5 доказательств бытия божия

Фома Аквинский в «Сумме теологии» утверждал, что доказать существование Творца можно двумя способами: через причину (propter quid) и через следствие (quia).

«Переводя эту схоластическую терминологию на современный язык, можно сказать, что в первом случае речь идёт о доказательстве априорном, то есть от причины к следствию, во втором же — об апостериорном, то есть от следствия к причине. Фома, принимая этот второй способ, доказывает, что поскольку следствия существуют и зависят от причины, то существование последней не подлежит сомнению. Отсюда следует, что, поскольку существование Бога не является для нас непосредственно очевидным, постольку оно может быть доказано при помощи известных нам следствий.

В соответствии с этим рассуждением Аквинат формулирует пять «доказательств-путей» бытия Бога.

1. Доказательство от движения (ex motu), называемое в настоящее время кинетическим доказательством, исходит из того, что вещи находятся в движении, а всё движущееся приводится в движение чем-то другим, ибо движение это не что иное, как соединение материи с формой, переход возможности в акт. То, что актуализирует потенцию, есть форма, некое бытие в акте. Следовательно, в понятие движения входит то, что движется, и то, что движет. Нечто движущееся должно быть приведено в движение чем-то другим. Поэтому, если бы какое-то бытие, приводящее нечто в движение, само было приведено в движение, то это было бы совершенно чем-то другим, а это другое в свою очередь приводилось в движение третьим и т. д. Однако цепь двигателей не может быть бесконечной, ибо в таком случае не было бы первого «двигателя», а следовательно, и второго, и последующих, и вообще не было бы движения. Поэтому, делает вывод Фома, мы должны дойти до первой причины движения, которая никем не движется и которая всё движет. Такой причиной должна быть чистая форма, чистый акт, которым является Бог.

2. Доказательство от производящей причины (ex ratione efficients) гласит, что в материальном мире существует определённый причинный порядок, берущий свое начало от первой причины, т. е. бога. Невозможно, рассуждает Фома, чтобы нечто было собственной производящей причиной, поскольку оно существовало бы раньше себя, а это нелепо. Следовательно, подобно тому как не может быть бесконечной цепь движений, не может быть бесконечной и цепь действующих причин, ибо во всей последовательности причин первый член является причиной среднего, а он в свою очередь является причиной последнего. Ведь если мы отбросим причину, продолжает далее Аквинат, то мы отбросим также и следствие. Если в цепи производящих причин не признать абсолютно первую причину, то тогда не появятся и средние и последние причины, и, наоборот, если в поисках причин мы уйдем в бесконечность, то не обнаружим первой производящей причины. «Следовательно, — читаем мы в «Сумме теологии», — необходимо положить некоторую первичную производящую причину, каковую все именуют Богом».

3. Доказательство от необходимости и случайности (ex contigente et necessario) исходит из того, что в природе и обществе существуют единичные вещи, которые возникают и уничтожаются или могут существовать либо не существовать. Другими словами, эти вещи не являются чем-то необходимым, а, следовательно, имеют случайный характер. Невозможно представить, по мнению Фомы, чтобы подобного рода вещи существовали всегда, ибо то, что может существовать, временами реально не существует. Отсюда также следует, что если любые вещи могут не существовать, то некогда они не существовали в природе, а если так, то невозможно, чтобы они возникли сами собой. Как явления случайные, они требуют наличия необходимой причины, существование которой вытекает из её сущности. «Поэтому необходимо положить некую необходимую сущность, — пишет Фома, — необходимую самое по себе, не имеющую внешней причины своей необходимости всех иных; по общему мнению, это есть Бог».

4. Доказательство от степени совершенства (ex gradibus perfectionis) исходит из предпосылки, что в вещах проявляются различные степени совершенства в форме бытия и благородства, добра и красоты. По мнению Аквината, о различных степенях совершенства можно говорить лишь по сравнению с чем-то наиболее совершенным. Иначе говоря, например, градации красоты, проявляющейся в отдельных вещах или существах, можно выявить лишь в сравнении с чем-то самым прекрасным, прекраснее чего не существует. Следовательно, должно существовать нечто самое истинное и самое благородное, самое лучшее и самое высокое или нечто обладающее наивысшей степенью бытия. «Отсюда следует, — пишет Фома, — что есть некоторая сущность, являющаяся для всех сущностей причиной блага и всяческого совершенства; и её мы именуем Богом».

5. Доказательство от божественного руководства миром (ex gubernatione rerum) исходит из того, что в мире как разумных, так и неразумных существ, а также в вещах и явлениях наблюдается целесообразность деятельности и поведения. Эта целесообразность, или гармония, особенно заметна в сходстве целей, которые преследуют живые существа, а именно: все стремятся достичь чего-то наилучшего, хотя одни делают это сознательно, а другие-инстинктивно. Фома считает, что это происходит не случайно и кто-то должен целенаправленно руководить миром. «Следовательно, есть разумное существо, полагающее цель для всего, что происходит в природе, и его мы именуем Богом».

Нетрудно заметить, что томистские «доказательства» бытия бога представляют собой пять вариантов одного и того же способа обоснования. В них речь идёт не столько о Боге, сколько о некоторых явлениях материального мира, в которых отыскиваются следы «первой причины». Они представляют собой попытку рационализации религии, попытку разумного обоснования главного догмата веры — догмата сотворения мира из ничего (creatio ex nihilo). В соответствии со своим финалистическим образом мышления, присущим вообще всей христианской философии, Фома пытается, опираясь на явления материального мира, доказать существование «первого двигателя», то есть Бога».

Юзеф Боргош, Фома Аквинский, М., «Мысль», 1975 г., с. 69-77.

Бытие Божие может быть доказано пятью путями. Первый и наиболее очевидный путь исходит из понятия движения. В самом деле, не подлежит сомнению и подтверждается показаниями чувств, что в этом мире нечто движется. Но все, что движется, имеет причиной своего движения нечто иное: ведь оно движется лишь потому, что находится в потенциальном состоянии относительно того, к чему оно движется. Сообщать же движение нечто может постольку, поскольку оно находится в акте: ведь сообщать движение есть не что иное, как переводить предмет из потенции в акт. Но ничто не может быть переведено из потенции в акт иначе как через посредство некоторой актуальной сущности; так, актуальная теплота огня заставляет потенциальную теплоту дерева переходить в теплоту актуальную и через это приводит дерево в изменение и движение. Невозможно, однако, чтобы одно и то же было одновременно и актуальным, и потенциальным в одном и том же отношении, оно может быть таковым лишь в различных отношениях. Так, то, что является актуально теплым, может одновременно быть не потенциально теплым, но лишь потенциально холодным. Следовательно, невозможно, чтобы нечто было одновременно, в одном и том же отношении и одним и тем же образом и движущим, и движимым, иными словами, было бы само источником своего движения. Следовательно, все, что движется, должно иметь источником своего движения нечто иное. Следовательно, коль скоро движущий предмет и сам движется, его движет еще один предмет, и так далее. Но невозможно, чтобы так продолжалось до бесконечности, ибо в таком случае не было бы перводвигателя, а следовательно, и никакого иного двигателя, ибо источники движения второго порядка сообщают движение лишь постольку, поскольку сами движимы первичным двигателем, как-то: посох сообщает движение лишь постольку, поскольку сам движим рукой. Следовательно, необходимо дойти до некоторого перводвигателя, который сам не движим ничем иным; а под ним все разумеют Бога.