Библия это кратко


Доступность Библии
Давным-давно священные писания составляющие библию были недоступны простым людям. Они переписывались вручную в монастырях и крутились в монастырской же среде. Но с изобретением книгопечатания – текст Ветхого Завета стал доступен практически всем. Библия самая продаваемая книга, ее тиражи никогда не иссякают. Ее даже раздают даром. Она есть в каждом доме, у многих стоит на полке и собирает пыль.
До 16 века для простолюдина было недостижимой задачей найти этот текст и прочитать (если он, конечно, был обучен грамоте, а не копался всю жизнь в навозе). Эту книгу пересказывали священники, опуская какие-то детали, преувеличивая какие-то места, делая акценты, где им заблагорассудится. Человек не смог бы проверить их, он мог только верить в авторитет посредников. В настоящее время этот текст доступен всем, но чисто номинально верующие никогда его не читали. Они просто совершают обряды, диктуемые традицией, как дрессированные.
В последнее время в прессе была волна раздутых сенсаций об открытии новых текстов древности, апокрифов евангелия и ветхого завета. Но ведь даже если внимательно почитать самую обычную библию – то можно узреть множество мест, о которых верующие не подозревают или не замечают. Только упорные способны осилить этот неудобоваримый текст дальше второго описания творения. Некоторые читают избранные отрывки, которые им порекомендовали, игнорируя большую часть книги. Но чаще всего библию просто никогда не открывают. А ведь эта книга способна сделать атеистом любого.
Перевод
Но начнем с перевода. В оригинале Библию читают лишь особо фанатичные евреи или ученые. Все остальные довольствуются переводом.
Септуагинтой называют теперь все греческие переводы без разбора. Именно подобные переводы использует испокон веков православная церковь в России. Примечательно, что история создания перевода семидесяти толковников имеет несколько версий. Самая распространенная описывается и в Талмуде и в греческих источниках, с минимальной разницей. Греки говорили, что царь Птолемей захотел приобрести перевод еврейской книги и для этого нанял 72 переводчика. В Талмуде же утверждается, что царь заключил под стражу раввинов-полиглотов и заставил сделать перевод Торы. В обоих повествованиях – наемники или узники переводили, будучи в изоляции друг от друга. А по окончании, якобы все тексты были идентичны. Впрочем, литературные украшения, свойственные греческим текстам той эпохи переполняют Септуагинту. И, как теперь известно, история о семидесяти переводчиках лишь миф.

У евреев же считается, что даже такой красивый перевод, сделанный мудрыми раввинами – является профанацией священного писания. Словами одного из талмудистов: «Тот, кто делает литературный перевод – кощунствует, кто переводит дословно – лжет».
Этим переводом, очевидно, пользовались авторы нового завета и другие грекоговорящие писатели. К примеру, в родословной Иисуса в Евангелии от Луки упомянут Каинан, сын Арфаксада, упоминания о котором в еврейском оригинале нет, но который появился в Септуагинте. Все же при минимальных смысловых потерях и где-то даже при дополнениях, отсутствующих в оригинале – перевод семидесяти не так уж плох.
Гораздо хуже дело обстоит с Вульгатой – переводом на латынь, используемым католиками. Этот перевод сделал монах Иероним в 4 веке, после быстрого курса изучения иврита. Естественно, его работа изобилует нелепейшими ошибками, из-за незнания языка в целом и фразеологии в частности. Самая забавная – это момент из Исхода, где говорится, что «сияла кожа лица » (כי קרן אור פניו). Но в иврите слово «קרניים» означает и «рог» и «сиять». В результате глупейшей ошибки многие католики любуются на рогатого Моисея, самая известная статуя с рогами создана самим Микеланджело.

Я пользовался несколькими переводами. Синодальным, являющимся компиляцией переводов с древнееврейского, греческого и латыни, то есть при всей его несовременности, все-таки сделанным старательно. И самым новым переводом на русский язык, законченным в 2011 году. Пришлось ознакомиться и с некоторыми средневековыми западными переводами, чаще всего обращался к Библии короля Якова и ее поздним редакциям, сделанными англиканской церковью. Затем двумя разными переводами с английского на русский, которые являлись переложением с латыни и с греческого языка. И более совершенными новыми переводами из США и Канады.
Конечно же, в таком сломанном телефоне можно и запутаться, ведь это часто перевод перевода, или даже перевод-перевода-перевода. Поэтому пришлось обратиться к работам ученых библеистов, которые изучают текст также и в оригинале, чтобы можно было сравнить. Только сравнивая все варианты можно увидеть, что утеряно, что отредактировано, а что и вовсе приписано к оригиналу с какими-либо целями. Много непереводимых игр слов потеряно, где-то напротив добавлены словесные украшения. Но в целом библейский смысл не теряется ни в одном переводе. Современные переводы намного качественнее старых. Поэтому о содержании можно смело рассуждать, не опасаясь обмануться.
Краткий пересказ Ветхого Завета
К сожалению, получается, что краткого (даже очень краткого) пересказа общих деталей библейского эпоса мне не избежать. Не хотелось бы превращать статью в детское переложение, как любят делать миссионеры. До меня разбирали книгу куда более выдающиеся деятели. Например, если есть желание посмеяться, рекомендую Лео Таксиля. Меня же интересует другое – в каких условиях и для каких целей была сочинена эта книга. А без краткого содержания – никак не подступиться к этой цели. Конечно же, я не смогу удержаться от глумления. И проблема не в моей испорченности или какой-то изощренной злобности. Сам по себе разбираемый текст трагикомичен.

Генезис
Открывается библейское повествование историей о сотворении мира. Последовательно демиург создает за 6 дней все сущее. Небо и землю. Смену дня и ночи. Воду и сушу. Далее примерно в таком порядке. Растения, пресмыкающихся, птиц, рыб, животных и прочую живность. Затем ему взбрело в голову создать человека, причем по образу и подобию своему, который бы правил этим миром и всей скотиной, рыбой и птичками. В итоге он оценил свою работу и остался доволен результатом.
После первого описания сотворения, следует второе, более насыщенное деталями, местами отличающееся от первого. Во второй половине статьи я объясню, откуда взялись подобные дублеты в библейском тексте. Их и дальше будет немало. В общем, во втором описании уточняется, что все звери были порождены землей. То есть тупо из грязи. Адам дал всем животным имена. Вообще всем. Бактерии там не упоминаются, микроскопов тогда не имелось. Как не упоминаются и сотни тысяч видов животных, о которых древние евреи даже не могли слышать. Потому что тогдашний мир был весьма ограничен. Если верить тому же писанию – речушек несколько, несколько озер и море кругом, а посередине суша. Да еще и все это является «кругом земли». Плоским, с краями, и как бы накрытым полусферой небес, на котором то и дело сменяются светила, по приказу создателя.
К слову, о светилах. Свет появился в первый день. А луна и солнце только на четвертый. Каким же образом боженька отмерял смену времени суток? Почему написано «вечер и утро», в рассказе о первых трех днях?
Творец создает человеку жену из ребра. А также дает указание парочке не кушать с одного дерева в райском саду. Первая жена Адама Лилит полностью исчезла из Библии. Но судя по описаниям в мидрашах, была чем-то вроде богини плодородия. И была весьма любвеобильна, иными словами трахалась с животными и даже с ангелами. Подобная же девица выведена в шумерском тексте «Гильгамеш и ива» под именем Лиллейк. Дальнейший текст до крайности похож на шумерский эпос о Гильгамеше. Так же созданном из глины; впрочем, миф о создании человека из глины или праха был весьма распространен во всех землях ближнего востока. Повествование о Гильгамеше к тому же более древнее, нежели Библия. Благородный дикарь из этого текста не гнушается совокупляться с животными и ищет траву бессмертия. Суть мифа о грехопадении имеет древнейшую композицию. Серьезная теологическая проблема встала перед сочинителями, ведь нужно было показать, что в человеке заложен грех и зло. А ведь он был создан по образу и подобию самого распрекрасного боженьки. Однако выкрутились. Жена была соблазнена хитрым змеем, который уговорил ее поесть с запретного древа и дать плодов мужу. Мол, ничего не случится, а сами станете как полноценные боги.
Бог прогуливается по саду, не иначе как ногами. И Адам с Евой осознавшие, что они голые – прячутся за деревьями от лица всевышнего. Хочется сразу отметить, что в начале Библии очень часто божество имеет антропоморфные описания. Не найдя первых людей, божество говорит: «Где же ты?» Это всевидящий и всемогущий бог не может полуобнаженных мужика и бабу найти. В итоге он вызнает в расспросах, что произошло, это всевидящий и всемогущий, не забываем. Гневается. Изгоняет Адама и Еву из эдемского сада, делает их смертными и наделяет плодовитостью. В придачу делает так, чтобы женщина рожала в муках. Хотя женщина рожала бы в муках и без особых указаний свыше, ну да ладно. А змея лишает лапок и приказывает ползать на брюхе. Хотя почему он гневается неясно, ведь он всемогущ и всезнающ и явно предвидел дальнейшие события. Или же выходит, что от него в мире уже ничего не зависит, и он может после создания только локально вмешиваться. Это лишь делает очевидным, что идея всемогущего божества-творца была прикручена значительно позже к более древним мифам. Позже это будет разобрано подробнее.
Каин и Авель
Ева родила Каина, а затем Авеля. Авель был скотовод, а Каин земледелец. Оба они принесли жертву божеству. Однако жертва Каина (плоды) была проигнорирована. Зато жертва Авеля (барашек) порадовала. После чего боженька в глумливом тоне, его спрашивает, чего нос повесил. Через пару строк Каин, долго не размышляя, замочил родного брата в поле. Опять всезнающий спрашивает у несчастного убийцы, где же твой брат. Хотя тут же сам и отвечает, что все знает. И прогоняет в итоге Каина куда-то на восток от Эдема. «И сказал Каин богу: наказание мое больше, нежели снести; вот, ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня». Каким образом он уходит с земли и собирается по ней одновременно скитаться? Как он скроется от всевидящего создателя мира? И кто же его будет убивать, если на земле на тот момент обитает от силы человек 5? Да и те – его близкие родственники.
Дальше уже совсем неясно, откуда все будущие люди берут жен. Бог создал только Еву, а рождение каких-то других дамочек не описывается в Библии. Женщины вообще, как низшие грешные создания не особенно-то охотно упоминаются. А уж тем более в родословных. Конечно, в комментариях и мидрашах поясняется, что у Адама и Евы были и дочери. В общем, на раннем этапе – человечество страдало вынужденным кровосмесительством. Других вариантов скудные умы сочинителей и будущих толкователей не смогли придумать.

Со временем люди порядочно расплодились. Срок их жизни был очень велик, порой сотни лет. Весьма комично выглядят описания родословных на полстраницы, в которых непрерывно записывается подобное: «Сиф жил сто пять лет, и родил Еноса». Так и получается, что они то ли без участия женщин рожали, то ли размножались делением и почкованием.
Потоп
И вот женщины, наконец, упоминаются, но только как некие красотки соблазняющие то ли – ангелов то ли демонов, от чьих неравных связей народились исполины. И опять боженька не рад, что созданные им людишки творят. И решил всех истребить, причем и животных и птиц тоже, чем те провинились – не уточняется. Видимо просто до кучи. Опять же всемогущий не может справиться с происходящим и хочет устроить катаклизм – затопить весь мир.
Но он выбирает праведного Ноя и трех его сыновей и велит им стоить ковчег, на котором они смогут спастись.
Параллельно этому мифу существовали еще два таких же в этот период в средиземноморье – греческий и аккадский. Аккадский миф, в основе которого сказание о Гильгамеше, был известен у шумеров, хурритов и хеттов. Причина, по которой Энлил решил истребить человечество, заключена в том, что люди забыли принести ему новогодние жертвы. Но Эа предупреждает Утнапиштима, что скоро будет потоп. Поэтому он строит кубический ковчег. Когда начинается дождь. Он со свитой и зверями прячется в ковчеге. И задраивает люки. Шесть дней продолжается потоп, даже мелкие божки так испуганы, что улетели на небо и сидят смирно как собаки. На седьмой день ковчег подплывает к горе Нисир, и Утнапиштим ждет еще семь дней. Потом посылает голубя, потом посылает ласточку. А в конце ворона.
Греческий миф говорит следующее: «Разгневанный каннибализмом нечестивых пеласгов Всемогущий Зевс обрушил на землю потоки воды, намереваясь утопить в ней все человечество. Однако Девкалион, царь Фтии, предупрежденный своим отцом, титаном Прометеем, которого он посетил на Кавказе, построил ковчег, погрузил на него провизию, а затем взошел на него с женой Пиррой, дочерью Эпиметея. Вскоре поднялся южный ветер, пошел дождь. Реки вышли и берегов, и была затоплена вся суша. Ковчег носило 9 дней. А потом он пристал к горе Парнас, о появлении суши Девкалиону сообщил голубь.
Есть еще чуть более красочное описание потопа из Талмуда «Вода быстро затопила всю землю. Семьсот тысяч грешников собрались возле ковчега, умоляя: «Открой дверь, Ной, впусти нас!» А Ной кричал изнутри: «Разве я не просил вас покаяться целых сто двадцать лет, но вы не слушали меня!» «Мы каемся», — отвечали ему. «Поздно!» Люди пытались сломать дверь и перевернуть ковчег, но стая отвергнутых волков, львов и медведей не разорвали сотни людей на куски. Остальные разбежались. Когда поднялись Нижние воды Тионы, грешники первым делом бросали в реки детей, надеясь остановить прибывание воды, а сами полезли на деревья и горы. Дождь сбрасывал их вниз, и вскоре поднявшиеся воды подхватили ковчег. Волны швыряли его из стороны в сторону, так что все, кто были внутри, напоминали стручки гороха в кипящем горшке. Говорят, что Господь подогревал воды потопа пламенем и наказывал пламенную похоть обжигающей водой, поливал огненным дождем грешников и не мешал воронам выклевывать глаза у тех, кто плыл в потоках воды».
Судно, которое построил из дерева гофер Ной и его сыновья – должно было быть даже по самым скромным прикидкам невероятных размеров. При этом, как и любой земледелец тех времен, он жил в шатре и не слыхал о таких штуках, как топор, пила, молоток и гвозди. Предположим что инструменты ему предоставлены всевышним. Но был ли у него опыт кораблестроителя? Думается, что сделать громадное судно вчетвером и чтобы оно еще и стало плавучим – задачка не из легких. Но, допустим, Ной и с ней справился.
Но как тогда быть с тем фактом, что Ной должен был отобрать по 7 пар чистых животных и по паре нечистых. При том, что количество ныне живущих видов – значит, если верить Библии, переживших потоп – около 5 миллионов. И собрать он должен был этот зверинец на, уже не кажущееся таким большим, судно за семь дней. Конечно же, никакие виды, неизвестные сирым авторам текста, не упоминаются. Никаких кенгуру, коал, утконосов, лемуров, бизонов, пингвинов, скунсов или броненосцев. Это простительно дурачкам живущим на плоском кружочке земли, окруженном океаном. Они ведь не подозревали о существовании Америки, Мадагаскара, Антарктиды, Австралии и других, даже не таких отдаленных мест. Это я еще не упомянул насекомых, ракообразных и прочих мандавошек и глистов. Плюс ко всему, все эти виды даже если предположить, что были в ковчеге, то как же они тогда с горы Арарат расползлись по планете, не оставляя следов в других местах. Конечно, потому что эндемические виды формировались миллионы лет изолированно, а не катались с Ноем на суденышке по волнам.
По приказу Господа Ной также должен был запастись пищей для всех обитателей ковчега. Пищи должно было хватить всем на протяжении 10 месяцев плавания. Мяса крокодилам, рыбы для пингвинов и сена для коров. И т.д.
Когда ковчег, наконец, пристал к суше, Ной принес богу жертву. Тот понюхал горящую плоть (не иначе как носом, всем известно как бог любит запашок горящей плоти) и пообещал больше людей не терзать. Правда, ненадолго его хватило. Очень скоро людишки вздумали вавилонскую башню построить, и господь смешал им языки – ибо нехуй. Далее божество пускается во все тяжкие. И почти до самого конца не перестает играть со своими отпрысками-неудачниками, как сумасбродный садист, которому доставляет удовольствие придумывать все более изощренные испытания, наказания и пытки.
Авраам – родоначальник еврейского народа
Опять людишки расплодились. Опять погрязли в грехах. И на этот раз у бога новый любимец – Авраам. Он его гоняет по разным землям, ставит перед ним всевозможные непонятные задачи, в общем, дрессирует, как умеет. Его жена Сара никак не могла зачать детей. Потом привела ему рабыню Агарь. Та родила ему сына Исмаила. После чего жена заставила Авраама прогнать ее вместе с ребенком.

Саму Сару Авраам постоянно пытается подсунуть в наложницы, где бы он ни оказался. Даже когда она была уже весьма старой. После того как несчастные соглашались взять ее, бог их наказывал. И Сара возвращалась назад. Одним из обманутых оказывается Авимелех, который выглядит вполне порядочным, по сравнению с богоизбранным Авраамом.
Далее рассказывается немного отвлеченная история о Содоме и Гоморре. В очередной раз всезнающий и всемогущий вытворяет странные кульбиты. Он принимает облик ангелов, чтобы проверить слухи о грешниках содомских. «Вопль содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко мне, или нет, узнаю».
Пришли ангелы под видом странников в Содом. И их пригласил, прямо упросил, в гости Лот. Конечно же, злобные местные жители захотели «познать» пришельцев – другими словами отыметь их всей толпой. Собрались извращенцы вокруг дома Лота и велели выдать гостей. Но Лот, предложил взамен взять его дочерей-девственниц. Женщина ничего не стоит, важнее защитить честь мужчин. Но ангелы вовремя ослепили разгневанную толпу, а Лоту с семейством велели уходить из города, да еще и не оглядываясь. Правда жена его все-таки оглянулась, когда они уже покинули город. Господь, любитель катаклизмов и фееричных кар – испепелял содомитов. Что греховного было в том, что она хотела насладиться тем, как горят грешники, я так и не понял, но бог обратил ее в соляной столб. Дальше интереснее, те самые девственные дочери, под предлогом продолжения рода напоили отца и совокупились с ним. Впрочем, и этот, какой уже по счету, кровосмесительный угар не считается греховным. Хотелось бы заметить, когда в библейском тексте говорится про человека – имеется в виду мужчина. Женщина – это что-то на уровне предмета.

Но вернемся к Аврааму, по традиции считающемуся богоизбранным родоначальником всех израильтян. На старости лет Сара таки разродилась. И произвела на свет Исаака. Когда паренек подрос, бог дал новый безумный приказ папаше – убить сына на горе. Естественно, прекрасный праведник согласился. Как милосердно, в последний момент, когда Авраам уже собирался нанести смертельный удар своему чаду, прилетел ангелок и удержал его руку. Он прошел проверку на подчинение всевышнему. И тот согласился принять в жертву барашка, вместо человека. Некоторые исследователи считают это своеобразным переходом от традиции человеческих жертвоприношений к поднесению животных.
Сара умерла в 127 лет, потом Авраам нашел своему сыночку жену по имени Ревекка. Сам Авраам скончался в возрасте 175 лет.

Ревекка родила Исааку близнецов Иакова и Исава, опять же после десятилетий бесплодия. На старости лет Исаак почти ослеп и решил завещать все имущество Исаву, но Иаков по подсказке матери его обманул, прикинувшись братом. За что был изгнан. На него посыпались испытания, в том числе и драка с ангелом в пустыне (возможно и с самим Господом, по тексту не совсем понятно) – драка в прямом смысле, в лучших традициях гопоты. Но потом он вернулся, доказав, что заслуживает прощения. У Иакова было две жены, да еще они и соревновались между собой, кто больше детей ему родит. И дальше продолжается маловразумительная «Санта-Барбара»: секс с рабынями, многоженство и прочее подобное.

Нередко можно услышать, что христиане, у которых есть Новый Завет, в Ветхом уже не нуждаются. Почему же тогда его продолжают печатать в изданиях Библии? Просто как некий памятник древности, или у него есть свое место в Церкви и сегодня? Если да, то зачем он нам нужен?

Сдаем полбиблии в музей?

И в самом деле, зачем? Ветхую одежду или мебель обычно ведь не используют, заменяют на новую. Название «ветхий» как будто подсказывает, что и первая часть Библии «обветшала», утратила для нас значение. Так ли это? Дело не только в названии (славянское «ветхий» означает просто «старый, прежний»). Прочитав Новый Завет и перейдя к Ветхому, человек нередко испытывает разочарование: и скучно бывает, и неактуально, но главное — слишком много на его страницах крови. В Новом Завете тоже не всё понятно и не всё интересно, но едва ли что-то настолько отталкивает читателя. Кто-то может подумать, что речь вообще идет о двух разных богах…

Подобную мысль высказывал богослов II века от Р. Х., Маркион из Синопа. Он учил, что существуют два бога: жестокий Творец, о котором повествует Ветхий Завет, и милосердный Бог Любви, явленный в Новом. Между ними нет ничего общего; до Христа люди якобы не знали Бога Любви и поклонялись жестокому Творцу, по ошибке принимая его за высшее божество.

Что интересно, разногласия Маркиона с традиционным христианством на этом не кончались. Чтобы «развести» два Завета, Новый ему пришлось существенно сократить. Маркион оставил всего лишь одно Евангелие и десять апостольских посланий, да и оттуда выкинул все, что касалось телесности Христа, реальности Его земной жизни. Маркион исповедовал характерный для восточных религий дуализм: всякая материя, всякая телесность — зло, и нужно избавиться от нее ради духовного совершенства, поэтому и Христос только выглядел человеком, но был лишь бесплотным духом, слетевшим с небес, чтобы рассказать человечеству об Истинном Боге. Он не рождался и не умирал на земле, страдания на Кресте, после которых Он вознесся на небо, были лишь видимостью. Разумеется, Его ученики многое перепутали и записали неправильно (такую оговорку делает практически каждый, кто желает «отредактировать» Евангелие по своему вкусу).

Это учение было отвергнуто Церковью, его несостоятельность подробно, по пунктам разбирали практически все видные церковные писатели того времени. Действительно, такое «христианство», несовместимо с самыми основами веры Церкви. Зато подходит гностикам и всяким околохристианским сектам, стремящимся использовать Библию в своих целях. Церковь, напротив, провозгласила и подтвердила не раз, что Священное Писание, состоящее из Ветхого и Нового Заветов, для нее нераздельно.

Отбросить Ветхий Завет — это значит отказаться от плоти, от человеческой природы Христа. Дело не только в том, что в Его истории исполняются пророчества и намеки, которыми полон Ветхий Завет, так что в Евангелиях значимым оказывается и место (рождение в Вифлееме), и время событий (распятие перед Пасхой), и даже отдельные детали (римские солдаты не перебили голеней Иисуса, как нельзя было ломать и костей пасхального агнца).

Дело еще и в том, что история спасения для христианина начинается не с Рождества, а с момента грехопадения человека, когда возникает сама потребность в спасении. Ведь сначала нужно понять, от чего вообще нужно спасать человечество, почему оно оказалось отделено от Бога и порабощено смерти. Об этом как раз и говорится в Ветхом Завете. Более того, его «кровавость» во многом объясняется тем, что это — честное и подробное повествование о падшем человечестве, а не святочный рассказ о чем-то милом, но совершенно нереальном. И если мы тоже будем честны, нам придется признать, что именно Ветхий Завет лучше, чем все остальные древние книги сумел эту «кровавость» обуздать и ограничить.

Ни в одной из них человеку не говорили с такой поразительной простотой «не убивай, не кради, не прелюбодействуй». В самом деле, теперь люди, для которых убийство, воровство и прелюбодеяние до сих пор остаются делом доблести и чести, хотя бы стараются замаскировать это свое отношение разными красивыми словами. В недавно вышедшем фильме «Апокалипсис» как раз показано общество, где заповедь «не убий» просто никому не приходит в голову. Не думаю, что мы хотели бы там оказаться. А ведь когда-то так жило всё человечество.

zachem-hr-vz_3

Ступени в небо

Бог готовил человечество к пришествию Христа задолго до того, как оно состоялось. Опыт миссионеров, работавших среди диких племен Океании, показывает: пока не будут усвоены представления о Едином Боге и о данном Им законе, Евангелие проповедовать бесполезно. Можно ли говорить о любви к ближнему с каннибалами, которые ближних любят так, что аж пальчики облизывают?

Впрочем, и без каннибализма в таких племенах случаются чудовищные вещи. Мне лично доводилось беседовать с человеком, проведшим двадцать лет в Папуа-Новой Гвинее. Он рассказывал, что там процветал «культ карго» (от англ. cargo «груз»). Папуасы видели в материальных предметах, привезенных белыми людьми, высшую ценность и понимали проповедь о Христе сквозь призму этого культа. Услышав, к примеру, что последовавший за Христом получит в будущей жизни в сто раз больше, чем он отдал в этой, одно племя выбрало добровольца, распяло его на кресте (!), а в могилу положило инструменты, одежду и прочие припасы, чтобы, когда распятый воскреснет, получить вместо одного топора сразу сотню.

Нет никаких сомнений, что если бы не долгие века «подготовки к Евангелию», как называли этот процесс раннехристианские писатели, никакого другого отношения к проповеди Христа нельзя было бы и ожидать. Конечно, в эту подготовку входила и проповедь языческих мудрецов-философов и учителей, внушавших своим слушателям представления о добре, справедливости и милосердии, но основную роль в ней играл все же Ветхий Завет.

В книге Бытия мы встречаем удивительный образ: Иакову снится лестница, по которой ангелы сходили с неба на землю и поднимались обратно (Быт 28:12). В каком-то смысле Ветхий Завет — та самая лестница, по которой, еще до воплощения Христа, вестники Божьей воли сходили к людям, чтобы те могли оторвать свой взор от земли, потянуться к чему-то высшему.

Мы, в конце концов, просто не поймем в Новом Завете почти ничего, если не обратимся к Ветхому. Главное его событие — крестная жертва Христа. Но что такое жертва? Зачем она нужна? Кто и по какому поводу ее приносит? Всё это можно понять только из Ветхого Завета.

Ведь человечество в самом деле было совсем не таким, как сейчас. Читая не только Ветхий Завет, но и другие тексты того времени, мы видим, что заповедь «не убий» прозвучала в мире, где убивать своих личных врагов и вообще всех, кто тебе не понравился, считалось не просто нормальным, но очень похвальным и «крутым». Поэтому Ветхий Завет — лестница, по которой человечество (прежде всего избранный народ, Израиль) восходило на ту ступень, на которой оно могло принять Евангельскую весть. И главную роль в этом играл Закон.

Закон как детоводитель

Милость и истина встретятся, правда и мир облобызаются — такие слова мы читаем в Псалтири (Пс 84:11). Это неплохое отражение самой сути Ветхого Завета. С древнейших времен его толкователи подчеркивали, что в нем сочетаются два начала: милосердие и справедливость. Они необходимо дополняют друг друга; милосердие без справедливости вырождается в попустительство злу, а справедливость без милосердия — в беспощадную мстительность.

Поэтому Ветхий Завет сначала утверждает Закон, определенные правила поведения и наказание за их нарушение — но провозглашает и милосердие к грешнику, этот Закон нарушающему. Еще в ветхозаветные времена евреи излагали суть Закона предельно кратко: «Люби Бога и своего ближнего, а все остальное — только комментарий». Действительно, одна часть Закона подробно расписывала правила богослужения, а другая — излагала правила, которых люди должны были придерживаться в отношениях друг с другом.

Сами по себе эти правила могут показаться нам — людям современного мира — архаичными и мелочными, но в ту эпоху так никому не казалось. Когда Библию начинали переводить на язык одного африканского племени, его представителей, уже принявших христианство, спросили, с чего начать. Конечно, ожидался ответ «с Евангелия» или, по крайней мере, «с Бытия», но новообращенные заинтересовались в первую очередь Левитом — скучнейшей, с нашей точки зрения, книгой, где перечислялись всевозможные обрядовые установления. Племя привыкло жить в мире, где религиозные предписания (всевозможные табу) играют огромную роль, и новая вера для них означала прежде всего новую систему табу.

Ветхозаветные правила были вовсе не случайны, не бессмысленны. Например, Господь повелел израильтянам совершать обрезание как знак их принадлежности Богу, знак завета, заключенного между Ним и Его народом. И только когда израильтяне привыкли к этому знаку, стали пренебрежительно называть своих соседей «необрезанными», стали возможны слова пророка: Вот, приходят дни, говорит Господь, когда Я посещу всех обрезанных и необрезанных: Египет и Иудею, и Едома и сыновей Аммоновых, и Моава и всех стригущих волосы на висках, обитающих в пустыне; ибо все эти народы необрезаны, а весь дом Израилев с необрезанным сердцем (Иер 9:25-26; на это место сошлется диакон Стефан в Деян 7:51). Что значит «обрезанное сердце»? Конечно, не о кардиохирургии идет речь, а о том, чтобы человек посвятил Богу не часть своего тела, но все мысли и чувства.

А позднее — и слова апостола Павла, отменяющие этот обычай для христиан: Обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твое стало необрезанием. Итак, если необрезанный соблюдает постановления закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание? (Рим 2:25-26). То есть, если ты поступаешь по воле Божьей, тебе не нужны никакие дополнительные знаки, а если нет — они тебе не помогут. Но если бы апостол Павел обратился так к людям времен Авраама, они услышали бы в них только полное безразличие, наплевательство по отношению к Божьей заповеди. Чтобы стать исключением, сначала надо освоить правило.

Так и избранному народу, чтобы придти к новозаветной свободе, нужно было пройти своеобразную школу Закона, научиться и милости, и истине; не случайно тот же Павел называл Закон детоводителем ко Христу (Гал 3:24-25), то есть сравнивал его с рабом, который отводил ребенка в школу и забирал из нее (по-гречески именно он и назывался «педагог»). Всему самому главному должен был научить Христос, но до Его школы нужно было еще дойти.

zachem-hr-vz_1

Мы выросли из Ветхого Завета?

Но теперь-то, скажет читатель, теперь-то у нас есть Новый Завет, мы в школе, зачем нам «детоводитель»? Пусть он был важен когда-то, но эти времена давно прошли. Однако не забудем, что этот самый раб еще и забирал ребенка из школы и отводил его домой. В самом деле, можем ли мы сказать, что мы полностью выросли из Ветхого Завета, преодолели его?

Это не просто древняя история, но Священная История (так часто и называют Библию), к которой мы постоянно обращаемся в наших молитвах и размышлениях. Некоторые знают, к примеру, что на утрени в православных храмах поется канон, состоящий из восьми или девяти песней. Но все ли помнят, что эти песни, кроме последней, привязаны к Ветхому Завету (песнь израильтян после перехода через море, песнь трех отроков в печи вавилонской и так далее)?

Конечно, ритуальные предписания Ветхого Завета христиане сегодня не соблюдают (в протестантизме, впрочем, есть исключения вроде адвентистов): они не хранят субботы, едят свинину и не приносят жертв. Но все без исключения христиане призваны следовать в своей жизни тем принципам, которые заложены в этих предписаниях: уделять часть своего времени молитве и священному покою, остерегаться всякой нечистоты, наконец, жертвовать Богу и ближнему если не своих баранов, то свои силы, время, средства, дарования.

А что сказать о Законе и нормах морали? Можем ли мы с чистым сердцем утверждать, что превзошли ветхозаветные нормы ? Вовсе нет. Я был бы очень рад, если бы наши чиновники неукоснительно применяли на деле такой замечательный ветхозаветный принцип, как равенство всех и каждого перед законом, независимо от занимаемой должности и влиятельных друзей.

Или возьмем знаменитый принцип око за око, зуб за зуб (Лев 24:20). На первый взгляд, он призывает бесчеловечно калечить преступников, но на самом деле ограничивает возмездие: ты не можешь причинить обидчику большее зло, чем он нанес тебе. Как было бы здорово, если бы в международных отношениях все страны руководствовались этим принципом! Увы, до сих пор за одну угрозу выбить зуб обычно сразу сносят голову — если сил хватит, разумеется. Кстати, еще совсем недавно на площадях цивилизованных стран рвали языки и ноздри, рубили руки — но Ветхий Завет не знает калечащих человека наказаний. Даже бичевание ограничено в нем сорока ударами, чтобы от многих ударов брат твой не был обезображен (Втор 25:3). Вслушаемся: осужденный преступник — это твой брат, достоинство которого ты должен беречь даже при наказании. Мы что, это уже переросли? Еще не доросли, по-моему.

Сам Христос постоянно подчеркивал, что пришел не нарушить, а исполнить Закон. В самом деле, принципиально новое в Новом Завете — весть о чуде боговоплощения, о Христе. А многое из того, что мы обычно относим к Его проповеди, уже прозвучало в Ветхом: и «люби ближнего, как самого себя» (Лев 19:18), и даже обращение к Богу как к Единственному Отцу (Ис 63:16). Просто там эти изречения несколько теряются среди множества подробностей и деталей, а Христос приводит их с особой силой, сжато, выразительно, а главное — подает совершенный пример исполнения этих слов. В столкновениях с книжниками и фарисеями Он отрицает вовсе не Ветхий Завет, а неверное, приземленное его понимание и агрессивное навязывание таких стереотипов всем остальным.

Будьте святы!

Помимо всего прочего, призывы Нового Завета обращены прежде всего к отдельной личности, а Закон Ветхого Завета — к коллективу. «Подставь другую щеку» — это прекрасно и высоко, но это можно исполнить только в отношении себя самого. Государство не вправе подставлять щеки своих сограждан преступникам, оно обязано их наказывать, и в том, как это делать, оно вполне может руководствоваться принципами Ветхого Завета. Именно на нем и основывается множество норм современного права и просто обычаев. Откуда, интересно, взялись наши еженедельные выходные? Никому и в голову не приходило их устраивать, пока не появилась заповедь о субботе.

А для отдельного человека Ветхий Завет — это тот предел, ниже которого нельзя опускаться. Новый Завет ставит очень высокие идеалы, говоря: Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф 5:18). По сути, это значит: станьте подобны Богу! Но и в Ветхом было сказано: Будьте святы, потому что Я свят (Лев 11:45).

Обратим внимание на эту разницу. Евангелие подсказывает нам, что нет предела совершенству, Левит дает достаточно высокое, но выполнимое задание. Ведь святость в Ветхом Завете не есть некая очень высокая ступень личной праведности, но скорее обособленность, непричастность мирскому, избранность для Бога. «Будьте Моим народом!», призывает Бог израильтян и подробно объясняет, как этого достичь.

Именно поэтому очень многие места Ветхого Завета не утратили своей актуальности и сегодня. Псалтирь в православном храме звучит чаще Евангелия, ведь все богослужение буквально пронизано цитатами из псалмов. В самом деле, какая еще книга так полно и многообразно передает напряженный диалог человеческой души с Богом?

Евангелие даёт нам абсолютные ценности, но мало говорит о повседневном. Зато книги Премудрости (например, Притчи) дают множество наставлений для практической жизни. Конечно, многое изменилось в нашем быту с тех пор, как эти слова были написаны, но основные принципы, стоящие за ними, непреложны.

Наконец, именно в Ветхом Завете мы встречаем множество живых образов, близких нашему собственному жизненному опыту. Мы возмущаемся несправедливостью мира вместе с Иовом, мы торжествуем вместе с Давидом, мы плачем с Иеремией и вместе с Исайей ожидаем нового неба и новой земли. Нам есть с кого брать пример и в Ветхом Завете.

Маркион был прав в одном: если выбрасывать на помойку Ветхий Завет, то и от Нового мало что останется. Христос окажется бестелесным призраком вне времени и пространства. Нет, ветхозаветные праотцы и пророки — не просто череда фигур из древней истории, но наша собственная история, которая берет свой исток в седой древности, но сбывается здесь и сейчас. Мы в одной с ними Церкви.

12 3 4 5 6 7 …14

Виктор Олегович Пелевин

Числа

Окнов: Нет, пустите!.. Пустите! Пусти… Вот, что я хотел сделать!

Стрючков и Мотыльков: Какой ужас!

Окнов: Ха-ха-ха!

Мотыльков: А где же Козлов?

Стрючков: Он уполз в кусты.

Даниил Хармс

Идея заключить с семеркой пакт созрела у Степы Михайлова тогда, когда он начинал понемногу читать и задумываться о различиях между полами. Первые формы этого альянса были примитивными. Степа рисовал семерки разного вида на разные случаи жизни. Например, большая и пустотелая, во всю страницу, защищала от тех ребят, которые были старше и сильнее. Четыре заостренные семерки, расположенные по углам листа, должны были остановить буйных соседей по палате, которые имели привычку подкрадываться во время тихого часа, чтобы ударить подушкой по голове или положить прямо перед носом какую-нибудь гадость. Однако несколько досадных происшествий, от которых семерки должны были защитить, показали, что этот метод не подходит.

Степа решил, что семерка в единственном числе обладает недостаточной силой, и принялся покрывать крошечными синими уголками страницу за страницей, чувствуя себя завоевателем, набирающим армию для покорения мира. Но армия, как быстро выяснилось, не желала сражаться. Синяки, полученные Степой в летнем лагере после того, как семерками было исписано ровно семь тетрадей, показали это с полной убедительностью.

Бродя после уроков по тихим подмосковным рощам и полным сокровищ свалкам, Степа размышлял об этом, пока не понял, в чем дело. Почему-то он с самого начала решил, что семерка в курсе всех его планов. Казалось само собой разумеющимся, что она узнает о его мыслях в тот момент, когда они появляются у него в голове. А между тем сколько было в мире таких, как он! Степа догадался, что ему следует каким-то образом обратить на себя внимание семерки, сделать так, чтобы она узнала о союзе, который он хочет заключить, и выделила его из толпы.

На уроках в школе рассказывали, что в древние времена люди, которые хотели воззвать к богам, приносили им жертвы. Семерка, возможно, не была таким же богом, как Зевс или Аполлон, но явно обитала в надчеловеческом измерении. Поэтому забытая технология могла сработать.

Степа знал, что древним богам приносили в жертву быков, сжигая их на костре. Несколько недель он всерьез обдумывал ритуальный поджог одного из коровников в совхозе, который располагался неподалеку от их дачи. Были заготовлены бутылка с бензином и длинные полоски резины, которые предполагалось использовать в качестве бикфордова шнура. В последний момент Степа передумал. Все-таки это было слишком масштабным проектом.

Но бензин не пропал. Степа стянул из дома семь банок говяжьей тушенки – это были военного вида жестяные цилиндры с похожей на фотографию со старой могилы бычьей мордой в овале. Такое количество продукта потребовало большого костра, и он обжег руку, но в целом ритуал, который он провел в лесу неподалеку от дома, прошел гладко.

Вонь горелого мяса напомнила ему о чем-то таинственном и давно забытом (даже пришло в голову странное словосочетание – «гиена огненная»). Это переживание было слишком мимолетным для анализа – так, галлюцинация памяти, тень мысли о чем-то таком, чего с ним совершенно точно никогда не происходило. Тем не менее именно это странное полувоспоминание открыло ему глаза на его ошибку.

В чем был смысл жертвоприношения? Небу предлагалось то, чем оно наделяло, – жизнь, душа. А сероватая говядина из стратегических запасов СССР была просто упаковкой, оставшейся от давно развеянной жизненной силы – точно так же, как жестяные банки были упаковкой от сгоревшего мяса. Принести мертвую материю в жертву духу было все равно, что подарить на день рождения пустую коробку от конфет. Доски старого забора, из которых он разложил костер, и то подходили лучше, потому что на них кое-где росла живая плесень.

Следующий шаг был прост и логичен. Степа свернул семь газетных листов в удобную длинную мухобойку и начал переправлять в иной мир мух, залетавших в кухню со двора. Чтобы их души доходили по нужному адресу, каждый раз после попадания Степа шепотом повторял непонятно как сложившийся в его голове стишок: «Семь осин и сосен семь, семь семерок насовсем». Было не до конца понятно, сколько именно мух следовало отправить к семерке под эту считалку – то ли семь раз по семь, то ли семьдесят семь. Степа решил остановиться на втором варианте и уже подбирался к заветной цифре, когда внезапный удар судьбы сделал проект неактуальным.

Его нанесла книга, которую забыл на кухонном столе отец, даже не вся книга, а одна только фраза на развороте, куда Степа нечаянно опустил взгляд, – про некоего Штирлица, который так твердо верил в счастливое предназначение числа «семь», что, снабжая кого-то ложной информацией, старался, чтобы присутствовавшие в ней цифры давали в сумме семерку.

Степа понял, до какой степени он со своей мухобойкой неконкурентоспособен в мире, полном взрослых людей, разделяющих те же взгляды на чудесное. Их возможности были неизмеримо шире; некоторые могли отправить по магическому адресу много миллионов человек, не то что мух. Стоило ли надеяться, что семерка, окруженная сонмами могущественных почитателей, обратит внимание на него? Это было так же наивно, как рассчитывать, что слон, окруженный духовым оркестром, заметит жужжащего комара.

На долгое время Степа потерял веру в то, что из союза с цифрами можно что-нибудь извлечь. Даже сама мысль, что его можно заключить, стала представляться ему сомнительной.

Потребовалось несколько лет, чтобы рана в душе затянулась, и Степу посетили новые идеи относительно цифр и чисел.

Семерка была всеобщей избранницей. К ней обращались все – британские суперагенты, сказочные герои, города, стоящие на семи холмах, и даже ангельские иерархии, имевшие привязанность к седьмому небу. Семерка была избалованной и дорогой куртизанкой, и неудивительно, что скромные Степины ухаживания оставались без ответа. Но она была не единственной цифрой на свете.

Однако Степа, наученный печальным опытом, не спешил выбрать какую-то другую. Он догадывался, что, к какой цифре он ни повернись, в мире найдется много людей, сделавших тот же выбор. А чем больше у него будет конкурентов, тем меньше шанс, что выбранная цифра откликнется на его волхования или хотя бы догадается о его существовании. С другой стороны, логика подсказывала, что двузначные и трехзначные числа не так избалованы вниманием.

Степа интуитивно чувствовал, что цифры от единицы до девятки были могущественнее двузначных чисел, а двузначные – сильнее трехзначных, и так далее. Но ему запали в душу слова Цезаря, услышанные на уроке истории, – «лучше быть первым в галльской деревушке, чем последним в Риме» (учительница оговорилась, сказав «лучше быть первым в Риме, чем последним в галльской деревушке», но Степа понял, что это ошибка, потому что для Цезаря это звучало бы слишком самодовольно). И он принялся подбирать галльскую деревушку поспокойнее.