Беснование

В неделю 5 по Пятидеятнице читается Евангелие от Матфея об исцелении Гергесинских бесноватых. Публикуем отрывок из беседы святителя Василия Кинешемского на Евангелие от Марка — о смысле исцеления и о природе беснования.

Рассказ <…> об исцелении бесноватого решительно опровергает умствования тех рационалистов, которые не верят в

существование нечистых духов и факты беснования пытаются объяснить болезненным состоянием человека — эпилепсией, падучей, нервным расстройством или чем-нибудь в этом роде. <..>Переход бесов в свиней, гибель свиного стада, исцеление после этого бесноватого,— все это никак не мирится с подобными объяснениями. Здесь возможно только одно: или отвергнуть евангельский рассказ, признав его неправдоподобным, или же допустить существование злой силы.

Для нас, верующих в Евангелие, конечно, возможно только последнее.

Но, веря несомненно в существование бесов, что подтверждается и словом Божиим, и духовным опытом всех святых подвижников, мы сталкиваемся далее с чрезвычайно интересным и важным для нас вопросом—о проявлениях их деятельности и о способах борьбы с ними.

Нам надо знать того врага, с которым у христианина идет постоянная, непримиримая борьба, знать его уловки, его коварство, его приемы, уметь различить его козни там, где он пытается спрятаться и действовать из-за угла. Борясь ощупью, с завязанными глазами, мы неизбежно будем впадать в многочисленные ошибки и подвергаться опасным искушениям и чувствительным ударам с той стороны, откуда менее всего ожидаем.

Проявления деятельности духа злобы в несчастном одержимом человеке, по описанию святого Марка, были ужасны: он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями, потому что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в силах был укротить его; всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни (ст. 3-5).

Это наиболее сильная форма беснования, когда человек теряет над собою всякую власть и находится всецело в подчинении у демонов. Его действия обличают потерю не только рассудка, но и самых элементарных инстинктов, даже инстинкта самосохранения. В этом состоянии он может себя убить, изувечить; неизъяснимая тоска и мука терзают его сердце; ночью и днем он кричит и бьется о камни.

В то же время он обладает громадной, неестественно напряженной силой, так что разрывает цепи, разбивает оковы, и никто не в силах укротить его. Злой дух не отпускает свою жертву ни на один момент, и по силе припадков можно действительно видеть, что в несчастном одержимом скрывается не один бес, а целый легион.

Такая форма беснования встречается в настоящее время сравнительно редко. Но кому приходилось бывать в святых местах, особенно при открытии мощей святых угодников, тот, вероятно, мог наблюдать и такие случаи.

При открытии мощей преподобного Серафима Саровского к раке преподобного привезли из Сибири бесноватого, связанного цепями, так как иначе справиться с ним не было никакой возможности. Но в лесу, прилегающем к монастырю, уже почти в конце пути несчастным вдруг овладело сильное беспокойство. Это беспокойство скоро перешло в припадок невероятного бешенства, во время которого он с нечеловеческой силой разорвал свои оковы и убежал.

Значительно чаще встречаются случаи периодической одержимости, припадки которой связываются обыкновенно с известными моментами богослужения или с определенными церковными песнопениями.

Вероятно, всем известны так называемые кликуши, которые во время «Херувимской», «Тебе поем» и поклонения Святым Дарам начинают лаять по-собачьи, мяукать и кричать диким истошным голосом. Эти крики переходят в страшный вопль и звериный вой, если их пытаются силой подвести к Святым Дарам. Это объясняется тем, что «бесы встречаются с благою силою, им ненавистною и сильнейшею их, которая палит, теснит, поражает их праведно, гонит их вон из любимого жилища» (о. Иоанн Кронштадтский).

Я помню одну молодую девушку, вполне нормальную в обыденной жизни, которая не выдерживала двух молитв в богослужении: чтения Евангелия и пения кондака Божией Матери «Не имамы иныя помощи». Как только она чувствовала, что время подходит к Евангелию, она начинала дрожать всеми членами, потом вдруг поворачивалась и стремительно убегала из церкви. Если ее останавливали и держали силой, она падала на пол и вся замирала, почти без сознания. Но кончалось чтение Евангелия — кончался и припадок; она стояла спокойная и усердно молилась.

Зиму 1924 года мне пришлось проводить в одном из северных захолустных городов Зырянской области, и здесь ссыльный епископ рассказал мне необыкновенный случай, происшедший в семье его хозяина.

Семья эта состояла из четырех лиц: самого хозяина, Василия Тимофеевича, или, по зырянскому способу произношения, Тимовася, его жены, дочки Лизы, молодой девушки лет шестнадцати-семнадцати, и мальчика — сына. Признаки одержимости в более или менее сильной степени замечались у всех членов семьи, за исключением хозяина, но наиболее жуткую форму они приняли у дочери.

Однажды она заболела, и во время болезни с ней случился тяжелый нервный припадок. Лиза билась и металась, так что принуждены были снять ее с палатей и положить на пол, чтобы в конвульсиях она не упала и не разбилась. Мало-помалу она стала затихать и, по-видимому, успокоилась… И вдруг на чистом русском языке, обращаясь к матери, она произнесла: «Ты мне не нужна!.. Пошли за Василием Тимофеичем!» Надо заметить, что отца она никогда так не называла и русского языка совершенно не знала, всегда говоря лишь по–зырянски.

Послали за отцом, которого скоро нашли у соседей. Когда Тимовась вошел в избу, между ним и дочерью завязался разговор, продолжавшийся более трех часов, причем говорила преимущественно Лиза и говорила правильным языком.

— Здравствуй, Василий Тимофеевич!.. Что ты стал, Василий Тимофеевич? Подойди сюда…

Лиза лежала неподвижно: губы ее не шевелились и ни один мускул лица не двигался. Голос шел откуда-то изнутри.

— Ну, здравствуй, Василий Тимофеевич! Мы приехали к тебе издалека… Нас трое: доктор, фельдшер и лакей… Мы приехали тебе сказать, что ты плохо живешь, Василий Тимофеевич!.. У тебя жена хорошая, Лиза хорошая и сын Николай… А ты… ты плохо живешь: куришь… да и другие грехи есть… Если бросишь курить, проживешь еще долго…А если не бросишь, то скоро умрешь… Сын Иван у тебя тоже плох: обманывает он тебя и курит… Ты слишком доверчив, Василий Тимофеевич! Вот ты любишь очень брата своего, Григория, а он скверный: пользуется твоей доверчивостью и обманывает тебя… Берегись также Марьи Васильевны: она дурная… Ты больше знайся с Марьей Егоровной…Так звали свояченицу Тимовася.

– Ты мне, кажется, не веришь, Василий Тимофеевич! Так вот слушай: Марья Егоровна сейчас ставит шаньги (зырянские лепешки. — Е. В.) в печь… Пошли к ней мальчика… Пусть он мне принесет… Я поем…

– Помилуй, — возразил робко Тимовась, — какая теперь печь!.. Шесть часов вечера!..

— Нет, ты все-таки пошли! Они завтра собираются уезжать и затопили печь… Пошли!

Мальчика послали. Он вернулся минут через сорок и принес с собой миску теплых шанег. Все сказанное оказалось верным. Муж Марьи Егоровны собирался рано утром уезжать, и, чтобы напечь ему подорожников, пришлось затопить печь.

Далее начались хозяйственные разговоры: о посеве, о полевых работах, о домашнем скоте. Предсказано было, какие коровы падут, сколько их останется, сколько будет телят и т. д. Впоследствии все это оправдалось.

Потом вдруг тот же голос заявил:

— Ты знаешь, мне дана власть над твоей Лизой… Стоит мне только нажать на сердце, и она умрет…

Бедный Тимовась взмолился:

— Пожалей, если имеешь такую власть… Пожалей девушку… Она одна у меня дочь!

— Хорошо, подумаю!.. — был ответ. — Мы посоветуемся!.. Раздались еще какие-то новые, незнакомые голоса, как будто разом говорило несколько человек. Потом они стали постепенно затихать, как будто удаляясь, и наконец все замолкло.

Лиза заснула.

На другой день она не помнила ровно ничего и не знала ни одного русского слова. Единственное, что она могла рассказать, — это о том, что случилось с ней за минуту до припадка: пришел кто-то в черном, сел ей на грудь и сильно сжал. У нее захватило дыхание, и она потеряла сознание. Дальше она ничего не чувствовала.

Несколько похожий случай я помню из своей пастырской практики. Однажды меня пригласили причастить умирающую девочку. Когда я пришел, больная, девочка-подросток лет 12-13, находилась, по-видимому, уже в состоянии последней агонии. Трупные тени легли на лицо, в горле слышался слабый клекот, известный в народе под названием «колоколец», как это бывает у умирающих в последние минуты. Но вместе с ним в ней происходило что-то необыкновенное: из полуоткрытых губ то и дело вырывались ужасные бранные слова. Она ругала свою мать, находившуюся в комнате, ругала самой скверной, солдатской, площадной бранью.

Это была жуткая картина.

Девочка, почти ребенок, на пороге смерти — и эта отвратительная брань… Голос звучал резко, точно стукали по деревянной доске, слова вылетали с небольшими паузами, но методически, с какой-то злой настойчивостью. И в то же время по глазам было видно, что бедная девочка вряд ли понимала, что с ней делается… Было впечатление, как будто кто-то изнутри дергал пружинку и слова выскакивали автоматически…

Причастить больную оказалось невозможным: у нее уже не было глотательных рефлексов.

Пришлось лишь окропить ее святой водой и прочитать заклинательные молитвы святителя Василия Великого и отходную. Понемногу она стала стихать.

Но не только в таких явно ненормальных проявлениях сказывается одержимость. Есть целый ряд явлений, которые считаются у нас самыми обыкновенными, ни в ком особых подозрений и тревоги не возбуждают и которые, тем не менее, несомненно связаны с деятельностью злого духа. Это так называемые аффекты, или вспышки разнообразных страстей.

Особенно заметно присутствие посторонней враждебной силы в припадках бурных, разрушительных страстей: гнева, ревности и т. п. Почти все убийцы, прикончившие свою жертву в минуты раздражения и запальчивости, рассказывая об этом впоследствии, говорят, что они чувствовали в этот момент будто «кто-то схватил их за сердце». Вероятно, каждый из нас, если ему приходилось когда-либо переживать подобные взрывы ярости и гнева, согласится, что он чувствовал приблизительно то же и что им владела какая-то сила.

В литературно-художественных описаниях аффектов вы почти всегда найдете этот момент потери самообладания и ощущение непреодолимости чего-то сильного, властного.

Почти то же влияние посторонней злой силы чувствуют самоубийцы перед роковым шагом.

Одна вдова-крестьянка, подавленная страшно тяжелым горем, говорила, что она боится ходить мимо мельничного омута.

Так и тянет! — рассказывала она. — Так и тянет! Боюсь, не совладаю с собой — брошусь… Сегодня проходила мимо… Как взглянула -едва удержалась… Сердце захватило… На землю уже упала, чтоб не смотреть… Насилу отошла…

Но кроме этих тяжелых и резких явлений, которые захватывают нас лишь временами, мы постоянно находимся под действием какой-то темной силы, которая людьми чистого сердца и праведной жизни ощущается определенно как сила диавола, но нами, нравственно огрубевшими, грешными людьми, обыкновенно не замечается. Эта сила сказывается главным образом в навязчивых мыслях и соблазнительных образах, что на аскетическом языке носит название «прилогов диавольских». Неизвестно, откуда появляются эти мысли и образы, властно захватывающие сознание и часто руководящие нашей деятельностью.

Люди, духовно невоспитанные, обычно принимают их за собственные мысли и желания и не только не считают нужным с ними бороться, но, если они окрашены чувственно-приятным тоном, сами их снова вызывают, когда они исчезают, услаждаются ими, задерживая в сознании, и напрягают свою фантазию, чтобы разукрасить их еще привлекательнее новыми подробностями. Это не воспоминания прошлого, не построение сознательной мысли, не продукты подсознательной деятельности воображения, как их иногда называют (определение, кстати сказать, не объясняющее ровно ничего), это несомненное внушение посторонней духовной силы. Отчетливее всего это чувствуется во время молитвы, когда навязчивые мысли начинают особенно настойчиво тесниться в сознании, как будто стараясь заслонить Бога от духовного ока молящегося. Лишь большим напряжением воли удается удержать внимание на святых словах молитвы. Многим, особенно тем, кто не привык к духовной борьбе и напряжению, это совершенно не удается.

«Когда мы молимся, — пишет о. Иоанн Кронштадтский, — то в мыслях странным образом вертятся самые святые, высокие предметы наравне с предметами земными, житейскими, ничтожными: напр., и Бог, и какой-либо любимый предмет, напр., деньги, какая-нибудь вещь, одежда, шляпа или какой-либо сладкий кусок, сладкий напиток или какое-либо внешнее отличие, крест, орден, лента и проч.»

Но лишь только кончится молитва, все эти пестрые, несвязные мысли тотчас исчезают, как облака, развеянные ветром. Часто вы даже не вспомните о том, о чем думали во время молитвы и что казалось тогда необычайно важным и нужным, требующим обязательно серьезного обсуждения.

Это обстоятельство лучше всего доказывает присутствие в навязчивых мыслях посторонней силы, враждебной по отношению к молитве.

Наконец, влияние злой силы, по словам о. Иоанна, сказывается и во многих других явлениях духовной жизни. «Несомненно, — говорит он, — что диавол в сердцах весьма многих людей сидит какою-то сердечною вялостью, расслаблением и леностью ко всякому доброму и полезному делу, особенно к делу веры и благочестия, требующему сердечного внимания и трезвения, вообще духовного труда. Так он поражает сердце вялостью, а ум тупостью во время молитвы; так он поражает сердце холодностью и бездействием сердечным тогда, когда нужно сделать добро, например, сострадать страждущему, помочь в беде находящемуся, утешить печального, научить невежду, наставить на путь истины заблуждающегося и порочного… Диавол сидит в наших сердцах еще необыкновенно сильною раздражительностью; мы становимся иногда так больны самолюбием, что не терпим ни малейшего противоречия, препятствия вещественного или духовного, не терпим ни одного слова негладкого, грубого».

Таким образом, деятельность злого духа в человечестве проявляется чрезвычайно разнообразно, начиная ярким выражением одержимости или настоящего беснования, когда человек вполне подчиняется злой воле до потери инстинкта самосохранения, и кончая почти неуловимыми веяниями лукавой мысли и чувства, где лишь зоркий глаз опытного подвижника может рассмотреть наличность демонского искушения. Но все это -факты одного порядка, различающиеся между собою лишь степенью силы злого влияния.

Если деятельность злой силы так постоянна и неутолима, то нам приходится серьезно задуматься о том, как бороться с ее влиянием, хотя бы мы его и не ощущали. В противном случае наша духовная работа над собой на пути к христианскому совершенству будет серьезно затруднена и может свестись к нулю.

Прежде всего, где найти опору для этой борьбы? Прочитанный евангельский отрывок отвечает на этот вопрос определенно: во Христе. У Господа нашел исцеление несчастный евангельский бесноватый, и силою Его божественного слова был изгнан легион бесовский. Победитель ада и смерти, Господь и теперь является нашим быстрым и могущественным защитником, перед которым трепещет и которому повинуется нечистый дух.

Вот свидетельство того же о. Иоанна из пережитого им опыта: «Владыко мой, Господи Иисусе Христе! Мой скорый, пребыстрый, непостыжающий Заступниче! Благодарю Тебя от всего сердца моего, что Ты внял мне милостиво, — когда я в омрачении, тесноте и пламени вражием воззвал к Тебе, — пребыстро, державно, благостно избавил меня от врагов моих и даровал сердцу моему пространство, легкость, свет! О, Владыко, как я бедствовал от козней врага, как благовременно явил Ты мне помощь и как явна была Твоя всемогущая помощь! Славлю благость Твою, благопослушливый Владыко, надежда отчаянных; славлю Тебя, что Ты не посрамил лица моего вконец, но милостиво от омрачения и бесчестия адского избавил меня. Как же после этого я могу когда-либо отчаяваться в Твоем услышании и помиловании меня окаянного?»

«Никто из святых, — пишет святой Иоанн Кассиан, — не мог бы выдержать злость демонов или устоять против их наветов и свирепой ярости, если бы при нашем ратоборстве не был всегда присущ нам милостивейший заступник и подвигоположник Христос, не уравнивал силы борющихся, не отражал и не обуздывал беспорядочные набеги врагов» (Св. Иоанн Кассиан. Борьба с помыслами и духами злобы).

Таким образом, вся борьба с духом злобы во всех его проявлениях держится на живой связи с Богом и Господом Иисусом Христом. С первых же шагов необходимо твердо помнить, что собственными личными силами ни один человек выдержать этой борьбы не может и неизбежно будет побежден, если не обратится за помощью к Богу. Самомнение, самоуверенность здесь роковым образом ведут к гибели и заранее обречены на позорное поражение.

Братия мои, — увещает апостол Павел, — укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диаволъских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. VI, 10-12).

Главным оплотом нашим в духовной брани является, следовательно, вера и надежда на Бога и Господа Иисуса Христа и главным средством борьбы — сердечное с искренней верою обращение к Нему. В минуту уныния, минуту смущения, в минуту страсти, возбужденной в тебе демоном, вдохни от глубины души и воззови сердцем к Господу о помощи, и Господь тебя не оставит и поможет.

Самое призывание имени Господа Иисуса Христа, если оно делается с верою, уже страшно диаволу. Именем Моим будут изгонять бесов (Мк. XVI, 17), — обещал Господь Своим последователям, и это обещание неложно.

Из истории Церкви и жизнеописаний святых угодников мы знаем много случаев такого изгнания. Уже в первые времена Христовой Церкви апостолы пользовались именем Господа как оружием против нечистого духа. Когда в г. Филиппах апостола Павла и его спутников преследовала служанка, одержимая духом прорицательным, то Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее. И дух вышел в тот же час. Так рассказывает книга Деяний святых апостолов (Деян. XVI, 18).

В древней Церкви существовали даже особые заклинатели, на обязанности которых лежало изгонять бесов именем Господа Иисуса Христа и молитвой.

Другим оружием против диавола, которое также связано с нашей верой в Господа, является крестное знамение.

«Слава, Господи, никогда не изнемогающей силе креста Твоего! — пишет о. Иоанн Кронштадтский. — Когда враг теснит меня греховным помыслом и чувством и я, не имея свободы в сердце, изображу несколько раз с верою крестное знамение, то вдруг и грех мой отпадает от меня, и теснота исчезает, и я выхожу на свободу. Слава Тебе, Господи!»

В житии преподобного Симеона Столпника передается следующий случай. Когда он еще не достиг высшего совершенства духовной жизни, он подвергся однажды тяжелому искушению, которым диавол пытался подействовать на его гордость. Бес явился подвижнику в образе светлого ангела и уверил его, что за святую жизнь его решено взять живым на небо, подобно пророку Илии. Поддавшись искушению, преподобный Симеон вышел из кельи, следуя за своим соблазнителем… Сверкающая огненная колесница, запряженная крылатыми конями, уже стояла у дверей кельи. Но лишь только святой отшельник занес ногу, чтобы взойти на колесницу и по всегдашней монашеской привычке сотворил на себе крестное знамение, как все исчезло…

Такова сила крестного знамения. Но для того, чтобы мы могли применять указанные средства в борьбе с диаволом, для этого необходимо еще одно условие в нашей духовной жизни, именно бодрствование, или внимательное наблюдение за собственными мыслями и настроениями.

Как зоркий часовой, наш внутренний человек должен следить за приближением врага, чтобы знать минуту надвигающейся опасности, когда следует браться за спасительное оружие.

Необходимо все время ясно сознавать, что злой и нечистый дух всегда около нас и всегда готов к нападению. К сожалению, этого-то ощущения у громадного большинства людей нет совершенно. Для многих, особенно для так называемых культурных людей нашего времени, сама мысль о существовании диавола и о том, что они находятся у него в бессознательном повиновении, покажется странной и смешной. Они вполне уверены, что все мысли и желания, рождающиеся в их душе, принадлежат их собственному «я» и что в управлении ими они совершенно свободны и самостоятельны.

Конечно, диавол всеми мерами поддерживает эту иллюзию, ибо слепых рабов гораздо легче держать в подчинении. Считая свои мысли, желания и настроения собственным достоянием и не сознавая, что они в значительной степени навеяны посторонними силами, человек с трудом отказывается от них, ибо против этого восстает его гордость и самолюбие под предлогом якобы защиты прав свободной и независимой личности. При таких условиях о необходимости контроля и сознательного, планомерного отбора мыслей и желаний никто из нас серьезно не думает, тем более, что мысль, как бы гнусна и дурна ни была, преступлением не считается. Эта точка зрения меняется постепенно лишь тогда, когда человек начинает жить действительно христианской жизнью и принужден бороться за нравственное совершенство. До тех пор мы за мыслями обыкновенно не следим. Вот почему они тянутся через поле нашего сознания такими несвязными нестройными вереницами, то вялые, тусклые, бесцельные, то лукавые, тщеславные, обыкновенно суетные, иногда злые и преступные. А между тем сюда-то и должно быть обращено самое настороженное внимание христианина, ибо именно в этой области мысли и чувства и происходит соприкосновение нечистого духа с душою, и здесь-то находятся рычаги его влияния на волю человека. Сатана не может принудить человека к злой деятельности; он может его только соблазнить, то есть или обмануть кажущеюся благовидностью мотивов, или увлечь мыслью о наслаждении и приятных последствиях греха.

ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД, 9 июля. /ТАСС/. Практики изгнания бесов, которые применяются в Русской православной церкви (РПЦ), могут облегчить страдания людей, которым неспособны помочь психиатры. Об этом заявил в воскресенье Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

В православии существует понятие «беснования» — крайнего проявления воздействия темной силы на человеческое сознание, когда человек может вести себя, как безумный. По словам патриарха, ему «приходилось нередко слышать от специалистов в области психиатрии, что они сталкиваются порой с такими психическими явлениями, которые нельзя объяснить болезнью».

«Такие люди, не получив исцеления, даже облегчения своего недуга через обращение к врачам, приходят в церковь. И с глубокой древности существует чин изгнания бесов из людей, читаются особые молитвы, автором которых является Василий Великий. И многие духовно сильные пастыри помогают людям избавиться от этого страшного наваждения», — сказал патриарх после Божественной литургии в Николо-Вяжищском женском монастыре под Великим Новгородом.

По словам патриарха, бывавшие на таких богослужениях знают, «какая там страшная обстановка, какая жуткая атмосфера, как себя ведут эти люди, о которых священник молится». «И очень часто чудо Божие совершается, и темные силы отступают», — отметил патриарх.

Человеку, чтобы «оградить себя от дьявольского воздействия», необходима молитва, заявил глава РПЦ. «Мы сильны духом только тогда, когда мы в единстве с Богом, когда мы молимся, когда мы получаем от Бога ответ. Тогда мы становимся сильными. Господь ограждает наш разум от дьявольских искушений, от притяжения ко злу. Господь помогает нам критически относиться к множеству сигналов, которые обрушиваются на нас из окружающего мира», — сказал патриарх.

По словам предстоятеля Русской православной церкви, как бы критически люди ни относились «к теме присутствия темной силы в человеческой истории», задача церкви заключается в том, чтобы напоминать им о реальности этой силы и о том, что жертвой ее воздействия «может быть каждый, кто лишен опыта молитвы и кто сам себя отделил от Бога».

Бесноватый.

legion_1-580x393

Бесноватый – человек, одержимый злыми духами, или бесами.

Церковная традиция отличает бесноватых людей от психически больных. Считается, что человека, который находится во власти духов злобы, прикосновение к святыне ввергает в неистовство, а на душевнобольного такого воздействия не оказывает. В Евангелии неоднократно описывается, как Христос изгонял бесов из одержимых. Один из ярких примеров – исцеление гадаринских бесноватых. Евангелисты описывают, как, выйдя из людей по велению Иисуса, бесы вошли в свиное стадо, после чего свиньи бросились в море и погибли. В просторечии бесноватым могут называть человека нервного, несдержанного, невоспитанного.

Надежда Тэффи. Отрывок из воспоминаний. «Встреча с Распутиным»

Распутин был в чёрном суконном русском кафтане, в высоких лакированных сапогах, беспокойно вертелся, ёрзал на стуле, пересаживался, дёргал плечом. Роста довольно высокого, сухой, жилистый, с жидкой бородёнкой, с лицом худым. Глаза беспокойные. Нас познакомили, причём (как, очевидно, условились товарищи по перу) меня ему не назвали. Розанов отвёл меня в сторону: «С нами он говорить не станет — он любит дам». Я вполне поняла его особый интерес к разговору с Распутиным. Ведь чего только про него не говорили: и гипнотизер, и магнетизер, и хлыст, и сатир, и святой, и бесноватый…

Архимандрит Сильвестр (Стойчев) подробно объясняет.

Бесы направляют свои силы на то, чтобы разрушать доброе и особенно — вредить людям. Частным примером деструктивного воздействия бесов на человека является беснование. В Св. Писании есть целый ряд примеров, когда говорится о злострадании людей, и указывается беснование как причина этих бед: Мф. 9:33, Мф. 17:18, Мк. 7:29, Лк. 4:35, Лк. 9:42.

Беснование с научной позиции

Прежде чем говорить о том, как опознать беснование, следует ответить на вопрос, что такое беснование. Как рассматривать это состояние? Нередко предпринимаются попытки объяснить все с научной позиции, считая, что речь идет о психических заболеваниях, которое древние по незнанию и суеверию считали одержимостью. Принять такое мнение нельзя, так как в Евангелии нет никаких оснований для подобного понимания. Господь Иисус Христос изгонял бесов, и апостолы оставили описание этого. Если гипотетически и можно предположить, что народ неправильно понимал суть происходящего, то такое невозможно по отношению к близкому кругу – апостолам; а именно они и зафиксировали эти случаи. И уж они точно, в случае непонимания чего-либо, могли осведомиться у Божественного Учителя о сути происшедшего, как нередко и бывало, когда апостолы после каких-то событий вопрошали Господа. Соответственно сам евангельский текст не дает ни малейших оснований для такой интерпретации.

Конечно, нельзя отрицать, что некоторые формы психического расстройства похожи на беснование. Известный православный богослов Жан-Клод Ларше, посвятивший свое исследование теме психических заболеваний, разделяет безумие бесовского происхождения и безумие соматического происхождения.

В русской богословской науке этому вопросу посвящены рассуждения архиепископа Иннокентия (Борисова). Святитель видит причину, по которой бесы желают овладеть человеком, в том, что именно в человеке, как связующем материальный и духовный миры, демон уменьшает свое страдание и чувствует себя, если так можно выразиться, комфортнее: «Итак, то, что ниже человека, и что выше его, составляют две противоположные крайности. Следовательно, для злого духа, низпадшего в противоположный мир, каждая сфера мучительна, неестественна. Но по мере приближения существ к средоточию сих двух противоположных миров мучение сие уменьшается, так что в человеке, как цепи или средоточии сих миров, отраднее пребывать злому духу, нежели в каком-либо другом существе всего мира видимого, или чувственного» (О существах, высших человека, или о духах).

Бесовское влияние на тело и на душу

Архиепископ Иннокентий допускает сильное бесовское влияние на тело человека, но относительно души придерживается мнения, что бесам это не под силу (и в этом следует святоотеческой традиции, например, св. Диадоху Фотикийскому). Архиепископ Иннокентий, отвечая на вопрос о том, как именно происходит процесс беснования, предлагает оригинальную концепцию, согласно которой бес может действовать на мозг и на низшие способности, или по его выражению, «на внешнюю оболочку души, а не на самую душу». Этой оболочкой в представлении святителя является нервная система.

И бес как бы вклинивается между душой и телом, вселяясь и контролируя через нервную систему всего человека. Именно такое состояние владыка Иннокентий и называет беснованием. Привести обоснование этой точки зрения владыки Иннокентия из святых отцов достаточно трудно, но, несмотря на это, его теория беснования представляется интересной и, в принципе, не противоречащей православной антропологии. Есть и отличные интерпретации беснования (см. Жан-Клода Ларше о психических заболеваниях).

Святитель Иннокентий указывает, что причин такого печального состояния может быть несколько, но в любом случае это происходит по Промыслу Божьему. В своем взгляде он полностью следует святоотеческому учению, например, прп. Иоанн Дамаскин пишет, что бесы «не имеют ни власти, ни силы против кого-нибудь, если не получают позволения от Бога в целях домостроительства» (Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение Православной Веры//Книга 2, Глава 4. О дьяволе и демонах).

Жан-Клод Ларше приводит пример из жития святых, когда святые отказывались изгнать беса, полагая, что такое состояние (беснование) на каком-то этапе для конкретного человека является путем к покаянию. В Священном Писании для подобного мнения можно найти основание в словах апостола Павла: «предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен» (1Кор.5:5)

Отличительные черты беснования

Что касается вопроса, как понять, бесноват ли человек, то сам по себе этот вопрос должен рассматривается в сравнении состояния беснования и психического заболевания, так как в подавляющем большинстве случаев есть внешние признаки беснования, которые четко указывают на нездоровье человека. Но признаки эти, действительно, иногда похожи на проявления некоторых психических отклонений. Найти внешние критерии, по которым можно сделать правильный вывод, вряд ли можно. Очевидно, что святые могут различать эти состояния и, соответственно, оказывать необходимую помощь. Иные способы, как правило, или не укоренены в аскетическом опыте Церкви, страдают излишней формальностью и т.п. Кроме того, в наше время беснованием часто называет состояние, которые таковыми не является. Это может быть и чрезмерное порабощение некоторыми страстями (алкоголем, например) или озлобление против Бога и Церкви, но, не смотря на греховность такого состояния, это все же не беснование. Беря во внимание затрудненность в поиске критериев, по которым безошибочно можно было бы отличить беснование от схожих по симптомам психических заболеваний, следует учитывать случаи излечения бесноватых, описанные в Священном Писании, в агиографической литературе и в сочинениях святых отцов.

В этих источниках можно видеть, что бесноватые имеют определенную реакцию на соприкосновение со святостью. Реакцию, которую практически невозможно спутать ни с каким психическим заболеванием.

Архимандрит Сильвестр (Стойчев)