Древо жизни

200 ЛЕТ СПУСТЯ

Его разбудил шум прибоя. Он лежал на песке у самой воды, совершенно голый. Волны разбивались о прибрежные скалы, и остатки их, пенясь и шурша о гальку, плескались у самых его ног, не доставая их каких-нибудь полтора-два метра. Сергей поднял голову, присел и осмотрелся. По обе стороны белел песчаный пляж, образуя справа равномерную дугу, заканчивающуюся мысом. Слева, вдали, громоздились скалы, закрывая дальнейшее продолжение берега. Метрах в ста от него берег поднимался, переходя в холмы, поросшие буйной растительностью. Его глаза стали различать породы деревьев. Километрах в десяти возвышалась гора, конус которой блестел на солнце, казалось, покрытый снегом. Он перевёл взгляд на свои голые ноги и вдруг заметил (он готов был поклясться, что минутой назад здесь ничего не было) свою одежду. Это была та же самая одежда, которую он надевал за год до вылета, когда они с Ольгой ездили отдыхать в Крым: белые парусиновые брюки, сандалии и голубая тенниска. Он быстро оделся. Сзади послышались шаги. Обернулся. К нему приближалась Ольга. Сергей бросился к ней, и уже через секунду они сжимали друг друга в объятиях.

– Вернулся, – шептали губы жены. – Милый мой…

Она, прильнув к нему всем телом, страстно целовала его в губы, затем, уткнув лицо в его плечо, заплакала счастливыми слезами.

– Постой, – наконец сказал он, – никак не соображу. Где мы с тобой находимся? И потом… – он боялся произнести это, – прошло 200 лет по земному времени…

Она молчала, только счастливо всхлипывала.

– Понял! – закричал он. – Ты тоже летала в космос! Но когда? – Сергей вспомнил, что последняя радиограмма, полученная с Земли звездолётом, сообщала о готовящейся экспедиции в созвездие Стрельца, но он и не представлял, что в её состав может войти его жена. Потом, такая невероятная случайность – вернуться назад в одно и то же время.

– Да, мы стартовали через два года за вами в созвездие Стрельца, – сказала Ольга. – И вернулись недавно.

– А что это за местность?

– Я не знаю, – она засмеялась. – Я знаю только, что ты здесь и это наш дом. Я ничего не помню. – Ольга снова счастливо засмеялась.

– Пойдём, – она потянула его за руку.

– Куда?

– Все равно.

«Дом…» – подумал он. Когда-то ему хотелось вот так пожить на берегу моря, лучше всего на острове, вдвоём с Ольгой. В детстве он много раз перечитывал «Таинственный остров», и долго потом этот остров был его затаённой мечтой, мечтой, которая, он знал, никогда не осуществится, но всегда бывшей для него какой-то второй реальностью, которая, впрочем, не мешала ему.

Они медленно подымались по склону холма. Могучие стволы кедров и сосен постепенно окружали их со всех сторон, под ногами хрустели сухие ветки. Послышалось тихое журчание, и они вышли к ручью, который, извиваясь, бежал между деревьями. Вода в ручье была холодной и прозрачной. Захотелось пить.

«Там дальше должно быть озеро», – подумал он. И действительно, вскоре стволы поредели, и они вышли на опушку, за которой расстилалось большое озеро. Ручей вытекал из него с высоты около пяти метров. У самого берега стоял деревянный двухэтажный коттедж, именно такой, какой ему хотелось когда-то иметь.

Они подошли к дому и поднялись на крыльцо. Дверь была открыта. Они вошли и очутились в просторном холле.

– Есть кто-нибудь! – крикнул он, не надеясь почему-то получить ответ. Он уже знал, что дом принадлежит ему.

Осмотр дома занял полчаса. Здесь было все, что только можно желать. Библиотека, заставленная дубовыми шкафами с книгами, кабинет, спальня, ванная, современная кухня. Обставлен дом был со вкусом, старинной, XIX века мебелью, причём вещи казались чем-то давно знакомым, во всяком случае они отвечали его представлению об удобстве и красоте. В холле стоял большой холодильник. Открыв его, он обнаружил бутылку шампанского, банку икры и много другой снеди. Все было в таком виде, как-будто только что туда положено.

Позавтракав (это можно было назвать завтраком, так как было около восьми часов утра), Сергей с Ольгой хотели было пойти на берег озера, но в это время стена холла, не имевшая дверей и не заставленная мебелью, засветилась, и на ней появилось объёмное, изображение человека. Это был мужчина лет пятидесяти в сером, спортивного покроя костюме. Он приветливо улыбнулся Сергею, не замечая почему-то Ольги.

– Доброе утро, профессор, – обратился он к Сергею. – Как вы себя чувствуете? Добро пожаловать на Землю!

– Спасибо, – ответил Сергеи. – С кем я говорю, кто вы?

– Николай Владимирович Кравцов. Я старший научный сотрудник института сверхсложных систем. Но это не важно. У вас, конечно, масса вопросов. Давайте их, но не спешите, все постепенно. Сначала разрешите передать вам благодарность Академии наук за ценные результаты вашей экспедиции. Академия поручила вам передать, что в ближайшем будущем на открытую вами планету будет послана специальная экспедиция.

– Каким образом? Ведь материалы экспедиции почти полностью погибли во время катастрофы.

– Мы сняли мнемофильм с вашей памяти. Если хотите, я вам продемонстрирую.

На экране появилось изображение первой высадки на Счастливую. Затем его сменили другие кадры разведки в пурпурных скалах, возвращения, наконец, момента катастрофы. Сергей видел своих товарищей, погруженных в анабиозные ванны, когда он помогал капитану корабля отнести почти недвижимые их тела в анабиозный пункт. Затем над ним склонилось лицо капитана, и все исчезло. На экране снова появился Кравцов.

– Сергей, к сожалению, больше, кроме вас, никого не удалось спасти. Доза излучения вызвала распад нервной ткани, они были мертвы уже тогда, когда вы их поместили в камеры. Вам повезло. Доза излучения, полученная вами, не превышала 20000 рентген. Капитан, по-видимому, получил меньше, но он задержался со входом в анабиоз, проверяя курс корабля. И последнее. Сейчас 2280 год. Население Земли превышает 20 миллиардов человек. Теперь задавайте вопросы.

– Во-первых, где мы находимся? Я имею в виду себя и Ольгу, мою жену.

– А ваша жена здесь? – Кравцов оглядел комнату, не замечая стоящую рядом с Сергеем Ольгу. – Хорошо! Прекрасно! – вдруг как-то странно обрадовался он. – Здравствуйте, Ольга!

– Здравствуйте! – ответила Ольга. – Где мы находимся? – повторила Она вопрос Сергея.

– Вы не удивляйтесь, но я сам пока ещё не знаю, где вы находитесь, – сказал Кравцов. – Автомат перенёс вас, согласно вашему скрытому желанию, в место, которое мне пока неизвестно.

– ??

– Я же вас просил не удивляться, – Кравцов отвёл глаза в сторону. – Мы наладили с вами контакт, ну, а место, в котором вы находитесь, оно что, вам не нравится?

– Нет, нравится, конечно, но как это вы не можете знать, где я нахожусь? Я этого никак понять не могу. Допустим, мне понадобится срочная помощь. Вы ведь мне сказали, что доза, которую я получил, где-то около 20 тысяч рентген. В моё время она в 20 раз превышала абсолютно смертельную дозу.

От каких болезней исцеляют листья из Откр. 22:2?

Среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки, древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева — для исцеления народов. (Отк.22:2)

Формулировка вопроса

Недоумение читателей, как правило, вызывает слово «исцеление» (по-гречески Θεραπεία — терапия). Это недоумение понятно, ведь в Новом Иерусалиме на Новой Земле и под Новым Небом «…отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло…» (Отк.21:4).

Возможные варианты толкования:

1. Дерево, листья, плоды, исцеление надо понимать аллегорически.

Это довольно популярное толкование для древних отцов Церкви.

В основном, его придерживались сторонники аллегорических методов толкования Писания, связанных с наследием александрийской школы.

Так Экумений пишет, что листья — это «патриархи, пророки, апостолы, евангелисты, мученики и исповедники, а также те, кто в надлежащее время совершают евангельские богослужения, и пастыри Церкви, и всякая праведная душа».

А Апрингий полагает: «Здесь древо жизни. В другом месте о Господе нашем Иисусе Христе говорится, Который есть древо жизни: мы Им живем и движемся и существуем (Деян 17:28). Листья — это Его слова, которые идут на исцеление всех народов. Двенадцать месяцев — это апостолы Господа, потому что Сам Господь — это лето благоприятное (Ис 61:2) прощения. Они же двенадцать месяцев, потому что каждый приносит многочисленный плод непрерывной проповеди от избытка знания».

Иероним же утверждает, что тут: «…и благодать Святого Духа содержится в Священном Писании, в этой реке Писания. У реки этой есть два берега, Ветхий и Новый Заветы, и по обеим сторонам от нее растет дерево — Христос. Дерево это приносило в год двенадцать плодов, то есть каждый месяц. Плоды этого дерева мы можем получить только через апостолов. Если же кто приходит к дереву через апостолов, он обязательно получает плод, собирает плоды Священного Писания, вкушает сокрытый в его словах Божий смысл».

Мы не станем всерьёз рассматривать эти толкования, так как аллегорические объяснения образов листьев, дерева и плодов у разных толкователей совершенно различны. И непонятны критерии по которым они избирали свои толкования. Вероятно (как и почти всегда при аллегорическом толковании текстов Писания) источником информации служат творческие способности и неуёмная фантазия комментаторов.

2. Исцеление — это совершенствование прославленных тел.

Лопухин пишет: «Берега этой реки усажены деревом жизни, плодами которого будут питаться обитатели. Даже и листья этого дерева будут годны для употребления в пищу с пользою для организма (исцеление – в смысле дальнейшей ступени совершенства)».

Похоже, что толкователь явно ориентирован на параллельный текст из пророка Иезекииля: «У потока по берегам его с той и другой стороны будут расти всякие дерева, доставляющие пищу; листья их не будут увядать, и плоды на их не будут истощаться; каждый месяц будут созревать новые, потому что вода для них течет из святилища; плоды их будут употребляемы в пищу, а листья на врачевание (Иез. 47,12)

Тем не менее, похоже, что толкователь сделал тут чересчур много допущений. Ни исходный текст, ни Иезекииль вообще не говорят о том, что листья будут употребляться в пищу. Кроме того текст Иезекииля описывает храм Тысячелетнего Царства, а Иоанн Богослов — Новое Небо и Новую Землю. Поэтому идентичность мест, описываемых у Иезекииля и в Апокалипсисе надо еще доказать, чего толкователь не делает.

Ну и, кроме того, Писание нигде не говорит, что прославленные тела имеют склонность к совершенствованию. Если они будут подобны воскресшему телу Христа (1 Иоанна 3:2 ), то, кажется, совершенствоваться будет уже некуда. Ведь Бог не совершенствуется…

3. Исцеление — это единократное действие, благодаря которому в Новом Иерусалиме с тех пор не будет болезней, ссор и войн, а также поддержание такого порядка.

Баркли пишет: «Древо жизни более не является запретным; оно стоит посреди града Божия, чтобы каждый мог брать с него плоды. Плоды его не предназначены для иудеев, и листья его служат для исцеления народов. Раны и ссоры народов могут быть исцелены лишь в Духе Божием».

С ним согласен и Мэтью Генри: «Его плоды не только приятны, но и целебны. Божие присутствие на небе — это источник здоровья и счастья святых; они обретут в Нем исцеление от всех своих прежних болезней и будут Им сохраняемы вечно здоровыми и сильными». Эту точку зрения поддерживает и Джон Ф. Уолвурд.

Нам представляется эта позиция довольно слабой, так как отсутствие смерти и болезней тут — не результат преображающей Божьей благодати, обеспеченной смертью и воскресением Христа, но результат некоего прозаического употребления листьев с дерева жизни (непонятно, в виде отвара, или салата, или какого-то небесного подорожника). Понимать же это дерево метафорически, как завуалированное изображение Бога и/или Христа, мешает нам явная отсылка этого образа к первым главам Бытия, где дерево жизни — это явно не Бог.

4. Слово «исцеление» — это неточный перевод. Верный перевод — служение.

Клеон Л. Роджерс-младший ссылается на подобное толкование: «…это может относиться к подготовке народов к последующему служению в новом творении… (Thomas)»

К минусам подобного толкования можно отнести тот факт, что оно не поддерживается большинством переводов, что можно объяснить традицией понимания этого текста.

Выбранное решение вопроса

Признавая до известной степени логичность и возможность толкований за номерами 2 и 3, мы всё же полагаем, что вариант за номером 4 ближе к истине. Мы берёмся об этом рассуждать на основании следующих герменевтических принципов:

Принцип ясности Писания. А также принцип грамматики и лексического анализа

Первое словарное значение слова Θεραπεία в словаре Дворецкого — религиозное служение, почитание, культ. Оно получает такое значение в контексте описания языческих богослужений.

Первые читатели книги Откровение — члены церквей Малой Асии, выросшие в атмосфере языческих культов, где служение богам называлось Θεραπεία. Поэтому вполне вероятно, что когда они читали в Апокалипсисе о служении Богу в Новом Иерусалиме, то из всего семантического ареала слова Θεραπεία они должны были безошибочно выбрать значение «служение».

Потому что в значении «исцеление» это слово использовалось в контексте описания врачебных забот, бытовых болезней и земных человеческих немощей. Но контекст 22 главы книги Откровение — это именно служение Богу в Новом Иерусалиме перед престолом Бога и Агнца.

Существительное Θεραπεία используется в Библии 9 раз. Из них 6 раз совершенно точно оно используется в значении «служение», «прислуга».

  • Так в Септуагинте Быт. 45:16 звучит так: «…и приятно было фараону и рабам (Θεραπεία — прислуге) его».
  • Там же в Есф. 5:1 в тексте, содержащемся не во всех рукописях, сказано, что Есфирь сняла одежды служения — Θεραπεία (в синодальном переводе «одежды сетования», подразумевается одежда, в которую Есфирь была одета во время трёхдневного поста и молитвы).
  • В Есф. 5:3 (также в спорном фрагменте) говорится о прислуге (Θεραπεία) царя.
  • В Иоил.1:14 (также в Септуагинте) сказано «Назначьте пост, объявите торжественное собрание (Θεραπεία)». Та же самая фраза содержится и в Иоил. 2:15
  • В Лук. 12:42 сказано: «…кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами (Θεραπεία) своими раздавать им в своё время меру хлеба?»

Кроме того отглагольное существительное Θεραπεία в значении «исцеление» плохо сочетается с дополнением των εθνων (народы, нации, языки). Действительно, народы вряд ли могут исцеляться. Исцеляются не этносы, а люди. Поэтому если бы слово Θεραπεία означало «исцеление», то здесь было бы более уместно дополнение των ανθρώπων (людей). А образ народов, единодушно участвующих в поклонении, более типичен для текста книги Откровение.

Принцип литературного контекста и авторского замысла

Ближайший контекст совершенно точно говорит нам о поклонении Богу. Об этом свидетельствует образ престола Бога и Агнца из первого стиха 22 главы, а третьем стихе уже прямо говорится о служении рабов Господних перед престолом.

И уж конечно, значение «исцеление» противоречит ясной истине о том, что «…отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло…» (Отк.21:4). Если прежнее прошло, а в Новом Иерусалиме сотворено всё новое, то в состав «прежнего» входят и болезни. Следовательно, болезни не сущестуют в Новом Иерусалиме. А ведь исцеление — это процесс изживания болезни, избавления от него. Но нельзя избавляться от того, чего просто не существует в Новом Иерусалиме. Следовательно слово Θεραπεία не может означать «исцеление».

А вот образ поклоняющихся народов (или народов, которые призваны к поклонению), как мы уже отметили, довольно типичен для видений Иоанна Богослова, записанных в книге Откровения. Это и 7:9, и 14:6, и 15:4, и 21:24, и 21:26

Принцип аналогии веры и аналогии Писания.

Разумеется, образ «исцеляющих» листьев частично взят у Иезекииля (47:12).

Мы уже отмечали, что, по-видимому, Иоанн и Иезекииль описывают разные ситуации и разные деревья. У Иоанна дерево одно (хотя, возможно и состоит из нескольких, так как оно стоит на обоих берегах реки), у Иезекииля — несколько и это явно отдельные деревья. У Иоанна оно названо деревом жизни, у Иезекииля такого названия нет. Ну и, наконец, у Иезекииля события развиваются на земле в храме Тысячелетнего Царства, а у Иоанна — в вечности, в Новом Иерусалиме. Поэтому в Тысячелетнем Царстве, возможно, жизнь и здоровье будут поддерживаться при помощи каких-то чудесных плодов и листьев.

Однако даже у пророка Иезекииля не всё так однозначно. Масоретский еврейский текст подразумевает, что листья предназначены для врачевания. Однако слово תְרוּפָה (лекарство, врачевание, исцеление) в современном иврите в первую очередь означает наркотик, обезболивающее лекарство. Поэтому вполне можно предположить (хотя это лишь предположение), что это метафора некоей эйфории, восторженного возбуждения, «опьянения» в радостном служении.

А вот в Септуагинте фраза Иезекииля так и вовсе интересна и загадочна: «…και αναβασις αυτων εις υγιειαν…» буквально «И восхождение их для здоровья». Не вполне понятно, почему еврейское слово עָלֶה (лист) перевели греческим αναβασις (восхождение), возможно имелись в виду всходы, молодые побеги, ветви со свежими листьями. Но греческая фраза εις υγιειαν (буквально «на здоровье») — это радостный возглас, аналогичный современному «Ура!» Таким образом текст Септуагинты может иметь смысл: «Всходы их предназначены для прославления (Бога)!» — или: «Ветви их во славу (Божью)!»

Принцип исторической преемственности.

Хотя отцы Церкви предпочитали толковать эти стихи аллегорически, подразумевая под деревом Христа, а под листьями Его Слово, всё же среди них находились некоторые толкователи, которые отталкивались от области значений слова Θεραπεία и объединяли в своих толкованиях исцеление и поклонение.

Так Примасий писал: «…лист правильно истолковать как песнь нескончаемой хвалы, потому что, когда они поют, он опадает скорее от здоровья в счастливой участи. Ибо там истинное исцеление народов, полное искупление и вечное счастье».

Поэтому наше толкование вовсе не лишено исторической преемственности.

Вывод.

Образ листьев впервые встречается в третьей главе книги Бытия. Адам и Ева сделали себе опоясания из листьев смоковницы, как символ некоей самоправедности, служения себе. Бесплодная смоковница из Евангелий, обладающая лишь листвой — тоже образ бесполезной жизни для себя (наличие листьев свидетельствует о том, что дерево живёт, но наличие плода свидетельствует, что дерево живёт не только для себя). И по контрасту с этими известнейшими библейскими образами, Бог показывает Иоанну, что отныне вместо листьев самоправедности и служения себе, народам даны листья дерева жизни. И то поклонение Богу, которым был отмечен торжественный въезд Иисуса в Иерусалим, когда народ служил Христу при помощи пальмовых листьев, продолжится в Новом Иерусалиме, когда ветви и листья древа жизни символически вознесутся в хвале Агнцу Божьему, искупившему нас из всякого народа, племени и языка!

PETER WOHLLEBEN

DAS GEHEIME LEBEN DER BÄUME

Was sie fühlen, wie sie kommunizieren – die Entdeckung einer verborgenen Welt

На обложке – фотография Галины Горшениной

© 2015 by Ludwig Verlag, München a division of Verlagsgruppe Random House GmbH, München, Germany

© Перевод на рус. яз. Издательский дом Высшей школы экономики, 2017; 2018

Вступительное слово: немцы и их лес. Продолжение следует

– Вы предпочитаете тень или солнце?

– Лучше укромное место.

– А вид дерева для Вас важен?

– Пока не знаю, что Вы можете предложить.

– Сейчас посмотрим.

Пожилая дама приехала в Хюммель, чтобы выбрать место последнего упокоения для себя и своего супруга. Ее собеседник – Петер Вольлебен, лесник и автор этой книги. На его планшете открывается разноцветная схема. Желтым отмечены дубы, красным – дугласии, зеленым – буки, серым – то, что уже занято. Серый цвет преобладает.

Через полчаса пожилая дама выбирает себе скромное кривоватое деревце, и очередная зеленая точка на экране окрашивается серым. Это значит, что когда-нибудь и эта дама в самом буквальном смысле станет частью этого резервата. А ее деньги вместе с многочисленными другими будут гарантировать сохранность кладбищенского леса на ближайшие 99 лет.

Немцы очень любят лес. Это не значит, что леса переполнены гуляющими толпами, напротив, именно здесь можно найти уединение. Но лес – это очень важно. Он дает дому тепло и уют, дарит нам чистый воздух, физическое и психическое здоровье, приключения и свободу. В лесу были побеждены римляне, лес служил основой немецкой экономики, под деревьями зародился и романтизм XVIII века, и экологические движения XX века.

Похоронные леса становятся трендом в начале XXI века. Здесь нет рядов могил, надгробных памятников и венков. Нет гробов, только биоразлагаемые урны. Прах хоронят между корнями дерева, почти вплотную к нему, но так, чтобы не повредить корни. К дереву прикрепляется небольшая табличка. Правовой статус такие захоронения получили в 1993 году. Сегодня на карте только одного объединения «Фридвальд» можно насчитать больше пятидесяти похоронных лесов. Фирма предлагает своим клиентам найти последний приют там, где им и при жизни было хорошо.

* * *

Германия – родина научного лесоводства, а вместе с тем и понятия устойчивого развития. В 1713 году руководитель саксонского горнодобывающего ведомства Ганс Карл фон Карловиц опубликовал труд по экономике лесного хозяйства, в котором призвал использовать древесный ресурс непрерывным, стабильным и устойчивым образом. В самом упрощенном виде этот принцип предполагает рубить не больше древесины, чем ее вырастет за тот же период. Любимицей немецких лесоводов XVIII–XIX веков стала ель – она растет быстрее других деревьев, дает качественную древесину, которую легко транспортировать по воде, и неплохо растет на неплодородных почвах. Нельзя сказать, что возлагаемые на ель ожидания во всем оправдались – еловые посадки оказались уязвимы к вредителям и ветровалу, их хвоя закисляет почву, да и прибыль они принесли не такую высокую, потому что на рынке появились конкуренты из северных стран.

Тем не менее владельцы коммерческих лесов по-прежнему предпочитают ель, в то время как природо-охранники ориентируются на лиственные деревья, в первую очередь любимый романтиками дуб и характерный для коренных лесов Германии бук. Выбор между хвойными и лиственными породами – давний спор, конфликт мировоззрений и ценностей. Практичные немцы не привыкли к мысли, что лес растет сам по себе и сам определяет собственное лицо. Лес будет таким, каким его захотят видеть владельцы и посетители, лесоводы, политики и просто обыватели. «Деревья растут для того, чтобы их рубили, – говорит потомственный лесовладелец Флориан фон Шильхер. – Бук? С первой и до последней своей минуты он приносит одни неприятности. Растет слишком медленно. Отнимает у других деревьев свет. Образует низко от земли широкую крону, которую нельзя толком использовать…»

Петер Вольлебен – яркий представитель противоположного лагеря, именно старые буковые леса он предлагает брать под особую охрану и полностью предоставлять их своей судьбе, используя столь знакомый нашим заповедникам принцип полного невмешательства. В этом он далеко не одинок, старовозрастные буковые леса сегодня поддерживаются по всей Германии, а часть из них охраняется под эгидой ЮНЕСКО как всемирное природное наследие.

Рассказ о деревьях – непростая задача, и больше других биологических тем заставляет почувствовать трудности перевода. Растения – живые организмы, они питаются, дышат, растут, но все это они делают настолько не так, как мы, что их очень сложно понять, и еще сложнее – объяснить другому. Безответные и неподвижные, растения привычны и обыденны, они всегда рядом с нами. Можно рассказать о том, как растут хлеб, овощи и фрукты, научить различать растения разных семейств, узнавать дерево по его коре, однако жизнь самого растения останется за кадром. А как только заговоришь о ней, возникают языковые преграды, с одной стороны – сцилла терминологии, с другой – харибда вульгарности, и если в устной речи можно заменить научный термин ярким сравнением, то в книге это возможно далеко не всегда.

Своим невероятным успехом Петер Вольлебен невольно ответил на вечный вопрос о том, до какой степени нужно упростить язык, чтобы написать интересную книгу по ботанике.

В 2015 году «Тайная жизнь деревьев» стала бестселлером, заняв первое место среди научно-популярной литературы в списке «Шпигеля». В 2016 году ее потеснила на второе место следующая книга Петера Вольлебена «Духовная жизнь животных». Лесник из Хюммеля стал одной из наиболее известных в стране личностей, а его лес – местом паломничества многочисленных поклонников. Его приглашают на радио и телевидение, его успех у журналистов феноменален, его почти двухметровую фигуру знают далеко за пределами Германии. «Тайная жизнь деревьев» переведена на множество языков и продается в 20 странах.

В феврале 2017 года в Интернете появилась петиция «То же и в лесу: Факты вместо сказок – наука вместо Вольлебена»: «Замечательно, что внимание массовой публики привлечено к книге по теме леса. К сожалению, создаваемая книгой картина лесной экосистемы слишком произвольна, поскольку высказывания господина Вольлебена представляют собой конгломерат из полуправды, собственных оценок, селективно отобранных источников, пожеланий и иллюзий. В этом не было бы ничего дурного, если бы книгу не рассматривали в качестве научно-популярной литературы, несущей широкому кругу читателей известные и проверенные знания. О последнем, к сожалению, говорить не приходится, книга хотя и популярна, но не научна. Напротив: она создает совершенно искаженную картину жизни деревьев, лесной экологии и лесного хозяйства». Ученые из Гёттингена приводят несколько цитат из книги, подчеркивая, что ее автор игнорирует современные научные исследования или попросту не знаком с ними. Они кратко разъясняют суть расхождений и приводят обширный список научных трудов – исключительно на английском языке.

История леса продолжается. Она переплетается с историей людей, отражает их представления и мечты, их страхи и страсти. Немецкий лес уже был благословенным ресурсом, прибежищем романтиков, марширующим войском, символом экологической катастрофы. В эпоху социальных сетей и нарастания социальных противоречий деревья оживленно беседуют друг с другом и поддерживают слабых, потому что вместе – лучше. Немецкий лес вступил в XXI век.

Наталия Штильмарк

Введение

Когда я начинал свой профессиональный путь лесника, я знал о тайной жизни деревьев примерно столько же, сколько мясник о чувствах животных. Лесное хозяйство производит древесину, иными словами – рубит стволы и сажает после этого новые. Читая профессиональные журналы, быстро приходишь к мысли, что благополучие леса важно ровно настолько, насколько оно необходимо для оптимального ведения хозяйства. Для ежедневной работы лесника этого хватает, и зрение постепенно сужается. А поскольку мне каждый день приходилось оценивать сотни елок, буков, дубов и сосен на предмет их качества и рыночной стоимости, то на это и настроился мой взгляд.

Но ровно 20 лет назад я стал работать с туристами – проводить курсы выживания и устраивать лесные походы с ночевками в избушках. Позже к ним добавились похоронный лес и резерваты дикой природы. В разговорах со множеством посетителей ко мне вернулось более широкое видение леса. Кривые узловатые деревья, которые я прежде относил к малоценным, вызывали восторг у моих спутников. Вместе с ними я учился обращать внимание не только на стволы и их качество, но и на причудливые корни, замысловатые формы роста и нежные моховые подушки на коре. Моя любовь к природе, охватившая меня еще в шестилетнем возрасте, разгорелась с новой силой. Глазам вдруг открылись бесчисленные чудеса, для которых у меня не было объяснения. К тому же в моем лесу начали регулярно работать ученые и студенты из Университета Аахена. Их исследования многое прояснили, но появились новые вопросы. Жизнь лесника вновь стала яркой, каждый день в лесу превратился в захватывающее, полное открытий путешествие. Это заставило меня прибегнуть к непривычным мерам при проведении хозяйственных работ в лесу. Тот, кто знает, что деревья испытывают боль, что у них есть память, что родители-деревья живут вместе с детьми, уже не сможет их запросто рубить, не допустит к ним огромные грубые машины. Уже два десятилетия такая техника изгнана из моего леса, и если некоторые стволы все же приходится рубить и убирать, то лесники делают это бережно, используя лошадей. Здоровый, а может быть, и более счастливый лес существенно продуктивнее, а это вместе с тем означает бо́льшую прибыль. Такой аргумент убедил и моего работодателя, коммуну Хюммель, так что в крошечной деревушке в Айфеле и впредь не будет грубых форм хозяйствования. Деревья вздохнули с облегчением и еще охотнее делятся своими тайнами, особенно те, что оказались в новых заповедных зонах и растут без всяких помех. Я никогда не перестану учиться у них, но и то, что я уже успел узнать под их пологом, прежде мне бы даже не приснилось.

Приглашаю вас разделить со мной великое счастье, которое дарят нам деревья. Кто знает, может быть, и вы на следующей лесной прогулке откроете для себя малые и большие чудеса.

Друзья

Когда-то в одном из старых буковых резерватов моего леса я наткнулся на странные, поросшие мхом камни. Потом я понял, что и раньше много раз проходил мимо, не замечая их, но теперь что-то меня привлекло, я остановился и склонился над ними. Камни были странной формы, какие-то изогнутые, с ложбинами, а когда я чуть приподнял мох, то обнаружил под ним древесную кору. Оказалось, это был не камень, а старое дерево. И поскольку древесина бука сгнивает на влажной почве за несколько лет, меня удивило, насколько твердым оно было. А главное – я не смог его поднять, оно крепко держалось в почве. Когда я перочинным ножом осторожно поскреб кору, я увидел зеленый слой. Зеленый? Этот цвет всегда указывает на хлорофилл, тот самый пигмент, что встречается в зеленых листьях и накапливается про запас в стволах живых деревьев. Объяснение было только одно – старое дерево не было мертвым! Теперь увиденное сразу сложилось в логичную картину: ведь остальные такие же «камни» были расположены по кругу диаметром около полутора метров. Это были узловатые останки гигантского древнего пня. Виднелись лишь рудименты по его краю, а внутренняя часть уже давно перегнила и полностью превратилась в гумус – явное доказательство того, что дерево срубили не позже, чем 400–500 лет назад. Но как эти живые останки смогли продержаться так долго? Ведь клеткам нужна пища в форме сахара, им надо дышать и хоть немножко, но расти. Без листьев, а значит без фотосинтеза, это невозможно. Курс голодания в несколько столетий не выдержит ни одно живое существо на нашей планете, в том числе останки деревьев. По крайней мере те пни, которые могут рассчитывать только на собственные силы. Но с этим буком дело обстояло совсем иначе. Он явно получал поддержку от соседних деревьев, через корни. Иногда это всего лишь слабая связь через микоризу – грибную сеть, которая оплетает кончики корней и помогает им в обмене веществ, а иногда непосредственные сращения самих корней. Как обстояло дело в этом случае, я не смог выяснить: не хотел повредить старому пню своими раскопками. Но одно было ясно: растущие вокруг буки перекачивали в него раствор сахара, чтобы поддержать в нем жизнь. Что деревья срастаются между собой корнями, иногда можно увидеть на некоторых придорожных склонах. Дождь смывает с них почву и обнажает подземные части растений. А то, что это действительно сложная система, которая связывает большинство индивидов одного вида и одного участка леса в общую гигантскую сеть, подтвердили научные исследования в Гарце. Видимо, обмен питательными веществами, то есть помощь соседям в случае нужды, – общее правило, и это привело к заключению, что леса являются супер-организмами, то есть сложными структурами, примерно как муравейники.

Конечно, можно спросить, а не растут ли корни дерева просто слепо и бесцельно сквозь почву, и каждый раз, когда встречаются с корнями деревьев своего вида, связываются с ними? Тогда они волей-неволей обменивались бы питательными веществами, наводя на ассоциации с социальным сообществом, хотя и передача, и получение веществ были бы чисто случайными. Красивый образ активной взаимопомощи уступил бы место принципу случайности, хотя и такие механизмы давали бы преимущества лесной экосистеме. Но нет, в природе все не так просто, как пишет Массимо Мэффи из Университета Турина в журнале «Исследования Макса Планка» (Max Plank Forschung. 2007. Hf. 3. S. 65): растения, а значит и деревья, способны отличать свои корни от корней чужих видов и даже, видимо, от других экземпляров собственного вида.

Но почему деревья настолько социальны, зачем делиться пищей с ближними, повышая тем самым конкуренцию? Причины те же, что и в человеческом обществе: вместе – лучше. Одно дерево – еще не лес, оно не может создать ровный местный климат, уязвимо для ветра и непогоды. А вместе деревья создают экосистему, которая смягчает жару и мороз, хорошо держит влагу и сильно повышает влажность воздуха. В таком окружении деревья надежно защищены и живут до глубокой старости. Чтобы прийти к этому, нужно во что бы то ни стало сохранить сообщество. Если бы каждое дерево заботилось только о себе, лишь немногие дожили бы до преклонного возраста. Постоянные смерти оставляли бы в пологе леса множество просветов и пропускали в него ветер, от которого падали бы другие деревья. Летняя жара проникала бы до самой почвы и высушивала бы ее. В итоге пострадали бы все.

Значит, каждое дерево ценно для сообщества и заслуживает того, чтобы его как можно дольше сохраняли. Поэтому лес поддерживает жизнь даже больных и слабых, снабжает их питательными веществами, пока им не станет лучше. Возможно, в следующий раз все будет наоборот, и дерево, которое сейчас оказывает поддержку, само будет нуждаться в помощи. Толстые серебристо-серые буки, которые поддерживают друг друга, напоминают мне стадо слонов. Те тоже заботятся о своих ближних, помогают больным и слабым снова встать на ноги и неохотно оставляют даже мертвых сородичей. Любое дерево составляет часть этого сообщества, однако и здесь существует градация. Так, большинство пней одиноко и тихо перегнивает и через пару десятилетий (для деревьев это очень быстро) исчезает в гумусе. Лишь немногие экземпляры веками сохраняются в живом состоянии, как описанные выше обомшелые «камни». Почему такая разница? Неужели среди деревьев тоже есть разделение на два класса? Видимо да, хотя слово «класс» не вполне подходит. Речь скорее о том, насколько сильна связь между организмами, или, возможно, даже привязанность – именно она определяет степень взаимопомощи среди коллег. Вы можете это увидеть сами, если взглянете вверх, на древесные кроны. Среднестатистическое дерево простирает свои ветви как можно дальше, пока не столкнется с концами ветвей такого же высокого соседа. Дальше не получится, потому что воздушное пространство, вернее, ресурс света уже занят. Тем не менее побеги здесь заметно усилены, и создается впечатление, что наверху идет настоящее состязание. А пара настоящих друзей, наоборот, изначально следит за тем, чтобы ветви, направленные в сторону друг друга, не были чересчур толстыми. Они не хотят ничего отнимать друг у друга и образуют мощные части кроны только кнаружи, по направлению к «не друзьям». Такие пары настолько тесно связаны друг с другом через корни, что иногда даже умирают вместе.

Тесная дружба вплоть до поддержания пней встречается, как правило, только в естественных лесах. Возможно, так делают все виды, я сам наблюдал пни-долгожители не только у буков, но и у дубов, пихт, елей и дугласий. А деревья искусственных насаждений, таких как бо́льшая часть хвойных лесов Центральной Европы, ведут себя скорее как беспризорники, о которых я еще расскажу в главе с таким же названием. Поскольку корни таких деревьев при посадке повреждаются и долго не могут восстановиться, они практически не способны сформировать сетевую структуру. Деревья в таких насаждениях чаще ведут себя как единоличники, и жить им гораздо тяжелее. Впрочем, им и не полагается беспокоиться о старости, поскольку уже в возрасте 100 лет или около того их стволы считаются зрелыми и готовыми к вырубке.

Язык деревьев

По словарю Дудена «язык» – это способность человека выражать себя. Если так, то говорить можем только мы, люди, потому что само слово ограничено нашим видом. Однако разве не интересно было бы узнать, не могут ли выражать себя деревья? Но как? В любом случае их не слышно, они очень тихи. Треск ломающихся под ветром ветвей и шум листвы пассивны, сами деревья здесь ни при чем. Зато они проявляют себя иначе – с помощью запахов.

Аромат как средство выражения? В принципе, это и нам знакомо – иначе зачем нам духи и дезодоранты? И даже без них наш собственный запах в какой-то степени затрагивает сознание и подсознание других людей. Запах одних людей просто невыносим, а запах других, наоборот, сильно привлекает. Ученые даже считают, что именно феромоны, содержащиеся в веществе пота, определяют, кто будет вашим партнером, то есть тем человеком, с которым вы захотите произвести потомков. Так что и у нас есть свой тайный язык запахов, и по крайней мере таким языком деревья точно владеют. Уже 40 лет прошло с тех пор, как в африканских саваннах было сделано одно наблюдение. Там растут зонтичные акации, листвой которых питаются жирафы. Акации не нравится, когда ее объедают, и чтобы отогнать огромных травоядных, дерево за считанные минуты увеличивает содержание ядовитых веществ в листьях. Жирафы знают это и переходят к следующему дереву. Ближайшему? А вот и нет, они пропускают несколько экземпляров и продолжают трапезу только метров через 100. Причина этого поразительна – объедаемая жирафом акация выделяет сигнальный газ (в данном случае – этилен), который предупреждает растущих неподалеку родственников о приближении опасности. В ответ на это все предупрежденные акации тоже начинают запасать ядовитые вещества, чтобы подготовиться к угрозе. Жирафам эти игры известны, поэтому они идут либо дальше по саванне, где растения еще ничего не подозревают, либо против ветра. Ведь сигнал разносится по воздуху, и если жирафы пойдут против воздушных потоков, они тут же обнаружат акации, ничего не ведающие об опасности. Такие же процессы идут и в наших лесах. И буки, и ели, и дубы – все они сразу же отвечают болью, если кто-то начинает щипать их листья. Когда гусеница с аппетитом принимается за еду, ткань вокруг задетого места изменяется. К тому же она начинает испускать электрические сигналы, совершенно как в человеческом теле, если оно повреждено. Правда, этот импульс распространяется не за миллисекунды, как у нас, а гораздо медленнее, со скоростью около сантиметра в минуту. После этого пройдет еще час, прежде чем в листьях накопятся защитные вещества, чтобы испортить паразитам их обед (см. примеч. 1). Дело в том, что деревья – очень медлительные организмы, и даже при опасности это, видимо, наибольшая для них скорость. Но несмотря на малый темп, отдельные части дерева работают не изолированно друг от друга. Если корни столкнулись с какой-то проблемой, информация об этом распространяется по всему дереву и может привести к тому, что через листья начнут выделяться пахучие вещества. И не какие-нибудь, а именно те, что предназначены для данной цели. Это еще одно свойство, которое поможет деревьям оперативно, то есть в течение буквально нескольких суток, отразить нападение вредителей, потому что некоторые виды опасных насекомых они умеют распознавать. Слюна у каждого вида вредителей специфична и выдает злодея. Его можно вычислить настолько точно, чтобы с помощью пахучих веществ привлечь определенных хищников, которые с радостью накинутся на пожирателей и тем самым помогут дереву. Вязы или сосны, например, обращаются в таких случаях к мелким осам (см. примеч. 2). Эти насекомые откладывают яйца в гусениц, объедающих листву. Из яиц выходят личинки и изнутри по кусочкам поедают крупную гусеницу бабочки – не самая красивая смерть. Однако дерево теперь свободно от назойливых паразитов и может беспрепятственно расти дальше.

Между прочим, умение распознавать слюну насекомых доказывает еще одну способность деревьев – у них должно быть чувство вкуса. Ароматические вещества плохи тем, что их быстро рассеивает ветер, так что они распространяются разве что метров на 100. Зато они помогают выполнить еще одну задачу. Внутри дерева сигнал распространяется очень медленно, а по воздуху он легко преодолевает большую дистанцию и может быстрее предупредить удаленные части собственного тела.

Впрочем, для защиты от насекомых специальный призыв о помощи не обязателен. Представители фауны и сами отслеживают химические послания деревьев, знают, где состоится атака и куда направляются орды атакующих. Тот, кто любит полакомиться ими, чувствует неодолимую тягу к этому месту. Сами деревья тоже могут защищаться. Например, дубы направляют в свои листья и кору горькие и ядовитые дубильные вещества. Эти вещества либо убивают грызущих насекомых, либо так меняют вкус листьев и коры, что те вместо вкусного свежего салата превращаются в едкую желчь. Ивы образуют для защиты салицин с тем же эффектом. Впрочем, на нас его действие не распространяется. Скорее даже наоборот, чай из ивовой коры уменьшает головную боль и лихорадку и считается предшественником аспирина.

Для таких защитных мер, конечно, нужно время. Поэтому главное в деле раннего предупреждения – совместная работа. При этом на один только ветер полагаться нельзя, он не гарантировал бы передачу сигнала каждому. Так что для надежности деревья посылают сигналы соседям через корневые системы, которые объединяют всех и функционируют независимо от погоды. Поразительно, но новости распространяются не только химическим, но и электрическим путем, со скоростью сантиметр в секунду. В сравнении с нашим телом это чрезвычайно медленно, однако в животном мире есть виды, например медузы или черви, у которых нервный сигнал распространяется приблизительно с такой же скоростью (см. примеч. 3). Разнеслась новость – и все дубы вокруг немедленно начинают качать по своим жилам дубильные вещества. Корни дерева расходятся очень далеко, на две ширины кроны и даже дальше. Подземные органы соседних деревьев пересекаются друг с другом, устанавливают контакты, срастаются между собой. Правда, это происходит не в каждом случае, потому что и в лесу есть свои одиночки и единоличники, которые не хотят иметь дела с коллегами. Могут ли такие упрямцы уже одним своим неучастием блокировать тревожные сообщения? К счастью, нет, потому что для гарантии быстрого распространения сообщений в большинстве случаев задействованы грибы-передатчики. Они функционируют как оптоволоконные провода Интернета. Тонкие нити – грибные гифы – пронизывают почву настолько густо, что это даже трудно вообразить. Чайная ложка лесной почвы содержит несколько километров этих «гиф» (см. примеч. 4). Один-единственный гриб за сотни лет может распространиться на несколько квадратных километров и объединить в сеть целые леса. По своим «проводам» он передает сигналы от одного дерева к другому, помогая им обмениваться новостями о насекомых, засухе и других опасностях. Наука уже говорит о «Wood-wide-web» («лесной всемирной паутине»), пронизывающей наши леса. Что и в каких объемах по ней передается, пока только начинает изучаться. Возможно, такие контакты объединяют и деревья различных видов, даже если сами они воспринимают друг друга как конкурентов. Но грибы следуют собственной стратегии, и их сеть может выполнять посреднические и распределительные функции.

Если дерево ослаблено, то оно, вероятно, не только хуже защищается, но и становится менее разговорчивым. Иначе никак не объяснить, что насекомые-вредители выискивают именно такие уязвимые экземпляры. Возможно, они для этого слушают деревья, регистрируют тревожные химические сигналы, а кору и листья «немых» индивидов пробуют на зуб. Молчание может действительно объясняться тяжелым заболеванием, а может быть, дерево просто лишилось грибной сети и оказалось отрезанным от всех сообщений. Оно перестает принимать сообщения о приближении беды – и вот уже накрыт стол для гусениц и жуков. Впрочем, столь же уязвимы уже упомянутые единоличники, которые хотя и кажутся здоровыми, но не ведают о подступающих бедах.

В лесном сообществе не только деревья, но и кустарники, и травы, возможно даже, все виды растений переговариваются между собой таким образом. Но стоит выйти из леса на поле, как картина изменится – зелень «молчит». Селекция как минимум отчасти отняла у наших культурных растений способность общаться между собой надземными или подземными частями. Они как будто немы и глухи, поэтому становятся легкой добычей для насекомых (см. примеч. 5). Это одна из причин, почему современное сельское хозяйство использует так много средств защиты растений. Может быть, в будущем селекционеры сумеют подсмотреть у леса его секреты и вернуть хлебным злакам и картофелю хотя бы часть прежней дикости, а вместе с ней и разговорчивости.

Общение между деревьями и насекомыми не сводится к теме защиты от вредителей и болезней. Между этими столь далекими друг от друга живыми существами курсирует множество позитивных сигналов, вы наверняка и сами это замечали. Точнее, вдыхали, ведь речь идет о цветочных ароматах. Цветы источают свои прекрасные запахи не просто так и не для того, чтобы понравиться нам. Своими ароматическими сигналами плодовые деревья, ивы и каштаны привлекают внимание пчел, приглашая их на заправку. Сладкий нектар, концентрированный сахарный раствор, – награда пчелам за то, что те между делом опыляют их цветки. Форма и цвет цветка – тоже сигнал, что-то вроде рекламного щита, который четко выделяется на фоне всевозможной зелени, указывая путь к закусочной. Так что коммуникация у деревьев может быть запаховой, оптической или электрической (через своего рода нервные клетки на кончиках корней). А как обстоит дело с шумами, то есть со слухом и речью?

  • Древо жизни Биб­лей­ская энцик­ло­пе­дия
  • Древо жизни Сло­варь биб­лей­ских обра­зов
  • Какого сорта плоды Древа Жизни? митр. Кли­мент
  • Паде­ние пер­во­здан­ных свт. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)
  • Древо позна­ния добра и зла и древо жизни прот. Олег Сте­няев
  • Древо жизни прот. Стефан Ляшев­ский

***

Дре́во жи́зни — дерево посреди Эдема (Быт 2:9, 3:22, Откр. 2:7, Откр. 22:2, 14), пита­ясь пло­дами кото­рого, пра­ро­ди­тели могли под­дер­жи­вать жиз­нен­ные силы, сохра­нять здо­ро­вье и бес­смер­тие.

В Свя­щен­ном Писа­нии с Древом жизни срав­ни­ва­ется пре­муд­рость, кото­рая ценнее богат­ства (Притч. 3:13–18), испол­нив­ше­еся жела­ние муд­ро­сти (Притч. 13:12), немно­го­сло­вие чело­века (Притч. 15:4), оно — «плод пра­вед­ника», иду­щего путем соблю­де­ния запо­ве­дей и не наде­ю­ще­гося на мир­ское богат­ство (Притч. 11:24–31).

Явля­ется сим­во­лом при­об­ще­ния чело­века к Боже­ствен­ной жизни. По словам свя­ти­теля Андрея Кеса­рий­ского, в Апо­ка­лип­сисе «Древо жизни» озна­чает Христа, позна­ва­е­мого чрез Духа Свя­того».

***

Почему Бог лишил чело­века воз­мож­но­сти питаться от дерева жизни после того, как он согре­шил?

Как известно до гре­хо­па­де­ния чело­век не был смерт­ным, но и не был окон­ча­тельно бес­смерт­ным. Стать смерт­ным или бес­смерт­ным — зави­село, от его нрав­ствен­ного выбора: жить свое­вольно и авто­номно от Бога или жить с Богом, в доб­ро­де­тели и послу­ша­нии Ему (Быт.2:17).

Под­дав­шись вну­ше­нию змия, устами кото­рого гово­рил диавол, чело­век решил выйти из под­чи­не­ния Созда­телю, стать равным Ему (Быт.3:6). Бог, предо­став­ляя чело­веку воз­мож­ность сво­бодно про­явить свою волю, попу­стил ему совер­шить грех, при­об­щив­шись к кото­рому тот сде­лался смерт­ным. В этом ска­за­лось и спра­вед­ли­вое нака­за­ние, о чём Бог пре­ду­пре­ждал зара­нее, и Божье мило­сер­дие. Ведь если бы чело­век, будучи греш­ни­ком и живя в отда­ле­нии от Бога, жил вечно, это спо­соб­ство­вало бы чрез­вы­чай­ному зако­сте­не­нию его во грехе. Дабы этого не слу­чи­лось, Бог и лишил его воз­мож­но­сти питаться пло­дами дерева жизни (Быт.3:24).

Как ни печально, но со времен гре­хо­па­де­ния не в послед­нюю оче­редь именно смерть слу­жила огра­ни­чи­те­лем греха, пре­пят­ство­вала чрез­мер­ному рас­про­стра­не­нию зла.

Вечная жизнь, по замыслу Божию, должна была быть воз­вра­щена чело­веку лишь после того, как он прой­дет опре­де­лен­ный исто­ри­че­ский путь, после того, как При­шед­ший на землю Спа­си­тель иску­пит людей от греха, пре­по­даст им учение веры, сокру­шит главу змия (Быт.3:15), создаст Цер­ковь, наде­лит её необ­хо­ди­мыми бла­го­дат­ными сред­ствами спа­се­ния и при­зо­вёт всех в Свое Цар­ство.

С При­ше­ствием Христа и обра­зо­ва­нием Церкви перед чело­ве­ком откры­лась воз­мож­ность удо­сто­иться вечной бла­жен­ной жизни, кото­рая откро­ется в пол­ноте после все­об­щего вос­кре­се­ния мерт­вых.

Ныне пер­во­об­ра­зом плодов дерева жизни служат Святые Дары, Истин­ное Тело и Истин­ная Кровь Хри­стовы, коих веру­ю­щие при­ча­ща­ются в Таин­стве Святой Евха­ри­стии.