Армия и православие

ЗА ЧТО ВОЮЕТ РОССИЯ? Часть 3
В оригинальном концепте христианства предполагалось, что религия и политика должны существовать раздельно. Тезис Христа «Кесарю кесарево, Богу Божие» (Мф. 22: 15-22) весьма однозначно на это указывает. Однако уже апостол Павел (Послание к римлянам, глава 13) говорит, что «всякая власть от Бога», чем устанавливает норму политической социализации христианства. Религиозный канон устроен таким образом, что слова Христа и слова апостола Павла как бы не противоречат друг другу. Такой подход позволил христианству повсеместно распространиться и стать мировой религией, но при этом создал и основы политизации его.
Константин I Великий устанавливает государственный статус христианства, а затем христианство все прочнее и прочнее соединяется с политической властью государства. Образование новых конфессий внутри христианства и их связь с государственной властью породили явления, который возникший в результате Реформации протестантизм обозначил как папоцезаризм (католики), когда религиозный иерарх становится главой светской власти, и цезаропапизм (православные), когда представитель светской власти становится религиозным иерархом.
В России как православном государстве цезаропапизм возникает во время Петра I. Само по себе православие является историческим движением христианской религии, имевшим долгий и успешный опыт старцев, свидетельствующий о высокоуровневой духовной практике. Однако цезаропапизм, поразивший Россию в Синодальный период (1700-1917), был уничтожен лишь большевиками, отсоединившими церковь от государства.
Православие, как и католичество и протестантизм, развивалось достаточно активно, особенно в период существенного ограничения христианской религии в СССР. Именно эти годы стали для православия наиболее революционными. Вызовы советской марксистской доктрины и массового атеизма весьма хорошо сказались на православных представлениях.
Однако с момента крушения СССР Россия постепенно устраняет отделение церкви от власти и исподволь двигается обратно к цезаропапизму, возрождая при этом не просто православие, а фундаменталистское православие. Православный фундаментализм это политизированное православие. Суть такого политико-фундаменталистского православия не в том, что мы должны вернуться к изначальному пониманию христианства (к позиции Христа), а мы должны вернуться к позиции императора Константина и апостола Павла.
Фундаментализм православия состоит в создании при поддержке церкви таких государственных институтов и такой политической практики, которые принуждают православных именно к политизации православия, к возвращению связи церкви и государства, к обскурантизму, к агрессии против атеистов и иноверцев, к забвению личной позиции Христа и выхолащиванию идей личного «спасения», «Царства Божьего» и «любви к ближнему».
Заказ на такой православный фундаментализм осуществляет именно государство – без государственной поддержки религиозный обскурантизм и православные репрессии были бы невозможны.
«Дело Pussy Riot» 2012 года проявило фактически завершение политизации православия в России. Российская панк-рок группа, устроившая акцию «Богородица, Путина прогони» в Богоявленском соборе в Елохове (Москва) и в храме Христа Спасителя, была приговорена к тюремному заключению по обвинению в хулиганстве по мотивам религиозной ненависти, совершённом группой лиц по предварительному сговору.
Это дело стало весьма резонансным, поскольку в тексте песен, которые были исполнены во время упомянутой акции, не было никакой религиозной ненависти, а содержалась критика церковного иерарха Кирилла (который «верит Путину») и президента России Путина. Причем, президент Путин публично одобрил вынесенный приговор. Здесь и Pussy Riot, и Путин стали политическими актерами квазиправославного действа. Православная церковь вместо прощения и общественного порицания воспользовалась услугами государственных репрессий, то есть фактически стала третьим политическим участником этого действа.
Различие православия и фундаменталистского православия можно обнаружить не столько в доктринальных подходах, сколько в реальной церковной практике – шельмование Америки и Запада (как врагов), интеллектуалов (как предателей), технологий компьютера и Интернет (как рассадников аморальности).
Наиболее известным явлением в деле фундаментализации православия в России явился цикл из 4-х книг «Проект Россия» – «Проект Россия» (2005-2006), «Проект Россия. Выбор пути» (2007), «Проект Россия. Третье тысячелетие» (2009) и «Проект Россия. Большая идея» (2010).
Уникальность этого проекта в следующем: 1) Эти книги издавались анонимно, причем анонимность была главным аргументом бессребреничества авторов книг; 2) книги написаны сумбурно, но доступным языком, сделавшим стиль клерикал-аналитика публичным в России; 3) эти книги получили поддержку во всех слоях общества и не только у политико-религиозно активных обывателей, но и у многих депутатов Госдумы и у представителей архаично ориентированной интеллигенции; 4) вдумчивая критика этих книг со стороны некоторых интеллектуалов никак не повлияла на их популярность.
Можно утверждать, что в 2010 году в России эти книги выразили уже оформившееся фундаменталистское православие.
Вот его основные черты:
1) Православие связывается исключительно с Россией, и только православию и России отводится роль духовного лидера (спасителя) в мире («Россия хранит в себе невероятно огромную энергию, сконцентрированную в народе… Мы им не по зубам. У нас здоровый сильный дух. Мы молодая, полная жизненной энергии нация, которая, несмотря ни на что, Бога не забыла»);
2) Публично обозначаются враги православия и России («Америка», «Запад», «Компьютер» («Интернет»), «Антихрист», «Интеллект»);
3) Звучит призыв к войне с врагами («Никому не удастся остаться в стороне. Потому что, бездействуя, вы пособничаете врагу»;
4) Нерациональная теологическая аргументация вводится в общественное сознание («Здесь мы можем использовать информацию, открытую Самим Богом», «Если ситуация изменилась, Бог может изменить свое решение», «Держа Образ в голове, мы приступаем к конструированию миропонимания»);
5) Опора на имперски-экспансионистски понимаемую историю России (в ходе исторических экскурсов и аргументации) и на представление об исконной территории России (распространение книги на всем постсоветском пространстве).
Это основные черты фундаменталистского православия, которое в одно и то же время является великодержавным православием или имперским православием. Фундаменталистское православие подпитывает антисемитские и шире – ксенофобские настроения в российском обществе, преступая канон «нет ни эллина, ни иудея…».
Фундаменталистское православие это православие подозревающее, судящее, обвиняющее, ненавидящее и карающее других верующих и неверующих. Фундаменталистское православие России это Новая Инквизиция, обвиняющая другие страны и их народы в пособничестве Дьяволу.
Видение «Антихриста» в нерусских людях и странах есть самое низменное исповедование христианства, потому что христианская любовь здесь заменяется подозрением и ненавистью к нерусским христианам, обвинением их в смертных грехах, что создает множество врагов среди этих людей, провоцируя русских православных христиан на войну с ними.
Симптоматично, что не только политики, но и православные фундаменталисты привнесли в массовое сознание тезис о «врагах» России («Америка» и «Запад»), с которыми необходимо воевать. Именно фундаменталистское православие оказалось псевдодуховным источником ненависти и агрессии России в отношении остального вражеского мира. Война советского коммуно-социализма с немецким национал-социализмом была идеологически понятной – идеи были принципиально разными. Однако война одних христиан с другими христианами не имеет оснований: объявление кого-либо пособниками «Антихриста» является политическим произволом христианства, а вовсе не идейным разногласием внутри христианства.
Фундаменталистское православие в деле борьбы с врагами «Компьютер» и «Интеллект» превращается в чистой воды мракобесие, то есть в наихудший вариант обскурантизма, который только известен в истории. Мракобесное или обскурантное православие есть православие лицемерное и лживое, поскольку техническими изобретениями и интеллектуальными достижениями хулители оного пользуются даже в момент провозглашения подобных лозунгов.
Фундаменталистское православие неизбежно порождает православных террористов – уязвленных в своем православно-патриотическом самолюбии фанатиков, которые готовы сеять смерть и разруху, но не мир и созидание. Фундаменталистское православие упрощает мир до простых схем нелюбви и насилия. Отсутствие позитивной программы христианства – христианского спасения и обновления мира, создания нового человека на основе христианской веры – вот то, что несет с собой фундаменталистское православие.
Фундаменталистское православие извращает христианство, выпячивая имперско-русский контекст: не убий русского-православного, не укради у русского-православного, не лжесвидетельствуй против русского-православного. И вот уже панихиды православные проводятся исключительно по убиенным русским-православным – а врагам, тоже православным, поделом за грехи их.
Ведя войны Марса, Россия оказывается к войне Христа не готова. Война Христа это война за идейное и духовное обновление мира. Однако это возможно лишь на основе собственного идейного и духовного обновления.
Поэтому сегодня Россия воюет за фундаменталистское православие – против якобы погрязшего в грехе неправославного Запада и его православных агентов, якобы продавшихся Западу. Если мы хотим сохранения православия, мы должны сокрушить фундаментализм в православии, вернуть православие на дорогу идейной и духовной эволюции, совершаемой духовными лидерами и старцами не только в России, но и в других православных странах.
Православию необходима серьезнейшая с момента его возникновения реформа. В этом смысле все неподверженные фундаментализму православные общины обязаны бороться за деполитизацию и возвращение духовной сущности христианства. И инициатором такой борьбы могло бы стать украинское православие.
Часть 2 «Война за империю», часть 4 «Война за евразийство», часть 5 «Война за Русский мир». Полный текст, включающий вступление, часть 1 «Типология войны, которую ведет Россия», часть 6 «Война за архаизацию» и заключение, опубликован в Интернет-издании «Хвиля».

Большинство россиян считают военную службу по призыву обязательной для настоящего мужчины и не сомневаются, что армия их защитит, показал опрос Левада-центра. Но они не готовы к милитаризации бюджета в ущерб их доходам

Читать в полной версии

Фото: Виталий Невар / ТАСС

Фото: Виталий Невар / ТАСС

Служба для настоящих мужчин

Каждый настоящий мужчина должен пройти службу в армии — так считают 60% россиян, согласно опросу Левада-центра, проведенному в рамках исследования об отношении общества к армии (есть у РБК). Позитивное отношение к призывной службе достигло рекордного уровня за все время опросов, проводившихся социологами с 1997 года: за все годы исследований этот показатель не превышал 44%.

Еще 24% респондентов называют службу в армии долгом, который нужно отдать государству, пусть даже это не отвечает личным интересам. И всего 12% считают призывную службу «бессмысленным и опасным занятием», которого нужно избежать любыми средствами.

Авторитет армии и доверие к ней выросли на фоне войн на Украине и в Сирии и сохраняются в отличие от доверия к остальным институтам власти, пояснила социолог Левада-центра Карина Пипия. Подъем «великодержавных» настроений в стране приводит к ощущению противостояния с врагом, роста внешней угрозы, что требует наличия армии, готовой в любой момент защищать страну. «Все это способствует укреплению представлений о долге и своего рода «правильном» патриотизме, согласно которому служить — это хорошо», — говорит эксперт.

По мнению Пипии, опрос, проведенный только среди матерей с сыновьями призывного возраста, дал бы более критическую оценку прохождения службы по призыву.

Улучшение отношения к призывной службе может быть связано с пропагандой милитаризма в России и имиджевыми усилиями Минобороны, сказал РБК бывший глава комиссии СПЧ по правам военнослужащих, глава движения «Гражданин и армия» Сергей Кривенко. Он отмечает, что в последние годы армия стала более закрытым институтом: в военные части стали реже пускать правозащитников, призывников лишили постоянного доступа к сотовым телефонам и Минобороны старается не афишировать случаи насилия на службе, отмечает Кривенко.

Согласно апрельскому опросу ФОМа, 50% респондентов оценивают положение дел в армии как отличное или хорошее, 61% респондентов полагают, что каждый молодой человек должен отслужить, 72% — что армия — это «школа жизни».

Контракт или срочная

Социологи интересовались также, нужна ли стране армия, сформированная на контрактной или призывной основе. 31% респондентов выступили за полный переход на контракт, 17% — за укомплектованную призывниками. Почти половина респондентов (49%) выступили за смешанный вариант.

Отсутствие единой позиции по разным моделям комплектации армии Кривенко называет отголоском дискуссии 1990–2000-х годов. По его мнению, россияне до сих пор не понимают до конца механизм контрактной службы, а военное руководство не заинтересовано в полном переходе на такую модель.

Традиция службы по призыву гораздо старше службы по контракту, которая появилась в 1990-е, поэтому последняя может до сих пор вызывать некоторое недопонимание и недоверие, комментирует Пипия. Мнение, что служить надо на добровольных началах, доминирует среди самой молодой группы, респондентов 18–24 лет. Кроме того, призывная модель гарантирует государству мобилизационный резерв на случай войны. А учитывая, что страна находится в состоянии постоянных конфликтов, страх войны среди населения — один из самых сильных, пояснила социолог.

В апреле ФОМ также спрашивал мнение респондентов насчет предпочитаемой модели комплектования армии. 5% выступили за полностью призывную армию, 12% — за по большей части призывную комплектацию, 29% — за равное соотношение контрактников с призывниками, 34% — за доминирование контрактников, 10% — за полностью контрактную модель.

В конце 2018 года на заседании Общественного совета при Минобороны глава ведомства Сергей Шойгу напомнил, что с 2013 года в России постоянно сокращалось число призывников. Сейчас осенью в Вооруженные силы призываются 118 тыс. человек, и этот уровень численности министр обороны считает оптимальным до 2025 года. Планируется, что к этому году численность контрактников увеличится до 475,6 тыс. человек.

Ваш браузер не поддерживает вставку видео

Армия хорошо, но благосостояние лучше

Исследование Левада-центра выявило рекордное за все время опросов доверие к способности армии защитить Россию в случае реальной военной угрозы со стороны других стран. В это в той или иной степени верят 88% опрошенных (53% говорят «определенно да» и 35% — «скорее да»). В прошлом декабре ответ «определенно да» давали 50% респондентов. Число респондентов, доверяющих способности армии отразить угрозу, выросло с 60% после 2014 года и с тех пор не опускалось ниже 80%.

В то же время 82% россиян предпочли бы, чтобы правительство направляло больше бюджетных средств на повышение уровня благосостояния граждан, а не на усиление военной мощи. Всего 12% опрошенных предпочтут обратный вариант.

Пипия охарактеризовала этот вопрос как намеренно провокационный, нацеленный на понимание доли тех людей, у которых выражена крайняя степень готовности жертвовать всем ради военной мощи страны. «Несмотря на то что доверие сейчас к армии высоко, в массе своей жители России предпочли бы, чтобы государство заботилось в первую очередь о благосостоянии своих граждан, среди которых растет запрос на социальную справедливость, а не наращивало обороноспособность в ущерб доходам населения», — заключила она.

В конце апреля Стокгольмский институт исследований проблем мира (SIPRI) опубликовал доклад о тенденциях в военных расходах стран мира. Согласно его оценке, в 2018 году военные расходы России составили $61,4 млрд (3,9% от ВВП). Таким образом, страна заняла шестое место по тратам на оборонные нужды, впервые с 2006 года не войдя в пятерку лидеров.

Уверенность более половины россиян в способности государства отразить военную угрозу со стороны других стран военный эксперт Виктор Мураховский связывает с успешной операцией в Крыму. «Военные показали высочайшую эффективность, внезапность, отсутствие боестолкновений и потерь впечатлило народ», — говорит эксперт. Тем не менее он сомневается, что реальное состояние Вооруженных сил можно оценивать по этим данным. «Это все имидж в массовом сознании, в действительности же нужно смотреть по абсолютно другим показателям», — пояснил Мураховский.

Согласно опросам ВЦИОМа, армия в последние годы возглавляет список наиболее положительно оцениваемых россиянами общественных институтов. В мае 83,9% респондентов одобряли ее действия, далее шла Русская православная церковь с 63,4% и правоохранительные органы с 52,8%.

Допускает ли христианство войну? Считает ли возможным участие верующего человека в боевых действиях? Ответ на этот вопрос, достаточно очевидный для всякого, кто знаком с богословскими традициями православия, католичества и протестантского «мейнстрима», оказывается почему-то труден для тех, кто оценивает христианство со стороны. Современная российская интеллигенция, читавшая Евангелие сквозь очки наивного позднесоветского гуманизма, возмущается всякий раз, когда христиане объявляют допустимой и достойной защиту с оружием в руках своих ближних, своих ценностей, своего Отечества.

При этом, как правило, ссылаются на библейскую заповедь «не убивай» (Исх. 20:13). Но пацифисты либо не знают, либо забывают, что в том же Ветхом Завете Бог многократно предписывал предавать смерти недругов богоизбранного народа, а также кощунников, колдунов, гомосексуалистов и других тяжких нарушителей религиозного закона. Собственно, заповедь «не убивай», если рассматривать ее в контексте всех ветхозаветных священных книг, относится по преимуществу к несправедливому убийству членов собственной этнорелигиозной общины — древнего Израиля.

Новозаветная этика выводит нравственные нормы за рамки одного этноса и одной религиозной общности. Однако в Евангелии и других новозаветных книгах нет и тени безответственного пацифизма. Война признается естественным элементом жизни в поврежденном грехом земном мире. «Когда же услышите о войнах и о военных слухах, не ужасайтесь: ибо надлежит сему быть» — говорит Христос (Мк. 13:7). Высокий нравственный идеал, который Спаситель предлагает человеку и обществу в Нагорной проповеди, говоря: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39), не является социальным проектом, «обреченным на успех». Весь Новый Завет говорит о том, что грех, вражда и разделения будут умножаться в мире, постепенно доходя до крайней черты, за которой — суд Апокалипсиса.

Вот почему человек, воспитанный в подлинно христианском духе, должен быть готов столкнуться со злом насилия и ответить на это зло. Ничто не должно мешать христианину безропотно принять личное страдание, подобно Господу и многим святым. В русской истории известно немало страстотерпцев. Однако долг защиты ближнего, веры, Родины побуждает христианина взять в руки оружие. Вспомним периоды военных испытаний, когда и архиереи и святые призывали народ к вооруженному сопротивлению иноземным и иноверным захватчикам.

Итак, в христианской традиции есть вещи более важные, чем земная человеческая жизнь. Это жизнь и благо ближнего — своей семьи, своей общины, своего народа, вообще всякого человека, который терпит бедствие и страдание. Это вера — ибо лучше умереть, чем утратить ее. Это святыни — ибо ни при каких условиях христианин не должен обрекать их на поругание. Антропоцентрическая политико-правовая система, защищающая только земные интересы человека и общества, вряд ли когда-нибудь будет полностью одобрена христианством именно потому, что в ней ценности веры и Отечества, за которые способен умереть христианин, ставятся много ниже ценности выживания человека в этом мире, «ценностей» комфорта, достатка, здоровья, успеха. Христианство требует не жертв, но Жертвы — жертвы собой. Эта жертва не обязательно должна совершаться на поле брани — ею может быть и каждодневная мирная самоотдача. Но Христос говорит: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13).

И все-таки война — это всегда зло. Даже праведное убийство оскверняет человеческую душу. Не всякий мир оправдан и свят, но мир, позволяющий человеку сохранить веру и нравственно достойную жизнь, лучше войны. Более того: даже если война происходит, человеку, участвующему в ней, нужно хранить себя от злобы и неоправданного насилия. В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви читаем: «Одним из явных признаков, по которым можно судить о праведности или несправедливости воюющих, являются методы ведения войны, а также отношение к пленным и мирному населению противника, особенно детям, женщинам, старикам┘ Война должна вестись с гневом праведным, но не со злобою, алчностью, похотью и прочими порождениями ада┘ Борясь с грехом, важно не приобщиться к нему». В том же документе говорится, что Церковь не может сотрудничать с государством в ведении гражданской войны или агрессивной внешней войны.

Итак, традиция христианского реализма смотрит на войны как на неизбежное зло и вдумчиво разделяет их на справедливые и несправедливые. Такой подход объединяет православных, католиков и большинство протестантов. Бескомпромиссный пацифизм свойствен лишь некоторым протестантским движениям, например «Свидетелям Иеговы» и квакерам. Конечно, эти люди имеют право на свои взгляды, равно как и на альтернативную службу. Однако не становится ли для них вольная интерпретация Библии «оправданием» эгоистического отказа от своего гражданского и человеческого долга?

Радикальный пацифизм противоречит не только многовековой христианской традиции, но и элементарной человеческой логике. Вряд ли кто-то из последовательных противников насилия захочет жить в государстве, где нет ни армии, ни полиции. Нет, эти люди живут среди нас. А значит, пользуются плодами самопожертвования других. И если одни реально рискуют жизнью, а другие требуют альтернативной службы близко от дома, в полной безопасности и комфорте, то в этом видится какая-то неправда.

Наши интеллигенты — не «свидетели» и не квакеры. Просто в их понимании христианство — это все то же человекобожие, только с легким запахом ладана и старых книг. Однако церковная традиция не проектирует воздушных замков, не строит Царства Божия на грешной земле. Те же, кто стремится к этому, построят лишь новую Вавилонскую башню.

Российская армия вводит новую униформу для военных священников — рясу, стилизованную под мундир. В канун Пасхи «Газета.Ru» разбиралась, какую роль играют священнослужители в российских Вооруженных силах.

Министерство обороны России опубликовало фотографию архимандрита Андрея (Ваца) в сообщении об акции «Подари книгу солдату» на базе в Армении. Снимок примечателен тем, что на нем запечатлена униформа военных священников нового образца, отмечает сайт «Защищать Россию». В канун православной Пасхи «Газета.Ru» разбиралась, в каком состоянии находится современный институт армейского духовенства.

Во многих странах мира полковые священники или капелланы состоят в войсках уже на протяжении нескольких сотен лет — так, в США и Великобритании этот институт функционирует с XVIII века. В дореволюционной России этот институт был законодательно утвержден еще раньше — во времена царя Алексея Михайловича.

Как правило, в военных соединениях западных стран представлены священнослужители основных конфессий и религий, с учетом особенностей демографии. В большинстве армий так или иначе представлены католические и протестантские священники, нередко — раввины и муллы. С американскими военными в небольшом объеме работают также буддийские и индуистские священнослужители.

Стоит отметить, что религиозное разнообразие было и в традиции российских военных до Октябрьской революции — в Российской армии кроме православных батюшек служили имамы и раввины.

В советские годы военное духовенство оставалось не у дел — часто упоминаются послабления в годы Великой Отечественной, однако полномасштабного вовлечения священников в жизнь армии все-таки не происходило.

Боевое соборование

После распада СССР обозначилось возрождение традиции, однако фактическое решение по этому вопросу было принято лишь в 2009 году по распоряжению тогдашнего президента Дмитрия Медведева.

Формально священники занимали должность помощника командира по работе с верующими военнослужащими, позже их приравняли к должности замполита. Впрочем, реформа пошла со скрипом — по данным 2012 года, некомплект священнослужителей в Российской армии составлял 90%. При этом тем священникам, которые не хотели работать на этой должности, власти предоставили отсрочку от военной службы.

В 2014 году стало известно о начале учебных программ по подготовке священников в военных вузах страны. «С этого года начнется разработка и реализация программ повышения квалификации военного духовенства в пяти военно-учебных заведениях, в первую очередь командных», — заявлял тогда глава управления по работе с верующими Александр Суровцев.

Некомплект решили ликвидировать при помощи главного священника страны — патриарх Кирилл распорядился привлекать к комплектованию армейских должностей монахов из ставропигиальных (то есть непосредственно подотчетных предстоятелю) монастырей.

Однако, как писал в 2009 году журнал «Военное обозрение», некомплект сохранялся: вместо необходимых 242 «капелланов» удалось набрать только 132, из них 129 православных, два мусульманина и один буддист.

В 2010 году Синодальный отдел РПЦ по взаимодействию с Вооруженными силами учредил специальное СМИ для российских «капелланов» — «Вестник военного и морского духовенства». Интернет-журнал публикует материалы, например, о соборовании на полигоне Капустин Яр и о визите протоиерея Александра Бондаренко на полигон в Крыму.

Особенно отличились в области привития веры воинству Воздушно-десантные войска. В 2013 году стало известно о тестировании передвижного храма на базе грузовика «КамАЗ». Занятно, что первые образцы подобного храма были произведены на Донецком металлургическом заводе, который позже оказался в зоне боевых действий украинского конфликта.

Сообщалось, что эта машина предназначена для духовного «окормления десантников в ходе учений и вооруженных конфликтов». Такими передвижными церквями предлагалось оснастить все части российских ВС.

Новый рубеж был взят через несколько месяцев, когда публике продемонстрировали десантирование мобильного храма на парашюте, которое отрабатывали на полигоне под Рязанью.

«Парашют — такое же средство транспорта, как и автомобиль или велосипед, на котором можно прибыть в место, где находится чадо Русской православной церкви» — так охарактеризовал новшество один из священников, участвовавших в тренировке.

В начале 2016 года свою приверженность православным идеалам продемонстрировала российская группа войск в Сирии, когда на базе Хмеймим прошла рождественская служба.

«Эта служба несет любовь, мир, надежду на то, что с приходом Христа Спасителя на сирийскую землю придет мир», — заявил тогда отец Илья, который провел службу.

Насколько известно, несмотря на присутствие в Сирии российского десанта и военных священников, операции по установке мобильных храмов в пораженной исламскими террористами стране не проводились.

«Перед вами выступит настоятель такой-то»

Несмотря на декларируемый энтузиазм во взаимодействии армии и церкви, в рядовой армии эта работа пока находится в зачаточном состоянии.

Как рассказал «Газете.Ru» молодой человек, отслуживший в Таманской дивизии, это взаимодействие ограничивается несколькими православными праздниками — Рождеством, Масленицей и Пасхой. Он отметил, что это еще лучший вариант, так как Таманскую дивизию можно назвать во всех отношениях «показательной». Другие экс-военнослужащие, опрошенные «Газетой.Ru», говорят об отсутствии духовной поддержки солдат.

По словам «таманца», контакты со священниками происходили на плацу во время общих построений. «Все выходят на плац, командир бригады выступает по тому или иному вопросу. И потом, например, говорит, что сегодня такой-то праздник, перед вами выступит настоятель такой-то. Выходит священник, поздравляет солдат и окропляет их святой водой», — рассказал молодой человек.

Мусульманам, евреям и нерелигиозным солдатам предлагали подождать в стороне от плаца. Как правило, из строя выходили срочники азиатского или кавказского происхождения. А большинство солдат оставались в строю — «не хотели выделяться, хотя за это никого не наказывали».

По словам солдата, лично пообщаться со священником солдат теоретически может, обратившись по этому поводу к командиру или замполиту части. «При мне такого никто не делал. Чаще солдаты обращаются к психологу», — уточняет он.

«Крестики носили многие, но разговоров о боге особенно не было. Все скучали по девушке, маме, родным, еде. Каждый вечер пели гимн всей бригадой… Короче, было весело, но бога не было», — подытожил экс-военнослужащий.

Судя по тому, что значительная часть ведущих армий мира имеет институт капелланов, военные священники так или иначе выполняют важную социальную функцию — вне зависимости от реальной религиозности военнослужащих.

Для молодого человека несение военной службы является стрессом, справиться с которым должна помогать любая психологическая поддержка — как от штатных психологов, так и от родственников, друзей, офицеров и сослуживцев. Священники также способны играть эту роль.

Тот самый архимандрит Андрей (Вац), служащий на российской базе в Армении, в 2013 году формулировал роль клириков в армии так: «Мы поддерживаем и оказываем помощь тем солдатам, которые в силу такой нашей социальной действительности теряются. Очень многие приходят, оторвавшись от маминой юбки, и попадают в такую среду, где одни мужчины. Это тяжело! Немногие готовы все-таки смиряться со своими немощами, а уж тем более с другими. Поэтому

нужен огромный духовный ресурс для этого военнослужащего, чтобы преодолеть самого себя. Вот здесь и нужна наша помощь!»

Трудно не согласиться с такой формулировкой — для этого не нужны богословские дискуссии. Однако Российской армии еще предстоит пройти долгий путь для того, чтобы институт военных священников начал в полном объеме выполнять стоящие перед ним задачи.

Епископ Уржумский и Омутнинский Иоанн

Доклад епископа Уржумского и Омутнинского Иоанна на ХХVIII Международных Рождественских образовательных чтениях. Направление «Древние монашеские традиции в условиях современности» (Данилов ставропигиальный мужской монастырь Москвы, 28–29 января 2020 года)

И бысть брань на небеси: Михаил и ангели его брань сотвориша со змием, и змий брася и аггели его, и не возмогоша, и места не обретеся им ктому на небеси. И вложен бысть змий великий, змий древний, нарицаемый диавол и сатана, льстяй вселенную всю, и вложен бысть на землю, и аггели его с ним низвержени быша.

Откр. 12:7–9

Война на земле не заканчивается с начала времен. Здесь присутствует лукавство противника – диавола, который один только и есть наш настоящий враг, но именно он, насилуя, принуждает род человеческий воевать между собой за призрачные тленные венцы, которыми он, диавол, награждает своих чемпионов.

Так было до подвига нашего Подвигоположника в борьбе с диаволом – первый победил Господь наш Иисус Христос. Он Первый Воин среди рода человеческого. Жизнь, Путь и Истина. Христом сатана был побежден и низложен с престола власти над ветхим Адамом. Эта Победа осветила весь наш дальнейший путь во времени до Его Второго пришествия.

В обществе часто бытует мнение, будто бы христианство, в частности монашество, несопоставимо с таким понятием как «война». Иногда и христиане, знающие, что это не так, не всегда ясно представляют, как Церковь учит относиться к воинскому служению и войне. И если общие принципы в этой области, выраженные, например, в Социальной концепции Русской Православной Церкви, известны, то конкретные и частные проблемы, с которыми сталкиваются в своей повседневной жизни воины, нередко ставят в тупик.

Рассеять свои сомнения можно, только если обратиться к Священному Писанию и Священному Преданию Церкви. В творениях святых отцов, как древних, так и новых, представлено интересное взаимоотношение указанных понятий.

Нужно сказать, что вышеназванные темы были во многом периферийными для святых отцов. «Это не удивительно, ибо, определяя свое отношение к любому явлению, Церковь исходит, прежде всего, из того, что главной ценностью для человека является жизнь вечная и блаженная, возможная лишь при условии единения человека с Богом. Отсюда следует больший интерес святых отцов не к войне как социальному явлению, а к войне как внутренней духовной брани» . Неслучайно святые отцы называют эту борьбу бранью, то есть применяют слово из военного лексикона. Брань, или битва, с грехом – яркий образ, который показывает, что монах – это тоже воин, участвующий в сражении. Но, как Христос говорит: Царство Мое не от мира сего (Ин. 18:36), так и битва, которую ведет монах, не видна миру. Тем не менее определенное внимание проблемам, связанным с войной и воинским служением, святые отцы все же уделили, и мысли их могут помочь в разрешении многих вопросов, возникающих сегодня у православных христиан.

Говоря о самой воинской службе, нужно заметить, что святые отцы Церкви никогда не считали ее несовместимой с христианским образом жизни или являющейся препятствием для спасения. Напротив, многие из них прямо опровергали такое мнение.

В творениях святителя Иоанна Златоуста читаем: «Ты выставляешь предлогом военную службу и говоришь: я – воин и не могу быть набожным. Но разве сотник не был воином? А он говорит Иисусу, что «я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой” (см. Мф. 8:8). И, удивившись, Иисус говорит: Истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры (Мф. 8:10). Военная служба нисколько не послужила для него препятствием» .

Святитель Василий Великий приводит и больше примеров из Писания, говоря: «Неужели воинский чин лишен надежды на спасение? Неужели нет ни одного благочестивого сотника? Припоминаю первого сотника, который, стоя при кресте Христовом и по чудесам сознав силу, когда еще не остыла дерзость иудеев, не убоялся их ярости и не отказался возвестить истину, но исповедал и не отрекся, что воистину был Божий Сын (см. Мф. 27:54). Знаю и другого сотника, который о Господе, когда был еще во плоти, познал, что Он Бог и Царь сил и что Ему достаточно одного повеления, чтобы чрез служебных духов посылать пособия нуждающимся. О вере его и Господь подтвердил, что она больше веры всего Израиля (см. Мф. 8:10). А Корнилий, будучи сотником, не удостоился ли видеть ангела и напоследок через Петра не получил ли спасение? (см. Деян. 10)» .

То же говорит и блаженный Феодорит Кирский: «Поскольку много различных родов жизни благочестивой: жизнь монашеская и общежительная, жизнь пустынная и городская, жизнь гражданская и военная… в каждом же роде жизни можно угождать Богу, то не без причины изречено: кто есть человек, боящийся Господа? Установит закон ему на пути, который он избрал (см. Пс. 24:12), то есть в том роде жизни, какой решился человек проводить, даст ему приличные и сообразные законы. Так святой Иоанн Креститель вопрошавшим мытарям советовал не брать больше установленного и воинам – никого не обижать, довольствоваться оброками, то есть определенною пищей (ср. Лк. 3:12–14)» .

Святой Иоанн Мосх приводит рассказ аввы Палладия, в котором описывает воина, который, не будучи формально монахом, в свободное от воинской службы время предавался таким аскетическим подвигам, что его даже ставили в пример монахам: «В Александрии был воин, по имени Иоанн. Он вел следующий образ жизни: каждый день с утра до девятого часа сиживал он в монастыре близ входа во храм святого Петра. Он был одет во вретище и плел корзинки, все время молчал и совсем ни с кем не разговаривал. Сидя у храма, он занимался своей работой и только одно возглашал с умилением: «Господи, от тайных моих очисти мя (Пс. 18:13), да не постыжусь в молитве”. Произнеся эти слова, он снова погружался в продолжительное молчание… И затем снова, по прошествии часа и более, повторял то же восклицание. Так он возглашал раз семь в течение дня, ни слова не говоря ни с кем. В девятом часу он снимал вретище и одевался в воинские одежды и шел к месту своей службы. С ним я пробыл около восьми лет и нашел много назидания и в его молчании, и в его образе жизни» .

Такому же настоящему христианину написал письмо и святитель Василий Великий, говоря: «Я узнал в тебе человека, доказывающего собою, что и в военной жизни можно сохранить совершенство любви к Богу и что христианин должен отличаться не покроем платья, но душевным расположением» .

Однако, согласно учению Церкви, воинское служение невозможно для тех, кто посвятил себя священству или монашеству. «7-е правило IV Вселенского Собора повелевает, чтобы однажды причисленные к клиру или монахи не вступали ни в воинскую службу, ни в мирский чин, сняв с себя священное одеяние и переодевшись по обычаю тех; иначе дерзнувших на сие и не раскаивающихся и не принимающих опять свойственной священному житию одежды, которую прежде избрали ради Бога, повелевает предавать анафеме: ибо дерзнувший на что-либо таковое уже не подвергается извержению, так как к сему он сам себя приговорил прежде осуждения, сложив с себя священническую одежду и сделавшись мирянином» .

В истории Церкви имели место нарушения этого правила. Всем известно, что преподобный Сергий Радонежский по просьбе князя Димитрия Донского благословил двух своих монахов, в прошлом воинов Пересвета и Ослябю, участвовать в Куликовской битве. Подобным образом и преподобный Афанасий Афонский по просьбе императрицы Зои благословил своего постриженика полководца Торникия вернуться на краткое время к ратному делу ради спасения страны от нашествия арабов.

В более позднюю эпоху известны массовые случаи участия греческого священства в вооруженной борьбе с турками во время освободительных восстаний; в память об этом на Крите даже установлен своеобразный памятник, изображающий священника с ружьем в руках. Еще более активно участвовали в кровавой борьбе с турками черногорские священники и даже сами митрополиты. Однако это все же были исключения, вызванные особыми обстоятельствами времени.

В мирное время переход священника или монаха на воинскую службу однозначно считался грехом. Характерен пример из «Страдания 42 мучеников Аморийских» (IX век). Когда этих византийских офицеров мусульмане, пленившие их, вели на казнь, и они достигли реки Евфрата, мусульманин-судья подозвал одного из них, святого Кратера, и сказал ему: «Ты был некогда клириком, принадлежа к чину так называемых иереев, но, отвергнув такую степень, взялся потом за копье и оружие, убивал людей; что ж ты притворяешься христианином, отрекшись от Христа? Не следует ли тебе лучше обратиться к учению пророка Мухаммеда и у него искать помощи и спасения, когда ты уже не имеешь никакой надежды на дерзновение перед Христом, от которого добровольно отрекся?» На это святой Кратер ответил, что именно поэтому он тем более обязан пролить кровь за Христа, дабы обрести искупление своих прегрешений . Как видим, сам мученик не оправдывал своего поступка, но воспринимал его как грех.

Достойно упоминания также то, что митрополит Киевский Георгий в сочинении «Стязание с латиною» среди заблуждений римо-католиков упоминает о том, что они позволяют «ходить на войну епископам и священникам и свои руки кровью осквернять, чего Христос не повелел» .

Оставивший блестящую военную карьеру выдающегося офицера, а может быть, и генерала армии Российской Империи святитель Игнатий (Брянчанинов) писал о положительных качествах воина: «Стойкость – одно из первых достоинств воинства и земного и духовного. Опытные в битвах ратники почитают признаком храбрости отважное нападение на строй неприятельский, но несравненно большим – безмолвное стояние с угрюмою твердостью под ядрами и картечью неприятельских батарей, когда этого требует общий план военачальника. На таковых-то воинов наиболее он может и положиться, на таковых воинов наиболее полагается наш подвигоположник Иисус Христос и венчает их душевными венцами» . В этом смысле монахи могут брать пример с доблестных воинов.

Действительно, как воины во время сражений не имеют ни своего хозяйства, ни семьи, а только служат своему военачальнику, так и монах, давший обеты нестяжания, целомудрия и послушания, имеет целью приближение к Богу. Неслучайно во время монашеского пострига при облачении новопостриженного в монашеские одежды священник произносит молитвы, в которых цитируются слова апостола Павла из Послания к Ефесянам: Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир, а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого, и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6:14–17). Здесь в метафорических образах монах представляется как воин, вышедший на битву с врагом. Но он вооружен не орудиями убийства, а облачается в броню правды, приемлет щит спасения, и наконец получает меч духовный, то есть четки, «иже есть глагол Божий, ко всегдашней молитве Иисусове, всегда бо имя Господа Иисуса во уме, в сердцы и во устех своих имети должен еси, глаголя присно: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго . Молитва таким образом представляется главным оружием и основным занятием монаха; с ее помощью можно уберечься от стрел лукавого, и, по слову святителя Иоанна Златоуста, «отсечь даже голову дракона» . Здесь идет речь не просто об обычной борьбе с помыслами, но о битве с самим диаволом, отцом всякого греха, то есть говорится о возможности одержать не локальную победу в сражении, а выиграть войну.

В воинской иерархии есть свои чины, различаются более или менее искусные в ратном деле. Среди монахов существует нечто подобное чинам: послушники, иноки, монахи и схимники, и им всем надо научиться молитве, владеть этим оружием, чтобы достичь своей цели. Вторит Златоусту святитель Феофан Затворник: «владея этим мечом, душа, быв при этом еще ограждена от разженных стрел, может с полной смелостию стать против врага… разорвав броню неприятеля, убить дракона и отсечь ему голову» . Но не только молитва, по мысли святителя Феофана, является нашим оружием, а исполнение заповедей Божиих. Заповеди, которые дал нам Господь, можно сравнить с воинским Уставом, который обязаны соблюдать воины, чтобы их усилия привели к победе над неприятелем.

А святитель Николай Сербский упоминает срочную службу как метафору отношения христианина к земной жизни: «Истинные христиане всегда считали свою жизнь военной службой. И как солдаты считают дни своей службы и с радостью думают о возвращении домой, так и христиане постоянно помнят о конце своей жизни и возвращении в свое Небесное Отечество» .

Уже в древности «военные» аналогии мы находим у святого Игнатия Богоносца, мученика Иустина Философа и священномученика Киприана Карфагенского. Все эти образы можно свести к четырем пунктам:

1. Все христиане – воины Христа.

2. Иисус Христос есть полководец.

3. Крещение – это таинство и присяга знамени.

4. Церковь – это военный лагерь Бога .

Говоря о «духовной» войне, святые отцы называют именно монашествующих подлинными воинами Христовыми.

Преподобный Иоанн Лествичник сравнивает с воинами монахов: «Изъясним в этом слове и сам образ воинствования сих мужественных ратников: как они держат щит веры к Богу и своему наставнику, отвращая им всякий помысл неверия и перехождение (в другое место), и, всегда вознося меч духовный, убивают им всякую собственную волю, приближающуюся к ним, и, будучи одеты в железную броню кротости и терпения, отражают ею всякое оскорбление, уязвление и стрелы; имеют они и шлем спасения – молитвенный покров своего наставника» .

Святитель Макарий Александрийский в труде «Два начертания правил» говорит: «Монахи – подлинные воины Христовы». Эта мысль позаимствована у апостола Павла: Итак, переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа. Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику(2 Тим. 2:3–4).

Сам святитель Макарий исполнял на деле этот завет апостола Павла, поэтому он включил его в свой устав. В миру люди волей-неволей служат суете, житейским заботам. Почти все время они погружены в повседневность, в свои проблемы; суета и жизненные невзгоды – их удел. И потому именно монахов святой Макарий называет служителями Христа, выделяя три главных принципа, которые отличают истинных воинов Божиих:

1. Воины Христовы так должны располагать шествие свое, чтоб во всем являть совершеннейшую любовь, – любить Бога от всей души, от всего сердца и всею силою.

2. Им надлежит являть между собою взаимно совершеннейшее послушание, быть миролюбивыми, кроткими, скромными, не гордыми, не обидчиками, не клеветниками, не насмешниками, не многоречивыми, не притязательными, не себе угождающими, но Христу Богу.

3. Они должны служить неленостно, быть ревностными в молитве, совершенными в смирении, расположенными к повиновению, постоянными в ночном бдении, радостными в посте.

Итак, монашество и воинство имеют много общего. Но в отличие от воинов земных, наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12). Не обретение богатства или славы является целью этой битвы, а будущее вхождение в Царствие Небесное. Общим у воинов и монахов являются также страдание и самопожертвование. По слову Спасителя, Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя (Ин. 15:12). В этом смысле человек уподобляется Христу, добровольно, «нашего ради спасения» отдавшего Свою жизнь.

Церковь особо молится о христолюбивом воинстве своей страны, «об избавлении плененных», об упокоении погибших воинов, поскольку их подвиг по защите своей Родины и христианской веры сближает воинов с христианскими подвижниками и мучениками. Наиболее яркими примерами этой традиции для периода Великой Отечественной войны стали в ряду других монашествующих преподобные Лаврентий Черниговский и Серафим Вырицкий.

Мы знаем довольно много примеров, когда молодые люди, опаленные войной и более глубоко воспринявшие необходимость заботы о спасении души в вечности, оставляли мир и избирали иноческую жизнь. Таковы любимые народом Божиим старцы архимандриты Алипий (Воронов), Кирилл (Павлов), Наум (Байбородин), монахини Адриана (Малышева), София (Ошарина)… Но хочется привести еще два примера особого служения на войне в монашеском чине.

Первый – о подвиге отца Антония (Смирнова; 1844–1914).

И во время Первой мировой войны не раз случалось, что в чрезвычайных обстоятельствах воин мирской падал духом. И тогда вперед с крестом в руках выходил воин духовный – и придавал сил утомленным бойцам. К таким воинам принадлежал иеромонах Антоний (Смирнов), служивший на Черноморском минном заградителе «Прут».

Хочется еще раз поведать нашему высокому собранию о победном венце русского флотского иеромонаха.

«После водяной тревоги на корабле должны были остаться только командир, старший офицер, старший минный офицер и несколько специалистов. Но, вопреки правилам, на палубе задержался и корабельный священник отец Антоний. С крестом в руках он благословлял матросов, которые не решались оставить родной корабль. Кроме того, по свидетельству очевидцев, он осенял крестом и корабли противника с целью обезвредить их действия.

Между тем командир «Гебена” капитан-цур-зее Рихард Аккерманн, убедившись в том, что русские моряки не собираются капитулировать, отдал приказ открыть огонь по «Пруту”. В 7.35 шесть 150-миллиметровых орудий с расстояния 25 кабельтов начали обстреливать медленно погружающийся в воду минный заградитель. Первые снаряды легли с перелетом, но второй залп накрыл полубак «Прута”. Погиб боцман, на тонущем корабле начался пожар. Командир «Прута” приказал офицерам оставить его в одиночестве – сам он, как и положено капитану гибнущего корабля, собирался остаться на нем до конца.

Но в этот момент рядом с палубой разорвался еще один снаряд. Осколком капитан 2-го ранга Быков был ранен в спину и контужен, а взрывной волной от следующего снаряда его выбросило за борт. Командир ухватился руками за перегруженную шлюпку, но резко отказался от предложения забраться в нее и приказал спасать в первую очередь матросов. Мест в шлюпках на всех не хватало, и вокруг тонущего «Прута” плавало множество людей, вцепившихся в пробковые койки.

Пятнадцать минут «Гебен” продолжал обстреливать беззащитный «Прут”. Все это время плававшие вокруг своего корабля моряки подвергались страшной опасности – ведь минзаг уже пылал костром, и минный запас мог сдетонировать в любую минуту. Одновременный взрыв 710 мин не оставил бы никаких шансов на спасение покинувшим «Прут” людям… Но время шло, а чудовищный взрыв так и не прозвучал. А затем и «Гебен” внезапно прекратил огонь, развернулся и покинул место боя. Не молитвы ли отца Антония помогли этому?..

В перегруженных шлюпках шла перекличка. Моряки не могли найти только отца Антония. Кто-то неуверенно сказал, будто видел его в последний раз на верхней палубе минзага. И в этот момент среди клубов дыма, окутывающих горящий «Прут”, показался корабельный священник. Он стоял на нижней ступеньке трапа, почти касающейся поверхности моря, и осенял крестом перегруженные до предела шлюпки. Командир корабля крикнул из воды:

– Батюшка, садитесь! Мины могут взорваться!..

К кавторангу Быкову присоединились другие офицеры и матросы:

– Спасайтесь, батюшка!

– «Прут” сейчас затонет!

– Прыгайте в воду, мы Вас подберем!..

– Спасайтесь сами, – ответил седой священник. – Мест в шлюпках на всех не хватит, вы молоды, а я уже пожил на белом свете и стар.

После этих слов отец Антоний вернулся в свою каюту, облачился в ризу и, выйдя на горящую палубу с крестом и Евангелием в руках, еще раз благословил команду. Потом направился внутрь гибнущего корабля. Матросы, глотая слезы, провожали глазами любимого пастыря, офицеры поднесли руки к козырькам фуражек, отдавая честь доблестному священнику.

Над морем разгорался холодный октябрьский рассвет. На поле боя остались два турецких эсминца, которые начали подбирать уцелевших из воды. Нос «Прута” поднимался все выше и выше, пламя охватило почти весь минный заградитель. На часах было 8.40, когда пылающий «Прут” встал почти вертикально и с развевающимся на сломанной фок-мачте Андреевским флагом медленно скрылся под водой…

Подвиг флотского священнослужителя был оценен по достоинству. Отец Антоний стал первым русским военным (и единственным флотским) священником, удостоенным во время Первой мировой войны высшей боевой награды России – ордена Святого Георгия 4-й степени (Высочайший приказ об этом был подписан 4 ноября 1914 года). К тому же он стал первым священником, удостоенным этой награды посмертно» .

Священники и архиереи, помнившие Великую Отечественную, рассказывали о том, что в ту пору случалось много чудесного. Это ободряло их и подтверждало правильность сделанного ими выбора.

Так, протоиерей Николай Агафонов повествует об одном происшествии в биографии будущего патриарха Пимена, который в годы войны был еще в сане иеромонаха. Когда Германия напала на СССР, иеромонах Пимен отбывал ссылку в Средней Азии, а уже в августе 1941 года его призвали в армию. Служил пехотинцем 702-го стрелкового полка. Однажды его полк ­»…попал в окружение и в такое кольцо огня, что люди были обречены. В полку знали, что среди солдат есть иеромонах, и, не боясь уже ничего, кроме смерти, бухнулись ему в ноги: «Батя, молись. Куда нам идти?”

У иеромонаха Пимена была потаенно запрятанная икона Божией Матери, и теперь под огнем фашистов он слезно молился пред Ней. И сжалилась Пречистая над гибнущим воинством – все увидели, как ожила вдруг икона, и Божия Матерь протянула руку, указав путь на прорыв. Полк спасся…» (Напомним также, что будущий Патриарх в победном 1945-м был незаконно сослан в Воркутлаг и там исповеднически «запечатал» свое служение ради Христа Отечеству в годы войны).

Тут вся суть войны отразилась в словах Суворова, не потерявших своей актуальности по сей день и для духовных воинов Христовых: «Солдату надлежит быть храбру, тверду, решиму, справедливу, благочестиву. Молись Богу, от Него победа».

Слова, которые мы слышим, выполнили в своей жизни исповедники, наши святые отцы. Неизвестно, станет ли кто-то из нас исповедником, но готовы мы должны быть всегда. Поэтому воспримем все это – как советы нам от наставников. Подлинный монах должен быть духовным воином Христовым. Дай Бог быть таковыми всем нам!

_______________________________________________________________________________

Сергий Коротких, иерей. Что означает «не убий…»? // Спас. 2005. № 6 (15).
Иоанн Златоуст, свт. К иудеям и эллинам, и еретикам; и на слова: «был зван Иисус на брак» (Ин. 2: 2).
Василий Великий, свт. Беседа 18. На день святого мученика Гордия.
Феодорит Кирский, блж. Толкование на сто пятьдесят псалмов. Изъяснение псалма 24-го.
Иоанн Мосх, блж. Луг духовный, 73.
Василий Великий, свт. Творения. СПб., 1911. Т. 3. С. 133.
Матфей (Властарь), иером. Алфавитная синтагма. М., 1996.
Максимов Ю.В. Подвиг 42 мучеников Аморийских в контексте православной полемики с исламом.
Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 2. М., 1995.
Игнатий (Брянчанинов), свт. Письма к монашествующим, 78.
См. Чин пострижения в малую схиму.
Иоанн Златоуст, свт. Гомилии на Послание к Ефесянам, 24.
Феофан Затворник, свт. Послание святого апостола Павла к Ефесянам, истолкованное святителем Феофаном.
Николай Сербский, свт. Мысли о добре и зле, 3–4.
Карашев А. Отношение христиан первых трех веков к военной службе. Рязань, 1914. С. 8.
Иоанн Лествичник, прп. Лествица, 4:2.
Бондаренко В.В. Герои Первой мировой. Цит. по: https://biography.wikireading.ru/160191.

28.01.2020

Социальные сети