Бог в Японии

Ежегодное статистическое исследование, недавно проведённое Агентством по делам культуры Японии, показало, что на декабрь 2016 года в Японии насчитывалось 84,7 миллионов синтоистов, 87,7 миллионов буддистов, и если прибавить к ним количество христиан и верующих других религий, общее число составит 182,2 миллиона человек, что примерно на 40% больше 126-миллионного населения страны.

Одна из причин того, что количество верующих превышает население Японии, заключается в том, что, согласно принципам свободы вероисповедания и разделения власти и религии, государство почти не вмешивается в дела религий. Религиозные группы предоставляют статистику на добровольной основе и могут определять термин «прихожане» так, как считают нужным. Во время некоторых исследований в прошлом количество прихожан превышало 200 миллионов.

Свою роль играют и японские представления о религии. В Японии долгое время сосуществовали и взаимодействовали местные верования (синто) и буддизм, пришедший с Азиатского континента в VI веке. Синкретизм этих двух религиозных течений продолжался около тысячи лет, пока правительство Мэйдзи не издало указ об их разделении в конце XIX века. Люди часто не очень-то осознают себя «верующими», поскольку в обеих религиях нет особой церемонии посвящения, зато практики обеих глубоко проникли в повседневную жизнь японцев в виде повседневных ритуалов и сезонных мероприятий.

По этой причине жители Японии не имеют никаких предубеждений насчёт празднования Рождества, Хэллоуина, через неделю идут в буддийский храм, чтобы бить в колокол, провожая уходящий год в последний день года о-мисока 31 декабря, а в первый день нового года совершают первое паломничество в синтоистское святилище, чтобы помолиться об удаче. Часто японцы проводят свадьбы в церкви, а похороны – по буддийскому обряду. Не редкость дома, в которых есть и буддийские, и синтоистские алтари, а члены семьи являются прихожанами и буддийского храма, и синтоистского святилища. По этим причинам немало людей учитывает в качестве «верующих» более чем одна религиозная организация, особенно это относится к совмещению буддизма и синто.

Примечательно, что в стране больше святилищ и храмов, чем вездесущих комбини. Если количество магазинов трёх крупнейших сетей комбини (7-Eleven, FamilyMart и Lawson) составляет 51 366, то святилищ в стране 81 158, а храмов – 77 256.

В таблице ниже приведены префектуры с наибольшим количеством храмов и святилищ. Особенно много храмов и святилищ в префектуре Айти, региона, откуда были родом три объединителя Японии – Ода Нобунага (1534-1582),Тоётоми Хидэёси (1537-1598) и Токугава Иэясу (1543-1616). Эти истоические деятели построили много религиозных сооружений для почитания местных божеств и упокоения предков.

Буддийские храмы Синтоистские святилища
1 Айти
4589
Ниигата
4732
2 Осака
3389
Хёго
3864
3 Хёго
3289
Фукуока
3421
4 Сига
3213
Айти
3359
5 Киото
3077
Гифу
3272

Буддизм и синтоизм в Японии, противостояние или терпимость

Но прежде чем говорить о буддизме, стоит сказать о той религиозной системе, которая тогда уже прочно обосновалась в умах и душах жителей страны Ямато. Самобытность и некоторая обособленность японской культуры нашли отражение в синтоизме (синто) – локально ограниченной древней религии Японии. Без понимания основных идей синто невозможно понять суть «буддийского заговора». Хотя истоки его, по общему признанию, неизвестны, ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что эта религия возникла и развилась в Японии вне китайского влияния, что очень важно для понимания конфликта «синто – буддизм». Японец обычно не стремится вникать в суть и происхождение синто, для него это и история, и традиция, и сама жизнь. Синто напоминает древнюю мифологию. Практическая же цель и смысл синтоизма состоит в утверждении самобытности древней истории Японии и божественного происхождения японского народа: согласно синто, император – потомок богов – духов неба, а каждый японец – потомок духов второго разряда – ками. Для японца ками означает божество предков, героев, духов и т. д. Мир японца населен мириадами ками. Набожный японец думал, что после смерти он станет одним из них. Главная специфическая особенность синто – глубокий национализм. Ками породили не людей вообще, а именно японцев. Они самым интимным образом связаны с японской нацией, отличающейся вследствие этого уникальным характером. Профессор А.Н. Мещеряков подробно и тщательно рассматривает аспекты древних японских верований в «Книге японских символов».

Синтоизм свободен от религиозной идеи «центральной власти» Всевышнего, он возвеличивает культ предков и учит поклонению природе, поэтому не случайно почитание японцами животных (лисы, волка, черепахи, цапли и др.). Характерной чертой синто является и то, что определенные места: водопады, вершины гор, нагромождения скал необычайной красоты – считаются местами обитания богов. Подобные места становились средоточием культа, и, как правило, рядом с ними строились синтоистские святилища, легко узнаваемые по характерной форме ворот, напоминающей греческую букву «пи», – тории.

Согласно учению синто, вся вселенная едина, а святые места являются теми уголками творения, где человек может слиться с природой и почтить ее творцов. Синто не объясняет этот мир, но приглашает человека принять в нем участие, отождествляя себя с такими природными явлениями, как деревья, земля, вода, рождение, жизнь и смерть.

В синтоизме нет других заповедей, кроме общежитейских предписаний соблюдать чистоту и придерживаться естественного порядка вещей. У него есть одно общее правило морали: «Поступай согласно законам природы, щадя при этом законы общественные». По синтоистским представлениям японец обладает инстинктивным пониманием добра и зла, поэтому соблюдение обязанностей в обществе тоже инстинктивно.

Синто не имеет канонического текста (как, например, Библия, Коран и проч.), но существуют составленные уже довольно поздно компиляции мифов, называемые «Кодзики» и «Нихонги» , которые можно считать в некотором роде священной книгой синтоизма. Сведения о синтоизме в них дают достаточное представление об этой религии.

Профессор Н. И. Конрад излагает в сжатом виде эти масштабные эпосы. Согласно «Кодзики», первоначально, когда Небо и Земля были единым целым, а мужское и женское начало еще не разделились, все сущее представляло собой хаотическую массу, содержавшую зародыш жизни. Но затем все приобрело стройность – Небо отделилось от Земли. Появилось подобие ростка тростника, возникшее из хаоса, когда более легкие и чистые элементы поднялись вверх, чтобы образовать Небо, а более тяжелые осели и стали Землей. Эта загадочная форма превратилась столь же мгновенно, как и возникла, в первое божество – Куни-токо-тати, «Божество – Владыку Августейшей Середины Неба».

Затем возникли другие боги. Все они рождались по одному, пока не обособились женское и мужское начала – появилась пара божеств, Идзанаки и Идзанами, то есть Зовущий Мужчина и Зовущая Женщина. Когда они вместе стояли на плавучем мосту Неба и с любопытством смотрели на плавающую внизу Землю, старшие боги дали им украшенное драгоценными камнями коралловое копье. Они погрузили его в Океан и взбудоражили его воды. Когда они вынули копье, с его наконечника упали капли. Капли застыли и образовали острова, и на один из них спустилась божественная пара. Они установили коралловое копье в качестве центрального столба и опоры своего дома. Так была создана Япония.

У Идзанаки и Идзанами родились богиня солнца Аматэрасу, бог ветра и воды Сусаноо, бог огня Кагуцити и бог луны Цукиеми. Но Идзанаки мечом убил своего сына, бога огня, рождение которого причинило страшную боль Идзанами. Богиня была так удручена случившимся, что удалилась в подземный мир. Исполненный раскаяния из-за первого в мире убийства и скорбя о жене, Идзанаки, подобно Орфею, спустился за нею в подземное царство, чтобы вырвать Идзанами из когтей богов Ада. Его попытка не удалась; на обратном пути его преследовали восемь богов грома и прочие злые духи, от которых он весьма искусно отбился своим мечом. Вернувшись, он совершил многочисленные омовения, чтобы очиститься от адской скверны.

Бог огня не был их единственным отпрыском. Ему предшествовали еще два божества. Как уже говорилось, старшей была Аматэрасу – богиня Солнца, за нею последовал Сусаноо – Вспыльчивый муж. Сусаноо представляется существом неуравновешенным, подверженным вспышкам ярости. Он выплескивал свою ярость, меча громы и молнии. Во время одного из таких припадков он дошел до того, что швырнул в свою нежную сестру дохлого жеребца. Она сбежала от него и скрылась в пещере. Все существа были сильно огорчены этим обстоятельством, ибо, когда богиня Солнца спряталась, мир погрузился во мрак. Они собрались, чтобы придумать способ выманить ее из укрытия, и решили преподнести ей самые прекрасные дары из всех возможных. Некий Одноглазый бог, как его прозывали, выковал для нее железное зеркало. Этот кузнец-небожи-тель по традиции считается отцом оружейного ремесла (примечательно, что греческие циклопы также славились как искусные кузнецы).

Другим подарком было ожерелье из драгоценных яшмовых камней, которое вместе с зеркалом повесили на дерево у входа в пещеру. Музыка и смех побудили Аматэрасу выглянуть из пещеры, и она увидела свое отражение в зеркале. Пораженная собственной красотой, она стояла и смотрела, а тем временем вход в пещеру завалили камнями, чтобы она не смогла вернуться туда. Так миру был возвращен свет.

Но по крайней мере один раз буйный нрав Сусаноо принес какую-то пользу. В земле Идзумо обитал гигантский змей с восемью головами и восемью хвостами, и его хвосты заполняли восемь долин. Его глаза были подобны солнцу и луне, на его хребте росли леса. Этот змей, глотавший людей, особенно любил молодых девушек. Сусаноо вызвался убить змея. Выбрав в качестве наживки привлекательную девушку, он спрятался неподалеку, держа в руке отцовский меч, а в качестве дополнительной приманки для чудовища припас изрядное количество сакэ (японского рисового вина). Змей наконец приполз и, не обращая внимания на девушку, погрузил все восемь голов в сакэ и с наслаждением выпил. Вскоре змей опьянел и стал легкой добычей для Сусаноо, который выскочил из засады и стал яростно рубить его на куски. Когда он дошел до хвоста, клинок отскочил, и Сусаноо обнаружил, что там спрятан волшебный меч Кусанаги. Этот прекрасный клинок он подарил сестре, и поскольку та часть змея, где он был найден, была окутана черными тучами, он назвал его Амэ-но муракомо-но цуруги, или Меч Клубящихся Туч.

Затем Аматэрасу и Сусаноо вступили между собой в борьбу. Аматэрасу победила и осталась на небе, а Сусаноо был изгнан в страну Идзумо на землю. Сын Сусаноо Окунинуси сделался правителем Идзумо.

Аматэрасу не смирилась с этим и принудила Окунинуси передать правление ее внуку Ниниги, чтобы он правил Японскими островами, сотворенными ее родителями. Когда Ниниги готовился покинуть Небо, Аматэрасу дала ему три великих сокровища, которые должны были облегчить ему путь. В знак власти ему вручили священные предметы – зеркало (символ божественности), волшебный меч Кусанаги (символ могущества) и яшмовые четки (символ верности подданных). И эти три великих сокровища до сих пор хранятся на японской земле. Меч Кусанаги сейчас находится в храме Ацута, зеркало Ята-но-кагами – в храме Исэ, а четки – у императора во дворце, в Токио. Зеркало, меч и яшма с тех давних времен остаются эмблемой японского императорского дома. Получив их, принц Ниниги спустился с Неба на вершину горы Такатико на Кюсю.

От Ниниги произошел Дзимму-тэнно, мифический первый земной император Японии, положивший начало династии японских императоров – микадо. Хотя следует заметить, что реальное существование Дзимму – факт весьма сомнительный. По легенде, Дзимму с мечом в руке переправился с Кюсю на Хонсю, по пути выиграл множество битв, сражаясь со всевозможными врагами, в том числе с восемьюдесятью земляными пауками, которых он быстро уничтожил, причем использовав классическое «восточное коварство» – опоил их неким хмельным напитком, скорее всего сакэ. Согласно традиции, Дзимму-тэнно взошел на трон 11 февраля 660 г. до н. э., и этот день в Японии до сих пор является национальным праздником. Поэтому нет ничего удивительного в том, что императорская власть, претендующая на происхождение от Аматэрасу, тесно связана с традициями синто.

Впрочем, божества синтоистского пантеона недолго оставались объектом безраздельного поклонения японцев. Буддизм был занесен в Японию между 538-м и 552 годом. Он стал завоевывать популярность. Учению Будды к тому моменту, когда оно достигло Японии, было уже около тысячи лет.

Привлекательность нового учения и богатство связанной с ним китайской культуры представляли угрозу власти императора (которая уходила корнями совсем в другую религию), поэтому буддизм поначалу встретил сильное сопротивление. Его появление в стране привело к кровопролитной гражданской войне между великими родами Японии.

Как уже упоминалось выше, кланы Накатоми и Моно-нобэ служили царям Ямато в качестве хранителей обрядов синто. Новую же религию приветствовали правящий клан Сога, желавший перемен в стране, причем желавший не только реальной власти, но и ее внешних атрибутов – Сога хотели основать новую династию на буддистском, а не на синтоистском фундаменте. Сначала победили Сога, стерев с лица японской земли род Мононобэ, и буддизм стал неофициальной государственной религией. Но Накатоми

продолжали войну против Сога и против внедрения буддизма в Японии, и, забегая вперед, скажем, что впоследствии одержали верх. Как уже говорилось, Сога были уничтожены, Накатоми получили имя Фудзивара.

Но победа Фудзивара имела весьма двойственный характер. Если вспомнить, то изначально они были на стороне синто и боролись с «буддийскими» Сога опять же за синто. Как же тогда получилось, что впоследствии «с легкой руки» Фудзивара, их покровителя и сторонника принца Сётоку-тайси и Нака-но Оэ – императора Тэндзи, в стране победил буддизм? Когда защитники синто успели поменять знамена?

Здесь стоит подробнее рассказать о личности упомянутого ранее принца Сётоку-тайси. Как это ни странно, самым восторженным сторонником буддизма стал член императорской (а стало быть, и синтоистской) фамилии, добродетельный и высокомудрый принц Сётоку-тайси. Принц-регент имел поистине государственный ум. А государственный ум – это такой, который прежде всего руководствуется интересами страны и проводит ту политику, что способствует прогрессу подвластного государства. Несмотря на то что Сётоку-тайси был ставленником влиятельного клана Сога, он не захотел быть их марионеткой, хорошо представляя себе всю опасность такой ситуации для японской императорской семьи. Принц разработал основные политические предложения по нейтрализации и ассимиляции в стране буддизма – в каком-то смысле это было провозглашение в Японии «буддизма с японским лицом», буддизма, не исключавшего синтоизм. Принц был человеком просвещенным, стремился свести воедино учение Будды и свою родную религию, чтобы божества синто рассматривались как воплощения самого Будды. Говоря современным языком, буддизм и синто по его воле разделили сферы влияния.

Сётоку-тайси понимал, что для процветания Японии как передового государства необходима передовая религиозная система в качестве его базиса, и в чистом виде древнее синто не подходило для этой цели.

Сётоку-тайси написал «первую японскую конституцию» – «Уложение Семнадцати Статей», в котором подробно разъяснял, что такое буддизм и конфуцианские государственные идеалы. Кстати, именно он в одном из писем

посольства вместо старого названия страны Ямато, впервые использовал слово Япония (Хиномото, Ниппон). Ко времени своей смерти в 621 году в возрасте 49 лет Сётоку-тайси разработал для Японии систему реформ, основанных на китайском учении о государстве и адаптированных для японских реалий. Его идеи и планы пережили его и были воплощены в жизнь Фудзивара Каматари и его сподвижниками.

Через 23 года после смерти Сётоку-тайси в 645 году оппозиция под руководством принца Нака-но Оэ (будущего императора Тэндзи) и Накатоми-но Каматари Фудзивара осуществила «переворот Тайка». Были проведены фундаментальные реформы – «обновление Тайка». Суть реформ состояла в приближении японских политических и социальных стандартов к «цивилизованным», то есть китайским. Основой реформ стало законодательство. Японцы переняли китайские гражданские (рицу) и административные (рё) законы и адаптировали их к своим потребностям, создав базу для образования «правового государства» – рицурё кокка. Был создан централизованный аппарат управления во главе с императором и детально проработана исполнительные вертикаль и горизонталь. Ответственность за состояние дел в стране несло правительство с министерствами.

Моделью административной иерархии послужила танская система, однако с самого начала были сделаны уступки местным традициям и условиям. В течение столетия после реформы Тайка, или около того, оказались необходимы многие изменения, так как перенятые из Китая институты не соответствовали японскому темпераменту. Этого следовало ожидать – ведь первые реформаторы приняли китайскую систему в том виде, в котором она существовала на бумаге, и если даже сделать смелое допущение, что китайская практика согласовывалась с китайской теорией, то не похоже, чтобы высокоорганизованная танская структура точно отвечала всем японским условиям, в которых она применялась.

Пожалуй, наиболее интересным пунктом расхождения танской модели и японской копии является Совет по делам синто (дзингикан), который не только имел более высокий статус, чем отдельное министерство, но занимал такое же положение, как и верховное административное учреждение – сам Государственный совет. Значение, придававшееся этому департаменту, показывает, что какие бы временные спады ни переживал местный культ – синто – как религиозный и социальный институт, правящие лица никогда не забывал о его ценности в качестве инструмента поддержания и усиления престижа господствующих кланов.

Поэтому нельзя утверждать, что буддизм в Японии победил полностью. Отправление некоторых обрядов синто во дворце вроде бы прекратилось или стало формальным на короткое время эпохи Нара, особенно в правление такого набожного буддиста, как император Сёму, но вскоре возобновилось, и обязательное соблюдение традиционных постов и праздников продолжает по сей день оставаться существенной заботой правительства и, возможно, наиболее серьезной обязанностью японского монарха.

То есть, отвечая на вопрос о религиозном и политическом «двуличии» Сётоку-тайси и Фудзивара – его сторонников и последователей, нужно сказать, что боролись они не против самого буддизма, а именно против буддистской диктатуры Сога, и синто, как ни странно, не осталось «в проигрыше» – император как был, так и остался первосвященником синто, и многие вопросы, бывшие в ведении богов синто, так и остались за ними.

Фудзивара, с одной стороны, были вынуждены «пожертвовать» синто ради государственных интересов, а с другой – их позиция в какой-то мере оказалась компромиссной. Поскольку с точки зрения государственной эффективности буддизм более функционален, то как патриоты Японии Сётоку-тайси и Фудзивара взяли его в качестве основы «официальной» религии, оставив за синто «частную» жизнь.

Кстати, в современной Японии на вопрос: «Японцы – буддисты или синтоисты» – приводят такой диалог:

– Сколько в Японии буддистов?

– 126 миллионов человек.

– А синтоистов?

– 126 миллионов человек.

– Сколько же населения в Японии?

– 126 миллионов человек.

Нам, воспитанным скорее на традициях единобожия, трудно это понять, но для японцев такое положение совершенно естественно. При этом японцы не политеистичны, то есть не являются приверженцами такого традиционного многобожия, как, например, индуизм. Япония – уникальная страна, где каждый человек на равных правах одновременно исповедует две несхожие между собой религии: синто и буддизм. Вероятно, Япония – единственная страна, где языческая религия, то есть синто, не исчезла с приходом новой – буддизма, а продолжает существовать без всякого для себя урона. Не похожа Япония и на близкий к ней географически Китай, где в результате синтеза даосизма, конфуцианства и буддизма образовалась некая общая китайская религия. Японцы не смешивают, за исключением некоторых случаев, синто и буддизм и верят и в одних богов и в других, проводя брачную церемонию по синтоистскому обряду, а похоронную – по буддийскому. Так что история сама все расставила по местам…

Но вернемся в эпоху Нара.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на Litres.ru

От Бога до ками

Слово «бог» когда-то было переведено на японский как ками, и в этом, возможно, коренится неверное восприятия божеств. Попробуем поговорить о религии, различая понятия «бог», «божество», ками.

«Бог» — понятие, использующееся в монотеистических религиях. В этих религиях оно обозначает единственное в мире божество, и во многих языках это слово традиционно пишут с прописной буквы: «Бог». Этим же словом, написанным со строчной буквы — «бог, богиня» — называют различных божеств политеистических религий.

Иероглиф, обозначающий японских божеств, в китайском языке используется для записи слова шэнь, обозначающего дух, душу человека. Оно может обозначать и божество, но лишь невысокого ранга в пантеоне. Высшие сверхъестественные сущности китайского пантеона называются тянь, «Небо», тянь-ди, «Небесный правитель», шан-ди, «Высший правитель».

Японские божества-ками, если кратко их охарактеризовать, являются силами природы, которых наделили человеческими качествами, антропоморфизировали. Это не только божества, которые упоминаются в первых мифолого-летописных сводах «Кодзики» («Записки о деяниях древности») и «Нихон сёки» («Анналы Японии»), и те, которых почитают в святилищах, но также Солнце и Луна, ветер и дождь, огромные деревья и скалы, растения, животные, люди… Всё, что превосходит пределы обычного, считалось божеством. Подобным образом характеризовал божеств-ками и виднейший исследователь японской культуры Мотоори Норинага (1730-1801). Он говорил, что к ками можно отнести всё, что пробуждает в человеке эстетическое чувство и эмоции.

Японцы, воспринимающие сверхъестественное таким образом, склонны были видеть божеств в самых различных проявлениях богатой и разнообразной природы Японии, она была для них «страной богов». При переводе на иностранные языки это выражение может быть неверно понято как проявление фанатичного национализма, но изначальный смысл этих слов не имеет с национализмом ничего общего.

Синкретический характер синтоизма

Обычно словом «синто» называют комплекс верований, сложившийся в Японии с древнейших времён.

Не существует материалов, которые бы показывали, каким было синто в древние времена, поэтому подробно сказать о нём мы не можем. Неизвестно, существовала ли некая целостная система, которую можно назвать «синто». Если да, то вероятнее всего, что на ее становление повлиял ряд факторов, например:

  • В основу системы верований легли обычаи, связанные с поклонением силам природы, сложившиеся в период Дзёмон (ок. 12 000-300 до н. э.), на этапе охоты и собирательства;
  • С появлением рисоводческой культуры периода Яёй (III в. до н. э. — III в. н. э.) люди начали поклоняться глиняным фигуркам-догу, которые символизировали плодородие, одновременно сюда проникает шаманизм с Корейского полуострова;
  • Бронзовое оружие и зеркала из Китая использовались знатью в качестве священной утвари и объектов поклонения;
  • Пришедшие из Китая натурфилософия, астрология, вера в бессмертных святых оказали влияние на почитание правителей и погребальные обряды;
  • Местные общины и знать почитали собственных богов-покровителей удзигами (родовых божеств), строили для них святилища.

Все эти факторы смешались, а в качестве некой особенной религии «синто» этот комплекс верований начинает восприниматься уже после прихода буддизма, когда люди ощущали отличие этих верований от буддизма и противились внедрению новой религии.

Представления о божествах-ками, сложившиеся под влиянием буддизма

Буддизм — религия, основанная в Индии Гаутамой Шакьямуни, родившимся в VI или V веке до н. э., и породившая огромный массив текстов с подробно проработанной мировоззренческой теорией. В Японию через Китай пришли уже китаизированные версии буддийских текстов, записанные китайским иероглифическим письмом, организация религиозной общины и иерархия также подверглись влиянию китайской культуры. Представления японцев о собственных божествах-ками трансформировались с появлением в Японии буддийского пантеона.

Если сравнить будд и ками, то можно отметить следующее.

  • Будда — это живой человек, достигший просветления. Когда он умирает, то выходит из круговорота смертей и рождений и прекращает существовать. Божества-ками же не являются людьми, они были до них, являются их предками, могут жить, но могут и умирать.
  • Будды — мужчины, и принимают целибат. Божества-ками бывают мужского и женского пола и могут вступать в брак.
  • Будд изображают в виде буддийских статуй и помещают в храмах, но сами они в храмах не присутствуют. Божеств-ками до прихода буддизма не изображали и даже сейчас делают это очень редко. Для божеств в святилищах устраивают ёрисиро — место, куда божество приходит, но постоянно они в святилищах не обитают.

Буддизм, правовая система, астрология, медицина, архитектура — все эти достижения китайской цивилизации использовались правящим классом для утверждения власти и авторитета. Как же реагировало общество на появление буддизма в Японии?

Власть в государстве Ямато и обращение аристократии в буддизм

Государственное объединение Ямато, сложившееся в III веке, образовалось из племенного союза, образовавшегося вокруг семейств, поклонявшихся солнечной богине Аматэрасу как верховному божеству. У племён, примкнувших к ним, были свои родовые божества, которым поклонялись как первопредкам (например, божество Оокунинуси в Идзумо). В рамках племенного союза эти божества были введены в общую мифологию.

В VIII веке были написаны первые мифолого-летописные своды «Кодзики» и «Нихон сёки». В них показана Аматэрасу как главное божество пантеона, и утверждается, что императоры являются её потомками, имеющими исключительное потомственное право на проведение обрядов поклонения праматери.

Результатом этого стало устранение прочих влиятельных семейств от возможности поклонения верховному божеству и высшей политической власти. Всё же, в отличие от народа Израиля, который принял единобожие и отбросил веру в иных божеств, власть Ямато не стала избавляться от многобожия, предоставив прочим божествам различные по важности места в пантеоне. Сосуществование разных божеств стало отражением сосуществования разных семейств в государственной системе.

Особенностью же буддизма является то, что он не связан с почитанием божеств и не относится к системе культов, связанных с Аматэрасу. Поэтому в условиях, когда культ Аматэрасу стал основой реорганизованного синтоизма и проведение ритуалов почитания Аматэрасу было исключительным правом верховной власти, влиятельные семейства, которые были исключены из этой системы, смогли свободно исповедовать буддизм. Такие семейства формировались в различных регионах государства Ямато, получали в наследственное владение должности и поместья и превращались в местную аристократию. Такая аристократия, как правило, принимала буддизм, строила буддийские храмы, где молилась о благих перерождениях. Появляется новая концепция посмертия, каковой не было в синтоизме, — после смерти человек становится буддой. В другой стороны, для крестьян, работавших в поместьях, принадлежавших аристократии, храмам и святилищам, ближе были традиционные культы местных божеств.

Буддизм и синто: различия в представлениях о жизни и смерти

Как же представляли древние японцы загробную жизнь?

Были представления о том, что после смерти люди уходят в горы. Было и понятие подземного мира, или страны Жёлтого источника (это последнее, видимо, заимствовано из Китая). Также представлялась страна посмертного существования Токоё, которая находится за морем. Со смертью были связаны понятия кэгарэ, ритуальной нечистоты от соприкосновения с мёртвым, его вещами, домом и т. п. Люди представляли себе, что покойник уходит из общества в какие-то дальние края. Буддийских представлений о перерождении ещё не существовало в Японии. Кроме того, постепенно распространялись пришедшие вместе с буддизмом и даосизмом китайские представления о том, что покойник может становиться злым духом и обитать в аду.

Императоры почитали Аматэрасу, прочих божеств и собственных предков. Ритуалы почитания во многом были скопированы с аналогичных ритуалов, проводившихся правителями в Китае, но почитание покойных предков как божеств является особенностью японской религии. Считалось, что покойный где-то вдалеке может очиститься от ритуальной нечистоты смерти и стать божеством.

В буддизме человек, находящийся в цикле смертей и рождений, является объектом спасения посредством буддийской практики. Умерший человек сразу же перерождается в ином теле и снова живёт в этом мире. Не существует ни мира мёртвых, ни духов. Таким образом, представления о посмертии в буддизме и синтоизме были совершенно разными.

Как же стало возможным распространение буддизма?

Слияние представлений о богах и буддах в XIII-XIX веках

В период Хэйан (794-1192) получила распространение теория хондзи суйдзяку, букв. «исходная земля и проявленный след», согласно которой японские божества являются проявлениями будд и бодхисаттв, которые в этом виде явили себя в Японии. При этом исчезает разница между божествами и буддами. В период Камакура (1192-1333) эта концепция становится общепринятой среди японцев.

Если божества и есть будды, то почитание одних, само собой, является и почитанием других. Исчезает необходимость как-то отделять буддийские храмы от синтоистских святилищ, стирается разница между буддизмом и синтоизмом. До конца периода Эдо (1603-1868) японцы не разграничивают божеств и будд.

Получается, что и человек после смерти может стать как божеством, так и буддой — особой разницы нет. Буддийское направление Чистой земли уходит от проблемы перерождения, и основное внимание уделяет посмертному возрождению в Земле вечного блаженства. Будда Амида, когда практиковал буддийское самосовершенствование, принёс обет, что все живые существа возродятся в его Чистой земле вечного блаженства (гокураку дзёдо). Возродившись там, они приблизятся к обретению нирваны, поэтому верующие стремились к посмертному существованию в Чистой земле. Распространяется представление о том, что человек после смерти возрождается там, после чего становится буддой, поэтому появилось отношение к мёртвым как к буддам.

Вот так сформировались те воззрения населения Японии на жизнь и смерть, которые бытуют и поныне:

  • После смерти человек становится духом, который ещё некоторое время пребывает поблизости;
  • Потом он переходит реку Сандзу на пути к загробному миру, после чего становится буддой;
  • Если у человека сохранилась сильная привязанность к чему-то в этом мире, или он был сильно обижен, разгневан и т. п., он может стать привидением;
  • За неправедные поступки человек может попасть в ад, где управляет владыка подземного мира Эмма, и там грешника мучают черти;
  • На праздник О-бон, который празднуется в середине августа, души предков возвращаются в свой дом;
  • Умершему присваивают посмертное имя, помещают табличку с именем в домашний буддийский алтарь буцудан, молятся за него и возжигают перед алтарём благовония.

В этом комплексе верований и ритуалов смешались синтоистские и буддийские элементы, поэтому, строго говоря, на данный момент его нельзя назвать ни синтоизмом, ни буддизмом в чистом виде.

Национализм и поклонение императору

В период Эдо правительство запретило христианство и обязало всех японцев стать прихожанами буддийских храмов. Конкретно это выразилось в том, что каждую семью обязали определить то буддийское направление, которое они исповедуют, и зарегистрироваться в ближайшем буддийском храме. Буддийское монашество в своей деятельности по сути оказались ограниченными только проведением похоронных служб. Кроме того, правительство поощряло распространение чжусианских воззрений в самурайской среде. Чжусианство — это конфуцианство, реформированное китайским мыслителем Чжу Си (1130-1200).

Чжусианство распространялось и среди горожан, и среди зажиточного крестьянства. В этой политике ограничения буддизма и поощрения чжусианства были заложены противоречия, которые само правительство не замечало.

Чжусианство имеет антибуддийскую направленность. Оно отрицает перерождения и существование души. Кроме того, оно противоречит самой сословной системе японского общества, разделённого на крестьян, военных, ремесленников и торговцев. Чжусианство учит, что любой может пробиться в правящий класс, если будет настойчиво учиться.

При этом в чжусианстве высоко оценивается верность истинному правителю, что позволило зародиться идее почитания императора, которого рассматривали как «истинного», в противовес сёгунам, которых считали узурпаторами. Таким образом, чжусианство скрывало в себе возможность разрушения системы государственного управления, сложившуюся в период Эдо.

В чжусианской среде родились идеи Ито Дзинсая (1627-1705) и Огю Сорая (1666-1728), призывавших к возвращению к идеалам Конфуция и Мо-цзы, а впоследствии появилась и школа «национальной науки» (кокугаку), представители которой проводили фундаментальные исследования древних японских текстов. Виднейший представитель этой школы Мотоори Норинага (1730-1801) написал «Кодзикидэн» — подробное исследование свода «Кодзики», в котором провёл реконструкцию японского общества дописьменного периода и утверждал, что тогда уже существовало правительство, и японцы почитали императора, то есть подчинение императору — не идея, пришедшая из чжусианства, а заложена в естественном менталитете людей. Таким образом всем японцам оказалась открыта дорога к национализму, основанному на почитании императора.

Путь к государственному синтоизму: теоретик синто Хирата Ацутанэ

В конце периода Эдо и после реставрации Мэйдзи представления японцев о божествах сильно изменились под влиянием Хираты Ацутанэ (1776-1843), создавшего теорию, названную по его имени хирата-синто.

Хирата Ацутанэ сам называл себя учеником Мотоори Норинаги, изучал синто и утверждал, что люди после смерти не становятся буддами и к Жёлтому источнику не уходят, а становятся духами. В особенности духи тех, кто погиб за свою страну, не осквернены ритуальной нечистотой кэгарэ и охраняют последующие поколения людей. Такая реформаторская идея о том, что каждый человек имеет душу, которая сохраняет индивидуальность вечно, как говорят, пришла ему в голову после знакомства с китайским переводом запрещённой тогда Библии.

Если любой человек становится духом, то даже если проводить буддийские церемонии по умершим — ведь каждый японец связан системой приписки к буддийским храмам — независимо от этого можно проводить и синтоистские поминальные службы. Можно почитать погибших в войне. Правительственные войска, сражавшиеся за реставрацию Мэйдзи, воспользовались теорией хирата-синто и проводили обряды сёконсай — почитания душ погибших воинов. В 1869 г. в Токио возведено святилище Сёконся, которое впоследствии станет святилищем Ясукуни. Это было религиозное учреждение, находившееся в ведении армейского и флотского руководства; в нём почитали тех, кто принял смерть за восстановление императорской власти в ходе реставрации Мэйдзи. Это святилище, в котором в качестве божеств почитали обычных людей, положивших жизнь за свою страну. Неправильно, что в западных медиа святилище Ясукуни подаётся как «милитаристское святилище». В действительности оно скорее подобно памятникам революции или могилам неизвестных солдат.

Одной из функций хирата-синто и святилища Ясукуни было воспитание нового поколения японцев, способных пожертвовать собой за свою страну. Для этого было необходимо отделить буддизм от синто. Такое разделение началось в конце периода Эдо и было продолжено в Мэйдзи, с движением хайбуцу-кисяку, букв. «избавиться от будд, уничтожить Шакьямуни» и указом 1868 года об отделении буддийских храмов от синтоистских святилищ. Согласно распоряжению правительства, храмы были отделены от святилищ, и никаких компромиссов не позволяли. С реставрацией Мэйдзи появилось и государственное синто, управлявшееся правительством. Это мировоззрение навязывалось всем японцам; как указывало министерство образования, «Синто пронизывает уклад повседневной жизни японцев и не является религией».

Представление о том, что человек после смерти становится божеством, послужило причиной постройки многих новых святилищ. Среди них — святилище Мэйдзи в Токио, где почитается император Мэйдзи; святилище Ноги, посвящённое почитанию генерала армии и военного героя Ноги Марэсукэ (1849-1912), святилище Того, в котором почитают адмирала Того Хэйхатиро (1848-1934) (генерал Ноги и адмирал Того известны своим участием в японско-китайской войне 1894-1895 гг. и русско-японской войне 1904-1905 гг.). Создавались и локальные святилища, где почитали выходцев из этой местности, погибших в войнах. Фотографии императоров в школах служили объектом поклонения, был введён обряд поклонения издали в сторону местопребывания императора. Императора называли «живым божеством» и воспитывали людей в духе почитания императора и преданности ему.

Запрет государственного синто в период оккупации

После окончания Второй мировой войны государственное синто было запрещено распоряжением оккупационных властей. Святилище Ясукуни было отделено от государства и продолжило своё существование в качестве гражданской религиозной организации. В сознании японцев и после войны сохраняется восприятие умерших как божеств и вера в души героев, погибших за свою страну.

Возможно, японцы даже сами не осознают, как они воспринимают богов, и не могут объяснить это другим. Проблема самоосознания, анализа собственного мироощущения и веры в Японии пока не решена.

(Оригинал публикации на японском от 26 февраля 2014 г.)