Болеслав храбрый

Вопрос на с.184. Вспомните, кто такие славяне, где они жили.

Славяне — это народ с соответствующим языком. Они расселились со своей прародины в середине I в. заняли земли первоначально от Ладожского озера на севере до самого юга Балканского полуострова и от Таманского полуострова на востоке до бассейна Лабы (современной Эльбы на западе). Отдельные их группы жили даже на Сицилии и в Малой Азии.

Вопрос под картой на с.185. Назовите западнославянские племена и государства, созданные на их землях.

На карте обозначены такие племена как бодричи, лютичи, лужицкие сербы (жили там, где изначально все сербы, только позже их часть переселилась на Балканский полуостров), чехи, чёрные хорваты, поляне, поморяне, мазовшане, нуявы, висляне и словаки. Первыми славянскими было возможно государство Само (хотя его существования спорно), Каринтия и Великая Моравия — все они на данной карте не обозначены. Более стабильно славянскими стали показанные здесь Польша и Чехия (вначале княжества, потом королевства). Также долго сохраняло независимость также не показанное здесь Мазовецкое княжество.

Вопрос на с.186 №1. Вспомните, кто такие Кирилл и Мефодий и какова их роль в культурной жизни славян.

Кирилл и Мефодий были проповедниками Восточной Римской империи, которые стали распространять православие в Великой Моравии, для этого они создали славянскую азбуку, что стало их главным достижением. Также они стали переводить с помощью этой азбуки первые книги на славянский язык. Из учеников была создана целая школа славянских просветителей. Правда, из — за противодействия католической церкви, а потом и уничтожения Великой Моравии под ударами венгров, эта школа переселилась в Болгарию.

Вопрос на с.186 №2. Каковы были результаты деятельности первых чешских князей?

Первые князья создали само государство и объединили под своей властью всю область, которая называлась ещё так же, как в римские времена — Богемией. Уже при них столицей стал город Прага. Также эти первые князья сделали свою страну христианской (хотя на этом пути возникали существенные трудности), построили множество церквей.

Вопрос на с.189 №1. Вспомните, почему среди христиан возникало недовольство церковью и священниками.

Учение церкви в то время соответствовало аграрному обществу, где главным был труд на земле. Экономическое развитие и усиление городов создавало новый тип людей, который мыслил по другому и видел, что церковь учит не тому, что они считали правильным и справедливым. Кстати, Прага была развитым городом.

Прихожане видели, что учение церкви противоречит её делам. Она рассказывала про апостолов, которые не имели никакого имущества, а сама накапливала богатства. Церковь учила не грешить, но сами её служители совершали всё больше грехов и даже не всегда пытались это скрыть. Евангелие учит, что все христиане друг другу братья, но церковь пользовалась трудом крепостных и т.д.

Вопрос на с.189 №2. Каковы были взгляды Яна Гуса?

Ян Гус был, прежде всего, университетским преподавателем (служба в часовне священником — это дополнительный доход, довольно частый для преподавателей того времени). Потому он — представитель университетской оппозиции того времени. Она существовала непрерывно века с XIV (другим её представителем можно считать, например, Джона Уиклифа) и дожила до Мартина Лютера, который также вышел из её среды. В университете Священное писание читали постоянно (тот же Гус был пусть не доктором, но бакалавром богословия), в отличие от многих руководителей церкви, которые были людьми менее образованными.

Гус выступал за то, чтобы все люди читали священные тексты, потому их нужно было перевести на народные языки. В связи с этим он даже усовершенствовал чешское письмо. В Чехии пишут латиникой, которая не всегда адекватно отражает звуки славянского языка. Пытались использовать сочетания букв (их до сих пор много в польском), но из — за этого слова получались слишком длинными. Считается, что именно Ян Гус предложил использовать надстрочные знаки.

Со времени борьбы римских пап за господство в католическом и в целом в христианском мире (первая увенчалась успехом, вторая привела к окончательному расколу церкви) был разработан так называемый примат папы, то есть учение о непогрешимости первосвященника, фактически его воля не могла быть оспорена. В университетской среде понимали, что любой человек может ошибаться и примат папы не признавали.

Ян Гус считал, что чудеса Господа не должны быть зримы, чтобы им верить. Он разоблачил множество обманщиков, которые продавали якобы гвозди, которыми Христос был прибит к кресту, волоски из его бороды и даже кровь.

Помня про идеал бедности апостолов, Гус был против того, чтобы церковь стремилась ко всё новым богатствам.

Ян Гус был сыном чешского крестьянина, он был против засилья немцев в городах, высших кругах общества и университете. Потому в качестве ректора он провёл соответствующие реформы — потеря господства и возмутила немцев университета, которые в знак протеста применили так называемую забастовку — ушли в другой город на территории собственно Германии.

Вопрос на с.191. Как вы думаете, почему табориты в 1434 году потерпели поражение?

Прежде всего, чашники хорошо знали методы войны таборитов и поняли, как их можно победить. А табориты не были готовы к противнику, который их хорошо знает и действовали, как привыкли.

Кроме того, табориты только в начале Гуситских войн были выходцами из народа. К концу они стали профессиональными полувоинами, полуразбойниками и от народа оторвались. Потому они могли рассчитывать только на тех бойцов, которые в их рядах были, новые туда приходили уже редко. Поэтому после крупного поражения табориты не смогли восстановить силы для реванша.

Стр. 193

Вопрос к параграфу №1. Когда и где были созданы первые государства западных славян?

Первое известное — государство Само было создано в первой половине VII века торговцем предположительно из Франкского королевства по имени Само на территории современных Чехии и Нижней Австрии (а также части Силезии, Словакии и Словении). Однако у некоторых историков есть сомнения, действительно ли оно существовало: сведения про него есть только в одном источнике, а именно Хронике Фредегара, остальные источники, все более поздние, явно у того же Фредегара и брали сведения.

В этом же веке была создана Карантания, возможно, на основе государства Само. Располагалась на территории современной Каринтии, Штирии и Словении. В итоге подчинена и ассимилирована Баварией.

Нитранское княжество было создано, скорее всего, в VIII веке. Словакия в основном расположена сегодня на её территории (за исключением Загорья), также княжество включало небольшую часть территории современной Украины (часть Угорщины), туда же входили и некоторые земли современной Венгрии (Венгрии вся территория княжества долгие столетия подчинялась).

Первое упоминание Великой Моравии относится к 822 году, значит государство было образовано раньше. В период наибольшего могущества включало в себя территории современных Венгрии, Словакии, Чехии, а также Малую Польшу, часть Украины и исторической области Силезия. Играло значительную роль в регионе.

Все эти государства относительно быстро прекратили существование. И только созданные уже позже Чехия и Польша (которые нельзя отнести к числу первых западнославянских) закрепились на политической карте Европы.

Вопрос к параграфу №2. Расскажите о хозяйстве и культуре Чехии. Чем объясняется её особое положение в составе Священной Римской империи?

В Чехии крестьяне, как и в остальной Европе, занимались земледелием, и немного скотоводством. В городах расцветало ремесло, но в основном это делали приехавшие немцы. При немецкой Люксембургской династии таких немецких колонистов стало много, настолько много, что это возмущало чехов. Но при этом значительно продвинули вперёд культуру.

Особенно расцвели экономика и культура Чехии при Карле IV, потому что этот король стал также императором Священной Римской империи. Однако укрепить свою власть в империи в целом этот правитель даже не надеялся, ведь именно он окончательно закрепил раздробленность «Золотой буллой». Вместо этого он направлял ресурсы империи на укрепление Чехии, в связи с этим придав этому королевству особый статус.

Вопрос к параграфу №3. Почему чехи поддержали учение Яна Гуса? Почему его осудила католическая церковь?

У церкви было несколько причин сжечь Яна Гуса:

— во первых, как раз на церковном соборе в Констанце шил жаркие споры о выборах единого папы римского (после Авиньонского пленения пап оказалось два, а после Пизанского собора 1409 года — даже три, при этом все правили одновременно), потому требовалось «выпустить пар», превратить накопившиеся страсти в гнев против кого — нибудь со стороны;

— многие судьи осудили чешского учёного из — за спора реалистов и номиналистов, который характеризовал всю схоластику (науку того времени);

— Гус призывал к возвращению к евангельским идеалам, то есть бедности духовенства и за то, чтобы лишать сана духовных лиц, уличённых в грехах — это не устраивало многих многих деятелей церкви;

— Гус учил, что главным источником веры является Библия, а толковать её может и духовенство, и миряне, тем более он признавал папскую буллу как истину в последней инстанции; в то же время всё Средневековье только духовенство имело право толковать Священное писание, а укрепление власти папы в церкви привело к тому, что папская булла официально считалось истиной в последней инстанции;

— Гус был представителем чешской партии (недаром когда он стал ректором Пражского университета, его в знак протеста покинули все немецкие студенты и преподаватели), а на соборе преобладали немцы, которые хотели продолжения немецкой мирной колонизации в Чехии, хотели её постепенно ассимилировать, как уже происходило с Карантанией, Мекленбургским герцогством (которое изначально создали ободриты) и др.;

— Гус был ставленником чешского короля, а на соборе председателем был брат чешского короля (король Венгрии), который также претендовал на чешский престол.

Ещё когда Ян Гус сидел в ожидании приговора в тюрьме в Констанце, а уж тем более после его сожжения, в Чехии стало формироваться учение, где под именем этого проповедника собралось много требований, давно назревших в Чехии, именно поэтому они с самого начало получили поддержку в среде чешского дворянства и пражских горожан — чехов, потому и вышли из их среды. Но к трудам ректора Пражского университета многие эти положения отношения не имели.

— Гус никогда не призывал причащать мирян, как и священников и хлебом, и вином, однако это стало главным положением учения гуситов (видимо, сработала память о православных корнях моравской, а значит и чешской церкви — так причащают в православии). Именно по этому признаку умеренных гуситов стали звать чашниками.

— Гус говорил только об идеале бедности церкви, но не призывал силой отобрать её имущество и разогнать монастыри, а ведь именно это сделали гуситы.

— Гус выступал против засилья немцев в Праге. Но он не призвал их изгонять — из университета немцы ушли сами. Тем более он не призывал их убивать. А Гуситские войны стали открыто антинемецкими.

— Гус, наконец, будучи приближённым при королевском дворе, никогда не призывал равенству имущества между всеми христианами (примитивному коммунизму), а ведь именно это сделали своим лозунгом табориты.

Вопрос к параграфу №4. К каким последствиям для Чехии привели гуситские войны?

Страна была разорена, причём не столько иностранными войсками (их успешно были), сколько борьбой чешских партий. Потому Прага уже не была столь мощным экономическим центром, как до войн.

Но зато немецкое засилье было изжито. Церковь Чехии, хоть формально и подчинилась папе римскому снова, сохранила значительную часть своей самостоятельности и обрядов.

Немцы вплоть до XVII века не получали в Чехии былого влияния. Несмотря на то, что формально королём признали снова немецкого правителя, чешское дворянство сохранило самостоятельность. Это позволило относительно быстро по историческим меркам (в 1458 году) передать престол чеху Йиржи из Подебрад, после которого корона перешла пусть не к чешской, но западнославянской династии Ягеллонов.

Таким образом Гуситские воины дорого обошлись Чехии, но многие цели умеренного крыла восставших (чашников) были достигнуты.

Вопрос к параграфу №5. Как возникло и развивалось Польское государство? С какими противниками ему пришлось столкнуться?

Как именно возникло Польское княжество, известно только по хронике Галла Анонима XII века. Скорее всего, она рассказывает лишь легенды. Достоверные известия начинаются с первого крещённого правителя Мешко I. Он уже объединил вокруг полян много других западнославянских союзов племён вокруг своей столицы Гнезно, белый орёл из легенды об основании этого города до сих пор красуется на польском гербе.

У Польского княжества были сложные отношения со Священной Римской империей. С одной стороны Гнезно воевало с немецкими феодалами, с другой часто ходили вместе с ними войной на ещё не крещённых западных славян, вроде ободритов и помогали присоединению их земель к немецким герцогствам.

Именно от правителя Священной Римской империи польский князь Болеслав I Храбрый получил королевскую корону, причём дважды — первую коронацию после смерти Оттона III признали незаконной.

Тот же самый Болеслав Храбрый участвовал в усобице Владимировичей в Древнерусском государстве, позже некоторые опальные киевские князья также обращались в пользу за помощью. После распада Древнерусского государства наиболее тесные связи с Польшей сохранила Галицко — Волынская земли, тамошние князья не раз водили дружины в пределы своих соседей.

Сложными были взаимоотношения Польши с Чехией, несколько раз чехи претендовали на польский престол не без помощи империи.

Польша не избежала раздробленности и распалась на владения многих феодалов. Однако большая часть рыцарства смогла объединиться перед лицом общей угрозы — татаро — монгольского нашествия. Впрочем, единство не помогло и польское войско в битве при Легнице в 1241 году оказалось разбито наголову. Однако Бату — хан только прошёлся по польской земле и не стал включать её в свою державу.

Также именно в период раздробленности правители даже не Польши, а Мазовецкого княжества пригласили для борьбы с соседними язычниками — прусами Тевтонский орден, который надолго стал головной болью поляков.

Вновь объединил Польское королевство Владислав I Локетек (правил единой страной с 1320 по 1333 год). Страна снова стала сильной, но немецкое влияние там только усилилось. В городах, как и Чехии, было слишком много выходцев из Германии, которые откровенно вытесняли местных ремесленников и торговцев.

С 1370 года на польский престол вступил король Венгрии из Анжуйской династии Людовик I. Он без всяких оговорок был вассалом императора, потому немецкое влияние при нём только усилилось.

Вот почему польская знать после смерти этого короля не захотела быть единой с Венгрией, благо сыновей у Людовика не было. Из двух дочерей Людовика каждая должна была по решению знати стать королевой одного из двух государств, соответственно, королями — те, кого выберут им в мужья (выбирали, естественно, совсем не сами девушки).

Королём Польши стал перешедший в католичество великий князь литовский Ягайло. Объединяясь с такой обширной, но менее развитой территорией, Польша может быть, что — то и теряла, но в этом союзе она играла ведущую роль и благодаря нему выходила из орбиты влияния Священной Римской империи. Победа при этом же короле над Тевтонским орденом при Грюнвальде завершила этот процесс.

В XV веке потомки Ягайло создали огромную империю. Польским королевством и Великим княжеством Литовским (которое тогда включало земли современных Литвы, Беларуси, Ураины и России западнее Вязьмы) правила одна из линий — а вторая Чехией и Венгрией (последняя включала также земли современных Хорватии, Словакии и Словении). Пусть на этих двух престолах сидели разные люди, но они помнили о своём родстве и действовали сообща во многих вопросах.

Задание к параграфу №1. Заполните таблицу «Государства западных славян».

Заполните таблицу

Заполните таблицу

Задание к параграфу №2. Используя текст параграфа и иллюстрации, составьте рассказы: «Путешествие по средневековой Праге», «Один день в лагере гуситов».

Путешествие по средневековой Праге

Приехав из родного Гамбурга в Прагу, я не понял, почему это не Германия, а Богемия.

Быстрая Влтава принесла нас сразу в центр города, но по дороге мы смогли увидеть, насколько он велик. Впрочем, дома и узкие улочки, потому грязь и нечистоты на них ничем существенно от Гамбурга не отличаются.

Центр города красивый и величественный. Особенно меня поразил Карлов мост, украшенный скульптурами, а также главный собор. Всё это построено из потемневшего камня, похожего на тот, из которого построен собор Кёльна.

На улицах всюду слышна немецкая речь. В какую мастерскую не зайдёшь, всюду переселенцы из старой доброй Германии. И правит всей этой страной на император Священной Римской империи. Что здесь вообще делают чехи? Гнать их отсюда надо в их деревни. Немцы — вот истинные богемцы и хозяева славной Праги.

Один день в лагере гуситов

Просыпаются табориты рано — война не терпит лежебок. Так было и в этот день. Женщины с самого утра стали готовить еду — в походы табориты отправлялись всеми семьями. Мужчины приводили в порядок оружие.

Большая часть военного похода, как ни странно, это не сражения, а рутина, грязь и тяжёлая работа. Вот и в этот день предстояло починить пару возов, в очередной раз собрать продовольствие из соседних деревень — табориты шли по вражеской территории и местных крестьян не жалели, кроме тех, кто присоединялся к их ватаге.

Но на этот раз не успели даже поесть — из разъезда (группы всадников, что на всякий случай кружила вокруг лагеря) примчался гонец. Вскоре появился весь разъезд. Группа рыцарей со своими отрядами направлялась к лагерю. Крупных армий рядом не было, но, видимо, какой — то граф или маркиз решил застать таборитов врасплох и этим добыть славу, а заодно и добычу. Но табориты оказались готовы!

На такие случаи всё было отработано. Табориты окружили свой лагерь квадратом из плотно друг к другу прижатых возов, ещё и дополнительно связали их цепями. Получилась крепкая стена, которую не могли перескочить лошади, хотя для её штурма и не требовалось лестниц. Со временем даже возы стали делиться на два вида: обозные (обычные) и боевые (более крепкие).

Рыцари выскочили рысью из леса. Они ожидали налететь на неготовый к обороне лагерь, а наткнулись на крепкую стену, возле которой лошади затормозили и на секунду встали. И именно тогда с возов на незадачливых крестоносцев обрушился град стрел и огня — табориты активно использовали огнестрельное оружие как пушки, так и ручное.

Часть отряда смело залпом, остальные стали спешно разворачивать выживших лошадей. Животные испугались и не слушались всадников, не понимая, что стараются спасти не только себя, но и скакунов.

Тогда упали замки с цепей и цепи с возов, часть «стены» оттащили в сторону и на поле выехала немногочисленная таборитская конница. Она использовалась только чтобы преследовать врага. Теперь именно это и требовалось делать — крестоносцы обратились в беспорядочное бегство. Гуситы устремились за ними — каждому кололи сердце убитые, а порой и сожжённые заживо товарищи.

Задание к параграфу №3. Какие государства были созданы в Средние века славянами? Как сложилась судьба южнославянских и западнославянских государств?

Славяне образовали в Средние века много государств. Прежде всего, это безымянные так называемые славинии (так называли их ромеи). Но скорее всего, это были протогосударства.

Настоящие государства славян — это Государство Само, Карантания, Нитранское княжество, Великая Моравия, Чехия, Польша, Хорватия и Сербия. Аварский каганат и Болгарское царство изначально создавались не славянами, а кочевыми тюркскими народами, но славяне там составляли большинство населения, потому эти государства также можно считать славянскими.

И западные, и южные славяне потеряли многие земли, которые изначально заселили. «Натиск на восток» привёл к вытеснению славян или их ассимиляции, серьёзно расширил Германию. Константинополь со временем снова подчинил себе значительную часть Балканского полуострова, где славяне были ассимилированы греками.

Уже созданные славянские государства также с трудом сохраняли независимость. Константинополь завоевал Болгарию, уничтожены разными путями были почти все государства западных славян, Чехия и Польша попали в зависимость от Священной Римской империи. Однако Болгария возродилась и оставалась независимой наравне с Сербией до завоевания Османов. Польша вышла из — под влияния Священной Римской империи, а Чехия заняла там особое, совсем не подчинённое положение. Потому славянская государственность, хоть и понесла большие потери, но выжила.

Нельзя сказать, чтобы «Хроника» Титмара была единственным источником наших знаний о походе польского князя Болеслава I на Киев летом 1018 г., после чего на киевском столе снова на короткое время оказался Святополк Владимирович. Сведения о нем сохранила как древнерусская, так и польская исторические традиции: «Повесть временных лет» и древнейшая польская «Хроника Анонима (или Мартина, как менее верно писалось в старой историографии) Галла». Надо, однако, учитывать, что и та, и другая являются памятниками второго десятилетия XII в. (хотя «Повесть» в данном случае опиралась на летописный свод 60-х годов XI столетия). Как следствие, в обоих источниках рассказ демонстрирует явные черты устного эпического предания: конкретных деталей в нем мало, зато хватает общих слов (этот упрек относится главным образом к Анониму Галлу) или анекдотических подробностей, которые так украшают былинное повествование: о символическом ударе Болеслава своим мечом в Золотые ворота Киева и т.п.

Яркий образчик такого уничижительного для противника баснословия — следующий эпизод из «Хроники Галла Анонима».

В то время как Болеслав с войском спешно двигается к Киеву, «случилось так, что король Руси тогда, по простоте, свойственной этому народу, на лодке ловил удочкой рыбу, а ему вдруг сообщают о приближении короля Болеслава (анахронизм позднего источника: Болеслав I стал королем только в 1025 г., в самом конце своей жизни. — Авт.). Тот никак не мог этому поверить, но в конце концов убедившись, ибо к нему прибывали все новые и новые гонцы, пришел в ужас. Тогда он, поднеся ко рту большой и указательный пальцы, послюнил, как принято у рыболовов, крючок и, говорят, произнес к стыду своего народа следующие слова: «Раз уж Болеслав прилежал не этому занятию (рыболовству. — Авт.), а его обычной забавой служили война и оружие, то Бог решил предать в его руки и этот город, и королевство (regnum) Руси, и сокровища”. Промолвив это, он не долго медля обратился в бегство. Болеслав же, не встречая сопротивления, вступил в великий и богатый город и ударил обнаженным мечом в Золотые ворота» и т.д. К чести древнерусского летописца надо признать, что он нигде не допускает столь наивно-оскорбительных речей в адрес Болеслава. Да, в летопись попали обидные «укоры» Ярославова воеводы Буды Болеславу (общепринятый обычай «задирать» противника перед сражением): «Да то ти прободем трескою чрево твое толстое». Но «от себя» и как бы «объективизируя» повествование летописец тут же прибавляет: «Бе бо Болеслав велик и тяжек, яко и на кони не могы седети, но бяше смыслен».

В довольно пространном рассказе Анонима Галла хватает и просто ошибок, которые легко выявляются при сравнении с летописью и Титмаром. Так, неверно, будто Болеслав дошел до Киева, «не встречая сопротивления». Напротив, поход начался с битвы на берегах Западного Буга у города Волыня, в которой, правда, Ярослав потерпел катастрофическое поражение. Это сражение подробно описано и у Титмара, в польской же хронике припоминания о нем (опять-таки с литературно-эпическими преувеличениями) хотя и сохранились, но отнюдь не на своем месте, а в рассказе о возвращении Болеслава на родину после якобы десятимесячного пребывания в Киеве; кроме того, они легли в основу фантастически-красочного описания некоей победы Болеслава над анонимным «русским королем» в главе 1,10. К слову и ради лучшего понимания стиля польской хронисти- ки XII—XIII вв., отметим, что через сто лет после Анонима Галла другой польский хронист Винцентий (Викентий) Кадлубек, заимствуя в целом это описание в свою «Польскую хронику» (Vin- centii Kadlubek Chronicon Polonorum), продолжает в свою очередь усугублять риторические выдумки предшественника, добавляя, будто после победы русского «короля вместе с первейшими из знати, словно свору собак, на веревке» подвели к Болеславу и т. п.

Все это делает детальное и сухое повествование Титмара источником неоценимым. Приводим его здесь практически целиком.

«VIII, 31. Не следует умолчать и о достойном сожаления бедствии, постигшем Русь, ибо с нашей помощью Болеслав напал на нее с великим войском, нанеся ей большой урон. 22 июля (1018 г. — Авт.) названный герцог, подойдя к некоей реке (Западному Бугу), приказал своим воинам разбить там лагерь и навести необходимые мосты. Король Руси, расположившись со своими воинами близ той же реки, с нетерпением ожидал исхода предстоявшего по взаимному соглашению сражения. Между тем поляки, дразня близкого врага, вызвали его на столкновение, завершившееся нечаянным успехом, так что охранявшие реку были отброшены. Узнав об этом, Болеслав ободрился и, приказав бывшим с ним немедленный сбор, стремительно, хотя и не без труда, переправился через реку. Вражеское войско, выстроившись напротив, тщетно старалось защитить отечество, ибо, уступив в первой стычке, оно не оказало больше серьезного сопротивления. Тогда пало там бесчисленное множество бегущих, победителей же — немного. Из наших погиб славный воин Херик … С того дня Болеслав, добившись желанного успеха, преследовал разбитого врага, а жители повсюду встречали его с почестями и большими дарами.

VIII, 32. Тем временем Ярослав силой захватил какой-то город, принадлежавший тогда его брату, а жителей увел . На город Киев, чрезвычайно укрепленный, по наущению Болеславову часто нападали враждебные печенеги, пострадал он и от сильного пожара. Хотя жители и защищали его, однако он быстро был сдан иноземному войску: оставленный своим обратившимся в бегство королем, он 14 августа принял Болеслава и своего долго отсутствовавшего господина Святополка, благорасположение к которому (возможен также перевод: «милосердие которого». — Авт.), а также страх перед нашими обратили к покорности весь тот край. В соборе святой Софии, который в предыдущем году по несчастному случаю сгорел, прибывших (т.е. Болеслава и Святополка. — Авт.) с почестями, с мощами святых и прочим всевозможным благолепием встретил архиепископ этого города. Там же была мачеха упомянутого короля, его жена и девять сестер; на одной из них, которой он и раньше добивался, беззаконно, забыв о своей супруге , женился старый распутник Болеслав. Там ему были показаны немыслимые сокровища, бблыную часть которых он раздал своим иноземным сторонникам, а кое-что отправил на родину. Среди вспомогательных сил у названного герцога с нашей стороны было триста человек, а также пятьсот венгров и тысяча печенегов. Все они были отпущены по домам, когда вышеупомянутый господин (Святополк. — Авт.) с радостью стал принимать местных жителей, приходивших к нему с изъявлением покорности. В этом большом городе, являющемся столицей того королевства, имеется более четырехсот церквей и восемь рынков, народу же — неведомое множество; до сих пор ему, как и всему тому краю, силами спасавшихся бегством рабов, стекавшихся сюда со всех сторон, а более всего — силами стремительных данов удавалось противостоять весьма разорительным набегам печенегов, а также побеждать другие народы.

VIII, 33. Гордый этим успехом, Болеслав послал к Ярославу архиепископа названного города с просьбой вернуть его (Болеслава. — Авт.) дочь, обещая выдать его (Ярослава. — Авт.) жену, мачеху и сестер. Своего любимца аббата Туни он отправил затем с великими дарами к нашему императору, чтобы и далее заручиться его благосклонностью и поддержкой, уверяя, что все будет делать согласно его желаниям. В близкую Грецию он также отправил послов, обещая ее императору выгоды, если тот будет ему верным другом; в противном же случае — так он заявил — он станет неколебимым и неодолимым врагом греков. Положимся во всем на помощь и поддержку всемогущего Господа, да милосердно явит нам, в чем Его воля и что нам во благо» .

Прежде всего обращает на себя внимание описание самого Киева начала XI в. Надо ли говорить, что ничего подобного в других источниках (и даже более позднего времени) мы не имеем. Чувствуется, что город поразил Титмарова информанта, так что невольно вспоминается оценка Киева в источнике 1070-х годов — хронике Адама Бременского (см.

о ней во Введении, 2.5 и в гл. 4.1), где столица Руси названа ни много ни мало как «соперницей константинопольского скипетра». Археологи, несмотря на все свои успехи в Киеве в течение последних десятилетий, недоуменно разводят руками перед свидетельством Титмара: им нечем подкрепить его слова о восьми киевских рынках, не говоря уже о четырехстах храмах — и это в 1018 г., через каких-либо тридцать лет после крещения! Подобные цифры многим историкам кажутся непомерио преувеличенными. Здесь, конечно же, не исключена возможность ошибки писца (латинское quadringente «четыреста» легко перепутать с quadraginta «сорок», — а мы помним, что текст последних глав не отредактирован хронистом), но надо иметь в виду, что именно в отношении числа церквей сходные данные есть и в других источниках. Так, в Лаврентьевской летописи читаем, что через сто лет в пожаре 1124 г. в Киеве сгорело около шестисот храмов , — а ведь сгорели, конечно же, не все церкви; в поздней (XV в.) «Польской хронике» Яна Длугоша (Ioan- nis Dlugossii Annales seu Cronicae Poloniae) сообщается, что в со-временном хронисту Киеве можно было видеть развалины более трехсот храмов (т.е. речь идет, вероятно, об остатках только ка-менных церквей). Сведения о количестве церковных престолов информант Титмара (а он, видно, был человеком любознательным) без труда мог получить из окружения киевского митрополита.

Последнего Титмар именует «архиепископом», но придавать этому какое-то особое значение, как иногда делают историки (предполагая существование на Руси в это время именно архиепископства, а не митрополии), едва ли возможно. Дело в том, что в Западной церкви митрополитаната как самостоятельного института не было, и термины metropolita, metropolitanus употреблялись в ней только изредка и как синонимы титулу archiepis- copus; о разнице же, которая существовала между митрополитами и архиепископами в Восточной, греко-православной, церкви, хронист вполне мог и не знать. Имени митрополита, встречавшего победителей, въезжавших в город по древнерусскому обычаю в праздничный день (в данном случае — в канун праздника Успения Божьей Матери 15 августа), Титмар не называет, но нм был, должно быть, Иоанн I, упоминаемый на киевской кафедре в первые годы правления Ярослава древнерусскими памятниками Борисо-Глебского цикла.

Если и Болеслав, и, как уверяет летопись, Святополк опирались на поддержку степняков-печенегов, то новгородский князь Ярослав, естественно, использовал наемных варягов. Но известие Титмара о «стремительных данах», оборонявших Киев «до сих пор», показывает, что наемный варяжский корпус существовал при Владимире и в Киеве. «Данами» в хронике Титмара, как и во многих других западноевропейских источниках, именуются скан-динавы вообще, а не только собственно датчане.

Крайне любопытны сведения о женской половине княжеского семейства, о которой, как правило, молчат древнерусские источники. Так, они ничего не сообщают ни о втором браке Владимира Святославича («мачехе» Ярослава), ни о первом браке самого Ярослава (до женитьбы в 1019 г. на шведке Ингигерд — очевидно, первая супруга Ярослава не пережила катаклизма 1018 г.). Поражает обилие сестер Ярослава, из которых по летописи известны лишь три; видимо, одна или две из них были уже от второго брака Владимира (ср. сведения о женитьбе ок. 1038 г. на Владимировне двадцатидвухлетнего польского князя Казимира I; см.: гл. 4.2). Но особенно интересно известие, будто на одной из них «беззаконно … женился старый распутник Болеслав», который и «раньше» ее «добивался». Этот факт известен и Анониму Галлу; польский хронист даже представляет оскорбительный отказ Ярослава выдать свою сестру за Болеслава главной причиной похода 1018 г., но при этом изображает Владимировну не женой, а наложницей польского князя, таким образом отомстившего за оскорбление. Так же излагают дело и некоторые списки «Повести временных лет», где сказано, что Болеслав «положи себе на ложи Передсла- ву, дщерь Володимерю, сестру Ярославлю», а, оставляя Киев, «поволочи» ее с собою (Передслава являлась сестрой Ярослава не только по отцу, но и по матери, будучи дочерью Владимира от Рогнеды, как и Ярослав). Почему же умалчивает об этом Титмар? Что могло помешать ему лишний раз подчеркнуть бесчинство Болеслава? Очевидно, дело было не так просто, как то изображают поздние польские и древнерусские источники, и статус Передславы как именно наложницы определился лишь после разрыва польского князя со Святополком. В Киеве же Болеслав разыгрывал представление о своем очередном (пятом по счету!) браке, ведя двусмысленную политику: для Генриха II он был (псевдо)лояль- ным вассалом, перед Константинополем выставлял себя хозяином Руси, а перед Святополком и киевлянами хотел выглядеть верным союзником. Эти наблюдения делают понятными недоумения историков по поводу того, кем же мыслил себя польский князь в столице Руси? Уж не хотел ли он сам сесть на киевский стол, как сделал это в Праге в 1003 г.? Как всякая беспринципная политика, поведение Болеслава Храброго создает соблазн для прямо противоположных толкований. Но Титмар не оставляет сомнений в том, что сами киевляне (как и саксонский информант хрониста) считали своим князем не Болеслава, а Святополка, к которому и «приходили с изъявлением покорности».

Отметим еще один генеалогический штрих, показательный тем, что он подтверждает летописную версию о происхождении Святополка «от двух отцов» — Владимира и его брата Ярополка. Болеслав посылает митрополита в Новгород к Ярославу с предложением обменять свою дочь (тот, оказывается, заблаговременно спрятал ее на севере Руси — характерная черта неудачливого полководца, но предусмотрительного политика) на «жену, мачеху и сестер» Ярослава. Не странно ли? Ведь если бы Святополк считал себя Владимировичем, то это были бы также и его «мачеха и сестры». Приходится думать, что он так не считал.

И, наконец, несколько слов о международно-политическом аспекте похода 1018 г. Болеслав, оказывается, имел в своем войске иностранную подмогу — не только традиционных союзников печенегов (вспомним его поход на Русь в 1013 г.), но также венгров и каких-то немцев — очевидно, саксонцев, которых хронист именует «нашими» и которым приписывает даже особую роль при захвате Киева (вряд ли обоснованно). И в 1013 г. польский князь, как скрепя сердце вынужден признаться не любивший Болеслава Титмар, напал на Русь «с нашей помощью». Поскольку обе эти русско-польские войны, при Владимире и при Ярославе, следовали непосредственно за заключением польско-немецкого мира (в 1013 г. — в Мерзебурге, в 1018 г. — в Будишиие— Баутцене), то невольно возникает подозрение, что немецкий отряд в польском войске состоял не просто (или не только) из саксонских иаемников-добровольцев, но являлся официальной военной помощью Генриха II, обусловленной условиями Буди- шинского мира. О том же свидетельствует и посольство Болеслава к Генриху из захваченного Киева. Кстати говоря, триста копий по тем временам были довольно внушительной силой, коль скоро речь шла о панцирных воинах.

Такая ситуация стала причиной явно угадывающегося двой-ственного отношения Титмара к киевскому походу 1018 г. С одной стороны, он не без гордости подчеркивает роль, которую сыграли в нем саксонцы (возможно, она сильно преувеличена — ведь мы имеем дело с рассказом саксонского хрониста со слов саксонского воина), а также непривычную лояльность польского князя по отношению к германскому императору (Генрих II короновался императором в Риме в 1014 г.), с другой — он слишком сильно не любил Болеслава, чтобы сочувствовать его успеху, который откровенно именует «достойным сожаления бедствием», а финальная фраза (пусть Господь «явит, в чем Его воля и что нам во благо») недвусмысленно выдает прямо-таки растерянность мерзебургского епископа перед лицом условий Будишинского мира с Польшей. Русь явно рассматривалась Титмаром (и в этом он не был одинок, представляя интересы антипольской партии Генриха II последовательнее, чем сам Генрих II) как политический противовес слишком дерзкой внешней политике Болеслава Храброго. К такому же выводу приводят и наблюдения над употребляемой в хронике титулатурой.

Начиная разговор о восточных славянах, очень сложно быть однозначным. Практически не сохранилось источников, рассказывающих о славянах в древности. Многие историки приходят к мнению, что процесс происхождения славян начался во втором тысячелетии до нашей эры. Считается также, что славяне – это обособившаяся часть индоевропейской общности.

А вот тот регион, где находилась прародина древних славян, до настоящего времени не определен. Историки и археологи продолжают вести споры, откуда есть пошли славяне. Чаще всего утверждается, и об этом говорят византийские источники, что восточные славяне уже в середине V века до нашей эры жили на территории Центральной и Восточной Европы. Также принято считать, что они делились на три группы:

– Венеды (жили в бассейне реки Вислы) – западные славяне.

– Склавины (жили между верховьями Вислы, Дуная и Днестра) – южные славяне.

– Анты (жили между Днепром и Днестром) – восточные славяне.

Все исторические источники характеризуют древних славян как людей, имеющих волю и любовь к свободе, по темпераменту отличающихся сильным характером, выносливостью, отвагой, сплоченностью. Они были гостеприимны к чужестранцам, имели языческое многобожие и продуманные обряды. Особой раздробленности у славян первоначально не было, так как племенные союзы имели схожие язык, обычаи и законы.

Территории и племена восточных славян

Важным вопросом является то, как происходило освоение славянами новых территорий и их расселение в целом. Существуют две основные теории появления восточных славян в Восточной Европе.

Одна из них выдвинута известным советским историком, академиком Б. А. Рыбаковым. Он считал, что славяне изначально обитали на Восточно-Европейской равнине. А вот знаменитые историки XIX века С. М. Соловьёв и В. О. Ключевский считали, что славяне переселились с территорий близ Дуная.

Окончательное расселение славянских племен выглядело следующим образом:

Племена

Места расселения

Города

Поляне

Самое многочисленное племя, расселившееся на берегах Днепра и южнее Киева

Киев

Словене ильменские

Расселение вокруг Новгорода, Ладоги и Чудского озера

Новгород, Ладога

Кривичи

Севернее Западной Двины и верховья Волги

Полоцк, Смоленск

Полочане

Южнее Западной Двины

Полоцк

Дреговичи

Между верховьем Немана и Днепром, вдоль реки Припять

Туров

Древляне

Южнее реки Припять

Искоростень

Волыняне

Селились южнее древлян, у истоков Вислы

Белые хорваты

Самое западное племя, селились между реками Днестр и Висла

Дулебы

Жили восточнее белых хорватов

Тиверцы

Территория между Прутом и Днестром

Уличи

Между Днестром и Южным Бугом

Северяне

Территории вдоль реки Десны

Чернигов

Радимичи

Селились между Днепром и Десной. В 885 году присоединились к Древнерусскому государству

Вятичи

Вдоль истоков Оки и Дона

Занятия восточных славян

К главным занятиям восточных славян необходимо отнести земледелие, которое было связано с особенностями местных почв. Пашенное земледелие было распространено в пристепных районах, а в лесах практиковалось подсечно-огневое земледелие. Пашни быстро истощались, и славяне переходили на новые территории. Такое земледелие требовало больших трудозатрат, с обработкой даже небольших участков справлялись тяжело, а резко континентальный климат не позволял рассчитывать на высокие урожаи.

Тем не менее и в таких условиях славяне сеяли несколько сортов пшеницы и ячменя, просо, рожь, овес, гречиху, чечевицу, горох, коноплю, лен. На огородах выращивалась репа, свекла, редька, лук, чеснок, капуста.

Главным продуктом питания был хлеб. Древние славяне называли его «жито», что ассоциировалось со славянским словом «жить».

В славянских хозяйствах разводили домашний скот: коров, лошадей, овец. Большим подспорьем были промыслы: охота, рыболовство и бортничество (сбор дикого меда). Широкое распространение получил пушной промысел. То, что восточные славяне селились по берегам рек и озер, способствовало появлению судоходства, торговли и различных ремесел, дающих продукцию для обмена. Торговые пути способствовали и появлению крупных городов, племенных центров.

Общественный строй и племенные союзы

Первоначально восточные славяне жили родовыми общинами, впоследствии они объединялись в племена. Развитие производства, использование тягловой силы (лошадей и волов) способствовали тому, что даже небольшая семья могла обрабатывать свой надел. Родовые связи стали слабеть, семьи начали селиться отдельно и распахивать новые участки земли самостоятельно.

Община осталась, но теперь в нее входили не только родственники, но и соседи. Каждая семья имела свой участок земли для обработки, свои орудия производства и собранный урожай. Появилась частная собственность, но она не распространялась на лес, луга, реки и озера. Этими благами славяне пользовались сообща.

В соседской общине имущественное положение различных семей уже не было одинаковым. Лучшие земли стали сосредотачиваться в руках старейшин и военных вождей, им же доставалась и большая часть добычи от военных походов.

Во главе славянских племен стали появляться богатые предводители-князья. Они имели свои вооруженные отряды – дружины, и они же собирали дань с подвластного населения. Сбор дани назывался полюдьем.

VI век характеризуется объединением славянских племен в союзы. Наиболее сильные в военном отношении князья возглавили их. Вокруг таких князей постепенно укреплялась и местная знать.

Одним из таких племенных союзов, как полагают историки, стало объединение славян вокруг племени рось (или русь), проживавшего на реке Рось (приток Днепра). В дальнейшем, согласно одной из теорий происхождения славян, это название перешло на всех восточных славян, которые получили общее название «русы», а вся территория стала Русской землей, или Русью.

Соседи восточных славян

В I тысячелетии до нашей эры в Северном Причерноморье соседями славян были киммерийцы, но уже через несколько веков их вытеснили скифы, которые на этих землях основали собственное государство – Скифское царство. В дальнейшем с востока на Дон и в Северное Причерноморье пришли сарматы.

Во время Великого переселения народов через эти земли прошли восточногерманские племена готов, потом гунны. Все это движение сопровождалось грабежом и разрушениями, что способствовало переселению славян на север.

Еще одним фактором переселения и образования славянских племен стали тюрки. Именно они образовали на громадной территории от Монголии до Волги Тюркский каганат.

Движение различных соседей по южным землям способствовало тому, что восточные славяне заняли территории, где преобладали лесостепи и болота. Здесь создавались общины, которые были более надежно защищены от набегов пришельцев.

В VI–IX веках земли восточных славян располагались от Оки до Карпат и от Среднего Поднепровья до Невы.

Набеги кочевников

Передвижение кочевников создавало постоянную опасность для восточных славян. Кочевники захватывали хлеб, скот, жгли дома. В рабство угоняли мужчин, женщин, детей. Все это требовало от славян быть в постоянной готовности к отражению набегов. Каждый славянский мужчина был и воином по совместительству. Иногда и землю пахали вооруженными. История показывает, что славяне успешно справились с постоянным натиском кочевых племен и отстояли свою независимость.

Обычаи и верования восточных славян

Восточные славяне были язычниками, обожествлявшими силы природы. Они поклонялись стихиям, верили в родство с различными животными, приносили жертвы. Славяне имели четкий годовой цикл земледельческих праздников в честь солнца и смены времен года. Все обряды были направлены на обеспечение высоких урожаев, а также здоровья людей и скота. Единых представлений о боге восточные славяне не имели.

У древних славян не было храмов. Все обряды проводились у каменных идолов, в рощах, на полянах и в других местах, почитаемых ими как священные. Нельзя забывать, что все герои сказочного русского фольклора происходят из того времени. Леший, домовой, русалки, водяные и другие персонажи были хорошо знакомы восточным славянам.

В божественном пантеоне восточных славян лидирующие места занимали следующие боги. Дажьбог – бог Солнца, солнечного света и плодородия, Сварог – бог-кузнец (по некоторым данным, верховный бог славян), Стрибог – бог ветра и воздуха, Мокошь – женская богиня, Перун – бог молний и войны. Особое место отводилось богу земли и плодородия Велесу.

Главными языческими жрецами у восточных славян были волхвы. Они проводили все обряды в святилищах, обращались к богам с различными просьбами. Волхвы изготавливали различные мужские и женские амулеты с разными заклинательными символами.

Язычество явилось наглядным отражением занятий славян. Именно преклонение перед стихией и все, что с ней связано, определило отношение славян к земледелию как основному образу жизни.

Со временем мифы и значения языческой культуры стали забываться, но многое дошло до наших дней в народном творчестве, обычаях, традициях.