Читать житие

Жития святых святителя Димитрия Ростовского. Том VI. Июнь - i_001.jpg

Святитель Димитрий Ростовский

Жития святых святителя Димитрия Ростовского. Том VI. Июнь

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви Номер ИС Р16-606-3064

Оформление переплета Павла Ильина

Память 1 июня

Житие и страдание святого мученика Иустина Философа

Святой мученик Христов Иустин Философ родился в Сирии Палестинской, в пределах Самарии, в городе, называвшемся первоначально Сихем, а впоследствии Неаполис Флавил. Отец его, по имени Приск, был знатный язычник; язычником же был и сам Иустин, пока не просветился светом святой веры. Одушевленный любовью к истине, с юности имел он прилежание к книжному учению и, благодаря острому уму, успевал в науках, преподаваемых в греческих языческих школах. Усвоив себе искусство красноречия, он почувствовал стремление к философии и сначала сделался учеником одного философа-стоика, чтобы узнать, в чем состояло учение стоиков. Иустин горел желанием получить понятие о Боге, но, пробыв несколько времени у стоического философа, он ничего не узнал от него о Боге, так как стоик не знал Бога и учение о Нем не считал нужным. Тогда Иустин оставил этого учителя и пошел к другому философу, из так называемых перипатетиков, считавшемуся мудрецом.

Немного дней прошло, как этот философ уже начал сговариваться с Иустином о плате, не желая учить его даром. Видя сребролюбие своего учителя, Иустин почувствовал к нему презрение, как к лихоимцу, и решил, что этот учитель недостоин даже называться философом, так как ему неизвестно презрение к мирскому богатству. Отвергнув, по указанным причинам, стоиков и перипатетиков, Иустин, побуждаемый неудовлетворенным стремлением к истинной философии, приводящей к познанию Бога, хотел было избрать своим учителем одного известного философа-пифагорейца. Тот нашел, что Иустину должно прежде всего изучать астрономию, геометрию, арифметику, музыку и некоторые другие науки, как необходимые – по его мнению – в земной жизни. Но Иустин рассудил, что для изучения этих наук придется провести много лет, тогда как для души от них не будет никакой пользы; не слыша и от этого учителя ничего, что удовлетворило бы желание его сердца, с каждым днем все более распаляющегося любовью божественною, Иустин также оставил его.

Жития святых святителя Димитрия Ростовского. Том VI. Июнь - i_002.jpg

Мученик Иустин Философ. Иконописцы Феофан Критский и Симеон. Фреска.1546 г. Афон. Монастырь Ставроникита. Церковь святителя Николая

Потом он обратился к одному из платоников, учение которых в те времена было в великой славе и уважении; платонический философ обещал научить его познанию предметов бестелесных от подобия телесных, высшим знаниям от подобия низших и разумению Бога от разумения идей, – ибо предполагаемым концом этого платонического учения был переход от познания идей к разумению Бога. Блаженный Иустин охотно склонился на такой путь, надеясь постигнуть предмет своих стремлений – божественную мудрость, дающую знание Бога и исполняющую благодатью Его. При учителе-платонике пробыл он довольно времени, скоро изучил догматы и уставы Платона и достиг совершенства и славы как эллинский философ. Но истинного христианского богопознания достичь этим путем Иустин еще не мог, ибо греческие философы, почитая нетленного Бога под тленным образом людей, птиц, четвероногих и гадов, прославляли Его не по достоинству. Все же Иустин имел некоторое духовное утешение, упражняясь в богомыслии и поучаясь богопознанию, насколько мог постигнуть его ум, еще не просвещенный истинным учением.

Прогуливаясь однажды за городом, на уединенном месте вблизи моря, и обсуждая в уме различные философские учения, Иустин увидел какого-то незнакомого ему почтенного старца, убеленного сединами. Когда он со вниманием смотрел на старца, последний сказал:

– Разве ты знаешь меня, что так внимательно на меня смотришь?

– Не знаю, – отвечал Иустин, – но мне удивительно видеть тебя в этом пустынном месте, где я не ожидал никого встретить.

– Родные мои, – сказал старец, – ушли в ту сторону; ожидая их возвращения, я вышел им навстречу, чтобы издалека увидеть их. А ты здесь что делаешь?

Иустин отвечал:

– Я люблю прогуливаться в уединении, чтобы беспрепятственно размышлять о философии.

– Какую же пользу приобретаешь ты от философии? – спросил старец.

Иустин отвечал:

– Что можно найти полезнее философии? Она – просветительница ума, вождь и наставница всякому рассуждению, руководительница жизни; кто хорошо узнает ее, тот как в зеркале видит невежество и заблуждение других; без философского учения и правильного употребления разума не может существовать премудрость. Поэтому должно каждому человеку поучаться философии, дабы знать, что приносит пользу и что нет, чего следует держаться и что отвергать.

– Но приносит ли философия счастье человеку? – спросил старец.

Иустин отвечал:

– Конечно, приносит.

– Скажи же мне, что такое философия, и в чем от нее счастье?

– Философия, – отвечал Иустин, – есть разумение всего существующего и познание истины; в обладании тем же разумением и премудростью состоит и приносимое философией счастье.

Старец спросил:

– Если истина познается с помощью правильного философского разумения, то что скажешь ты о Боге?

Иустин отвечал:

– Существо, никогда не изменяющееся, но всегда пребывающее в одном и том же состоянии, первопричина всякого бытия, – вот как мыслю я о Боге.

Старцу понравился этот ответ, и он продолжал вопросы:

– У всего существующего есть ли один общий разум? Ведь о сведущем в каком-либо искусстве говорят, что он это искусство разумеет: землемерие ли то, мореплавание или врачевство; не то же ли бывает и по отношению к прочим вещам божественным и человеческим? Еще скажи мне: есть ли такой разум, от которого исходит познание вещей как божественных, так и человеческих?

– Поистине, есть, – отвечал Иустин.

– Одно и то же ли: разуметь Бога, или разуметь музыку, арифметику, астрономию, или что-либо подобное?

– Совсем нет. Одно дело – разуметь Бога, иное – знать какое-либо искусство.

– Ты хорошо отвечал, – сказал старец, – некоторые знания получаются нами или от слуха и учения, или от созерцания предмета собственными глазами. Если бы, например, кто сказал тебе, что в Индии водится такой-то зверь, не похожий ни на каких других зверей, но совершенно, по своим разнообразным свойствам, отличный от них, – не видев его своими глазами, ты не мог бы знать о нем, а не слыша сначала сам рассказа об этом звере, не мог бы рассказать о нем и другому. Вот, теперь я и спрашиваю тебя: как ваши эллинские философы могут правильно разуметь о Боге и утверждать о Нем что-либо истинное, если никогда не видели Его, не слышали и, следовательно, не имеют никакого познания о Нем?

Иустин отвечал:

– Отче! Сила Божества зрится не телесными очами, как рассматриваются человеком какие-либо земные живые существа, но одним лишь умом можно постигать Бога, как говорит Платон, учению которого я следую.

Старец спросил:

– Нет ли в уме нашем некоей силы с такими свойствами и настолько могущественной, посредством которой мы могли бы скорее постигать невидимое, чем познаем телесными чувствами какую-либо вещь?

Иустин отвечал:

– Воистину, есть такая сила; Платон называет ее оком ума, которое, по его учению, дано человеку с тою целью, чтобы, очищенное и просвещенное учением любомудрия, могло оно созерцать самую божественную истину, причину всех вещей, постигаемых умом. Истина же эта не имеет определенного образа, или какого-либо подобия, или возраста, или чего-либо доступного телесным очам, но есть Существо выше всех существ, непостижимое, неисповедимое, соединение благости и красоты; самим же этим Существом от начала насаждено в благородных душах желание познавать Его, – ибо Оно любит, когда такие души Его познают и созерцают.

М. Л. Рубцова

Автор данной статьи – референт по научной работе наместника Спасо-Яковлевского Димитриева монастыря игумена Августина (Неводничека). Статья написана в рамках проекта «Просветительская мобильная выставка «Жизнь, труды и эпоха митрополита Димитрия Ростовского”». Проект реализуется Спасо-Яковлевским Димитриевым монастырем с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом Президентских грантов.

Написанные святителем Димитрием Ростовским в конце XVII – начале XVIII века Четьи-Минеи явились не только значительным церковным событием, но и одним из ценнейших вкладов в сокровищницу русской культуры. Они стали целой эпохой в истории русской агиографии.

Поэтому, прежде чем говорить об их месте и значении, необходимо хотя бы кратко ознакомиться с тем, как возник и развивался такой жанр, как описание жизни святых. Русская агиография заимствовала у греков литературные формы и приемы в тех Житиях и сказаниях, которые были принесены на Русь в славянских переводах. В свою очередь основой для греческой агиографии послужили евангельские рассказы о жизни Спасителя и Его учеников, ведь житие святого – это воплощение заповедей Господних и уподобление Христу. Таким образом, евангельская история продолжается в описании подвигов святых, которые на своих примерах раскрывают возвещенное Христом учение о спасении.

Юго-Западная Русь, вошедшая с XIV века в состав Великого княжества Литовского, а затем в состав польского государства Речь Посполита, испытывала сильнейшее католическое влияние и давление со стороны польских властей. Живя обособленно, эта часть некогда единой Руси была занята своими насущными проблемами – борьбой с навязыванием унии, а затем с уже состоявшейся в 1596 году Брестской унией, отстаиванием прав православного населения, апологетической полемикой с католиками и униатами, да и просто физическим выживанием в католическом государстве. Так что не сразу было обращено внимание на то, что народ в качестве душеполезного чтения пользуется западными мартирологами, переведенными на польский язык и подвергшимися обработке католическими авторами, а также стихотворными житиями католических святых, написанными простым и понятным языком.

Ревностный поборник просвещения святитель Петр (Могила), занимавший Киевскую кафедру в 1632–1647 годах, в числе значительных своих деяний озаботился написанием и изданием Житий православных святых. Задумав сделать новые переводы греческих жизнеописаний, он выписал с Афона корпус Житий святых, составленный преподобным Симеоном Метафрастом (Х в.). Кончина святителя Петра помешала осуществлению этих планов, но его начинание подхватил и продолжил Иннокентий (Гизель; ок. 1600–1983), с 1656 года архимандрит Киево-Печерской лавры К уже имеющимся материалам, собранным святителем Петром (Могилой), он испросил у патриарха Московского Иоакима Минеи-Четьи святителя Макария. Книги, содержавшие первые три месяца, ему были высланы, но военные смуты в Малороссии помешали заняться этим важным делом. Работа началась лишь при преемнике архимандрита Иннокентия архимандрите Лавры Варлааме (Ясинском), приложившем все свои силы к осуществлению этого труда.

Находясь на хлопотной должности, архимандрит Варлаам при всей своей учености и желании заняться собиранием Житий, не решился взяться за дело сам. Он стал искать человека образованного, но менее занятого. Выбор его пал на настоятеля Никольского Крупицкого монастыря в Батурине иеромонаха Димитрия, сына известного киевского сотника и мецената Саввы Туптало. Сам Димитрий к этому времени был известен в православной среде своим искусством говорить проповеди так, что слова его растапливали лед в сердцах людей. Обители Малороссии, Белоруссии, Литвы соревновались между собой в стремлении пригласить к себе известного проповедника. Рассказывая о празднуемом событии или святом, иеромонах Димитрий всегда делал акцент на нравственном приложении того, что несет в себе это событие или же пример святого. Очевидно, именно это качество, в сочетании с высокой образо-ванностью, привлекло внимание архимандрита Варлаама к личности молодого настоятеля батуринского монастыря.

В 1684 году по благословению Собора старцев Киево-Печерской лавры иеромонах Димитрий приступает к написанию Четьих-Миней. Хотелось бы отметить своеобразие и уникальность этого великого труда Ростовского святителя, который занял у него половину жизни, а по популярности превзошел все предыдущие и последующие подобные произведения.

Если говорить о составе Димитриевских Миней, то, кроме Житий святых, мы находим в них синаксари на Господские и Богородичные праздники и на празднества по случаю перенесения мощей, а также поучительные слова, авторами которых являются отцы Древней Церкви или же сам святитель Димитрий. Помещенные перед первой и второй четвертью Миней списки «учителей, описателей, историков и повествователей» показывают, что святитель пользовался большим количеством разнообразных источников. В этих списках приведен длинный ряд знаменитых отцов и учителей Церкви, церковных историков и многих современников и свидетелей описываемых событий, писания которых ко времени святителя Димитрия сохранились на греческом и латинском языках.

Если говорить в общем, то в Четьих-Минеях святителя Димитрия мы имеем соединение латинских и славянских источников с явным предпочтением последних. Прекрасное знание латинского языка избавляло святителя от необходимости прибегать к помощи готового перевода, а совершенное подобие источников обеспечивало правильность латинского текста и избавляло от необходимости проверять его по славянскому.

Остановимся на характеристике литературных приемов, чтобы выяснить, как пользовался святитель находящимся у него материалом, как создавал свои повествования о святых. Святитель Димитрий с удивительным вниманием и благоговением относился к каждому составляемому им Житию. «Не буди ми еже лгати на святого», – вот принцип, который он положил в основу своей работы. Для каждого святого он старался собрать весь имеющийся в источниках материал, что требовало немало времени и трудов. Собранный материал внимательно изучался. Различные источники сравнивались один с другим. Многочисленные пометы святителя Димитрия свидетельствуют о том, насколько скрупулезно он исследовал текст каждого из них. Из разнообразных показаний источников святитель выбирал то, что считал наиболее справедливым.

Таким образом, строго научной критики источников у него нет, он останавливается лишь на явных, бросающихся в глаза противоречиях. При этом одни он разрешает, на другие только указывает в примечаниях. Часто указав на разноречие источников, святитель увещает читателя не испытывать, который из них истинен. Например, в Сказании о поясе Богоматери он пишет: «Нам не подлежит нужда испытывать времена и лета, довлеет ведати чудо совершившееся и прославляти Божию Матерь». Подобными замечаниями святитель Димитрий показывает, что задача его труда – не в историческом изучении событий, а в назидании читателя.

При написании Четьих-Миней святитель поставил для себя две основные задачи. Первая из них – это практическая польза. Вспомним, что сама мысль о составлении подобного труда возникла в силу острой церковной нужды – необходимо было оградить православных от инославных агиографических сочинений и дать им книгу, которая была бы написана понятным, ясным языком; Жития должны были быть не слишком длинными, чтобы человек мог легче запомнить прочитанное. Кроме того, эти Жития должны были прочитываться за богослужением. Все это обязывало к допустимой краткости, так что вместе с заботой о фактической полноте святитель Димитрий должен был думать и о том, как передать все события из жизни святого в небольшом рассказе, удобном для прочтения за один раз.

Вторая задача – это назидательность: читатели и слушатели должны были извлечь душеполезные уроки из примеров житий святых. Скорее всего, именно это требование вынудило святителя совершенно отказаться от исторической критики и дать в своих Минеях только назидательный материал.

В качестве заключения приведем слова протоиерея А. Державина, посвятившего изучению этого памятника значительную часть своей жизни: «Святитель совершил важное, общенародное дело и подвинул далеко вперед развитие русской агиографии. С любовью принятые народом, нашедшим в них выражение своих исконных чаяний, своих воззрений и желаний, Четьи-Минеи святителя Димитрия сделались национальным достоянием, одною из тех книг, по которым вырабатывались и складывались своеобразные духовные особенности русского православного человека».

Отсутствие попыток составить новые Четьи-Минеи после святителя Димитрия ясно показывает, как великолепно понял и прекрасно выполнил он то, что составляло тогда задачу русской агиографии и потребность Православной Церкви.

Фото

27 апреля 2018

Социальные сети

Короткая ссылка:

скопировано

Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней, святителя Димитрия Ростовского в двенадцати томах. Жития святых Православной Церкви, которые входят в Четьи-Минеи, расположены по порядку на каждый день месяца в течении года. Всего известно пять таких сочинений, составленных в разное время и разными людьми. Наиболее распространенными считаются Жития, изложенные в конце XVII — начале XVIII вв. Димитрием Ростовским. Его труд благословил настоятель Киево-Печерской Лавры архимандрит Варлаам. Основным источником для составления Житий святому Димитрию Ростовскому послужили Великие Четьи-Минеи святителя Макария. Над составлением Житий святитель трудился в течении двадцати лет своей жизни. До самой кончины святитель Димитрий собирал новые дополнительные материалы о жизни святых. Его труд высоко оценил Патриарх Адриан, от которого святитель Димитрий получил похвальную грамоту. Жития стали самым популярным чтением православного народа. Каждый человек мог найти в Житиях пример для собственного духовного назидания и возрастания в Православной вере. Грамотный слог восхищал читателей и слушателей. Жития святителя Димитрия, изданные впервые в 1711-1718 гг., с 1900 года стали выходить не только на церковно-славянском , но и на русском языке.