Господа всуе

Не поминайте всуе

«…Ос-с-споди!» — послышалось сзади: кто-то налетел на меня в толпе. И столько несдерживаемого раздражения было в этом шипении, что я, как обычно, сжавшись внутри, мысленно произнесла: «Господи, помилуй!» В эти несколько секунд имя Божье прозвучало дважды, два раза Господь услышал призыв, но только в одном случае это была молитва, живое обращение, а в другом — пустой звук, междометие, смысл которого в том, чтобы дать выход эмоциям, и в данном случае эмоциям негативным.

Как получилось, что долгие семьдесят советских лет, изжив в наших душах веру, сохранили у нас привычку поминать имя Бога, по делу и без дела, просто как присказку, как огромное количество других пустых звуков, которые просто компенсируют наше неумение грамотно выражать мысли и эмоции на русском языке? Прислушайтесь, как говорит современный русский человек: в его речи постоянно звучат такие выражения, как «а Бог его знает», «ради Бога», «Боже мой» и т. д. Эти словосочетания на сегодняшний день являются уже идиоматическими, то есть не только устоявшимися, но к тому же передающими в целом иной смысл, чем тот, который содержится в каждой отдельной части словосочетания. По сути, человек, который говорит «а Бог его знает», хочет сказать всего лишь «я не знаю» и ни на секунду не вспоминает о Боге, тем более не обращается к Нему. К сожалению, эта привычка стала настолько устойчивой, что даже людям, приходящим к вере, не сразу удается избавиться от нее, более того, некоторые даже и не отдают себе отчета в том, что они продолжают суесловить. А ведь эта на первый взгляд безобидная особенность речи является большим грехом, запрет на который был выбит еще на скрижалях.

Третья заповедь Моисеева говорит: не поминай имени Господа Бога твоего всуе. В первую очередь это значит, что нельзя произносить вслух имя Бога ни в каком ином случае, кроме как в молитве или в молитвенных размышлениях о Нем. Нельзя клясться именем Бога, нельзя упоминать его в досужих разговорах, тем более нельзя употреблять это имя как ругательство или эмоциональное междометие. Каждый раз, называя Бога, используя любое из Его имен, мы тем самым призываем Его, вступаем в незримое общение, и если в этот момент все наши мысли не сосредоточены на Господе, то мы уподобляемся тем телефонным хулиганам, которые звонят, чтобы сразу дать отбой или посопеть в трубку. Это суесловие оскорбительно (если хоть что-то из того, что мы делаем, может оскорбить Творца) тем, что, поступая так, мы как будто не верим, что там, на том конце провода, может кто-то оказаться. Мы как будто не верим, что Он нас слышит, и тем самым ставим под сомнение саму возможность молитвы, духовного общения.

Но это не единственное зло, которое таится в суесловии. Возможно, еще большая опасность присутствует в самом небрежном отношении к имени Господа, в непонимании того, каким сокровенным смыслом и силой обладает это имя.

В Библии мы встречаем много имен Бога: Бог Всевышний, Бог Всевидящий, Всемогущий Бог и другие, однако только одно из них считается непосредственно именем в нашем понимании, все остальные являются лишь эпитетами, характеризующими Господа, или титулами, указывающими на Его статус. Подобным образом, обращаясь к близкому человеку, мы чаще используем ласкательные эпитеты, например «любимый», «хороший мой», «солнце мое», или же называем человека по его статусу: «отец», «учитель», «мэтр» и т. д. В обращении к Господу часто употребляемыми эпитетами являются такие слова, как «милосердый», «праведный», «исцеляющий»; к титулам относится само слово «Господь», иначе «господин», также «Господь Саваоф», что значит в переводе «Господь небесных воинств», «мой Пастырь» (Пс 22), «Спаситель», «Царь Славы» (Пс 23), «Господь Всевышний» (Пс 7), «Судия Праведный» (Пс 9:5, здесь одновременно и титул, и эпитет) и др.

Свое истинное имя Господь раскрывает лишь однажды, когда впервые является Моисею (см.: Исх 3:13–14) на горе Хорив. На вопрос пророка, что сказать сынам Израилевым о том, Кто послал Моисея к ним и как «Ему имя», Господь отвечает: «Я есть Тот, кто Я есть», так скажи сынам Израилевым: «»Он есть” послал меня к вам». Таким образом, истинное имя Господа означает «Он есть» (другой вариант перевода — «Он будет»).

Смысл этого события, а именно дара имени, очень сложно оценить в контексте современной культуры. Прежде всего стоит помнить, что в культурах древних истинное, сокровенное имя человека часто знали лишь единицы, так как считалось, что имя передает саму суть человека или предмета, несет его внутреннюю силу и тем самым дает власть над ним. И хотя ничто не может дать человеку власть над Творцом, все же, раскрывая Свое имя, Господь оказывает сынам Израиля огромное доверие и устанавливает с ними особую связь. Народ Божий это, безусловно, понимал и именно поэтому с незапамятных времен не осмеливался произносить имя Бога вслух. Лишь один раз в году, на праздник Йом-Киппур, первосвященник мог произнести истинное имя в храме. Во всех остальных случаях, при чтении священных текстов, в молитве, имя заменялось другими словами — «Адонай» (Господь) или «Гашем» (имя). В этом виде имя дошло и до нас — из тех 6828 случаев, что оно встречается в Ветхом Завете, во всех классических переводах стоит слово «Господь» или «Бог». Современная церковь сохранила эту древнюю традицию не называть Бога по имени, но обращаться к Нему «Господи» или «Господь», таким образом, трепетное отношение к Его имени как к святыне стало и нашим наследием. К тому же, если бы мы даже и захотели сегодня восстановить имя Бога на службах и в молитвах, сделать это было бы не так легко, так как его правильное звучание давно утеряно. В еврейском тексте имя присутствует лишь в виде четырех согласных — ЙХВХ. В древности знание о его полном звучании передавалось изустно, и после разрушения второго храма в Иерусалиме эта традиция была утеряна. Как оно произносилось в действительности, сегодня с уверенностью никто не может утверждать, и такие варианты, как Яхве, Иегова, являются лишь нашей догадкой.

Помимо той сокровенной связи, которую древние видели между именем и его обладателем, стоит отметить и тот особый смысл, который заложен в имени. В переводе имя Бога являет собой местоимение «он» с глаголом «быть» в третьем лице. Та форма глагола, которая звучит в Его имени, может переводится с еврейского как в настоящем, так и в будущем времени, и от этого значение может несколько различаться — либо «Он есть», иначе говоря «Он существует», либо «Он будет», что можно понять как «Он себя проявит» и вы Его узнаете по тому, что Он будет делать, каким Он будет. И в том и в другом случае Господь ничего о Себе не говорит. Отличие сокровенного имени от всех других имен кроется в том, что оно говорит лишь о существовании, реальности Бога, но никак Его не характеризует. Творец оставляет за Собой право быть Самим Собой в каждый отдельно взятый момент общения с нами — отвечая нашим ожиданиям или обманывая их. Знание имени Бога позволяет нам понять, что мы ничего не знаем о Нем, что каждую встречу с Ним следует ждать как уникальный, непредсказуемый и неповторимый опыт.

Человеку крайне трудно принять подобную неопределенность в отношениях, и мы все время пытаемся свести наше представление о Боге к нескольким простым формулам, которые основываются на нашем опыте, на знании священных текстов и т. д. То же делали и наши предки, и библейские герои. Известная история о пророке Ионе повествует о том, как пророк не захотел выполнять волю Божью именно из-за того, что он считал, что слишком хорошо знает Господа. Господь отправил пророка в столицу Ассирии Ниневию, чтобы тот предсказал ее жителям скорую погибель за их грехи. Но пророк бежал от Бога, так как, с его же собственных слов, боялся, что Господь по милосердию своему отменит это наказание, и Иона окажется в глупом положении, а возможно, и подвергнется преследованиям со стороны ниневитян. Возможно, догадка Ионы отчасти и оправдалась — Бог помиловал ассирийцев, но история пророка рассказывает о другом — о том, что невозможно постичь Божьи замыслы, предвидеть все, что входит в планы Бога. И если даже в отдельном, частном случае нам может показаться, что мы что-то о Боге знаем и понимаем, то рано или поздно Он открывает нам, что все наши представления ограниченны и ошибочны.

С подобной человеческой реакцией мы встречаемся и в других библейских историях, отчасти о ней повествует притча Иисуса Христа о талантах. В этой притче рассказывается о том, как хозяин, отправляясь в путь, доверяет трем слугам свое богатство. Когда же он возвращается и спрашивает, что слуги сделали с его деньгами, то от третьего слуги получает следующий ответ: «Господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант (деньги. — М. К.) твой в земле; вот тебе твое» (Мф 25:24–25). Нерадивый слуга не выполняет волю хозяина, потому что, так же как и Иона, уверен, что слишком хорошо его знает. Эти два случая, с Ионой и плохим слугой, являют собой пример двух противоположных и одновременно наиболее часто встречающихся ярлыков, которые мы пытаемся навесить на Бога. И хотя в первом варианте речь идет о Божьем избраннике, который видит Бога добрым и всепрощающим, а во втором — о нерадивом рабе, представляющем себе Бога гневливым и жестоким, в центре этих историй одна и та же распространенная человеческая ошибка — попытка заключить Бога в земные рамки, дать односложное объяснение Необъяснимому и Непостижимому.

Небрежное отношение к Богу — это грех, о котором мы не так часто вспоминаем, несмотря на то что он нарушает одну из первых и главных заповедей. Связано это, скорее всего, не с тем, что мы к нему легко относимся, а с тем, что мы часто не замечаем, как его совершаем. Даже войдя в церковь, мы не всегда придаем значение своей давно сложившейся привычке поминать имя Божье как присказку, междометие, вcплеск эмоций. И мы тем более не отдаем себе отчет в том, что суесловие, как и любой другой грех, опасно не столько своей внешней, формальной, стороной, сколько тем, что оно является выражением внутреннего недуга. Этот грех свидетельствует, во-первых, о нашем легковесном отношении к Богу, во-вторых, о том, что мы не понимаем сути молитвенной связи с Богом, которая достигается путем обращения к Нему по имени, а также той силы, которая таится в этом имени. И наконец, это говорит о том, что мы не задумываемся о том сокровенном богословском знании, которое содержат в себе имена Бога.

Окружающий мир враждебен к нашим убеждениям и вере, он учит иной истории, исповедует иные ценности, дает пример иного поведения. Иногда ему этого недостаточно и он вторгается на территорию веры, затрагивая и извращая то, что дорого нам. Мы не можем изменить мир, повлиять на привычки миллионов людей, но мы можем противостоять ему, не поддаваясь тем же искушениям. И хотя некоторые из них, подобно суесловию, могут кому-то на первый взгляд показаться не такими страшными, стоит еще раз задуматься, какую опасность они несут для верующего человека и как влияют на его отношения с Богом.