Что такое курить фимиам?

С самых древних времен различные ароматические курения сопровождали жизнь человека, но во времена Ветхого Завета было одно благовонное курение, которое предназначалось исключительно для богослужебных целей. Это фимиам.

Фимиам (греч. θυμίαμα) происходит от греческого глагола θυμιάω, что значит «жгу, курю», и, соответственно, переводится дословно как «курение».

Согласно Священному Писанию, состав фимиама был получен пророком Моисеем от Господа на горе Синай вместе с другими богослужебными указаниями:

«И сказал Господь Моисею: возьми себе благовонных веществ: стакти, ониха, халвана душистого и чистого ливана, всего поровну. И сделай из них искусством составляющего масти курительный состав, стертый, чистый, святый; и истолки его мелко, и полагай его пред ковчегом откровения в скинии собрания, где Я буду открываться тебе» (Исх. 30:34–36).

Ветхозаветный «жертвенник воскурения». Современная реконструкция

Итак, фимиам – это многосоставное благовоние наподобие современного церковного «ладана», который в своем составе может иметь различные вещества.

Библейский фимиам состоял из четырех таких компонентов: стакти, оних, халван и ливан.

Смола ладана

Ливан, как мы уже рассказывали в одной из предыдущих статей нашего цикла, это всем известный ладан – ароматическая смола некоторых деревьев рода босвеллия.

Другие компоненты не столь известны, но мы попытаемся расшифровать и их.

Мирровое масло

Стакти (греч. στακτή) дословно переводится как «капающий», т.е. подразумевается некий сок или смола. Большинство толкователей библейских текстов (в том числе, например, и свт. Василий Великий) придерживаются мнения, что в данном случае речь идет о мирре – смоле деревьев рода коммифора, о которой мы также рассказывали, причем имеется в виду особо очищенная мирра, которую можно сравнить с современным мирровым маслом. Впрочем, талмудическая традиция толкования библейских текстов предполагает, что стакти (евр. נטף – натаф) – это стираксовый бальзам. Но талмудическая традиция во многом отличается от церковной, потому к ней стоит относиться с определенной долей осторожности.

Раковина моллюска Strombus tricornis и ее когтеобразный оперкулум

Оних (греч. ονυχ – «имеющий отношение к ногтям»), так называемый оперкулум – плоская выпуклая крышечка, закрывающая устье раковины моллюска и защищающая его тело от высыхания, она иногда и в самом деле напоминает ноготь или коготь. Оперкулум определенных моллюсков обладает специфическим запахом, порошок из такого оперкулума с глубокой древности использовался в благовониях. Так, в ветхозаветную эпоху для ароматических составов употреблялись, например, оперкулумы моллюска Strombus tricornis, обитающего в Красном море.

Цветущий гальбанум

Халван, это гальбанум – камедесмола цветковых растений рода Ферула (Ferula galbaniflua и Ferula rubricaulis) семейства зонтичных, растущих на территории Ирана. Это пахучее вещество используется в парфюмерии и по сей день.

В древности все благовония использовались не только для религиозных обрядов, но и в быту – как лекарственное средство и как духи. Однако фимиам именно в таком составе (ливан, стакти, оних, халван) предназначался исключительно для богослужения: «Курения сделанного по сему составу не делайте себе: святынею да будет оно у тебя для Господа. Кто сделает подобное, чтобы курить им; (душа та) истребится из народа своего» (Исх. 30:37–38). Т. е. человек, который в эпоху Ветхого Завета решился бы использовать фимиам не для молитвы, а для ароматизации собственного дома, мог быть подвержен смертной казни.

Христианские авторы придавали фимиаму символическое значение. Так, богослов IV века Евагрий Понтийский считал, что четыре компонента фимиама символизируют единство четырех добродетелей (благоразумие, справедливость, умеренность и мужество), а англосаксонский святой VII–VIII вв. Беда Достопочтенный утверждал, что благовония фимиама обозначают вечные блага, которые верующие ищут у Господа.

Со временем богослужение Ветхого Завета усложнилось, что коснулось и фимиама: в эпоху Второго храма он уже состоял не из четырех, а из одиннадцати или, по некоторым источникам, из тринадцати веществ.

В новозаветный же период при изготовлении фимиама (ладана) уже не придерживались ветхозаветного состава и стали использовать совершенно разные благовония, не обязательно соответствующие древнему рецепту. Эта практика в христианском богослужении продолжается и сейчас. Ведь при всем почтении ветхозаветной традиции нужно понимать, что в те времена ароматические вещества были крайне дорогими и малодоступными, а потому их использование в известном смысле ограничивалось. Сейчас же многие благовония более доступны, что позволяет составлять более сложные ароматические композиции.

Примеры употребления слова кадило в литературе.

Осталось положить на уголек несколько зернышек ароматного афонского ладана, и кадило готово.

А за солдатами шагали сейчас люди служивые — лекаря с аптеками, профосы с кнутами, трубачи с дудками, попы с кадилами, аудиторы с законами, гобоисты с гобоями, писаря с чернильницами, кузнецы с молотами, цирюльники с ножницами, седельники с шилами, коновалы с резаками, плотники с топорами, извозчики с вожжами, землекопы с лопатами, каптенармусы с ведомостями.

Вот что-то чешет, махонький, по карточкам, Сей дурью Тредьяковского затмил, Тот верещит, весь в хармсовых заплаточках, Та дышит ароматами кадил, Вот некий отпилил себе конечности, Оттяпал половину языка.

И отошедши от жертвенника, поклоняется иерей, как бы он поклонялся самому воплощению Христову, и приветствует в сем виде хлеба, лежащего на дискосе, появление Небесного Хлеба на земле, и приветствует Его каждением фимиама, благословив прежде кадило и читая над ним молитву: Кадило Тебе приносим, Христе Боже наш, в воню благоухания духовного, которое принявши во превышено бесный Твой жертвенник, возниспосли нам благодать Пресвятаго Твоего Духа.

Казалось — этой его половине, по крайней мере, — вполне естественным, что Джейс и Кантеле пытаются ускользнуть вместе с ним при помощи наркотического дыма, старого кадила и взрывчатки с коротким шнуром.

Источник: библиотека Максима Мошкова

ФИМИА́М, ароматическое курение, возжигавшееся в культовых целях. Жертвенный фимиам обозначается в Библии двумя терминами, первоначальное значение которых различно: кторет и левона.

Слово кторет первоначально обозначало курение и потому относилось к любому возжигаемому на алтаре благовонию (Пс. 66:15), в то время как исходное значение слова левона — ладан, лишь один из ингредиентов кторет-саммим (Исх. 30:34), однако употреблялся также отдельно (Лев. 2:14, 24:7 и другие). Наряду с этими терминами были употребительны также тимра и мугмар. В Иом-Киппур кторет-саммим возжигался в специальной курильнице, а во всех остальных случаях — на особом алтаре, называвшемся «алтарь кторет-саммим» (Лев. 4:7). Фимиам возжигался первосвященником каждое утро и каждый вечер и потому назывался кторет тамид («всегдашнее курение»; Исх. 30:7, 8).

Древняя барайта (Кр. 6а), восходящая к эпохе Второго храма, содержит описание приготовления фимиама в скинии и в Храме. Приготовление фимиама называлось питтум ха-кторет, а занятые этим делом назывались паттамим (составители). Хотя Тора упоминает только четыре ингредиента, согласно раввинистической традиции, одиннадцать составных частей были названы Моисею на горе Синай. В эпоху Второго храма приготовление фимиама для культовых целей было монополией священников из дома Автинаса, которые держали его производство в тайне.

Примеры употребления слова фимиам в литературе.

И купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому что товаров их никто уже не покупает, 12 товаров золотых и серебряных, и камней драгоценных и жемчуга, и виссона и порфиры, и шелка и багряницы, и всякого благовонного дерева, и всяких изделий из слоновой кости, и всяких изделий из дорогих дерев, из меди и железа и мрамора, 13 корицы и фимиама, и мира и ладана, и вина и елея, и муки и пшеницы, и скота и овец, и коней и колесниц, и тел и душ человеческих.

И снявши покров от дискоса и от Чаши и воздух с плеча диакона, изобразующий теперь уже не пелены, в которые повит был Иисус Младенец, но сударь и гробовые покровы, в которые повито было Его мертвое Тело, обкадив их фимиамом, покрывает он ими снова дискос и Чашу, произнося: Благообразный Иосиф, сняв со древа Пречистое Твое Тело, плащаницею чистою обвив и благоуханьми во гробе новые закрыв, положи.

Сумерки спускаются на Ефес, и группа людей возвращается в свою цитадель: они устали, их лошади поднимают пыль, слышится пение соловья в оливковой роще, сверкают звезды высоко в небе, из-под копыт поднимается пыль, будто курится фимиам.

Перед самодержицей курили палачи фимиам застеночный, и Анна Иоанновна смрадом этим дышала, аки духами парижскими.

И отошедши от жертвенника, поклоняется иерей, как бы он поклонялся самому воплощению Христову, и приветствует в сем виде хлеба, лежащего на дискосе, появление Небесного Хлеба на земле, и приветствует Его каждением фимиама, благословив прежде кадило и читая над ним молитву: Кадило Тебе приносим, Христе Боже наш, в воню благоухания духовного, которое принявши во превышено бесный Твой жертвенник, возниспосли нам благодать Пресвятаго Твоего Духа.

Штатные подхалимы Гог, Магог и Демагог кадили своему владыке фимиам и лизали ему пятки.

Однажды, при тихой погоде, Горький и Сытин, набродившись, сели отдохнуть около древнего заброшенного монастыря, где когда-то курился фимиам, возносились славословия, собирались деньги с верующих, где жили припеваючи слуги римского папы, покорные ему и неаполитанскому кардиналу.

Мог ли кто сказать, что Паганини невежда в музыке или расточитель фимиама.

Но старым песням никто не умел подголосничать, музыка браво перебивала певицу, и, взмахнув платочком, она шла притопывать между стульев, сладко постреливая лаковыми своими очами, нагибаясь то к сватьям, то к молодым, чтобы курнуть им на ушко фимиама.

Ладан и фимиам, горьковатый дымок тлеющей коры каскариллы, ванильный запах горящей смолы стиракса заглушали испарения человеческого скопища, заполнившего все нефы собора.

Ахаз был принят в царской палатке, где в белой тиаре восседал Тиглатпаласар, облаченный в пурпур и расшитые ткани, умащенный ароматами, окуренный фимиамом.

А дальше, Между курильниц золотых, откуда Голубоватый крался фимиам, Дурманящий и сладкий, как наркотик, В неярком свете Вечного огня, Горящего среди подземной залы, Словно бестрепетный и розовый язык Лучащийся слегка из бездны мрачной, Над этим всем висел стеклянный фоб На золотых цепях.

Так превращал он искусство в необходимую часть папского двора, в приторный фимиам царедворческой лести.

И, между тем как корабль подымается вверх по теченью, Вдоль берегов, на поставленных в ряд алтарях, фимиамы С той и другой стороны, трепеща, благовоние дымятся, 735 И ударяющий нож согревают закланные жертвы.

И вот уже очарование, которым ее имя, как фимиамом, окурило то место, где мы, глядя друг на друга сквозь боярышник, услышали его одновременно, охватывало, пропитывало, овевало своим благоуханием все, что ее окружало: ее дедушку и бабушку, с которыми мои дедушка и бабушка имели несказанное счастье быть знакомы, благородную профессию биржевого маклера, унылый квартал Елисейских полей, где она жила в Париже.

Источник: библиотека Максима Мошкова