Если я забуду тебя Иерусалим

«Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет десница моя. Да прилипнет язык мой к небу моему, если не буду помнить тебя, если не вознесу Иерусалим на вершину веселья моего…» (Тегилим 137)

Первое упоминание о горе Мориа, на которой был сооружен Храм, нам известно из Торы (Берешит 1). Праотец Авраам, когда ему было 137 лет, услышал голос Вс-вышнего, который сказал: «Возьми сына своего первородного Ицхака и принеси его в жертву на месте, которое Я тебе укажу». Авраам проснулся рано утром, не говоря ничего Саре, взял Ицхака, взял дрова для принесения жертвы. Они сели на ослов и отправились из Хеврона на север. И вот, приблизившись к горе Мориа, Авраам понял, что это то самое место. Они стали подниматься в гору, и Ицхак спросил у отца, где же агнец для всесожжения и что собственно будет приноситься в жертву.

Статус Иерусалима как столицы государства и одновременно духовного центра трех религий, этническое разнообразие его наследия, обилие исторических и архитектурных памятников прошлых столетий – все это наложило отпечаток на современный облик города.

Сердце Иерусалима – это Старый город, являющийся наиболее древней его частью. В Старый город можно попасть через семь действующих ворот. Первоначально в иерусалимских стенах было также семь ворот, но ворота Милосердия и Ответа или Золоченые ворота арабы еще в XII веке наглухо замуровали, чтобы Мессия не мог войти в город. Эти ворота, обращенные на восток, относятся к памятникам новой эры. Существует легенда, по которой во времена турецкого владычества мусульмане заложили ворота кирпичной кладкой.

Псалом 136: Если я забуду тебя, Иерусалим…

В апреле 1948 г. иудейский сектор Иерусалима был практически осажден. Запасы продовольствия почти закончились. Недельный рацион человека состоял из 67 граммов маргарина, 113 г картофеля и 113 г сушеного мяса. Потом распространилась новость о том, что из Тель-Авива идут грузовики с припасами. Сотни людей побежали приветствовать эту дюжину грузовиков. Они никогда не забудут, как впервые увидели эту колонну. На переднем бампере голубого Форда, возглавлявшего процессию, кто-то написал слова:

Если я забуду тебя, Иерусалим… Эти строки Псалма 136:5 сплачивали иудейский народ на протяжении всей его беспокойной истории, плена и рассеяния.

136:1 Псалом, написанный после возвращения из вавилонского плена, выражает горечь, которую испытывали изгнанники из Сиона.

Когда у них появлялось свободное время, возможно, по субботам, они собирались при реках Вавилона и молились. Должно быть, они вспоминали родину, и слезы катились у них по щекам. Они вспоминали о Сионе. Для них это был духовный центр всей земли, центр их жизни. Они вспоминали духовную радость и восторг своих святых собраний. А теперь они больше не могли поклоняться там, и святая земля была осквернена прикосновением рук необрезанных язычников. Глядя на реки Вавилона, они представляли их как реки своих горестных слез. Иеремия молился: «Потоки вод изливает око мое о гибели дщери народа моего» (Пл. И. 3:48). И еще: «О, кто даст голове моей воду и глазам моим — источник слез! Я плакал бы день и ночь о пораженных дщери народа моего» (Иер. 9:1).

136:2 Они повесили свои арфы на вербах, или, как мы бы сказали, положили на полку. Почему бы нет? Им не

нужны были музыкальные инструменты. По крайней мере, с человеческой точки зрения им не о чем было петь. А если нет песен, то не требуется и музыкальное сопровождение.

136:3 Вавилоняне часто требовали от евреев петь народные песни. Это было словно соль на раны: «Пропойте нам одну из тех счастливых песен, которые вы пели на родине!»

136:4 Смешно! Иудеи не могли петь. Не только потому, что сердце у них разрывалось, но потому, что было бы совершенно неуместно петь песнь Господа в земле язычников-идолопоклонников. Поступая так, они словно забыли бы об Иерусалиме. Было безнравственно смешивать то, что принадлежит Господу, с мирскими вещами. Ф. Б. Майер писал: «Чужая земля и песнь Господа не должны сосуществовать».

136:5, 6 Теперь, вернувшись в свою землю, автор псалма выражает огромную решимость своего народа сделать Иерусалим центром своей жизни — и мы помним, что Иерусалим здесь символизирует Господа, живущего в нем. Если бы он когда-нибудь утратил эту необъяснимую, инстинктивную привязанность к Сиону, было бы законным наказанием, если бы его правая рука высохла и никогда больше не смогла бы перебирать струны арфы. Если так случится, что Иерусалим перестанет занимать главное место в его сердце, пусть его язык прилипнет к гортани, чтобы он никогда больше не смог петь добрые старые песни Сиона.

136:7 Произнеся эти проклятия в свой собственный адрес, автор переходит к тем, кто принимал участие в разрушении Святого города.

Возьмем, например, сынов Едомовых. Они подбадривали разрушителей, призывали их окончательно уничтожить город. Разрушайте, — кричали они, — разрушайте до основания! Да вспомнит Господь об их греховной радости, с которой они смотрели на унижение города!

136:8 Конечно, он вспоминает о Вавилоне, жестоких опустошителях. Хотя этот народ был орудием в руках Бога, с помощью которого Он наказал Свой народ, это не оправдывает безжалостной жестокости вавилонян.

Я прогневался на народ Мой, уничижил наследие Мое и предал их в руки твои; а ты не оказала им милосердия, на старца налагала крайне тяжкое иго твое (Ис. 47:6). Великим негодованием негодую на народы, живущие в покое; ибо, когда Я мало прогневался, они усилили зло

(Зах. 1:15).

Автор псалма не сомневался в том, что Вавилон будет разрушен. Это предсказывали пророки (Ис. 13:1-22; Иер. 50:15, 28; 51:6, 36). Те, кто разрушил город, должны удовлетвориться тем, что стали орудием Божьего суда.

136:9 Последний стих этого псалма создает наибольшее количество проблем:

Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень! Для тех, кто был воспитан на исключающих насилие учениях Нового Завета, этот призыв кажется слишком жестоким, мстительным и полным ненависти. Почему надо так жестоко обращаться с невинными, беззащитными детьми? Отвечая на этот вопрос, мы сделаем следующие замечания.

Во-первых, начнем с того, что этот стих — часть Слова Божьего, богодухновенного и непогрешимого. Поэтому проблема заключается скорее в нашем понимании, чем в самом тексте. Во-вторых, Исаия ясно предсказывал уничтожение младенцев Вавилона:

И младенцы их будут разбиты пред глазами их; домы их будут разграблены и жены их обесчещены (Ис. 13:16).

Так что автор псалма говорит просто о том, что Бог уже предсказал (за исключением замечания о блаженстве того, кто выполнит Божий приговор).

Мы, опять же, знаем, что невинные дети часто страдают от последствий греха своих родителей (смотри Исх. 20:5; 34:7; Чис. 14:18; Вт. 5:9). Ни один человек не живет на острове. То, что он делает, влияет на окружающих, на благо и во зло им. Грех так горек отчасти потому, что воздаяние за него трагично и распространяется на ближних человека.

Читая эти проклятия, мы должны понимать, что поведение и отношение, уместное для человека, живущего по закону Моисея, не обязательно уместно для христианина, живущего по благодати. Господь Иисус говорил об этом в Нагорной проповеди (см. Мф. 5:21-48).

Как бы вы ни толковали этот стих, его духовное значение понятно. Мы должны решительно искоренять даже маленькие грешки в своей жизни. Эти «детки» должны погибнуть, или они погубят нас. К. С. Льюис замечает в этой связи:

«Во внутреннем мире есть вещи, подобные младенцам; невинные зародыши небольших непослушаний, небольшого ропота, которые однажды могут превратиться в манию непослушания, в укоренившуюся ненависть, но они так убаюкивают нас, успокаивают мольбой, и кажутся нам такими маленькими, такими беззащитными, что, сопротивляясь им, мы поступали бы жестоко, как звери. Они нашептывают нам: «Я не прошу многого, но… » или «Я так надеялся» или «Ну обрати на себя хоть немного внимания!» Против всех этих милых младенцев (а они умеют расположить к себе) лучше всего срабатывает то, что советует этот псалом. Вышибите им мозги. И «блажен» тот, кто может сделать это, потому что это легче сказать, чем сделать».

Нашли в тексте ошибку? Выделите её и нажмите: Ctrl + Enter