Что делать кто виноват?

Действие начинается в русской провинции, в имении богатого помещика Алексея Абрамовича Негрова. Семейство знакомится с учителем сына Негрова — Миши, Дмитрием Яковлевичем Круциферским, окончившим Московский университет кандидатом. Негров бестактен, учитель робеет.

Негров был произведён в полковники уже немолодым, после кампании 1812 г., вскоре вышел в отставку в чине генерал-майора; в отставке скучал, хозяйничал бестолково, взял в любовницы молоденькую дочь своего крестьянина, от которой у него родилась дочь Любонька, и наконец в Москве женился на экзальтированной барышне. Трёхлетняя дочь Негрова вместе с матерью сосланы в людскую; но Негрова вскоре после свадьбы заявляет мужу, что хочет воспитать Любоньку как собственную дочь.

Продолжение после рекламы:

Круциферский — сын честных родителей: уездного лекаря и немки, любившей мужа всю жизнь так же сильно, как в юности. Возможность получить образование ему дал сановник, посетивший гимназию уездного города и заметивший мальчика. Не будучи очень способным, Круциферский, однако, любил науку и прилежанием заслужил степень. По окончании курса он получил письмо от отца: болезнь жены и нищета заставили старика просить о помощи. У Круциферского нет денег; крайность вынуждает его с благодарностью принять предложение доктора Крупова, инспектора врачебной управы города NN, — поступить учителем в дом Негровых.

Пошлая и грубая жизнь Негровых тяготит Круциферского, но не только его одного: двусмысленное, тяжёлое положение дочери Негрова способствовало раннему развитию богато одарённой девушки. Нравы дома Негровых равно чужды обоим молодым людям, они невольно тянутся друг к другу и вскоре влюбляются друг в друга, причём Круциферский обнаруживает свои чувства, читая Любоньке вслух балладу Жуковского «Алина и Альсим».

Брифли существует благодаря рекламе:

Между тем скучающая Глафира Львовна Негрова тоже начинает испытывать влечение к юноше; старая гувернерша-француженка пытается свести барыню и Круциферского, причём случается забавная путаница: Круциферский, от волнения не разглядев, кто перед ним, объясняется в любви Негровой и даже целует ее; в руки Глафиры Львовны попадает восторженное любовное послание Круциферского Любоньке. Поняв свою ошибку, Круциферский бежит в ужасе; оскорблённая Негрова сообщает мужу о якобы развратном поведении дочери; Негров, воспользовавшись случаем, хочет заставить Круциферского взять Любоньку без приданого, и очень удивлён, когда тот соглашается безропотно. Чтобы содержать семью, Круциферский занимает место учителя гимназии.

Узнавши о помолвке, мизантроп доктор Крупов предостерегает Круциферского: «Не пара тебе твоя невеста… она тигрёнок, который ещё не знает своей силы».

Счастливой свадьбой, однако, эта история не кончается.

Через четыре года в NN приезжает новое лицо — владелец имения Белое поле Владимир Бельтов. Следует описание города, выдержанное в гоголевском духе.

Продолжение после рекламы:

Бельтов молод и богат, хотя и нечиновен; для жителей NN он загадка; рассказывали, что он, окончив университет, попал в милость к министру, затем рассорился с ним и вышел в отставку назло своему покровителю, потом уехал за границу, вошёл в масонскую ложу и пр. Сама внешность Бельтова производит сложное и противоречивое впечатление: «в лице его как-то странно соединялись добродушный взгляд с насмешливыми губами, выражение порядочного человека с выражением баловня, следы долгих и скорбных дум с следами страстей…»

В чудачествах Бельтова винят его воспитание. Отец его умер рано, а мать, женщина необыкновенная, родилась крепостной, по воле случая получила образование и пережила в молодости много страданий и унижений; страшный опыт, перенесённый ею до замужества, сказался в болезненной нервности и судорожной любви к сыну. В учители сыну она взяла женевца, «холодного мечтателя» и поклонника Руссо; сами не желая того, учитель и мать сделали все, чтоб Бельтов «не понимал действительности». Окончив Московский университет по этико-политической части, Бельтов, с мечтами о гражданской деятельности, уехал в Петербург; по знакомству ему дали хорошее место; но канцелярская работа наскучила ему очень скоро, и он вышел в отставку всего-навсего в чине губернского секретаря. С тех пор прошло десять лет; Бельтов безуспешно пробовал заниматься и медициной, и живописью, кутил, скитался по Европе, скучал и, наконец, встретив в Швейцарии своего старого учителя и тронутый его упрёками, решил вернуться домой, чтобы занять выборную должность в губернии и послужить России.

Брифли существует благодаря рекламе:

Город произвёл на Бельтова тяжёлое впечатление: «все было так засалено не от бедности, а от нечистоплотности, и все это шло с такою претензией, так непросто…»; общество города представилось ему как «фантастическое лицо какого-то колоссального чиновника», и он испугался, увидев, что «ему не совладать с этим Голиафом». Здесь автор пытается объяснить причины постоянных неудач Бельтова и оправдывает его: «есть за людьми вины лучше всякой правоты».

Общество тоже невзлюбило чужого и непонятного ему человека.

Между тем семья Круциферских живёт очень мирно, у них родился сын. Правда, иногда Круциферским овладевает беспричинное беспокойство: «мне становится страшно моё счастие; я, как обладатель огромных богатств, начинаю трепетать перед будущим». Друг дома, трезвый материалист доктор Крупов, вышучивает Круциферского и за эти страхи, и вообще за склонность к «фантазиям» и «мистицизму». Однажды Крупов вводит в дом Круциферских Бельтова.

В это время жена уездного предводителя, Марья Степановна, женщина глупая и грубая, делает безуспешную попытку заполучить Бельтова в женихи для дочери — девушки развитой и прелестной, совершенно не похожей на своих родителей. Позванный в дом, Бельтов пренебрегает приглашением, чем приводит хозяев в ярость; тут городская сплетница рассказывает предводительше о слишком тесной и сомнительной дружбе Бельтова с Круциферской. Обрадованная возможностью отомстить, Марья Степановна распространяет сплетню.

Реклама:

Бельтов и на самом деле полюбил Круциферскую: до сих пор ему не приходилось встречать такой сильной натуры. Круциферская же видит в Бельтове великого человека. Восторженная любовь мужа, наивного романтика, не могла удовлетворить ее. Наконец Бельтов признается Круциферской в любви, говорит, что знает и о ее любви к нему; Круциферская отвечает, что принадлежит своему мужу и любит мужа. Бельтов недоверчив и насмешлив; Круциферская страдает: «Чего хотел этот гордый человек от неё? Он хотел торжества…» Не выдержав, Круциферская бросается в его объятия; свидание прервано появлением Крупова.

Потрясённая Круциферская заболевает; муж сам почти болен от страха за неё. Далее следует дневник Круциферской, где описаны события последующего месяца — тяжёлая болезнь маленького сына, страдания и Круциферской, и ее мужа. Разрешение вопроса: кто виноват? — автор предоставляет читателю.

Любовь к жене всегда была для Круциферского единственным содержанием его жизни; сначала он пытается скрыть своё горе от жены, пожертвовав собой для ее спокойствия; но такая «противуестественная добродетель вовсе не по натуре человека». Однажды на вечеринке он узнает от пьяных сослуживцев, что его семейная драма стала городской сплетней; Круциферский впервые в жизни напивается и, придя домой, почти буйствует. На следующий день он объясняется с женою, и «она поднялась в его глазах опять так высоко, так недосягаемо высоко», он верит, что она ещё любит его, но счастливее от этого Круциферский не становится, уверенный, что мешает жить любимой женщине.

Реклама:

Разгневанный Крупов обвиняет Бельтова в разрушении семьи и требует уехать из города; Бельтов заявляет, что он «не признает над собою суда», кроме суда собственной совести, что происшедшее было неизбежно и что он сам собирается уехать немедленно.

В тот же день Бельтов побил на улице тростью чиновника, грубо намекнувшего ему на его отношения с Круциферской.

Навестив мать в ее имении, через две недели Бельтов уезжает, куда — не сказано.

Круциферская лежит в чахотке; ее муж пьёт. Мать Бельтова переезжает в город, чтобы ходить за больной, любившей ее сына, и говорить с ней о нем.

Химическая зависимость

Химическая зависимость

Количество просмотров: 2056

Что такое химическая зависимость?

Многие люди употребляют психоактивные вещества (ПАВ) – это факт. Длительное и систематическое употребление ПАВ может приводить к развитию такого заболевания, как химическая зависимость. К сожалению, с этим может столкнуться каждый человек, независимо от его возраста, пола, социального статуса, профессии и других параметров. Химическая зависимость – это не просто привычка, слабоволие, распущенность или эгоизм. Это заболевание, включающее в себя следующие симптомы:

  • сильное желание принять наркотик;
  • отсутствие самоконтроля;
  • употребление несмотря на пагубные последствия;
  • более высокий приоритет употребления наркотиков перед другими действиями и обязательствами;
  • увеличенную толерантность к веществам;

Причем пагубное влияние химической зависимости вовсе не ограничивается вышеперечисленными признаками. Эта болезнь, вызывающая нарушение в 4 сферах жизнедеятельности организма: биологическую (проблемы в работе организма), психическую (негативные изменения в психике и личности), социальную (нарушение всех связей человека с обществом и его функционирования в нем), духовную (мировоззрение, ценности и установки меняются в худшую сторону).

Именно поэтому квалифицированную помощь при зависимости должна оказывать бригада специалистов:

  • Врач психиатр-нарколог, контролирующий процесс выздоровления и следящий за физиологическим состоянием пациента;
  • Психолог и психотерапевт, работающие с психической и личностной сферами человека;
  • Специалист по социальной работе, способствующие восстановлению социального статуса пациента;
  • Консультант по химической зависимости – человек, также проходящий путь выздоровления и способный поддерживать и направлять пациента исходя из собственного опыта и знаний о зависимости;

Следует помнить о том, что химическая зависимость – это хроническое, рецидивирующее и прогрессирующее заболевание. Интенсивность его проявлений возрастает при продолжении приема ПАВ, оно может возвращаться, и от него невозможно избавиться раз и навсегда при помощи какого-либо волшебного средства. Но если вы или ваши родные столкнулись с этой проблемой и желают с ней справиться, то мы можем предложить вам реабилитационную программу, которая дает возможность человеку раз и навсегда изменить его жизнь и отказаться от психоактивных веществ. Подробнее о ней можно прочитать на нашем сайте.

Мы говорим о том, что химическая зависимость- это био-психо-социо-духовное нарушение, соответственно и лечение должно быть био-психо-социо-духовным.

Начальный этап лечения касается биологического аспекта зависимости и называется ДЕТОКСОМ. Детокс может проходить в различных условиях: на дому, в медицинском центре. Некоторые люди нуждаются в стационарном лечении, другие могут обойтись без этого. Вопрос заключается в том, может ли данный человек прекратить употреблять вне лечебного центра, позволит ли ему это сделать окружающая Среда? Существуют различные наркотики, но процесс детокса представляет опасность для жизни только после употребления алкоголя и седативных препаратов. 10% алкоголиков очень серьезно больны, когда прекращают употреблять, но остальные могут проделать это без значительных осложнений. Люди, которые прекращают употреблять стимуляторы (кокаин, амфетамины) нуждаются в окружении, которое будет защищать их от возможности принять вещество. Окружение, в котором проходит детокс должно быть безопасным. Это означает, что ни пациенты, ни сотрудники Центра не употребляют ни алкоголь, ни наркотики. Если у человека есть другие биологические болезни, их тоже нужно лечить.

Психологичсекий аспект

Что касается психологического аспекта, мы должны помнить, что некоторые пациенты в процессе детокса проявляют когнитивные нарушения. Люди даже не представляют, насколько сильны эти нарушения. У меня был пациент, который совершенно не помнил целый месяц лечения. В лечении происходит пересечение биологического и психического компонентов. Основой лечения с точки зрения психической сферы является прорыв через отрицание. Для того чтобы это стало возможным, окружение, создаваемое в лечебном центре командой, должно быть безопасным. Оно не должно быть стыдящим. Члены команды должны находиться в личном процессе выздоровления, но это не значит, что команда будет состоять только из выздоравливающих алкоголиков и наркоманов. Команда должна жить в соответствии с принципами выздоровления, иначе будет ощущение, что существуют две группы людей из разных миров.

Здесь мы начинаем говорить об окружении в лечебном центре. Окружение в центре — основное орудие лечения и одновременно самый сложный в осуществлении аспект. Когда мы работаем с алкоголизмом, то мы включены в систему, которая то входит, то выходит из сферы активной зависимости. Что здесь имеется в виду: честность по отношению друг к другу (я говорю о сотрудниках), работа с контрпереносами в отношениях с пациентами, необходимость работы со своими внутренними проблемами, которые затрагиваются в работе с пациентами и усталость. Все эти вопросы обязательно возникают, когда люди собираются в команду, чтобы проделать эту работу. Наиболее часто проявляющаяся тенденция — это стремление работать с пациентами и не обращать внимания на свое психо-социальное здоровье. И всегда можно обнаружить, что сообщество пациентов отражает ту патологию, которая существует в команде — становится зеркалом. Если пациенты нарушают правила, опаздывают и, похоже, вообще не очень уважают инструкции проживания в сообществе, — очень важно использовать это отражение для работы с командой. Пациенты всегда отражают те места, где существует раскол в лечебной команде.

Таким образом, атмосфера, существующая в команде, и есть самая главная цель и исцеляющая сила. Это лечение погружением в окружение. Это похоже на хирургию. Операции проводятся исключительно в специальном окружении — в операционной. Можно конечно оперировать прямо в этой комнате, собрать здесь всех необходимых людей, все инструменты… но эта комната не подготовлена, здесь нет стерильности. А операционная должна быть стерильна, и инструменты должны быть стерильны, и все люди работающие и находящиеся в этом окружении должны следовать правилам. Если этого не происходит, то абсолютно те же действия будут приводить к абсолютно другим результатам. Попадая в какое-то окружение, вы чувствуете себя замечательно, а, попадая в другое, чувствуете, что что-то там не так. Иногда это чувствуется не сразу, и вы замечаете это, уже направляясь домой, вдруг вы понимаете, что вам там совсем не понравилось. Лечение по этой био-психо-социо-духовной модели зависит от создаваемой атмосферы. И так же, как мы умываемся, курим, чистим зубы, делаем физические упражнения, эта атмосфера должна создаваться и поддерживаться каждый день. И я делаю на этом акцент, потому, что в большинстве центров этим не занимаются. Правда, все предполагают, что они это делают, но гораздо легче работать с эмоциональными расстройствами других людей, чем со своими собственными. Многие из нас выросли в алкогольных семьях, многие не умеют напрямую общаться с друзьями и коллегами, у многих из нас слишком высокая толерантность к неприемлемому поведению.

Сложности

Сложности, возникающие между врачами и медсестрами, вошли в легенду. Больница как бы представляет модель алкогольной семьи. Врач — перфекционист, он ожидает того, что никто не может выполнить, у него бывают периоды взрывного поведения, у него развивается нереальное отношение к тому, что его окружает, а медсестры встречают все это молчанием. В своем кругу они конечно об этом говорят. Одно лицо они носят перед внешним миром, а внутри они чертовски злы.

Студенты медицинских институтов, они как взрослые дети алкоголиков тоже попадают в ловушку этих взаимоотношений. Они будут все это поддерживать. Всем ясно, что если делать все «правильно”, то пожара не будет, и создается заговор молчания, основанный на лжи. Я в течение многих лет провожу группу поддержки для студентов медицинского факультета, и мы все время говорим на ней о том, как врачей учат врать. Врачей учат выглядеть так, как будто они все знают в тех случаях, когда они не знают ничего. Если вам кто-то задаст вопрос, вы же не ответите: «Я не знаю”. Врачей не учат говорить: ”Я не знаю”. И эта ложь является сутью процесса зависимости. Алкоголики и наркоманы — лжецы. Но и врачи и медсестры тоже лжецы. Лучше нас никто этого делать не умеет. И это относится к тому вопросу, который мне задавали раньше: «Возможно, ли вообще лечить, будучи созависимым?” Абсолютно точный вопрос. Врачи и медсестры являются созависимыми. И сама медицинская система в основе зависима. Эта система с большим трудом и малой вероятностью может предложить реальное лечение химической зависимости. Это очень важный, трудный и, несмотря на это, замечательный, открывающий возможности к росту процесс.

Допустим, у нас есть здоровое окружение и здоровая команда. Тогда пациенты имеют возможность встречаться и переживать честное общение, получать поддержку, которая делает возможным взглянуть на себя, если это стационар — возможность совместного проживания, если амбулаторная программа — возможность хотя бы часть времени находиться в здоровом окружении. Пациенты учатся и имеют возможность увидеть свое поведение, которое было неприемлемым и обсуждать это друг с другом. Это и есть центральный момент психотерапевтического лечения.

Многие алкоголики не имеют других психических отклонений. Позже мы будем обсуждать вопрос двойного диагноза — наличие химической зависимости в сочетании с другим психическим заболеванием. В случае двойного диагноза, человек нуждается как в лечении химической зависимости, так и в психиатрической помощи. Но в рамках лечения химической зависимости нам надо быть очень осторожными и не уходить в сторону, пытаясь привнести психиатрическую суть в вопросы употребления алкоголя и наркотиков. Это связано с тем, что алкоголики и наркоманы могут использовать все что угодно для того, чтобы избежать обсуждения вопроса о необходимости прекратить употребление, а психиатры также больше интересуются другими вопросами. Вы можете поймать себя на том, что вы совершенно забыли о химической зависимости, и обсуждаете проблемы детства, глубокие психологические проблемы. Один психиатр сказал, что лечить активного алкоголика или наркомана от психического заболевания все равно, что накладывать гипс на шубу. В фокусе психологического лечения должно оставаться поведение. Именно поэтому групповая терапия является столь могущественным орудием.

Групповая терапия

Группа может сохранять фокус именно на употреблении алкоголя или наркотиков и последствиях этого.

Кроме того, в группе происходит пересечение психологического и социального аспектов. Работая с психологическими последствиями своего поведения, люди делают это с другими пациентами в контексте групповой терапии, т.е. они рассматривают последствия своей болезни на общественном уровне. Это 2-й Шаг Программы А.А., когда мы ищем Силу, превышающую нашу собственную. Группа в настоящий момент и является такой силой. Болезнь зависимости — это болезнь изоляции. Она изолирует людей от самих себя, других людей, семей, от всего, что важно в жизни. Группа представляет собой приглашение человеку выйти из этой изоляции. Это очень мощный опыт, когда человек ощущает заботу и интерес со стороны других людей и в очень короткий промежуток времени, обычно за пару дней, пациенты становятся друг другу ближе, чем они были со своими друзьями и родственниками. Они делятся вещами, которыми никогда не делились. Система отрицания и стыд, которые защищали их от правды, начинают снижаться, и в этих взаимоотношениях человек раскрывается, как цветок. Одна из важнейших вещей, которую делают возможной такая форма лечения и группа А.А., может называться когнитивно-бихевиоральной (поведенческо-познавательной) терапией.

Важным моментом этого лечения является образование. Необходимо читать лекции о био-психо-социо-духовной природе болезни. Эти лекции должны читать как врачи, так и психотерапевты, они должны проходить как на интеллектуальном уровне, так и на уровне личного опыта, чтобы люди, которые сами пострадали от этой болезни могли поделиться своими переживаниями. Но мы знаем, что сам по себе познавательный аспект не изменяет поведение. Мы вчера использовали пример с курением. Что же должно происходить? Когнитивный момент должен присутствовать, а поведенческий аспект заключается в том, что пациенты находятся в окружении, где они могут учиться на практике применять другое поведение.

Вчера на группе пациентов мы слышали рассказ Саши о своих планах. У него совершенно четкое когнитивное представление о своей зависимости: он знает о своей генетической предрасположенности, знает о биологических аспектах, знает, что теряет контроль над употреблением алкоголя. Он осознает наличие тяжелейших последствий: он потерял работу, семью, в общем, как бы остался один. При этом никоим образом не меняется поведение. Я спросил его: ”А что ты пытаешься делать по-другому?” «Ничего”. Поэтому даже не стоит думать о том, что может в результате произойти. Зависимость в том и заключается: мы делаем одно и то же снова и снова, и ничего не меняется. Итак, должно быть групповое образование, групповая терапия и существуют разные типы групп. К сожалению, мы просто не имеем возможности представить модели всех групп.

Одной из форм работы является непрерывная групповая терапия. Цель группы — создать безопасную атмосферу для того, чтобы люди могли исследовать собственные чувства. Задача ведущего — помочь людям не уходить в сторону от вопросов химической зависимости.

Группа заданий

Следующий вид группы — группа заданий. Людям даются определенные задания, и затем они на группе представляют, как они эти задания выполнили, т.е. они зачитывают написанное задание или рассказывают его на группе, а другие участники группы высказывают свое впечатление. Именно в этом процессе люди учатся быть честными, также они могут обнаружить ограничения собственной честности, учатся говорить друг с другом о деликатных вещах исходя из своего личного опыта, и таким образом система отрицания разбирается кирпич за кирпичом.

Еще один вид группы — мультисемейная. В этой группе все пациенты и члены их семей находятся вместе. Это способ работы с социальным аспектом химической зависимости потому, что как индивидуум изолируется в системе, которая защищена ложью, стыдом и отрицанием, семейная система защищается тем же способом. Когда семьи собираются вместе, они начинают видеть, как эта система действует. Процесс в группе значительно более мощный, чем способность отдельного человека контролировать себя. Например, одна вещь, которую люди в семье обычно пытаются скрыть: пациент как бы забывает рассказать вам, что он бил свою жену или не рассказывает, что родители были грубы с ним и друг с другом, забывают рассказать о своей гомосексуальности или о просчетах в собственном воспитании. Таким образом, от лечебного процесса скрыты важные вопросы. В мультисемейной группе, если одна семья начинает говорить о насилии, другие люди, которые присутствуют при этом, просто не могут сдержать себя и все выплескивается наружу.

Также у нас есть детская программа. Это программа для детей из семей с химической зависимостью. Возраст детей в этой группе от 4-х до 14-ти лет. Эти дети выросли в нездоровом окружении, выросли с верой в то, что причиной того, что их родители ссорятся, дерутся и не могут нормально общаться и жить, являются они сами — дети. Вы знаете, что дети идентифицируют себя с агрессором. Они чувствуют, что проблема — это их вина. Детская группа направлена на то, чтобы дать знать детям, что это не так, что у мамы и папы болезнь, причина которой не в ребенке и что ребенок не может вылечить эту болезнь, что им нужно научиться находить свою безопасность. Детская программа дает возможность детям узнать, что же такое химическая зависимость и, кроме того, является местом, где они могут играть и быть детьми.

Одна из основных проблем в алкогольных семьях это то, что дети становятся маленькими родителями. Может выясниться, что 7-ми летняя девочка заботится обо всей семье. Дети берут на себя обязанности взрослых, они будут укладывать своих родителей спать, отбирать у них спиртное и часто разыскивают их на улице. В процессе того, что это становится нормой, они теряют свое детство. Именно это позволяет алкоголизму переходить из поколение в поколение. Социальный аспект в лечении очень важен.

Еще один необходимый момент познавательно-поведенческого и психо-социального лечения — это 12-ти Шаговая Программа. Лучше всего мы понимаем, что такое алкоголизм, слушая рассказы других людей. Точно так же мы обучаемся медицине: мы изучаем истории 1000 человек с заболеваниями сердца, учимся задавать правильные вопросы для получения определенной информации, потом мы пробуем различные вмешательства, чтобы определить, какое из них работает.

Когда мы оканчиваем медицинский институт, мы посещаем конференции, где врачи собираются и рассказывают о собственном опыте. Тем же занимается А.А. — алкоголики собираются и делятся собственным опытом. В этом процессе люди также приобретают опыт — что же такое быть зависимым, как это выглядит, ощущается, пахнет, как вы можете узнать, что зависимость присутствует. Подходящая аналогия — мышь. Мы очень редко видим самих мышей. Как мы узнаем, что в доме появилась мышь? Мы слышим звуки, видим помет. Именно это и нужно научиться замечать алкоголику — не мышиные следы, а следы алкоголизма. Когда алкоголик трезв, ему нужно узнать, что собой представляет алкогольное поведение. До того, как он запьет, он должен сконцентрироваться на науке о зависимости. Тот же процесс проходит в медицине. Он включает любопытство, тщательное эмпирическое исследование, а также различные попытки справиться с проблемой. Такую возможность и предоставляют собрания Анонимных Алкоголиков. Кроме того, Анонимные Алкоголики затрагивают и обеспечивают духовный аспект выздоровления. Одна из самых больших трудностей с Программой А.А. — это проблема Бога. Это вызывает сильное сопротивление и профессионалов, и пациентов. У пациентов с религиозной настроенностью нет проблем с этим аспектом, но большинство людей испытывает трудности. В Большой Книге целая глава посвящена атеистам и агностикам. В ней утверждается, что для того, чтобы придти в А.А., не надо верить в Бога. Вопрос не в самом Боге, а в духовности. Мы определяем зависимость, как изоляцию, а духовность, как связь. Разрушение связей и восстановление связей. Выздоровление — это восстановление связей с самим собой, другими людьми, воссоединение с надеждой и жизнью. Это как бы найти жизнь за пределами собственного «Я”. Групповая терапия предоставляет пациента мощнейший опыт того, что другие люди небезразличны к ним. Один из замечательных примеров мы наблюдали вчера в группе пациентов — пациент рассказывал о том, что когда он пил, он был изолирован от семьи, детей, жены, а когда не пил — от друзей — другого важного аспекта своей жизни. Т.е. ему было плохо и когда он пил, и когда был трезвым. Это очень сильно действующая реальность для тех, кто хочет прекратить пить. На психо-социальном, а также на духовном уровне у них как бы нет своего места, им некуда деваться.

Часть того, что происходит в товариществе А.А. — у людей появляется свой Дом на то время, что они находятся в процессе создания сообщества для себя. Большинство людей пытается просто исключить употребление алкоголя и наркотиков из своей жизни. Проблема в том, что эта болезнь заключается не только в употреблении. Употребление, возможно, вызывает и создает болезнь, но отношение к себе, личный опыт, то, как человек испытывает веселье, снимает стресс, занимается сексом, все эти вещи теснейшим образом связаны с употреблением алкоголя и наркотиков. Когда мы убираем химическое вещество, все эти аспекты нашей жизни не могут нормально существовать. Когда люди в этих условиях продолжают оставаться трезвыми, то с ними происходит то, что мы называем синдромом «побелевших кончиков пальцев”.

Поделиться ссылкой:

Зависимость от психогенных соединений – официально болезнь

Зависимость от химических веществ считается болезнью не так давно. Этот термин введен комитетом экспертов ВОЗ лишь в 1964 году. Он стал использоваться вместо определений «пристрастие» и «привыкание». Специалисты же определяют зависимость как непреодолимое желание к употреблению психотропных соединений.

Споры о природе этого понятия на уровне «непосвященных» людей бушуют до сих пор. Даже сейчас многие объясняют зависимость других людей исключительно слабовольностью, отсутствием характера. А выходом из ситуации настойчиво предлагают считать изоляцию зависимого: как непосредственно от опасных веществ, так и от общества в целом. Хотя неврологи, психиатры, специалисты других медицинских направлений безапелляционно заявляют о том, что зависимость – болезнь, требующая комплексного подхода к лечению.

Концепция формирования зависимости.

Наследственный фактор зависимости – ген алкоголизма?

Доказано, что зависимость (алкоголизм, наркомания) может передаваться по наследству. Сначала факт может показаться абсурдным. Но объяснить его довольно легко. В одном из исследований ученые выявили шесть групп генов, общих для людей с зависимостями. Злоупотребление является болезнью с наследственной составляющей. Конечно, нельзя сделать анализ, чтобы точно заявить – человек станет алкоголиком или наркоманом. Но игнорировать факт наличия ближайших родственников с зависимостями будет ошибкой. Важно понимать, что попав в организм, психоактивные вещества могут привести к изменениям на уровне физиологии и психики. К необратимым системным изменениям.

Влияние зависимости на повседневную жизнь

Концепция болезни зависимости

Химическая зависимость, как болезнь, безжалостно поглощает несколько составляющих жизни человека. Стоит рассмотреть каждую из них.

· Физический аспект

Когда в организм попадают психогенные вещества, мозг перестраивает работу всех органов. В итоге, психотропные соединения участвуют в обмене веществ. Только поступление их прекращается, незамедлительно наступает абстинентный синдром (синдром отмены). Организм уже не может полноценно функционировать без них. Повышается потоотделение, учащается сердцебиение, внутренние органы физически болят. Контролировать эти проявления больной не в силах, независимо от его силы воли, моральных качеств. Это все равно, что подавлять отек тканей и кровотечение при открытом переломе одной только твердостью духа.

Сразу же после употребления «активатора» организм вырабатывает большое количество эндорфинов. Именно эти нейромедиаторы ответственны за чувство радости, эйфории и хорошего настроения в целом. У большого количества зависимых людей природная выработка эндорфинов несколько снижена. Поэтому для достижения хорошего самочувствия, появления желания жить человек обращается к веществам снова и снова.

Безусловно, через какое-то время после прекращения приема наркотиков производство собственных эндорфинов налаживается. Так что первым шагом к выздоровлению будет детоксикация организма. А потом нужно будет научиться получать эндорфины другими, здоровыми способами.

· Психологический и духовный аспекты

Мало снять симптомы абстиненции. Причины, которые толкали зависимого к употреблению, останутся. Возможно, были проблемы на работе или сложности в семье. Нестабильное финансовое положение, неразделенная любовь часто способствуют возникновению зависимости. Сюда же можно отнести неуверенность в себе, различные комплексы, поиск смысла жизни или ощущение ее бессмысленности. В психогенных веществах больной находит утешение, хотя бы временно убегает от своих неприятностей и разрушительных мыслей. До тех пор, пока факторы, вызвавшие зависимость, не будут ликвидированы, излечение невозможно.

· Социальный аспект

Зависимость рушит все социальные связи. Индивид не может полноценно общаться в семье, с коллегами, начальством, с друзьями, родственниками. Из-за нестабильного психологического и физического состояния зависимые люди часто лишаются работы. А необходимость добывать деньги на психотропные вещества толкает на воровство, вплоть до серьезных преступлений. Уже после того, как окончательно испорчены отношения с друзьями и знакомыми, которые могли эти деньги дать или одолжить. Безусловно, на этом фоне возникают сложности с родными – постоянные скандалы, безденежье и манипуляции часто приводят зависимого к полному одиночеству.

После выздоровления нужно заново налаживать взаимоотношения с семьей и друзьями, формировать новые социальные связи.

Полная реабилитация, достижение стойкой ремиссии

Важно понимать, что зависимость – это неизлечимое заболевание. Но пожизненная ремиссия – это реальность. Специалисты реабилитационного центра «Троицкий» помогут проработать концепции поведения для разных жизненных ситуаций. Тогда не будет необходимости обращаться к психогенным веществам для разрешения проблем.

АНА­ЛИЗ СРЕДСТВ ВЫ­РА­ЗИ­ТЕЛЬ­НО­СТИ.

Целью за­да­ния яв­ля­ет­ся опре­де­ле­ние средств вы­ра­зи­тель­но­сти, ис­поль­зо­ван­ных в ре­цен­зии путём уста­нов­ле­ния со­от­вет­ствия между про­пус­ка­ми, обо­зна­чен­ны­ми бук­ва­ми в тек­сте ре­цен­зии, и циф­ра­ми с опре­де­ле­ни­я­ми. За­пи­сы­вать со­от­вет­ствия нужно толь­ко в том по­ряд­ке, в каком идут буквы в тек­сте. Если Вы не зна­е­те, что скры­ва­ет­ся под той или иной бук­вой, не­об­хо­ди­мо по­ста­вить «0» на месте этой цифры. За за­да­ние можно по­лу­чить от 1 до 4 бал­лов.

При вы­пол­не­нии за­да­ния 26 сле­ду­ет пом­нить, что Вы за­пол­ня­е­те места про­пус­ков в ре­цен­зии, т.е. вос­ста­нав­ли­ва­е­те текст, а с ним и смыс­ло­вую, и грам­ма­ти­че­скую связь. По­это­му часто до­пол­ни­тель­ной под­сказ­кой может слу­жить ана­лиз самой ре­цен­зии: раз­лич­ные при­ла­га­тель­ные в том или ином роде, со­гла­су­ю­щи­е­ся с про­пус­ка­ми ска­зу­е­мые и т.д. Об­лег­чит вы­пол­не­ние за­да­ния и раз­де­ле­ние спис­ка тер­ми­нов на две груп­пы: пер­вая вклю­ча­ет тер­ми­ны на ос­но­ве зна­че­ния слова, вто­рая – стро­е­ние пред­ло­же­ния. Это де­ле­ние Вы смо­же­те про­ве­сти, зная, что все сред­ства делят на ДВЕ боль­шие груп­пы: в первую вклю­ча­ют­ся лек­си­че­ские (не­спе­ци­аль­ные сред­ства) и тропы; во вто­рую фи­гу­ры речи (часть из них на­зы­ва­ют син­так­си­че­ски­ми).

26.1 ТРОП—СЛОВО ИЛИ ВЫ­РА­ЖЕ­НИЕ, УПО­ТРЕБ­ЛЯ­Е­МОЕ В ПЕ­РЕ­НОС­НОМ ЗНА­ЧЕ­НИИ ДЛЯ СО­ЗДА­НИЯ ХУ­ДО­ЖЕ­СТВЕН­НО­ГО ОБ­РА­ЗА И ДО­СТИ­ЖЕ­НИЯ БОЛЬ­ШЕЙ ВЫ­РА­ЗИ­ТЕЛЬ­НО­СТИ. К тро­пам от­но­сят­ся такие при­е­мы, как эпи­тет, срав­не­ние, оли­це­тво­ре­ние, ме­та­фо­ра, ме­то­ни­мия, ино­гда к ним от­но­сят ги­пер­бо­лы и ли­то­ты.

При­ме­ча­ние: В за­да­нии, как пра­ви­ло, ука­за­но, что это ТРОПЫ.

В ре­цен­зии при­ме­ры тро­пов ука­зы­ва­ют­ся в скоб­ках, как сло­во­со­че­та­ние.

1.Эпи­тет (в пер. с греч. — при­ло­же­ние, при­бав­ле­ние) — это об­раз­ное опре­де­ле­ние, от­ме­ча­ю­щее су­ще­ствен­ную для дан­но­го кон­тек­ста черту в изоб­ра­жа­е­мом яв­ле­нии. От про­сто­го опре­де­ле­ния эпи­тет от­ли­ча­ет­ся ху­до­же­ствен­ной вы­ра­зи­тель­но­стью и об­раз­но­стью. В ос­но­ве эпи­те­та лежит скры­тое срав­не­ние.

К эпи­те­там от­но­сят­ся все «кра­соч­ные» опре­де­ле­ния, ко­то­рые чаще всего вы­ра­жа­ют­ся при­ла­га­тель­ны­ми:

груст­но-си­ро­те­ю­щая земля (Ф.И.Тют­чев), седой туман, ли­мон­ный свет, немой покой (И. А. Бунин).

Эпи­те­ты могут также вы­ра­жать­ся:

—су­ще­стви­тель­ны­ми, вы­сту­па­ю­щи­ми в ка­че­стве при­ло­же­ний или ска­зу­е­мых, да­ю­щих об­раз­ную ха­рак­те­ри­сти­ку пред­ме­та: вол­шеб­ни­ца-зима; мать — сыра земля; Поэт — это лира, а не толь­ко няня своей души (М. Горь­кий);

—на­ре­чи­я­ми, вы­сту­па­ю­щи­ми в роли об­сто­я­тельств: На се­ве­ре диком стоит оди­но­ко…(М. Ю. Лер­мон­тов); Ли­стья были на­пря­жен­но вы­тя­ну­ты по ветру (К. Г. Па­у­стов­ский);

—де­е­при­ча­сти­я­ми: волны не­сут­ся гремя и свер­кая;

—ме­сто­име­ни­я­ми, вы­ра­жа­ю­щи­ми пре­вос­ход­ную сте­пень того или иного со­сто­я­ния че­ло­ве­че­ской души:

Ведь были схват­ки бо­е­вые, Да, го­во­рят, еще какие! (М. Ю. Лер­мон­тов);

—при­ча­сти­я­ми и при­част­ны­ми обо­ро­та­ми: Со­ло­вьи сло­во­сло­вьем гро­хо­чу­щим огла­ша­ют лес­ные пре­де­лы (Б. Л. Па­стер­нак); До­пус­каю также по­яв­ле­ние… бор­зо­пис­цев, ко­то­рые не могут до­ка­зать, где они вчера но­че­ва­ли, и у ко­то­рых нет дру­гих слов на языке, кроме слов, не пом­ня­щих род­ства (М. Е. Сал­ты­ков-Щед­рин).

2. Срав­не­ние — это изоб­ра­зи­тель­ный прием, ос­но­ван­ный на со­по­став­ле­нии од­но­го яв­ле­ния или по­ня­тия с дру­гим. В от­ли­чие от ме­та­фо­ры срав­не­ние все­гда дву­член­но: в нем на­зы­ва­ют­ся оба со­по­став­ля­е­мых пред­ме­та (яв­ле­ния, при­зна­ка, дей­ствия).

Горят аулы, нет у них за­щи­ты.

Вра­гом сыны оте­че­ства раз­би­ты,

И за­ре­во, как веч­ный ме­теор,

Играя в об­ла­ках, пу­га­ет взор. (М. Ю. Лер­мон­тов)

Срав­не­ния вы­ра­жа­ют­ся раз­лич­ны­ми спо­со­ба­ми:

— фор­мой тво­ри­тель­но­го па­де­жа су­ще­стви­тель­ных:

Со­ло­вьем за­лет­ным Юность про­ле­те­ла,

Вол­ной в не­по­го­ду Ра­дость от­шу­ме­ла (А. В. Коль­цов)

— фор­мой срав­ни­тель­ной сте­пе­ни при­ла­га­тель­но­го или на­ре­чия: Эти глаза зе­ле­нее моря и ки­па­ри­сов наших тем­нее (А. Ах­ма­то­ва);

— срав­ни­тель­ны­ми обо­ро­та­ми с со­ю­за­ми как, слов­но, будто, как будто и др.:

Как хищ­ный зверь, в сми­рен­ную оби­тель

Вры­ва­ет­ся шты­ка­ми по­бе­ди­тель… (М. Ю. Лер­мон­тов);

— при по­мо­щи слов по­доб­ный, по­хо­жий, это:

На глаза осто­рож­ной кошки

По­хо­жи твои глаза (А. Ах­ма­то­ва);

— при по­мо­щи срав­ни­тель­ных при­да­точ­ных пред­ло­же­ний:

За­кру­жи­лась листва зо­ло­тая

В ро­зо­ва­той воде на пруду,

Точно ба­бо­чек лег­кая стая

С за­ми­ра­ньем летит на звез­ду.(С. А. Есе­нин)

3.Ме­та­фо­ра (в пер. с греч. — пе­ре­нос) — это слово или вы­ра­же­ние, ко­то­рое упо­треб­ля­ет­ся в пе­ре­нос­ном зна­че­нии на ос­но­ве сход­ства двух пред­ме­тов или яв­ле­ний по ка­ко­му-либо при­зна­ку. В от­ли­чие от срав­не­ния, в ко­то­ром при­во­дит­ся и то, что срав­ни­ва­ет­ся, и то, с чем срав­ни­ва­ет­ся, ме­та­фо­ра со­дер­жит толь­ко вто­рое, что со­зда­ет ком­пакт­ность и об­раз­ность упо­треб­ле­ния слова. В ос­но­ву ме­та­фо­ры может быть по­ло­же­но сход­ство пред­ме­тов по форме, цвету, объ­е­му, на­зна­че­нию, ощу­ще­ни­ям и т. п.: во­до­пад звезд, ла­ви­на писем, стена огня, без­дна горя, жем­чу­жи­на по­э­зии, искра любви и др.

Все ме­та­фо­ры де­лят­ся на две груп­пы:

1) об­ще­язы­ко­вые («стер­тые»): зо­ло­тые руки, буря в ста­ка­не воды, горы сво­ро­тить, стру­ны души, лю­бовь угас­ла;

2) ху­до­же­ствен­ные (ин­ди­ви­ду­аль­но-ав­тор­ские, по­э­ти­че­ские):

И мерк­нет звезд ал­маз­ный тре­пет

В без­боль­ном хо­ло­де зари (М. Во­ло­шин);

Пу­стых небес про­зрач­ное стек­ло (A. Ах­ма­то­ва);

И очи синие, без­дон­ные

Цве­тут на даль­нем бе­ре­гу. (А. А. Блок)

Ме­та­фо­ра бы­ва­ет не толь­ко оди­ноч­ной: она может раз­ви­вать­ся в тек­сте, об­ра­зуя целые це­поч­ки об­раз­ных вы­ра­же­ний, в во мно­гих слу­ча­ях — охва­ты­вать, как бы про­ни­зы­вать весь текст. Это раз­вер­ну­тая, слож­ная ме­та­фо­ра, цель­ный ху­до­же­ствен­ный образ.

4. Оли­це­тво­ре­ние — это раз­но­вид­ность ме­та­фо­ры, ос­но­ван­ная на пе­ре­но­се при­зна­ков жи­во­го су­ще­ства на яв­ле­ния при­ро­ды, пред­ме­ты и по­ня­тия. Чаще всего оли­це­тво­ре­ния ис­поль­зу­ют­ся при опи­са­нии при­ро­ды:

Ка­тясь чрез сон­ные до­ли­ны, Ту­ма­ны сон­ные легли, И толь­ко топот ло­ша­ди­ный, Звуча, те­ря­ет­ся вдали. Погас, блед­нея, день осен­ний, Свер­нув ду­ши­стые листы, Вку­ша­ют сон без сно­ви­де­ний По­лу­за­вяд­шие цветы. (М. Ю. Лер­мон­тов)

5. Ме­то­ни­мия (в пер. с греч. — пе­ре­име­но­ва­ние) — это пе­ре­нос на­зва­ния с од­но­го пред­ме­та на дру­гой на ос­но­ва­нии их смеж­но­сти. Смеж­ность может быть про­яв­ле­ни­ем связи:

— между со­дер­жа­ни­ем и со­дер­жа­щим: Я три та­рел­ки съел (И. А. Кры­лов);

— между ав­то­ром и про­из­ве­де­ни­ем: Бра­нил Го­ме­ра, Фе­о­кри­та, Зато читал Адама Смита (А. С. Пуш­кин);

— между дей­стви­ем и ору­ди­ем дей­ствия: Их села и нивы за буй­ный набег Обрек он мечам и по­жа­рам (А. С. Пуш­кин);

— между пред­ме­том и ма­те­ри­а­лом, из ко­то­ро­го сде­лан пред­мет: …не то на се­реб­ре, — на зо­ло­те едал (А. С. Гри­бо­едов);

— между ме­стом и лю­дь­ми, на­хо­дя­щи­ми­ся в этом месте: Город шумел, тре­ща­ли флаги, мок­рые розы сы­па­лись из мисок цве­точ­ниц… (Ю. К. Олеша)

6. Си­нек­до­ха (в пер. с греч. — со­от­не­се­ние) — это раз­но­вид­ность ме­то­ни­мии, ос­но­ван­ная на пе­ре­не­се­нии зна­че­ния с од­но­го яв­ле­ния на дру­гое по при­зна­ку ко­ли­че­ствен­но­го от­но­ше­ния между ними. Чаще всего пе­ре­нос про­ис­хо­дит:

— с мень­ше­го на боль­шее: К нему и птица не летит, И тигр ней­дет… (А. С. Пуш­кин);

— с части на целое: Бо­ро­да, что ты все мол­чишь? (А. П. Чехов)

7. Пе­ри­фраз, или пе­ри­фра­за (в пер. с греч. — опи­са­тель­ное вы­ра­же­ние), — это обо­рот, ко­то­рый упо­треб­ля­ет­ся вме­сто ка­ко­го-либо слова или сло­во­со­че­та­ния. На­при­мер, Пе­тер­бург в сти­хах

А. С.Пуш­ки­на — «Петра тво­ре­нье», «Пол­нощ­ных стран краса и диво», «град Пет­ров»; А. А. Блок в сти­хах М. И. Цве­та­е­вой — «ры­царь без уко­риз­ны», «го­лу­бо­гла­зый сне­го­вой певец», «снеж­ный ле­бедь», «все­дер­жи­тель моей души».

8.Ги­пер­бо­ла (в пер. с греч. — пре­уве­ли­че­ние) — это об­раз­ное вы­ра­же­ние, со­дер­жа­щее не­по­мер­ное пре­уве­ли­че­ние ка­ко­го-либо при­зна­ка пред­ме­та, яв­ле­ния, дей­ствия: Ред­кая птица до­ле­тит до се­ре­ди­ны Дне­пра (Н. В. Го­голь)

И в ту же ми­ну­ту по ули­цам ку­рье­ры, ку­рье­ры, ку­рье­ры… мо­же­те пред­ста­вить себе, трид­цать пять тысяч одних ку­рье­ров! (Н.В. Го­голь).

9. Ли­то­та (в пер. с греч. — ма­лость, уме­рен­ность) — это об­раз­ное вы­ра­же­ние, со­дер­жа­щее не­по­мер­ное пре­умень­ше­ние ка­ко­го-либо при­зна­ка пред­ме­та, яв­ле­ния, дей­ствия: Какие кро­хот­ные ко­ров­ки! Есть, право, менее бу­ла­воч­ной го­лов­ки. (И. А. Кры­лов)

И ше­ствуя важно, в спо­кой­ствии чин­ном, Ло­шад­ку ведет под уздцы му­жи­чок В боль­ших са­по­гах, в по­лу­шуб­ке ов­чин­ном, В боль­ших ру­ка­ви­цах… а сам с но­го­ток! (Н.А. Не­кра­сов)

10. Иро­ния (в пер. с греч. — при­твор­ство) — это упо­треб­ле­ние слова или вы­ска­зы­ва­ния в смыс­ле, про­ти­во­по­лож­ном пря­мо­му. Иро­ния пред­став­ля­ет собой вид ино­ска­за­ния, при ко­то­ром за внеш­не по­ло­жи­тель­ной оцен­кой скры­ва­ет­ся на­смеш­ка: От­ко­ле, умная, бре­дешь ты, го­ло­ва? (И. А. Кры­лов)

26.2 «НЕ­СПЕ­ЦИ­АЛЬ­НЫЕ» ЛЕК­СИ­ЧЕ­СКИЕ ИЗОБ­РА­ЗИ­ТЕЛЬ­НО-ВЫ­РА­ЗИ­ТЕЛЬ­НЫЕ СРЕД­СТВА ЯЗЫКА

При­ме­ча­ние: В за­да­ни­ях ино­гда ука­за­но, что это лек­си­че­ское сред­ство. Обыч­но в ре­цен­зии за­да­ния 24 при­мер лек­си­че­ско­го сред­ства да­ет­ся в скоб­ках либо одним сло­вом, либо сло­во­со­че­та­ни­ем, в ко­то­ром одно из слов вы­де­ле­но кур­си­вом. Об­ра­ти­те вни­ма­ние: имен­но эти сред­ства чаще всего не­об­хо­ди­мо найти в за­да­нии 22!

11. Си­но­ни­мы, т. е. слова одной части речи, раз­лич­ные по зву­ча­нию, но оди­на­ко­вые или близ­кие по лек­си­че­ско­му зна­че­нию и от­ли­ча­ю­щи­е­ся друг от друга или от­тен­ка­ми зна­че­ния, или сти­ли­сти­че­ской окрас­кой (сме­лый —от­важ­ный, бе­жать — мчать­ся, глаза (нейтр.) — очи (поэт.)), об­ла­да­ют боль­шой вы­ра­зи­тель­ной силой.

Си­но­ни­мы могут быть кон­текст­ны­ми.

12. Ан­то­ни­мы, т. е. слова одной и той же части речи, про­ти­во­по­лож­ные по зна­че­нию (ис­ти­на — ложь, добро — зло, от­вра­ти­тель­но — за­ме­ча­тель­но), также об­ла­да­ют боль­ши­ми вы­ра­зи­тель­ны­ми воз­мож­но­стя­ми.

Ан­то­ни­мы могут быть кон­текст­ны­ми, т. е ста­но­вит­ся ан­то­ни­ма­ми толь­ко в дан­ном кон­тек­сте.

Ложь бы­ва­ет доб­рой или злой,

Сер­до­боль­ной или бес­по­щад­ной,

Ложь бы­ва­ет лов­кой и не­склад­ной,

Осмот­ри­тель­ной и без­огляд­ной,

Упо­и­тель­ной и без­от­рад­ной.

13. Фра­зео­ло­гиз­мы как сред­ства язы­ко­вой вы­ра­зи­тель­но­сти

Фра­зео­ло­гиз­мы (фра­зео­ло­ги­че­ские вы­ра­же­ния, иди­о­мы), т. е. вос­про­из­во­ди­мые в го­то­вом виде сло­во­со­че­та­ния и пред­ло­же­ния, в ко­то­рых це­лост­ное зна­че­ние до­ми­ни­ру­ет над зна­че­ни­я­ми со­став­ля­ю­щих их ком­по­нен­тов и не яв­ля­ет­ся про­стой сум­мой таких зна­че­ний (по­пасть впро­сак, быть на седь­мом небе, яб­ло­ко раз­до­ра), об­ла­да­ют боль­ши­ми вы­ра­зи­тель­ны­ми воз­мож­но­стя­ми. Вы­ра­зи­тель­ность фра­зео­ло­гиз­мов опре­де­ля­ет­ся:

1) их яркой об­раз­но­стью, в том числе ми­фо­ло­ги­че­ской (кот на­пла­кал, как белка в ко­ле­се, нить Ари­ад­ны, да­мо­клов меч, ахил­ле­со­ва пята);

2) от­не­сен­но­стью мно­гих из них: а) к раз­ря­ду вы­со­ких (глас во­пи­ю­ще­го в пу­сты­не, ка­нуть в Лету) или сни­жен­ных (раз­го­вор­ных, про­сто­реч­ных: как рыба в воде, ни сном ни духом, во­дить за нос, на­мы­лить шею, раз­ве­сить уши); б) к раз­ря­ду язы­ко­вых средств с по­ло­жи­тель­ной эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной окрас­кой (хра­нить как зе­ни­цу ока — торж.) или с от­ри­ца­тель­ной эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной окрас­кой (безцаря в го­ло­ве — не­одобр., мел­кая сошка — пре­не­бре­жит., грош цена — презр.).

14. Сти­ли­сти­че­ски окра­шен­ная лек­си­ка

Для уси­ле­ния вы­ра­зи­тель­но­сти в тек­сте могут ис­поль­зо­вать­ся все раз­ря­ды сти­ли­сти­че­ски окра­шен­ной лек­си­ки:

1) эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ная (оце­ноч­ная) лек­си­ка, в том числе:

а) слова с по­ло­жи­тель­ной эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной оцен­кой: тор­же­ствен­ные, воз­вы­шен­ные (в том числе ста­ро­сла­вя­низ­мы): вдох­но­ве­ние, гря­ду­щий, оте­че­ство, ча­я­ния, со­кро­вен­ный, не­зыб­ле­мый; воз­вы­шен­но-по­э­ти­че­ские: без­мя­теж­ный, лу­че­зар­ный, чары, ла­зур­ный; одоб­ри­тель­ные: бла­го­род­ный, вы­да­ю­щий­ся, изу­ми­тель­ный, от­важ­ный; лас­ка­тель­ные: сол­ныш­ко, го­луб­чик, до­чень­ка

б) слова с от­ри­ца­тель­ной эмо­ци­о­наль­но-экс­прес­сив­ной оцен­кой: не­одоб­ри­тель­ные: до­мы­сел, пре­пи­рать­ся, око­ле­си­ца; пре­не­бре­жи­тель­ные: вы­скоч­ка, де­ля­га; пре­зри­тель­ные: бал­бес, зуб­ри­ла, пи­са­ни­на; бран­ные/

2) функ­ци­о­наль­но-сти­ли­сти­че­ски окра­шен­ная лек­си­ка, в том числе:

а) книж­ная: на­уч­ная (тер­ми­ны: ал­ли­те­ра­ция, ко­си­нус, ин­тер­фе­рен­ция); офи­ци­аль­но-де­ло­вая: ни­же­под­пи­сав­ши­е­ся, до­клад­ная; пуб­ли­ци­сти­че­ская: ре­пор­таж, ин­тер­вью; ху­до­же­ствен­но-по­э­ти­че­ская: ла­зур­ный, очи, ла­ни­ты

б) раз­го­вор­ная (оби­ход­но-бы­то­вая): папа, маль­чон­ка, хва­сту­ниш­ка, здо­ро­ву­щий

15. Лек­си­ка огра­ни­чен­но­го упо­треб­ле­ния

Для уси­ле­ния вы­ра­зи­тель­но­сти в тек­сте могут ис­поль­зо­вать­ся также все раз­ря­ды лек­си­ки огра­ни­чен­но­го упо­треб­ле­ния, в том числе:

— лек­си­ка диа­лект­ная (слова, ко­то­рые упо­треб­ля­ют­ся жи­те­ля­ми какой-либо мест­но­сти: кочет — петух, векша — белка);

— лек­си­ка про­сто­реч­ная (слова с ярко вы­ра­жен­ной сни­жен­ной сти­ли­сти­че­ской окрас­кой: фа­ми­льяр­ной, гру­бой, пре­не­бре­жи­тель­ной,бран­ной, на­хо­дя­щи­е­ся на гра­ни­це или за пре­де­ла­ми ли­те­ра­тур­ной нормы: го­ло­д­ра­нец, за­бул­ды­га, за­тре­щи­на, тре­пач);

— лек­си­ка про­фес­си­о­наль­ная (слова, ко­то­рые упо­треб­ля­ют­ся в про­фес­си­о­наль­ной речи и не вхо­дят в си­сте­му об­ще­ли­те­ра­тур­но­го языка: кам­буз — в речи мо­ря­ков, утка — в речи жур­на­ли­стов, окно — в речи пре­по­да­ва­те­лей);

— лек­си­ка жар­гон­ная (слова, свой­ствен­ные жар­го­нам — мо­ло­деж­но­му: ту­сов­ка, на­во­ро­ты, кру­той; ком­пью­тер­но­му: мозги — па­мять ком­пью­те­ра, клава — кла­ви­а­ту­ра; сол­дат­ско­му: дем­бель, чер­пак, духи; жар­го­ну пре­ступ­ни­ков: брат­ва, ма­ли­на);

— лек­си­ка уста­рев­шая (ис­то­риз­мы — слова, вы­шед­шие из упо­треб­ле­ния в связи с ис­чез­но­ве­ни­ем обо­зна­ча­е­мых ими пред­ме­тов или яв­ле­ний: бо­ярин, оприч­ни­на, конка; ар­ха­из­мы — уста­рев­шие слова, на­зы­ва­ю­щие пред­ме­ты и по­ня­тия, для ко­то­рых в языке по­яви­лись новые на­име­но­ва­ния: чело — лоб, вет­ри­ло — парус); — лек­си­ка новая (нео­ло­гиз­мы — слова, не­дав­но во­шед­шие в язык и не по­те­ряв­шие еще своей но­виз­ны: блог, сло­ган, ти­ней­джер).

26.3 ФИ­ГУ­РА­МИ (РИ­ТО­РИ­ЧЕ­СКИ­МИ ФИ­ГУ­РА­МИ, СТИ­ЛИ­СТИ­ЧЕ­СКИ­МИ ФИ­ГУ­РА­МИ, ФИ­ГУ­РА­МИ РЕЧИ) НА­ЗЫ­ВА­ЮТ­СЯ СТИ­ЛИ­СТИ­ЧЕ­СКИЕ ПРИ­Е­МЫ, ос­но­ван­ные на осо­бых со­че­та­ни­ях слов, вы­хо­дя­щих за рамки обыч­но­го прак­ти­че­ско­го упо­треб­ле­ния, и име­ю­щие целью уси­ле­ние вы­ра­зи­тель­но­сти и изоб­ра­зи­тель­но­сти тек­ста. К ос­нов­ным фи­гу­рам речи от­но­сят­ся: ри­то­ри­че­ский во­прос, ри­то­ри­че­ское вос­кли­ца­ние, ри­то­ри­че­ское об­ра­ще­ние, по­втор, син­так­си­че­ский па­рал­ле­лизм, мно­го­со­ю­зие, бес­со­ю­зие, эл­лип­сис, ин­вер­сия, пар­цел­ля­ция, ан­ти­те­за, гра­да­ция, ок­сю­мо­рон. В от­ли­чие от лек­си­че­ских средств— это уро­вень пред­ло­же­ния или не­сколь­ких пред­ло­же­ний.

При­ме­ча­ние: В за­да­ни­ях нет чёткого фор­ма­та опре­де­ле­ния, ука­зы­ва­ю­ще­го на эти сред­ства: их на­зы­ва­ют и син­так­си­че­ски­ми сред­ства­ми, и приёмом, и про­сто сред­ством вы­ра­зи­тель­но­сти, и фи­гу­рой. В за­да­нии 24 на фи­гу­ру речи ука­зы­ва­ет номер пред­ло­же­ния, дан­ный в скоб­ках.

16.Ри­то­ри­че­ский во­прос — это фи­гу­ра, в ко­то­рой в форме во­про­са со­дер­жит­ся утвер­жде­ние. Ри­то­ри­че­ский во­прос не тре­бу­ет от­ве­та, он ис­поль­зу­ет­ся, чтобы уси­лить эмо­ци­о­наль­ность, вы­ра­зи­тель­ность речи, при­влечь вни­ма­ние чи­та­те­ля к тому или иному яв­ле­нию:

Зачем он руку дал кле­вет­ни­кам ни­чтож­ным, Зачем по­ве­рил он сло­вам и лас­кам лож­ным, Он, с юных лет по­стиг­нув­ший людей?.. (M. Ю. Лер­мон­тов);

17.Ри­то­ри­че­ское вос­кли­ца­ние — это фи­гу­ра, в ко­то­рой в форме вос­кли­ца­ния со­дер­жит­ся утвер­жде­ние. Ри­то­ри­че­ские вос­кли­ца­ния уси­ли­ва­ют в со­об­ще­нии вы­ра­же­ние тех или иных чувств; они обыч­но от­ли­ча­ют­ся не толь­ко осо­бой эмо­ци­о­наль­но­стью, но и тор­же­ствен­но­стью и при­под­ня­то­стью:

То было в утро наших лет — О сча­стие! о слезы! О лес! о жизнь! о солн­ца свет! О све­жий дух бе­ре­зы. (А. К. Тол­стой);

Увы! пред вла­стию чужой Скло­ни­лась гор­дая стра­на. (М. Ю. Лер­мон­тов)

18.Ри­то­ри­че­ское об­ра­ще­ние — это сти­ли­сти­че­ская фи­гу­ра, со­сто­я­щая в под­черк­ну­том об­ра­ще­нии к кому-ни­будь или чему-ни­будь для уси­ле­ния вы­ра­зи­тель­но­сти речи. Оно слу­жит не столь­ко для на­зы­ва­ния ад­ре­са­та речи, сколь­ко для вы­ра­же­ния от­но­ше­ния к тому, о чем го­во­рит­ся в тек­сте. Ри­то­ри­че­ские об­ра­ще­ния могут со­зда­вать тор­же­ствен­ность и па­те­тич­ность речи, вы­ра­жать ра­дость, со­жа­ле­ние и дру­гие от­тен­ки на­стро­е­ния и эмо­ци­о­наль­но­го со­сто­я­ния:

Дру­зья мои! Пре­кра­сен наш союз. Он, как душа, не­удер­жим и вечен (А. С. Пуш­кин);

О, глу­бо­кая ночь! О, хо­лод­ная осень! Немая! (К. Д. Баль­монт)

19.По­втор (по­зи­ци­он­но-лек­си­че­ский по­втор, лек­си­че­ский по­втор) — это сти­ли­сти­че­ская фи­гу­ра, со­сто­я­щая в по­вто­ре­нии ка­ко­го-либо члена пред­ло­же­ния (слова), части пред­ло­же­ния или це­ло­го пред­ло­же­ния, не­сколь­ких пред­ло­же­ний, стро­фы с целью при­влечь к ним осо­бое вни­ма­ние.

Раз­но­вид­но­стя­ми по­вто­ра яв­ля­ют­ся ана­фо­ра, эпи­фо­ра и под­хват.

Ана­фо­ра (в пер. с греч. — вос­хож­де­ние, подъ­ем), или еди­но­на­ча­тие, — это по­вто­ре­ние слова или груп­пы слов в на­ча­ле строк, строф или пред­ло­же­ний:

Ле­ни­во дышит пол­день мгли­стый,

Ле­ни­во ка­тит­ся река.

И в твер­ди пла­мен­ной и чи­стой

Ле­ни­во тают об­ла­ка (Ф. И. Тют­чев);

Эпи­фо­ра (в пер. с греч. — до­бав­ка, ко­неч­ное пред­ло­же­ние пе­ри­о­да) — это по­вто­ре­ние слов или груп­пы слов в конце строк, строф или пред­ло­же­ний:

Хоть не вечен че­ло­век,

То, что вечно, — че­ло­веч­но.

Что такое день иль век

Перед тем, что бес­ко­неч­но?

Хоть не вечен че­ло­век,

То, что вечно, — че­ло­веч­но (А. А. Фет);

До­ста­лась им бу­хан­ка свет­ло­го хлеба — ра­дость!

Се­год­ня фильм хо­ро­ший в клубе — ра­дость!

Двух­том­ник Па­у­стов­ско­го в книж­ный ма­га­зин при­вез­ли— ра­дость! (А. И. Сол­же­ни­цын)

Под­хват — это по­втор ка­ко­го-либо от­рез­ка речи (пред­ло­же­ния, сти­хо­твор­ной стро­ки) в на­ча­ле сле­ду­ю­ще­го за ним со­от­вет­ству­ю­ще­го от­рез­ка речи:

По­ва­лил­ся он на хо­лод­ный снег,

На хо­лод­ный снег, будто со­сен­ка,

Будто со­сен­ка во сыром бору (М. Ю. Лер­мон­тов);

20. Па­рал­ле­лизм (син­так­си­че­ский па­рал­ле­лизм) (в пер. с греч. — иду­щий рядом) — тож­де­ствен­ное или сход­ное по­стро­е­ние смеж­ных ча­стей тек­ста: рядом сто­я­щих пред­ло­же­ний, сти­хо­твор­ных строк, строф, ко­то­рые, со­от­но­сясь, со­зда­ют еди­ный образ:

Гляжу на бу­дущ­ность с бо­яз­нью,

Гляжу на про­шлое с тос­кой… (М. Ю. Лер­мон­тов);

Я был вам зве­ня­щей стру­ной,

Я был вам цве­ту­щей вес­ной,

Но вы не хо­те­ли цве­тов,

И вы не рас­слы­ша­ли слов? (К. Д. Баль­монт)

Часто с ис­поль­зо­ва­ни­ем ан­ти­те­зы: Что ищет он в стра­не да­ле­кой? Что кинул он в краю род­ном? (М. Лер­мон­тов); Не стра­на – для биз­не­са, а биз­нес – для стра­ны (из га­зе­ты).

21. Ин­вер­сия (в пер. с греч. — пе­ре­ста­нов­ка, пе­ре­во­ра­чи­ва­ние) — это из­ме­не­ние обыч­но­го по­ряд­ка слов в пред­ло­же­нии с целью под­чер­ки­ва­ния смыс­ло­вой зна­чи­мо­сти ка­ко­го-либо эле­мен­та тек­ста (слова, пред­ло­же­ния), при­да­ния фразе осо­бой сти­ли­сти­че­ской окра­шен­но­сти: тор­же­ствен­но­го, вы­со­ко­го зву­ча­ния или, на­о­бо­рот, раз­го­вор­ной, не­сколь­ко сни­жен­ной ха­рак­те­ри­сти­ки. Ин­вер­си­ро­ван­ны­ми в рус­ском языке счи­та­ют­ся сле­ду­ю­щие со­че­та­ния:

— со­гла­со­ван­ное опре­де­ле­ние стоит после опре­де­ля­е­мо­го слова: Сижу за ре­шет­кой в тем­ни­це сырой (М. Ю. Лер­мон­тов); Но не бе­га­ло зыби по этому морю; не стру­ил­ся душ­ный воз­дух: на­зре­ва­ла гроза ве­ли­кая (И. С. Тур­ге­нев);

— до­пол­не­ния и об­сто­я­тель­ства, вы­ра­жен­ные су­ще­стви­тель­ны­ми, стоят перед сло­вом, к ко­то­ро­му от­но­сят­ся: Часов од­но­об­раз­ный бой (од­но­об­раз­ный бой часов);

22.Пар­цел­ля­ция (в пер. с франц. — ча­сти­ца) — сти­ли­сти­че­ский прием, за­клю­ча­ю­щий­ся в рас­чле­не­нии еди­ной син­так­си­че­ской струк­ту­ры пред­ло­же­ния на не­сколь­ко ин­то­на­ци­он­но-смыс­ло­вых еди­ниц — фраз. На месте рас­чле­не­ния пред­ло­же­ния могут ис­поль­зо­вать­ся точка, вос­кли­ца­тель­ный и во­про­си­тель­ный знаки, мно­го­то­чие. Утром, ярким, как лубок. Страш­ным. Дол­гим. Рат­ным. Был раз­бит стрел­ко­вый полк. Наш. В бою не­рав­ном (Р. Рож­де­ствен­ский); По­че­му никто не воз­му­ща­ет­ся? Об­ра­зо­ва­ние и здра­во­охра­не­ние! Важ­ней­шие сферы жизни об­ще­ства! Не упо­мя­ну­ты в этом до­ку­мен­те во­об­ще (Из газет); Нужно, чтобы го­су­дар­ство пом­ни­ло глав­ное: его граж­да­не — не фи­зи­че­ские лица. А люди. (Из газет)

23.Бес­со­ю­зие и мно­го­со­ю­зие — син­так­си­че­ские фи­гу­ры, ос­но­ван­ные на на­ме­рен­ном про­пус­ке, или, на­о­бо­рот, со­зна­тель­ном по­вто­ре­нии со­ю­зов. В пер­вом слу­чае, при опу­ще­нии со­ю­зов, речь ста­но­вит­ся сжа­той, ком­пакт­ной, ди­на­мич­ной. Изоб­ра­жа­е­мые дей­ствия и со­бы­тия здесь быст­ро, мгно­вен­но раз­вер­ты­ва­ют­ся, сме­ня­ют друг друга:

Швед, рус­ский — колет, рубит, режет.

Бой ба­ра­бан­ный, клики, скре­жет.

Гром пушек, топот, ржа­нье, стон,

И смерть и ад со всех сто­рон. (А.С. Пуш­кин)

В слу­чае мно­го­со­ю­зия речь, на­про­тив, за­мед­ля­ет­ся, паузы и по­вто­ря­ю­щий­ся союз вы­де­ля­ют слова, экс­прес­сив­но под­чер­ки­вая их смыс­ло­вую зна­чи­мость:

Зато и внук,и пра­внук, и пра­пра­внук

Рас­тут во мне, пока я сам расту… (П.Г. Ан­то­коль­ский)

24.Пе­ри­од – длин­ное, мно­го­член­ное пред­ло­же­ние или силь­но рас­про­странённое про­стое пред­ло­же­ние, ко­то­рое от­ли­ча­ет­ся за­кон­чен­но­стью, един­ством темы и ин­то­на­ци­он­ным рас­па­де­ни­ем на две части. В пер­вой части син­так­си­че­ский по­втор од­но­тип­ных при­да­точ­ных (или чле­нов пред­ло­же­ния)идёт с на­рас­та­ю­щим по­вы­ше­ни­ем ин­то­на­ции, затем – раз­де­ля­ю­щая зна­чи­тель­ная пауза, и во вто­рой части, где да­ет­ся вывод, тон го­ло­са за­мет­но по­ни­жа­ет­ся. Такое ин­то­на­ци­он­ное оформ­ле­ние об­ра­зу­ет сво­е­го рода круг:

Когда бы жизнь до­маш­ним кру­гом я огра­ни­чить за­хо­тел,/Когда мне быть отцом, су­пру­гом при­ят­ный жре­бий по­ве­лел,/ Когда б се­мей­ствен­ной кар­ти­ной пле­нил­ся я хоть миг еди­ный, — то, верно б, кроме вас одной не­ве­сты не искал иной. (А.С. Пуш­кин)

25.Ан­ти­те­за, или про­ти­во­по­став­ле­ние (в пер. с греч. — про­ти­во­по­ло­же­ние) — это обо­рот, в ко­то­ром резко про­ти­во­по­став­ля­ют­ся про­ти­во­по­лож­ные по­ня­тия, по­ло­же­ния, об­ра­зы. Для со­зда­ния ан­ти­те­зы обыч­но ис­поль­зу­ют­ся ан­то­ни­мы — об­ще­язы­ко­вые и кон­тек­сту­аль­ные:

Ты богат, я очень беден, Ты — про­за­ик, я — поэт (А. С. Пуш­кин);

Вчера еще в глаза гля­дел,

А ныне — все ко­сит­ся в сто­ро­ну,

Вчера еще до птиц сидел,

Все жа­во­рон­ки нынче — во­ро­ны!

Я глу­пая, а ты умен,

Живой, а я остол­бе­не­лая.

О вопль жен­щин всех вре­мен:

«Мой милый, что тебе я сде­ла­ла?» (М. И. Цве­та­е­ва)

26.Гра­да­ция (в пер. с лат. — по­сте­пен­ное по­вы­ше­ние, уси­ле­ние) — прием, со­сто­я­щий в по­сле­до­ва­тель­ном рас­по­ло­же­нии слов, вы­ра­же­ний, тро­пов (эпи­те­тов, ме­та­фор, срав­не­ний) в по­ряд­ке уси­ле­ния (воз­рас­та­ния) или ослаб­ле­ния (убы­ва­ния) при­зна­ка. Воз­рас­та­ю­щая гра­да­ция обыч­но ис­поль­зу­ет­ся для уси­ле­ния об­раз­но­сти, эмо­ци­о­наль­ной вы­ра­зи­тель­но­сти и воз­дей­ству­ю­щей силы тек­ста:

Я звал тебя, но ты не огля­ну­лась, Я слезы лил, но ты не сни­зо­шла (А. А. Блок);

Све­ти­лись, го­ре­ли, сияли огром­ные го­лу­бые глаза. (В. А. Со­ло­ухин)

Нис­хо­дя­щая гра­да­ция ис­поль­зу­ет­ся реже и слу­жит обыч­но для уси­ле­ния смыс­ло­во­го со­дер­жа­ния тек­ста и со­зда­ния об­раз­но­сти:

При­нес он смерт­ную смолу

Да ветвь с увяд­ши­ми ли­ста­ми. (А. С. Пуш­кин)

27.Ок­сю­мо­рон (в пер. с греч. — ост­ро­ум­но-глу­пое) — это сти­ли­сти­че­ская фи­гу­ра, в ко­то­рой со­еди­ня­ют­ся обыч­но не­сов­ме­сти­мые по­ня­тия, как пра­ви­ло, про­ти­во­ре­ча­щие друг другу (горь­кая ра­дость, звон­кая ти­ши­на и т. п.); при этом по­лу­ча­ет­ся новый смысл, а речь при­об­ре­та­ет осо­бую вы­ра­зи­тель­ность: С того часу на­ча­лись для Ильи сла­дост­ные му­че­нья, свет­ло опа­ля­ю­щие душу (И. С. Шме­лев);

Есть тоска ве­се­лая в ало­стях зари (С. А. Есе­нин);

Но кра­со­ты их без­об­раз­ной Я скоро та­ин­ство по­стиг. (М. Ю. Лер­мон­тов)

28.Ал­ле­го­рия – ино­ска­за­ние, пе­ре­да­ча от­вле­чен­но­го по­ня­тия через кон­крет­ный образ: Долж­ны по­бе­дить лисы и волки (хит­рость, злоба, жад­ность).

29.Умол­ча­ние – на­ме­рен­ный обрыв вы­ска­зы­ва­ния, пе­ре­да­ю­щий взвол­но­ван­ность речи и пред­по­ла­га­ю­щий, что чи­та­тель до­га­да­ет­ся о не­вы­ска­зан­ном: Но я хотел… Быть может, Вы…

Кроме вы­ше­пе­ре­чис­лен­ных син­так­си­че­ских средств вы­ра­зи­тель­но­сти в те­стах встре­ча­ют­ся и сле­ду­ю­щие:

—вос­кли­ца­тель­ные пред­ло­же­ния;

— диа­лог, скры­тый диа­лог;

—во­прос­но-от­вет­ная форма из­ло­же­ния такая форма из­ло­же­ния, при ко­то­рой че­ре­ду­ют­ся во­про­сы и от­ве­ты на во­про­сы;

—ряды од­но­род­ных чле­нов;

—ци­ти­ро­ва­ние;

—ввод­ные слова и кон­струк­ции

—Не­пол­ные пред­ло­же­ния – пред­ло­же­ния, в ко­то­рых про­пу­щен какой-либо член, не­об­хо­ди­мый для пол­но­ты стро­е­ния и зна­че­ния. От­сут­ству­ю­щие члены пред­ло­же­ния могут быть вос­ста­нов­ле­ны и кон­тек­ста.

В том числе эл­лип­сис, то есть про­пуск ска­зу­е­мо­го.

Эти по­ня­тия рас­смат­ри­ва­ют­ся в школь­ном курсе син­так­си­са. Имен­но по­это­му, на­вер­ное, эти средств вы­ра­зи­тель­но­сти чаще всего в ре­цен­зии на­зы­ва­ют син­так­си­че­ски­ми.