Арзамас женский монастырь

Основание Николаевского монастыря неразрывно связано с воспоминанием об основателе его Феофилакте Яковлеве. Н. М. Щегольков сообщает, что «около 1580 г. один из жителей Арзамаса Феофилакт Яковлев, по своему усердию и на собственный счет построил деревянную церковь во имя Николая Чудотворца». Об этом свидетельствовала грамота царя Алексея Михайловича, данная 28 марта 1670 г. стольнику князю Леонтию Шайсупову и написанная на семи склеях со скрепом дьяка Ивана Степанова: «…как де тот Никольский девич монастырь построен тому лет с девяносто и больше…» (т.е. в 1580 г. или ранее — А. П.). В те времена священники обычно избирались прихожанами, а не назначались епархиальным начальством, поэтому в настоятели, вероятно, по выбору прихожан, был посвящен сам храмоздатель. Вскоре известный уже нам игумен Спасского монастыря Сергий принес в дар этому храму резной образ святителя Николая, именуемого Можайским, и предло­жил Феофилакту обустроить при этом храме девичий монастырь. Идея создания женского монастыря, какового еще не было в городе, была поддержана Феофилактом. И он строит не­подалеку еще одну деревянную теплую церковь во имя Богоявления с приделом Св. Георгия Победоносца, с жилыми подклетами и деревянной папертью, а также колокольню и 30 от­дельно стоящих келий. Всю территорию огородили забором. Очевидно, благословение на учреждение монастыря было получено ранее, перед строительством всех этих сооружений.

Подробно о местоположении Никольского женского монастыря сообщается в описи начала XVII века: «…в меньшом остроге (имеется в виду ограда монастыря, очевидно, состоящая из частокола бревен — А. П.), вышед из города от Настасейских ворот, и идучи к Кузнечным воротам, на правой стороне от городовыя стены десять сажен — девич монастырь; церковь Николая Чудотворца Можайского да придел Космы и Дамиана, да церковь теплая Богоявления Господня да великомученника Георгия…».

В первое время своего существования число монахинь в Николаевском монастыре не превышало 30 человек. В древних синодиках (поминальная книга — А. П.) были записаны имена первых настоятельниц обители. Игуменьи: Фотиния, Феврония, Агафья, Елена, Надежда и Мария. Начало XVII века для Николаевского монастыря было тяжелым, он вместе со всей страной переживает жестокие голодные годы. Без хлеба вымирали целые деревни. Начались разбои и грабежи, появились шайки воров и в окрестностях Арзамаса. Боярская дума во главе с царем Василием Шуйским уничтожает Лжедмитрия I, пытается спасти страну от гибели и развала. В том же 1606 году, с которого начал царствовать Шуйский, Николаевский монастырь получает в свое владение грамотой от царя Василия Шуйского водяную мельницу на реке Теше и участок луга для заготовки сена.

Однако царскому правительству не удается сдерживать бурно развивающиеся события. Смута разрасталась, охватывая все новые территории страны. Арзамас оказывается в центре событий. Город осаждают и штурмуют: в 1607 году остатки разбитого под Тулой войска И. Болотникова, в 1608 году — тушинцы, в 1611 году — смоляне и т. д. Расположенную рядом с городской стеной женскую обитель это не могло не затрагивать и не влиять на ее жизнедеятельность. Как пережил монастырь эти бурные годы — неизвестно, но, возможно, этими события­ми объясняется то странное обстоятельство, что монастырем первой половине XVII века управляли не игуменьи, а простые монахини.

В 1612 году второе народное ополчение под руководством К. Минина и князя Д. М. Пожарского освобождает Москву от польско-литовских захватчиков. А в 1613 году, уже в бо­лее спокойной обстановке в стране, на соборе избирают на царство 16-летнего Михаила Фе­доровича Романова. На собор — собрание — от всех слоев населения были выбраны пять человек арзамасцев: игумен Спасского монастыря Иов, служилые дворяне Иван Путятин, Фе­дор Дементьев, Иван Нармацкий и Федор Чемезов.

Молодой царь Михаил Федорович, опекуном которого являлся его отец — российский патриарх Филарет, был благосклонен к Арзамасу, в том числе и к Николаевскому монастырю. Своими грамотами 1614, 1615 и 1632 годов государь подтверждает прежнее право Николаев­ского монастыря на владение своими поместьями. Кроме того, он устанавливает хлебную и денежную ругу — государственную дотацию Николаевскому женскому монастырю. А в 1634 году в честь рождения сына учреждает вторую по счету в Арзамасе женскую обитель — Алексеевскую.

В начале XVII века Арзамас, как и многие другие русские города, был застроен деревян­ными зданиями, а потому очень часто страдал от опустошительных пожаров. Так, в 1643 году сгорел Воскресенский собор в кремле. А в 1650 году в результате сильного пожара, произо­шедшего от молнии, огнем были уничтожены обе церкви, все кельи и ограда Николаевского женского монастыря, а также находящиеся рядом башни кремля и часть крепостной стены. Прекрасные деревянные храмы, древние иконы, резные иконостасы и многие церковные вещи — все это превратилось в пепел и прах. Куда разошлись бедные погорелицы — монахини Николаевского монастыря, неизвестно. Можно предположить, что их приютила под своей крышей Алексеевская обитель.

И все же монахини Николаевского монастыря не разошлись врозь совсем. Монастырь через некоторое время был возрожден, правда, не в прежних размерах. По мнению исследо­вателя истории Арзамаса Н. М. Щеголькова, в 1650 году была еще жива жена основателя Николаевской обители иерея Феофилакта старица Пелагея. Вместе с сыновьями, Григо­рием и Афанасием, построили на прежнем месте новую деревянную теплую церковь во имя Богоявления. Нелегко возрождалась обитель — этот храм был единственным около 30 лет. Вторую церковь, очевидно памятуя о пожаре, решили построить из камня. Соборный холодный каменный храм во имя Николая Чудотворца начали строить спустя несколько лет, но возводился он очень медленно и был освящен лишь в 1683 году. Тому есть объяснение, если посмотреть на общероссийскую историю.

В 1652 году на патриарший престол взошел нижегородец Никита Минов, седьмой пат­риарх Никон. Одна из наиболее ярких и трагичных фигур в Русской Православной церкви. Фанатично упрямый и властолюбивый, подчинив своему влиянию царя и светскую власть, патриарх приступил к реформе церкви. Им был издан указ об отмене двуперстия — чтобы все «тремя перстами крестились». Никон созвал собор для «исправления» целого ряда русских традиций и богослужебных книг. Церковные реформы архипастыря вызвали раскол в Русской церкви, народ разделился на две части. Меры, направленные на «вразумление и обращение» последователей старой веры на «путь истины», стали применяться сразу же после оглашения решения Собора 1666-1667 годов.

Первый период (1667-1699 годы) отличался строгостью и жестокостью. Пасторские увещевания, словесные и письменные обличения, телесные и духовные наказания — все эти способы воздействия на «раскольников» то чередовались во времени, то использовались од­новременно. Метод убеждения посредством письменного и устного слова был более прили­чен пастырям церкви, но на деле им очень мало пользовались. Противораскольнические со­чинения того времени отличались резкостью, бранью и пренебрежительным тоном: старооб­рядцы в них изображались не иначе, как невежды — с которыми не стоит вести речи, как еретики — заслуживающие одной только анафемы, как злодеи — достойные суда и казни. Яркие тому примеры — изданные в 1667 году «Жезл правления» и «Цвет духовный» (1682 г.). Другой способ воздействия на «раскольников» — посредством суда, наказания и пыток — был в большом употреблении и развитии в этот период. По царским указам 1666-1667 годов еретики должны были подвергнуться «царским сиречь казнениям по градским законам». Ро­зыск еретиков и совершение городского суда были поручены воеводам.

Сильнейший духовный перелом в России и его последствия не могли не сказаться на развитии Арзамасского Николаевского монастыря. Потому-то так медленно восстанавлива­лись храмы обители. А в конце 70-х годов XVII века — новое трагическое испытание. Народное восстание, вспыхнувшее в казачьих станицах Нижней Волги под руководством С. Разина, переросло в большой пожар на Среднем Поволжье. Бунтовали многие города и селения Нижегородского края. Город Арзамас опять оказался в центре бурных событий и становится штабом каратель­но-усмирительных войск под руководством князя Ю. Долгорукого. В 1670 году народное дви­жение против царского правительства Алексея Михайловича Романова в основном было по­давлено, и Арзамас превращается в «плаху России». В город из разных мест свозились тысячи крестьян для суда и расправы. «Страшно было смотреть на Арзамас: его предместья казались совершенным адом; повсюду стояли виселицы и на каждой висело по 40 и 50 трупов, там валялись разбросанные головы и дымились свежей кровью; здесь торчали колья, на которых мучались преступники и часто были живы по три дня, испытывая неописанные страдания. В продолжение трех месяцев в Арзамасе казнили одиннадцать тысяч крестьян, их осуждали не иначе, как соблюдая обряды правосудия и выслушав свидетелей…». Так описывал эти собы­тия очевидец-иностранец.

Среди повстанцев предводительницей большого отряда была монахиня Арзамасского Николаевского монастыря. Вот что говорится об этом в голландских и немецких исследова­ниях тех событий: «…Среди прочих пленных была приведена к князю Юрию Долгорукому мо­нахиня в мужском платье, надетом поверх монашеского одеяния. Монахиня та имела под ко­мандой своей семь тысяч человек и сражалась храбро, покуда не была взята в плен. Она не дрогнула и ничем не выказала страха, когда услыхала приговор: быть сожженной заживо… Прежде чем ей умереть, она пожелала, чтоб сыскалось поболее людей, которые поступили бы, как им пристало, и бились так же храбро, как она, тогда, наверное, поворотил бы князь Юрий вспять… Она спокойно легла в сруб — маленькое деревянное сооружение с четырьмя отверстиями и открытым верхом… Перед смертью она перекрестилась на русский лад: сперва лоб, потом грудь, спокойно взошла на костер и была сожжена в пепел…». В своих донесениях царю князь Долгорукий сообщает об этом: «…А вор старица в рас­спросе и с пытки сказалась Аленою зовут, родиною де, государь, она города Арзамаса, Выезд­ные слободы крестьянская дочь, и была замужем тое ж слободы за крестьянином; и как де муж её умер, и она постриглась. И была во многих местах на воровстве и людей портила. А в нынешнем де, государь, во 179 году, пришед она из Арзамаса в Темников, и збирала с собою на воровство многих людей и с ними воровала, и стояла в Темникове на воевецком дворе с ата­маном с Федькою Сидоровым и его учила ведовству. И мы холопи твои,… вора старицу за ее воровство и с нею воровские письма и коренья велели зжечь в струбе…». К сожалению, в архивных источниках крайне скудны сведения об этой яркой и удиви­тельной личности — Алене Арзамасской, монахине Марфе Арзамасского Николаевского мо­настыря. Не ясным остается то, что же заставило ее покинуть стены обители и взяться за оружие, пойти против помазанника Божия, законного царя. Однако, надо полагать, причины должны были быть весомые и тесно связанные с церковным расколом.

Далее, после 1670 года, наступили более спокойные времена. Наблюдается быстрый рост строительства и торговли. В 1683 году достроен и освящен первый в обители храм во имя Святителя Николая Чудотворца. Численность Николаевского монастыря с 30-ти человек при Алексее Михайловиче увеличилась и в 1716 году составляла уже более 80 монахинь.

В конце XVII века в городе произошли большие перестройки. Так, между 1689 и 1701 годом, за 12 лет, была перестроена южная часть кремля. Прясла стен в этом месте прошли не с северной, а с южной стороны территории Николаевского монастыря, о чем свидетельству­ют документы того времени (1689 г.): «…местоположение монастыря на меньшем остроге, в 10 саженях от городской стены, между Настасьинскими и Кузнечными воротами…», и 1701 год: «…в монастырь девичь, что внутри града…». Таким образом, женская обитель, очевидно по настоятельному требованию и просьбам сестер и с высшего позволения, была окружена крепкими стенами городского кремля и находилась внутри города.

А.С. Петряшин «Арзамасские монастыри»

С 1719 по 1749 год обителью более 30 лет управляла игуменья Мария, прозванная Грузинкой, очевидно повлияла на это ее национальность. В 1726 году Арзамас сильно пост­радал от жестокого пожара. Монастырь вторично был превращен в пепел. Вероятнее всего, тогда же сгорела и Арзамасская крепость, о которой после сего времени уже нигде не упоми­нается. И вновь всем городом стали восстанавливать монастырь. На месте сгоревшей дере­вянной ограды с трех сторон была возведена каменная, а с четвертой — деревянная. Всей длины ограды, с четырьмя каменными башнями по углам, было более 242 метров. Вдоль за­падной стены обители построен был первый каменный двухэтажный корпус с открытой га­лереей для перехода в Николаевскую церковь.

В 1738 году восстановили каменную Никольс­кую церковь, а над западной папертью возвели трехъярусную каменную же колокольню. В 1740 году была построена теплая деревянная церковь во имя Богоявления.

В 1757 году в Арзамас из Санкт-Петербурга прибыл подвижник монашеской жизни иеро­монах Федор Ушаков в сопровождении своих учеников и учениц. Направлявшийся в Саровс­кий монастырь. О. Федор, пожив некоторое время в Арзамасе, оставил своих немногочислен­ных учениц в Николаевском монастыре, а сам с учениками отправился в Саров.

В 1764 году, в результате церковных реформ Екатерины II, были закрыты многие монас­тыри, а у оставшихся были отобраны их владения. Среди прочих былупразднен и Арзамас­ский Алексеевский монастырь, часть его монахинь была перемещена в Николаевский, сам же Николаевский монастырь был причислен к третьему классу. Поскольку в те времена вотчин у Николаевской обители не было, то и потеряла она немного: мельницу на р. Теше да покосы, пожалованные еще Василием Шуйским.

Первыми игуменьями после введения штатов в 1764 году были: Надежда, Мария и Евграфа. В 1883 году приобретено было место на северо-западном углу Соборной площади и Стрелецкой улицы, там, где стояли сгоревшие дома монастырских протоиереев Иоанна Покровского (архимандрита Иоакима) и Аврамия Некрасова. На этом месте построен двухэтажный каменный дом, в нижний этаж которого была переведена из монастыря просфорня, а в порхнем этаже устроено помещение для почетных гостей Николаевского монастыря. В следующем 1884 году по желанию арзамасских граждан рядом с этим домом на средства благотворителей была построена часовня.

В 1885 году по просьбе игуменьи Паисии была прислана с Афона из русского Пантелеймонова монастыра на благословение жителям г. Арзамаса и Николаевскому монастырю Иверская икона Божией Матери. В монастыре она была украшена серебро-позлащенной ризою, шитой золотом и драгоценными камнями. Ежегодно, в день принесения иконы, 3 ноября совершается в обители празднество иконы Иверской Божией Матери с чтением на всенощной акафиста.

В 1886 году 5 апреля на 81 году жизни скончался протоиерей о. Аврамий Георгиевич Некрасов. Тело его погребено близ Николаевской церкви с северной стороны. На могиле поставили белый мраморный памятник. В первые годы своей службы в Николаевском монастыре он познакомился с великим подвижником о. Серафимом Саровским, который по-отечески наставлял его и предсказал, что он будет наставником и увещевателем старообрядцев, затем благочинным и много обид претерпит от недостойных диаконов. Все это в свое время сбылось. О. Аврамиймного путешествовал: был на Афоне, в Киево-Печерской лавре, Свято-Троицкой-Сергиевой и Александро-Невской лаврах и во многих других знаменитых монастырях. В 1898 году Николаевский соборный храм монастыря был заново расписан. Летом этого же года преосвященный Владимир II, посетив обитель, осмотрел проводившиеся в храме живописные работы.

В 1878 году в алтаре церкви были переделаны арки, сломаны стены, устроена новая глава, которая была покрашена в синий цвет и украшена позолоченными звездами и под­зором. Высокая четырехъярусная колокольня была заново побелена, и ее главу покрасили в ярко-синий цвет.

После пожара 1650 года возвели новую тёплую деревянную Богоявленскую церковь, которая была единственной в обители почти 30 лет. В 1740 году на месте этой церкви был построен новый деревянный храм, но уже без придела (третий по счёту). Должно быть, по скудости средств здание церкви было выстроено небольшим и не особенно прочным, так как уже в 1770 году его разобрали и здесь же начали строить каменную церковь. Окончили строительство в 1777 году и освятили во имя Богоявления. Это здание (четвёртое по счёту) просуществовало до 1811 года.

В 1813 году на прежнем месте построено было новое (пятое) здание Богоявленской церкви, которое существует до сих пор. Тогда же в нём были устроены приделы: правый – во имя Боголюбской иконы Божией Матери и левый — Всех Святых, внизу — больничная церковь Божией Матери Всех Скорбящих Радости. К сожалению, не сохранились чертежи предыдущих храмов, а также имена их строителей, однако по последнему облику здания можно сделать некоторые определения.

Здание Богоявленской церкви относится к тому редкому типу крестовокупольных храмов, которые нечасто встречаются в средней полосе России. Постепенно вырастающее от основания: сначала высокий цоколь, потом первый парадный этаж, далее поднимаются стены среднего объема. Все здание его центральной вертикальной оси оживляется средней — мезонинной частью, которую завершает барабан, покрытый фасонным куполом и крестом на изящной шейке. Плоскости стен декорированы спаренными колоннами, поясками и круглыми окнами. Входы в обитель были оформлены одностилевыми со зданием воротами, ритм которых, в свою очередь, слева поддерживала аркада торговых рядов.

Образ Богоявленской церкви и других построек Никольского монастыря, ладно со­четаясь с окружающими Соборную площадь другими зданиями, на фоне затешинских далей и высокого, постоянно меняющегося неба, и создали тот своеобразный архитектур­ный ансамбль арзамасской Соборной площади.

В 1913 году монастырь был вполне благоустроен. Здания его и постройки были покра­шены и чисто выбелены, аккуратные дорожки и клумбы с цветами радовали глаз. Внутреннее пространство храмов со старинными резными иконостасами и многочисленными иконами, ценными церковными вещами были плодами трудов и гордостью монахинь, число которых достигло 325 человек. Сестры ни в чем, необходимом для иноческой жизни, не нуждались и могли спокойно заботиться о своем духовном спасении. Не имея богатых и постоянных жер­твователей, они жили в основном своим трудом, работая на земельных угодьях, принадлежа­щих монастырю; в монастырской иконописной мастерской; шили церковные облачения, ис­кусно украшая их золотой вышивкой; изготовляли обувь, вязали ботинки, чулки и пуховые платки, стегали одеяла и т.д.

Монастырь был украшением всего города. Пластика архитектурных форм его зданий, ярко-синие главки храмов с золочеными звездами и крестами восхищали гостей города и были гордостью арзамасцев. Голос колоколов Николаевского монастыря, вплетаясь в гармонию звука еще почти 200 арзамасских колоколов, создавал удивительное чувство праздника или печали, благотворно действуя на духовное и физическое здоровье людей.

Не раз Арзамас переживал жестокие пожары, которые уничтожали половину города, однако город возрождался вновь, еще краше и лучше. Но случился пожар пострашнее всех – пожар революции, который «выжег» в умах и душах людей многовековую память предков, и люди сами превратили свои храмы в развалины и пепел. Но всё-таки сохранились «живые зёрна» духовности, не запустело намоленное место. В настоящее время трудно и медленно, но возрождается Арзамасский Николаевский женский общежительный монастырь. Упорным трудом монахинь Николаевского монастыря благоустроена Богоявленская церковь, восстановлен из руин главный соборный храм и колокольня. Засверкали золотые звёзды на синих главках монастыря.

В Богоявленской церкви внизу размещался больничный храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость (с грошиками)». всех скобящих радосте с грошикамиЭто название храм сохранил и поныне. Нет более высокого служения, чем нести радость скорбящим. Под скорбью подразумеваются не только горестные переживания, но и физические страдания от болезней. Недаром больничный храм назвали именем этой иконы. Вот сквозь эти беды и страдания, которыми полон мир, и несёт радость утешения икона Богородицы «Всех скорбящих радость». Сейчас в этом находятся две святыни монастыря – иконы Божией Матери «Избавление от бед страждущих» и «Достойно есть» (Рубленая). Здесь хранится дореволюционная плащаница, шитая серебряной нитью
Не уменьшается поток паломников в любое время года. Живым ручейком они стекаются в нижний храм, где сестры проводят им экскурсию, рассказывают о истории чудотворных икон. На коленях верующие поют акафист перед иконой Божией Матери «Избавление от бед страждущих», и каждый со слезами на глазах просит Царицу Небесную о помощи. Также благоговейно молятся перед другой чудотворной иконой «Достойно есть». Прикладываются в молитвенном прошении к иконам «Скорбящих всех радость», Святителя Николая Чудотворца, преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского. Все дышит стариной и молитвенным духом. В 1994 году храм вернули монастырю. И под омофором Божией Матери все ожило. И уже, как страшный сон, канули в лету годы неумолимого богоборчества. И православный, с любых концов нашей необъятной страны» стремится сюда, к святому месту, помолиться и утешиться.
Пречистая Дева изображена на иконе во весь рост с распростертыми руками. Над Ней в облаках восседает Спаситель. По сторонам образа находятся изображения ангелов и страждущих. Позади Богоматери изображены зеленеющие ветви. И непременные двенадцать монет. По преданию, этот образ был прибит волнами к имению купцов Куракиных на Неве. Впоследствии икона перешла к купцу Матвееву, мать которого происходила из рода Куракиных, который пожертвовал её Тихвинской часовне деревни Клочки под Петербургом, находившейся вблизи Петербургского стекольного завода. На этом месте для образа выстроили часовню. 23 июля 1888 года разразилась страшная гроза, молния ударила в часовню, обожгла внутренние стены и иконы, но не коснулась образа Богоматери. Икона оказалась на полу от удара, но лик Богоматери, давно потемневший от времени и копоти, просветлел и обновился. Двенадцать медных монет из разбитой кружки для подаяний оказались навсегда прикрепленными в разных местах к образу (на списках с иконы монеты изображаются краской). Весть о чудесном сохранении образа разнеслась по всей столице, почитание его росло день ото дня, и милость Божия прославила икону дивными чудотворениями.
Первое исцеление, получившее всероссийскую известность, произошло 6 декабря 1890 г., когда от иконы излечился с детства страдавший припадками 14-летний сирота Николай Грачёв (впоследствии учился в рисовальной школе Императорского общества поощрения художеств). 7 февраля 1891 г. исцелилась 26-летняя жена писаря с фабрики Торнтона Вера Белоногина, лишившаяся голоса из-за болезни горла. С тех пор мно­гие бо­ля­щие и страж­ду­щие, при­бе­гав­шие к Пре­свет­лой Вла­ды­чи­це с ис­крен­ней ве­рой и го­ря­чей мо­лит­вой, по­лу­чи­ли ис­це­ле­ние пе­ред Ее свя­тым об­ра­зом. В 1898 го­ду на ме­сте ча­сов­ни бы­ла по­стро­е­на цер­ковь. Всех скорбящих Радосте и обидимых Заступнице, и алчущих Питательнице, странных Утешение, обуреваемых Пристанище, больных Посещение, немощных Покров и Заступнице, Жезле старости, Мати Бога Вышнего, Ты еси Пречистая, потщися, молимся, спастися рабом Твоим.