Экуменизм что это в православии

Яков Кротов: Этот выпуск нашей программы будет посвящен экуменизму. У нас в гостях отец Иннокентий Павлов, богослов, библиист, автор замечательных книжек по истории раннего христианства. У нас трое гостей по скайпу из славного украинского города Львов. Греко-католик, священник отец Роман Фигас, мирянин и греко-католик пан Тарас Курилец и православный мирянин из Украинской автокефальной православной церкви пан Тарас Дмитрик.
Экуменизм считается явлением протестантским, а католики и протесты при нем только сторонние наблюдатели, свидетели своей веры при Всемирном совете церквей. Означает ли это, что экуменизм сугубо протестантское понятие или все-таки у православных и католиков есть собственный оригинальный повод, причина быть экуменистами? Отец Иннокентий, как Вы относитесь к экуменизму? Место православия в экуменическом движении?
Иннокентий Павлов: Если говорить о Всемирном совете церквей, то Святой Престол имеет там качество наблюдателей. Что касается большинства поместных православных церквей, они являются членами этого совета, т. е. они не наблюдатели, они участвуют в разных комиссиях. Другое дело, что первоначально цель экуменического движения на рубеже XIX-ХХ веков состояла в том, чтобы достичь общения в таинствах с другими протестантскими церквами, с кем это было бы возможно достигнуть. В результате 100-летних усилий это по большей части достигнуто было.
Что же касается православных. Сперва они были как наблюдатели, потом они стали участвовать в экуменических комиссиях в 20-е годы. Но это, скорее, носило такой характер политической конъюнктуры. Для Русской Православной церкви ситуация была такая, что Московский патриархат в нашем отечестве участвовать не мог. Участвовала либо Зарубежная церковь, либо митрополит Евлогий, возглавлявший Митрополичий округ в Западной Европе. Там тоже цель была такая — да, мы русские беженцы, что нам нужна помощь.
После войны ситуация была какая? Когда в 1948 году уже Первая Генеральная ассамблея Всемирного совета церквей собралась, то вставал вопрос об участии РПЦ и православных из социалистических стран. Но поскольку все вопросы решал товарищ Сталин, он спросил товарища Берия: «А мы там будем доминировать?» Он сказал: «Нет, доминировать мы не будем, но РПЦ будет отстаивать нашу миролюбивую политику». Товарища Сталина это не устроило. Это устроило уже товарища Хрущева. Поэтому участие РПЦ, Грузинской Православной церкви и православных церквей из соцстран началось с этого времени под флагом борьбы за мир.
Яков Кротов: Отец Роман, на Ваш взгляд, экуменизм в Вашей стране, в Вашем регионе, насколько это живое явление? Насколько Ваш институт — это исследование? Насколько это какие-то живые контакты? Кстати, с кем больше контактов — с протестантами или с православными?
Роман Фигас: Экуменизм. Мы говорим о понятии ХХ века. Но я бы хотел показать экуменизм как явление всего христианства. Это поиск единения между христианами. Это движение не было только приоритетом в ХХ веке, а на протяжении всего существования христианства.
Что же касается Украины. Во времена Советского Союза она была оторвана от экуменических стремлений, что было характерно в Европе и в США. Мы жили здесь практическим экуменизмом, когда христианство было преследуемо. Когда СССР распался, у нас появилась религиозная свобода. В Украине есть много церквей. Ни одна конфессия не может сказать, что она имеет большинство верующих в Украине. Экуменическое движение в Украине было натуральным. Было желание участвовать в диалоге между христианами. Было желание понять друг друга. Конечно, в начале 90-х годов были некоторые недоразумения, но сейчас мы видим, что христиане в Украине начали признавать друг друга, начали беседовать друг с другом.
Наш Институт экуменических исследований верит, что встреча между христианами — очень важное дело. Христианин не тот, кто сидит и делает что-то для себя. Христианин — это тот, кто выходит навстречу другому. Наш институт имеет много проектов. Один проект — образовательный. У нас есть магистрская программа экуменических исследований, где студенты, которые имеют бакалавриат, могут изучать основы богословия, основы истории церкви и т. д. Также наш институт имеет много проектов, которые способствуют экуменизму снизу. Это и социальные проекты, это разные встречи и семинары.
Яков Кротов: Львов ассоциируется, во всяком случае, в России, прежде всего, с греко-католиками. Я бы сказал, что греко-католический институт — это, прежде всего, украинский греко-католический институт. Но греко-католичество ассоциируется с Брестской унией, с проектом воссоединения православных и католиков, который проводился в XVII веке при доминировании светской польской власти. В этом смысле он напоминал сталинский проект соединения всех православных церквей востока в конце 40-х годов.
Пан Тарас, как бы Вы сказали, экуменизм и разнообразие, экуменизм и единообразие, где здесь критерий для христианина? Какая модель является предпочтительной, а какая ошибочной?
Тарас Дмитрик: Наш город традиционно имеет издавна такое экуменическое призвание. Потому что еще со времен основания нашего города, во Львове были три христианских епархии — православная, армянская апостольская и римско-католическая. С тех времен христиане на Западе Украины живут этим практическим экуменизмом. Наш украинский экуменизм имеет живой характер. Хотя имеются конфликты (куда от этого деться!), но все равно такая живая народная вера не дает превратить это экуменическое движение в заформализованное движение. Оно живое. Оно существует. Наше призвание в этом институте как раз поддерживать этот живой, народный, христианский экуменизм.
Яков Кротов: В России и сейчас говорят о суперэкуменизме как о глобальном заблуждении, как о том явлении, которое предвещает приход Антихриста, что стремление к объединению христиан — это только отправная точка. А так на уме у всех экуменистов — измена христианству, предательство догматам. Это означает, что экуменическое движение ставит своей целью — объединить все религии, а значит Христос и не нужен. Какой Ваш взгляд на это дело?
Тарас Курилец: Я что-то такое страшное сейчас услышал. Я не узнаю в этом экуменизм. Мне кажется, что это очередная страшилка насчет мирового правительства, мирового заговора и т. д. Я думаю, что это происходит от того, что Всемирный совет церквей создавался по образу и подобию Лиги наций, которая потом была трансформирована в ООН. Эта идея объединения наций для многих показалась масонской. И следование в этом же русле — объединение церквей — в едином порыве тоже воспринимается многими как отголоски этого объединения.
Всемирный совет церквей — это организация только христианских церквей. Экуменизм как для католиков, так и для протестантов, так и для православных является движением только и исключительно внутрихристианским. Даже секты туда не допускаются. Провести такую четкую границу между сектой и христианством очень сложно, но к этому подключились православные церкви. Всемирный совет церквей имеет свой базис. Во Всемирном совете церквей могут принимать участие только те церкви, которые исповедуют Святую Троицу.
Яков Кротов: Отец Иннокентий, на Ваш взгляд, этот суперэкуменизм или сверхэкуменизм, допустим, это страшилка. Но, может быть, в этом есть какой-то позитивный смысл? Ведь ни одна религия в мире не порождала движения, подобного экуменическому. Для нехристианских религий разнообразие скорее норма. Мы это знаем относительно иудаизма эпохи Спасителя. Почему, откуда в христианстве стремление к единству, причем, стремление часто перехлестывающее, когда спасение понимается именно как спасение всех. Господь хочет всех спасти.
Иннокентий Павлов: Тут еще можно ислам добавить, где есть суннизм, шиизм. В любом случае, сунниты и шииты друг друга воспринимают как мусульман. Например, в среднеазиатских странах, бывших советских республик, очень удивляются, как же у христиан, скажем, православные не дружат с рядом живущими католиками или протестантами. Но это традиция такого конфессионального эксклюзитивизма, т. е. каждый подчеркивает свою исключительность.
Яков Кротов: Я имел в виду немного другое. На сегодняшний день экуменизм часто, мне кажется, стремление разграничить территорию, разделить мир, как пирог, отчасти по географическому принципу, отчасти по культурно-национальному, чтобы не было переходов, т. е. уподобиться язычникам, у которых тоже не переходов, но нет и враждебности. А в христианстве и по сей день стремление к единству все чаще — это вопль души. Если мы с Христом одним, то почему мы в разных церквах?!
Иннокентий Павлов: Вы мне сейчас излагаете позицию Московского патриархата с новоявленным термином «каноническая территория».
Яков Кротов: Но, мне кажется, что и католики в России придерживаются этой позиции, и российские протестанты, и российские иудеи. Это в сущности концепция тоже конца 40-х годов. Есть совет по делам религии. Все расписаны по разным конфессиям. Все встречаются время от времени в Кремле на праздничных обедах 7 ноября, но никто не переманивают друг у друга прозелитов. Мир поделен, опущены перегородки. Экуменизм старается эти перегородки поднять. Не так ли?
Иннокентий Павлов: Тут опять — о каком экуменизме мы говорим? Допустим, для отца Сергия Булгакова был вопрос о тех, как быть вместе, подходить к одной чаше. Для отца Георгия Флоровского вопрос стоял несколько иначе, что если мы, православные, не будет участвовать в экуменическом движении, мы просто одичаем. Для нас это очень важно, чтобы быть в христианском культурном контексте. У него позиция такая была. Для тех деятелей Московской патриархии, которых я знал, это была такая деятельность, скорее, политическая, т. е. надо себя показывать, надо власти показывать, что мы тоже признаны в мире, что нас слушают, дескать, мы боремся за мир, а вы нас особо не душите, давайте нам возможность заниматься религиозной деятельностью тоже. В те годы позиция была такая. Сейчас она несколько иная. Сейчас пытаются внушить нашим зарубежным коллегам, католикам и греко-католикам, что надо вместе бороться за так называемые традиционные ценности, бороться с либерализмом и т. д. И Россию выдвинуть в лидеры этой борьбы за традиционные ценности, хотя, надо сказать, что в России как-то их не очень видно в реальной жизни. Здесь такая вот ситуация.
Как преодолеть эти перегородки? Если говорить о православных, здесь, скорее, это идет снизу. Это люди чувствуют ненормальность положения.
Яков Кротов: А в чем ненормальность?
Иннокентий Павлов: Нет христианской любви. Нет христианского общения.
Яков Кротов: А христианское общение, что это такое?
Иннокентий Павлов: Это совместное участие в евхаристии.
Яков Кротов: В свое время я бы сказал, что первым экуменистом в России был Владимир Сергеевич Соловьев и теоретик, и практик. Но в Украине, я бы сказал, был митрополит Андрей Шептицкий. Это хорошая иллюстрация того, что в экуменизме очень сильная потребность даже не столько в единстве, сколько в искуплении. Потому что, насколько я понимаю, деление на православных и католиков или на греко-католиков в восточных регионах Украины, которые были много веков под Речью Посполитой, было во многом социально-национальным. Шептицкий сделал шаг, напоминающий народническое движение. Народники шли в народ, а Шептицкий пошел в православие и начал восстанавливать не только православный обряд в его чистоте, но начал восстанавливать единство людей поверх социальных барьеров, поверх национальных барьеров, за что от своих соотечественников поляков и даже от своей семьи имел некоторые упреки. Сейчас как бы Вы сказали, насколько разделение христиан соответствует каким-то национальным разделениям? Национальный фактор и фактор религиозный во Львове и окрестностях живой?
Роман Фигас: Вы описали уже позднюю ситуацию, когда паны были католиками, а православные были простыми людьми. Так с самого начала не было, когда Украина попала под власть Речи Посполитой. Вся знать, все магнаты были православными. Потом, когда католическая культура продвинулась, когда дети нашей элиты начали учиться в иезуитских школах, они тогда уже начали перенимать шаг за шагом католическую культуру, а вместе с католической культурой и польскость. Таким образом, большая часть наших знатных родов стала католиками. Если мы возьмем сегодняшнюю ситуацию, то такого радикального социального деления уже нет.
Насчет национального деления. Хотелось бы верить, что здесь в Галичине все украинцы стали греко-католиками, т. е. возвратились в веру своих отцов и детей. Все поляки — католики, а православные — только русские. На самом деле, 50-летнее пребывание здесь РПЦ оставило свой отпечаток. Поэтому многие приходы остались православными, но с одной поправкой — предпочитают оставаться в юрисдикции или Киевского патриархата, или Автокефальной православной церкви, но не в юрисдикции Московского патриархата.
Еще один элемент — это переселенцы из украинских земель, которые исторически были православными.
Тарас Дмитрик: Верующие Украинской автокефальной православной церкви, а также православные церкви Киевского патриархата составляют, в основном, переселенцы, которые были переселены в Западную Украину после Второй мировой войны. Русская община объединена в приход Московского патриархата во Львове. Они имеют одну из древних львовских церквей Святого Георгия.
Яков Кротов: Католическая церковь всегда ассоциировалась с космополитизмом, с интернационализмом. Но сейчас в эпоху глобализации подвижность еще резко возросла. Насколько такая мобильность населения, когда сел и ты через несколько часов во Франции или в Нью-Йорке, влияет на экуменизм?
Роман Фигас: Это способствует экуменичному движению. Если я живу в одном селе, в одной деревне, никуда не двигаюсь, все вокруг или греко-католики или православные, для меня понятие экуменизма странно. Я не знаю, что это такое. Если я начинаю ездить, я встречаю других людей. я понимаю, что есть моя культура, а есть другая культура. Есть еще способы выражать свою культуру или свою веру. Когда я встречаю других людей, когда я ними разговариваю, я хочу с ними общаться, я хочу с ними вместе прославлять Бога. Я думаю, что сегодняшнее глобальное движение будет способствовать экуменизму.
Экуменизм сейчас очень развит в Украине и в России. Это движение с каждым годом будет все глубже и глубже. Это жажда, это стремление встречать других людей. Желание понять других людей. Жажда прославлять Бога будет объединять все больше и больше людей.
Яков Кротов: Сотни тысяч русских людей живут сейчас в Америке, во Франции, в Испании, в той же Украине, но при этом эти люди совершенно не намерены прославлять Бога с соседями. Эти люди специально обращаются к православию в знак того, что они такие, и они с католиками ничего общего иметь не хотят. Создается ощущение, что один и тот же процесс глобализации в одной ситуации ведет к большей открытости, а в другой — к большей закрытости.
Иннокентий Павлов: У всех по-разному. Я с такой ситуацией сталкивался. Такой патриотизм часто рождается от жизни вдали от своей страны, причем далеко не тогда, когда эта жизнь не удается. Такая тенденция есть. Может быть, здесь сталкивается эта самая загадочная русская душа.
Яков Кротов: Мы живем в мире, где на первый план выходит индивидуальность, личность. Человек обращается и ищет чаще не веру отцов, а он ищет истину, он ищет Бога. А как экуменизм отделяет главное, от второстепенно? Как соединить расхождения в вопросе празднования Пасхи, в вопросе языка богослужения, в вопросе поста, частоты исповеди? Как сделать во всем любовь, если так много расхождений? Догматы будем менять? Готовы ли католики поступиться? Или можно как-то Духом Божьим объехать эту проблематику?
Тарас Курилец: Весь экуменический процесс — это не процесс отказа от догматов. Любовь — это атмосфера, в которой экуменизм должен осуществляться. Тут речь идет о реинтерпретации догматов, о подходе к ним с точки зрения любви, с точки зрения диалога со своими братьями во Христе. Отказ от догматов или изменение догматов здесь, я думаю, речь об этом не идет. Суть каждой конфессии остается, но к точкам различия подходят уже в духе любви и диалога. Для этого и создана смешанная богословская комиссия между Католической церковью и Православной. Здесь речь идет о диалоге в духе любви.
Тарас Дмитрик: Во всяком отдельном случае нужно искать позитив.
Роман Фигас: Очень многие проблемы развязываются нашим желанием. Например, проблема одной даты для Пасхи. Проблема решения одной даты Пасхи была найдена в 1997 году в Сирии. Там конфессий в 3 раза больше, чем у нас. Но потому что был очень сильный мусульманский пресс, они нашли консенсус. Они представили как отчислять Пасху. В большинстве церквей это приложение было принято с восторгом. Если есть желание, можно решить любой вопрос.
Экуменизм — это желание, желание Христа, желание воли Христа, что он хочет от нас. Христос хочет, чтобы мы были едины. И мы должны желать этого. Мы молимся, чтобы Господь дал нам больше желаний любить, больше желаний простить.
Яков Кротов: Откуда, глобализирующийся мир, очень образованные люди и эта образованность оказывается водой, которая льется не на мельницу любви, а на мельницу ожесточенности и желания заострить различия, подчеркнуть уникальность?
Иннокентий Павлов: Здесь парадокс. Как раз интеграции никакой нет, а подчеркивается такая исключительность — быть святее Папы Римского. Такая идеология ради того, чтобы оправдать свое отделение от кого они отделились и свое эксклюзивное, т. е. исключительное положение.
Яков Кротов: Что для вас молитва? Как вы себе представляете экуменическая, вселенская молитва для личного, одинокого человека?
Тарас Курилец: Молитва — это разговор с Богом. Если человек приходит на общую молитву и только свидетельствует — для меня это какая-то шизофрения. В этом ключе очень ясно проясняется необходимость созыва Собора, который скажет свое окончательное слова насчет того, с кем молиться или нет.
Яков Кротов: Экуменизм — от слова «Вселенная», «вселенскость». Вселенной римляне и греки называли берега Средиземного моря, там, где хорошо и уютно жили. Вселенная не там, где пустота и чернота, а там, где люди живут в мире и гармонии друг с другом. Поэтому экуменизм и Вселенская церковь не там, где какие-то лозунги и обряды, а всюду, где люди превращают пространство в живое, теплое селение, где и любовь, и мир, и вера сосуществуют рядом.

Пост председателя 73-го международного Каннского кинофестиваля, который пройдет на Лазурном Берегу с 12 по 23 мая 2020 года займет лауреат премии Оскар, режиссер и сценарист Спайк Ли займет. Остальные члены жюри, которые будут судить киносмотр, будут объявлены в апреле. Об этом сообщает Deadline.

«В моей жизни лучшими моментами становились те, которые происходили внезапно, появлялись из ниоткуда, – сказал Ли. – Когда мне позвонили и предложили стать президентом жюри в Каннах в 2020 году, я был одновременно шокирован, счастлив, удивлен и горд. Каннский кинофестиваль (помимо того что это самый важный фестиваль в мире – без неуважения к кому-либо) оказал огромное влияние на мою карьеру в кино. Можно сказать, что Канны изменили траекторию того, кем я стал в мире кино».

Режиссер рассказал, что его отношения с Каннами начались в 1986 году с его первым полнометражным фильмом «Ей это нужно позарез», который выиграл приз молодежного жюри в «Двухнедельнике режиссеров». Следующее воссоединение состоялось в 1989 году, когда «Делай как надо» включили в официальную программу».

В целом Ли семь раз бывал на Каннском показе в качестве участника. В последний раз – в 2018-ом с лентой «Черный клановец», которая взяла Гран-при и приз экуменического (христианского) жюри.

«Для меня огромная честь стать первым представителем африканской диаспоры США, ставшим президентом жюри Каннского кинофестиваля», – заключил режиссер.

Сейчас Ли работает над драмой Da 5 Bloods, премьера которой состоится на Netflix. В будущем режиссер намерен экранизировать комикс «Принц котов» и современное переосмысление пьесы Шекспира «Ромео и Джульетта».

Экуменическое движение, экуменизм (от греч. oikumene – обитаемый мир, Вселенная) – движение христианских церквей за устранение разобщённости между ними и сплочение церковных сил в международном масштабе. Возникло по инициативе протестантских церквей США и Западной Европы в начале ХХ века, окончательно организационно оформилось на Всемирной ассамблее церквей в Амстердаме (1948), где был создан Всемирный совет церквей (ВСЦ) – орган, объединяющий и координирующий деятельность участвующих в экуменическом движении церковных организаций.

Целями экуменического движения является усиление влияния религии и выработка общехристианской социальной программы, пригодной для верующих, живущих в странах с различными социальными системами.

Участие Православной Церкви в экуменическом движении является большой проблемой, поскольку с одной стороны Церковь призвана к всемирной проповеди и должна участвовать в диалоге с отпавшими в надежде их возвращения, а с другой — экуменические организации уже создают иллюзию единства: проводятся совместные богослужения (запрещенные церковными канонами), принимаются коллегиальные решения, на которые православные не могут влиять из-за своего меньшинства в ВСЦ и других экуменических организациях.

Различные смысловые трактовки понятия «экуменизм»

Широкое распространение в современном мире понятия экуменизм, и в большей мере разность мировоззренческих, религиозных, конфессиональных позиций употребляющих понятие, создает огромную проблему в формулировке определения понятия. Можно различать как минимум три смысла, в которых употребляется термин «экуменизм»:

1. Это общение христианских конфессий, несмотря на догматические различия между ними. Такой экуменизм – диалог между Православной Церковью и иными христианскими организациями, направленный на углубление взаимопонимания и координацию взаимных действий в нехристианском мире, для отстаивания общих интересов в жизни общества, решения социальных проблем.

2. Это либеральное течение с тенденцией к объединению различных конфессиональных направлений в рамках одной церкви. Подобная форма экуменизма отрицается Православием, поскольку искусственное создание «новой церкви» будет отрицанием уже существующей, сохраняющей апостольскую преемственность и неповрежденное догматическое учение. При этом православные экуменисты видят целью диалога объединение всех в единой Православной Церкви, однако годы участия православных в экуменическом движении демонстрируют несостоятельность этих надежд.

3. Это учение о возможном объединении всех религий в некой новой. В таком понимании экуменизм часто встречается в эзотерической литературе. Оно же свойственно, например, неоязыческому движению нью-эйдж. В этом смысле экуменизм отдаляется от Христианства, а зачастую приобретает антихристианскую направленность. Подобно прочим лжеучениям оно категорически отрицается Православной Церковью.

Идеология всехристианского единства

В современном мире термин трактуют тремя разными путями:

Диалог или общение Православной Церкви и других религиозных и нерелигиозных течений с целью миротворческих действий в мире.

Либеральное течение, для которого характерно объединение различных конфессий в рамках одной общины.

Синкретизм или учение об объединении всех религий в одну новую.

Если первое понятие вполне принимается Православной Церковью, то второе полностью отрицается, поскольку предполагает отвержение уже действующей единой церкви с апостольским преемством. Третье же понятие считается полностью еретическим. Таким образом, в рамках православия возможно только одно толкование термина экуменизм — это диалог с другими религиями и движениями для миротворческих действий. Допустимо также толкование термина как сближение и диалог, но только между христианскими конфессиями, у которых есть единое представление об учении Христа.

Краткая история экуменического движения

Череда серьезных массовых расколов во Вселенской Церкви (между Западом и Востоком, католиками и протестантами) привело к росту незарегистрированных самовольных общин и длительному конфликту между ними.

Понятие экуменизма было зарождено в XIX-XX веках среди протестантов Западной Европы и Америки. Протестанты поняли необходимость общения друг с другом, несмотря на некоторые различия в собственных учениях и начали предпринимать шаги к сближению. Впервые эти мысли прозвучали на мировой конференции в Эдинбурге в 1918 году. В результате проводились совместные мировые межконфессиональные конференции, форумы и конгрессы.

Позже они стали рассматривать возможность объединения не только отдельных ветвей христианства, но совместную работу с другими религиями (иудаизмом, исламом и политеистическими, т.е. языческими религиями).

Возникновение организации ВСЦ восходит к 1844 году, когда в Лондоне Джордж Уильямс положил основание организации YMCA (Yong Men’s Christian Association), Через 11 лет после основания YMCA в Англии были организованы еще два женских общества — на юге Англии Эмма Робартс создала кружок с целью молитвенного объединения, а в Лондоне леди Кинниэрд положила начало обществу с целью практической благотворительности молодым женщинам. В 1887 году эти два общества слились в одно и стали именоваться YWCA (Yong Women Christian Association).

На двух последующих конференциях в Оксфорде и в Эдинбурге было решено эти два движения объединить в одну организацию — «Всемирный Совет церквей», но из-за начавшейся Второй мировой войны его официальное создание было отложено до 1948 года, когда представители 147 церквей провели первую учредительную ассамблею в Амстердаме, чтобы основать ВСЦ.

Главный руководящий орган Всемирного совета церквей — Генеральная ассамблея, которая заседает один раз в 6-7 лет, она избирает президиум состоящий из 8 президентов и Генеральный комитет состоящий из 150 членов, ежегодно собирающихся для определения политики Совета между ассамблеями. Одним из президентов был митр. Никодим (Ротов).

Всемирный Совет Церквей

Кульминацией экуменического движения стало создание ВСЦ — Всемирного Совета Церквей (1948 год) в Женеве. Всемирный Совет Церквей— крупнейшая международная экуменическая организация, основанная в 1948 в Амстердаме, членами которой являются 348 христианских церквей из более чем 100 стран и представляют около 400 миллионов христиан, за исключением Римско-католической церкви, Адвентистов седьмого дня, Южных баптистов, Миссурийского лютеранского синода в США, Сибирской евангелическо-лютеранской церкви, Катакомбной Церкви (ИПЦ), старообрядцев, Евангельских христиан-баптистов в России. Штаб-квартира Совета расположена в Женеве (Швейцария).

РПЦ является частью данного совета с 1959 года.

На сессию ЦК ВСЦ (19—29 августа 1959 года) на острове Родос был направлен наблюдатель от РПЦ — протоиерей Виталий Боровой.

С 1997 года Московская патриархия критически оценивает деятельность ВСЦ «в связи с усилением негативных тенденций в Совете», оставаясь членом оного, при том что Грузинская и Болгарская церкви покинули ВСЦ.

27 августа 2009 года новым генеральным секретарем Всемирного совета Церквей голосованием на закрытой сессии Центрального комитета ВСЦ в Женеве избран норвежский пастор Олаф Фюксе Твейт.

Отношение Русской Православной Церкви к экуменизму

Архиерейский собор Русской православной церкви, проходивший в августе 2000 года в Москве, принял документ под названием «Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию». Документ подтвердил традиционную точку зрения РПЦ на цель сношений с инославными — «восстановление богозаповеданного единства христиан «, — указав, что «безразличие по отношению к этой задаче или отвержение её является грехом против заповеди Божией о единстве»; документ констатировал: «Православная Церковь есть истинная Церковь Христова, созданная Самим Господом и Спасителем нашим, Церковь утвержденная и исполняемая Духом Святым, Церковь, о которой Сам Спаситель сказал: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её». Она есть Единая, Святая, Соборная (Кафолическая) и Апостольская Церковь, хранительница и подательница Святых Таинств во всем мире, «столп и утверждение истины». Она несёт полноту ответственности за распространение Истины Христова Евангелия, равно как и полноту власти свидетельствовать о «вере, однажды преданной святым». «Православная Церковь есть истинная Церковь, в которой неповрежденно сохраняется Священное Предание и полнота спасительной благодати Божией. Она сохранила в целости и чистоте священное наследие апостолов и святых отцов. Она сознаёт тождественность своего учения, богослужебной структуры и духовной практики апостольскому благовестию и Преданию Древней Церкви. Диалог Православной Церкви с экуменическим движением не означает признания равноценности или равнозначности с остальными участниками движения. Членство во Всемирном Совете Церквей не означает признания ВСЦ церковной реальностью более всеобъемлющего порядка, чем сама Православная Церковь, поскольку она и есть Единая, Святая, Соборная и апостольская Церковь, или даже просто признание того, что ВСЦ и экуменическое движение обладают хоть какой-то церковной реальностью сами по себе»

Благодаря экуменическому движению сегодня возможен диалог различных церквей, а также:

  • межцерковные службы;
  • общие молитвы и дискуссии;
  • богословские консультации;
  • общие диалоги и помощь в социальных вопросах.

Все это было невозможно в XX веке, а сегодня существует множество экуменических низовых групп, которые проводят работу в церковных общинах повсеместно для содействия общей ответственности.

Если погрузиться в историю христианства и мучеников первого века станет ясно, что римские правители были своего рода экуменистами — они требовали от христиан признания всех религий равными, на что те отказывались и шли на казнь. Будучи толерантными к множеству языческих религий, правители ждали этого же от христиан. Но христиане утверждали (и до сих пор утверждают), что нет Бога, кроме Господа Иисуса Христа, а другие боги — это языческие идолы.

Православная Церковь сегодня — это наиболее консервативное ответвление христианства, поскольку все новые тенденции в ПЦ воспринимаются подозрительно и отвергаются большинством христиан (наиболее яркий пример — отказ перехода на иной календарь). Тем не менее ПЦ готова на межконфессиональный диалог, несмотря на утверждение в «Основных принципов отношения РПЦ к инославию», что только Православие имеет полную Божественную благодать. Это утверждение приводит к мысли, что католикам и протестантам следует покаяться и вернуться в лоно истинной церкви.

Таким образом, экуменизм для православия явление вредное и, скорее всего, лишнее. Если и сотрудничать с другими религиями, то только на базе православия. Многие православные богословы считают, что экуменизм не только не дает никакой пользы, но обедняет своей механичностью и обезличиванием. Объединить же может только Господь.

Отношение церковных деятелей

Мнения православных деятелей касательно данного вопроса разнятся, например, диакон Андрей Кураев утверждает, что экуменизм не есть ересь. И хотя с ним не соглашается большинство православных деятелей, он утверждает, что данное движение является всего лишь межконфессиональным диалогом и обменом богословским опытом. Поэтому Кураев рассматривает его как положительное явление и необходимое.

Патриарх Кирилл также близок к признанию его положительным явлением, поскольку часто говорил о необходимости диалога с другими конфессиями и лично участвовал в подобных встречах (встреча с Папой Римским, к примеру). Хотя он понимает, что в православном мире существует твердая оппозиция и неприятие этого движения. Из-за этого, а также крайней изоляции православия, патриарх Кирилл часто выдерживает жесткую критику в свой адрес, особенно после его слов в защиту экуменизма.

Экуменическое движение
12 февраля 2016 года. В Гаване встретились Патриарх Кирилл и Папа Римский Франциск

Экуменизм и другие религии

Несмотря на то что католики не состоят в ВСЦ, они сделали шаг навстречу сближению после Второго Ватиканского собора и провозгласили свое уважение к иным религиям в ряде документов. В целом они проявляют большую открытость к экуменизму, нежели православные. Например, Польша, являясь католической по большей части, вполне открыта к другим религиям и там не наблюдается враждебного отношения к ним.

Протестанты же твердо убеждены в пользе движения и его необходимости. Подтверждая это, они открыто призывают участвовать с ними в причастии всех, кто признает Святую Троицу. Часто можно услышать их открытые молитвы за глав Католической и Православной Церквей.