1054 год

После раскола единой Римской империи на Восточную и Западную часть, в разных концах империи в христианской церкви стали постепенно формироваться свои особенности, касавшиеся религиозных обрядов и т.д. Время от времени между Римом и Константинополем даже прерывалось церковное общение. В середине XI в. норманны вторглись на территорию Южной Италии, что побудило Рим и Византию, имевшую свои владения там, объединить силы для отражения угрозы. Папа римский Лев IX лично возглавил войско, последовало поражение от норманнов, и он находился в плену вплоть до марта 1054 г. С целью получения военной помощи от Византии и разрешения спора, возникшего вокруг церковной юрисдикции Южной Италии, в начале 1054 г. в Константинополь были посланы папские легаты во главе с кардиналом, епископом Сильва-Кандидским Гумбертом. Но вскоре после их прибытия пришло известие о смерти папы Льва IX, скончавшегося в апреле в Риме, что должно было поставить точку в вопросе о продолжении миссии. Однако император Константин IX Мономах, несмотря на церковные разногласия, очень рассчитывал на заключение союза и принял решение принять миссию. 24 июня в присутствии императора состоялся церковный диспут Гумберта с пресвитером Студийского монастыря Никитой Стифатом, между которыми до этого состоялся обмен посланиями со взаимными обвинениями друг к другу. Сторонам так и не удалось добиться примирения, константинопольский патриарх Михаил Кируллария отказался принимать легатов. 16 июля Гумберт вместе с двумя легатами вошел в храм Св. Софии и возложил на престол буллу с отлучением константинопольского патриарха, архиепископа Охридского Льва и их сторонников. При этом до сих остается под вопросом легитимность подобного шага, к тому же один из легатов Фридрих Лотарингский долго колебался и выступал против открытого раскола. В свою очередь патриарх Михаил созвал собор, на котором отлучил от церкви всех членов римского посольства. Несмотря на то, что взаимное отлучение скорее носило личный характер, это привело к фактическому разрыву официальных отношений между папой Римским и Константинопольским патриархом. Непосредственным последствием конфликта стала утрата Византии политического и церковного контроля над Южной Италией, а Римский папа Николай II в 1059 г. в Мельфи подписал соглашение с вождями норманнов, объявившими себя вассалами Рима, что способствовало переходу их земель под церковную юрисдикцию Святого престола.

Попытки воссоединения церкви

Впоследствии не раз предпринимались переговоры с целью воссоединения церквей, подписывались даже соглашения: Лионская уния 1274 г., Флорентийская уния 1439 г. В XX в. в Риме 7 декабря 1965 г. был обнародован текст совместной Декларации Римско-католической и Константинопольской Православной Церквей, в которой говорилось о взаимном снятии анафем 1054 г. В свою очередь патриарх РПЦ Алексий I в своей телеграмме подчеркнул следующее: «…Богословского значения для всей Полноты Святой Православной Церкви этот акт, по нашему мнению, не имеет».

16 июля 1054 года три папских легата положили на алтарь собора Святой Софии отлучительную грамоту, предававшую анафеме константинопольского патриарха и двух его помощников. Это событие часто называют поводом для раскола христианского мира, однако, по словам историков, процесс конфронтации начался значительно раньше.

Путь к расколу

Разногласия между Римом и Константинополем существовали столетиями. Обострились они, по словам доктора исторических наук, академика Олега Ульянова, при Карле Великом, основавшем Каролингскую империю и получившем титул императора Запада.

«По личной инициативе Карла Великого на Западе был отвергнут православный догмат иконопочитания и изменён Символ веры (краткое изложение догматов церкви) путём добавления filioque (в латинском переводе Никео-Константинопольского Символа веры к догмату о Троице, в котором говорится об исхождении Святого Духа от Бога-Отца, было добавлено «и Сына». — RT)», — пояснил историк.

«Первый явный раскол между Западной и Восточной церквями произошёл в 867 году из-за спора о каноническом подчинении новокрещёной Болгарии. Однако собор в Константинополе в 869—870 годах вновь воссоединил на время Восточную и Западную церкви», — рассказал Олег Ульянов в интервью RT.

Формальным поводом для конфликта тогда стали претензии Рима к законности процедуры избрания константинопольского патриарха Фотия. Однако фактически в тот период Римская курия пыталась проникнуть на Балканы, что противоречило интересам Византийской империи.

Папа Римский просит помощи у Карла Великого на встрече под Римом
Папа Римский просит помощи у Карла Великого на встрече под Римом Wikimedia commons

По словам Олега Ульянова, на глобальном уровне соперничество Рима и Константинополя было связано с различными трактовками первенства в христианской церкви.

«Римская концепция базируется на определении апостола Петра в Евангелии и утверждает преимущества церквей в зависимости от деятельности апостолов. А Константинополь, как Новый Рим, придерживается политического принципа первенства престолов, согласно которому церковная иерархия полностью подчинена политическому устройству христианской империи и зависит от политической важности церковных кафедр», — рассказал историк.

В Х веке острота конфликта снизилась, однако в XI столетии соперничество вновь стало ожесточённым.

Оформление раскола

В Средние века часть земель на юге Италии принадлежала Византии, а местные христианские приходы относились к юрисдикции Константинополя. Однако византийцам на Апеннинском полуострове противостояла Священная Римская империя и представители местного народа лангобардов. Именно они в Х веке призвали на помощь норманнов, которые активно включились в политическую борьбу на Апеннинах. В первой половине XI столетия на юге Италии возникли два норманнских графства, которые в 1047 году приняли вассальную зависимость от Священной Римской империи.

На подконтрольных норманнам землях западные христианские обряды стали вытеснять восточные, что вызвало сильное недовольство в Константинополе. В ответ были закрыты храмы латинского обряда в столице Византии. Параллельно между греческими и латинскими богословами обострилась полемика относительно того, какой хлеб — пресный или квасной — нужно использовать в таинстве Святого Причастия, и по ряду других канонических и догматических вопросов.

Интронизация патриарха Михаила Керулариоса
Интронизация патриарха Михаила Керулариоса Wikimedia commons

В 1054 году Папа Римский Лев IX отправил в Константинополь своих легатов, которыми руководил кардинал Гумберт. Патриарху Михаилу Керуларию папа передал послание, в котором изложил притязания на всю полноту власти в христианской церкви, ссылаясь на так называемый Константинов дар — документ, являвшийся якобы посланием императора Константина Великого папе Сильвестру и передававший Риму высшую духовную власть в христианском мире. Впоследствии Константинов дар был признан подложным (подделка была изготовлена, предположительно, в VIII или IX веке во Франции), однако в XI столетии Рим ещё официально называл его подлинным. Патриарх изложенные в послании притязания папы отверг, и переговоры с участием легатов оказались безрезультатными. Тогда 16 июля 1054 года папские легаты вошли в собор Святой Софии в Константинополе и положили на его алтарь отлучительную грамоту, предающую анафеме патриарха Михаила Керулария и его помощников. Четыре дня спустя патриарх в ответ предал анафеме папских легатов.

Последствия раскола

«Именно после раскола 1054 года Римская церковь на Западе провозглашает себя католической («универсальной»), а на Востоке закрепилось именование Православная церковь — для обозначения сообщества всех православных престолов», — рассказал Олег Ульянов. По его словам, следствием раскола 1054 года стало завоевание Константинополя в 1204 году крестоносцами, считавшими православных схизматиками.

На фоне ослабления, а затем и гибели Византийской империи Рим несколько раз пытался склонить Православную церковь к объединению под своим началом.

В 1274 году византийский император Михаил VIII дал своё согласие на слияние церквей на условиях Папы Римского в обмен на военное сотрудничество с Западом. Это соглашение было оформлено на Втором Лионском соборе. Но оно было признано ничтожным при новом византийском императоре — Андронике II.

Подписание Флорентийской унии в Соборе Санта-Мария-дель-Фьоре.
Подписание Флорентийской унии в Соборе Санта-Мария-дель-Фьоре. donskoi.org

Очередная попытка заключения унии была предпринята на Ферраро-Флорентийском соборе 1438—1445 годов. Однако его решения также оказались непрочными и недолговечными. Спустя короткое время их отказались выполнять даже те епископы и митрополиты, которые изначально с ними соглашались: они ссылались на то, что признали верховенство Папы Римского под давлением.

В дальнейшем католическая церковь, опираясь на светские власти государств, подконтрольных католикам, склонила к заключению уний отдельные православные церкви. Так была заключена Брестская уния 1596 года, учредившая Греко-католическую церковь на территории Речи Посполитой, и Ужгородская уния (1646 год), переподчинившая Папе Римскому в духовном плане православное население Закарпатья.

В XIII столетии германский Тевтонский орден предпринял масштабную попытку экспансии на восток, однако его вторжение на русские земли было пресечено князем Александром Невским.

В XVI—XVIII веках (после Брестской унии) православное население подвергалось жестоким репрессиям на территории Речи Посполитой, что в значительной мере и спровоцировало восстания под руководством Богдана Хмельницкого, а затем Максима Железняка и Ивана Гонты.

«Раскол христианского мира был обусловлен целым рядом богословских, политических и культурных причин. И прежде всего вопросом главенства Папы Римского», — пояснил в беседе с RT руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН Роман Лункин.

По его словам, Римско-католическая церковь является структурой, в которой всё подчиняется Папе Римскому, а православие более многообразно.

«Во многом в результате разделения церквей культурное и политическое развитие пошло по-разному на Западе и на Востоке. Папство претендовало на светскую власть, а православие, напротив, было подчинено государству», — отметил эксперт.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл (справа) и папа Римский Франциск после подписания совместной декларации по итогам встречи в Гаване
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл (справа) и папа Римский Франциск после подписания совместной декларации по итогам встречи в Гаване Сергей Пятаков / РИА Новости

Правда, по его мнению, в ХХ веке противоречия и различия между церквями были в известной мере сглажены. Это выражалось, в частности, в том, что Папа Римский стал терять светскую власть, а православная церковь в ряде ситуаций оказывалась в оппозиции к государству.

В 1964 году в Иерусалиме прошла встреча Папы Римского Павла VI с константинопольским патриархом Афинагором. На следующий год были сняты взаимные анафемы. При этом православие не признало filioque, а католицизм не согласился с отрицанием догматов о главенстве Папы Римского и о непогрешимости его суждений.

«В то же время, несмотря на разногласия, наблюдается процесс сближения: церкви демонстрируют, что могут быть союзниками в определённых вопросах», — подвёл итог Роман Лункин.

За те годы, что прошли с момента легализации христианства Константином Великим до начала второго тысячелетия, церкви Римской было, вообще-то, не привыкать быть в расколе с Константинопольской. Если сложить все сроки, в течение которых два предстоятеля, восточный и западный, отказывались от церковного общения между собой, то к XI веку набегает в общей сложности 250 лет. И ничего — как-то примирялись. Ничто не указывало на то, что скандальный инцидент, случившийся в Константинополе летом 1054 года, будет трагичнее, нежели прошлые размолвки. Но длинная, не на одно столетие растянувшаяся череда последовавших событий привела к тому, что православие и католичество именно с этой даты стали отсчитывать свое раздельное существование — в котором горьких упреков, дискуссий, обвинений, ненависти, клеветы и войн побольше, чем попыток примириться

справка

По традиции датой разделения единого христианства на православную и католическую ветви считается 1054 год, когда папские посланники в Константинополе во главе с кардиналом Гумбертом, епископом Сильва-Кандидским, и патриарх Михаил Кируларий обменялись взаимными отлучениями от церкви. В действительности это было лишь эпизодом постепенно нараставших противоречий доктринального, обрядового, культурного и политического толка. Многие из них не утратили своей остроты и до сих пор, несмотря на то что анафемы 1054 года объявили отмененными в 1964 году папа римский Павел VI и Константинопольский патриарх Афинагор.

В лето Господне 1054, в 16 день июля, папские посланцы во главе с кардиналом Гумбертом, явившись на литургию в цареградской Св. Софии, неожиданно вышли к алтарю и произнесли энергичную речь: кто, мол, упорно противится вере святой Римской апостольской церкви, да будет анафема, маранафа. Так пишет сам Гумберт; возможно, что гласное объявление анафемы он добавил для красного словца, но жест депутации и без того был красноречив: грамоту с анафематствованиями они положили прямо на престол храма. После чего покинули собор, демонстративно отряся прах от ног своих и воскликнув:

— Видит и судит Бог!
Через четыре дня спешно собранный собор под водительством Константинопольского патриарха Михаила Кирулария ответил симметрично. И тоже не скупился в своей отлучительной грамоте на красноречие: «Мужи нечестивые и гнусные… люди, извергнутые тьмою (ибо происходят они из западных пределов), в благочестивый сей и богохранимый город явившись… неистовствуя, словно молния, или землетрясение, или изобильный град, или, если выразиться более уместно, лесной дикий вепрь, дерзают посягнуть на правый разум инаковостью догматов…»

И что же? Разве наутро после этого английский рыбак и русский бортник, французский ткач и малоазийский пахарь немедля узнали — и всею душой ощутили — что теперь уж все, теперь они друг другу как язычник и мытарь? Разве латинские храмы на Афоне и в Константинополе, греческие монастыри в Италии автоматически превратились в «синагоги сатаны» все до единого?

Обряд отлучения от церкви. Миниатюра из Omne Bonum Джеймса ле Палмера, XIV век

Александр Эсс. «Встреча Готфрида Бульонского с императором Алексеем I Комнином», 1879

Миниатюра из «Хроники императоров» Давида Обера, 1470-е

Нет, конечно. На обратном пути в Рим Гумберт, как говорят, заехал в Киев, где его принимали с честью, а в ответ принимавшие не услышали ни намека на то, что отныне место им с сатаною и ангелами его. Рюриковичи как заключали династические браки с «латынянами», правившими в Германии, Польше, Венгрии, Чехии, Скандинавии, так и продолжали это делать; к примеру, Евпраксия, внучка Ярослава Мудрого, умершего в том же 1054-м, стала в 1080-е женой императора Священной Римской империи Генриха IV. Ровно в то же время ушлые апулийские папежники-купцы похитили из византийской Ликии мощи Николая Чудотворца и перевезли их к себе в Бари — и на Руси в честь этого парадоксальным образом почти немедленно установился праздник (9/22 мая, тот самый «Никола вешний»). Собственно, и Первый крестовый поход (1096–1099) вообще-то был затеян как благородная помощь восточным братьям-христианам против сельджуков, и только очистив запад Малой Азии от турок, крестоносное воинство двинулось на Иерусалим.

Но вернемся в 1054-й. Самое существенное в июльском инциденте состоит в том, что под взаимным отлучением оказалась отнюдь не вся церковная полнота, западная и восточная, вплоть до старцев и младенцев. Вовсе нет, да и момент для такого был бы малоподходящий. Посольство от папы Льва IX к императору Константину Мономаху прибыло вообще-то по поводу военного союза: наступление норманнов на юг Италии грозило как тамошним византийским владениям, так и папе, который в конце концов даже оказался в норманнском плену.

Так что на самом деле Михаил Кируларий и его восточные епископы отлучили только кардинала Гумберта вместе с его присными. Гумберт же, соответственно, только Кирулария и его сторонников — да и эта анафема не могла иметь никакой силы, потому что к середине июля папа Лев IX уже три месяца как лежал в могиле.

Фоновый конфликт при всем том, безусловно, был — но и его при желании можно увидеть как конфликт не церквей, а личных воль.

цитата

«Всех этих истериков, которым является Богоматерь и кормит их своими сосцами; всех этих истеричек, у которых при явлении Христа сладостный огонь проходит по всему телу и, между прочим, сокращается маточная мускулатура; весь этот бедлам эротомании, бесовской гордости и сатанизма — можно, конечно, только анафематствовать, вместе с Filioque, лежащим у католиков в основе каждого догмата и в основе их внутреннего устроения и молитвенной практики»

Алексей Лосев. «Очерки античного символизма и мифологии»

С одной стороны — Михаил Кируларий, властный и амбициозный патриарх при императоре Константине IX; последний, как пишет Михаил Пселл, «передал другим попечение о казне, право суда и заботы о войске, а своим жребием избрал жизнь, полную удовольствий и радостей». Не со всей имперской верхушкой несговорчивый патриарх находил общий язык, но престиж своего сана ревностно старался оберегать; церковные владыки Александрии, Антиохии, Иерусалима давно были под сарацинской властью и никак не могли оспорить «вселенский» статус своего цареградского собрата. Вот римские папы — те могли. В принципе, вялый обмен протестами по поводу принятого Константинопольским архиепископом титула «вселенский патриарх» продолжался уже очень давно и нерезультативно, но к 1050-м положение обострилось. В греческих храмах Италии, переходивших под контроль Рима, стали насильственно насаждать латинский обряд. Хотя до сих пор западную богослужебную практику никто сколько-нибудь основательно не критиковал (а уж тем более не анафематствовал), Кируларий ответил закрытием латинских храмов в Константинополе. А потом велел архиепископу Льву Охридскому составить послание, в котором обличались великие и страшные заблуждения латинян — мол, бреют лица, запрещают священникам вступать в брак, постятся в субботу, служат на опресноках, едят удавленину, епископы их носят перстни и так далее.

С другой стороны — Лев IX, правивший в переломное для судеб папства время. Только-только забылась развеселая пора «порнократии», когда судьбой Святого Престола распоряжались развратные римские аристократки, дарившие тиару своим любовникам и детям от них. Уже прокатилась по Европе Клюнийская реформа — инициированное ревностными бенедиктинцами движение за чистоту церковных рядов и строгость нравов духовенства. Не за горами была великая война папства со светской властью за право инвеституры, то есть назначения епископов и аббатов. В этих условиях папе тоже надо было всеми силами бороться за свой престиж и за свои прерогативы — а потому на враждебные выпады Константинополя Лев IX никак не мог смотреть со снисхождением. «Вот уже почти 1020 лет прошло с тех пор, как пострадал Спаситель, и неужели вы думаете, что только теперь от вас Римская церковь должна учиться, как совершать евхаристию?» — возмущенно писал он Кируларию и добавлял к известным аргументам о первенстве апостола Петра и его преемников фантастический фейк из печально известных «Лжеисидоровых декреталий»: Константин-де Великий вручил римскому понтифику верховенство над всей церковью (и власть над западной половиной империи тоже). А заодно мелочно перечислял случаи, когда на патриаршем престоле Константинополя сидели ересиархи, святокупцы, евнухи и «даже женщина».

В любых учебниках по так называемому обличительному богословию вы прочтете, что оснований розни между православием и католичеством два: во-первых, властолюбие пап, а во-вторых — учение о том, что Дух Святой исходит не только от Отца, но и от Сына (Filioque), и отсюда, мол, все прочие помрачения. Однако справедливость требует признать, что первенство римской кафедры издревле признавали иерархи Востока, особенно когда им это было так или иначе выгодно: по-восточному льстивых посланий в Рим за первую тысячу лет христианства было отправлено столько, что как было не увериться во вселенском единстве на сей счет. Что до Filioque, то тут многие восточные отцы веками не видели повода для обвинений в ереси, а иные (как Максим Исповедник) и защищали латинян, говоря, что их «и от Сына» на самом деле означает вполне ортодоксальное «через Сына». И уж точно не был вопрос об исхождении Св. Духа главным в полемике XI века — по поводу употребления на литургии квасного либо пресного хлеба явно истрачено тогда больше чернил.

Ученость XIX столетия, вдохновленная общеромантическим почтением к народному духу, часто выводила православно-католическую распрю из противоречия национальных темпераментов. Римлянин деловит, ценит сухую юридическую правду и рассудочную логику, но одержим идеей политического могущества. Эллин, наоборот, весь в отвлеченных идеях, весь в мистике, об универсализме у него представления самые странные, практическое государственное строительство дается ему не очень хорошо, а к «варварам» он не может не относиться с пренебрежением.

Это даже по-своему правдоподобно, насколько могут быть правдоподобны общие рассуждения о национальном характере, но настоящая причина состояла в другом. Ей был Кесарь, принцип верховной светской власти.

» ни брататься с ними, ни кланяться им, ни целоваться, ни есть или пить с ними из одной посуды, ни пищу их принимать. Тем же, кто у нас просит, Бога ради, есть или пить, дать, но в их посуде; если же не будет у них посуды, то в своей дать, а потом, вымыв ее, помолиться. Все это потому, что неправильна вера их, и нечисто они живут: едят с собаками и кошками, и пьют свою мочу, едят черепах и диких коней, и ослов, и удавленину, и мертвечину, и медвежатину, и бобровое мясо, и хвост бобров»

Феодосий Печерский. «Слово о вере христианской и латинской»

В промыслительности Римской империи христиане были убеждены даже и до Константина Великого. Не случайно же повеление Августа сделать перепись по всей вселенной привело к тому, что Сын Давидов, как и было предсказано, родился в Вифлееме. Знаменитая византийская стихира на праздник Рождества (IX век) даже риторически уравнивала основание империи и пришествие в мир Бога: «Когда Август стал единовластным на земле, прекратилось многовластие среди людей — и с Твоим вочеловечением от Чистой идольское многобожие упразднилось. Под единым царством мирским оказались страны — и во единое владычество Божества уверовали народы».

Что уж говорить о времени после Миланского эдикта и принятия церкви под государственную опеку. Человек Средневековья верил в имперскую идею не менее истово, чем в Троицу. Казалось, что без этого царства земного, без этого вселенского владыки мирское существование человечества и невозможно. Что это владычество продлится до конца времен, когда, по слову апостола, будет «взят от среды удерживающий теперь» (2 Фес. 2:7) — под «удерживающим» разумели именно римского императора.

Да, Западная Римская империя пала — но Восточная-то осталась, и жители ее, даже забросив латынь, упорно продолжали называть себя «ромеями», римлянами. Папам было трудно: модель соработничества между церковью и империей требовала, чтобы они сносились с василевсами с церемонной почтительностью. Но правители Византии были самовластны, на порицания и увещевания из Рима реагировали не слишком внимательно, а иногда (пока на это были силы) волюнтаристски вмешивались в папские дела силой. И притом все реже применяли силу тогда, когда папам она была действительно нужна — когда нужна была поддержка против очередных нагрянувших в Италию варваров.

Папство терпело, терпело — и в конце концов сотворило своего собственного кесаря, короновав Карла Великого в Рождество 800 года и воссоздав тем самым Западную Римскую империю. С той поры римская оптика непоправимо поменялась, и «император греков» с его подданными из трудных, но драгоценных партнеров по диалогу превратились в досадных и чванливых смутьянов.

Византийцам в каком-то смысле было проще. Дела в империи могли идти плохо или хорошо, но непомерный авторитет императорской власти оставлял восточным патриархам роль послушных «потаковников», которых, если что, можно было сменить в мгновение ока. Василевс собирает соборы, издает указы по вероучительным вопросам, и наиболее вероятная неприятность на церковном фронте для него может быть одна: очередной папа пришлет из Рима гневную протестацию — и к ней, чего доброго, прислушаются. А уж после 800 года Восток и вовсе махнул на папство рукой. Прежде 1054 года Константинополь не раз пытался договориться с Римом о разделе церковных полномочий: мы не вмешиваемся в ваши дела на Западе, вы не оспариваете верховенство нашего патриарха. Не получилось.

Сложность была в том, что древние времена единства в вере психологически были и остаются для обеих сторон очень важны, и на том единстве обе выстраивали свою позицию в дальнейших спорах. В святцах православной церкви не случайно значатся римские папы Климент I, Лев I, Григорий I, Мартин I. В римском Сан-Пьетро берниниевскую «Кафедру святого Петра» не случайно поддерживают не только Амвросий Миланский и Блаженный Августин, но и Афанасий Александрийский с Иоанном Златоустом. Констатировать, что такой-то отпал от правой веры,— значит точно назвать, когда и как произошел акт отпадения, это как с грехом Адама или бунтом Денницы. Латиняне и греки со временем написали целые тома, демонстрируя, как-де исподволь их оппоненты укреплялись в зловерии и подходили к схизме. Но так и эдак получалось, что сильно углубляться в поисках рокового момента в историю нехорошо: многие учения или практики, которые теперь оказались под градом анафем, мирно существовали в те дораскольные времена, когда все, казалось, было хорошо, благополучно и правоверно.

Так и вышло, что ретроспективно датой великого и трагического раскола стали для удобства считать именно 1054-й. И попробуй объясни, что в тот год на самом деле ничего катастрофичного не произошло, всем вольным и невольным жертвам этого раскола — десяткам тысяч «франков», истребленных в латинских кварталах Константинополя в 1182-м, бесчисленным грекам-«схизматикам», которых вырезали крестоносцы во время Четвертого крестового похода, сербам, сгинувшим в концлагерях Независимого государства Хорватия, или украинцам-униатам, безжалостно «воссоединенным с православием» при Николае I и при Сталине.

В истории христианской церкви одно из самых значительных событий — это раскол 1054 г., который разделил православие и католицизм. С одной стороны, раскол наметился задолго до середины XI в., с другой — контакты между двумя ветвями христианства не прекращались и после этого. Однако именно эту дату называют решающей вехой.

С тех пор как в IV в. Константин Великий перенес столицу империи в Константинополь, не прекращалось соперничество Восточной и Западной церкви. В ходе этой борьбы константинопольские патриархи могли воспользоваться своим столичным положением, приближенностью к императору. В конце V в. они уже открыто претендуют на почести, равные почестям римского епископа.

Падение Западной Римской империи ускорило этот процесс. Константинопольский патриарх стал важным, но все-таки только звеном в административной системе Византии. Римскому же епископу приходилось брать на себя обязанности светского владыки. Политическая ситуация в Италии, Испании, Франции, Германии долгое время оставалась нестабильной, границы королевств перекраивались, их монархи менялись порой с калейдоскопической скоростью.

Варварские племена не имели собственной письменности и ориентировались на латинскую культуру, носителем которой стала церковь. Защитить кафедру Св. Петра от посягательств разнообразных захватчиков византийский император не мог. И в VIII—IX вв. папы выбирают себе новых покровителей — франкских королей, затем германских императоров. Коронация Карла Великого в 800 г. уже была вызовом папы в отношении Византии.

Папы Римские настойчиво трудились над тем, чтобы обосновать свои претензии на светскую власть и мировой духовный приоритет. В ход шли многочисленные подделки, из которых самые известные — «Константинов дар» и «Лжеисидоровы декреталии». Примат Римской церкви вытекал из того, что якобы именно в Риме Петр, которому Христос вручил «ключи от неба», принял мученическую смерть.

В IX в. конфликт между Константинопольским патриархатом и Папой Римским принял идеологическую форму. Остро встал вопрос о так называемом филиокве. Восточные священники наотрез отказывались включить в никео-константинопольский Символ веры положение о том, что Святой Дух исходит не только от Отца, но и от Сына, которое Западная церковь приняла с подачи Карла Великого. В 60-х годах разгорелся спор из-за влияния на Болгарию, в ходе которого амбициозный патриарх Фотий выдвинул ряд мелочных ритуально-обрядовых придирок к западным коллегам.

Помимо филиокве, ставшего краеугольным камнем споров, их обвиняли в том, что они брили бороды, соблюдали пост в субботу, причащали не «живым» квасным, а пресным хлебом, выказывали пренебрежение к восточному женатому духовенству. Фотий официально именовался теперь Вселенским патриархом, и римская кафедра воспринимала это как явное посягательство на первенство. Через некоторое время конфликт удалось погасить, но трения не прекращались. Западные церковники видели в восточных коллегах избалованных богатством и роскошью, полностью подчиненных светской власти людей, подрывающих устои строгой церковной организации. Церковь для сторонников папы была сама по себе предметом веры. Отсюда и исходила их уверенность в непогрешимости папы, в исходящей от священников благодати.

Восточные церковники видели в своих противниках грубых помощников разнообразных варваров, государи которых слишком активно и агрессивно вмешиваются в вопросы веры, устанавливая новые правила.
Конфликт, непосредственно приведший к окончательному разрыву, был связан с итальянским вопросом. Здесь сталкивались политические интересы папства и византийского императора. Ни тот, ни другой не могли эффективно защищать свои владения друг от друга и от внешних нашествий, например норманнов. Попытка создания антинорманнского союза Рима и Константинополя провалилась.

Византия пыталась вмешиваться в дела церкви в областях, которые папа считал своими. Папа Лев IX старался распространить латинские обряды в греческих областях Южной Италии, находившихся под управлением византийцев. Завязывается переписка между патриархом Михаилом Керуларием и Львом IX, в которой оба не проявляют необходимого такта. Папа настаивает на собственном примате, Михаил возражает. Начинается ожесточенная полемика — все о старом — филиокве, опресноки, бороды… Со стороны патриарха ее ведет радикально настроенный Никита Стифат, который третирует латинян как откровенных еретиков.

В начале 1054 г. в Константинополь для переговоров с императором были отправлены папские легаты во главе с епископом Гумбертом. Легаты имели поручение и относительно переговоров с Константинопольской церковью. Послы Льва IX сразу же продемонстрировали высокомерие по отношению к Михаилу и его сторонникам. Они устроили диспут с Никитой Стифатом, его признали побежденным, а трактат сожгли. Патриарх, в свою очередь, также пытался унизить приехавших. Позвав Гумберта и других легатов на собор, он указал им место позади греческих архиереев. Это стало последней каплей.

Разделение христианской церкви на православную и католическую

16 июля 1054 г. в храме Святой Софии кардинал Гумберт положил на алтарь буллу об отлучении Михаила Керулария и ряда его сторонников от церкви, воскликнув: «Видит Бог и судит». В ответ в городе начались волнения, и легаты вынуждены были бежать. Попытка императора примирить священников не увенчалась успехом.

Патриарх Михаил созвал в столице собор, который 20 июля предал анафеме всех, кто составлял вышеупомянутую буллу. Таким образом, ни одна из двух анафем не касалась церквей в целом. (В отношении Римской она даже не касалась ее главы — Лев IX к тому моменту умер, и место понтифика оставалось вакантным.) Однако именно эти события по установившемуся вскоре убеждению привели к разделению на православную (Восточную) и католическую (Западную) христианские церкви.

Термин «православие» («ортодоксия») существовал задолго до разделения церквей: Климент Александрийский во II в. обозначал им истинную веру и единомыслие всей церкви в противовес инакомыслию. Название «православная» укрепилось за Восточной церковью после церковного раскола 1054 г., когда Западная церковь присвоила себе название «католической», т. е. «всеобщей».
Окончательное же разделение между востоком и западом произошло после захвата и разорения Константинополя крестоносцами в 1204 году.

Восприятие раскола на Руси

Покинув Константинополь, папские легаты отправились в Рим кружным путем, чтобы оповестить об отлучении Михаила Кирулария других восточных иерархов. Среди прочих городов они посетили Киев, где с подобающими почестями были приняты великим князем и русским духовенством.

В последующие годы Русская Церковь не занимала однозначной позиции в поддержку какой-либо из сторон конфликта, хотя и осталась православной. Если иерархи греческого происхождения были склонны к антилатинской полемике, то собственно русские священники и правители не только не участвовали в ней, но и не понимали сущности предъявляемых греками к Риму претензий догматического и обрядового характера.

Таким образом, Русь поддерживала общение и с Римом, и с Константинополем, принимая те или иные решения в зависимости от политической необходимости.

Двадцать лет спустя после «разделения Церквей» имел место знаменательный случай обращения великого князя Киевского (Изяслава-Димитрия Ярославича) к авторитетупапы св. Григория VII. В своей распре с младшими братьями за Киевский престол Изяслав, законный князь, вынужден был бежать за границу (в Польшу и потом в Германию), откуда и апеллировал в защиту своих прав к обоим главам средневековой «христианской республики»— к императору (Генриху IV) и к папе.

Княжеское посольство в Рим возглавил его сын Ярополк — Петр, имевший поручение»отдать всю русскую землю под покровительство св. Петра». Папа действительно вмешался в ситуацию на Руси. В конце концов, Изяслав вернулся в Киев (1077).

Сам Изяслав и его сын Ярополк канонизированы Русской Православной Церковью.

Около 1089 в Киев к митрополиту Иоанну прибыло посольство антипапы Гиберта (Климента III), по-видимому, желавшего укрепить свои позиции за счет его признания на Руси. Иоанн, будучи по происхождению греком, ответил посланием, хотя и составленным в самых почтительных выражениях, но все же направленном против «заблуждений» латинян (это первое по времени не-апокрифическое писание «против латинян», составленное на Руси, хотя и не русским автором). Однако преемник Иоанна, митрополит Ефрем (русский по происхождению) сам послал в Рим доверенное лицо, вероятно, с целью лично удостовериться на месте в положении вещей;

в 1091 этот посланец вернулся в Киев и «принесе много мощей святых». Затем, согласно русским летописям, послы от папы приходили в 1169. В Киеве имелись латинские монастыри (в том числе доминиканский — с 1228), на землях, подвластных русским князьям, с их разрешения действовали латинские миссионеры (так, в 1181 князья Полоцкие разрешилимонахам-августинцам из Бремена крестить подвластных им латышей и ливов на Западной Двине).

В высшем сословии заключались (к неудовольствию греков) многочисленные смешанные браки. Большое западное влияние заметно в некоторых сферах церковной жизни. Подобная ситуациясохранялась вплоть до татаро-монгольского нашествия.

Вспомните новость: Вперше в історії зустрілись Глава Римо-католицької церкви ПАПА Франциск і патріарх Московський і всєї Русі Кирило

Взаимное снятие анафем

В 1964 году в Иерусалиме состоялась встреча между Вселенским Патриархом Афинагором, главой Константинопольской православной церкови и Римским Папой Павлом VI, в результате которой взаимные анафемы были сняты и в 1965 году была подписана Совместная Декларация

Однако этот формальный «жест доброй воли» не имел никакого практического или канонического значения.

С католической точки зрения, остаются в силе и не могут быть отменены анафемы I Ватиканского Собора против всех, кто отрицает учение о первенстве Римского Папы и безошибочности его суждений по вопросам веры и нравственности, произнесенных «ex cathedra » (то есть когда Папа выступает как земной глава и наставник всех христиан), а также ряд других постановлений догматического характера.

Иоанн Павел II смог переступить порог Владимирского собора в Киеве в сопровождении главенства непризнаваемой другими православными церквями Украинской православной церкви Киевского патриархата.

А 8 апреля 2005 года впервые в истории Православной церкви во Владимирском соборе прошло заупокойное богослужение, совершенное представителями Украинской православной церкви Киевского патриархата по главе Римско-католической церкви.

Отличия православной и католической церквей

От католической православная догматика отличается отсутствием догматов о главенстве и непогрешимости Папы Римского и догмата filioque (об исхождении Духа Святого от Отца и от Сына); признанием только двух догматов, связанных с Девой Марией, — догмата о ее приснодевстве (означавшем девственность Марии до и после чудесного рождения ею Богочеловека Иисуса Христа); и о том, что она родила Иисуса — Сына Божьего, и потому она — Богородица.

Православные отрицают существование чистилища, в котором душа человека, имеющего не очень тяжкие грехи, проводит какое-то время, очищается и попадает в рай. Они также не признают существование «сокровищницы сверхдолжных заслуг» — благих дел, накопленных святыми людьми, которыми может распоряжаться церковь (например, выпуская индульгенции).

Существуют и обрядовые отличия православия и католицизма: в Восточной церкви более длительное богослужение, таинство крещения осуществляется через погружение, а не окропление (обрызгивание) святой водой, евхаристия, совершенная на квасном хлебе, причастие хлебом и вином (его еще называют «под двумя видами») и для духовенства, и для мирян (в католической — для мирян — хлеб, а для клира — хлеб и вино) и другие.

Обрядово-догматические различия Западной и Восточной Церквей в период Великого раскола

К X веку исторически сложились и закрепились в обрядово-догматической жизни Западной и Восточной церквей следующие различия:
1. Различия в Символе веры: Западная Церковь начиная с VI века стала вводить в формулировку Символа веры добавление: «и от Сына» (филиокве), говоря об исхождении Св.Духа. К XI веку эта редакция Символа веры окончательно закрепилась на Западе.
2. Уже к середине II века возникла проблема даты празднования Пасхи. Различные даты празднования Пасхи — главного христианского праздника — на Востоке и Западе, и соответственно несовпадение церковного года препятствовали развитию нормальных отношений между церквами.
3. На Западе в качестве общецерковного рано утвердился латинский язык, на Востоке же общецерковным языком продолжал оставаться греческий. «Разделение языков» вело к богословскому размежеванию.
4. Противостояние Западной Церкви иконоборческой ереси косвенным образом привело к ее вмешательству в дела Восточной Церкви, что в свою очередь усилило напряженность в отношениях между ними.
5. На Западе рано утвердился обычай совершать литургию на пресном хлебе (облатках), в то время как на Востоке она совершалась на квасном хлебе.
6. На Востоке был разрешен брак белого духовенства, т.е. священников, не принявших монашества. На Западе для всего духовенства был установлен обет безбрачия (целибат).
7. Существовали, казалось, и совсем незначительные расхождения, например, правильно ли на Западе соблюдают пост в субботу или можно ли брить бороды священникам: на Востоке духовенство обязано было носить бороду, на Западе же священники могли бриться. И тем не менее даже такие расхождения порой вызывали яростные споры и приводили к крупным конфликтам.