Идеология третьего рейха

Вследствие увеличивающегося возраста членов церквей и большого процента выходов из церкви, число верующих в христианских церквях снижается. Уже только в одном 2018 г. одну только католическую церковь покинули 309.000 человек. Евангелическая церковь о сокращении числа верующих на 395.000 человек по сравнению с прошлым годом. В восточных землях секуляризация особенно заметна.

Ислам приобретает все большее значение для религиозной жизни вследствие миграции. Число мусульман в Германии (выходцы из 50 стран) оценивается примерно в 5 млн., но общей переписи не производилось. Во многих городах сформировались крупные мусульманские общины. С 2006 г. действует Германская исламская конференция, в рамках которой происходит официальное общение между государством и мусульманами.

Жизнь еврейских общин в Германии была полностью разрушена в результате холокоста, но по окончании конфликта между Востоком и Западом получила новый импульс благодаря иммигрантам из бывшего СССР. Сегодня в Германии проживают ок. 200.000 евреев. Почти 96.000 из них являются членами 105 еврейских общин, представляющих обширный религиозный спектр. С 1950 г. их представляет Центральный совет евреев в Германии.

В Германии нет государственной церкви. В основе отношений государства и религии лежат гарантированные Основным законом принципы свободы вероисповедания, разделения государства и церкви в смысле мировоззренческой нейтральности государства и право религиозных общин на самоопределение. Государство и религиозные общины сотрудничают между собой на базе партнерства. Государство участвует в финансировании детских садов и школ, находящихся в собственности религиозных общин. Церкви получают церковный налог: он взимается государством и направляется на социальные нужды. В школах должны проводиться обязательные уроки религии (ограниченно в Берлине и Бремене). Постепенно вводятся уроки ислама. Для того, чтобы предоставить детям и подросткам из мусульманских семей, которые ходят в германские школы, возможность преподавания им уроков религии, готовят дополнительные педагогические кадры.

Цикл интервью к 80-летию начала Второй мировой. Часть 12-я: идеология нацизма

Олег Пленков:
Фото: rustelegraph.ru

«Реальное время» продолжает цикл интервью с российскими учеными, приуроченный к 80-летию начала Второй мировой войны. На этот раз собеседником издания стал известный историк-германист, исследователь эпохи Третьего рейха Олег Пленков, рассказавший о том, откуда и почему взялась идеология нацизма.

«Появление нацизма носило случайный характер»

— Олег Юрьевич, публицист Сергей Кара-Мурза писал, что германский нацизм — закономерный итог развития именно западной мысли. В частности, он сказал (передаю не дословно), что фашизм доводит до логического завершения либеральную идею конкуренции, в том числе политической. Вы согласны с этим мнением?

— Нет, мне думается, что нацизм — это искусственное построение. Как большевизм нельзя свести к русской культуре и русской традиции, так и нацизм нельзя свести к немецкой культуре и немецкой традиции. Появление нацизма носило случайный характер, и причиной тут во многом была Первая мировая война. А говорить о каких-то глубоких закономерностях западной мысли — это тоже искусственное построение. Скажите, почему в таком случае западная мысль не привела к нацизму, фашизму и другим уродствам где-то в Англии или в США? Это необъяснимо. Поэтому мысль упомянутого публициста абсолютно никакая.

— Явлений, подобных нацизму, ранее в мировой истории не было?

— Практически не было. Тоталитаризм в таких его разновидностях, как нацизм, фашизм, большевизм, исламизм, является новшеством, которое в политическую историю внес XX век. По ряду признаков раньше подобного не было, поскольку не было массовых политических партий, не было массового общественного мнения, не было мощных и пропагандистских массмедиа. Конечно, были персидские, турецкие тирании, была эпоха Ивана Грозного, но по степени мобилизации, по степени контроля над обществом, по массовости и идеологической насыщенности такого явления никогда не было.

— Идеологические основы нацизма, и прежде всего антисемитизм, лежат, вы говорите, где-то в результатах Первой мировой войны? В выплате неподъемных репараций Антанте и обнищании немецкого населения?

— Все гораздо сложнее, и диалектика тут непростая. Что Гитлер, что Ленин, что Муссолини понимали, что для того, чтобы осуществить идейную мобилизацию общества, нужен прежде всего образ врага. В случае с большевизмом таковым был классовый враг — буржуазия, у фашистов Италии врагами были те, кто против объединения нации, а в случае с немецкими нацистами все сводилось к антисемитизму.

У них возникло представление, что та же большевистская система была следствием реализации идеи мирового еврейского господства, и якобы мировое еврейство придумало и репарации, и ноябрьскую революцию 1918 года в Германии, которую, как известно, устроили левые силы, а евреи в левых партиях были представлены очень хорошо — все-таки их очень ограничивали и в России (черта оседлости), и в Европе, поэтому они и примыкали к левым движениям. Но нацисты искусственную еврейскую тему почему-то поставили в центр своей идеологической доктрины и сделали евреев каким-то универсальными носителями зла.

Фото vespa.media

Что Гитлер, что Ленин, что Муссолини понимали, что для того, чтобы осуществить идейную мобилизацию общества, нужен прежде всего образ врага

«До 1936—1937 года самый большой государственный антисемитизм был в Польше»

— Довольно странно.

— Очень странно. Мировое еврейство не было настроено антигермански, и даже когда речь зашла о вступлении США в Первую мировую войну, очень многие еврейские сообщества были против этого намерения. Кроме того, евреи были очень хорошо интегрированы в германское общество, они, например, сделали много невероятных достижений для Германии в той же сфере искусств. Известный американский историк еврейского происхождения Джордж Мосс писал в своей книге: «Если бы меня спросили в начале XX века, какая нация к 30-м годам осуществит идею уничтожения европейских евреев, то я бы ответил, что, наверное, французы, поляки или русские». Никому в голову сто лет назад не пришло бы, что это могут сделать немцы! Ведь та же еврейская эмансипация (отмена ограничений в правах, — прим. ред.) началась не где-нибудь, а в Пруссии в начале XIX века! И гитлеровский выбор «врага» был совершенно странным — тем более что в дальнейшем от политики антисемитизма нацисты абсолютно ничего не приобрели. Поэтому нацистский антисемитизм — это загадка.

Кстати, существует такая теория, которую поддерживает ряд историков Запада, что до Первой мировой Гитлер не был антисемитом, а сделался таковым под действием русских немцев — Альфреда Розенберга и Макса Эрвина фон Шойбнера-Рихтера, которые были свидетелями российской революции и видели, что творили в нашей стране большевики-евреи. Соответственно, все эти свои негативные впечатления и эмоции от революции Розенберг и Шойбнер-Рихтер передали Гитлеру, и за 1918—1920 годы тот сделался явным антисемитом, а антисемитизм сделал центром нацистской индоктринации.

— Значит, само немецкое общество и тех лет, и 30-х не было антисемитским, и обвинения в его адрес по этому поводу необоснованны?

— В немецком обществе были какие-то расистские группы, но они считались политическими аутсайдерами, а теоретическая часть расизма вообще была разработана англичанами — тем же писателем Хьюстоном Чемберленом, Дарвином, Фрэнсисом Гальтоном — именно Гальтон внес «вклад» в теорию евгеники и прочей чепухи. А Гитлер просто ловко объединил всю эту мешанину в свою идеологию — человек он был начитанный, а в силу того, что был еще и комбинатором, он мог убеждать людей в правоте и своих суждений, и своих выдумок — в том числе про евреев.

И хотя большую часть немцев Гитлер этими идеями не охватил (несмотря на пропаганду, после прихода к власти публично на еврейскую тему он высказывался только раза два-три), тем не менее в стране шла кумулятивная радикализация антисемитизма. Евреев начали удалять с государственной службы, потом из медицинской и судебной сфер, науки, потом пошло ношение звезды , высылка за пределы Германии, а когда началась война, уже появились концлагеря с погибшими там десятками и сотнями тысяч людей. В войну смерть стала обычным делом, и первыми в ней страдали маленькие и слабые группы, а таковыми в Германии были евреи.

Недавно вышла книга Дэниэла Голдхагена «Добровольные подручные Гитлера», где автор обвинял чуть ли не всю немецкую нацию в Холокосте, но это глупо — до 1936—1937 года самый большой государственный антисемитизм был в Польше, а в германском обществе сильного антисемитизма даже при Гитлере не возникло. Кроме того, не следует забывать, что Холокост сами нацисты творили еще и руками украинцев, поляков, венгров, хорватов.

Фото news-front.info

Несмотря на пропаганду, после прихода к власти публично Гитлер на еврейскую тему высказывался только раза два-три, тем не менее в стране шла кумулятивная радикализация антисемитизма

Да, у немцев сейчас многое нацелено на преодоление и переработку их гитлеровского прошлого, Холокоста, но сваливать всю вину за нацизм на себя — это преувеличение. Вот я, например, родился в 1953 году — в год смерти Сталина, но какое я имею отношение к сталинизму и в чем мне каяться? Немцы свою вину за нацизм воспроизводят почему-то постоянно и говорят, что это центральное событие немецкой истории, как будто ничего другого не было. Это странно, но, правда, у нас в стране вообще не обращают внимания на преодоление прошлого, связанного с советской тоталитарной системой, стали часто говорить, что Сталин был модернизатором.

«Немцы были поставлены перед выбором — кричать «Хайль, Гитлер!» или «Хайль, Москау!»

— Можно ли тут сделать вывод, что германское общество просто не видело ярко выраженного нацизма, а видело то, что ему нравилось видеть — то есть социальные гарантии гитлеровского режима? Национал-социалистического, как он себя называл.

— Тут все просто: из 12 лет господства Гитлера на войну пришлась половина, и тут можно вспомнить, что когда в 60-е годы западным немцам задали вопрос о том, какой период в истории Германии они считают для себя благоприятным, более 60 процентов опрошенных сказали, что таковым были годы с 1933-го по 1939-й! Это поразительно. Я думаю, что национал-социализм можно считать прецедентом для тех времен — немецкое гитлеровское государство полностью и целиком было нацелено на создание благоприятных условий жизни своих граждан, отсюда и результаты опроса. А потом началась война, и все обрушилось. И если бы Гитлер умер в 1938 году, его бы обсуждали как удачного политика XX века. Но он, к сожалению для многих, тогда не умер.

— Это был реальный социализм?

— Конечно. Рабочая, женская, детская политика 30-х были в Германии на самом высоком уровне, а безработица была ликвидирована практически сразу после прихода Гитлера, в отличие от США, где даже при «Новом курсе» Рузвельта ее ликвидировали только с вступлением страны во Вторую мировую, призвав молодых безработных в 1941—1942 году в армию. Социальному фактору Гитлер придавал большое значение.

— Можно сказать, что кризис 1929 года помог Гитлеру создать его «социализм» и нацизм?

— Не то слово! Возвышение нацизма шло параллельно с углублением кризиса. Самое большое политическое чудо — это победа партии Гитлера на выборах в Рейхстаг в сентябре 1930 года, когда после прежних девяти мест нацисты получили сто тридцать и стали второй партией в стране. Ранее такого никогда не было, партия Гитлера была провинциальной, а сам он был политиком локальным.

Почему так случилось? Потому что в Германии чудовищными темпами росла безработица, и к 1931 году число безработных достигло более 5 миллионов, то есть практически каждая вторая семья стояла перед угрозой голодной смерти. Болезнь была тяжелой, и для ее лечения нужны были грубые лекарства, и такие лекарства предлагали либо коммунисты — мол, сделаем все, как в России, либо нацисты. Немцы были поставлены перед выбором — кричать «Хайль, Гитлер!» или «Хайль, Москау!», потому что компартия Германии находилась под полным контролем Сталина, а Сталин в это время проводил линию на мировое революционирование.

Фото rubaltic.ru

Самое большое политическое чудо — это победа партии Гитлера на выборах в Рейхстаг в сентябре 1930 года, когда после прежних девяти мест нацисты получили сто тридцать и стали второй партией в стране

— Почему же немцы не пошли за коммунистами?

— Конечно, они были очень организованной партией, но у немецких коммунистов не хватало творчества и динамизма, чтобы завоевать массы. У них все строилось на их догматике и чужеродных, ненемецких идеях. Нацисты же действовали открыто и динамично — на улицах те же нацистские штурмовики бились с коммунистическим «Рот фронтом» и одержали победу. А еще в Германии к тому времени уже знали и про «красный террор», и про коллапс буржуазии в нашей стране, и про ужасы гражданской войны, а для среднего класса Германии это было жутким пугалом, чем Гитлер и манипулировал.

И кстати, есть такая теория от немецкого историка Эрнста Нольте — в своей книге «Гражданская война в Европе» он пишет, что основной причиной прихода нацистов к власти была именно социалистическая революция в России. И хотя немцы это отвергают, но отчасти это так.

Продолжение следует

Сергей Кочнев
Справка

Олег Пленков — доктор исторических наук (докторская диссертация по теме «Немецкая политическая культура и национал-социализм»), профессор. С 2003 года работает на кафедре истории Нового и новейшего времени исторического факультета СПбГУ. Сфера научных интересов: история Германии ХХ века; история Второй мировой войны; история общественной мысли ХХ века. Автор монографий «Мифы нации против мифов демократии. Немецкая политическая традиция и нацизм», «Третий Рейх. Социализм Гитлера», «Третий Рейх. Нацистское государство», «Третий Рейх. Арийская культура», «Третий Рейх. Вермахт, война, немецкое общество. В 2-х тт.», «Тайны Третьего Рейха. Гибель вермахта», «Тайны Третьего Рейха. Рай для немцев», «Тайны Третьего Рейха. Спартанцы Гитлера», «Тайны Третьего Рейха. «Гладиаторы» вермахта в действии», «Триумф мифа над разумом (немецкая история и катастрофа 1933 года)», «Истоки современности (динамика и логика развития Запада в Новейшее время)».

ОбществоИстория

Поначалу Гитлер надеялся подчинить своей власти католиков и протестантов. Из христианства изъять милосердие и любовь, а из фигуры Христа — его еврейство. Потом попытался создать новую церковь под крылом НСДАП, где «Майн кампф” вытеснит Библию. Но когда и этого не получилось, идеологи нацизма перешли в открытое наступление на христианство и верующих. Один народ, один рейх, одна вера – таков был нацистский ультиматум свободе совести. И Бог должен быть тоже один — фюрер.

«Арийское христианство»

Идеология национал-социализма изначально была глубоко враждебна христианству, родившемуся из иудейской религии. Призывы еврея Иисуса Христа к милосердию, слова апостола Павла, что нет «ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» — несовместимы с нацистской моралью. Поэтому отношения между нацистской партией и христианскими церквями были напряженными еще до прихода Гитлера к власти.

Но, с другой стороны, немцы — народ с глубокими христианскими корнями. Германия христианизировалась в раннем Средневековье, из этой страны вышли семь римских пап, именно здесь в 1517 году началась Реформация. На севере и в центре нынешней Германии утвердилось лютеранство, а на юге и западе — католицизм. Между представителями разных конфессий постепенно установились уважительные отношения.

Это противоречие сознавал один из идеологов нацизма Альфред Розенберг (с 1934 года — уполномоченный фюрера по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП). Он развивал появившиеся в XIX веке идеи «арийского христианства», согласно которым христианство нужно очистить от «иудейского наследия», трансформировав в эксклюзивную расовую религию. Согласно утверждениям Розенберга, евреи в лице фарисея апостола Павла извратили суть учения Христа, а сам Иисус вообще не был евреем.

Как отмечает антрополог Виктор Шнирельман в книге «Арийский миф в современном мире», Розенберг считал, что из христианства нужно вычеркнуть все положения о смирении и любви к слабым, а Христа сделать героем, а не мучеником.

Особое неприятие нацистов вызывал Ветхий Завет, который Гитлер называл «Библией сатаны», а Розенберг требовал запретить.

Еще более радикальным сторонником «арийского христианства» был приближенный Генриха Гиммлера, эзотерик и оккультист Карл Мария Вилигут, разрабатывавший ритуалы и символику СС. Вилигут считал себя потомком древних германских королей и утверждал, что христианство происходит от религии древних германцев, которые задолго до семитов написали исконную Библию.

Вера и «немецкая раса”

Однако в начале правления нацисты критиковали христианские церкви весьма умеренно. Сказывалось то, что преследование религии в тогдашней Европе тесно ассоциировалось с большевиками. Адольф Гитлер, выросший в католической семье, в книге «Майн кампф» напоминал: «Политическая партия ни в коем случае не должна… терять из виду, что, как показывает весь предшествующий исторический опыт, ни одной чисто политической партии еще не удавалось осуществить религиозную реформацию».

Статья 24 партийной программы национал-социалистов предусматривала «свободу для всех религиозных верований постольку, поскольку они не угрожают… национальным чувствам немецкой расы. Партия выступает за позитивное христианство».

23 марта 1933 года, спустя три месяца после назначения канцлером, Гитлер произнес в рейхстаге речь. Он назвал христианские церкви «важным элементам сохранения души немецкого народа», обещал уважать их права и высказал желание «укрепить дружеские отношения со Святейшим Престолом». Таким способом Гитлер рассчитывал получить голоса членов католической Партии Центра.

Война Ватикана и Гитлера

20 июня нацистское правительство заключило с Ватиканом конкордат (соглашение), который гарантировал право церкви самостоятельно «регулировать свои внутренние дела». Со стороны Германии договор подписал вице-канцлер Франц фон Папен, со стороны Ватикана — его государственный секретарь кардинал Эудженио Пачелли (будущий папа Пий XII).

«Нацистское правительство начало нарушать условия договора едва ли не раньше, чем его текст был изложен на бумаге, — писал американский журналист Уильям Ширер, работавший в Третьем рейхе, а затем на Нюрнбергском процессе. — Но, будучи заключен в то время, когда по всему миру прокатилась волна возмущения первыми эксцессами нового режима Германии, конкордат, без сомнения, способствовал росту престижа правительства Гитлера, в чем оно очень нуждалось».

Мир между Рейхом и Святым Престолом продержался недолго. Уже 14 июля 1933 года нацистское правительство приняло «Закон о предотвращении рождения потомства с наследственными заболеваниями», который предусматривал принудительную стерилизацию целых категорий граждан Германии. Этот акт глубоко оскорбил Католическую церковь.

К весне 1937 года католические иерархи в Германии утратили все иллюзии. 14 марта 1937 года папа Пий XI издал энциклику (послание по важнейшим религиозным, нравственным и социально-политическим вопросам) под названием «Mit brennender Sorge» («С огромной обеспокоенностью» или «С глубокой скорбью»). Вопреки традиции оригинал был составлен не на латыни, а на немецком языке. Текст, тайно доставленный в Германию, зачитали во всех католических приходах страны после мессы в Вербное воскресенье.

Авторы энциклики — среди них был и кардинал Пачелли — упрекали нацистское правительство в распространении «плевел подозрительности, раздора, ненависти, клеветы, тайной и открытой враждебности ко Христу и святой церкви».

Гитлера не называли по имени, но всем было ясно, кто скрывается за эпитетом «сумасшедший пророк», о котором, по словам папы, сказано в Писании: «Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им»

Гитлер был в ярости и «обещал отомстить Церкви». Как пишет католический историк Джон Видмар в книге «Католическая церковь сквозь века», после оглашения энциклики преследование Церкви в Германии стало еще более жестким. Были арестованы тысячи священников, монахов и мирян, причем часто по сфабрикованным обвинениям в «безнравственности» и «контрабанде иностранной валюты». НСДАП стала распускать католические юношеские общества и включать их в состав «гитлерюгенда». Были запрещены десятки католических изданий, под давлением гестаповской агентуры нарушалась даже тайна исповеди.

Ни одна фраза из энциклики не была опубликована в газетах. На следующий день гестапо нанесло визит в епархиальные канцелярии и конфисковало все экземпляры. Журналы католических епархий были запрещены, лимит бумаги на церковные нужды резко ограничен.

Христиане-штурмовики и христиане-исповедники

Еще сложнее складывались отношения Гитлера с протестантскими церквами. Выросший в католической Австрии фюрер протестантов презирал: «Ими можно крутить как угодно, — говорил он своим сторонникам. — Мелкие людишки, слушаются, как собаки, и потеют от смущения, когда с ними заговариваешь».

В отличие от единой Католической церкви, немецкие протестанты были разобщены и децентрализованы, причем даже в рамках одной конфессии. Из 45 миллионов большинство входили в двадцать восемь лютеранских и реформатских (кальвинистских) церквей. Крупнейшей из них была церковь Северо-Германского Союза, объединявшая 18 миллионов прихожан.

Наиболее фанатично настроенные нацисты-протестанты в 1932 году организовали «движение немецких христиан». Самым активным их лидером стал Людвиг Мюллер, капеллан из восточно-прусского военного округа. «Немецкие христиане» (они также называли себя «штурмовиками Иисуса Христа») проповедовали идеи расового превосходства и стремились вовлечь всех протестантов в единую конгрегацию. К моменту прихода нацистов к власти из 17 тысяч протестантских пасторов на долю «немецких христиан» приходилось около трех тысяч.

Противоположную позицию заняла группа, которая впоследствии назвала себя «исповедующей церковью». В ней состояло примерно столько же пасторов. Она выступила против нацификации протестантских церквей, отвергла расовые теории и осудила антихристианские идеи Розенберга и других нацистских идеологов. Во главе «исповедников” стал пастор Мартин Нимеллер — бывший командир подводной лодки, который некогда приветствовал приход Гитлера к власти, но быстро разочаровался в нацизме.

По мысли нацистов, на смену федерации земельных церквей должна была прийти единая церковь рейха — Немецкая евангелическая. Началась ожесточенная борьба за кресло рейхсъепископа. Гитлер выдвинул на этот пост капеллана Мюллера. Его и избрали.

13 ноября 1933 года «немецкие христиане» провели в берлинском Дворце спорта митинг. На нем звучали призывы отменить Ветхий завет «с его торговцами скотом и сводниками» и пересмотреть Новый завет с целью привести учение Христа в «полное соответствие с требованиями национал-социализма». Были подготовлены тексты резолюций под девизом «Один народ, один рейх, одна вера». От пасторов потребовали дать клятву верности Гитлеру и отлучить новообращенных евреев.

«Исповедующая церковь” отказалась подчиняться рейхсъепископу Мюллеру, тогда в конце 1935 года гестапо арестовало семьсот ее пасторов. В мае 1936 года «исповедующая церковь» подала Гитлеру меморандум. Авторы документа протестовали против антихристианских тенденций режима, осуждали антисемитизм и требовали прекратить вмешательство государства в дела церкви. На это министр внутренних дел и Вильгельм Фрик ответил новыми репрессиями: сотни пасторов «исповедующей церкви» были арестованы, одного из подписавших меморандум — доктора Вейсслера — убили в концентрационном лагере Заксенхаузен, кассу конфисковали, сбор пожертвований запретили.

В 1937 году под арест попал пастор-”подводник” Нимеллер. Вслед за ним схватили еще 807 священников и мирян из «исповедующей церкви». В дальнейшем в течение двух лет в тюрьму отправились несколько сотен ее приверженцев. Сопротивление было смято, и большинство протестантских пасторов подчинились нацистскому террору.

Ганс Керрль, рейхсминистр по делам церкви:

«Партия стоит на платформе позитивного христианства, а позитивное христианство есть национал-социализм… Национал-социализм есть волеизъявление Господа Бога… Воля Божия воплотилась в немецкой крови… Христианство не зависит от апостольского вероучения… Истинным олицетворением христианства является партия, а партия, и в первую очередь фюрер, призывает немецкий народ поддерживать истинное христианство… Фюрер — выразитель новой божественной воли».

Пасторы клянутся фюреру

В конце 1937 года Керрль заставил весьма уважаемого епископа Мараренса из Ганновера сделать публичное заявление: «Национал-социалистическое мировоззрение, опирающееся на национальное и политическое учение, определяет и характеризует немецкую зрелость. Как таковое, оно обязательно и для «немецких христиан»». Весной 1938 года тот же епископ Мараренс повелел всем пасторам своей епархии дать личную клятву верности фюреру. В скором времени этой клятвой связали себя большинство протестантских священников.

«Было бы ошибкой считать, будто преследования протестантов и католиков со стороны нацистского государства травмировали немецкий народ или очень уж взволновали его широкие слои, — пишет Ширер. — (…) Народ, который легко отказался от свобод в других областях жизни — политической, культурной, экономической, не собирался, за сравнительно редким исключением, идти на смерть или хотя бы подвергать себя опасности ареста во имя свободы вероисповедания. (…) Мало кто из немцев лишился сна из-за ареста нескольких тысяч священников или из-за ссор между различными сектами протестантов. Еще меньшее их число задумывалось о том, что нацистский режим вознамерился под руководством Розенберга, Бормана и Гиммлера и при поддержке Гитлера искоренить христианское вероисповедание, заменив его старой, дохристианской религией германских племен в сочетании с новым язычеством нацистских экстремистов».

Фюрер вместо Бога

С началом Второй мировой войны перед нацистами встала новая проблема: как сделать так, чтобы солдаты руководствовались не христианскими заповедями, а волей фюрера и партии?

«Почти из всех районов ко мне регулярно поступают доклады о том, что церкви обеих конфессий проявляют неослабевающую активность в оказании духовной поддержки военнослужащим вооруженных сил, — писал будущий начальник партийной канцелярии рейхсляйтер Мартин Борман Розенбергу 17 января 1940 года. — Она выражается в том, что солдаты получают религиозные публикации от пасторов тех общин, где находится их дом. Такие публикации или часть их, великолепно написаны (…) Эффективно бороться с влиянием церкви на солдат можно только одним способом — в самое короткое время наладить производство многочисленных хороших публикаций под наблюдением партии».

К тому времени уже действовало постановление, предусматривавшее, что члены партии, которые становятся священниками или занимаются изучением теологии, должны покинуть ее ряды. Под давлением НСДАП в большинстве школ и различных учреждений были сокращены или вовсе упразднены утренние молитвы. Вместо них собравшиеся хором выкрикивали национал-социалистические девизы.

В 1942 году Борман выпустил секретный декрет, где заявил, что «национал-социализм и христианство несовместимы». «Данный подсудимый никогда не делал более справедливого высказывания, но он горько ошибался в своем предсказании того, которая из двух концепций исчезнет первой», — отмечал американский обвинитель на Нюрнбергском процессе Роберт Стори.

Мартин Борман, рейхсляйтер:

«Наша национал-социалистическая идеология является гораздо более возвышенной по сравнению с концепциями христианства; последние в своих основных положениях были переняты от евреев. Нам не нужно христианство также и по этой причине. Поэтому, если в будущем наша молодежь более ничего не узнает о христианстве, доктрины которого намного слабее наших, христианство исчезнет само по себе».

Церковь наци с «Майн кампф” вместо Библии

«Подсудимый Борман писал, что «Ни одно человеческое существо не должно знать ничего о христианстве и не знало бы, если бы с детства ему не было вдолблено это пастором, — цитировал на Нюрнбергском процессе американский юрист Фрэнк Уоллис. — Поэтому, если в будущем наша молодежь ничего не будет знать о христианстве, чьи доктрины гораздо ниже наших, христианство исчезнет»».

Альфред Розенберг придерживался той же позиции. В одном из писем Борману он намекал на то, что после окончания войны нацизм должен полностью пресечь деятельность христианской церкви.

Курс, уготованный нацистским руководством для немецких христиан, Розенберг сформулировал во время войны в программе «Национальной церкви рейха». Воплотить ее в жизнь помешало поражение Германии. Нацистам не удалось побороть ни католиков, ни протестантов. После войны немецкие христиане смогли восстановить положение и осмыслить ошибки, допущенные во время гитлеровской диктатуры.

Из «Программы Национальной церкви рейха» Альфреда Розенберга

1. Национальная церковь Германского рейха категорически требует исключительного права и исключительных полномочий контролировать все церкви, находящиеся в пределах рейха. Она объявляет их национальными церквами германского рейха

(…)

5. Национальная церковь полна решимости полностью искоренить… чуждые и инородные христианские исповедания, завезенные в Германию в злополучном 800 году.

(…)

7. Национальная церковь не имеет проповедников, пасторов, капелланов и других священников, а имеет только национальных ораторов рейха.

(…)

13. Национальная церковь требует немедленно прекратить издание и распространение в стране Библии (…)

14. Национальная церковь заявляет… немецкой нации, что «Майн кампф» есть величайший документ. Эта книга… олицетворяет самую чистую и самую истинную этику жизни нашей нации в настоящее время и в будущем.

(…)

18. Национальная церковь уберет из своих алтарей все распятия, Библии и изображения святых.

19. В алтарях не должно быть ничего, кроме «Майн кампф» и… меча.

(…)

30. В день основания национальной церкви христианский крест должен быть снят со всех церквей, соборов и часовен… и заменен единственным непобедимым символом — свастикой.