Феодосия скопинская

Данное двухтомное издание является плодом многолетней работы, сбора документов и воспоминаний современников и духовных чад матушки Феодосии (Косоротихиной), к которой обращались за помощью и просьбами о молитве тысячи паломников. Книга включает в себя воспоминания самовидцев, которые как знали матушку до её чудесного сна, так и окормлялись у неё после пробуждения.
Подвижнический подвиг матушки, после 14-летнего летаргического сна, продолжался сорок три года. Оставаясь недвижимой, она принимала ежедневно большое количество людей, приезжающих к ней в келью со всей страны. По её молитвам рождались дети, исцелялись больные, разрешались неразрешимые ситуации, люди обретали веру. За окормлением к ней приезжали не только миряне, но и множество священников, монашествующих и архиереев. Неоднократно к ней приходила Пресвятая Богородица, матушка сподобилась и посещения Господом Иисусом Христом. В наши дни к могиле старицы тянется бесконечный, как и при жизни, поток паломников. Никто из них не уходит, не ощутив матушкиной любви и помощи.
Архимандрит Сергий (Карамышев), настоятель Успенского кафедрального собора Астаны, беседовал с Зинаидой Ждановой, составительницей книги о блаженной Матроне Московской, лично знавшей нашу великую покровительницу. Бывала З. Жданова и у матушки Феодосии. О ней она сказала так: «Это вторая Матрона». Воспоминания, собранные в двух книгах, подтверждают эти слова. Около девяносто человек свидетельствуют о великом смирении и любви подвижницы. Приводятся удивительные случаи ее прозорливости, исцелений, исправления человеческих жизней.
Также издание содержит наставления Скопинской старицы и её жизнеописание, биографию священноигумена Феодора (Липягова), одного из православных подвижников ХХ века, к которому в молодости обращалась за духовными советами матушка Феодосия Скопинская и который предсказал ей будущее: «Сейчас ты ничего не знаешь, а потом будешь знать все».
Тома в твердом переплете, на качественной офсетной бумаге, присутствуют две цветные вклейки на мелованной бумаге.
Составитель — М. Е. Шкатов.
Допущено к распространению Издательским Советом РПЦ ИС Р19-902-0064. Оглавление

Книга 1:
Вступительное слово епископа Скопинского и Шацкого Феодорита — 5
От составителя — 7
Воспоминания о старице Феодосии.
Часть 1, в которой рассказывается о жизни деревни в советское время и о том, ккк жила Наталия Никифоровна Косоротихина до своего чудесного сна — 13
Часть 2, в которой рассказывается о жизни матушки Феодосии после пробуждения и о ее помощи людям — 101
Приложение 1. Жизнеописание старицы Феодосии Скопинской с 1922 по начало 1970-х годов, составленное по документам и воспоминаниям самовидцев — 418
Приложение 2. Священноигумен Феодор (Липягов) — 482
Книга 2:
В которой продолжается рассказ о жизни матушки Феодосии и ее помощи людям — 6
Приложение. Наставления старицы Феодосии Скопинской — 423

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви

ИСР16-606-0239

© ООО «Зёрна-Слово», 2016

© Евсин И. В., 2016

Свет мираВступление

Скопинская старица схимонахиня Феодосия (в миру Наталья Никифоровна Косоротихина) согласно паспорту старицы, родилась 4 ноября 1923 года. (Точная дата рождения старицы неизвестна, но она благословляла отмечать её день рождения именно 4 ноября, в праздник Казанской иконы Божией Матери).

Матушка Феодосия была из тех подвижниц веры и благочестия, которые не только обращали людей в православную веру, утверждали их в ней, ободряли унывающих и укрепляли утверждённых, но и имели от Бога великие дары рассуждения, утешения, прозорливости. Л ещё матушка Феодосия обладала даром дерзновенной молитвы пред Господом, благодаря которому могла помогать людям в их житейских нуждах, в тяжёлых жизненных обстоятельствах и исцелять даже неизлечимо больных. Тысячи людей приезжали к ней со всей России. И никто из них не уходил «тощ и неутешен». Другое дело, за чем приезжали.

Во время работы над жизнеописанием старицы Феодосии мне не раз приходилось слышать: «За чем к ней люди приезжали? Многие по пустякам… Не спрашивали, как спастись, как стяжать благодать Духа Святого. Больше спрашивали о другом: надо ложиться в больницу на операцию или не надо, жениться или не жениться, продавать квартиру или разменивать, как быть с заболевшей коровой? Вот такими пустяками они беспокоили тяжелобольную старицу…»

Да, по сравнению со спасением души, эти вопросы действительно кажутся мелочными, малозначительными. Но вот что говорится в одной мудрой притче. Собралось как-то к одному старцу множество народа, жаждущего духовного вразумления и утешения. Он вышел к людям и вдруг увидел в большой толпе невзрачную крестьянку. Позвал её и стал с ней говорить. Женщина просила старца помочь найти пропавшую козу. Он стал подробно спрашивать, что произошло с её козой. Народ, слыша их разговор, зароптал: «Мы собрались к старцу ради душеспасительного разговора, а эта женщина отвлекает его пустой просьбой». И тогда старец сказал: «Если эта женщина не найдёт козу, её дети могут умереть от голода».

Так незначительные, на первый взгляд, вопросы могут быть очень важными для вопрошающих, даже судьбоносными.

Приснопамятный архимандрит Авель (Македонов), постригавший Наталью Косоротихину в монахиню с именем Феодосия, однажды рассказал такую историю:

«Пришла к одному старцу пожилая женщина и сказала:

– У меня такое дело. Муж мой очень болен. Я хочу продать квартиру в Москве и купить дом в Дивееве. Буду водить мужа на поклонение мощам преподобного Серафима, и он излечится.

– Не знаю, не знаю… – ответил старец. – Лучше бы показать его врачам, а не продажей квартиры заниматься…

Женщина не послушалась. Продала квартиру, переехала в Дивеево, а её мужу там стало совсем плохо. Священник, исповедовавший его, посоветовал обратиться к врачам, но ни у женщины, ни у её тяжелобольного супруга не была оформлена прописка в Дивееве, а поэтому не было и медицинского полиса. Пока женщина решала проблему с пропиской и полисом, её муж умер, а сама она почувствовала перед ним непоправимую вину. Каково-то ей было жить…».

Такими были последствия неправильного решения, казалось бы, малозначительного вопроса: продавать или не продавать квартиру.

Да, многие приезжали к матушке Феодосии с незначительными житейскими вопросами. Но разрешая эти вопросы, старица всегда говорила: «Надейся на Бога, молись Богу, и Он всё управит». Тем самым она обращала людей к вере. Разве это малозначительно? А разве неважным было простое слово матушки Феодосии к одинокому, унывающему от холостяцкой жизни мужчине, который спрашивал женится он или нет. «Женишься. Помолись Богу, и Он найдёт тебе невесту и деток даст», – ответила матушка и её слова сбылись. Прозорливые и утешительные слова…

Разве малозначительно, что русские люди, испокон жившие в лишениях и тяготах, находили у таких праведниц, как матушка Феодосия, простое человеческое утешение? Великое это дело – утешить человека в его печалях и скорбях.

Конечно, бывало и так, что матушка Феодосия, устав от житейских просьб, говорила: «Хоть бы кто спросил, как душу спасать, как Богу угождать. Нет, спрашивают: «Как выйти замуж? За кого? Кто у меня родится? А я ведь не гадалка».

Но в утешении матушка не отказывала никому. Ведь она жила в то время, когда верующие просто изнывали от безутешности, поскольку большинство храмов было закрыто, а священники законодательно лишились права говорить проповеди. Это было время, когда, выражаясь словами духовного писателя Василия Никифорова-Волгина: «Вся русская земля истосковалась во Благом Утешителе. Все устали. Все горем захлебнулись. Все чают Христова утешения».

Матушка Феодосия, как и десятки старцев и стариц, явленных тогда нашему народу, была тем тёплым, Божьим огоньком, который согревал многие исстрадавшиеся и захолодевшие людские души. При этом она не обладала даром проповедования учения Христова, поскольку была необразованной, но вся её жизнь была проникновенной, доходившей до глубины души проповедью.

Более полувека матушка Феодосия лежала недвижимо, парализованная после страшной аварии, и смиренно переносила выпавшее ей тяжкое испытание – сильную болезненную немощь. Наглядное для всех смирение и было её проповедью о том, как можно стяжать благодать Божию, ибо, по слову апостола Иакова, «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать» (Иак. 4, 6). Смирение, послушание Божией воле и силу молитвы – вот что проповедовала своей жизнью матушка Феодосия, не заводившая богословские разговоры о спасении души. И неважно, с какими вопросами приезжали к ней люди – жениться или не жениться, продавать квартиру или не продавать… Матушка Феодосия научала всех не отвлечёнными словами, а, как говорил о старчестве монах Серафим (Шолков), «живым примером, исполненным силы Духа, могущим изменить жизнь и привести к главному – смирению и покаянию».

Мне часто приходилось слышать от посетителей матушки Феодосии такие признания: «Придёшь к ней со своими печалями и скорбями, постоишь рядом и подумаешь про себя: «Что ж это я нюни распустил? Вот старица полвека лежит парализованная, мучается от болей, а улыбается, как ребёнок». Посмотришь на неё и уходишь утешенный одним только видом праведницы».

Священник Сергий Рыбаков говорил об этом так: «После посещения матушки Феодосии все собственные духовные и телесные немощи казались уже ничтожными даже только оттого, что увидишь её, старицу-подвижницу, у которой только и движется, что одна голова. И она, такая немощная, как никто другой, могла всякого приходящего к ней утешить, вселить радость и надежду на лучшее. Помню, у неё было такое ласковое, такое светлое лицо и голубые добрые глаза…»

Очень проникновенно рассказала мне о своём посещении скопинской старицы известная рязанская журналистка Татьяна Кулаева:

– Я приехала к матушке Феодосии с большой скорбью. Целый год не могла прийти в себя после жестокого кризиса в семье и серьёзных проблем на работе. Часто плакала. Устала от этого, измучилась, но никак не могла остановиться. Поехала к матушке Феодосии. Долго ждала своей очереди. А когда зашла к ней в комнатку, то не знала, что сказать. Передо мной лежала немощная, совершенно больная старица. А от неё исходил свет праведности. И вот я стояла рядом с ней и ничего не могла сказать. А на душе у меня сами собой происходили какие-то светлые перемены, хотя глаза были полны слёз. Тогда матушка спросила меня:

– Чего молчишь?

– Плачу…

– А ты не плачь.

Вот и всё, что она сказала. Всего три слова, но после них я словно преобразилась. Камень тоски, давивший мою душу целый год, рассыпался в прах. Мне стало легко и спокойно. Я попрощалась с матушкой и ушла. Вот так, сказала мне матушка Феодосия три слова и излечила мою больную душу».

А вот ещё несколько примеров.

«Воистину сила Божия в немощи совершается! Люди видели в матушке пожилого немощного человека, но и чувствовали её громадную силу, живительную радость, которую Господь вселял в них через неё. Это и есть чудо. Увидеть в 90-летней старице вот эту огромную жизненную силу… К ней, прикованной к постели, почти ничего не видевшей из-за болезни глаз, шли люди с проблемами, а от неё исходили жизнерадостность и доброта, становилось легче с самого начала разговора… От матушки исходила такая любовь, которую не передать словами», – вспоминал игумен Серафим (Котельников).

«Приедешь к ней, бывало, пасмурный, без сил, а уезжаешь бодрый! И становится ясно, что дальше делать, как дальше жить, на что обращать внимание, а на что нет. Всё что сгущалось, все бесовские нападки, всё рассеивалось как бы само собой. Матушка лучисто улыбалась, радовалась и замечала больше светлых моментов в жизни», – рассказывал иеромонах Серафим (Маслов).

Лучистая улыбка матушки Феодосии, её ясные, добрые глаза навсегда оставались в сердцах знавших её людей. И когда от жизненных скорбей на кого-то из них находило уныние, то они ободрялись при одном только воспоминании о больной, парализованной, но светлой, как ясное солнышко, старице. «Наше солнышко» – так и называли матушку Феодосию её духовные чада.

За великое смирение и терпение тяжкой болезни, за безграничную веру и любовь к Богу и ближним скопинская старица удостоилась дара дерзновенной молитвы, по которой свершались чудеса, и потому многие еще при жизни почитали её как святую праведницу. И нет в этом ничего удивительного. В «Добротолюбии» сказано: «Иметь живой образ святости – это действительно духовная потребность, отрадная для народа». Вторя «Добротолюбию», писатель Фёдор Достоевский о великой значимости живого образа святости писал: «Для смиренной души… измученной трудом и горем, а главное, всегдашней несправедливостью и всегдашним грехом, как своим, так и мировым, нет сильнее потребности и утешения, как обрести святыню или святого, пасть пред ним и поклониться ему».

Матушка Феодосия – ее монашеское имя означает Богом данная, – пример кротости и терпения, живой и крепкой веры, благодарной покорности Промыслу Божию, а от того и молитвы, которую слышит Бог. В 2014 г. подвижница преставилась ко Господу.

Матушка родилась в 1923 г. в деревне Велемья Скопинского района Рязанской области. Нарекли ее Натальей. Точной даты рождения – сама матушка говорила – никто не знает. Праздновали всегда на Казанскую икону Божией Матери – 4 ноября. Вообще матушка говорила о себе очень мало. Когда один из ее внучатых племянников иеромонах Феодорит (Тихонов) попросил разрешения описать ее жизнь, она сказала скромно:

«Да что обо мне писать-то»…

Но было бы странным, если бы матушка сказала иное, так как скромность и смирение были ее главными добродетелями.

Наташа родилась в многодетной семье Никифора и Ефросиньи Косоротихиных. Всего детей было пятеро: старшая Фекла, потом Анна (все звали ее Оня), Тихон, Наташа – будущая матушка Феодосия – и последняя, самая младшая Ольга. Рождались и еще дети, но они умерли в младенчестве.

Мама у них вышла замуж совсем молоденькой, всю работу по дому делала сама, а тогда были коровы и мелкая скотина, и огороды – со всем надо было управляться. Отец ездил в Москву на заработки. Мама надорвалась, а врачей в глубинке не было, – умерла рано, на руках своей дочери Наташи (об этом отцу Феодориту рассказывала свидетельница этого события его бабушка – племянница матушки Феодосии). Наташе было тогда лет 13–14.

Домик матушки Феодосии

Домик матушки Феодосии

Дети очень тяжело переживали смерть мамы. «Вот, бывало, – говорит матушка, – уйдем на кладбище, упадем на могилку и плачем. Люди мимо проходят, найдут нас, домой приводят».

Детство, юность тяжелые были. Великая Отечественная война началась. Наташу на войну отправили окопы копать. «Если у кого родители были, – матушка рассказывает, – могли как-то выгородить детей, а за нас заступиться было некому. Куда угонят, куда увезут, где живем, чем питаемся? – ничего не знали, только одну работу и видели».

Учиться Наташе так и не довелось. Однако у нее окормлялись иеромонахи, священники и архиереи; приезжали за советом спикеры Госдумы, губернаторы. Путин не приезжал, но она за него сама молилась и других наставляла молиться; знала, чем он занят, иногда точно разговаривала с ним.

Удивительно, что Наташа знала много молитв наизусть. Когда ее потом уже, прикованную к постели, спрашивала ходившая за ней простодушная сестра Оля, откуда она это знает, ведь они же росли и жили вместе, Наташа многозначительно и прикровенно отвечала:

«Меня там учили».

А тогда на дворе были трудовые будни советских пятилеток… Страна оправлялась после войны. В послевоенный период Наташа работала с военнопленными в шахте. Потом – в строительной бригаде.

«Была очень трудолюбивая, – вспоминают ныне здравствующие соработницы Раиса и Анна. – Тяжеленные мешки могла взваливать на плечи, такая сильная была».

Матушка всегда очень серьезно к труду относилась, говорила, что трудиться все должны. К ней приезжали потом за благословением уйти на пенсию, а матушка, как правило, отвечала:

«Поработай еще, поработай…»

Сейчас времена в бытовом отношении полегче, а тогда никакой центральной системы отопления, ни воды горячей не было. С вечера надо было печку топить, дров не было, ходили после изнурительной работы еще и в лес за хворостом, носили вязанками. Но как-то весело, матушка вспоминает, жили:

«Идем после работы – песни поем, а сейчас вы что все такие унылые?!»

А тогда столько трудностей: и работа тяжелая, и по хозяйству дела, весной да летом – огороды, а осенью–зимой пока дров наберешь, да пока натопишь, пока помоешься, пока есть приготовишь…

Люди тех лет – подвижники в миру. Монастырей тогда уже в основном и не было: все были разорены. Но уклад общинной жизни, взаимовыручки – особенно в деревнях – оставался. Человек не замыкался, как сейчас, на себе, думал о ближнем. Вот и Наташа с утра вставала пораньше, блинов напечет себе на работу взять и завозит еще племянникам Наталье и Петру – это дети старшей сестры Феклы. «Слышу, машина сигналит, – вспоминает племянница матушки 83-летняя Наталья, – тетя Наташа из машины: «Нате, я вам уже с утра горячих блинов напекла!» И едет дальше на стройку».

Строили дома многоэтажные, заводы. «Автоагрегатный завод я строила», – говорила потом схимонахиня Феодосия, в подробностях рассказывая, что где там находится. Память у матушки была феноменальная. И это несмотря на то, что авария случилась, когда ей всего-то 30 лет было, а потом почти 20 лет летаргического сна.

В храме

В храме

Авария случилась в 1953 г. на стройке. Запись есть, где муж сестры матушки рассказывает: «Идем с Наташей с работы. Эх, Наташа, говорю, жалко я тебя раньше не узнал, а то бы на тебе женился! – А чем, отвечает Наташа, – тебе моя сестричка не нравится? – Нравится». Так и образумила.

Замуж Наташа не хотела выходить, устроение у нее было монашеское, а монастырей тогда уже не было… А так как жили бедно, ее сестры все-таки хотели сосватать. И она, вспоминает потом уже старица, шла как-то днем и молилась:

«Не хочу! Мне сегодня должны кого-то свататься привести…»

В этот день авария и случилась. Как стала молиться будущая схимонахиня:

«Господи, не допусти моего сватовства»,

– так тут же авария и произошла.

Тогда народ много калечился: и на производстве, и по пути на работу. Это было время великих строек, жизнь и здоровье конкретного человека не брались в расчет. Возили раньше рабочих не в автобусах, а и летом и зимой в кузовах самосвалов. Так Наташа вместе с младшей сестрой Ольгой попала в первую аварию: грузовик, который их возил на работу, перевернулся. Увечья у них были сильные, им даже хотели дать инвалидность, но они отказались: неудобно, молодые, работать надо.

А потом уже через год произошла вторая авария: разгружали кирпичи и борт самосвала упал. Пострадали двое: мужчину сразу же насмерть убило (у него четверо детей осталось, они потом приезжали к матушке Феодосии), и Наташа. Ее тоже сначала в морг увезли. А потом, матушка сама рассказывает, одна из сестричек-санитарок говорит:

«Лицо у нее какое-то очень живое»,

– взяла зеркальце и приложила, а оно запотело!

Год провела матушка в больнице, не приходя в себя. Врачи наотрез отказывались отдавать ее домой.

«У вас все равно нет средств, чтобы ухаживать за таким тяжелобольным человеком, – говорили они. – Мы таких больных в Москву на опыты увозим».

Сколько ни просили родные, следовали отказы. Тогда муж младшей сестры Ольги написал расписку, что берет больную домой под свою ответственность. Для него это означало – крест на семейной жизни, так как он был военным и его отправляли в дальнюю командировку. Оля осталась ухаживать за сестрой, лежавшей без сознания…

Родную деревню пришлось покинуть, переехали в село Новые Кельцы, где жили у родни по материнской линии, а оттуда потом, когда сестре Ольге дали свое жилье, перебрались в маленький домик поселка Октябрьский. Здесь матушка спустя 19,5 лет летаргического сна на отдание Пасхи в 1973 г. и пришла в себя. Приходить в себя она стала постепенно. Признаки сознания обнаружили во время похорон одной из ее сестер Они. Она стала стонать и плакать. Когда заговорила, одними из первых слов ее были:

«Зачем вы меня подкармливали? Меня Сама Матерь Божия кормила…»

Но глаза Наташа открыла не сразу, спустя несколько лет, при этом всех удивляла тем, что видела всё с закрытыми глазами. Иеромонах Феодорит свидетельствует:

«Мои родители поженились в 1976 г. И тогда у матушки еще были закрыты глаза. В день свадьбы мои родители зашли к ней за благословением. Мой отец в гостях у матушки был не в первый раз – как родственник и помощник по хозяйству, а мама – приезжая, была впервые. Во время разговора матушка заметила, что у молодой очень легкая обувь и что ей надо беречь ноги. Мама очень удивилась, откуда женщина с закрытыми глазами знает, что в феврале месяце она пришла в летних туфлях. Подобных историй в моей семье много и все они произошли в конце 1970-х, когда матушка еще не видела».

Особые мир и благость ощущались в комнатке матушки и тогда, когда она была без сознания. Здесь царил животворящий покой. Матушку с сестрой навещали родные да и просто неравнодушные к ним люди. А брат Тихон пришел проститься, и здесь же скончался, отсюда его и хоронили. Когда выносили гроб, у матушки и в летаргическом сне слезы потекли…

Матушка пришла в себя, а впереди еще 40 лет терпения, смирения, служения Богу и ближним. Некоторые соседи недолюбливали сестер, открыто враждовали и пакостили им, но сестры все смиренно терпели. Пока жива была сестра Ольга, матушка нарадоваться на нее не могла: в любви купалась и сама очень ее любила.

«Как бы ни была больна она, а все ж глоточек воды даст»,

– говорила матушка про сестру. Просила ее не ложиться в больницу, но Ольга не посмела ослушаться врачей, в больнице и умерла.

Это потом уже к матушке за советами ездили главврачи крупных столичных больниц. А часто бывало и так, что мнение даже консилиума врачей расходилось с тем, что она говорила, но потом все-таки подтверждались диагнозы матушки и ее рекомендации оказывались верны. Матушка могла молитвенно духом присутствовать на операции. А после пересказывать весь ход операции родным больного.

«Я медсестрам скальпели подавала»,

– шутила потом.

Матушка лечила всех травами, сама составляла рецепты. Ее чада по ее благословению травы собирали, сушили. Но больше, конечно, матушка врачевала молитвой, а через травяные рецепты она скрывала свой сильный молитвенный дар. Вот стоит достаточно моложавая женщина в красном полупальтишке и рассказывает:

«У меня рак был уже последней стадии… А матушка меня исцелила!» – «А как матушка вас исцелила?» – спрашиваем. «Травку сказала пить… Я до сих пор эту травку пью. Как же она называется… А! Подлабазник!»

И таких историй очень много. Местные, скопинские или рязанские, врачи в очередной раз фиксируя чудо, всегда уже сразу констатировали: «Вы были на Октябре!» Жалко только, что таким образом через все те же топонимы богоборческого периода слава воздавалась «октябрю», а не Богу.

Матушка всегда учила своих чад благодарению, благодарить надо всех: и людей, хотя бы какой-то радующей душу мелочью:

«Дорога потеха»,

– говорила она и прежде всего учила благодарить всегда во всем – Бога, Матерь Божию!

Вся жизнь самой матушки есть исполнение апостольских слов:

«Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите» (1 Фес. 5:16–18).

Хотя столько всего пришлось пережить…

После смерти сестры Ольги матушка, прикованная к постели, натерпелась от крутого нрава хожалки Пелагеи. В мороз та оставляла матушку с ненатопленной печью. Придет хожалка: «Ты еще не сдохла?» – а у матушки волосики к подушке примерзли.

А было и так, что чуть заживо не сгорела: рядом с кроваткой матушки печка находилась, у которой стенка была проломлена и горящие угли могли просыпаться прямо под кровать, и матушка постоянно ухаживающих просила поменьше дров закладывать в печь… Лишь когда стали кровать менять, уже при ходившей за матушкой последние 10 лет келейнице Ольге, супруге внучатого племянника матушки – Сергея, это обстоятельство и открылось. Да и у соседей пожар случался: их дома не было, а матушка была одна – к постели прикована, а пламя уже подступало…

схимонахиня Феодосия из Скопина
«Богом данная схимонахиня Феодосия из Скопина» — это первая книга о почитаемой церковным народом старице Феодосии (Косоротихиной; †15.05.2014). Составлено издание по благословению ее чада митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла (Наконечного) и выходит в свет к очередной годовщине подвижницы.

Это издание — приношение благодарной памяти старицы — порадует и укрепит на пути спасения и тех, кто с ней Божией милостью общался, и тех, кто встретится со старицей на страницах этой книги впервые.

Это потом уже люди матушку почитать стали, ездить к ней. Принимала она ночью, часов с 9–10 вечера и до последнего посетителя, а их могло быть и 100, и 150 человек… Матушка всем улыбалась, всех утешала, ободряла, а только самым близким признавалась, как у нее голова раскалывается – сосуды, как она говорила, «буздякают».

А для всех матушка – само гостеприимство. Сказать бодрое слово, обнадежить:

«Помолимся!»

– да всех чаем своим «фирменным» из трав напоит, каравайцами с медом накормит. У старцев чай да угощение – это вещественные носители благодати.

Многие замечали: если матушка усаживает в своей келье и чаем начинает поить, да конфет еще из своей коробочки, висящей рядом с кроваткой на фиолетовой ленточке, даст или откуда-то у себя из-под подушки достать велит, у человека тут же многие вопросы так, незаметно в процессе чаепития и разрешаются, вся смута с души уходит…

У кровати матушки постоянно открытой лежала Псалтирь. Некоторых, в основном из духовенства, матушка иногда просила почитать именно ту страницу, которая открыта. В частности, и таким образом читающий или кто-то в комнате из слушающих могли получить ответ на свой вопрос.

Вообще матушка любила отвечать притчами. Задают ей прямой вопрос, а она какую-то историю про некоего человека начнет рассказывать издалека… А человек вслушивается и понимает: про него это матушка говорит!

А еще в келье матушки часто читались Акафисты, особенно она любила Акафисты Матери Божией, разным Ее иконам. По богородичным праздникам матушка обычно не принимала, к ней приезжали иногда по 15–20 священников из монашествующих и женатых – служили в ее комнатке молебны с водосвятием.

В 1990-х гг. Наталью постриг в схиму с именем Феодосия, что значит «Богом данная», в честь святителя Феодосия Черниговского архимандрит Авель (Македонов), святогорец, подвижник высокой духовной жизни, наместник Иоанно-Богословского мужского монастыря села Пощупово Рязанской области.. Это было своеобразным церковным признанием даров матушки, данных ей по Благодати Духа Святаго: даров молитвы, утешения, исцеления, прозорливости, пророчества.

Хотя к матушке уже тогда ездили многие иеромонахи, священники, епископы, митрополиты. Особенно был любим у матушки митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл, ранее архиепископ Ярославский и Ростовский. Приезжал к ней и архимандрит Наум (Байбородин) из Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Многих матушка знала и духом, «заочно». Так, одна из ее чад Надежда Макарова рассказывает, что, прочитав книжку про архимандрита Павла (Груздева), спросила: «Матушка, а вы отца Павла (Груздева) знали?» «Нет», – ответила матушка, а потом вдруг и говорит: «А это такой слепенький? Они с отцом Авелем духом похожи…» Известно, кстати, что архимандрит Павел многих своих чад перед кончиной тогда еще Наташеньке препоручил.

Матушка Феодосия почила в возрасте 90 лет 15 мая 2014 г. в день памяти святых страстотерпцев и мучеников благоверных князей Бориса и Глеба – этим святым посвящен ближайший к ее домику храм, там ее и отпевали. «На престол преставилась», – люди говорят. За несколько часов перед кончиной рано утром матушка в полной памяти приобщилась Святых Христовых Таин. После приобщения попросила приобщившего ее священника и духовника – протоиерея Константина Гусарова, настоятеля Борисоглебского храма – посмотреть ее «смертный узел», то есть вещи, отложенные на погребение, готовясь тем самым к смерти. Это было торжество престольного праздника в еще пасхальные дни, когда пели «Христос Воскресе!» Еще Великим постом матушка говорила: «Пасху встретите радостно, а провожать будете со слезами». Словами, исполненными победы над смертью, и сейчас завершаются все панихиды на могилке матушки. 40 дней блаженной кончины матушки отметили на Собор Рязанских святых.

Рядом с домиком старицы сейчас строится храм Всех Святых в земле Российской просиявших, чтобы люди, как тому и служила матушка Феодосия, возвращались к Богу, чтобы всем нам встретиться в вечности. Господь хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2:4). А Богом данная нам матушка Феодосия, и ныне слышащая просьбы и мольбы, исполняет волю Божию.

Ольга Орлова

В эти майские дни мы вспоминаем матушку Феодосию – старица скончалась три года назад, 15 мая 2014 года. Молитвенница, прозорливица, скорая в помощи и утешительница в скорбях, матушка Феодосия снискала многие духовные дары, будучи физически не просто немощной, но бездвижной. 60 лет пролежала она, разбитая параличом, 20 из которых – находясь в коме. Но дух матушки оставался бодрым, она всегда была с Богом. И всегда оставалась труженицей – только теперь на ниве духовной: утешая, ободряя, помогая советом и молитвой многим и многим людям.

«Вырастет ребенок!»

Схимонахиня Феодосия (Косоротихина) Схимонахиня Феодосия (Косоротихина)

1923 год. Страна на Голгофе. В маленькой деревне Велемья на Рязанщине родилась девочка. Назвали Натальюшкой. В семье Никифора и Евфросинии Косоротихиных уже было трое деток: старшие сестры Фекла и Аня (все ее звали Оня) да брат Тихон. А после еще и младшая сестренка появилась на свет – Оленька. Рождались и другие дети, но умерли в младенчестве. Матушка Феодосия (так при постриге в схиму нарекут Наташу) про таких потом говорила: «Ангелы!» Вымаливают род. Только убивать не надо. Очень матушка плакала, когда узнавала, что кто-то сделал аборт.

«Зачем ты такую беду-то учинила?» – вспоминает одна из односельчанок о том, как матушка встретила ее.

Аборт дал сильные осложнения, было заражение крови, кварцевали так, что кожа потом с ног слезала, как чулки. Матушка молилась, а та дала Богу обет: если выживет, никогда впредь не делать аборты. «Рожать больше не будешь», – приговаривал гинеколог.

– А я через два месяца, – вспоминает женщина, – снова забеременела. Муж пил (матушка про «пьянчушек», как она сама выражалась, говорила: «Богородица от них отвернулась, не хочет на них смотреть»). Старшему мальчику уж в школу идти, а я его купаю и нарочно – знаю, что сам может из ванны вылезти, – на руки беру… Приехали мы с мамой к матушке, а она на меня так грустно смотрит… Она обычно какими-то очень ласковыми именами привечала, а тут полное имя произносит и говорит: «То, что ты задумала, ничего у тебя не получится». А рядом мама сидит, которая молитв обо мне у матушки, когда я давеча умирала, просила; а то, что я опять беременна, не знает. Выходим от матушки, я – молчу. А мама как заплачет: «Господи! Ну что же ты матери родной не говоришь ничего?! Что ты задумала?» Я маме и рассказала. А она: «Боже мой! В войну по восемь детишек растили. Вырастет ребенок!».

Мы были в домике у уже почившей матушки Феодосии, и женщина подозвала сына:

– Коленька, иди сюда!

Подошел рослый раскрасавец парень и улыбнулся.

Привез, оказывается, сюда старушек на машине и то одной, то другой и здесь помогал, вскоре вернувшись к ним.

– Я, как матушка меня благословила, – рассказывает его мама, – уже ни в больницу не ходила, ни анализы не сдавала, только здесь и бывала, а она мне: «Не плачь! – (я на вредном производстве работала). – Все будет хорошо». А как мне уже рожать идти, вдруг сказала: «Мальчик всем на диво будет».

Те послереволюционные да военные поколения столько на своем веку смертей видели, что умели ценить жизнь. Страна, омытая отрезвляющей от засилья кумача кровью новомучеников и героев-защитников Отечества, даже в те страшные годы, в воспоминаниях верных Христу, пасхально светла.

«Господь труд любит»

К 1937 году, названному в истории нашей страны XX века самым кровавым, у Косоротихиных не стало мамы. Ее не репрессировали, семью не раскулачили, не сослали. Здесь же, на благодатной Рязанской земле, надорвалась от непосильного труда. Умерла прямо на руках у Наташи.

Много тогда физически трудились: колхозы, стройки, общественно-полезный труд, – о чем сама матушка Феодосия отзывалась всегда даже без доли ропота и недовольства: «Работать надо. Как же не работать?»

От нашего нерадения такое запустение. Земля-кормилица заброшена, оттого и души в сорняках

– Господь труд любит, – матушка не уставала повторять, – Он говорит: «Вы поработайтесь, рабушки, а Я подмагну». В поле надо выходить сразу, как только подсохнет земля, и сеять. От нашего нерадения такое запустение. Земля-кормилица заброшена, оттого и души в сорняках – отвечать перед Богом придется.

Родителям, бывало, потом стекающимся к ней с вопросами о детях, попечалуется вслух:

– Да, страха Божиего у нас нет. А с детей что спрашиваем?

А раньше в труде да заботах друг о дружке в многодетных семьях чад воспитывали. Чуть свет – на огороды весной да летом поднимались. А еще какую-никакую стотинку накормить, птицу домашнюю. Все это еще тогда и непомерными налогами облагалось.

Мужчины, как впрочем, и сейчас, из глубинки в Москву на заработки ездили – также и папа Никифор Косоротихин. Так что весь дом, все хозяйство было на маминых плечах. Дети, конечно, помогали, сострадательные росли, не эгоисты.

Никакой тебе в былые годы системы центрального отопления не было, и после изнурительного рабочего дня в лес за хворостом надо идти. А еще воды в ведрах домой натаскать. Не говоря уже о том, что приготовить, посуду помыть, убраться, постирать. Сшить одежду, заштопать, подлатать…

Зная, как трудно все это дается, дети росли бережливыми, не транжирами, но и не жадными. Голодный-то голодного всегда поймет. Хлеб очень ценили. Матушка его всегда «даром Божиим» называла. Каждый кусочек велела беречь, «не кинать» (не выбрасывать). Помните же, как Господь апостолов все до последнего укруха благословлял собрать (см.: Ин. 6: 12).

Дети росли в благодарении, а от того и бодрость на душе радостнотворная была.

– Раньше весело жили! Холодные, голодные, а с песнями на работу шли, – вспоминала матушка. – Кто в чем одет. Обувки у нас не было никакой. Калоши потом появились, да ноги в них на стройке промерзали: где стоишь, с ноги на ногу переминаешься – холодно. А сейчас все есть, все сыты. Разодеты да обуты. Чего вы унылые-то такие?! Душка должна быть радостной!

«Ручки-ножки целы, что еще нужно? – удивлялась потом на предрасположенных к депрессиям современников. – Можете по зеленой травке бегать!» Сама вспоминала, как в детстве в лес за грибами-ягодами ходили. А главное – в храм на Причастие.

«Благодарите Бога!»

Матушка с одним из вымоленных младенцев Матушка с одним из вымоленных младенцев

В округе церкви все уже в поругании были, так они в Никольский храм города Скопина пешочком добирались. Выйдут часа в два-три ночи и к службе успевали. Причастятся, а потом – обратно. А по пути столько святых «колодчиков», у каждого помолятся. Уже в наши дни матушка благословила расчистить и освятить знакомые ей еще по детству и юности святые источники. «Господь все по молитвам дает», – говорила старица.

– Почему сейчас люди к Богу не стремятся? – удивлялась. – Храмы открыты, автобусы ходят, машины чуть ли не у каждого есть…

Это состояние вполне похоже на то, что было ровно 100 лет назад перед революцией 1917 года, которую сегодня исследователи называют «революцией сытых».

Кстати, матушка не благословляла в старых домах на радостях при проведении газа печи разрушать.

– Чадушки мои любимые, смотрю я на вас, какие вы молоденькие, а что вам предстоит пережить… – иногда вздохнет она.

Но никоим образом не запугивала, наоборот, приободряла:

Когда что есть – благодарите Бога. Когда не будет – тоже благодарите Бога!

– Богу молитесь – Господь даст силы все перенесть. Когда что есть – благодарите Бога. Когда не будет – тоже благодарите Бога! Сейчас все на столе в избытке, радоться надо. А не будет – и тогда славословить Господца.

Благословляла хотя бы минимальный, но запас продуктов дома держать.

– Все в одну минуту, – говорила, – может случиться. Не ожидаете – придет.

Правда, и не жадничать увещевала, а чувствуете, что есть и впрок, и сейчас всего вдоволь, возьмите свой излишек да в монастырь или многодетной семье пожертвуйте. Господь за такую милость продлит благие и щедрые дни.

«Лицо у нее какое-то очень живое…»

Наташе было 18, когда началась война. Их, молодежь, отправили на фронт рыть окопы.

– Куда угонят? Куда увезут? Где живем? Чем питаемся? Ничего не знали, только одну работу и видели.

А после войны снова: труд да труд. С военнопленными работала в шахте, потом – в строительной бригаде…

Тогда люди много калечились на производстве. Их и возили-то в течение всего года в открытых кузовах самосвалов. Так Наташа с младшей сестрой Олей в начале 1950-х попала в первую аварию: грузовик перевернулся. Увечья были сильные, сестрам даже хотели дать инвалидность, но они отказались: «Как это ничего не делать? Молодые – работать надо».

Разве не это рачительное устроение явило миру такую непрестанную молитвенницу, как не стало у нее иной возможности самоотверженной заботы о других?..

Сестра Оля Сестра Оля

Жили голодно, сестры хотели Наташу сосватать. Мужчин тогда мало вернулось с войны. Да Наташа была видная невеста. «Господи, не допусти моего сватовства», – молилась Жениху, Которого чаяла, возвращаясь после Причастия на Успение в 1953 году. «Это была последняя служба, на которою я своими ножками ходила», – вспоминала матушка потом.

Именно в тот день, когда должны были вечером прийти сваты, и случилась вторая авария.

Борт самосвала, когда разгружали кирпичи, опрокинулся на работающих. Мужчину сразу насмерть. У него четверо сироток осталось, они потом уже в наши дни приезжали к матушке. Да и саму Наташу бездыханную в морг отвезли. А там одна сестричка-санитарка: «Лицо у нее какое-то очень живое…» – возьми да и приложи зеркальце к губам, а оно запотело.

Долго Наташу не хотели родственникам отдавать.

– Да у вас и средств-то необходимых нету, чтобы за такой тяжелобольной ухаживать. Мы таких в Москву на опыты отправляем, – так прямо и говорили.

Тогда муж младшей сестренки Оли, с которой они только что поженились, написал расписку, что берет родственницу в коме под свою ответственность. Да вот только самого его отправляли в дальнюю командировку – он был военный. Так Оля и посвятила себя уходу за лежащей без сознания сестрой. С мужем они больше не виделись.

Что происходило с душой Наташи все эти годы, Богу да Божией Матери ведомо. «Спаситель с нами, Божия Матерь с нами», – часто повторяла потом матушка. А еще наставляла: «Молиться Господу и любить Мамушку (так она Пресвятую Богородицу звала)».

«Меня там учили»

Протоиерей Олег Воробьев у матушки Феодосии Протоиерей Олег Воробьев у матушки Феодосии

На отдание Пасхи 1973 года матушка пришла в себя. Хотя и раньше на самом деле душа таинственно проявляла свое присутствие в уснувшем теле. Когда хоронили старшую сестру Феклу, Наташа сказала вдруг: «Ма-ма» (старшая сестра действительно им всем оставалась за маму). А брат Тихон пришел проститься с Наташей – да тут же и умер. Когда гроб с телом выносили, у нее слезы потекли.

Потом могла ни с того ни с сего, как казалось многим, сказать родственнику: «Петя, передавай поклон моим родителям», – а он вдруг скоропостижно умирает…

– Матушке эти отпущенные каждому из нас сроки были открыты. Но она не всем про это говорила. Скажешь человеку – а он неизвестно как на это отреагирует, – поясняет благочинный Даниловского благочиния Москвы протоиерей Олег Воробьев. – А, помню, я однажды был в Иерусалиме, позвонила матушка: «Передай такому-то: пусть каждый день служит и причащается». Буквально в ближайшие дни встречаю этого священника, который был всего-то один раз у матушки. «Тебе матушка просила передать…» – «Зачем?» – «Ну, зачем?!»… И именно в этот день, когда матушка звонила, через год этот батюшка преставился. Ему она открыла, потому что он построил храм архангела Гавриила – вестника и жизни, и смерти. Или, помню, умер благочинный в Алуште протоиерей Михаил Халюта († 20.03.2014). Он к матушке Феодосии сам никогда не ездил, а я тогда как раз оказался у нее и сказал, что он преставился. А матушка – раз, и в забытье ушла, как у нее бывало, – потом возвращается и говорит: «Ты знаешь, а его там великомученица Варвара встретила!» Ничего себе, думаю. Позвонил его сыну – ныне Севастопольскому благочинному отцу Сергию Халюте. Так и так, говорю, матушка сказала… А он в ответ: «Да, у него была большая икона XVII века великомученицы Варвары, он ее всю жизнь по приходам возил, куда его переводили, и перед ней акафисты служил. А уже перед смертью за два года в свой последний храм в Алуште всех Крымских святых и Феодора Стратилата в алтарь ее отвез и каждую неделю практически до самой смерти акафист там читал».

Матушка прозревала и духовный мир, видела и реалии мира физического, даже когда у нее еще глаза после выхода из комы некоторое время были закрыты; и потом, прикованная к постели, а видела нечто происходящее далеко во времени и отстоящее в пространстве.

«Наташа, а глазки у тебя когда откроются?» – спросила собравшаяся родня, когда Наташа очнулась. «На Вознесение», – ответила она. И действительно, не в тот же год, но именно на этот праздник так и произошло.

Одними из первых слов Наташи были: «Зачем вы меня подкармливали, меня Сама Матерь Божия кормила». Так и потом, бывало, сестричка Оля обед принесет, а той вроде как и не нужна еда. «Ну, раньше же ты, когда без сознания была, ела?..» – да тут вдруг и вспомнит слова сестры, у которой точно еще какое-то небесное родство появилось.

А то услышит, как Наташа молится, и поймет, что это молитвы, которых они в детстве не могли читать… «Откуда ты их знаешь?» – «Меня там учили».

Кто на что учился, – как раньше говорили. Впереди – 40 лет колоссального молитвенного труда. Крест старческого окормления народа.

«С Богом жить»

Домик матушки Домик матушки

Всех матушка принимала.

– Матушка, там табор цыган! Ну, может быть, цыган-то, – попытается чадо похлопотать о спокойствии старицы, – пускать не надо?

– Как это цыган не надо?! – возмутится матушка.

А они к ней, оказывается, молодоженов на брак благословлять привозили. У них семьи между собой договариваются – старшее поколение, – кто на ком из молодежи женится, а потом к матушке за благословением ехали: что она скажет? как благословит? И разводов у них практически не было.

А однажды в келлию к матушке одна экстрасенсорша прошмыгнуть пыталась, а люди ее локтями отталкивали: «Нечего тебе здесь делать!» Она у них под ногами ползком к кроватке все же пробралась, а матушка на нее так ласково посмотрела и пожалела:

– Колдушечка! Как же я тебя люблю…

Та расплакалась и прямо там, в келлии у матушки, порвала свой «диплом» по экстрасенсорным наукам.

– Даже бандюгов матушка не отвергала, – удивляется глава города Скопина (в 2000–2011 годах) Иван Михайлович Еганов. – Найдет и им какую-то заботу – за кого заступиться. А потом смотришь: и его сердце смягчится, да коснется его благодать. Выйдет от нее – красный весь от слез, зареванный.

Бывало, не поделят наследство да так разругаются, что видеть друг друга не могут. Один такой старший брат слезно на коленях прощения у родных в келлии матушки просил, а потом всю семью на его глазах рэкетиры расстреляли. Это были 1990-е годы. А что бы сталось, если бы в такой непримиренности души кровных родственников были разлучены? Он даже обет Богу дал: уйду в монастырь, если останусь в живых. И Господь его сохранил на покаяние.

«Сатана радотся, когда ссоритесь», – говорила матушка. Образумятся люди – и она рада радешенька: «Мир вам – и я к вам»

«Сатана радотся, когда ссоритесь», – матушка говорила. Образумятся – и она рада радешенька: «Мир вам – и я к вам». Вообще всегда всех старалась как-то за столом собрать, напоить-накормить, чтобы никто не ушел «тощ и неутешен» да все обиды на всех отпустил.

Рассказывала про красоту рая, про то, как здесь все на самом деле малозначаще да быстро проходит. Некто увидел, в каком ветхом домике матушка живет, да предложил дом ей нормальный построить. «У меня там дом», – отказалась она.

– Делайте все по-Божьи, – наставляла. – Виноват – вчетверо возмести (см.: Лк. 19: 8).

– Правда у Господца Бога. Нигде правду больше не найти. Молиться. Правду говорить. С Богом жить, – наставления ее были просты.

Здесь, в этом маленьком домике на окраине скопинского поселка Октябрь, и спикеры Госдумы завсегдатаи были, и губернаторы, и простой люд, и сильные мира сего.

Духовная мать

Домик матушки Домик матушки

/p>

Радовалась матушка, когда священники к ней приезжали. Не зная точно даты своего рождения, всю жизнь праздновала 4 ноября, на Казанскую икону. Вообще по Богородичным праздникам могла не принимать. Тогда к ней священники приезжали – до 20 батюшек могло собраться: служили молебны, читали акафисты.

Очень матушка любила ныне митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла (Наконечного), тогда – архиепископа Ярославского и Ростовского. «Сыночком» его называла. А у духовенства, известно, была такая формула, которую можно было даже услышать при отпевании праведницы: матерь наша схимонахиня Феодосия. При всем том благоговении, с каким она относилась к тем, кто в сане, многим монашествующим и женатым священникам она действительно была духовной матерью.

Пострижение сразу в схиму стало церковным признанием даров Духа Святаго, которых сподобилась подвижница: молитвы, утешения, исцеления, прозорливости, пророчества. Постриг по благословению митрополита Рязанского и Касимовского Симона (Новикова; † 1.09.2006) в 1997 году совершил подвижник высокой духовной жизни, афонит, наместник Иоанно-Богословского монастыря, что в Пощупово на Рязанщине, архимандрит Авель (Македонов; † 6.12.2006).

День рождения матушки Феодосии День рождения матушки Феодосии

За несколько лет до этого к матушке приезжал архимандрит Наум (Байбородин) из Свято-Троицкой Сергиевой Лавры и предрек ей постриг (как и ходившей тогда еще за ней Агафии, в иночестве Пелагеи). Всего отец Наум был у матушки Феодосии дважды, хотя молитвенно они каким-то таинственным образом в духе общались. Могла матушка к нему своих чад, если им непременно к нему попасть надо было (о семинарии посоветоваться), отправить и обнадежить: «Ничего-ничего, сейчас он не принимает, но вас примет». И действительно, сыну, по рассказам матери, удавалось, где-нибудь на лестнице «случайно» встретив старца, переговорить с ним.

Как на крыльях!

Сама матушка принимала по ночам. С 9–10 вечера и до последнего посетителя. А их могло быть в последние годы и 100, и 150 человек за ночь. Раньше милиция да сотрудники КГБ верующих выслеживали, поэтому старались старицу затемно навестить. А потом так и повелось. Ночью принимает, днем молится. Когда матушка спит, близкие люди иногда затруднялись ответить.

Ходившая за матушкой в последние десять лет келейница Ольга Соловьева, супруга внучатого племянника матушки Сергея, вспоминает, что за кого-то матушка и со слезами долго и неотступно могла Бога и Божию Матерь молить, пока не получит извещение.

Монахи говорят: нет более тяжелого труда, чем молитва. Но для этого у души в принципе должна быть предрасположенность к труду. Вот оказалась бойкая и работящая Наташа парализованной более чем на 60 лет да на 20 лет без сознания, а потребность трудиться – это свойство, оказывается, не тела, а духа.

Так и при разлучении души с телом не к таким ли всем и всегда нужным работникам призыв Господень: «Добре, раби благий и верный!.. Вниди в радость Господа твоего» (Мф. 25: 21)?

Схимонахиня Феодосия (Косоротихина) почила в возрасте 90 лет 15 мая 2014 года, в день памяти святых страстотерпцев и мучеников благоверных князей Бориса и Глеба – этим святым посвящен ближайший к ее домику храм, там ее и отпевали. За несколько часов перед кончиной рано утром матушка в полной памяти приобщилась Святых Христовых Тайн. Потом попросила причастившего ее священника – настоятеля Борисоглебского храма протоиерея Константина Гусарова – посмотреть ее «смертный узел», то есть вещи, отложенные на погребение, готовясь к смерти.

Митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл у матушки Феодосии Митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл у матушки Феодосии

Когда на прощание приехал владыка Кирилл и увидел, сколько собралось народу, духовенства в пасхальных красных облачениях, сколько цветов принесли, так что они даже не то что у гроба, но и в храме не помещались и вазы стали ставить на улице вдоль церковных стен, то невольно сказал: «Это больше похоже не на похороны, а на прославление».

40 дней блаженной кончины матушки отметили на Собор Рязанских святых.

Всем рядом с этой труженицей становилось легко и отрадно.

– Придем уставшие, унылые, – делятся сестры ранее бывшего по соседству с матушкиным домиком Княжина монастыря, – а выпорхнем от нее как на крыльях!

– В поселке не было лужи (при том что они на разбитых дорогах Октября весьма внушительны), которую бы я не мог перепрыгнуть, когда выходил от матушки! – признается явно какой-то сейчас удрученный множеством хлопот и тяжб бизнесмен-сосед.

Матушка давала не только духовную силу покрыть немощи и дурь близких любовью, смириться, перетерпеть, но и физически ощутимую благодатную энергию преодоления трудностей и болезней. Рядом со старицей – в соприсутствии близкого ей Бога – было легко даже в скорбях.

Так она и обличала мнимое господство греха и преходящего образа века сего над бессмертной душой каждого из нас и освобожденным Жертвой Христовой духом. В ее сердце воистину воскрес Христос.

Никаких секретов этой благодатной жизни матушка Феодосия не утаила, не унесла с собой. Главное, – заповедовала, – в Церковь людям возвращаться, каяться, причащаться. Да еще: «Живите в мире», – говорила. «Где мир – там и благодать Божия». «Оставайтесь с Господцем Богом!»

«Христианский дух дышал в ней»

Протоиерей Олег Корытко Протоиерей Олег Корытко

Протоиерей Олег Корытко, референт Святейшего Патриарха, настоятель храма иконы Матери Божией «Живоносный Источник» в Царицыно:

– Когда у меня были проблемы, я шел к матушке Феодосии и просил: «Матушка, помолитесь». По-человечески у нас были теплые доверительные отношения. У матушки была духовная мудрость. И по-житейски она была очень рассудительной. На все серьезные шаги в своей жизни старался брать у нее благословение. Поступаешь, например, в семинарию: «Матушка, благословите!» – «Да-да, дело хорошее. Священники нужны!» – «Помолитесь». – «Ну, с Богом!» Это могли быть достаточно общие фразы. Если со стороны ее послушать, она ничего такого – поражающего воображение – не говорила. Улыбчивая, приветливая. В своем белом платочке лежит, внешне, казалось бы, беспомощна, но сама забота.

При том что могла поделиться и какими-то весьма пространными рассуждениями – был по крайней мере однажды у меня такой опыт в общении с ней, – чаще всего разговор строила так: «А вот ты сам как думаешь?» – внимательно выслушает. «А родители?»… Всегда, кто что думает, уточнит. Сама была сдержанна в словах. Говорила всегда очень осторожно. Была деликатна в общении. В ней была какая-то врожденная тактичность. Чуткость. Духовная аккуратность. Никогда ничего такого резкого не посоветует. Это качество я очень ценил и до сих пор ценю. Всегда боялась чем-то обидеть.

Спрашивала: «Ты-то сам чего хочешь?» Выслушает, и если это не противоречит заповедям, скажет: «Давай-давай! Ну, помогай Бог!»

Мне кажется, это очень правильный подход: не рубить с плеча. Действовать с рассуждением и – главное – со вниманием к позиции самого человека: «Ты-то сам чего хочешь?» Выслушает, и если это не противоречит заповедям, скажет: «Давай-давай! Ну, помогай Бог!» Такого, чтобы: «так! я старица! слушайте меня – благословляю сделать так!» – не было. Я тебя сейчас куда-то отправлю, а ты потом меня будешь казнить за это – это не по-матушкиному. Скорее вокруг нее нагнетался какой-то такой ореол, создавалась какими-то дикими почитателями атмосфера экзальтированной восторженности. Это смущает. Сама она такой никогда не была. Относилась к этому со снисходительной улыбкой: «Ну, мол, бывает…» Как будто ей самой было неловко за это. У нее была скромность. Это тоже меня всегда пленяло.

Христианский дух дышал в ней. Поэтому никаких чудес я от нее никогда не ждал и не искал. Да и не это главное! Куда как важнее укорененность в церковной традиции и взаимная молитва людей друг за друга. Мы и сейчас о ней молимся, и она о нас молится. Почитаю ее как молитвенницу пред Богом.

«Богородица не велит!», или Как жить по-Божески

Протоиерей Игорь Горячев у разрушенного храма 25 лет назад Протоиерей Игорь Горячев у разрушенного храма 25 лет назад

Протоиерей Игорь Горячев, настоятель Троицкого храма села Лужники (Ступинское благочиние):

– С 1990-х годов я ездил к матушке, она тогда еще даже не в постриге, просто Наташенькой была. Причащал ее, когда она просила. Молитвы ей читал, каноны, акафисты она очень любила. Какой она церковной была! А то у нас сейчас вроде и много тех, кто в Бога верит, а от Церкви эти люди так далеки… А в матушке было подлинное благоговение. Мы прислушивались к ее советам. Любили ее.

Более 25 лет назад там, где я служу, были руины. Отопления не было, жить не на что. Я – только что женившийся молодой священник. Предлагают мне служить в самом центре Москвы – в храме Флора и Лавра у Павелецкого вокзала. А у нас с супругой даже жилье там было – буквально в двух остановках на трамвае. И распорядок обещают такой: неделю служишь, неделю выходной. Это тут я уже 26 лет служу один и бессменно. Для меня тогда, конечно, это было очень соблазнительное предложение.

А матушка Феодосия сразу сказала: «Богородица не велит!» Сейчас все норовят по пословице: рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше, – а это не по-Божески. Я понял, что воля Божия: каким бы храм ни был разрушенным, а приход неустроенным, раз Господь привел – служи!

Протоиерей Игорь Горячев Протоиерей Игорь Горячев

Когда я отказался от поступившего предложения, настоятель храма протоиерей Алексий Зотов († 12.02.2012) меня даже зауважал и признался, что он сам, оказывается, в молодости начинал в храме святых мучеников Флора и Лавра, что в городе Кашира под Москвой, но не выдержал и через год сбежал оттуда. А потом уже на старости лет, как он говорил, чтобы искупить свой грех, стал восстанавливать храм этих святых у Павелецкого вокзала, на Зацепе.

Мы-то выжили тут по молитвам матушки. Тягот много у сельского священника. Всё приходится делать самому. Храм восстанавливать, служить, старостой, сторожем в храме быть… Вырвешься к матушке Феодосии – как глоток сил получишь. Духовное общение и молитвенная поддержка – это самое главное.

Доводилось мне и с отцами Иоанном (Крестьянкиным) и Адрианом (Кирсановым) из Псково-Печерского монастыря, и с Павлом (Груздевым) и Кириллом (Павловым) общаться. Всегда при встрече с ними почерпнешь их смирение, любовь, мягкость, кротость. От них исходит что-то такое хорошее, что трудно выразить словами, но в чем душа уже не ошибется. После общения со святыми людьми можешь уже четко сам определить, Духом Святым жив человек или лукавым духом века сего. Сразу видно.

Вырвешься к старице – как глоток сил получишь. Духовное общение и молитвенная поддержка – это самое главное

Нам, когда были молодыми, всё было нужно, мы сами все искали, лезли везде. К старцам стремились попасть. Это сейчас молодежь какая-то стала, ничего ей не надо. Так Господь и всех старцев заберет.

По матушке чувствовалось, что она святой человек. Очень молитвенный. Всех она любила. Это же отличительное качество христианина. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13: 35). А она нас всех любила! За всех молилась. И всех помнила по именам. Столько к ней народу ездило, а она еще и про домашних спрашивать начинает: «А как там Наташа? А как Олежек?» Все про всех расспросит. Даже если к ней один раз человек приезжал, помнила потом всю жизнь и молилась.

Всем ли матушка помогает?

р.Б. Наталия Ж., мама шестерых детей:

– Помню, в начале 1990-х годов приезжаю к матушке чуть ли не в первый раз и говорю: «Я Наташа». – «Нешто я не знаю!» – отвечает она. Дети и потом выходили всегда из келлии ошарашенные: «Мама! Она тебя по имени назвала!» Хотя мы приезжали иногда спустя какое-то значительное время. Матушке не надо было представляться, Святым Духом она уже всё знала о тебе и в первый раз, и в последующие. Ты еще где-то там на подъезде или вот-вот в хвост очереди встаешь, а выходит, помню, на улицу келейница Пелагея (она очень строгая была) и говорит: «Кто здесь с Анечкой?! Идите сюда!» А это я с одной из дочек только еще к толпе народа у калитки подхожу, а матушка, оказывается, уже вызывает. Я приезжала к матушке просить молитв, за детей спрашивала. Так и слышу матушкины слова: «Помолимся, Натальюшка!» Меня так больше никто никогда и не называл.

На призывной комиссии врачи смотрят на свежий снимок, а кисты мозга и нет!

У меня сын был очень болен. Мы восстанавливали храм, строители у нас дома жили. Храм был полностью разрушен. 37 «Камазов» мусора, земли, песка от раскрошившихся кирпичей вывезли. Пятилетний сын постоянно крутился рядом с рабочими. Решил им булки отнести. Подставил доску к окну, полез, не удержался и упал. У него образовалась киста в мозге. Начался эпи-синдром. Это не эпилепсия, но он падал в обморок с судорогами, да с такими, что приходилось в больнице постоянно проверять, не сдвинулся ли мозг. Я с этой бедой и приехала к матушке. «Все пройдет, – отвечает она и добавляет: – Ты взбивай яйцо с медом». А тогда такие времена постперестроечные наступили: то яйца не найдешь, то меда. У меня уже трое детей было, все погодки, и иногда дома шаром покати. Но что-то я там периодически взбивала… Это я сейчас понимаю, что она за такими рекомендациями скрывала свой молитвенный подвиг. Про сына матушка сразу сказала: «Он мой внучок!» На призывной комиссии врачи смотрят на свежий снимок, а кисты нет. На снимках за многие предыдущие годы есть, а они ее не находят! Говорят нам: «Делайте повторный снимок!» И опять: ничего. Доктор из военкомата уперся: «Такого не бывает!» Мы же до этого всюду у ведущих профессоров обследовались: в Бурденко и других научных центрах. «А если чудо?!» – говорю ему. Я с самого начала верила, что раз матушка сказала «все пройдет», так оно и будет.

Помню, однажды приехала к матушке и говорю: «А можно мне дочку?» Она отвечает своей легкой летящей интонацией: «Да будет!» И действительно, дочка Машенька после родилась. Мы ее не сразу к матушке привезли, потому что малышке делали операцию. А перед операцией горячо молились в Хотьково у мощей преподобных Кирилла и Марии. И вот приезжаем к матушке, Машеньке годик, она такая, как медвежонок, ходит в комбинезончике по келлии. А матушка ей и говорит: «Машенька, неси Марьюшку, неси Марьюшку!» Ребенок подходит к иконам, которые тогда на таких низеньких лавочках по всей комнатке стояли, и из всех внешне по технике исполнения вполне похожих образов берет именно икону преподобных Кирилла и Марии и несет матушке! И именно в этот момент канарейки, которых у матушки тогда было много, все как зачирикают. «Вот видишь, как они радуются!» – сказала матушка. Мы, взрослые, тогда даже прослезились.

Маша выросла, приехала к матушке после школы брать благословение. «И что ты хочешь?» – спрашивает ее матушка. «Хочу, – отвечает, – в университет». «Ишь ты! – говорит старица, сосредоточилась и добавляет: – Ладно. Хочешь – значит, поступишь». Потом начались какие-то страшные искушения с подачей документов. Но дочка была спокойной: «Раз матушка сказала, что поступлю, – значит, поступлю!» Даже никуда больше не подавала документы, а именно в тот вуз, в котором хотела учиться. Конкурс был огромный, но она действительно прошла по баллам на бюджетное место.

У подруги очень болели глаза, как песок насыпали, еле доехала до Скопина. У матушки разве что про детей и успела спросить. «А глаза-то, – потом говорит, – у меня больше не болели!» Хотя про себя она ничего даже не спрашивала, просто побыла минутку рядом с матушкой.

Детей надо было как-то поднимать, деньги нужны. Мы задумали было открыть небольшую гостиницу. А матушка всё не благословляет, какие-то наводящие вопросы задает: «А где жить будете?..» Она уже тогда понимала, что дети подрастут, поступят учиться и им надо будет ездить на учебу. У нас даже мысли такой в головах еще не было. Выходим уже второй раз с супругом от матушки, так и не получив на этот проект благословения, подходим к машине, он с одной стороны открывает дверцу, я с другой – встречаемся глазами и тут оба понимаем: что мы там должны жить. Мы этого не хотели. Но, как выяснилось потом, это было единственно оптимальное решение. Дочкам не пришлось с учебы возвращаться в далекое Подмосковье затемно или жить по общежитиям.

Свозила я как-то сноху к матушке, а она едет обратно и вдруг поинтересовалась: «А матушка всем помогает?» Я в следующий раз передаю эти слова, а матушка отвечает: «Всем, кто Бога любит и в храм ходит!»

Матушка Феодосия – просто свет. Источник силы. Когда к ней входишь, всегда было ощущение, что всю ту силу, которой Сам Господь действовал в ее немощи (ср.: 2 Кор. 12: 9), она без остатка отдавала людям. В этом и было главное чудо: сильные мира сего, крепкие и здоровые склонялись на коленки у кроватки этого внешне беспомощного человечка и искали у нее помощи и поддержки. Матушка парализована, а у тебя чувство, будто тебя обняли и воодушевили. Мы все такие никудышные. Детей нет – плачем. Есть дети – опять кряхтим: Господи, трудно. А к матушке ты приезжал, и у тебя уже ничего нигде не болело. Едешь с кучей вопросов, а они все отпадают по пути, потому что – надуманные! У матушки мы все утешались.

«Бог вас ко мне послал по молитвам матушки»

протоирей Сергий Рыбаков протоирей Сергий Рыбаков

Протоиерей Сергий Рыбаков, председатель Отдела религиозного образования и катехизации Рязанской митрополии, кандидат физико-математических наук:

– Я из Казахстана в Россию вернулся, а жить здесь негде. Квартира там осталась, дети тоже там, сюда их некуда перевозить. Приехал к матушке Феодосии: так мол и так, говорю, такая неустроенность… Был Великий пост, матушка отвечает: «Молись». Что остается еще делать? Молюсь. Но сразу молиться как-то легче стало. Да и не сказать, что эти трудности тогда очень тяжело переживались: все тогда практически в такой неустроенности, на старые запасы жили.

А потом уже во второй раз приехали к матушке, это было уже поближе к Пасхе, а матушка вдруг и говорит: «А чего же это не едешь, квартиру не продаешь?!» Самого меня владыка тогда не отпустил: служить надо было, – а матушка моя поехала. И за два дня там, в Казахстане, квартиру продала. Причем успешно, за нормальную цену. А на следующий день у них там какой-то обвал экономики случился – она могла бы вообще ничего за эту квартиру не получить, и мы, если хотя бы на один день опоздали, вообще остались бы без ничего.

Но цены-то на жилье везде разные! А у меня сын тогда уже в Москве учился, приходилось жить на съемных квартирах, намучился. Приезжаем к матушке взять благословение где-то в Подмосковье квартирку искать – хоть на электричке ездить на учебу, а все свой угол будет. А матушка и говорит: «Нет-нет, вам квартиру в Москве нужно!» «Ну, матушка, как же в Москве… – пытаюсь реально оценивать ситуацию, – когда у цен такая огромная разница!» «Ничего, – говорит, – поищите!» Стали искать. Знаете, удивительная вещь произошла: мы действительно нашли квартиру, подходящую нам по цене, да еще и трехкомнатную, правда, маленькую, но в кирпичном доме на шестом этаже и в хорошем районе на востоке Москвы.

Бывший хозяин рассказал такую историю. Он как раз накануне купил себе хорошую квартиру, а эту срочно продать надо было. Да тогда еще и мэр Москвы Ю.М. Лужков распорядился, чтобы за вторую квартиру платился двойной налог. И вот он стал свою квартиру продавать, а покупателей нет, и всё тут. Несколько раз снижал цену, так что в итоге практически в три раза дешевле первоначальной цены выставил на торги. А тут и мы заявляемся ровно с такой суммой на руках. Хотя цена была уже какая-то чуть ли не символическая, но у него без нас и за такую цену никто эту квартиру не брал. Риэлтор ничего понять не мог. Выслушав же нашу историю, бывший хозяин так потом и сказал: «Бог вас ко мне послал по молитвам матушки».

Что матушку радовало

Протоиерей Вячеслав Агуреев Протоиерей Вячеслав Агуреев

Протоиерей Вячеслав Агуреев, настоятель Успенского храма села Липитино (Ступинское благочиние):

– У нас несколько лет детишек не было, и супруга очень переживала. Приехали мы вместе с ней к матушке Феодосии, а она нам «притчу» рассказывает: «Тут вот ко мне приезжала матушка, у нее трое детей…» А моя матушка еще не поняла, что это про нее разговор, и заплакала. Потом сквозь слезы: «Будут?» «Будут! – отвечает матушка. – А может, и больше». У нас по молитвам старицы вскоре родилось сначала подряд три мальчика, а потом еще и три девочки. Мы даже ни по каким врачам не ходили.

«Делай аборт, ребенок неполноценный». – А мы Богу молились. – «Он не шевелится!» – А мы Богу молились. И родился

Матушка Феодосия как-то рассказывала, как одна матушка ребеночка рожать собралась, а врачи категорически против. «Нет, – убеждают, – ты не родишь, у тебя здоровье плохое». «А мы, – матушка Феодосия поясняет, – Богу молились…» Врачи роженицу на аборт отправляют: «Он у тебя неполноценный будет!» «А мы, – матушка Феодосия наотрез с этими оракулами не соглашается, – Богу молились». – «Да он же у тебя не шевелится!» А матушка всё приговаривает: «А мы Богу молились!» – «Ты не родишь сама…» – «А мы Богу молились! И родился, – рассказывала матушка Феодосия, – Николушка сам, как раз под зимнего Николая Угодника, здоровенький и хорошенький». Матушкины молитвы всегда приносили очень явственную помощь.

Некоторые ропщут на болезнь, как бы от нее поскорее избавиться. А святые говорят: «Здоровье – дар Божий, а болезнь – бесценный дар Божий». Если принять ее, как матушка Феодосия, с благодарением, то этот крест такими духовными дарами обернется! Господь Сам знает, что нам и когда дать. А если чего-то не посылает, значит, не готовы. Не надо просить вымолить себе какой-то дар.

На отпевании старца Кирилла (Павлова) Святейший в проповеди сказал: «Что такое духовничество? Это трата не только духовных, но и физических сил на того или другого человека». Еще бывшая келейница Пелагея ругалась иногда: «После вас у матушки рубашка насквозь мокрая – хоть отжимай! Вы все: дай да подай, – а никто не спросит, ей-то каково…»

Матушка всегда радовалась, когда мы сами трудились, делали что-то так, что ее наставления, советы духовные не пропадали даром. Мы храм восстанавливали, я приезжал, рассказывал ей, она всегда уже точно всё сама видела, говорила: «Да-да».

Матушка вообще явно прозревала: приедешь, например, к ней, а она «отчитывается»: «Я за вас всю дорогу молилась, по пути – авария». И действительно, кто-то разбился, да и у нас опасные моменты были. «Ой-ой-ой, на какой вы машине приехали…» – могла попричитать, зная, что именно в этом авто неисправно. Она и назад всегда молитвенно провожала.

Ехали мы как-то от нее, а у меня колесо у машины лопнуло. Остановился: дел-то всего на пять минут. Все с собой было: и домкрат, и запасное колесо. Поменял. Тронулся, отъехал метров на десять, чувствую: документов нет – вывалились из кармана! Вернулся, нашел ямку на обочине от домкрата. Пока крутился там, искал, все машины, кого я обгонял по пути, мимо проскочили. Я вообще-то спешил. А тут как будто меня что-то задерживает. Сажусь в машину раздосадованный, а бумажник, оказывается, между сидениями провалился! Поехали, а там – столкновение.

Когда мы служили у матушки молебны, это было что-то неземное. Как будто уже райское присутствие открывалось нам. После этого не хотелось ни разговаривать, ни суетиться – только бы как можно дольше сохранить это состояние. Напитаться вот этим духом благодати – это и было то главное, ради чего мы стремились к матушке. Хотя и подсказки по жизни она, конечно, давала. Молилась за нас. Эта духовная связь не прерывается. Она говорила: «Приезжайте ко мне на могилку».