Филиокве, что это?

Православие и западное христианство. Римский католицизм. Учение об исхождении Св. Духа (Филиокве)

Огицкий Д. П., Протоиерей прот. Максим Козлов

Римско-католическое учение
об исхождении св. Духа от Отца и Сына («Филиокве»)

Учение об исхождении Св. Духа от Отца и Сына — второе по значимости после учения о власти папы над Церковью вероучительное положение, отделяющее католицизм от Православия. В отличие от исповедуемого православными .Символа веры, провозглашающего исхождение Св. Духа только «от Отца» (верую… «в Духа Святого… от Отца исходящего»), у католиков в текст восьмого члена добавлено «и Сына», что вносит в Символ искажение, имеющее глубинный догматический смысл. По-латыни слова «и Сына» звучат как «filioque» («филиокве»). Этот термин получил широкое распространение для обозначения учения об исхождении Св. Духа от Отца и Сына.

Догматическая сущность учения о «филиокве»

Символ веры как краткое исповедание того, во что верит Церковь, занимал в жизни Христовой Церкви и продолжает занимать поныне исключительно важное значение.

Исторически Символ веры возник из подготовления оглашенных, то есть новообращенных, готовящихся ко вступлению в Церковь, к таинству Крещения. Каждый крещаемый должен был прочесть его и тем самым выразить свою веру. Члены, то есть составляющие части Символа, имели двоякое значение: с одной , стороны, указывали истину Откровения, которую верующие должны были принимать за догмат веры, а с другой — предохраняли их от какой-либо ереси, против которой были направлены.

Слово «символ» греческое, в переводе оно означает «то, что соединяет, собирает, держит вместе». Символ веры именно «содержит» все те истины, которые, как знает и верит Церковь, необходимы для человека, для полноты его жизни во Христе, для спасения от греха и духовной гибели.

В первые три века у каждой значительной Поместной Церкви Иерусалимской, Александрийской, Кесарийской, Антиохийской, Римской, Аквилейской был свой крещальный Символ веры. Будучи сходны между собой по духу как выражение единой и неразделимой веры, они разнились по букве, имея почти каждый особенности, связанные с опровержением тех или иных заблуждений, бытовавших в тех местах, где тот или иной символ употреблялся. Из числа этих Символов наиболее известен и авторитетен поныне Символ святителя Григория Чудотворца, ученого епископа III столетия, излагающий учение о личных свойствах и совершенном равенстве всех Лиц Пресвятой Троицы.
В начале IV в., когда получила широкое распространение ари-анская ересь, подрывавшая самые основы христианского вероучения через признание Сына Божия только творением, и когда еретики начали издавать собственные символы по образцу православных, возникла общецерковная необходимость составить единое вероопределение. Эта задача была выполнена на I Вселенском Соборе (325) в Никее, который издал свой орос — свое послание догматического характера. В этот орос, составленный на основе древних крещальных символов Кесарийской или Иерусалимской Церкви, была внесена формулировка о единосущии Сына с Отцом. Вот его текст:
«Веруем во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого. И во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, рожденного от Отца, единородного, то есть из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, через Которого все произошло как на небе, так и на земле. Нас ради человеков и нашего ради спасения сошедшего и воплотившегося, вочеловечившегося, страдавшего и воскресшего в третий день, восшедшего на небеса и грядущего судить живых и мертвых. И в Святого Духа».

Символ веры, которым Православная Церковь пользуется по сегодняшний день, первоначально был одним из выражений этой «Никейской» веры (специфической особенностью этого изложения Никейской веры было детально разработанное исповедание Божественности Христа), составленный после 370 г. из крещальных антиохио-иерусалимских Символов. Затем литургический Символ был уточнен и принят отцами II Вселенского Собораз (381) в Константинополе (Царьграде). Таким образом, за ним утвердилось название Никео-Цареградского (или Никео-Константинопольского) Символа веры.
Впоследствии этот Символ веры распространился по всем Церквам Востока и Запада. Наконец III Вселенский Собор (431) постановил своим 7-м правилом, чтобы этот Символ оставался навеки неприкосновенным: «Не позволять никому ни произносить, ни писать, ни сочинять иную веру…»

Существенно отметить, что в порядке молчаливой практики Никео-Цареградский символ принимается и в удалившихся, и в оторвавшихся от Вселенской Церкви — Церквах монофизитских и несторианских.

На протяжении более чем полутора тысяч лет никео-цареградское исповедание является поистине Вселенским Символом веры, который поется или читается на каждой литургии, а все более поздние исповедания веры, догматы и символические тексты были призваны толковать его, охранять от заблуждений и по мере необходимости раскрывать его смысл.
В наши дни для Православной Церкви Никео-Цареградский Символ веры является и таким же современным и жизненным, как и в период Вселенских Соборов, обязательным для всех верующих, не могущим быть измененным или дополненным иначе чем гласом всей Полноты церковной, то есть на Вселенском Соборе.

Исповедуемое Православной Церковью учение об исхождении Св. Духа от Отца восходит к истине, утверждаемой Священным Писанием. Господь Иисус Христос засвидетельствовал в прощальной беседе с учениками: «Дух Истины, Иже от Отца исходит» (Ин. 15, 26). Именно эта вера в исхождение Св. Духа только от Отца была провозглашена Вселенской Церковью в Никео-Цареградском Символе веры. Несколько расширяя текст Символа согласно учению святых отцов, можно сказать так: Церковь учит, что Дух Святой единосущен Отцу и Сыну, то есть обладает (не присваивая ее себе) той же сущностью, что и Отец, и Сын, что Он исходит от Отца, то есть получает Свое ипостасное бытие от Него одного, и почивает на Сыне, Сыном посылается в мир («Дух Утешитель, его же Аз послю вам от Отца»), чрез Сына преподается нам в Церкви и справедливо именуется как Духом Отца, так и Духом Сына.

Принятое Римско-католической церковью учение о двойном предвечном исхождении Св. Духа и Отца и Сына возникло на Западе. Корни этого учения можно найти у блаженного Августина (V в.), который, подчеркивая единство Божественной Сущности, общей всем Лицам Святой Троицы, склонен был умалять значение личного свойства Отца и Тройческое единоначалие, осуществляемое одним Отцом. Термин «филиокве» впервые был внесен в Символ веры в Испании в VI столетии, а к VIII в. он распространился в державе франков.

Окончательное формирование учения о «филиокве» Римско-католическая Церковь завершила в XV столетии, тем не менее, наиболее глубокой среди святых отцов Церкви следует признать, оценку догматических основ этого учения, данную патриархом Константинопольским святителем Фотием в его Окружном послании (867). На сформулированных им доводах основана в значительной мере вся последующая критика этого учения.
Фотий приводит четыре группы аргументов против «филиокве». Первую группу он выводит из идеи единоначалия Св. Троицы. «Filioque вводит, — пишет св. Фотий, — в Троицу два начала: для Сына и Духа-Отца, и еще для Духа-Сына. Этим единоначалие Троицы разрешается непосредственно в двубожие, а в дальнейших выводах и в многобожие.. Именно, если Отец является причиной Сына, а Сын вместе с Отцом есть причина Духа, то почему и Духу не произвести четвертое Лицо, а этому четвертому — пятое и так вплоть до языческого многобожия», то есть здесь используется сведение к абсурду. «По отношению к Лицу Св. Дух, — пишет Фотий далее, — получается следующий неприемлемый вывод: как возводимый к двум причинам. Дух Святой должен быть сложным» (в противоположность общецерковному учению о простоте Божества — М. К.).

Вторая группа доводов вытекает из анализа качественной стороны исхождения Духа Святого от Отца. «Если это исхождение совершенно (а оно совершенно, ибо Бог совершенный от Бога совершенного — М. К.), то исхождение от Сына излишне и напрасно, ибо ничего не может привнести в бытие Духа. Исхождение Духа от Сына может быть или тождественным с исхождением от Отца, или ему противоположным. Но в первом случае обобщились бы личные свойства, только благодаря которым Троица и познается как Троица, во втором же случае перед нами оживают ереси Манеса и Маркиона. Как известно, Манес — это родоначальник доктрины, называемой манихейством, a Mapкион — представитель еретиков-гностиков. Объединяет их обоих дуализм, то есть признание двух начал (светлого и темного), равноправно лежащих в основе бытия мира. Святитель Фотий вспоминает здесь эти ереси потому, что если признать довод, что исхождение от Сына является противоположным исхождению от Отца, то, значит, и свойства его должны быть противоположными. Если исхождение от Отца обладает всей полнотой светлых, Божественных совершенств, то исхождение от Сына, как противоположное, должно обладать прямо противоположными характеристиками, то есть в существо Божие вводятся два начала — наряду с началом светлым и начало темное. Вывод явно неприемлемый, принуждающий отбросить и саму посылку — учение о «филиокве».

Третья группа возражений построена на том, что «филиокве» нарушает количественную гармонию личных свойств трех Ипостасей и этим ставит Лица (или Ипостаси) в неодинаковую близость друг к другу. Личное свойство Сына — рождение от Отца. Свойство Духа Святого — исхождение от Отца. Если же говорят, что Дух исходит и от Сына, то тогда Дух будет отличаться от Отца большим числом личных свойств, чем Сын. И, следовательно, будет отстоять от существа Отца далее, чем Сын, что ведет к ереси Македония.

Ересь Македония, или духоборчество, заключается в том, что Ипостась Духа Святого ставилась в подчиненное положение по отношению к Ипостаси Отца. Эта ересь была разновидностью, вернее дальнейшей модификацией арианства. Ариане ставили в подчиненное положение Ипостась Сына Божия. Эта ересь была осуждена на I Вселенском Соборе (325), а духоборчество было осуждено на II Вселенском Соборе (381). И Фотий указывает, что доводы «филиокве» приводят к возрождению этой ереси.
Четвертую, последнюю, группу возражений святитель Фотий выводит из противоположения общих и личных свойств Святой Троицы — исхождение Духа от Отца и Сына не может быть отнесено ни к общим, ни к личным свойствам. «Если изведение Духа есть общее свойство, то оно должно принадлежать и Самому Духу, то есть Дух должен исходить и от Самого Себя, быть и причиной, и произведением этой причины». Святитель Фотий пишет, что этого не измышляли и языческие мифы, имея в виду, что это очевидное внутреннее противоречие. Далее, если это личное свойство, то какого из Лиц? «Если скажу, что это свойство Отца, то они (латиняне — М. К.) должны отказаться от своего нового учения», так как если это личное свойство Отца, то нужно просто зачеркнуть «филиокве» и принять Символ веры таким, каким он был до этой вставки. «Если это свойство Сына, то почему они не открыли, что не только признают за Сыном изведение Духа, но отнимают таковое у Отца?» Здесь святитель Фотий хочет подчеркнуть, что неприемлемо оперировать внутритроичными свойствами как некими логическими категориями, то есть взять и переносить произвольно, в угоду тому или иному богословскому или околобогословскому мнению, понятия исхождения от одной ипостаси к другой. Он пишет, что если пойти таким путем, то можно утверждать, что не Сын рождается от Отца, но Отец от Сына. Вывод он делает такой: «Но если исхождение Духа не может быть признано ни общим, ни личным свойством, тогда в Троице и вовсе нет исхождения Святого Духа».

Вот эти аргументы, приведенные святителем Фотием, конечно же, в целом нелегки для восприятия. Но важно вникнуть в них и воспринять их со всей серьезностью. Именно потому, что догматическое переживание Православной веры должно быть основой благочестия и аскетики, в полемике с западными исповеданиями не следует опираться на факты исторической несправедливости, привнесенные католиками или протестантами по отношению к православным, или, например, личной нечистоты представителей западных исповеданий, в частности римских пап. Нужно исходить из догматической неправоты, коренящейся в инославии. А аргументы, приводимые святителем Фотием, как раз и свидетельствуют о его очень глубоком догматическом осознании губительных последствий «филиокве».

В последующие за пресловутым делом Фотия годы учение с «филиокве» неоднократно было предметом споров между католическими и православными богословами.

Страница 1 — 1 из 2
Начало | Пред. |12|След. |Конец| Все

Настоящая публикация представляет собою русский перевод текста официального разъяснения вопроса о Filioque, данного Папским Советом по содействию христианскому единству. В некоторых деталях публикуемая ниже версия отличается от той, что была представлена на утверждение Папскому Совету. В частности, в предлагаемой здесь версии указываются значения некоторых греческих и латинских терминов, оставленных в тексте документа без перевода. Это обстоятельство позволяет считать данный вариант перевода неофициальным и предназначемным для русского читателя.
29 июня в соборе Св. Петра в присутствии Вселенского Патриарха Варфоломея I Святой Отец в своей проповеди выразил пожелание, чтобы было дано разъяснение «традиционного учения о Filioque, стоящего за литургическим латинским переводом Символа веры, дабы можно было показать его полное соответствие тому, что Вселенский собор, состоявшийся в Константинополе в 381 г., исповедует в своем Символе: Отец как источник всей Троицы, единственное начало Сына и Святого Духа».
Разъяснение, которое пожелал увидеть Святой Отец, опубликовано ниже Папским Советом по содействию христианскому единству. Его цель — внести вклад в диалог между Римско-католической и Православной Церквами, начатый Смешанной международной комиссией.
В своем первом докладе «Тайна Церкви и Евхаристии в свете Тайны Святой Троицы» Смешанная международная комиссия по богословскому диалогу между Римско-Католической и Православной Церквами, подтвердив единодушие, достигнутое в Мюнхене 6 июля 1982 г., напомнила о вековых разногласиях между двумя Церквами по вопросу о превечном исхождении Святого Духа. Еще не будучи в состоянии на первом этапе диалога вынести суждение по этому вопросу, Комиссия заявила: «Не намереваясь пока разрешить разногласия между Востоком и Западом, возникшие по вопросу об отношении между Сыном и Духом, мы уже сейчас можем вместе сказать, что Дух, исходящий от Отца (Ин 15:26) как единственного источника Троицы и ставший Духом нашего усыновления (Рим 8:15), поскольку Он является также Духом Сына. (Гал 4:6), сообщается нам — и прежде всего в Евхаристии — через Того Сына, на Коем Он почиет во времени и в вечности (Ин 1:32)» («Информационная служба Секретариата по содействию христианскому единству», №49, с. 116,1,6). Католическая Церковь признает соборное, вселенское, общеобязательное и непреложное достоинство Символа веры, исповеданного по-гречески в Константинополе в 381 г. на II Вселенском соборе, служащего выражением единой веры Церкви и всех христиан. Ни одно христианское вероисповедание со своей особой литургической традицией не может отвергать это изъявление веры, которому учила и которое исповедовала единая Церковь.
Этот Символ веры, основываясь на Ин 15:26, исповедует Дух «τό έκ τού Πατρός έκπορευόμενον» («исходящим от Отца»). Только Отец является безначальным началом (άρχή άναρχος) двух других Лиц Троицы, единственным источником (πηγή) и Сына, и Святого Духа. Святой Дух исходит от одного лишь Отца (έκ μόνου τού Πατρός) — изначально, собственно и непосредственно.1
Греческие отцы Церкви и весь христианский Восток говорят здесь о «единоначалии (μοναρχία) Отца», и западная традиция вслед за св. Августином также исповедует, что Святой Дух исходит от Отца principaliter, т.е. изначально («De Trinitate»), XV, 25, 47, Р.L. 42,1094 — 1095). Таким образом, в этом смысле обе традиции признают, что «единоначалие Отца» является единственной Троичной Причиной (Αιτία), или началом (principium) Сына и Святого Духа.
Такое происхождение Святого Духа от одного лишь Отца как начала всей Троицы называют в греческой традиции вслед за каппадокийскими отцами Церкви словом έκπόρευσις («исхождение»). Действительно, св. Григорий Богослов описывает исхождение Святого Духа от Отца именно словом έκπόρευσις, которое он отличает от «происхождения» (το προϊέναι), общего как Духу, так и Сыну: «Дух — это воистину Дух, происходящий (προϊόν) от Отца — не через порождение, поскольку здесь нет рождения, но через исхождение (έκπόρευσις)» («Беседа» 39,12, Sources Chrétiennes 358, p. 175). Даже если подчас св. Кириллу Александрийскому и случается употребить глагол «исходить» (έκπορεύεσθαι), чтобы сказать об исхождении Сына от Отца, он, тем не менее, никогда не говорит так об отношении Духа к Сыну (ср., между прочим, «Толкование на Евангелие от Иоанна», X, 2, P. G. 74, 910 D; Ер. 55, P. G. 77, 316 D). И у св. Кирилла термин «исхождение» (έκπόρευσις), в отличие от слова «происходить» (προϊέναι), может обозначать только отношение исхождения, связывающее Дух с безначальным началом Троицы: с Отцом.2
Поэтому православный Восток всегда отвергал формулу τò έκ τού Πατρός καί τού Υίοΰ έκπορευόμενον («исходящего от Отца и Сына»), и Католическая Церковь также была против того, чтобы слова και τού Υίοΰ («и Сына») добавлялись к формуле έκ τοΰ Πατρός έκπορευόμενον («исходящего от Отца») греческого текста Никео-Константинопольского Символа веры — даже при ее использовании в литургии у латинян.
При этом православный Восток отнюдь не отрицает превечного отношения между Сыном и Святым Духом в их происхождении от Отца. На вопрос Македония: «чего же тогда недостает Святому Духу для того, чтобы быть Сыном — ведь, если бы Он ни в чем не испытывал недостатка, Он был бы Сыном?» св. Григорий Богослов, великий свидетель обеих наших традиций, отвечал так: «Мы говорим, что Он ни в чем не испытывает недостатка, поскольку Бог ни в чем не нуждается; однако различие в проявлении, если можно так сказать, или в отношении между Ними (της προς άλληλα σχέσεως διάφορον) приводит к различию в Их именовании («Беседа» 31, 9, Sources Chrétiennes 250, pp. 290-292).
Православный Восток удачно выражает это отношение формулой δια του Υίοΰ έκπορε υόμενον («исходящего через Сына»). Уже св. Василий так говорил о Святом Духе: «Через Сына (διά τοΰ Υίοΰ), Который един, Он связан с Отцом, Который един, и завершает Собою Блаженную Троицу, достойную всяческой хвалы» («Слово о Святом Духе», XVIII, 45, Sources Chrétiennes 17 bis, p. 408). Св. Максим Исповедник говорит: «По природе (φύσει) Святой Дух в соответствии со своей сущностью (κατ’ ούσίαν) сущностно (ούσιοδώς) исходит (έκπορευόμενον) через рожденного Сына (δι Υίοΰ γεννηθέντος)» («Вопросы к Фалассию», LXIII,P. G. 90, 672 С). То же сказано и у св. Иоанна Дамаскина: (о Πατήρ) αεί ηv, έχων εξ έαυτοΰ τον αύτοΰ λόγον, καί δια τού λόγου αύτοΰ εξ έαυτοΰ το Πνεύμα αύτοΰ έκπορευόμενον, что переводится следующим образом: » вечно был, имея из Себя Свое Слово, и через Свое Слово Свой Дух, из Него исходящий»3 («Диалог против манихеев» 5, P.G. 94,1512 В, ed. В. Kotter, Berlin 1981, p. 354; ср. также P.G. 94, 848-849 А).
Этот аспект Троичной тайны исповедовался также на VII Вселенском соборе, состоявшемся в Никее в 787 г., Константинопольским Патриархом св. Тарасием, который так излагал Символ веры: το Πνεύμα το άγιον, το κύριον καί ζωοποιόν, τό έκ τοΰ Πατρός δι’ Υίοΰ έκπορευόμενον, т.е. «(Верую)… и в Духа Святого, Господа и Животворящего, от Отца чрез Сына исходящего» (Mansi, XII, 1122 D).
Эта совокупность доктринальных высказываний свидетельствует о той изначальной вере в Троицу, которую и Восток, и Запад исповедовали вместе в эпоху отцов Церкви. Она является основой, призванной послужить продолжению богословского диалога, ведущегося между католиками и православными.
Учение о Filioque должно пониматься и излагаться Католической Церковью так, чтобы не возникло впечатления, будто оно может противоречить единоначалию Отца или тому обстоятельству, что Он является единственным началом, или причиной (αρχή, αιτία), исхождения (έκπόρευσις) Духа. В действительности Filioque располагается в таких богословских контекстах и в таком языковом окружении, где не утверждается нераздельное единоначалие Отца, единственно го источника Сына и Духа. В противовес арианству, еще сильному тогда на Западе, это учение должно было подчеркнуть, что Святой Дух имеет ту же Божественную природу, что и Сын, не подвергая сомнению единоначалие Отца.
Ниже мы излагаем аутентичный доктринальный смысл Filioque на основе веры в Троицу, излагаемой в Символе, исповеданном на II Вселенском соборе в Константинополе. Это авторизованное толкование мы даем в ясном осознании того, что человеческий язык не способен полностью выразить неизреченную тайну Святой Троицы, Единого Бога, превосходящего наши слова и наши мысли.
Католическая Церковь толкует Filioque в свете соборного и вселенского, общеобязательного и непреложного достоинства исповедания веры в превечное исхождение Святого Духа, как его определил в 381 г. Вселенский собор в Константинополе в своем Символе веры. Этот Символ стал известен Риму и был принят им только в связи со Вселенским собором в Халкидоне в 451 г. До этого, основываясь на предшествующей латинской богословской традиции, такие отцы Западной Церкви, как св. Иларий, св. Амвросий, св. Августин и св. Лев Великий, исповедовали, что Святой Дух превечно происходит (procedit) от Отца и Сына.4
Как в латинской Библии (Вульгата и предшествующие латинские переводы) παρά του Πατρός εκπορεύεται («от Отца исходит» (Ин 15:26) было переведено «qui a Patre procedit» («происходящий от Отца»), так и в латинском переводе Никео-Константинопольско-го Символа веры έκ τού Πατρός έκπορευόμενον («исходящего от Отца») передавалось через «ex Patre procedentem» («происходящего от Отца») (Mansi VII, 112 В). Таким образом, в вопросе об исхожде-нии Святого Духа невольно создавалась мнимая равносильность между восточным богословием «исхождения» (έκπόρευσις) и латинским богословием «происхождения» (processio).
Греческое слово έκπόρευσις означает исхождение от одного лишь Отца как безначального начала Троицы. Напротив, латинское processio («происхождение») — это более широкий термин, означающий сообщение Божественной единосущности от Отца к Сыну, а от Отца с Сыном и через Сына — к Святому Духу.5 Исповедуя Святой Дух «ex Patre prоcedentem» («происходящим от Отца»), латиняне невольно предполагали при этом ту концепцию Filioque, которая была эксплицитно разработана позже в их литургическом переводе Символа веры.
Учение о Filioque исповедовалось на Западе с V века в Символе Quicumque (или «афанасиевом», DS 75), затем Соборами в Толедо в вестготской Испании между 589 и 693 гг. (DS 470, 485, 490, 527, 568), чтобы утвердить единосущность Троицы. Хотя эти соборы, видимо, и не включили Filioque в Никео-Константино-польский Символ веры, тем не менее это учение отчетливо прослеживается с конца VII в., как о том свидетельствуют акты собора в Аквилее-Фриули, состоявшегося в 796 г. (Mansi XIII, 838 D и слл.) и собора в Аахене в 809 г. (Mansi XIV, 17). Во всяком случае, в IX в. вопреки воле Карла Великого Папа Лев III, заботясь о сохранении единства с Востоком в исповедании веры, оказал сопротивление такому развитию трактовки Символа, уже распространившемуся на Западе самопроизвольно, сохраняя вместе с тем истину, заключенную в Filioque. Рим допустил его в латинский перевод литургии только в 1014 г.
Схожее богословие развивалось в Александрии в патриотическую эпоху, начиная со св. Афанасия. Как и латинская традиция, оно пользовалось более общим понятием происхождения (προϊέναι), означающим сообщение Божественности Святому Духу от Отца и Сына в их единосущностном общении: «Дух происходит (προεΐσι) от Отца и Сына; ясно, что Он Божественной сущности, происходя (προϊόν) сущностно (ούσιοδώς) в ней и из нее» (св. Кирилл Александрийский, «Сокровище», P.G. 75, 585 А).6
В VII в. византийцы возмутились папским исповеданием веры, содержавшим Filioque в словах о происхождении Святого Духа — происхождении, которое они неточно передавали словом έκπόρευσις. Тогда св. Максим Исповедник написал из Рима письмо, излагающее сразу оба подхода — каппадокийский и латинско-александрийский — к вопросу о вечном исхождении Духа: Отец — это единственное безначальное начало (по-гречески «причина», αιτία) Сына и Духа; Отец и Сын являются единосущностным источником происхождения (το προϊέναι) Духа. «В вопросе об исхождении они (римляне) обратились к свидетельствам латинских отцов — а кроме того, разумеется, и к толкованию св. Кирилла Александрийского на Евангелие от Иоанна. Отправляясь от этого, они показали, что не считают Сына Причиной (Αίτία) Духа, ибо знают, что Отец есть единственная Причина Сына и Духа — Одного по рождению, Другого по исхождению (έκπόρευσις), — и лишь поясняют, что Дух через Сына происходит (προϊέναι), обозначая тем самым единство и неизменность сущности»7 («Письмо к Марину Кипрскому», P.G. 91,136 А-В). Согласно св. Максиму, выражающему здесь мысль Рима, Filioque не затрагивает исхождения (έκπόρευσις) Духа от Отца как источника Троицы, а выражает его происхождение (processio, προϊέναι) в единосущностном общении Отца и Сына, и единоначалие Отца не терпит при этом никакого ущерба.
Тот факт, что в латинском и александрийском богословии Святой Дух происходит (προεΐσι) от Отца и Сына в их единосущностном общении, означает не то, что в Святой Дух переходит Божественная сущность, или субстанция, а то, что она сообщается Ему от Отца и Сына, для Которых она общая. Это положение исповедовалось как догмат в 1215 г. на IV Латеранском соборе: «Субстанция не порождает, не порождается, не происходит; рождает Отец, рождается Сын, а происходит Святой Дух, поскольку здесь есть различие между Лицами и единство Их природы. Хотя Отец — это одно (alius), Сын — другое, а Святой Дух — третье, Они не представляют собою чего-то иного (aliud) по отношению друг к другу; Отец — то же, что и Сын, и Святой Дух, совершенно равным образом; так, согласно православной и кафолической вере, мы верим, что Они единосущны. Ибо Отец, превечно рождая Сына, сообщает Ему Свою сущность. (…) Ясно, что при Своем рождении Сын принял сущность Отца, однако она ничуть не уменьшилась, и у Отца и Сына одна и та же сущность. Таким образом, Отец, Сын и Святой Дух, исходящий от Них Обоих, представляют Собою одно и то же» (DS 804-805).
В 1274 г. II Лионский собор исповедовал, что «Святой Дух превечно исходит от Отца и Сына — не из двух начал, но из одного начала (tamquam ex ипо principio)» (DS850). В свете актов Латеранского собора, предшествовавшего Лионскому, ясно, что Божественная сущность не может быть «единственным началом» происхождения Святого Духа. «Катехизис Католической Церкви» толкует эту формулу в ст. 248 следующим образом: «Превечный порядок Божественных Лиц в их единосущностном общении предполагает, что Отец является первоисточником Духа как «безначальное начало», (DS 1331), а кроме того, то, что, будучи Отцом Единородного Сына, Он вместе с Ним представляет собою «единое начало, из которого исходит Святой Дух»» (II Лионский собор, DS 850).
Для Католической Церкви «восточная традиция подчеркивает прежде всего то, что Отец является первоисточником по отношению к Духу. Исповедуя Дух «исходящим от Отца» (έκ του Πατρός έκπορευόμενον, ср. Ин 15:26), она утверждает, что Он исходит от Отца через Сына. Западная традиция делает больший упор на единосущностном общении между Отцом и Сыном, говоря, что Дух происходит от Отца и Сына (Filioque). (…) Эта законная дополнительность, если только не обострять заложенных в ней различий, не может повлиять на тождество веры в реальности одной и той же исповедуемой тайны» («Катехизис Католической Церкви», ст. 248). Сознавая это, Католическая Церковь отказалась добавлять слова καί τού Υίοΰ («и от Сына») к формуле «от Отца исходящего» (έκ τοϋ Πατρός έκπορευόμενον) Никео-Константинопольского Символа веры в тех Церквах — даже латинского обряда — где используется греческий язык; литургическое использование этого оригинального текста в действительности всегда было законным в Католической Церкви.
Filioque латинской традиции, если его поставить в надлежащий контекст, не должно приводить к подчиненному положению Святого Духа в чине Троицы. Хотя католическое учение и утверждает, что Святой Дух исходит от Отца и Сына в сообщении их единосущной Божественности, оно, тем не менее, признает реальность исконного отношения, связывающего Святого Духа как Лицо Троицы с Отцом — то отношение, которое греческие отцы называют «исхождением» (έκπόρευσις).8
Равным образом, даже если в чине Троицы Святой Дух следует за отношением между Отцом и Сыном, поскольку Сын происходит от Отца, ибо Он — Отец единородного Сына,9 это отношение между Отцом и Сыном достигает своей Троичной полноты в Духе. Рождение Сына характеризует Отца именно как Отца; точно также и Дух, происходя от Отца в Его отношении к Сыну, Троично характеризует Сына в Его отношении к Отцу: в полноте Троичной тайны Они являются Отцом и Сыном во Святом Духе.10
Отец рождает Сына, лишь изводя (греч. προβάλλειν) через Него Святого Духа, и Сын рождается от Отца лишь в той мере, в какой это изведение (προβολή) совершается через Него.11 Отец является Отцом единородного Сына, лишь будучи для Него и через Него источником Святого Духа,12
Дух не предшествует Сыну, поскольку Сын характеризует Отца как Того Отца, от Которого Дух ведет Свое происхождение, что и составляет чин Троицы. 13 Но изведение Духа от Отца происходит посредством и через (таковы два значения греческого предлога διά) рождение Сына, которое характеризует Его во внутритроичных отношениях. В этом смысле св. Иоанн Дамаскин говорит: «Святой Дух — это сущностная сила, созерцаемая в своей собственной, особой Ипостаси, которая исходит от Отца и почиет в Слове» («Точное изложение православной веры», I, 7, P.G. 94, 805 В, ed. В. Kotter, Berlin 1973, p. 16; «Диалог против манихеев» 5, P.G. 94, 1512 В, ed. В. Kotter, Berlin 1981, p. 354).14
Каков же тот Троичный характер, который Лицо Святого Духа вносит в отношение между Отцом и Сыном? Речь идет об исконном месте Духа в спасительном Промысле (икономии) по отношению к миссии и делам Сына. Бог — это любовь в Своем источнике (ср. 2 Кор 13:13; 1 Ин 4:8; 16), Сын — это «возлюбленный Сын Его» (Кол 1:13). Так и традиция, восходящая к св. Августину, видела в Святом Духе любовь Божью, которая «излилась в сердца наши» (Рим 5:5), любовь как вечный Дар Отца «Его возлюбленному Сыну» (Мк 1:11; 9:7; Лк 20:13, Еф 1:6).15
Божественная любовь, исходящая от Отца, почиет на «Его возлюбленном Сыне», чтобы существовать в единосущности16 через Него в Лице Духа, Дара любви. Это обстоятельство объясняет тот факт, что Святой Дух Своей любовью направляет всю жизнь Иисуса к Отцу во исполнение Его воли. Отец посылает Сына (Гал 4:4), когда Мария зачинает Его действием Святого Духа (ср. Лк 1:35). Он же являет Иисуса Сыном Божьим, нисходя на Него при крещении (ср. Лк 3:21-22; Ин 1: 33). Ведет Его в пустыню (ср. Мк 1:12). Иисус направляется туда, исполненный Духа Святого (Лк 4:1), затем начинает Свое служение «в силе Духа» (Лк 4:14). Он радуется в Духе, благословляя Отца за Его благоволение (ср. Лк 10:21). Избирает Своих апостолов «Святым Духом» (Деян 1:2). Изгоняет бесов Духом Божьим (Мф 12:28). Приносит Себя Самого Отцу «Духом Вечным» (Евр 9:14). На кресте Он предает в руки Отца Дух Свой (ср. Лк 23:46), «Которым» Он сошел в преисподнюю (1 Пет 3:19) и через Него воскрес (ср. Рим 8:11) и «открылся Сыном Божьим в силе» (Рим 1:4).17 Такое действие Духа, совершающееся в самых глубинах человеческого существования Сына Божьего, ставшего человеком, берет начало в том превечном внутритроичном общении, которым характеризуется Дух в Его тайне Дара любви, в Его отношении к Отцу как источнику любви и к Его возлюбленному Сыну.
Изначальный характер Лица Духа как вечного Дара любви Отца к Своему возлюбленному Сыну показывает, что Дух, хотя Он и исходит в своей миссии от Сына, является Тем, Кто ставит людей в сыновние отношения Христа к Отцу, ибо только в Нем такое отношение становится Троичным: «Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» (Гал 4:6). В тайне спасения и в жизни Церкви Дух делает гораздо больше, чем продолжение дела Сына. В самом деле: все то, что установил Христос — Откровение, Церковь, таинства, апостольское служение и Его учительство — требует постоянного призывания (έπίκλησις) Святого Духа и Его действия (ενέργεια), чтобы была явлена «любовь, которая никогда не перестает» (ср. 1 Кор 13:8) в общении святых в жизни Троицы.
8 сентября 1995 г.

Перевел с французского Андрей Коваль

1 Этими словами пользуется св. Фома Аквинский («Summa Theologica», la q. 36а. 3 1um et 2um.)
В тексте документа часть греческих и латинских цитат дается лишь во французском переводе. Французский перевод данного места из св. Фомы Аквинского гласит: de maniére principielle, propre et immédiate. (Прим, пер.)
2 Учитывая то, что в русской традиции греческое слово έκπόρευσις, описывающее отношение между Отцом и Духом, принято переводить как «исхождение», решено было передать греческое προϊέναι и близкое к нему по своему богословскому содержанию латинское procedere как «происходить». Следует отметить, что в свое время на таком варианте остановился, например, и священник А. Волконский в своей книге «Католичество и священное предание Востока» (Париж 1933). Возможно, вернее было бы поступить ровно наоборот, т.е. передавать έκπόρευσις как «происхождение», a processio как «исхождение», но это уже вопрос такого рода, что единолично и в одночасье его не решить.
3 Перевод цитируется по книге.: Г.В.Флоровский, «Восточные отцы V-VII веков», Москва, «Паломник», 1992, с.236.
4 Тем, кто заложил основы богословия Троицы в латинской традиции, основываясь на единосущностном общении, идущем от Отца к Сыну и — через Сына — к Святому Духу, был Тертуллиан: «Христос говорит о Духе: «От Моего возьмет» (Ин 16:14), как Он Сам берет от Отца. Так связь, идущая от Отца к Сыну и от Сына — к Параклиту, приводит к тому, что Три последовательно происходят один от другого. Они составляют одно (unum), но не одно Лицо (unus), в силу единства субстанции, а не нумерической единичности» («Adv. Praxean» XXV, 1-2). Это сообщение Божественной единосущности согласно чину Троицы он описывает глаголом «происходить» (procedure) (ibid., VII. 6). Такая же богословская концепция излагается св. Иларием Пиктовийским, который обращается к Отцу: «Чтобы я мог обрести Духа, происходящего от Тебя через Сына Твоего Единородного» («De Trinkaie», XII, Р. L. 10, 471). Он подчеркивает: «Если верят в то, что есть некое различие между тем, чтобы брать от Сына (Ин 16:15) и происходить (procedere) от Отца (Ин 15:26), то несомненно, что брать от Сына и брать от Отца — одно и то же» (ibid. VIII, 20, P. L. 10. 251 А). В этом смысле, т.е. говоря о сообщении Божественности посредством происхождения, св. Амвросий Медиоланский впервые формулирует Filioqiie. «Когда Святой Дух происходит (procedit) от Отца и Сына, Он не отделяется от Отца, не отделяется от Сына» («De Spiritu Sancio» 1,11, 120, P.L. 16. 733 A= 762 D). Развивая богословие Filioque, св. Августин уже предпримет, тем не менее, некоторые меры предосторожности, чтобы отстоять единоначалие Отца в лоне еди-носущностного общения Троицы: «Святой Дух исходит от Отца изначально (principaliter) и — через вневременное дарение Духа Сыну — от Отца и Сына в Их общении (communiter)» («De Trinitate» XV, 25, 47, P.L. 42,1095; св. Лев, «Sermo» LXXC, 3, P.L. 54, 402; «Sermo» LXXVI, 2, ibid. 404).
5 Тертуллиан первым использовал глагол procedere («происходить») в смысле, относящемся и к Слову, и к Духу, поскольку Они получают Божественность от Отца: «Слово изошло не из чего-то пустого и тщетного, Оно не лишено субстанции — Оно, происшедшее (processit) от подобной субстанции и сотворившее столько субстанций» («Adv. Praxean.», VII, 6). Св. Августин, следуя св. Амвросию, принимает эту более широкую концепцию происхождения: «Не все происходящее на деле рождается, даже если все рождающееся происходит» («Contra Maximinum», II, 14, P.L. 42, 770). Значительно позже св. Фома Аквинский отметит, что «Божественная природа сообщается во всяком исхождении, которое не направлено ad extra, (‘вовне’)» («Summa Theologica», Ia, q. 27, a.3, 2um)· Для него, как и для всего латинского богословия, говорящего о происхождении как по отношению к Сыну, так и по отношению к Духу, «рождение — это происхождение, которое вводит Божественное Лицо во владение Божественной природой» (ibid., Ia, q. 43, а.2. с), поскольку «пре-вечно Сын происходит, чтобы быть Богом» (ibid.). Схожим образом он утверждает, что «через Свое происхождение Святой Дух обретает природу Отца, а равным образом и Сына» (ibid., Ia, q. 35, а.2, с). «Из всех слов, относящихся к любому происхождению, наиболее общим является processio. Мы пользуемся им, чтобы сказать о любом происхождении; например, говорится, что прямая линия выходит (procedit) из точки, что луч выходит (procedit) из Солнца, а река — из своего истока, и точно так же обо всех прочих вещах. Итак, если допускается использование того или иного слова, означающего происхождение, то можно заключить, что Святой Дух происходит (procedit) от Сына» (ibid., Ia, q. 36, а. 2, с).
6 Св. Кирилл свидетельствует здесь об учении о Троице, общем для всей александрийской школы после св. Афанасия, писавшего: «Как Сын говорит: «Все, что имеет Отец, есть Мое» (Ин 16:15), так и мы считаем, что через Сына все это есть также и у Духа» («Письмо к Серапиону», III, 1, 33, P.G. 26, 625 В). Св. Епифаний Саламинский («Ancoratus», VIII, P.G. 43, 29 С) и Дидим Слепец («Слово о Святом Духе», CLIII, P.G. 34, 1064 А) с помощью того же предлога έκ описывают отношения Отца и Сына в сообщении Божественной единосущности Святому Духу.
7 Часть цитаты (с незначительными изменениями) дается по русскому переводу, приводимому в книге: Г.В.Флоровский, ук. соч., с. 204.
8 «Отношения Сына к Отцу и Святого Духа к Отцу обязывают нас приписать Отцу два вида отношений: один — к Сыну и другой — к Святому Духу» (св. Фома Аквинский, «Summa Theologica», Ia, q. 32, а. 2, с).
9 Ср.»Катехизис Католической Церкви», ст. 248.
10 Св. Григорий Богослов говорит, что «Дух — это средостение (μέσον) между Рожденным и Нерожденным («Беседа» 31, 8, Sources chrétiennes n. 250, p. 290). Ср. также в томистской перспективе: G. Leblond, «Point de vue sur la procession du Saint-Esprit» — Revue Thomiste, LXXXVI, t. 78, 1978, pp. 293-302.
11 К переводу греч. προβάλλειν рус. «изводить» ср.: Г.В. Флоренский, ук. соч., с. 236. Однако есть и другая традиция, по которой греч. προβάλλειν
переводится как «выдыхать» и, соответственно, существительное προβολή — как «выдыхание» (см. напр.: свящ. А.Волконский, ук. соч., с. 365). Этот вариант восходит к раннему латинскому переводу греч. προβολή как spiratio» дыхание». Впрочем, первый вариант, т.е. «изведение», представляется во всех отношениях предпочтительнее.
12 Св. Кирилл Александрийский говорит, что «Святой Дух нисходит от Отца в Сыне (έν τώ Υίώ)» («Сокровище», XXXIV, Р.G. 75, 577 A).
13 Св. Григорий Нисский пишет: «О Святом Духе говорится, что Он от Отца, и свидетельствуется, что Он от Сына: «Если же кто Духа Христова
не имеет», говорит св. Павел, «тот и не Его» (Рим 8:9). Итак, Дух Бога (Отца) есть также Дух Христов. Вместе с тем о Сыне, Который от Бога (Отца), не говорится, что Он от Духа: последовательность этой связи необратима» (Фрагмент «О молитве Господней», цитируемый у Иоанна Дамаскина, P.G. 46, 1109 ВС). И св. Максим равным образом утверждает чин Троицы, когда пишет: «Как Мысль (Отец) — начало Слова, так Он и начало Духа через посредство Слова. И так же, как нельзя сказать, что Слово — от Голоса (Дыхания), так нельзя сказать, что Слово от Духа» («Quaestiones et dubia», P.G. 90, 813 В).
14 Св. Фома Аквинский, которому была знакомо «Точное изложение православной веры», не видит противоречия между Filioque и этими словами св. Иоанна Дамаскина: «Когда говорят, что Святой Дух почиет или пребывает в Сыне, то это не исключает того, что Первый исходит от Последнего, ибо говорят также, что Сын пребывает в Отце, хотя Он и происходит от Отца» («Summa Theologica», Ia, q. 36, а. 2, 4um).
15 Вслед за св. Августином св. Фома Аквинский пишет: «Если говорят, что Святой Дух почиет на Сыне, то именно так и любовь любящего почиет
на любимом» («Summa Theologica» Ia, q. 36, а. 2, 4um). Это учение о Святом Духе как любви было гармонично принято св. Григорием Паламой в лоно
греческого богословия «исхождения» (έκπόρευσις) единственно от Отца: «Дух Высочайшего Слова — словно неизреченная любовь Отца к неизреченно рожденному Слову. Любовь, которой это Слово, возлюбленный Отцом Сын, пользуется (χρήται) у Отца — но лишь поскольку Он имеет Духа, происшедшего вместе с Ним (συμπροελθόντα) от Отца и соприродно в Нем почиющего» («Capita physica» XXXVI, P.G.150, 1144 D-1145 А).
16 В оригинальном тексте: «pour exister consubstantiellement»
17 Ср. Иоанн Павел II, Энциклика «Dominum et Vivificantem», тт. 18-24, AAS LXXVIII, 1986, 826-831. Ср. также «Катехизис Католической Церкви», nn. 438, 689, 690, 695, 727.

§ 302. Византия и Рим. Спор о filioque

Уже в IV в. наметились разногласия между западной и восточной церквями (см. § 251), которые в течение последующих веков постепенно углублялись. Причины были самые разнообразные: культурные различия (с одной стороны — греко-восточные культурные корни, с другой — римско-германские); различие языков и, соответственно, взаимная недоступность богословской литературы; различия в бытовом и церковном обиходе (принятый в западной церкви целибат; использование облаток на Западе и просфор на Востоке; причащение мирян только хлебом на Западе и т. д.). Папа Николай протестовал против возведения на Патриарший престол недавнего мирянина Фотия, «позабыв» сходный прецедент с Амвросием Медиоланским. Некоторые действия Рима раздражали, в свою очередь, византийцев. Например, провозглашенное в VI в. верховенство церкви над светской властью или коронация в 800 г. Карла Великого в качестве римского императора, тогда как титул императора исконно принадлежал правителю Византии.

Некоторые церковные установления и обряды были присуши только восточному христианству. Мы уже видели, сколь остро в Византии стоял вопрос о почитании икон (§ 258) и «космическом христианстве», распространенном в сельских общинах Юго-Восточной Европы (см. § 236). Вера в то, что мир искуплен и освящен Распятием и Воскресением Христа, внушала восточным христианам некоторый жизненный и религиозный оптимизм. Вспомним также исключительную важность, которую придавала восточная церковь обряду миропомазания. «Печать Святого Духа», наложенная сразу вслед за крещением, превращала мирянина (от слова «мир», «община») в Его носителя. Наименование «мирянин» подчеркивает одновременно и принадлежность верующего к определенной религиозной общине, и независимость общин, возглавляемых епископами и объединенных в митрополии. Добавим другую характерную черту восточной церкви: веру в возможность прижизненного об?жения правоверного христианина (theosis; см. § 303).

Причиной разделения церквей послужила поправка к Никео-Цареградскому Символу, гласящая, что «Святой Дух исходит от Отца и от Сына». Впервые подобное воззрение, получившее название филиокве, прозвучало на II Толедском Соборе (589), созванном, чтобы утвердить переход короля Рекаредо из арианства в католичество. Несогласие в вопросе об исхождении Святого Духа, — т. е., исходит ли Дух от Отца и Сына или только от Отца, — по сути, означало различное истолкование Святой Троицы. Западное христианство утверждает, что Святой Дух объединяет Отца с Сыном. Восточная церковь, напротив, в Боге-Отце видит первопричину Троицы.

Некоторые авторы полагают, что поправку к Символу инициировали властители Священной Римской империи. «Возникновение империи Каролингов способствовало распространению на Западе учения филиокве и его утверждению в качестве единственно верного понятия об исхождении Святого Духа. Истинной причиной послужила необходимость для нового государства со вселенскими претензиями отстоять свою легитимность в споре с Византией, дотоле единственной по определению христианской империей». Однако лишь в 1014 г. Символ с поправкой о филиокве был оглашен в Риме по требованию императора Генриха II (эту дату и можно считать началом размежевания церквей).

Тем не менее, окончательный разрыв между церквями произошел позже. В 1053 г. Папа Лев IX направляет в Константинополь своего верховного легата кардинала Гумберта с предложениями возобновить церковные связи и заключить союз против норманнов, незадолго до того завладевших югом Италии. Однако Патриарх Михаил Керуларий отнесся к ним сдержанно, отказавшись пойти на какие-либо уступки. 15 июля 1054 г. посланцы Папы в храме Святой Софии публично отлучили Керулария от церкви, вменив ему в вину десять ересей, включая отрицание флиокве и целибата.

С тех пор озлобление католиков против византийцев постоянно возрастало, разрешившись разгромом Константинополя в 1204 году армией крестоносцев, уничтожавших иконы и втаптывавших в грязь святые мощи. По свидетельству хрониста Никиты Хониата, проститутка распевала непристойные песни на патриаршем престоле. Летописец напоминает, что мусульмане «не насиловали наших женщин , не ввергали жителей в совершенную нищету, не раздевали донага, заставляя обнаженными ходить по улицам, не предавали огню или голодной смерти А ведь злодействовали подобным образом люди, именующие себя крестоносцами, и так же, как мы, верующие во Христа». Уже говорилось (§ 268), что Бодузи Фландрский объявил себя латинским императором Византии, а венецианец Томмазо Морозини — Константинопольским патриархом.

Греки никогда не забывали этой трагедии. Однако, опасаясь турецкой угрозы, православная церковь, начиная с 1261 г., вступает в переговоры с Римом, настойчиво добиваясь созыва объединительного Собора, в целях разрешения спора о флиокве, с последующим провозглашением унии. Со своей стороны, и Византийские императоры стремились к союзу с Римом, рассчитывая на военную помощь. Переговоры продолжались больше века и, наконец, на Флорентийском Соборе (1438–1439) представители православной церкви, под давлением императора, согласились пойти на уступки католикам. Однако союз на подобных условиях был отвергнут и народом, и духовенством. Впрочем, спустя четырнадцать лет Константинополь был захвачен турками, и Византия прекратила свое существование. Но византийские духовные институции пережили ее государственность. «Византия после Византии», по определению румынского историка Н. Иорги, существовала в Западной Европе и России еще не менее трех столетий. Византийское наследие служило источником «народного» христианства, которому не только удалось выстоять среди постоянных гонений, но и породить цельное религиозно-художественное сознание, корни которого уходят в эпоху неолита (см. § 309).

ФИЛИОКВЕ (лат. filioque – и Сына), принятое Римско-католической церковью прибавление к разделу Никео-Константинопольского символа веры, касающемуся исхождения Святого Духа: qui ex patre filioque procedit (который исходит от Отца и Сына) – вместо to ek tou patros ekporeuomenon («исходящий от Отца»), стоящего в греческом тексте. Под влиянием западного учения о Троице, разработанного главным образом Августином, это прибавление первоначально было включено в частные вероопределения, принятые в Испании с целью искоренения присциллианской ереси, а позднее внесено в Никео-Константинопольский символ веры в 589 на соборе в Испании, на котором готские ариане воссоединились с церковью. Это прибавление было одобрено Карлом Великим, который распорядился включить его в чин мессы, которую служили в дворцовой часовне. Впоследствии этот обычай распространился по всей империи. Папа Лев III (ум. 816) подтвердил ортодоксальность учения об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына, однако запретил распевание этой формулы. По-видимому, она была введена в литургический обиход в Риме лишь при папе Бенедикте VIII (ум. 1024) по просьбе императора Генриха II. В 879 греки формально отвергли «филиокве», и с тех пор отрицание этого добавления приобрело догматический смысл для Восточной церкви. Лионский собор 1274 и Ферраро-Флорентийский собор 1439 настаивали на всеобщем принятии учения об исхождении Святого Духа от Сына, однако не требовали непременного включения «филиокве» в символ веры. «Филиокве» было сохранено в переводе Никео-Константинопольского символа веры, представленном в англиканской Книге общественного богослужения.
См. также НИКЕЙСКИЙ СИМВОЛ ВЕРЫ; ФЕРРАРО-ФЛОРЕНТИЙСКИЙ СОБОР.

ФИЛИОКВЕ(лат. filioque — и от сына) — христианская формула, интерпретирующая Дух Святой в контексте Троицы как исходящий не только от Бога-Отца, но и от Сына. В первоначальном христианстве не употребляется. Согласно Символу веры, утвержденному первым (Никейским) и вторым (Константинопольским) Вселенскими соборами (соответственно 325 и 381), Святой Дух исходит только от Бога-Отца. Идея Ф. возникала в 5 в., использовалась некоторыми поместными западными церквами. Официально Ф. формулируется на Толедском церковном соборе в 589 как добавление к христианскому Символу веры. Полностью адаптирована западным христианством, в эпоху Каролингов становится доминирующей, в 1014 в Риме официально вносится папой Бенедиктом VIII в Никео-Цареградский Символ веры. Что же касается греко-византийской церкви, то это добавление принято не было, — дискуссия о Ф. была принципиальной и длилась вплоть до 1054 — года разделения христианской церкви на восточное и западное христианство — православие и католицизм. Наряду с другими различиями между христианскими центрами в Риме и Константинополе (как в догматике, так и в обрядности культа), именно спор об интерпретации Ф. выступил официально фиксированным поводом для этого разделения. В настоящее время формула Ф. принята в католицизме как догмат; современные православные богословы предлагают объявить Ф. теологуменом, т.е. тезисом, не уступающим догмату по значимости, но не являющимся строго обязательным для православных. В рамках экуменистического движения христианских церквей в 1965 на втором Ватиканском соборе папа Павел IV и константинопольский патриарх Афинагор I официально «предали забвению» анафемы, которыми взаимно обменялись в 1054 папа Лев IX и патриарх Керуларий. В протестантизме пробчема Ф. не обострена, однако самому феномену Святого Духа протестантизм придает исключительное значение (концепции Даров Святого Духа и Плодов Святого Духа в протестантской этике). (см. также ТРОИЦА, ИИСУС ХРИСТОС, СИМВОЛ ВЕРЫ).