Философия, что это?

«Загадка притягательности философии мне видится в том, что любовь к мудрости есть нетерпимость ко лжи. Это непрактично, ибо мудрость требует недостижимого для человека совершенства. Но любовь и стремится к недостижимому, а не удовлетворяется доступным. Этой загадке, по сути дела, было посвящено моё выступление на «круглом» столе «Необходимость философии», который происходил на философской конференции в Пушкино (осень 1981 г.). Текст этого выступления я счёл нужным подвергнуть лишь минимальному редактированию. Этот текст так и был заготовлен в виде тезисов, которые назывались:

«Заметки о философии»

1. Философа отличает странная вера в то, что знание фундаментальных свойств реальности небезразлично для личного существования.

2. Философия ставит одни и те же вечные вопросы, не только не решая их, но и не обещая их решить.

3. Философия, в сущности, рассматривает одну проблему: «Как жить дальше». Эту проблему она принципиально не может решить, но, строго говоря, ответ на неё был бы невозможен без философии.

4. Философия в принципе не имеет догматов. На любые исходные положения она имеет право и даже обязана смотреть критически, сделав их предметом своей рефлексии.

5. Наука и религия обязаны принимать догматику. Этой ценой покупается возможность получать ответы на поставленные вопросы.

6. Философ не может в своих рассуждениях ставить себе какие бы то ни было догматические ограничения. Его дело артикулировать догматы науки и религии.

7. Сидеть между двух стульев — это эклектика. Сидеть на двух стульях — это диалектика. Кстати, это вполне реально. Можно сидеть на двух стульях вдвоём — это дискуссия. Можно одному — это рефлексия.

8. Свобода философии от догматов покупается невозможностью исключить из философии какую бы то ни было систему или построение. Ошибочных философских построений не бывает. Не бывает и устаревших. Эйнштейн — это уже история науки. Платон — это философия сего дня. И ещё покупается эта свобода отсутствием результативности. Чтобы получить результат, наука вынуждена догматизировать плодотворные установки.

9. Философия прокладывает необходимый мостик через пропасть между наукой и религией (искусством и религией, нравственностью и религией). Наука — это сфера конечного, догматизируемая в своём отрыве от трансцендентального. Догмат самодостаточности конечного даже не осознается как догмат, а представляется великим освобождением науки. Религия — это постижение бесконечного. То, что внутри науки кажется освобождением, философия осознает как порабощение. То, что религия принимает как догмат, философия осознает как имеющее разумную интерпретацию.

10. Философия — это высвобождение духа. (Наука — взнуздание духа, религия — стяжание духа.)

11. В эпохи кризисов веры религия нуждается в философии особенно остро: так появляются св. Августин, св. Фома, Паскаль, Лейбниц, Беркли, Вл. Соловьев, П. Флоренский и др. Великие каппадокийцы — Отцы Церкви были выдающимися философами.

12. Философия берёт от науки формы: университетские кафедры, учёные степени, блеск эрудиции. Но не философ тот, кто всерьёз верит, что для занятия философией необходимы университетская кафедра или учёная степень. Учёному же профессионализация нужна по сути дела.

13. В философии нет бесспорных построений, нет рассуждений, которые нельзя было бы оспорить. Проблема истинности уступает первенство проблеме осмысленности.

14. Философская проблематика глубоко интимна, она касается глубинных струн души. Любое подлинно философское высказывание выявляет внутренний мир его автора. В этом философия гораздо ближе к поэзии, чем к герметичной науке.

15. Соавторство в науке возможно между душевно далёкими. В философии — это интимнейшая близость, касание души.

16. Неблагодатность философии в том, что нет слов, чтобы выразить глубинное, и нельзя, оставаясь в чистой философии, апеллировать к откровению. Остается только мужественно искать. разрешение, ощущая потери смысла. Остается только неизбывная вопросительность. Удовлетворение в философии невозможно, просветление души — это другая сфера.

17. Если спасение дело не только индивидуальной души, но общее дело человечества, то философия необходима. В присутствии Бога философия не нужна и даже невозможна, но в поисках Его даже любой из апостолов становится философом. Поиск утраченного смысла для человечества, устроительство ноосферы — вот задача философии.

18. В обвинение философии можно поставить создание фикций, выход на псевдопроблемы и псевдорешения. В оправдание она может предъявить только ничем не ограниченное стремление к поиску истины, снимание покровов с сокровеннейшего, снятие ложной таинственности, бесстрашие перед антиномиями бытия.

19. Снять антиномию — не задача философа, это делает жизнь. Высветлить её, обострить, выразить в парадоксе, противоречии, противопоставлении — вот задача философии. Философия не эсхатологична, она не выдает векселей, не планирует финальных ситуаций.

20. Философское отрицание Бога есть тем самым Его утверждение в поисках смысла. Бессмыслица — вот подлинное отсутствие Бога.

21. То, что я пишу, это, скорее, не выяснение сути философии, но позиции философствующего.

22. Сократ, задающий «неприятные» вопросы, — вот первообраз отчётливой философской позиции. Собеседники Сократа отнюдь не глупы, они понимают многое, но… в рамках традиции, в рамках неосознаваемой догматики.

23. Сократ должен был быть приговорён к смертной казни. Общество, даже самое просвещённое, не может терпеть в своей среде подлинного философа: не обязательно умерщвлять его, можно приспособить, кастрировать и т.д.

24. Философу не задано роли в обществе, он его разрушает. Создавать он может лишь мечту о Граде Небесном. Но её можно приспособить как основание Града Земного. Так парадоксальным образом воплощается нужда общества в философе.

25. Истинное философское рассуждение балансирует на самой грани бессмыслицы, в противоречивости своей порывая со здравым смыслом. Запас прочности, отделяющий рассуждение от грани потери смысла, гасит философскую мысль в топком болоте обыденности. Логичнейший Витгенштейн работал на грани пошлости, которая обессмыслила бы работу его мысли, если бы она перешла эту грань. Только вблизи этой грани, отделяющей торжество здравого смысла от нелепицы, рождается подлинный смысл.

26. Диалектика — это способ говорить о невозможном, о немыслимом с точки зрения здравого смысла. Невыносимость противоречия рождает содержание. Это прыжок через трюизм в область неизведанных смыслов.

27. Остроумие часто доставляет единственный способ сохранить себя от внешнего давления чужой логики или чужих мнений.

28. Два качества необходимы философскому разуму: бесстрашие и смирение. Без первого он оказывается в путах очередной догмы: философской, научной или религиозной. Без второго он оказывается в плену конечного, теряет выход к абсолюту.

29. Заблуждения учёных приводят к открытию частичной истины, остающейся в науке навсегда. Заблуждения философов закрывают путь к истине».

Шрейдер Ю.А., Загадочная притягательность философии (субъективные заметки), в Сб.: Философия не кончается… Из истории отечественной философии: ХХ век 1960-1980-е годы, в 2-х книгах, Книга 2 / Под ред. В.А. Лекторского, М., «Росспэн», 1999 г., с. 201-204.

Расскажите о начале вашего научного пути. Откуда возник интерес к философии?

Е.Т. У меня был интерес к гуманитарным наукам, еще со школы. Не то чтобы мне не давались точные науки, но мне очень нравились литература и история. Я собиралась поступать на исторический факультет. Но семья – папа, мама, бабушка, дедушка (который сам занимался философией) – сказали: «Хочешь идти в гуманитарные науки, выбирай более широкую профессию, потом разберешься, чем будешь заниматься».

Я прислушалась к совету старших и пошла на философский. Конечно, первый год мне давался не просто: я с трудом себе представляла, что такое философия. Все, что я о ней знала – это то, что мой дедушка философ. Ну, значит, подумала я, этим можно заниматься (смеется).

Только со второго курса я поняла, что это мое. Философия меня захватила. Да, кстати, из выпускников нашего курса только двое, если не ошибаюсь, продолжили заниматься наукой, остальные ушли в серьезные компании и банки. Вообще философия хорошо развивает мышление, которое потом пригодится в любой профессии.

А.Я. Мой путь в философию был более тернистым, потому что, в отличие от Елены, которая заканчивала факультет философии в вузе при нашем Институте, я училась в МГУ на философском факультете.

Туда я попала тоже своеобразным путем. Я окончила гуманитарный факультет лицея «Воробьевы горы». У нас преподавали философию в 10-11 классах. На этих уроках нам пытались различными способами объяснить, что такое философия. И, кстати, преподавал Алексей Павлович Козырев, который сейчас занимает пост заместителя декана философского факультета МГУ.

Поступать я хотела на прикладную лингвистику, на филологический факультет МГУ, потому что я хорошо знала одновременно и математику, и язык. Мне казалось, что это правильный выбор, тем более у меня мама филолог. Но мама как раз меня отговорила (смеется). Тогда я остановилась на философском факультете. Выбрала отделение политологии. Это был конец 90-х годов. Известное выражение Аристотеля «человек – существо политическое» было про нас тогдашних. Было очень живо демократическое ощущение и, видимо, это для меня тогда и было первично. Казалось понятным, в каких областях я смогу работать с таким образованием.

Ко второму курсу я поняла, что меня больше интересует не прикладная политология, а теоретические вопросы, в основе которых лежат философские идеи, и пошла на кафедру истории социально-политических учений. Занялась XIX-XX веками, английскими социалистическими идеями. Учебу я закончила и там же защитилась. Во время аспирантуры я начала работать редактором и на время выпала из философии, но спустя пару лет после защиты стала активно сотрудничать с нашим Институтом и быстро погрузилась в эту творческую атмосферу. Поняла, что мне необходимо не править чужие тексты, а писать свои.

Такой вопрос: в школе нечасто рассказывают детям, что такое философия. Врач – лечит, учитель – учит, инженер – проектирует, это понятно. А вот кто такой философ? Чем занимается он?

Е.Т. Хороший вопрос. На самом деле он не простой. У меня в дипломе написано «философ». Хотя обычно пишут «преподаватель философии». И все, кто его видел, очень веселились. Потому что в уме сразу представляется бородатый старец, замотанный в древнегреческую «простыню» (смеется). Который не ест, не пьет, не развлекается, а только о чем-то размышляет. Иногда смотрю и думаю: «Неужели это вот я и есть?»

Можно выделить два типа философов, как это делает наш бывший директор, ныне научный руководитель Института академик Абдусалам Абдулкеримович Гусейнов. Он делит их на преподавателей философии и философов, то есть на тех, кто учит философии, изучает работы других философов, работает со студентами, и тех, кто вообще может не быть связанным с каким-либо университетом. Но именно он при этом пишет выдающиеся философские труды, задает новые направления и так далее.

Если говорить о современной профессии философа, то, прежде всего, философ – это человек, который занимается исследованием вопросов, на которые наука не имеет возможности дать конкретные ответы. Например, проблема сознания. Есть исследования мозга, но они нам все равно не говорят, что такое сознание. Этот вопрос требует философского осмысления. Таких тем на самом деле очень много. Философ, в отличие от других ученых, пытается описать то, как современная человеческая эпоха понимает вечные вопросы – бытия, сущности человека, жизни в целом. На мой взгляд, философ – это тот, кто лучше других может сформулировать главные вопросы своей эпохи. Такими, например, были Платон и Кант. Они, возможно, не несли какой-то практической, материальной пользы обществу, но они выражали то, чего не могли выразить другие.

Есть много смежных областей, где философия пересекается с другими науками: психология, нейрофизиология, лингвистика, экология, биоэтика. Последняя, к примеру, очень актуальна для медицины – это вопросы клонирования, генетики…

Если брать политику, то сейчас актуальными для философии являются вопросы миграции, прав беженцев, феминизм, урбанизм, исследования повседневности. В русле современной эстетики изучается, например, японская мультипликация аниме. Казалось бы, популярная молодежная тема, являющаяся в то же время предметом серьезных исследований.

А.Я. Мне кажется, что философ – это человек, который конструирует будущее. Он критически осмысляет прошлое и настоящее, формулирует новые проблемы и предлагает формы и методы их решения или констатирует их «вечный» характер. Это его внутренняя потребность – осмыслить окружающий мир, найти способы решения проблем человечества. Как раз это надо объяснять школьникам: философ – это тот, кто не остается наедине со своими внутренними проблемами, которые, кстати, бывают характерными для переходного возраста. Эти проблемы актуальны для всех людей.

Вы получили премию правительства Москвы за цикл работ о трансформации науки в современном обществе. Можете подробнее рассказать, о чем ваши работы?

А.Я. Наука и ученые оказались заложниками современных экономических и политических процессов. В современном мире интеллектуальный труд пытаются измерить и рассматривать его только с точки зрения пользы. То есть ищут прикладное там, где его не может быть по определению, спрогнозировать быстрые результаты. Конечно, это в целом проблема свободы интеллектуальной деятельности и проблема отчуждения результатов научного труда в результате ограничения такой свободы. Мы как раз пытаемся понять, какие существуют опасности в современном мире, которые меняют специфику научной деятельности, к чему это вообще может привести.

Е.Т. Трансформации, которые происходят в науке, мы ощущаем на себе. Но на самом деле те же процессы идут во всем мире, это общая тенденция – загнать науку в сферу услуг. И здесь есть специфика именно гуманитарного знания, которую не учитывают. Для гуманитария – допустим, философа, историка – гораздо важнее написать книгу, над которой он работает несколько лет. Гуманитарий – это, как правило, один человек и одна, очень большая работа. А вообще есть стереотип, что гуманитарий – это тот, кто не умеет считать (смеется).

Сейчас оценивают результат ученого по статьям, а не по книгам. Большое значение имеет цитируемость. Важно то, что статья прошла отбор перед тем, как быть опубликованной в издании. Это определяет ее качество. Хотя ряд изданий на этом делают большой бизнес. За тебя все сделают, оформят, переведут, ты только заплати.

Когда слышишь слово «философия», на ум сразу приходят Платон, Аристотель и прочие мыслители прошлого. А где можно познакомиться с работами современных философов?

А.Я. Вы знаете, мы как философы вообще стараемся выводить современную философскую мысль в публичное пространство. Благо технический прогресс это позволяет. На сайте нашего Института есть огромное количество аудио- и видеоматериалов, книг и статей. Сейчас на сайте выложена философская энциклопедия в четырех томах. В ней собраны как классические статьи, так и работы современных философов. Также в открытом доступе находятся Энциклопедический словарь античной философии и все изданные Институтом книги.

О том, как сегодня выглядит философская мысль и какие проблемы являются самыми актуальными, можно узнать из периодических изданий – научных журналов Института, среди которых «Философский журнал», «Философия науки и техники», «Этическая мысль», «Эпистемология и философия науки», «История философии» и другие, всего восемь журналов по разным направлениям. Это, пожалуй, самый важный ресурс, который позволяет постоянно следить, что происходит в нашем научном мире. И конечно, рупор российской философии – это «Вопросы философии», который тоже находится в открытом доступе.

Мы активно сотрудничаем с зарубежными организациями, институтами, журналами, с независимыми философами. Например, в 2012 году к нам приезжал Славой Жижек. В зал, рассчитанный на 150 человек, набились 250 – и это в августе, когда большинство людей отдыхает за городом.

Е.Т. Мы работаем и с библиотеками. Например, проводятся публичные лекции в библиотеке имени Ф.М. Достоевского (проект «Анатомия философии» под руководством д.ф.н. Ю.В. Синеокой). Многих пугают академические учреждения, а в библиотеке совсем другая атмосфера. Лекции рассчитаны на людей всех возрастов без специальной подготовки.
Сейчас в этой библиотеке наш Институт запускает новый проект. Он называется «Реплики». Это дискуссии между двумя участниками на одну актуальную философскую тему.

А.Я. А буквально вчера я читала лекцию в Центральной молодежной библиотеке имени М.А. Светлова. Там занимаются, в основном, школьники и студенты. Мы решили запустить цикл лекций под названием «Грани философии: теории и практики». Можно будет познакомиться и с классической теорией, и с практической стороной философии в современном мире – например, с биоэтикой, которую мы упоминали.

Было много посетителей, был заметен неподдельный интерес. Чувствуется, что в обществе есть запрос на эти проблемы.

Вообще, если возвращаться к вопросу, кто такой философ, философ – это, на мой взгляд, проводник знаний. И его роль очень важна, так как у людей часто складывается фрагментарное представление о мире, если нет общего представления, мировоззренческой картины.

Скоро Международный женский день. Что бы вы пожелали российским женщинам, которые занимаются или планируют заниматься наукой?

Е.Т. У женщин долгое время не было возможности вносить вклад в науку. До сих пор есть определенная ангажированность, особенно при продвижении на какие-то высшие должности. Несмотря на это, на мой взгляд, у женщины сейчас есть все возможности реализовать себя. Если ты чего-то стоишь, никто тебя не задвинет. В нашей стране, кстати, в этом плане все намного лучше, чем в западных. И это заслуга, в том числе, Советского Союза, где женщины давно начали работать в традиционно «мужских» профессиях.

А.Я. Я бы пожелала женщинам не бояться делать то, что они делают. Вообще профессия ученого не предполагает деления по половому или возрастному признаку. Очень хочется, чтобы женщины шли в науку. Есть стереотип, что мир науки – это мир мужчин. Думаю, во многом это связано с тем, что имена женщин-ученых меньше на слуху.

Желаю женщинам посвящать время своим интересам, вне зависимости от того, чем они занимаются. Не обкрадывать себя, не обращать внимания на то, что навязывается окружающими – будто она кому-то что-то должна. И объяснять это мужчинам. Мы часто не объясняем им этого, а делать это нужно.

Вообще наука не имеет ни пола, ни возраста, ни национальности. Если люди будут понимать эти вещи, возможно, и на свою жизнь будут смотреть иначе.

_ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА_9_

ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА2015. Т. 25, вып. 4

УДК 101.1(045) А.С. Ворончихин

ФИЛОСОФИЯ — ЭТО БЕЗДУШНАЯ НАУКА?

Философия и наука — предельно разные уровни современной культуры. Решающая черта философских знаний -это их личностный, неповторимый характер, полностью отсутствующий в научных знаниях как системе «твердых» и достоверных, а потому — знаний завершенных, то есть не требующих дальнейших уточнений; а толкование их предельно объективно и всегда однозначно. В восприятии же философских текстов всегда присутствует личностный мотив. Русские философы были не только авторами, но и блестящими интерпретаторами. Их интерпретации впоследствии получили самостоятельную жизнь.

Необходимое условие успешного философствования — это приверженность сомневаться во всем, что ранее казалось очевидным и незыблемым, поскольку сомнение подвергает разрушению «мнимое всезнания» и фиктивную уверенность» (Вл. Соловьев), или, как писал Дидро, «первый шаг к философии — неверие». Само возникновение философии, в отличие от науки, появившейся из непосредственных материальных потребностей, связано с мировоззренческим сомнением, которое и предполагает развитый дух философствующего.

Ключевые слова: истина, герменевтика, дух, мышление, логика, бодрствующий, Бог, бытие.

Соотношение философии и науки — проблема давняя, не ставшая однако менее актуальной и менее сложной. Не усвоив специфики этих форм культуры, невозможно сформулировать социальную и нравственную ориентацию, отношение к жизни, и к миру, определить свое место в этом мире.

Решающая черта философского знания — это личностный характер по сравнению со знаниями научными, в которых индивидуальные черты ученых не отражаются. Наука, как сфера целенаправленной теоретической деятельности по получению новых знаний, никогда не возвышалась до уровня философских; она всегда находилась, и будет находиться по своему статусу, а, главное, по своему Смыслу — ниже философии. Мысль понятна: философия и наука — явления разного порядка. Не поняв принципиальной разницы между ними, нельзя осмыслить специфику самой познавательной деятельности ученых и философов как носителей этих основных уровней знания.

Определять философию через науку — это серьезное ущемление авторитета людей, профессионально созидающих высший род знаний, знаний ради знаний, не подвластных инструментальной проверке и максимально удаленных от обыденных целей. «Я настаиваю на том, — писал Ницше, -чтобы, наконец, перестали смешивать философских работников и вообще людей науки с философами, — чтобы именно здесь строго воздавалось «каждому свое», и чтобы на долю первых не приходилось слишком много, а на долю последних слишком мало» .

Во всех философских текстах прослеживается свободная мысль автора, не предопределенная эмпирической необходимостью, но всегда выражающая неповторимость личности автора. Поэтому сами философские учения, системы, концепции и школы всегда носят имена своих творцов -Канта, Гегеля, Бердяева… Удивляться этому не приходится, так как каждый из них имеет свою собственную судьбу, свои взгляды, свои подходы, свои индивидуальные склонности. Нет двух Я, думающих одинаково, поскольку мыслит не биологический орган — мозг, а именно Я. Декартовское Coqito, erqo sum («Я мыслю, следовательно, я существую»), главный принцип его философии, никто не отменял.

Если личностные мотивы присутствуют при написании текстов, они проступают и при их прочтении. Истолкование текстов — это направление и универсальный способ современного российского философствования (философская герменевтика). По Хансу Георгу Гадамеру, подлинная задача герменевтики — это «проникновение в чужую субъективность». Фридрих Шлейермахер ставит еще более сложную задачу, или сверхзадачу такого «проникновения в чужую субъективность», когда интерпретатор понимает текст так же хорошо, как автор, а затем даже лучше.

Рекомендации «проникновения в чужую субъективность» (не важно, «как автор» или «лучше, чем автор») основываются на специфике самих философских текстов, в которых всегда имеется некая недоговоренность, незавершенность, что побуждает читателя договаривать за автора, и полагать, что такая его интерпретация ближе к идеалу и что он понял текст «так же, как автор» или же «лучше», чем автор.

Важная особенность процесса «проникновения в чужую субъективность» — правило так называемого «герменевтического круга», которое гласит, что невозможно понять текст как целое без понимания его частей, но для понимания его частей необходимо понимание целого. К примеру, любой текст (это может быть очень короткое предложение и даже одно слово), зафиксированный автором, необходимо рассматривать в свете всего творческого наследия этого автора и всех его психологических и иных особенностей, его морального состояния во время создания этого текста, и, что тоже важно, — всей культуры его эпохи. И, наоборот, текст как целое может быть интерпретирован лишь при верном понимании всех, отдельно взятых фрагментов. Опять же — лишь в свете всех обстоятельств, психологических, исторических и иных, при которых формировались эти мысли. Рассмотрим один пример.

Известно высказывание Ницше: «Убей урода». С учетом всех перечисленных условий умный читатель поймет, что речь идет не об «убийстве» в прямом значении слова, а о преодолении («убийстве») своих слабостей, «уродующих» глубинные, сущностные, возможные или уже существующие индивидуальные качества. Сам Ницше пишет по этому поводу: «Что называется жизнью? Жить — это значит беспрестанно отбрасывать от себя то, что желает умереть, жить — это значит быть суровым и неумолимым ко всему, что становится слабым и старым в нас».

Уточним: существует некий предел вариантов интерпретации текстов, обретших впоследствии вполне самостоятельную жизнь. Читая интерпретации, надо всегда ставить вопрос, согласуется ли данное толкование со смыслом текста? Не уводит ли данное оно в сторону от мысли автора? Отсюда -вполне законный вопрос, нужно ли вообще читать интерпретации? Конечно, каждый интерпретатор свободен в своем толковании, но лишь в пределах исходного Смысла.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Умение проникать в чужую субъективность необходимо для развитого читателя, добросовестного интерпретатора философских и иных классических текстов являет собой блестящий пример безграничных возможностей творческих сил и потенциала человеческого разума.

Особое внимание теме толкованию и прочтению текста уделял выдающийся отечественный философ и литературовед М.М. Бахтин, сформулировавший тезис: «Место философии. Она начинается там, где кончается точная научность и начинается инонаучность» . Начинается философия со смысложизненных вопросов, адресованных прежде всего самому себе. И. Кант в одной из глав «Критики Чистого Разума», названной «Об идеале высшего блага» , свел такого рода вопросы в следующие три: «Что я могу знать?», «Что я должен делать?», «На что я могу надеяться?». Кант полагал, что ответы философа на эти три вопроса помогут ему разгадать тайны своего «Я», и тем самым найти ответить на центральный вопрос: «Что такое Человек?» — что достижимо, если расставить в вопросах верные акценты, причем ударение во всех этих вопросах желательно ставить на местоимении «Я»: «Я», а не кто-то другой.

Что «Я» могу знать? Речь у Канта не идет о какой-либо конкретности — не о том, что одно я могу знать, а другое — не могу. При нормальных условиях: внешних (наличие хороших учебников и лекций, достаточный ресурс времени) и внутренних (личное желание и неукротимая тяга к знаниям) — я могу знать в принципе хоть что: атомную физику, молекулярную биологию и т. д. Другой вопрос: а нужно ли это мне? Мне — это не нужно, поскольку основные мои знания — это знания о самом себе: знания о своих знаниях и незнаниях, своих достоинствах и недостатках, своих слабостях и силах.

Во втором вопросе «Что я должен делать?» тоже без существенной корректировки не обойтись. Дело в том, что слово «должен» не совсем точно передает суть мысли философа. Не что я должен (в таком звучании — вопрос скорее религиозный), а чего бы мне хотелось делать. Мне хотелось бы делать из себя Человека, Сверхчеловека, Бога.

Наконец, третий кантовский вопрос: «На что я смею надеяться?». Он не означает, что есть нечто, на что мне дозволено надеяться, и нечто, на что не дозволено. По аналогии с ответом на первый вопрос можно сказать, что надеяться можно хоть на что. Но самые высокие надежды философа связаны с Вечностью, с идеей вечной жизни. Миллионы людей на земле живут именно этой идеей. Но вопрос в том, живу ли Я, а не кто-то другой, этой всепроникающей мыслью? Соответствует ли мой образ мыслей законам Вечности? Живешь ли ты, это твое дело, твое решение, твой выбор.

Творческие, разумные ответы на эти три вопроса важны для философа, так как именно они позволяют правильно (правильно для себя) ответить и на основной, итоговый кантовский вопрос: «Что такое человек?». Вообще текстовый план философского вопрошания есть исходная точка всякого философского познания.

ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА

2015. Т. 25, вып. 4

В работе «Понимание и текст» М.М. Бахтин писал: «Текст (письменный и устный) как первичная данность (…) всего гуманитарно-филологического мышления (в том числе даже богословского и философского мышления в его истоках). Текст является той непосредственной действительностью (действительностью мысли и переживаний), из которой только и могут исходить эти дисциплины и это мышление. Где нет текста, там нет и объекта для исследования и мышления» .

Добавим, что текст есть и завершающая точка, вызывающая новые вопросы. Поэтому философию можно определить как «хождение» по Тексту в поисках Смысла, полагая этот текст как мега-текст. Под мега-текстом мы понимаем сверх-текст, абсолютный текст, в котором нет ни лжи, ни обмана, который содержит в себе абсолютную Истину. Схватывание сути сверх-текста, его Высшего Смысла — это большая удача, умственное достижение для «смертного». И только таким образом он, этот «смертный», приобретает имя в философии. Ибо любое стремление к абсолютному и есть оправдание настоящей философии. Так что отношение между философским текстом и его читателем необходимо рассматривать как напряженный и сугубо интимный диалог. При этом мыслящий читатель гениального философского текста становится для себя его естественным единомышленником, когда Мысль Автора рождает в душе и сознании читателя со-Гласие и со-Звучие. Так Читатель становится в себе искренним и честным истолкователем текста.

А.Ф. Лосев, один из лучших российских интерпретаторов, указывал на правомерность ряда интерпретаций одного и того же текста. Он оставил нам много великолепных и блестящих интерпретаций, которые затем обрели самостоятельное звучание. Но какими бы яркими эти толкования ни были, в какой бы литературной манере ни были написаны, независимым искателям истины мы настоятельно советуем обращаться прежде всего к первоисточникам. Не только к фрагментам, не только к отрывкам, а именно к цельным текстам.

Первоисточники — это альфа и омега фундаментального классического философского образования. Необходимо ex ipso fonte bibere (пить из самого источника), как остроумно заметил Герцен, когда он систематически начал изучать Гегеля. И, что важно, «пить желательно из цельного текста», а не ограничиваться «питьем» из отрывков, пусть даже очень важных и существенных. «Впрочем, — продолжает Герцен, — Шеллинга я читал самого, а Гегеля — в отрывках. Это большая разница» .

Остается добавить, что подвести к научной точности само понятие философии невозможно. Рассчитывать на это — значит упрощенно представлять себе внутренний мир философа. Это было бы, по существу, концом существования сообщества мыслящих людей, концом самой философии, литературы, высокой поэзии, музыки и т. д. — всего того, что делает человека Человеком. И когда мыслящему человеку открыта возможность самому избирать свою судьбу, судить о приоритетах и ценностях жизни, самому принимать решения, а, следовательно, нести за них ответственность, то и государство, по Платону, расцветает. Яркий пример — древнегреческие Афины, давшие Гегелю повод сказать, что истинное свободное мышление стало возможным только в Древней Греции. Вследствие изначальной «связи политической свободы со свободой мысли философия выступает в истории лишь там и постольку, где и поскольку образуется свободный государственный строй. философия поэтому начинается лишь в греческом мире» .

Нынешние греки по праву гордятся тем, что их предки «изобрели» философию, а еще раньше -демократию; они осознали ценность умственной деятельности, направленной на свободный поиск истины. Но у афинской демократии были свои изъяны: она была рабовладельческой, где частный и корыстный интерес нередко преобладал над всеобщим, братским. Анаксагор был изгнан. Фидий умер в тюрьме. Аристотель, обвиненный в нечестии, вынужден был бежать из Афин после известия о смерти своего талантливого ученика и покровителя Александра Македонского. А в 399 г. до н. э. по несправедливому приговору Афинского суда был казнен Сократ. Смерть Сократа, любимого учителя и старшего друга, оказала на Платона огромное психологическое и эмоциональное воздействие. Он тяжело пережил эту смерть, даже на некоторое время уехал в Мегары, торговый центр в Средней Греции, конкурировавший с Афинами. Но затем возвратился обратно в Афины. Его возвращение было очень важным шагом. Он оценил благоприятный для философских занятий духовный климат Афин, общую творческую атмосферу, во многом созданную Сократом, и активно включился в продолжение дела своего Учителя. Однако, будучи убежденным противником демократических форм правления, Платон окончательно приходит к осознанию, что Афины — не лучшее устройство государственной жизни. И он задался вопросом: может ли выработанная греками форма политического правления — демократия быть идеальной, где поиски истины индивидом были бы не только не наказуемы,

но и поощряемы? Так Платон открывает существенную разницу между Идеалом и человеческой действительностью. Мысль философа примечательна именно тем, что в ее основе ее лежало реальное противоречие между индивидуальной добродетелью и несовершенством государственной власти, что, в конце концов, и привело к гибели философа — Сократа.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Продолжая философствовать, Платон в диалоге «Государство» говорит о модели «идеального», лучшего государства, какого никогда и нигде не было, но к которому мы должны стремиться. Он считал, что правителями справедливого государства должны быть философы как интеллектуальная элита общества, способная устроить лучшее государственное управление на основе разума. В итоге, можно утверждать, что настоящая философия возможна лишь в условиях свободы мышления и свободы самовыражения личности, то есть господства внутренней свободы, тогда как наука вырастает из внешней необходимости, из несвободы, которая становится определяющей для ученого.

Специалисты, углубившиеся в частные исследования, как правило, не дотягивают до таких сложных областей знания, как отвлеченные, трансцендентные понятия, или — области знаний о знании, то есть области философии. Специалисты привыкли «работать» с понятиями: раз и навсегда установленными значениями, аксиомами, допущениями, корпоративными конвенциями, но они явно недостаточны (даже в систематизированной форме) для выработки целостного понимания Бытия. Так, О. Конт, Г. Спенсер, В. Вундт исходили из того, что задача философии состоит лишь в том, чтобы путем предельных обобщений свести выводы отдельных наук к возможно простому и к замкнутому целому, объединив в свободную от противоречий в систему общие познания, доставляемые отдельными науками, и выполняя функцию лишь систематизации научных знаний. Но они не учитывали того, что владение многими знаниями — это лишь эрудиция, но не Всеобщий Смысл, который только и есть первопричина (cause sui) Бытия. Поисками этого смысла и вдохновлена настоящая философия.

В научных текстах индивидуальные черты ученого, его идеалы, переживания не отражаются. В них нет живой человеческой души. Они не передают глубинные чувства, внутренние переживания личности — автора этих текстов. Наука в своей основе — это система «твердых», достоверных, а потому проверяемых знаний, не вызывающих никаких сомнений, это система выверенных, завершенных знаний, не требующих дальнейших уточнений. Толкование этих ясных, чисто познавательных текстов предельно объективно и всегда однозначно. И если в науке встречаются системы, названные именами их создателей, то всё же в этих текстах нет личности ученого этой системы.

Сам термин «философия» в Греции до Сократа не был широко распространен. Чаще употреблялся глагол philosophein в смысле «интересоваться мудростью». Все мыслители назывались «мудрыми» (sophoi); позже, в V в. до Р.Х., появился термин софист («мудрец») — так именовали себя платные учителя красноречия, тайных наук и политики (искусства борьбы за власть), ставшие заметными фигурами в системе древнегреческой культуры.

Сократ же искал новый путь: по свободной внутренней потребности в уяснении истины, прежде всего — для самого себя, чтобы развить в себе страсть к познанию и таким способом развить способность самостоятельно и разумно определять истину и свое поведение (этику) в повседневной, обыденной жизни. Поведение человека, по мнению Сократа, целиком определяется его знанием того, что такое «хорошо» и что такое «плохо», — знанием, которое общеобязательно. Его цель состояла в том, чтобы вывести это общеобязательное знание на основе наблюдения за поведением людей в разных обстоятельствах. Сократ противопоставлял себя всем «обладателям» готовых истин («мудрецам»), довольствуясь «скромным» именем «философа», то есть человека, только стремящегося к мудрости, то есть статусом сколь «простого», столь и страстного поклонника. «Наивное»: «Я знаю, что я ничего не знаю» — многих заставляло задумываться, начинать мыслить и самостоятельно искать Высшие Смыслы Бытия, а не следовать прописным «истинам».

Отсутствие индивидуально-личностного начала в научных текстах, в том числе математических, подчеркивается и тем фактом, что многие рядовые и даже выдающиеся открытия сделаны группой ученых. В философии же нет ни одного текста, автором которого был бы коллектив. «Идеальное государство» Платона, «абсолютная идея» Гегеля, «вещь в себе» и «категорический императив» Канта — это плоды сугубо индивидуальных и глубоко личностных размышлений каждого из этих философов. Среди философов заменимых нет — все незаменимы; тогда как ученые — взаимозаменяемы. Поэтому философия всегда ценит свое прошлое, не считая его окончательно прошлым. К примеру, философские тексты Платона мы читаем с таким же интересом, как 2,5 тыс. лет тому назад

ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА

2015. Т. 25, вып. 4

их читали молодые греки. В его диалогах дышит Мысль — как и тысячи лет назад, — живая, пробуждающая, вдохновляющая и интересная.

Своими идеями Платон определил развитие философии на всё дальнейшее время её существования: «…Платон один из учителей человечества. Не будь его книг, мы не только хуже понимали бы, кем были древние греки, что они дали миру, мы хуже понимали бы самих себя, хуже понимали бы, что такое философия, наука, искусство, поэзия, вдохновение, что такое человек, в трудности его исканий и свершений» .

Для науки же прошлое — это пережиток. Прошлое интересует лишь историков науки, как отдельный шаг, ставший следующей ступенькой в познании тайн природы. В философии же нет культурно-исторического движения, где каждая последующая ступень была бы выше предыдущей. Неправомерно логику развития науки (в известном смысле логику прогресса) переносить на логику истории философии и к примеру, утверждать, что философия Канта «лучше» философии Платона. Оба философа — это примеры абсолютного совершенства, превзойти которые невозможно. Здесь нет движения от низшего к высшему, от менее совершенных форм к более совершенным формам и т.д. Приведем следующую мысль К. Ясперса: «В отличие от наук для философского мышления нехарактерен прогресс. Мы, определенно, существенно продвинулись по сравнению с древнегреческим врачом Гиппократом. Но едва ли можем сказать, что продвинулись дальше Платона. Только в материале научного познания, которым он пользовался, мы находимся дальше. В самом же философствовании мы, возможно, вряд ли достигли его» .

Из этого однако не следует, что представления о философии в сознании самих философов за 2,5 тыс. лет не претерпели никаких изменений. М. Хайдеггер отмечает любопытную особенность, характерную только для философии: «…философия от Аристотеля до Ницше именно на основании этих изменений и в них, остается тою же» .

Возникнув из непосредственных практических материальных потребностей человека, наука изначально начала носила характер прикладного знания. Философия же возникла из мировоззренческого сомнения в своих знаниях. Но незнание незнанию рознь. Невежество не может стать началом философии, ибо невежда не знает и не желает знать о своем незнании. Началом философии может стать «незнание» другого рода: незнание знающего свое незнание, о чем писал Монтень: это незнание, «полное силы и благородства, в мужестве и чести ничем не уступающее знанию, незнание, для достижения которого надо ничуть не меньше знания, чем для права называться знающим». . Именно такое незнание порождает сомнение, в свою очередь побуждающее человека к самопознанию. И это — главная задача, поставленная Сократом перед собой и перед всеми мыслящими людьми. Это — живая потребность повседневного бытия таких людей.

Гегель назвал этот принцип Сократа «центральным пунктом всего всемирно-исторического поворота», в том смысле, что «место оракулов заняло свидетельство духа индивидуумов.».

Признание самосознания источником добродетельности, субъектирование нравственности, справедливо считал Гегель, было ничем иным, как прямым выступлением против слепого копирования мнений авторитетов или мифологических традиций — и наилучшим подтверждением решающей роли независимого, самостоятельного размышления, роли собственного свободного ума. Это делает имя Сократа бессмертным.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1.Асмус В. Античная философия. М., 1999.

2.Бахтин М.М. Понимание и текст // Хрестоматия по философии: учеб. пособие. М.: Проспект, 2014. С. 382-389.

3.Володин А.И. Гегель и русская социалистическая мысль XIX века. М.: Мысль. 1973. С. 38.

4.Гегель. Лекции по истории философии. Книга первая. М., 1993. С. 143-146.

5.Кант И. Система философского знания // Хрестоматия по философии: учеб. пособие. М.: Проспект, 2014. С. 40-49.

6.Монтень М. Опыты. Кн. 3. М., 1960. С. 315.

7.Хайдеггер М. Основные понятия метафизики. // Хайдеггер М. Время и бытие. М.: Республика, 1993. С. 327-333.

8.Ясперс К. Введение в философию. Минск, 2000.

Поступила в редакцию 05.10.15

A.S. Voronchikhin

PHILOSOPHY — IS IT A SOULLESS SCIENCE?

Keywords: truth, hermeneutics, spirit, thinking, logic, awake, God, being.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ворончихин Александр Сергеевич, кандидат философских наук, доцент кафедры философии и гуманитарных дисциплин Института истории и социологии

ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» 426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская, 1 (корп. 6)

Введение

Что такое философия?

Смысл слова «философия»

В поступи цивилизации было немало эпох и веков, выделявшихся своими особенностями, порой довольно причудливыми. Но даже на этом фоне ошеломляет своей новизной изобретение, сделанное не слишком многочисленным, но великим народом Древней Греции. Речь идет, конечно, о философии, ибо она как ничто иное обусловила судьбу всей известной нам культуры, она жизненна сегодня ничуть не меньше, чем вчера.

Философия явилась на свет в результате осознания человечеством самого себя. Желаешь познать себя — философствуй, это справедливо как для отдельного человека, так и для любой эпохи. Вот та далеко не самоочевидная мысль, судьбоносная для прошлого, настоящего и будущего человечества, составляющая стержневую основу данной книги.

Греческое слово «философия» восходит к именам Геродота, Гераклита и Пифагора. Его глубокий смысл впервые был подвергнут тщательному анализу Платоном и Аристотелем. На русский язык слово «философия» переводится как любовь (филео) к мудрости (софия), как любомудрие. Возраст философии весьма почтенный, первые великие философы жили около 2,5 тысяч лет назад. Ясно, что в различные эпохи человечества слову «философия» придавали не во всем одинаковый смысл. Тем не менее следует признать, что это слово уже по самому своему происхождению удачно выражает сокровенные черты всякого подлинного философствования.

Философия — это любовь. Но что мы любим? То, без чего нам плохо, без чего не хочется жить, ибо сама жизнь теряет свою привлекательность, свой смысл. Что такое мудрость? Глубокомыслие, умение познавать малодоступное, вырабатывать ориентиры жизнедеятельности человека, определять его главные ценности. Все это мы находим в философии — читатель имеет возможность убедиться в справедливости наших слов по мере проработки им текста книги.

Философия есть поиск и нахождение человеком ответов на главные вопросы своего бытия.

Два примера философствования

В чем состоит специфика философствования? Чтобы ответить на этот вопрос не голословно, а достаточно определенно, целесообразно рассмотреть примеры подлинного философствования. Разумеется, такие примеры мы находим прежде всего в творчестве великих философов. Ведь их называют великими не случайно, а потому, что в философствовании они достигли особых высот. Именно у великих философов в первую очередь следует учиться философствованию.

Первый пример: концепция идей. Представьте себе, что вы оказались в затруднительном положении. Вам хочется помочь себе самому или друзьям, знакомым, может быть, даже своему народу. Но как это сделать? Ситуация не разрешается простым образом, необходимы какие-то определенные усилия. Мы ведем себя как искатели. Чего? Идеи. Нужна идея! Причем не любая, а именно та, которая позволит продуктивно действовать и жить. Вопрос об идее — философский вопрос. Впервые это поняли уже упоминавшийся Платон и его великий учитель Сократ. Они первыми разработали оригинальную концепцию идей. Идеи выступают смыслом всех явлений, с которыми сталкивается человек. Концепция идей имела величайшее, поистине эпохальное значение. Она стимулировала развитие наук и искусств, во многом определила характерные черты современной цивилизации.

Концепция идей имеет философское содержание. В данном случае это означает, что она соотносится с любыми идеями и особенно с теми, которые, будучи максимально действенными, пронизывают всю сферу бытия человека.

Идеи выражаются в языке отдельными предложениями и их совокупностями. Предложения могут быть как вопросительными, так и повествовательными или повелительными. Разумеется, не всякое предложение прямо и непосредственно выражает содержание именно философской идеи. Рассмотрим, например, три предложения:

1. Квадрат гипотенузы прямоугольного треугольника равен сумме квадратов катетов (кстати, это утверждение носит имя того самого Пифагора, который придавал слову «философия» особое значение).

2. Кит — это, как и человек, млекопитающее.

3. Идеи связаны между собой.

Первое предложение относится к сфере математики, точнее геометрии. Второе предложение принадлежит биологии, точнее зоологии. Только третье предложение имеет очевидное философское содержание, здесь речь идет о любых идеях.

Философское — значит максимально универсальное, всеохватное, основательное, фундаментальное, существенное.

Второй пример: концепция ответственности. В наши дни много говорят о свободе. Но не любая свобода приемлема. Причем речь идет не только о том, чтобы поставить заслоны действиям различного рода экстремистов и тех, кого справедливо называют преступниками. Перед каждым человеком встает вопрос о согласовании своих действий с интересами других. Иначе говоря, мы ставим вопрос об ответственности. Только теперь, в конце XX века, выявлено, что ответственным надо быть во всех делах, в науке, искусстве, на производстве, в общественной и индивидуальной жизни. Но это и означает, что концепция ответственности приобрела философское значение. Над ее разработкой энергично работают философы всех развитых стран.

Оба приведенных примера показывают, что философия не стоит на месте. И две с половиной тысячи лет назад, и сейчас философия, как и все ценное в жизни людей, есть результат самоотверженной работы энтузиастов. Философские звезды среди нас, они озаряют нас светом философствования.

Еще раз о философских вопросах

Продолжим разговор о специфике философии. В этой связи очень показательно умение некоторых людей формулировать суть философии кратко, ярко, нескучно. Немецкий философ Кант вопрошал: Что я могу знать? Что я должен делать? На что я смею надеяться? Что такое человек? Это все философские вопросы, ибо наиболее полные ответы на них можно получить исключительно в философии. Шукшинское «Что с нами происходит?» и извечное российское «Что делать?» опять же относятся к сфере философии. Равно как и знаменитое изречение Шекспира, вложенное в уста Гамлета: «Быть — или не быть?»…

Философия — это обостренно совестливое отношение человека к окружающему его миру.

Философские определения. За краткость, но против поверхностности

Краткость — сестра таланта, но не его гарантия. В философии высоко ценится умение кратко, емко, выразительно сформулировать проблему либо ее решение. Выдающийся русский философ А.Ф. Лосев подчеркивал, что до тех пор, пока он не в состоянии выразить одним предложением суть философской проблемы, она остается для него неразрешенной. Лосев прав, его умонастроение заслуживает одобрения. В нашем случае это означает, что мы должны там, где это уместно, стремиться к коротким, лаконичным определениям. Однако следует иметь в виду одно важное обстоятельство. Та краткость, которую мы приветствуем, непременно включает основательность, точность, тщательность в формулировках, их обоснованность, соответствие фактам. Если всего этого нет, то краткость никакая не сестра таланта, а его прямая противоположность. Мы приходим к выводу, что краткие философские определения при правильном, а не поверхностном философствовании должны дополняться многозвенными, предложение за предложением, рассуждениями.

Но как «попасть в цель» в философских определениях, как подобрать, обнаружить точное, правильное слово? Искать это слово, размышлять и дерзать. Когда цель близка, то полезно сопоставлять значения близких по смыслу слов. Так происходит словесная пристрелка. Разъясним это на примере определения своеобразия философии.

Выше мы отмечали, что философия имеет дело с главными вопросами бытия человека. Но что это значит — главные вопросы? С учетом многовекового развития философии вполне актуальны такие интерпретации: речь идет о проблемах, которые можно назвать 1) главными, 2) наиболее существенными, 3) фундаментальными, 4) всеохватными, не знающими исключений, 5) объединяющими жизнь людей в единое целое, в поле действия которого попадает каждый человек. И так далее. Если читатель пожелает продолжить наш ряд слов-определений, то тем самым он добьется углубленного понимания философии. Желаем успеха!

Итак, еще раз. Что такое философия? Рисуем таблицу, где в левой части стоит слово, смысл которого мы ищем, а в правой части приводятся определения, число которых может быть при желании приумножено читателем.

Получаем следующее определение философии. Философия — это такая любовь к мудрости, которая заставляет человека в его обостренно совестливом отношении к окружающему миру вести поиск и находить ответы на главные вопросы своего бытия. Разумеется, можно дать философии более краткое определение. Более того, можно обойтись одним жестом — поднять большой палец.

Философии все возрасты покорны

Нам бы хотелось развеять одно довольно-таки нелепое предубеждение. Состоит оно в том, что философия это, мол, удел прежде всего старцев-мыслителей, затем ученых и писателей, аспирантов, может быть, студентов вузов, но никак не всех других, в том числе студентов техникумов и училищ. Такое мнение еще никому не удалось обосновать, ибо это невозможно. Девушка и юноша благодаря своей молодости находятся не где-то сбоку, а в самом центре водоворота жизни. Здесь чуть ли не на каждом шагу возникают те же самые злободневные вопросы, которые выше были названы философскими. А это означает, что девушке или юноше приходится быть философом. Философия — это удел человека. Вопрос в том, какой философией пользуется человек и насколько умело. Неизбежный вывод — философии следует учиться, только так можно избежать суррогатов философствования.

Великий немецкий философ Гегель преподавал учащимся гимназии довольно сложную философию. И что же? Он приобрел многих благодарных учеников. На наш взгляд, юноши и девушки конца XX столетия достойны приобщения к высотам философии не менее своих сверстников прошлых эпох.

Научность философии

Часто спорят о том является ли философия наукой. Одни настаивают на том, что философия — лучшая из наук, другие наоборот ее противопоставляют науке. Нам придется включиться в этот спор, ибо это позволит углубить понимание философии.

Что такое наука? Систематическое, доказательное и проверяемое знание. Наука состоит из положений, которые так тесно взаимосвязаны, что образуют систему. Одни положения непротиворечиво обосновываются другими; так реализуется доказательность в науке. Выводы науки должны находить практическую проверку. Это позволяет отметать не относящиеся к науке выдумки. Но есть ли в философии систематичность, доказательность, проверяемость? Да, есть. Дело в том, что указанные признаки были выработаны именно в философии. Ясно, что философия руководствуется своими достижениями. Философы стараются быть убедительными, обосновывать свои выводы, проверять их фактами. С этой точки зрения философию можно и нужно считать наукой.

Но почему же многие отказываются признать за философией статус науки? Потому, что, мол, наука в отличие от философии безлична, объективна, вырабатывает жесткие методики, она интересуется разве что поиском истины, но не озабочена судьбою человека. Но может наука необязательно должна быть безличной? Этот вопрос пока не имеет окончательного ответа, он за будущим.

Итак, главная ценность науки — истина. Поскольку в философии этой ценности также уделяют первостепенное внимание, мы имеем полное право утверждать, что она, философия, родственница науке.

Эстетичность, чувственность философии

Люди, которые считают, что философия отличается от науки, часто называют ее искусством. «…Философия есть искусство, а не наука», — подчеркивал А. Шопенгауэр. Искусство отличается от науки, это, пожалуй, трудно оспаривать. Главная ценность науки — истина, главная ценность искусства — красота. Ученый может, например, заинтересоваться шарообразностью Земли.

Для него важно узнать, является ли Земля шаром или нет. Ему, строго говоря, нет дела до того, красива ли Земля в качестве шара. Художник, изображающий на полотне Землю, также захвачен ее шарообразностью, ибо она вызывает чувства и эмоции, значимые в свете таких ценностей, как красота, прекрасное и возвышенное.

Но как обстоят дела у философии насчет красоты? Ставит ли она, подобно искусству, среди всех ценностей на первое место именно красоту? На этот вопрос не следует отвечать простым «да» или «нет». И вот почему. Философия намного меньше, чем наука, отстраняется от явления красоты. В своем порыве понять человека, обеспечить ему благородное будущее философия в чувственно-эмоциональном плане призвана постоянно обогащать себя. Иначе говоря, она имеет ярко выраженный эстетический, т. е. чувственный характер. В ее внимании к чувственной, эстетической стороне больше человеческого, чем в науке, она похожа на искусство. Но при этом всегда надо иметь в виду, что искусство по сравнению с философией более выборочно, оно в отличие от философии занято поиском не наиболее значимого, а художественно значимого.

Практичность, или моральность философии

Вступает ли философия в непосредственный контакт с практической деятельностью человека? Старое-престарое убеждение состоит в том, что нет ничего непрактичнее, чем философия. Но так ли это?

Практика — это действия, поступки людей. Действуя, человек преследует некоторые цели. Какие? Самые различные, но главный практический ориентир — это ценность добра. Если в науке в противовес заблуждению возвышают истину, а в искусстве противопоставляют безобразному красивое, то в своей практике человек стремится к подавлению зла и достижению добра. (Заметим в скобках, что беда преступников определяется не тем, что они изначально злобны, а узким, бандитским пониманием добра.)

Человек в отличие от животного прежде чем действовать вырабатывает представление о желаемой цели. Здесь-то ему как раз и приходится обращаться к философии. Отвечая на вопрос «Что я могу и что я должен делать?», человек занимается разрешением типичной философской проблемы.

Философия выявляет и вырабатывает смыслы человеческих деяний, поступков, формирует стратегические цели. Именно в этой области реализуются практические потенциалы философии. За бездумные поступки людей, либо стремящихся к сиюминутным удовольствиям, либо просто не умеющих предвидеть последствия своих действий, философия не несет ответственности. Философы сознательно выступают против засилья легкомыслия, отказа от всестороннего анализа состоятельности намечаемых планов практических действий и столь же основательного рассмотрения последствий уже сделанного.

Философия поступка находит свое наиболее яркое выражение в морали человека, в его этических ценностях. Практичность философии состоит в ее этической направленности, в моральности. Нет ничего практичнее, моральнее, чем хорошая философия. Человек — существо моральное, он призван жить по законам морали, которые осмысливаются в этике, а не по законам джунглей.

На наш взгляд, во всех случаях, когда человеку приходится принимать ответственные решения, он вынужден становиться философом. Кажется, это правило не знает исключений. Читателю нетрудно убедиться в справедливости сказанного. Для этого следует просто-напросто вспомнить ситуации, когда кому-то приходилось принимать судьбоносные решения.

К выдающемуся французскому философу Жан-Полю Сартру как-то пришел его ученик, который просил совета. Ему хотелось стать участником «Сражающейся Франции», но его беспокоила судьба матери, тяжело переживающей смерть своего старшего сына. Что делать, — вопрошал юноша, — остаться с матерью или уйти в ряды вооруженных сил? У юноши было много доводов в пользу как первого, так и второго решения. Никакая наука, никакая писанная мораль не давала ему ответа на вопрос. К тому же Сартр был по-философски суров: «Вы свободны, выбирайте, т. е. избирайте». Смысл совета таков: каждый сам ответственен за свой поступок, а гарантия от безответственности, по крайней мере в данном случае, — полноценное философствование. Другого пути нет.

Таким образом, хорошая философия не только не чужда практической деятельности человека, а наоборот, придает ей этическую, благородную осмысленность.

Философия как реализация полноты жизни человека

Мы провели сравнение философии с наукой, искусством, практической деятельностью человека, накопили материал для обобщения.

Философия не противостоит ни науке, ни искусству, ни практике. С каждой из трех сфер деятельности человека философия находится в теснейшей координации. Наука, искусство, практика более фрагментарны, чем философия. Наука имеет дело с истиной, ценности искусства и практики хотя и не преданы забвению, но отодвинуты в сторону. Сходным образом ведут себя деятели искусства и практики. В первом случае под светом юпитеров оказывается красота, во втором — добро, все остальное затенено. Философия же избегает фрагментарности, последняя противопоказана ее природе. Философия есть реализация полноты жизни человека. Она объединяет ценности истины, красоты и добра в единое целое. В этом состоит еще одна ее особенность.

Приведенная схема объясняет некоторые, хотя и не все, взаимоотношения философии, науки, искусства и практики. Малый круг символизирует философию и ее единство с наукой, искусством и практикой. Сегменты ABED, ЕВСК, ADKC символизируют соответственно своеобразие науки, практики и искусства, их отличие от философии.

Иногда задают такие вопросы: что лучше — философия или наука, философия или искусство, философия или практика? Подобные вопросы неправомерны. Дело в том, что философия, наука, искусство, практика взаимодополняют друг друга, они имеют различные назначения, реализуют различные функции. Философия ведет себя подобно многоборцу в легкой атлетике, который уступает в беге бегунам, в прыжках прыгунам, в метаниях метателям, но тем не менее неплохо смотрится в беге, прыжках и метаниях, а в гармоничности развития ему нет равных. Философ — это многоборец в деле единства истины, красоты и добра.

В идеале философия должна быть высокоемкой как в научном, так и в эстетическом и этическом отношениях. Но реализовать этот идеал очень трудно, ибо у каждого из философов обычно доминирует одна сторона их творчества. Поэтому нет ничего удивительного в том, что среди различных философских направлений мы встречаемся:

с научно-ориентированной философией (такова философия Аристотеля, Декарта, Гегеля, Гуссерля, многих современных философов из числа так называемых аналитиков);

с эстетически-ориентированной философией (такова философия Бердяева, Шопенгауэра, Ницше, Шеллинга, Хайдеггера, многих современных философов из числа герменевтов и постмодернистов);

с практически-ориентированной философией (такова философия Канта, Маркса, Пирса).

Функции (значимость) философии

В чем состоит значимость философии, какие функции она реализует? Таких функций очень много, мы назовем четыре главные.

Мировоззренческая функция философии состоит в ее способности давать картину мира в целом, объединять данные наук, искусств, практик.

Методологическая функция философии состоит в определении способов достижения какой-либо цели, например эффективного конструирования научного познания, эстетического творчества, социальной практики. В соответствии со спецификой философии речь идет о таких методах, принципах действия, которые обладают фундаментальным, а не узколокальным значением. Одним из таких методов является исторический метод: чем бы вы не занимались, есть резон учитывать историю интересующих вас проблем. В философии многое делается в плане прояснения содержания основных принципов науки, искусства, практики.

Гуманистическая функция философии также проявляется очень ярко, реализуется она в предельно внимательном отношении к человеку. Хорошая философия насквозь проникнута любовью к людям, человеческому достоинству. В этой связи показательно, что философия не ограничивает себя научным подходом, а наряду с ним культивирует эстетический и этический подходы.

Практическая функция философии состоит, как уже отмечалось, прежде всего в ее моральности, заботе о благе людей.

Назначение философии

Для чего нужна философия? Послушаем голоса великих. Сократ и Платон считали, что под воздействием философии человек «становится подлинно совершенным». Англичанин Гоббс полагал, что недостаток философии причиняет много страданий. Немецкий мыслитель Хайдеггер характеризовал философию как «последнее выговаривание и последний спор человека». Наш соотечественник B.C. Соловьев видел назначение философии в стремлении «к духовной целостности человеческого существования».

Назначение философии — поиск удела человека, обеспечение его бытия в причудливом мире. Назначение философии состоит, в конечном счете, в возвышении человека, в обеспечении его совершенствования. Изучение философии — дело благородное хотя бы уже потому, что с нею намного труднее стать «обезьяной цивилизации», чем без нее.

Основные выводы

Философия — это поиск и нахождение человеком ответов на главные вопросы своего бытия.

Философия — это обостренно совестливое отношение человека к окружающему миру.

Философия научна, эстетична, моральна.

Назначение философии — возвышение человека, обеспечение универсальных условий его совершенствования.

Основные термины

философия

научность философии

назначение философии

эстетичность философии

практичность философии

Вопросы и задания

1. Какое из трех предложений является философским?

— Энергия не исчезает, а сохраняется.

— Попав в сложную ситуацию, глубоко осмысливай ее.

— Делай по утрам зарядку.

2. В чем состоят преимущества и недостатки коротких определений?

3. Какие главные ценности присущи науке, искусству, практике, философии?

4. Поясните, почему мировоззренческая функция выражена в философии ярче, чем, например, в биологии.

5. В чем состоит назначение философии?

6. Что такое философия?

7. Назовите известных вам философов. Произведения каких философов вы читали?