Доверять

Вы заметили, что мы очень любим говорить и писать о доверии к Богу? Мы умеем это куда лучше, чем, собственно, доверять Ему, что не удивительно и отнюдь не только к этому предмету относимо.

Любовь же к теме понятна. Доверие – это очень теплое и глубоко трогающее слово. Оно возвращает нас в детство, обещает нам безопасность, согревающую и защищающую нас любовь. Оно обладает психотерапевтическим действием: повторяя его, усиленно относя его к Богу, мы надеемся избавиться от своих болей и страхов…

Надеемся, но не всегда избавляемся, потому что слово это повторяем мы немножко всуе. Потому что доверять Богу – это на самом деле совсем не то, что уютно устроиться на маминых коленях или на папиных плечах. Довериться Создателю – предприятие для взрослых, сильных духом, твердых и решительных людей. Вы таковы? Я – нет, хотя и знаю, что надо.

Мне (как и многим читателям, полагаю) легко «доверять Богу», а точнее, радостно сообщать самой себе о доверии к Нему – когда в моей жизни происходит что-то хорошее, жданное, желанное. И гораздо труднее найти в себе подлинное, без кавычек, доверие, когда не случается того счастливого, о чем многие дни молилась, напротив, все поворачивает к худшему, и кажется, что Он не слышит молитв.

Жертвоприношение Авраама; Греция. XVI в., Феофан КритскийЖертвоприношение Авраама; Греция. XVI в., Феофан Критский

Темой доверия к Богу пронизано всё Священное Писание: это и Авраам, который поверил Богу, и это вменилось ему в праведность (Быт. 15,6), и Многострадальный Иов, и Давид со своими псалмами, и пророк Илия на горе Кармил… и, наконец, Дева Мария: се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему (Лк. 1,38). Но, если мы всмотримся в эти и многие другие эпизоды Священной истории чуть внимательнее, мы увидим, что понятие доверия здесь тесно связано с понятием послушания Богу; что доверявшиеся Ему праведники и пророки исходили отнюдь не из того, что любящий Отец уж наверняка обеспечит им безбедное и безболезненное существование. Они доверялись потому, что имели понятие о благе высшем, о Промысле, для человека непостижимом и о своем долге перед Творцом, наконец. Хотя награда все равно приходила: он (Авраам. – Прим. авт.) сверх надежды поверил с надеждою, через что сделался отцом многих народов (Рим.4,18).

Кроме того, и в Ветхом, и в Новом Завете способность или неспособность человека сразу, не колеблясь довериться Богу – всегда проверка его веры как таковой. Это особенно хорошо видно на «отрицательных» примерах: пророк Иона бежит от лица Господня в Фарсис – как будто там, в Фарсисе, Бога нет (Иона, 1,3); Захария не верит Ангелу (Лк.1,11-25). Да и Симеон Богоприимец, по преданию, не поверил в свое время, что Дева может родить, после чего и ждал 300 лет… Все эти эпизоды обнаруживают слабость и несовершенство веры в людях, которые всегда считали себя верующими, конечно (а какими же еще?!), но которые при том не считали, оказывается, что Богу все возможно, то есть, ограничили Его всемогущество собственными рассудочными понятиями. Зададим себе еще один вопрос: наша вера не страдает ли этой слабостью, этим несовершенством? Моя страдает куда большей слабостью, легко догадаться.

Мы (пишу «мы», не всех имея в виду, но именно мне подобных) повторяем слова о доверии к Богу и бодримся, а на самом деле унываем, потому что наша вера слаба. В нас нет подлинного (не только словесного) доверия к Богу, потому что нет самоотвержения и способности подняться над собственными ограниченными представлениями о нашем благе.

Где есть вера, там, прежде всего, есть благоговение; а нам так не хватает благоговения перед волей Божией о нас! Отсюда – постоянные внутренние попытки сопротивления, спора, которые нас изматывают и потихоньку разрушают. Отсюда хроническая жалость к себе, подобная, как известно, соленой воде: чем больше пьешь, тем сильнее жажда. «Ты зришь нужды, которых я не знаю, зри и сотвори по милости Твоей. Порази и исцели, низложи и подыми мя. Благоговею и безмолвствую пред Твоею Святою волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами, приношу себя в жертву Тебе. Нет у меня другого желания, кроме желания исполнить волю Твою», – это слова из ежедневной молитвы святителя Филарета, митрополита Московского, но нам до этого далеко, оказывается.

Плохо еще и то, что словами о доверии к Богу мы нередко маскируем собственную беспомощность, инфантильность, безволие, лень, беспечность. Примеров можно было бы много привести. Ну, хотя бы – неспособность разрешить жилищный вопрос, потому что страшно. Страшно шагнуть из приятного интеллигентного и православного мира в мир хищных риэлторов, подозрительных покупателей, хитрых продавцов и многозначительных нотариусов, перед которыми ты чувствуешь себя уже не доцентом и не публицистом, к примеру, а вертикальной козявкой, статус которой определяется количеством квадратных метров и возрастом твоей хрущобы. Страшно шагнуть в мир, где ты – как бы уже и не ты, где всем правит не духовное, а материальное. Страшно иметь дело с документами, в которых ничего не понимаешь, надеть на себя петлю кредита… Страшно, и вот, мы заводим пластинку: «Я доверяю, пусть Он управит, я сам не буду делать ничего». И не понимаем, что проявляем на самом деле глубокое недоверие и малодушие. Да к тому же еще и гордость: страх унизиться, потерять значение.

Впрочем, это еще не худший случай. Худший был, когда ребенок погиб из-за беспечности молодой мамы, очень верующей, очень воцерковленной, и «доверявшей свое дитя Богу». Обойдемся без подробностей.

Ну так что же делать-то? Как научиться Богу доверять по-настоящему?

Хороший вопрос. Это ведь все равно, что научиться жить. Жить с Ним. У меня не получится. Никогда не смогу довериться по-настоящему и все принимать как исходящее от Него.

Но кому писал свои письма святитель Феофан Затворник, если не таким же, как я?

«Хозяйка сажает в печку пирог и не вынимает его оттуда, пока не удостоверится, что он испекся. Владыка мира посадил и вас в печь и держит в ней, ожидая, пока испечетесь. Терпите же и ждите. Как только испечетесь, и минуты не будете долее сидеть в печи. Тотчас вынут вас вон. Если рванетесь сами вон, будете то же, что недопеченный пирог. Вооружитесь же терпением. Еще скажу: по вере нашей, кто переносит благодушно все встречающиеся неприятности, тот причастником бывает мученичества…».

Причастником мученичества – неужели так? Да. А мученик причастен Христу. «Какое счастье и какая бесконечная и неизживаемая радость быть хоть отчасти участником тех язв, которыми все исцелены…», – писал в одном из светлых своих писем священномученик епископ Герман (Ряшенцев) расстрелянный в сентябре 1937 года после долгой череды арестов, тюрем и ссылок. Нам того, что он нес, не вынести, пожалуй, а вот немножко причастными себя почувствовать – почему бы нет?

Только надо помнить – о чем, собственно, и пишет святитель Феофан – что для этого недостаточно просто страдать. Для этого надо переносить страдания благодушно (для чего современный язык так принижает слова, прежде высокие?). А если я не могу, значит, я недостойна собственного страдания, даже небольшого. Бог мне его посылает, а я, оказывается, не такова, чтобы его принять.

«Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой. На всякий час этого дня наставь и поддержи меня так, чтобы видеть волю Твою для меня и окружающих меня. Какие бы я не получил известия в течение этого дня, научи меня принять их со спокойной душею и с твердым упованием, что на все Святая воля Твоя». Это слова из молитвы Оптинских старцев. Изначально каждый из них был обычным человеком, таким же, как любой из нас. Нас подстерегает опасность ложного смирения: мы читаем святых авторов и про себя говорим: «Ну, это ж были такие люди, не чета нам! Куда нам, жалким до них!» А это не они были – не чета нам, это мы теперь – не чета им, а возможности-то у нас те же, что и у них, как ни странно это звучит.

Чтобы научиться доверять Богу, нужно… учиться. Благо, уроки – каждый день, и учителей прекрасных предостаточно. И даже и самый неуспешный ученик – он все же ученик, и может когда-то помочь соседу по парте, делясь тем, что сумел-таки усвоить.

Доверие — удобное чувство: оно спасает от головной боли и лишних тревог. Между тем, на вопрос «доверять или не доверять?» большинство из нас чаще всего отвечает отрица­тельно. От чего зависит и на что влияет доверие, рассказывает доктор экономики (PhD), доцент Международного института экономики и финансов НИУ ВШЭ, заведующий Лабораторией экспериментальной и поведенческой экономики, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Алексей Белянин.

Что такое доверие?

Мне нравится такое определение: доверие — это внутреннее чувство, выражающееся в том, что человек может идентифицировать интересы другого человека со своими собст­венными. Иными словами, если я кому-то доверяю, я могу полагаться на него, как на себя самого. ­Чувственная природа доверия означает, что для него нет объективной меры — во всяком случае, пока ее не открыли. Известно, правда, что доверие скоррелировано с определенными гормонами, с токами и процессами в мозгу человека, которые можно измерить. Но это коррелят, а не величина доверия.

Если доверие связано с токами в мозгу, значит, его уровень можно искусственным образом изменять?

Да, и это клинически доказано. Можно, например, ввести человеку определенную дозу гормона — например серотонина, или «гормона счастья», который способствует открытости и благорасположенности духа — и уровень доверия повышается. Но в повседневной жизни сделать это не так-то просто. Поэтому существуют другие способы стимулировать доверие. Например, если вы попадаете в помещение, где играет громкая музыка, где все покрашено в агрессивные цвета (например, в красный и черный), где ходят странные личности и косо на вас поглядывают, — вы наверняка почувствуете нервное напряжение и будете относиться к окружающим вас людям как минимум с осторожностью. А вот другое помещение: мягкий свет, уютная мебель, преобладают зеленые и голубые тона, все улыбаются — и вы, наоборот, расслабляетесь, успокаиваетесь и начинаете относиться к миру с высокой долей доверия. Неспроста первая атмосфера характерна для казино, а вторая — для частных клиник.

Как и когда у человека формируется чувство доверия? Каковы его истоки?

Изначально у человека формируется доверие к матери, оно почти пренатальное, это исходная биологически образованная связь между ­матерью и ребенком. Идентификация матери с ребенком — процесс очень устойчивый, и проходит несколько лет, прежде чем она разрывается и ребенок начинает вполне осознавать себя как отдельное физическое существо. Если на самом раннем этапе мать показывает ребенку, что мир к нему добр, что его никто не обидит, что ему всегда помогут и защитят его, то ребенок учится доверять окружающим. Если же мать ведет себя по-другому и ребенок видит от нее только негатив, у него возникает недоверие и даже комплекс вины.

Что еще влияет на развитие доверия?

Окружение и — шире — ­общество, в котором находится человек. Мы знаем, что в некоторых странах уровень абстрактного доверия очень высок. Например, в странах Скандинавии он достигает 60%, а, допустим, в Португалии или Румынии — ­всего 10%. Это существенный разрыв. По­нятно, что в этих странах разный стиль воспитания и отношений между людьми.

А каков уровень доверия в России?

Уровни доверия измеряются как проценты респондентов из репрезентативной выборки, ответивших положительно на вопросы типа «Считае­те ли вы, что большинству людей можно доверять, или же в отношениях с людьми осторожность никогда не бывает лишней?» Россия на этой мировой шкале располагается где-то посередине. В СССР замеры ­доверия по международным ­методикам не проводились, но многое свидетельствует о том, что раньше уровень доверия в нашей стране был намного выше. В послевоенные годы, уходя из дома, люди могли завязать дверь на веревочку или оставить на двери записку: «Дорогая, ключ, как всегда, под ковриком, суп на плите. Целую, мама». Входи, кто хочет, ешь суп, делай что угодно — не было ощущения, что это чем-то чревато. Разрушение доверия, скорее всего, произошло очень быстро, за один-два года, в 1991—1993 годах, между двумя путчами. Этого времени с запасом хватило, чтобы люди поняли: теперь другая жизнь, другая страна, другая ситуация и полагаться надо преимущественно на себя, а не на ближнего своего. В этот период по национальному сознанию, психике и восприятию людьми общества, в котором они живут, был нанесен сильнейший удар.

Какие страны окружают нас на шкале доверия? В какой компании мы там оказались?

Примерно на этом же уровне находятся многие европейские страны: Великобритания и Германия — несколько повыше, там же, где и США, Франция — чуть пониже. Украина располагается на этой шкале примерно там же, где Россия, Беларусь — немного выше. Уровень доверия зависит не только от материального благополучия. В Эстонии и Израиле доверие низкое, даже ниже, чем у нас, хотя страны довольно богатые, а Эстония — это уже практически Скандинавия. Но эти страны — полиэтнические: в Эстонии есть русское и эстонское население, в Израиле — еврейское и палестинское — и отношения между ними далеки от идеальных. В США много мигрантов, там еще живы люди, которые помнят, что такое расовая сегрегация, и страна не ощущает себя единым организмом. С другой стороны, в короткий исторический промежуток страна доросла до того, что избрала президентом чернокожего Барака Обаму, — и об этом тоже не стоит забывать.

Получается, высокого уровня доверия можно ожидать в моноэтнических и малопривлекательных для иммиграции странах, а также в государст­вах с жесткой миграционной политикой?

Многое зависит еще и от того, кто в эти страны приезжает и откуда: из государств с высоким уровнем доверия и схожей социальной ситуацией или нет. В полиэтнических странах этот уровень тоже может быть достаточно высок: в Швейцарии, например, есть три сообщества, в Бельгии — два, и они более-менее мирно сосуществуют испокон веков. В Скандинавских странах уровень доверия в значительной степени задается государственными институтами. Да, там высокие налоги — они доходят до 60%, но, забирая у людей деньги, государство тратит их на своих граждан. В этих странах крепкая социальная поддержка: скажем, одинокая мама в Швеции может не работать до конца своих дней. И, наоборот, если она хочет работать, компании создадут для нее все необходимые условия. Скандинавское общество договорилось о том, что такое поведение — норма, и сделало оно это, безусловно, с подачи сверху.

Связано ли доверие с уровнем свободы?

Думаю, что истинное чувство доверия может испытывать только свободный человек в самом глубоком смысле этого слова. Иисус, скажем, доверял человеку, а поздний Карл Маркс — нет. И доверие в этом смысле, конечно, отличается от доверия, перемешанного с фанатизмом в отношении вождей народов, таких как Гитлер или Сталин. Природа этого доверия, перерождающегося в массовый социальный психоз, — отдельная философская проблема. Если же говорить о гражданских свободах, то, как показывают данные, некоторая корреляция между ними и доверием существует, но даже более слабая, чем с ВВП. Гражданские свободы зависят от качества государства, а доверие — от всего общества в целом, так что сопоставлять их не совсем корректно.

А какова связь между доверием и культурой страны?

Культурные факторы существенно влияют на уровень доверия. Например, есть такой эксперимент: группе людей завязывают глаза, ­впускают их в дом и просят найти из него выход. При этом людям говорят: когда вы устанете или отчаетесь, можете попросить организаторов о помощи, и они вас выведут. Посте­пенно люди начинают сдаваться и просить о помощи. Но всегда остаются те, кто все равно ищет выход с закрытыми глазами, и чаще всего это люди восточные, в основном китайцы. Такой эксперимент проводили на Тибете, и там никто не обращался за помощью, при том что это был единственный способ выйти из дома. Есть и другие эксперименты, которые показывают, что представителям восточной культуры свойственно более низкое доверие к другим и более высокое доверие к слову вождя, чем западным людям.

Но доверие к вождю, к государству свойственно многим народам.

Да, это в какой-то степени социальная норма. И очень часто это доверие оказывается необоснованным и неоправданным. Германские народы в высокой степени доверяли Гитлеру, наш народ — Сталину. И это доверие не подвергалось массовому сомнению до тех пор, пока эти вожди не умерли. Конечно, были люди, которые понимали, что происходит на самом деле, но их было меньшинство, а общество в целом склонялось к социальной норме, которая гласит: надо доверять вождю, он лучше знает, что делать.

Кажется, что сейчас в России уровень доверия к власти падает. Это нарушение социальной нормы?

Россия очень разная. В некоторых местах доверие к власти очень высоко. Да и по степени осмысленности и обоснованности оно различается. Многое зависит от активности и информированности людей. Мы у себя в лаборатории проводили измерения и выяснили, что в России есть группа просоциально активных людей (примерно 20%) и антисоциально активных людей (примерно 15%), однако средний человек социально нейтрален, ему все равно, что происходит вокруг. Отчуждение от своего социального «я», от своей гражданской идентичности очень характерно для России. Это одно из следствий перестроечных лет, ведь еще в конце 1980-х была другая атмосфера и другая социальная норма: было почти неприлично не думать о стране, о ее будущем. Сейчас мы наблюдаем серьезную социальную апатию, и это представляется мне большей проблемой, чем наличие не только

­­про-, но и антисоциальных групп.

Существует ли корреляция между доверием и недоверием, с одной стороны, и индивидуализмом и социальной ориентацией — с другой?

Мои коллеги Владимир Магун и Максим Руднев из Высшей школы экономики проводили исследование на эту тему, и оно показало: если разложить ценностные суждения россиян на компоненты, то окажется, что у нас преобладают консерваторы, а люди, открытые к изменениям, как правило, оказываются индивидуалистами. Напротив, людей, озабоченных общественными интересами, очень мало — и это основное отличие российской системы ценностей от западноевропейской. Нетрудно предположить, что высокая степень индивидуализма вкупе с консерватизмом (в противоположность открытости) должна приводить к малому радиусу доверия.

Каковы круги доверия среднестатистического россиянина? Что в них входит?

Первый круг доверия — это, конечно, семья. Для нас это важнейшая ценность, мы ей очень дорожим. При этом семья может пониматься более или менее широко. Как правило, это супруги и дети — не важно, какие у вас с ними отношения. Статус семейности определяет высокий уровень доверия, причем зарегистрированные браки обеспечивают большее доверие, а гражданские — меньшее.

Второй круг — это разнообразные отношения братства и сестринства, например войсковое братство. Мы проводили исследования ­полицейской системы и заметили, что там существуют нормы «сегодня ты, завтра я» и «своих не сдают» — то есть система защищает своих членов. Это характерно для любой мало-мальски замкнутой среды — доверие там необходимо хотя бы для самозащиты. Если хоть одному члену команды корабля, вышедшего в море, будет плохо — то и всем будет плохо. Даже в армии, где свирепствует дедовщина, ценятся понятия «наша рота», «наш экипаж» и т.д.

Еще один круг доверия — доверие, основанное на общем социальном опыте. Ты болельщик «Динамо» — и я болельщик «Динамо», ты застройщик — и я застройщик, ты водитель — и я водитель, даже если ты профессиональный дальнобойщик, а я только на дачу за пятьдесят километров выезжаю воздухом подышать. Это очень сильно сближает — пусть мы больше ничего друг о друге не знаем, мы испытываем одно и то же, у нас общий опыт и общие проблемы. Это ситуативное доверие, которое парадоксальным образом может транслироваться на довольно широкий круг взаимодействий, не обязательно связанных с предметом обоюдного интереса.

Какие институты пользуются у нас наибольшим доверием?

Репрезентативный опрос населения Москвы, который мы проводили в ноябре-декабре 2011 года, показал, что на первом месте по уровню доверия у нас православная церковь — 3,6 из 5 баллов, далее следуют вооруженные силы — 3,13 балла, ФСБ — 2,97 балла, прокуратура — 2,86 балла, полиция — 2,78 балла, ­правительство — 2,87 балла, парламент — 2,59 балла, суды — 2,71 балла.

Получается довольно кучная картина, но, повторяю, это данные только по Москве, — по России разброс гораздо больше. Доверия к президенту в этом опросе не было, но, по данным других опросов (например, «Левада-центра»), сейчас в России оно находится примерно на уровне от

30 до 40%. Больше всего здесь, конечно, настораживает низкое доверие к судам — эта цифра самая страшная.

Эта картина в целом объяснима, если учесть источники информации, которыми пользуются люди. Нас, правда, интересовал конкретный ­вопрос — источники информации о работе полиции, однако по Москве основным источником оказались центральные каналы телевидения — из него черпают информацию от

50 до 60% москвичей. Затем с большим отрывом идут радио и печатные СМИ — у них до 10% и замыкает рейтинг интернет — 5—10%.

Если институты влияют на уровень доверия, влияет ли уровень доверия на институты?

Разумеется. Если вы станете доверять полиции, законам, судам ­государственным услугам, зачем вам будут нужны полицейские на каждом углу? Граждане сами будут понимать, что закон нарушать не надо, что преступников сильно карают, будут объяснять это своим детям и сами в семье отучать от мысли о правонарушениях тех, кто может стать потенциальным преступником. Если вы доверяете государству и его институтам, то у вас больше оснований эту практику доверия транслировать окружающим людям и они в свою очередь будут чаще оправдывать это доверие и понимать, что окружающим надо доверять. Это взаимосвязанные вещи.

То есть если мы вдруг станем доверять судам, они у нас станут работать лучше?

Про наши суды я бы так не сказал — они у нас, конечно, «самые гуманные в мире», только слова эти неспроста приходится ставить в кавычки. Тот механизм, о котором вы говорите, требует хорошо налаженной обратной связи: если в суде нельзя найти справедливости, о каком доверии к нему может идти речь? И наоборот, если вы как налогоплательщик и гражданин понимаете, что на любую несправедливость можно найти управу, то это изменит ваше поведение и повысит уровень доверия к окружающим.

Другой вопрос, могут ли у нас измениться суды при том, что все остальные институты останутся неизменными? Конечно, нет. Должны произойти серьезные социальные сдвиги, какая-то масштабная трансформация, чтобы это чувство доверия к судам начало восстанавливаться. Сами по себе изнутри они не изменятся — им просто незачем меняться.

Какое влияние доверие оказывает на экономику?

Большой радиус доверия в делах, прежде всего в бизнесе, ведет к уменьшению трансакционных издержек. Грубо говоря, если мы друг другу не доверяем, мы должны проверять качество товара, нанимать экспертов, полицию, частных детективов для проверки партнера, чтобы понимать его подноготную. Это усилия и ресурсы, которые могли бы быть потрачены с большей пользой, если бы у нас не было ощущения, что проверка необходима. Конечно, заплатив полицейскому или аудитору, мы вносим вклад в экономику — повышаем их покупательную способность, но это гораздо менее продуктивно, чем вложение в собственный бизнес.

Хороший пример потери доверия есть у Салтыкова-Щедрина: «Не то беда, если за рубль дают полрубля; а то будет беда, когда за рубль станут давать в морду». Базовое доверие к рублю в том смысле, что им можно пользоваться, означает, что вы можете пойти на рынок, дать рубль продавцу и ожидать, что вам дадут нормальный, а не гнилой товар, и не в морду.

Но более важны, наверное, даже не прямые затраты, связанные с низким доверием, а косвенные. Если у инвестора нет уверенности, что его вложения окупятся, что его права будут защищены, а правила игры неожиданно не изменятся, то не будет и инвестиций. Такие издержки, в отличие от трансакционных, трудно измерить. При этом недоинвестированные средства, вывезенные на Кипр в офшоры или просто спрятанные в кубышку, стоят гораздо больше. По­этому можно сказать, что трансакционные издержки — это нижняя граница издержек недоверия в экономике. Более того, можно предположить, что свои деньги будут вывозить, а не инвестировать самые производительные люди, и это безусловно ведет к подав­лению деловой активности в стране.

Каким образом можно повысить уровень доверия в стране?

Очень полезны в этом отношении совместные социальные практики. Понимание того, что вы можете делать с кем-то общее дело и получать при этом какие-то плоды, очень важно. Пример таких практик — волонтерское движение. Исследования, в которых я принимал участие, показали, что один из важнейших мотивов участия в волонтерском движении — не про­с­то позитивное физическое действие, а осознание того, что ты не один, что есть еще люди, которым не все равно. Это сплачивает даже очень разных по социальному статусу людей.

Точно так же повышают доверие любые совместные гражданские действия, например сбор подписей — за то, чтобы построить детскую площадку или против того, чтобы строить дорогу через лес. Если власти окажут противодействие такой деятельности, это сплотит еще сильнее: люди будут протестовать, и даже если протест будет подавлен, это приведет, скорее всего, только к расширению и росту гражданской активности. Такого рода совместные социальные практики позволяют создавать доверие снизу.

Другой вариант — доверие, созданное сверху. Допустим, власть говорит: «Давайте забудем все, что было до этого момента, начнем с чистого листа и больше никогда не будем друг другу врать». Можно по-разному относиться к этому сценарию, но, если события развиваются таким образом, это дает мощный толчок к укреплению доверия. Показательный пример — Колумбия. Еще лет двадцать назад Богота была одним из самых криминальных городов в мире. Потом пост мэра там последовательно занимали два человека — Антанас Мокус и Энрике Пеньялоса, которые изменили город за какие-то пятнадцать лет. Там появилась социальная инфраструктура, возникло уважение к правилам дорожного движения, к закону, уровень убийств упал на порядок, то есть город преобразился. Огромную роль в этом сыграли, конечно, личный пример и харизма мэров — именно на них реагировали жители столицы.

Конечно, реформы сверху сработают, только если на них есть спрос. Если люди говорят: «мы живем в болоте, и нам тут хорошо, потому что это наша родина», то ничего не изменится. А если общество требует перемен и если найдется пользующийся доверием и популярностью у народа лидер, который встанет во главе реформ, то ситуацию можно будет переломить.

Каковы ваши прогнозы: можем ли мы ожидать повышения уровня доверия в нашей стране?

Если развивать социальные практики, проводить совместные акции, которые сплачивают людей, я думаю, доверие можно повысить. Этот процесс, мне кажется, пошел — медленными темпами, локально: где-то сильнее, где-то слабее. Я считаю, что способствовать этому процессу — в некотором роде гражданский долг любого человека, который чувствует себя связанным с Россией.

Однако если рассуждать реалистически, то я вижу больше поводов для пессимизма, чем для оптимизма, прежде всего потому что большинству граждан нашей страны нет до нее дела. К тому же в России много разных разобщенных групп людей, которые в любой момент готовы сорваться с места и пойти друг на друга войной. Все это внушает очень большие опасения. Хватит ли у общества ответственности и зрелости, чтобы все вопросы решать переговорами, а не дубиной, не известно. А ведь это еще и вопрос внутренней картины мира и доверия к окружающим, в том числе к инакомыслящим. И тем не менее, мне все-таки хочется оставаться в рядах оптимистов: ведь все позитивное, что сделано на земле, сделано именно их руками, а такие дела обязательно окупятся в исторической перспективе.

34_ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА_

2015. Т. 25, вып. 2ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА

УДК 159.9.07

И.Ю. Леонова

ДОВЕРИЕ: ПОНЯТИЕ, ВИДЫ И ФУНКЦИИ

В последнее время существенно возрос интерес к проблеме доверия — предмету изучения различными социогу-манитарными науками. Высокая научная популярность доверия как предмета исследования обусловлена множеством функций, которые оно выполняет как в социальной жизни общества, так и в обыденной жизни отдельного человека. Доверие представляет собой сегодня эмпирическую категорию, требующую адекватного теоретического осмысления. В статье отмечается, что до сих пор не выработалось единого мнения относительно сущности доверия. Обобщаются существующие определения данного феномена. Отмечается, что доверие — это «категория повышенной сложности». Приводится классификация видов, типов и форм доверия по различным основаниям. Описаны многочисленные функции, которые доверие выполняет в жизни человека и общества.

Ключевые слова: доверие, виды, типы, формы и функции доверия.

После долгого отсутствия интереса к ней проблема доверия в последние десятилетия снова стала привлекать внимание как психологов, так и представителей других наук. Россия сегодня представлена в числе стран «низкого доверия», для которых характерна установка, что «каждый является потенциальным вором, обманщиком», пока не докажет обратного Социологические исследования последних лет свидетельствуют о высоком уровне недоверия к «другим» в нашей стране. Так, согласно исследованиям «Левада-центра» (2014), лишь 2,8 % респондентов заявили, что людям можно доверять практически всегда, а 68,2 % убеждены в том, что в отношениях с людьми необходима осторожность. Иными словами, больше двух третей россиян не доверяют окружающим. Растущая в наше время автономия личности приводит к социальному отчуждению людей друг от друга, к одиночеству, отсутствию взаимопонимания. Люди чувствуют себя сбитыми с толку, бессильными изменить что-либо.

Изучение проблемы доверия проводится исследователями различных теоретических направлений и определяется это понятие тоже по-разному. Как отмечает С. Касталдо, основная причина разнообразия определений состоит в том, что доверием называют самые разнообразные феномены. В результате контент-анализа наиболее часто цитируемых определений доверия он выделил пять основных:

во-первых, доверие непосредственным образом связано с ожиданиями, убеждениями, волеизъявлением или установкой;

во-вторых, доверие проявляется по отношению к разным объектам; таковыми могут выступать другие индивиды, группы, организации, социальные институты;

в-третьих, доверие часто определяется через действие или поведение, тем самым подчеркивается деятельностный аспект доверия, а именно действие субъекта как способа проявления доверия;

в-четвертых, определение доверия включают результаты и следствия оказания доверия; предполагается, что действия контрагента могут быть предсказаны и позитивно оценены субъектом доверия; в-пятых, толкование доверия включает рискованность ситуации принятия решения . Большинство исследователей определяют доверие как уверенно позитивные или оптимистические ожидания относительно поведения другого.

Ф. Фукуяма характеризует доверие как возникающее в рамках определенного сообщества ожидание того, что его члены будут вести себя нормально и честно, проявляя готовность к взаимопомощи в соответствии с общепринятыми нормами, культурными традициями, обычаями, общими этическими ценностями .

С. Робинсон определяет доверие как «ожидания, предположения или веру (убеждение) в вероятность того, что будущие действия другого будут выгодными, благоприятными и, по крайней мере, не нанесут ущерба интересам другого» .

Дж. Роттер определял доверие в человеческих взаимоотношениях (межличностное доверие) как «обобщенные ожидания человека относительно того, насколько можно положиться на слова, обещания, высказывания или письменные заявления другого человека или группы» . Он считал, что поскольку речь идет об ожиданиях человека относительно интеракций, то показатель доверия можно

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

оценить с точки зрения социума. Доверие всегда формируется в ситуации межличностного взаимодействия.

Э. Ульман-Маргалит отмечает, что доверие формируется только в отношении кого-то. По мнению А.Ю. Алексеева, межличностное доверие — это доверие конкретному индивиду (как личности или как исполнителю социальной роли). Оно зависит от ситуативных факторов и опыта оказания доверия либо в сходной ситуации, либо определенной личности .

Дж. Роттер рассматривал межличностное доверие как доверие в тех случаях, когда нет очевидных причин не верить, тогда как доверчивость — это безрассудная или наивная вера во всё, что говорят другие люди. Он предполагал, что степень выраженности межличностного доверия как личностной характеристики очень важна для предсказания поведения. По мнению Дж. Роттера, общество может нормально функционировать только тогда, когда люди имеют, по крайней мере, среднюю степень доверия друг другу .

Т. Ямагиши и М. Ямагиши определяют доверие как убежденность в том, что люди не будут эксплуатировать добрую волю других .

Д. Руссо, С. Ситкин, Р. Берт и К. Камерер, анализируя современное состояние теоретических и эмпирических исследований по проблеме доверия в организациях, утверждают, что «доверие — это психологическое состояние, включающее намерение принять собственную уязвимость, основанное на позитивных ожиданиях относительно намерений или поведения другого» . Условия, при которых оно возникает, включает следующие два момента: существование ситуации риска и наличие взаимозависимости, при которой интересы одной стороны не могут быть достигнуты без участия другой стороны. Кроме того, они считают необходимым признать доверие психологическим явлением, важным для жизни организации. Однако, по их мнению, доверие не является ни поведением (таким, как сотрудничество), ни выбором (таким, как принятие риска). Доверие — это психологическое условие, которое может вызвать эти действия, или, наоборот, быть вызванным ими .

По мнению Д. Гамбетты, доверие — это ожидание благоприятного или, по крайней мере, не негативного поведения в условиях, когда это поведение неподконтрольно.

Р.Б. Шо доверие определяет как «надежду на то, что люди, от которых мы зависим, оправдывают наши ожидания» и связывает с такими понятиями, как «порядочность», «честность» и «проявление заботы».

По мнению М. Дойча, человек питает к другому человеку (межличностное) доверие, поскольку он признает, что этот человек может быть уязвим. Рипперберг предложил следующее определение доверия: «доверие — это рискованный аванс, отказ от взаимного внешнего контроля и защиты от опортунистического (беспринципного) поведения в надежде, что другой человек, несмотря на отсутствие таких защит, не будет этим пользоваться» . Определяющим для акта доверия является тот факт, что возможный вред от злоупотребления доверием другим человеком для человека, оказавшего доверие, всегда больше, чем выгода, которую можно получить, если другой человек ведет себя в соответствии с ожиданием (доверием). Если же потенциальный вред меньше, чем ожидаемая польза, то в этом случае нет и акта доверия.

Д. Руссо считает, что доверие может быть основано на взвешивании и расчете, «эмоциональном отношении», а также на их комбинации (институциональное доверие):

•доверие, основанное на взвешивании и расчете: человек ожидает, что тот кому он доверяет, будет вести себя в соответствии с авансом доверия, поскольку если он будет злоупотреблять им, то это принесет ему больше вреда, чем пользы;

•доверие, основанное на эмоциональном отношении: ожидание основано на опыте, что за авансом доверия не последует злоупотребления. Кроме того, этот процесс (доверия) сопровождается позитивными эмоциями по отношению к человеку, которому оказано доверие;

•институциональное доверие: ожидание основано на неформальной договоренности, формальных положениях или нормах, многолетней практике или нормах, созданию которых способствует организационная культура, и которые подкрепляют оказываемое доверие .

Следовательно, институциональное доверие и ожидание надежности облегчают переход от доверия, основанного на взвешивании и расчете, к доверию, основанному на эмоциональном отношении. Таким образом, все основания для доверия взаимозависимы.

Межличностное доверие развивается постепенно. Однако этому процессу могут содействовать комментарии третьего лица, которому доверяют оба человека, поскольку эти комментарии подкреп-

2015. Т. 25, вып. 2ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ляют ожидания, связанные с проявлением доверия. Р. Бет и М. Кнез смогли подтвердить это предположение на практике . Д. Занд утверждал, что развитие доверия происходит по спирали. Недоверие часто вызвано стремлением защитить собственную ранимость. А доверие, напротив, связано с меньшей концентрацией на защите .

И.В. Антоненко, А.И. Донцов, В.С. Сафонов, Р. Хардин отмечают в установлении доверия особую значимость таких факторов, как характеристики объекта доверия, личностные особенности субъекта доверия, специфика и значимость ситуации взаимодействия. Среди личностных факторов, оказывающих влияние на готовность доверять, наиболее изучены общая установка на доверие другим людям и миру, уровень субъективного контроля и общительность личности. Исследования М. Дойча, Р. Левицки, С. Линдсколда и др. показали, что восприятие людьми надежности других и их желания вступать в доверительные отношения большей частью зависят от имеющегося опыта взаимодействия, который дает информацию, позволяющую оценить установки, намерения и мотивы других людей. Эта информация создает основу для умозаключения по поводу надежности партнера и для прогнозирования своего поведения. Взаимность в отношениях увеличивает доверие, в то время как ее отсутствие или нарушение ослабляет его. Кроме того, было выявлено, что доверие легче разрушить, чем создать.

Сегодня актуален вопрос поиска предикторов доверия в межличностных отношениях. Так, И.Ю. Леновой было установлено, что предикторами межличностного доверия являются социальный интеллект и макиавеллизм личности .

Однако, несмотря на то, что без доверия человечество существовать не может, ряд специальных исследований посвящен анализу негативных последствий, которые влечет за собой высокое доверие у одного из участников коммуникации. Д. Макаллистер анализирует ситуации обмана доверия и опровергает представление о том, что больше доверия — однозначно лучше.

Р. Левицки утверждает, что вывод «доверие — это хорошо, а недоверие — плохо» слишком прост. Например, недоверие может выполнять позитивную функцию, подготавливая мероприятия по защите. Доверие, напротив, может быть слепым и причинять человеку вред.

Долгое время доверие и недоверие рассматривали как две противоположные точки на прямой «доверие-недоверие», которая принадлежит к одному измерению. В соответствии с этим подходом рост недоверия обязательно вызывает снижение доверия (и наоборот). Р. Левицки высказал противоположное мнение о том, что «низкое доверие» — это не тоже самое, что «высокое недоверие», а «низкое недоверие» не идентично «высокому доверию». Он утверждал, что доверие и недоверие нужно понимать как два независимых друг от друга конструкта, которые могут сосуществовать. В чем-то люди доверяют друг другу, а в чем-то нет. Исследователи (Р. Левицки, А.Б. Купрейченко и др.) неоднократно указывали на то, что сосуществование доверия и недоверия не только возможно, но также вполне обычно в повседневной жизни. Степень доверия не изменяется пропорционально изменению степени недоверия, то есть повышение/снижение доверия не влечет за собой снижение/повышение недоверия .

Многие зарубежные авторы (Н. Луман, Р. Левицки, Д. Макалистер, Р. Бисс, Л. Хосмер и др.) характеризуют доверие как: 1) действия на основе ожидания, связанные с риском; 2) ожидание безопасной и благоприятной ответной реакции другого; 3) ожидание честности в поведении других; 4) ожидание предсказуемости, надежности и отзывчивости, заботы о благосостоянии другого человека; 5) уверенность в подтверждении ожиданий и доброжелательности другого.

Доверие позволяет преодолеть неуверенность, обусловленную нехваткой информации о партнере. Доверяя, индивид рискует, но этот риск доброволен и связан с процессом принятия решения. В разных культурах доверие опирается на ролевые ожидания, моральные добродетели, договорные обязательства и др. В качестве основополагающих признаков доверия упоминаются социальная потребность в совместимости, эмоциональная близость, социальная идентичность, потребность в принадлежности и принятии, признании и уважении, кооперации, заботе о других и т. д.

По мнению А.Б. Купрейченко, «ожидание — это особая форма психологического отношения, определяющая роль в котором принадлежит мотивационной составляющей» . Ожидание по отношению к какому-либо объекту или партнеру — это психологическое отношение, включающее представление о потребностях, которые могут быть удовлетворены в результате взаимодействия с данным объектом или партнером; эмоции, которые вызываются предвкушением удовлетворения этих потребностей, и готовность совершать определенные действия, способствующие их удовлетворению. Поэтому, утверждает А.Б. Купрейченко, для социальной психологии наиболее перспективен подход к доверию как к психологическому отношению.

В отечественной психологии феномен доверия чаще трактуется как субъективное личностное отношение к другому или другим. Так, Т.П. Скрипкина определяет доверие как специфический субъектный феномен, сущность которого состоит в определенном отношении субъекта к различным объектам или фрагментам мира, заключающемся в переживании актуальной значимости и априорной безопасности этих объектов или фрагментов мира для человека. Отсутствие доверия или недоверия представляет собой ситуацию невозможности такого отношения.

У доверия есть две составляющие — рациональная и эмоциональная. К рациональной относится уверенность в том, что объект доверия способен выполнить взятые на себя обязательства. Она основывается на оценке его компетентности, результативности труда, а также последовательности, предсказуемости его поступков. Х. Шрадер отмечает, что традиция рассмотрения доверия как результата рационального выбора и расчета полезностей наиболее распространена в теории принятия решений и теории игр. Д. Левис, А. Вейгерт, С. Робинсон определяют доверие как осознание человеком собственной уязвимости или риска, возникающих в результате неопределенности мотивов, намерений и ожидаемых действий людей, от которых он зависит.

Некоторые ученые обращают внимание на эмоциональную основу доверия. Э. Эриксон считает доверие и недоверие базисными чувствами, определяющими в дальнейшем развитие практически всех основных отношений к другим людям, к себе самим и к миру в целом. По мнению В.П. Зинченко, доверие — это особое чувство. Оно характеризует не только способности человека к восприятию внешних стимулов, но и его отношение к другим людям во всей полноте их человеческих функций. Чувство доверия вбирает в себя целую гамму эмоций, проявлений и противопоставлений, одинаково важных как для понимания внутреннего мира человека, его намерений и мотивов, так и для понимания его поведения и деятельности.

Эмоциональная составляющая доверия основана на оценке «доброй воли» партнера, общности ценностей и мотивов: доброжелательности, открытости для успешного решения проблемы, мотивированности на достижение общей цели, порядочности.

В.П. Поршнев называл доверие исходным психологическим отношением между людьми. И.В. Антоненко определяет доверие как «психическое образование субъекта, выражающее его положительное отношение к объекту, обладающему качеством встречной позитивности эквивалентного характера» . Она понимает доверие как метаотношение, указывая, что последнее «формируется как обобщение опыта взаимодействия, но с момента, когда оно сформировалось, начинает играть роль детерминирующего фактора поведения, деятельности, других отношений». По мнению И.В. Антоненко, основные особенности метаотношения и доверия как метаотношения — это обобщение и сокращение других отношений, отсутствие специфической потребности, фоновый характер для других отношений, наличие потенциала предвидения, детерминация других отношений» .

По мнению А.Л. Журавлева, феномен доверия относится к «категории повышенной сложности», является «тончайшим психологическим явлением», что свидетельствует прежде всего о чрезвычайной трудоемкости их исследования из-за высокой динамичности, многофакторной зависимости и т.д.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

П. Наннестед, осуществляющий обзор западных исследований доверия, приходит к выводу, что на данный момент в социальных науках не только нет единого понимания доверия, но нет и согласия по поводу того, что оно собой представляет. Ученые полемизируют по вопросу о сущности доверия, пытаясь определить те необходимые и достаточные критерии, которые позволили бы отличить этот феномен от схожих с ним явлений.

Нет единства между учеными и в подходах к выделению видов и форм доверия.

Одним из принятых оснований типологии доверия является объект доверия. В зависимости от него исследователи выделяют доверие к миру, доверие к другим и доверие к себе. Основа для формирования этих трех видов доверия — «базальное доверие», описанное Э. Эриксоном. Базальное (базисное) доверие возникает на ранних стадиях онтогенетического развития личности из опыта общения с самым близким окружением ребенка, продолжает развиваться на протяжении жизни человека и определяет такое свойство личности, как доверчивость.

Т.П. Скрипкина определяет доверие к себе как «рефлексивный, субъектный феномен личности, позволяющий человеку занять определенную ценностную позицию по отношению к самому себе, миру и, исходя из этой позиции, строить собственную стратегию» . Она указывает, что развитие оптимального уровня доверия к себе — показатель не только целостности, но и зрелости личности.

2015. Т. 25, вып. 2ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА

Доверие к миру Т.П. Скрипкина определяет «как специфический субъектный феномен, сущность которого состоит в специфическом отношение субъекта к различным объектам или фрагментам мира, заключающимся в переживании актуальной значимости и априорной безопасности этих объектов или фрагментов мира для человека» .

Помимо окружающего мира, других людей и самого субъекта доверия, объекты доверия — это и отдельные люди как носители определенных социальных ролей, социальные группы и организации, различные феномены и явления материального и нематериального мира.

Социальное доверие можно рассматривать как ожидание надежности от других индивидов, не связанное с каким-то конкретным поведением в определенной ситуации. Социальное доверие — это доверие, отчужденное от каждого конкретного человека, это обобщенное доверие, существующее в обществе. По мнению Э. Гидденса, персонифицированное или межличностное доверие следует рассматривать в качестве основы формирования социального доверия. Под межличностным доверием понимается склонность личности доверять конкретным другим. Т.П. Скрипкина отмечает, что социальное доверие и доверие межличностное не имеют прямой линейной зависимости и в целом отражают разную реальность.

Исследователи говорят о доверии социальным ролям, категориям, сетям и т.п. В этом случае речь идет о деперсонифицированном доверии. Социологи и экономисты используют понятие «доверие системе».

Другим основанием для классификации видов доверия служат сферы приложения. Л.А. Журавлева приводит следующую классификацию видов: организационное, управленческое, экономическое, политическое, нравственное, психологическое, правовое .

Сам субъект доверия — личность или группа — также может выступать основанием типологии. Иногда не только объект, но и субъект доверия могут не идентифицироваться. К этому виду относится институциональное и генерализованное доверие (доверие на уровне всего общества). В зависимости от психологической позиции в отношении меры доверия субъектов по взаимодействию возможны два особых вида доверия: испытываемое субъектом доверие к другим людям и группам и воспринимаемое им доверие со стороны различных людей и групп. Т.П. Скрипкина использует для обозначения этих видов доверия термины «я-доверие» и «мне-доверие» .

В зависимости от формально-динамических характеристик доверия (избирательность, парци-альность, стабильность и устойчивость к разного рода воздействиям (например, устойчивость во времени, формальность и др.) выделяют следующие виды доверия: избирательное, широкое, нерушимое, неустойчивое, ситуативное, формальное, неформальное и т.д. Формальное доверие чаще всего упоминается в литературе как институциональное, под которым понимается система принятых в данном сообществе принципов, правил и норм построения отношений доверия. По признаку формальности выделяется такой вид доверия, как вынужденное.

Распространены классификации видов доверия по их основаниям. Так, Р. Левицки, М. Стивенсон и Б. Банкер выделяют три вида доверия: основанное на расчете; основанное на знании, а также доверие по тождеству. А.Б. Купрейченко выделяет также доверие, основанное на приязни, и доверие, основанное на надежности. Аналогичным образом строят классификацию организационного доверия, выделяя следующие его виды: основанное на компетентности руководителя; основанное на порядочности; основанное на заботе и т.д.

Существует классификация форм доверия по степени выраженности компонентов психологического отношения доверия/недоверия. Разная выраженность отдельных компонентов психологического отношения приводит к различным формам доверия.

Исследователи выделяют такие формы доверия как «псевдодоверие», «псевдонедоверие», «номинальное» доверие, «авансированное доверие», «безрассудочное доверие» (открытость как условие высокой познавательной активности и готовности взаимодействовать с незнакомыми социальными объектами и людьми), «слепое доверие» (встречается в отношениях с близкими людьми).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

А.Б. Купрейченко предлагает выделить две основные категории — «подлинное» и «неподлинное» доверие и недоверие среди существующих форм доверия и недоверия, которые различаются выраженностью отдельных компонентов психологического отношения. Так, к категории «подлинного или искреннего доверия» относятся все виды и формы доверия, включающие ожидание блага, позитивные эмоциональные оценки и готовность субъекта к нравственному поведению. А к «неподлинному» доверию относятся такие виды и формы доверия, которые используются для введения в заблуждение и манипулирование партнером. В свою очередь в категории «подлинного» доверия

блуждение и манипулирование партнером. В свою очередь в категории «подлинного» доверия А.Б. Купрейченко выделяет особый вид отношений и называет его «собственным доверием». Под «собственным доверием» она понимает отношение, которое строится «на проверенных данных объективного оценивания людей и объектов окружающего мира как достойных, заслуживающих доверия» .

Многообразие существующих форм и видов доверия позволяет выявить специфику их функций.

Многие авторы, анализируя теоретические и эмпирические данные о доверии, выделяют и группируют его функции по-разному. Многие современные исследователи акцентируют внимание на той роли, которую играет доверие в регуляции поведения. В.С. Сафонов отмечает, что одна из основных функций доверия — регуляция межличностных отношений. По мнению Ю.В. Веселова, доверие на межличностном уровне активизирует коммуникацию и взаимодействие, снижает уровень напряженности в отношениях и мобилизует активность сторон во взаимодействии.

Т.П. Скрипкина считает, что «человек не может жить без доверия, без него он утрачивает связь с миром. Доверие выступает условием развития, изменения самого человека, именно оно позволяет ему рисковать и испытывать себя и свои возможности» . Функции, выполняемые доверием, относятся не только к процессу взаимодействия людей друг с другом, но и человека с миром в целом и его отдельными частями. Она сформулировала основные социальные функции, которые выполняет доверие в жизнедеятельности человека:

•выступает условием целостного взаимодействия человека с миром;

•осуществляет функцию связи человека с миром в единую систему;

•способствует слиянию прошлого, настоящего и будущего в целостный акт жизнедеятельности;

•создает эффект целостности бытия человека;

•способствует возникновению эффекта целостности личности;

•устанавливает меру соответствия поведения человека, принимаемого им решения, целей, поставленных задач как миру, так и самому себе .

И.В. Антоненко считает, что социально-психологическая функция доверия определяется той ролью, какую оно играет в социальном взаимодействии в аспекте его психологического содержания. Среди социально-психологических функций доверия ею выделяются следующие:

•основная — обеспечение эффективной деятельности, в том числе совместной;

•интегрирующая — обеспечивает социальную интеграцию на различных уровнях общества;

•коммуникативная — обеспечивает определенный уровень коммуникации индивидов и социальных групп в соответствии с достигнутым уровнем доверия;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

•интерактивная — обеспечивает определенный уровень взаимодействия индивидов и социальных групп в соответствии с достигнутым уровнем доверия;

•перцептивная — определяется тем, что существующий уровень доверия формирует определенную установку на восприятие некоторой ситуации;

•редуцирующая — сводит сложную систему отношений к одному отношению — величине актуального доверия;

•управленческая — проявляется в использовании доверия как управленческого ресурса;

•предсказательная — заключается в возможности определенного прогноза в развитии взаимодействия сторон в зависимости от проявляемого или достигнутого уровня доверия;

•ориентирующая — обеспечивает основу для выработки других отношений;

•эффективизирующая — делает отношения более эффективными;

•стабилизирующая — составляет основу стабильности отношений;

•психологическая — снижает уровень напряженности и стресса в отношениях.

А.Б. Купрейченко и С.П. Табхарова пишут, что доверие и недоверие выполняют множество значимых позитивных и негативных (деструктивных) функций в регуляции жизнедеятельности общества, социальных групп и отдельных людей. В качестве основных социально-психологических функций доверия и недоверия они выделяют следующие:

•познание и самопознание;

•обеспечение взаимодействия с миром и защиты от нежелательного влияния;

2015. Т. 25, вып. 2ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА

•обеспечение самоорганизации общества (в том числе благодаря поддержанию моральных основ и социальных норм сотрудничества, взаимопомощи, поддержке, участию, согласию);

•формирование и воспроизводство социальных отношений и социальной структуры;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

•самоопределение субъекта (проявление позиции субъекта по отношению к различным социальным категориям и объектам окружающего мира, выражение его самоотношения, стремления преобразовывать себя, других людей, окружающий мир, а также формирование, защита, воспроизводство социально-психологического пространства и Я-концепции личности и др.);

•оптимизация социального взаимодействия;

•обеспечение эмоционального комфорта (как следствие принятия, понимания со стороны других людей);

•психологическое облегчение (в результате самораскрытия);

•снижение уровня напряженности и стресса в отношениях (в том числе ввиду проявления агрессивности в ситуации недоверия).

Наряду с основными функциями выделяют инструментальные (обслуживающие) функции доверия и недоверия:

•активизация коммуникации и взаимодействия;

•редукция сложных отношений к разной степени доверия / недоверия (снижение когнитивной сложности в состоянии неопределенности, облегчения принятия решения и выбора норм поведения);

•групповой идентификации и дифференциации;

•перцептивная;

•предсказательная (прогностическая);

•стабилизирующая;

•компенсаторная (в ситуациях напряжения);

•комплиментарная (по отношению к формальным нормам и правилам) .

Таким образом, в исследованиях различных авторов доверие рассматривается по-разному и сегодня нет единого понимания этого феномена. В социальной психологии растет число теоретических и эмпирических исследований, раскрывающих сущность данного явления. Однако феномен доверия получил от исследователей, его изучающих, образную квалификацию «категории повышенной трудности», «тончайшего психологического явления», что вызвано чрезвычайной трудоемкостью его изучения.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.Антоненко И.В. Доверие: социально-психологический феномен. М., 2004.

2.Геберт Д., Розенштиль Л. Организационная психология. Человек и организация./ пер. с нем. Хабаровск: Изд-во Гуманитарный Центр, 2006. 624 с.

3.Журавлева Л.А. Связь общительности личности и доверия к людям: автореф. дис. … канд. психол. наук. М., 2004

4.Ильин Е.П. Психология доверия. СПб.: Питер, 2013.

5.Купрейченко А.Б. Психология доверия и недоверия. М., 2008.

6.Купрейченко А.Б., Табхарова С.П. Критерии доверия и недоверия личности другим людям // Психологический журнал. 2007. № 2.

7.Леонова И.Ю. Предикторы межличностного доверия // Психология общения и доверия: теория и практика: сб. материалов Междунар. конф. УРАО, МГУ. 6-7 ноября 2014 г. / под ред.Т.П. Скрипкиной. М.: Университет РАО, 2014.

8.Переверзева И.А. Проблема доверия в сфере бизнеса // Иностранная психология. 2000. № 12.

9.Скрипкина Т.П. Психология доверия. М., 2000.

10.Фрейджер Р., Фейдимен Д. Личность. Теории, упражнения, эксперименты. СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2006.

11.Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М., 2004.

12.Шо Р.Б. Ключи к доверию в организации: Результативность, порядочность, проявление заботы. М., 2000.

13.Штомпка П. Доверие в эпоху глобализма // Социология и социальная политика. 2006. №4.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Доверие: понятие, виды и функции41

ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА2015. Т. 25, вып. 2

Поступила в редакцию 12.05.15

I. Yu. Leonova

TRUST: DEFINITION, TYPES AND FUNCTIONS

Keywords: trust, types of trust, forms of trust, functions of trust.

Леонова Ирина Юрьевна, старший преподаватель

ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» 426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская,1 (корп. 6) E-mail: iuleonova@mail.ru