10 заповедь

Еврейские мудрецы учили, что во время дарования Закона на горе Синай находились не только те, кто под предводительством Моисея вышел из Египта, но и души всех евреев, как уже умерших, так и еще не родившихся. Эта мысль свидетельствует о чрезвычайной важности Синайского откровения и Торы – Закона – для всех поколений еврейского народа. Никто не может утверждать, что Закон его не обязывает, ведь, по мысли мудрецов, каждый сам слышал слово Божие на Синае. А праотцы Авраам, Исаак и Иаков, по утверждению тех же мудрецов, были настолько праведны, что выполняли Тору до ее дарования. Однако и их души присутствовали на Синае, вместе с народом, родоначальниками которого они были.

Как повествует книга Исход, «в третий месяц по исходе сынов Израиля из земли Египетской … пришли они в пустыню Синайскую … и расположился там Израиль станом против горы… И сказал Господь Моисею: пойди к народу, и освяти его сегодня и завтра … чтоб быть готовыми к третьему дню: ибо в третий день сойдет Господь перед глазами всего народа на гору Синай. …На третий день, при наступлении утра, были громы и молнии, и густое облако над горою, и трубный звук весьма сильный…» А когда все собрались у подножия горы, то увидели, что «гора … Синай вся дымилась оттого, что Господь сошел на нее в огне; и восходил от нея дым, как из печи, и вся гора сильно колебалась…»

Бог оставался невидимым для людей, но все ощущали Его присутствие. А затем Он обратился к народу: «И изрек Бог все слова сии, говоря: Я Господь Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства». Бог обращается с заповедями ко всему народу, но в единственном числе, словно говоря отдельно с каждым и показывая актуальность и неотменимость слов Закона для любого человека. Особое значение десяти заповедей заключается еще и в том, что только их весь народ слышал непосредственно из уст Господа. Ведь после их произнесения «народ отступил и стал вдали», не в силах из-за трепета напрямую воспринимать обращение Бога, и попросил Моисея: «Говори ты с нами… но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть». И потому весь Закон, кроме десяти заповедей, получил от Господа Моисей, впоследствии его записавший и до конца жизни учивший ему народ.

Еврейские предания так описывают атмосферу Синайского откровения: «В час, когда Святой Благословенный давал Израилю заповеди, птица не щебетала, бабочка не вспорхнула, бык не замычал, ангелы не пели, море не волновалось, люди не произнесли ни звука – и весь мир молчал и слушал… Господь говорил, и голос Его разносился по всему миру… И произнес голос: Я Господь, Бог твой…» Именно эти слова толкователи считают первой заповедью из десяти, данных на Синае. Суть ее – в требовании придерживаться монотеизма. Далее эта заповедь гласит: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», а за нею следует запрет создавать изображения богов и поклоняться им.

Запрет образного воссоздания божества направлен не только на то, чтобы евреи не копировали изображения богов у языческих народов и не склонились, в конце концов, к тому, что Талмуд впоследствии назовет «чуждым служением». Даже в рамках истинной веры не следует искать воплощения представлений о Боге в изобразительной форме, ведь это означало бы сводить ничем не ограниченную божественность к неким границам. Именно так первую заповедь понимает Мартин Бубер: «Он не может быть изображен, то есть ограничен никакой конкретной формой; Он не может также быть уподоблен никакому из явлений природы – иначе говоря, сведен к какому-то одному конкретному проявлению». Кроме того, Господь требует не упоминать Его имени всуе, а также помнить и соблюдать субботу как день, посвященный Творцу, создавшему мир за 6 дней и покоившемуся на седьмой.

Однако заповеди Декалога содержат обязательства человека не только по отношению ко Всевышнему, но и по отношению к своему ближнему. Это значит, что в жизни человека не меньшее место, чем служение Творцу, должно занимать уважение к Его творению. Заповеди, касающиеся отношений между людьми, регулируют различные сферы жизни: семейную, моральную, экономическую, и эти требования являются не специфическими для иудаизма как религии, а универсально-этическими. На это обращает внимание одно из древних толкований: «Первые пять заповедей, которые Господь дал Израилю, содержат Его имя, в то время как вторые пять, которые Он дал всем народам мира, не содержат Его имени». Иначе говоря, вера в Бога Израиля вменяется в обязанность только народу Израиля, в то время как запрет на убийство или воровство распространяется на всех людей.

10 заповедей настолько значительны, что повторяются и в книге Второзаконие, где формулировка заповедей еще сильнее подчеркивает их этический характер: так, требование соблюдать субботу во Второзаконии мотивируется напоминанием о египетском рабстве, от которого евреи были освобождены Всевышним, и поэтому акцент здесь делается на необходимости предоставить отдых всем домашним, пришельцам, рабам и даже рабочему скоту.

Десятью речениями Господь очерчивает основу веры и морали человеческого общества. Это вызывает ассоциацию с десятью божественными речениями, которыми был создан физический мир. Параллель вряд ли случайна: сотворение мира имеет цель, и она в том, чтобы мир населили люди, признающие Бога-творца и живущие по Им дарованным законам.

Народ Израиля единодушен в стремлении принять и выполнять эти законы, и даже еще не услышав их, люди говорят Моисею, готовящему их к встрече со Всевышним: «Все, что сказал Господь, исполним». Подтверждают они это и тогда, когда Моисей пересказывает им другие заповеди: «…И отвечал весь народ в один голос, и сказали: все, что сказал Господь, сделаем»; «…сделаем и будем послушны». Но когда Моисей поднялся на гору, чтобы услышать из уст Бога весь Закон, народ почувствовал страх и неуверенность. Люди у подножия горы не знали, вернется ли тот, кто со времен Египта был их предводителем, посредником в общении с не постигнутым еще Богом, передававшим и истолковывавшим Его слово. Община чувствовала себя оставленной и потому вынудила Ааарона, брата Моисея, отлить золотого идола в образе тельца и провозгласить его воплощением «бога Израиля».

Картину поклонения этому кумиру увидел Моисей, который спустился с горы, неся в руках дарованные Всевышним «две скрижали откровения, скрижали каменные, на которых написано было перстом Божиим»; «скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии». Этими письменами был именно текст 10 заповедей, которые слышал весь народ, а среди нихи заповедь: «Не делай себе кумира и никакого изображения… Не поклоняйся им и не служи им…».

Горе и гнев Моисея при виде идолопоклоннического служения были так велики, что «он бросил из рук своих скрижали и разбил их под горою». Однако Моисей не желает допустить, чтобы Господь в гневе уничтожил народ Израиля, и потому вновь поднимается на Синай и обращается ко Всевышнему: «…О, народ сей сделал великий грех… Прости им грех их, а если нет, изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал». Готовность Моисея к самопожертвованию, его желание разделить участь народа смягчают Всевышнего, и он говорит: «…вытеши себе две скрижали каменные, подобные прежним, и Я напишу на сих скрижалях слова, какие были на прежних скрижалях…» С вытесанными им скрижалями Моисей вновь взошел на гору, и на сей раз «пробыл там… у Господа сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил; и написал на скрижалях слова завета, десятисловие».

Господь повелел воздвигнуть для их хранения Ковчег завета. В пустыне Ковчег помещался в переносной Скинии, по приходе в Землю Израиля для него было устроено временное святилище в Шило, пока царь Давид не перенес его в Иерусалим. День перенесения Ковчега стал днем торжества всего народа, и сам царь, «и все сыны Израиля играли пред Господом на всяких музыкальных орудиях из кипарисового дерева, и на цитрах, и на псалтирях, и на тимпанах, и на систрах, и на кимвалах. …Так Давид и весь дом Израилев несли Ковчег Господень с восклицаниями и трубными звуками». Когда сын Давида, царь Соломон, возвел в Иерусалиме Храм, Ковчег был помещен в Святая Святых.

Таким образом все время сохранялся особо высокий статус 10 заповедей, которые поколения евреев воспринимали как суть Торы. Филон посвятил им работу под названием «О Декалоге – основе Моисеева закона», в которой доказывает, что все остальные заповеди иудаизма выведены из этих десяти прецедентных, архетипических. Того же мнения придерживались и многие более поздние философы – Саадия Гаон, Йегуда Галеви, Йосеф Альбо. Известно, что в период Второго Храма существовал обычай начинать службу с чтения Декалога. А изображение скрижалей Завета с текстом Десяти заповедей издавна украшало рукописи и книги, синагоги и ритуальные предметы.

Христианство восприняло Декалог как центральную часть божественного учения. Евангелие от Матфея повествует, что на вопрос, что человек должен делать, дабы заслужить жизнь вечную, Иисус отвечает: «…соблюди заповеди … не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего как самого себя». Апостол Павел также считает Декалог, наряду с любовью к ближнему, основой религиозной этики.

Иудаизм признает божественным Законом – Торой – все Пятикнижие и не допускает возможности выполнять лишь десять заповедей, но игнорировать остальные установления и законы, которых, согласно еврейской традиции, насчитывается 613. Однако Декалог занимает в наследии иудаизма важнейшее место, и к нему можно приложить слова Второзакония: «…Скажи сыну своему: рабами были мы у фараона в Египте, но Господь вывел нас… И заповедал нам Господь исполнять все постановления сии… И в сем будет наша праведность, если мы будем стараться исполнять все сии заповеди пред лицем Господа, Бога нашего, как Он заповедал нам».

Десять заповедей

Моисей — больше, чем мудрый вождь своего народа. Он является духовным отцом нации. Для того чтобы племена переплавились в народ и из естественного, природного состояния поднялись до исторического бытия, они должны сплотиться духовно. Кровное родство должно перерасти в отношения, которые цементируются общей верой, идеалами праведности и справедливости. Если в этническом смысле евреи происходят от Иакова (Израиля), то в историческом смысле они происходят от Моисея. Моисей разработал детализированный свод правил, регулирующий все сферы жизни народа, — от благочестия до элементарной гигиены. Общей основой этого свода являются десять заповедей, которые содержат самые общие религиозно-нравственно-юридические принципы поведения. Именно благодаря им Моисей приобрел значение, выходящее далеко за пределы еврейско-иудаистской культуры, и стал одним из учителей человечества.

Первые три заповеди предписывают почитать одного лишь Яхве, запрещают создавать других богов, предостерегают от необязательного отношения к указаниям. Бога. Почему единый Бог? Потому, что там, где молятся многим богам, там нет единой правды. Иное дело Яхве, он — один, он одинаково справедлив ко всем.

«Он Бог богов и Господь господов, Бог великий, могучий и страшный, который не взирает на лицо и не берет взятку, творящий правосудие сироте и вдове и любящий жильца, чтобы дать ему хлеб и одежду» (Втор., 10:17–18).

Предостерегая от практикуемого другими народами многобожия, Моисей подчеркивает, что они приносят в жертву богам своих сыновей и дочерей, наносят себе порезы, едят всякую мерзость, что они колдуют, ворожат, вызывают духов, вопрошают мертвых. Именно против этого варварства восстает Яхве, свидетельством силы и справедливости которого является то, что он вывел евреев из египетского рабства.

Четвертая заповедь: «Помни день отдохновения» (Втор., 20:8) является исключительно важной с точки зрения связи Бога и народа. В ней отношение к Богу и отношение к ближним оказывается одним и тем же отношением. Суббота — день, который отдается Богу. И в то же время это — день, в который перед лицом Бога уравниваются все в пределах Израиля, независимо от их социального статуса. Отдохновение (подчеркнем еще раз: отдохновение ради Яхве) предписано и рабам, и чужеплеменникам, находящимся в доме, и даже домашнему скоту. В субботнем отдохновении духовное единство Израиля перед йогом находит свое предметное воплощение.

Пятая заповедь предписывает почитание отца и матери. Ее необходимость объясняется не только фактами преступного попрания детьми воли родителей (так, в Пятикнижии мы находим норму, предусматривающую смертную казнь детям, побившим или проклявшим отца и мать). В контексте Десятисловия она приобретает особый смысл — призвана подчеркнуть, что новый религиозно-национальный горизонт общественного поведения не отменяет родственные обязанности, вековечный закон почитания родителей.

Последующие заповеди (с шестой по десятую) можно охарактеризовать как нормы отношения человека к ближним, понимая под ближними всех представителей своего народа и только их.

«Не мсти и не злобствуй на сына своего народа, и люби своего ближнего, как самого себя» (Лев., 19:18).

Без этого отождествления ближнего с сыном своего народа нельзя понять своеобразие этики Моисея. Мы уже подчеркивали, что единство народа и его сплочение вокруг единого Бога, помимо прямого поклонения Богу в установленных и для всех обязательных формах, обеспечивается едиными законами. Справедливость — таков основной предмет, по поводу которого разворачиваются противоречивые отношения народа и Бога.

Пять заповедей, образующих вторую часть Декалога — не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай ничего, что принадлежит твоему ближнему, — как раз задают основную меру справедливости. Именно их признание в качестве основы общественной жизни является главным признаком богоугодности народа, а их соблюдение — критерием нравственно достойного поведения.

В содержательном плане справедливость, задаваемая принципами Десятисловия, является равным возмездием. Речь идет об уходящем корнями в родоплеменные отношения принципе талиона, или воздаяния равным за равное. Это хорошо видно на примере принципа «Не убивай». Заметим, что по духу и букве Пятикнижия сфера действия требования «Не убивай» ограничена Израилем. Что касается наказаний за отступление от требования «Не убивай», то они заключаются в том, чтобы отвечать убийством на убийство, если нет очевидных доказательств того, что оно было совершено непредумышленно, увечьем на увечье, по принципу: жизнь за жизнь, око за око. Такой же принцип кары действует и в других случаях. По отношению к лжесвидетелю, например, Моисей предписывает:

«Сделайте ему так, как он злоумышлял сделать своему брату. И истреби зло из своей среды. И остальные услышат и испугаются, и не станут больше делать подобное этому злодейству среди тебя. И пусть не пощадит твой глаз: душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу» (Втор., 19:19–21).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес