Иероним санаксарский

Схиигумен Иероним (Верендякин) Схиигумен Иероним (Верендякин)

Попом буду!

Родился будущий духовник Рождество-Богородичного Санаксарского монастыря 14 сентября 1931 года в мордовском селе Ичалки, в крестьянской семье Иакова и Елизаветы Верендякиных. Крещён был Иоанном. В детстве он очень хотел стать священником, но время к тому не располагало, поэтому Иван много трудился: плотником, грузчиком, электриком.

Старец вспоминал: «Ещё в детстве, когда меня спрашивали, кем ты хочешь быть, я отвечал: ‟Попом буду!” Они смеялись надо мной, а я действительно попом стал. И в шесть лет, и в семь я говорил, что стану попом… Все братья мои, все дяди были грамотные. Были среди них и учителя. И они удивлялись, почему я не хочу учиться. А я стоял на своём: ‟Буду попом!” Дадут мне сумку с учебниками, а я зимой на этой сумке стану кататься с горки. Книжки теряются, сумка рвётся. Так катался».

Восемь классов средней школы батюшка-таки окончил. По национальности он был мордвин и хорошо знал мордовские диалекты – эрзянский и мокшанский. Чадам своим рассказывал, как, учась в техникуме, сдал экзамен по высшей математике, получив подсказку Свыше. Эти подсказки старец слышал всю жизнь.

В молодости Иван встретил глубоко верующую девушку Анну и в 1957 году женился. Супруга стала его помощницей и единомышленницей. Господь послал им двух дочерей. Детей благочестивые супруги воспитали в православной вере, одна дочь стала женой священника (и родила 12 детей), вторая приняла монашеский постриг.

Только в 1974 году Иван Яковлевич вплотную «подошёл» к своей мечте стать священником и… устроился сторожем в Иоанно-Богословский собор Саранска. В следующем, 1975-м году, 6 апреля, епископом Пензенским и Саранским Мелхиседеком (Лебедевым, †2016) он был рукоположён в диякона, а на другой день – в иерея.

«В день моего рукоположения Господь совершил чудо, – рассказывал старец. – Владыка послал телеграмму в другой город своим духовным чадам, чтобы они приехали на мою хиротонию. А они в это время хотели ехать в Москву. Московский поезд встал на второй путь, и они сели в поезд, следующий в Пензу, думая, что он отвезёт их в Москву. Приехали они в Пензу и только тут поняли, что ошиблись. Но уж тогда решили повидать владыку и только потом ехать в Москву. Владыка встретил их в храме, удивился и говорит: ‟Как же вы могли так скоро приехать? Я дал вам телеграмму только часа два назад. А вы уже здесь!” Они объяснили, что никакой телеграммы получить не успели, а приехали в Пензу по ошибке. Тогда все поняли, что это Господь совершил чудо. И они побывали на моём рукоположении… Мой первый приход был в селе Спасское Рузаевского района Мордовии, я служил там в Покровском храме. В 1979 году из Покровской церкви был переведён священником в Иоанно-Богословский собор Саранска. Затем – в Колопино».

В 1987 году отца Иоанна возвели в сан протоиерея. Владыка Серафим (Тихонов, † 2000), который в то время управлял епархией, отозвался о нём так: «Скромный и исполнительный. Любим прихожанами. Образ жизни ведёт безупречный».

Добрый «простачок»

Прихожане полюбили доброго и отзывчивого пастыря. «Люди часто приходят ко мне, – говорил старец Иероним, – утешения просят. Я никого не гоню. Учу правильно молиться, искать исцеления не тела, а души… Мы, как работники одиннадцатого часа, которые были наняты после всех и трудились меньше всех (ср. Мф. 20,1–16), не на труды свои надеемся, а на милость Божию».

Батюшка не только утешал, но и наставлял: «Каждому человеку дана Богом мера спасения. Насколько мы будем смиряться, настолько будем приближаться к Богу. Вот почему смирением мы всегда, если пожелаем, сможем получить спасение. Не жалей плоти, она есть лишь жилище наше. А там, внутри, невеста наша, которая будет встречаться с Женихом, с Богом. Душа – невеста Христова. Вот её-то, невесту, и надо украшать цветами. Нужно сплести драгоценный венок. И успеть сплести этот венок до конца жизни нашей. И если успеем, то Господь даст нам спасение. Только вот мы не всегда постоянны. А надо быть постоянным. Упал? Вставай, беги. Лежишь? Все равно твори молитву. Если не успеешь встать, как в спортивной борьбе бывает, когда судья досчитает до десяти, значит, проиграл».

Нужно сплести драгоценный венок

На человеческие проблемы старец Иероним смотрел с одной точки зрения: насколько это важно для спасения души. Один молодой человек спросил его: «Батюшка, жениться мне или нет?» Ответ был таким: «Ищи спасения. Когда корабль тонет в море, матросы думают о спасении, а не о ремонте каюты. Если женитьба для тебя – спасение, то женись и не сомневайся, а если это каюта на тонущем корабле, то гибель. Ищи спасения, а там Господь всё управит».

Юноша пояснил ответ старца так: «Далеко смотрел добрый батюшка. Ведь корабль – это наш тонущий мир, а каюта – наши страсти. Если думать о женитьбе как о способе удовлетворения своих страстей, то это смерть, а если супружество – спасительный круг в море греха, то это спасение».

В 1989 году протоиерей Иоанн и его супруга Анна Демидовна написали прошение правящему архиерею епископу Серафиму о пострижении в монашество. 27 апреля 1990 года архимандрит Модест (Кожевников, †1997) постриг отца Иоанна с сохранением прежнего имени. Принятие монашеского чина означает усиление духовного труда, и батюшке дали для окормления ещё один приход, в селе Старое Синдрово. В 1991 году, ко дню святой Пасхи, иеромонах Иоанн был возведён в сан игумена Святейшим Патриархом Алексием II.

В начале 1991 года из Пензенской и Саранской епархии была выделена самостоятельная епархия – Саранская и Мордовская, правящим архиереем которой назначен епископ Варсонофий (Судаков), ныне митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. При владыке Варсонофии Русской Православной Церкви был возвращён Рождество-Богородичный Санаксарский мужской монастырь. 24 мая 1991 года в Санаксар был определён игумен Иоанн и через полгода назначен братским духовником. Через год наместник обители архимандрит Варнава (Сафонов), ныне епископ Павлодарский и Экибастузский, постриг cтарца в великую схиму, дав ему имя Иероним, в честь блаженного Иеронима Стридонского.

Как настоящий духовник, он вёл людей не к себе, а к Богу

Надо сказать, что схиигумен Иероним окормлял не только братию своего монастыря, но и другие женские и мужские обители Мордовии. Как настоящий духовник, он вёл людей не к себе, а к Богу. Отличался большим сочувствием к людям. Радовался с радующимися и плакал с плачущими. Старец глубоко проникался чужими скорбями и искренне сострадал. Имел великий дар утешения.

Будучи мордвином, отец Иероним не всегда правильно выражался по-русски, но в облике его светилось такое понимание, такая любовь, что всё было ясно без слов. Безусловно, в основе подобного отношения к людям лежала его любовь ко Господу.

Старец отмечал, что человеку нужно только одно – любить Бога. «А если он будет любить Бога, то остальное приложится, и Господь по благодати откроет человеку всё необходимое… Удивительный вопрос: как Мария Египетская, будучи неграмотной, живя в пустыне, знала наизусть Священное Писание? Это Господь за любовь её открыл ей все».

Некая раба Божия Ольга спросила однажды у батюшки: «О чём просить Господа?» Старец ответил: «Прежде всего ищите Царствия Небесного». – «А о житейском?» – «Можно и не просить. Говори только: «Да будет воля Твоя»». Ольга спросила: «Что такое смирение? Я никак не могу разобраться, где смирение, а где человекоугодие». «Смирение – это внутреннее состояние нашей души. Никогда не гневаться, никогда не раздражаться, никогда не сердиться. Всегда терпеть, любить. Любовь долготерпит».

«Любовью от отца Иеронима просто веяло, – рассказывает инокиня Елисавета. – Я не могу объяснить, это чувство непередаваемо. Как тепло. Он и сам говорил, что самое главное, чтоб была любовь. Если будет любовь, то будет всё. Надо любить друг друга. Тогда Господь будет и помогать, и покрывать».

Об аскетической жизни санаксарского подвижника вспоминает Елена Гележа: «С виду батюшка был простачком: добрый такой, всегда улыбается. Но потом понимаешь, что это был очень строгий аскет-подвижник. Ел батюшка немного. Учил, что воды надо поменьше пить. Себя не жалеть, а принуждать непрестанно молиться. «Ночью, – говорил он, – обязательно надо молиться, хотя бы по одной главе Евангелия читать». «Встаньте, – говорил, – сделайте поклон, почитайте Евангелие и ложитесь спать. Тем, кто молится с трёх до четырёх часов – золотой венец, с четырёх до пяти – серебряный, с пяти до шести – бронзовый». Народ в толпе заулыбался, видимо, многие и в семь часов не молились».

Строить души, а не стены

Санаксарские старцы: схиархимандрит Феофан (Даньков), схиархимандрит Питирим (Перегудов) и схиигумен Иероним (Верендякин) Санаксарские старцы: схиархимандрит Феофан (Даньков), схиархимандрит Питирим (Перегудов) и схиигумен Иероним (Верендякин)

С монахами старец Иероним беседовал особо и давал соответствующие монашескому труду советы: «На первой исповеди, – делится впечатлениями монахиня Феоктиста, – он преподал урок делания Иисусовой молитвы, взял чётки и показал, как по ним молиться и как в суете не рассеивать свой ум, а собирать его сладчайшим именем Иисуса, предстоять всегда умом как бы на службе: «Если, скажем, идёт вечерня, а ты в это время выполняешь послушание, – тяни чётки, читай 100 Иисусовых молитв, а умом пребывай в храме: сейчас там «Свете тихий» поют или «Сподоби, Господи»; идёт повечерие – опять чётки тяни». То есть учил, как молиться по чёткам, если занят послушанием, чтобы душа не расслаблялась и не томилась тем, что не присутствуешь в храме. Всё время умом, где бы ни находился, стоять у Престола Божия, держать свой ум там…

Батюшка приезжал в пустыньку и утешал монахинь. Каждой сестре говорил о необходимости непрестанного умного делания и о том, что стяжать благодать Святого Духа можно только в трезвении. Поскольку мы такие строптивые, старец постоянно напоминал нам о смирении, что через послушание должно прийти смирение. Утешал, конечно: то ладан, то просфорочки даст, то маслице, то покроет епитрахилью главу чью-нибудь…

Батюшка ещё за несколько месяцев до прославления преподобного Феодора Санаксарского благословлял народ небольшими иконочками святого. И когда мы, сподобившись побывать на прославлении преподобного Феодора, вернулись в свою обитель, я увидела, что иконочка вся в капельках благоухающего мира. Я написала в Санаксар, попросила частицу мощей. Так святыня и осталась в Выксунской обители.

Схиигумен Иероним и в отношении к государю очень поддерживал нас, говорил о грядущем прославлении царской семьи. Хотя он был оптимистом и верил, что будет ещё царь в России, будет расцвет в нашем Отечестве, и что Россию никогда не сломит никакой антихрист, наша страна будет стоять до Второго Пришествия. Но нас, монашествующих, он наставлял готовиться к очень тяжёлым временам. Когда же я спрашивала, кто же может спастись, старец отвечал, что только тот, кто имеет твердую («казацкую!») веру, полное упование на Господа и предание себя всецело в руки Божии. И никакое плотское, человеческое мудрование не должно брать верх. Только Промысл Божий.

Батюшка очень скорбел о том, что сектам, уводящим людей от Бога, предоставлены в нашей стране большие права и возможность соблазнять православный народ. Со слезами молился о людях, которые удаляются от Бога. Говорил, что Россия тысячу лет была православной, и основной религией в ней должна быть православная. Только тогда можно говорить о духовном возрождении нашего Отечества».

Строительница женского монастыря матушка Феофилакта делится наставлениями старца: «Отец Иероним, благословляя меня на новое место служения, в Бузулук, говорил:

‟Стройку, мать, сворачивай. Там у тебя, конечно, мало помещений, и ты, как строитель по образованию, всё время будешь стараться строить. Понятно, что это нужно. Но это не главное. Строй больше души человеческие!”»

Старец отмечал, что монаху надо не только физическим трудом, но и молитвенным подвигом и постом свою плоть истончать, как преподобная Мария Египетская: одним зёрнышком питалась и капелькой росы. Но, конечно, уготовлять себя к такому подвигу нужно через смирение и молитву. Как бы ни было трудно, понуждать себя на молитву. Даже если очень поздно лёг, и нет сил молиться, то в четыре часа надо встать и полунощницу по чёткам прочитать. Потому что выше молитвенного созерцательного состояния ничего нет. Батюшке это было знакомо, и он готов был делиться этой молитвенной радостью со всеми. Но мы же как в непробиваемых бронежилетах своих грехов находимся, нас, таких жестоковыйных, разве пробьёшь! К слову, в келье у старца Иеронима жил попугайчик, который привык к распорядку жизни батюшки и щебетом своим как бы напоминал о времени молитвы. Отец Иероним часто говорил, что надо возложить во всём надежду и упование на Бога, и Он из любого тупика выведет человека. Только призывай Его на помощь и во всём Ему доверяйся».

На богослужение в храм старец ходил неопустительно утром и вечером. У него всегда было много исповедников. Исповедовал он кратко, изредка какие-то грехи подсказывал, но чаще ждал от человека личного покаянного труда. Это отец Иероним очень ценил. Когда нужно было, обличал, но не сурово, а с любовью. «Мы каждую минуту согрешаем, – говорил он, – и надо стремиться к тому, чтобы видеть свои грехи так же ясно, как тарелку супа».

Прозорливость его была несомненной. Инокиня Елисавета пишет об этом так: «Батюшка, если надо, человеку всё скажет. Он ведь всегда знал, что человека ожидает, но не всегда рассказывал. Или вот, допустим, даст тебе послушание, а ты его не выполнишь. Приедет батюшка, всё ждёшь, когда он скажет: почему не выполнила? А он ничего не говорит, никаких наставлений, как обычно, не даёт: видел, что это ещё не выполнено. Ничего не расскажешь ему, а он уже всё знает. Пойдешь к нему на исповедь, а он начинает читать предначинательные молитвы перед исповедью и говорит все те слова, какие у меня в мыслях. Что я думала, в чём каялась – всё повторял. Нужно уже к батюшке подходить, а я и не знаю, что говорить – он уже всё сказал… На исповеди едва только накладывал епитрахиль и говорил ‟Кайся!”, как внутри всё переворачивалось. Читал молитву и благословлял. И всё. Для него этого было достаточно, он духом чувствовал покаяние. Это было что-то необыкновенное».

Лучше сгнить, но спастись

Особенно сострадательно отец Иероним относился к скорбящим и болящим. Известны случаи исцелений по его молитвам. Но всё-таки он считал, что в основу лечения болезни человек должен поставлять покаянный труд. И полагаться на Господа.

Инокиня Елисавета вспоминает: «У меня послушание – сестрам медицинскую помощь оказывать. Я к батюшке один раз подошла и говорю: ‟Сестры часто ко мне обращаются, чем их можно лечить? Таблетки какие-нибудь, может быть?” А батюшка говорит: ‟Сейчас надо так их лечить: просфорки, артос, святую водичку, святое маслице, покаяние обязательно, причащение – вот тебе и всё лечение”. Теперь, если сестры обращаются, я им так и говорю. Раз батюшка сказал, значит, так и должно быть».

Болезнь он понимал как повод для покаянного аскетического труда

Другому человеку по поводу болезни старец заметил: «Себя не надо жалеть. Болеешь – сгнить лучше, но спастись для вечности». То есть болезнь он часто понимал как повод для покаянного аскетического труда.

В последний год земной жизни Господь послал отцу Иерониму тяжелейшую болезнь, которую он переносил с удивительной силой духа. Каждое утро, до последних дней, ничем не выдавая своих страданий, старец с помощью келейника приходил в алтарь, безропотно, с тихой радостью неся своё послушание, исповедовал братию, прочитывал огромное количество записок, поминая всех, кто просил его молитв.

Скончался схиигумен Иероним 6 июня 2001 года. На третий день, 8 июня, состоялось отпевание, которое возглавил архимандрит Варнава (Сафонов) в сослужении прибывшего из разных мест духовенства и при огромном стечении верующих. В общей молитве принял участие правящий архиерей архиепископ Варсонофий (Судаков), который прочёл разрешительную молитву.

Погребён батюшка на братском кладбище Санаксарского монастыря, рядом с Воскресенским храмом. Над могилой старца возведена часовня, где служатся заупокойные литии, панихиды.

Схиигумен Иероним не писал книг и наставлений. Но драгоценные крупицы духовного опыта санаксарского старца сохранились в памяти его духовных чад:

«Берегите благодать, как драгоценную жемчужину, которую нельзя купить ни за какие деньги».

«Господь нарисовал мир Своей рукой и всё мудро устроил, ни с кем не советуясь, сотворив мир из ничего. Поэтому в природе нет ничего случайного. Будьте внимательны к любым мелочам в духовной жизни».

«Делание добра – это выращивание венца для Царствия Небесного. Делаем доброе дело – сажаем цветок на венец. Делаем зло – срываем цветы с него. Какой венец получите, пышный или лысый, зависит от вашего труда».

Драгоценный венок для вечности (Рецензия на книгу «Старец Иероним»)

Книга «Ста­рец Иеро­ним» издана в Самаре в 2004 году по бла­го­сло­ве­нию архи­епи­скопа Самар­ского и Сыз­ран­ского Сер­гия. Автор-соста­ви­тель книги – Антон Жого­лев, редак­тор самар­ской пра­во­слав­ной газеты «Бла­го­вест».

Эта книга – сбор­ник вос­по­ми­на­ний об извест­ном духов­нике Санак­сар­ского мона­стыря (Мор­до­вия) схи­и­гу­мене Иеро­ниме, почив­шем в 2001 году. Именно после пуб­ли­ка­ций А.Жоголева в «Бла­го­ве­сте» схи­и­гу­мен Иеро­ним полу­чил широ­кую извест­ность по всей Рос­сии. Тысячи людей стали съез­жаться в Санак­сары, чтобы посе­тить совре­мен­ного подвижника.

Читая вос­по­ми­на­ния людей, близко знав­ших схи­и­гу­мена Иеро­нима, дей­стви­тельно убеж­да­ешься в том, что санак­сар­ский духов­ник был бла­го­дат­ным молит­вен­ни­ком и про­зор­лив­цем, насто­я­щим духов­ным отцом. С бла­го­го­ве­нием его чада гово­рят о глав­ном даре старца – вели­кой про­стоте и любви ко всем: Богу, ближ­ним и даже вра­гам. Фото­гра­фии старца в книге мол­ча­ливо гово­рят о том же – луче­зар­ные, сия­ю­щие глаза, лас­ко­вая оте­че­ская улыбка… От фото­гра­фий исхо­дит бла­го­дат­ное тепло, про­ни­ка­ю­щее в душу и согре­ва­ю­щее её.

Мне самому дове­лось впер­вые побы­вать в авгу­сте 2006 года в Санак­сар­ском мона­стыре и помо­литься на могилке старца. Вер­нее, в пре­крас­ной часовне, выстро­ен­ной почи­та­те­лями старца над местом его упо­ко­е­ния. Далеко не каж­дый подвиж­ник спо­доб­ля­ется того, чтобы над его моги­лой уже через 5 лет после кон­чины воз­вы­ша­лась камен­ная зла­то­гла­вая часовня. Это о мно­гом говорит.

Но… Как это, к сожа­ле­нию, часто бывает – в бочку мёда обя­за­тельно поста­ра­лись запу­стить пару полов­ни­ков дёгтя. В кни­гах о совре­мен­ных стар­цах, извест­ных свя­щен­ни­ках у авто­ров нередко воз­ни­кает соблазн заста­вить свет­лый образ подвиж­ника «пора­бо­тать» на соб­ствен­ном поле. Эта беда не обо­шла и дан­ную книгу.

Уже в пре­ди­сло­вии книги автор-соста­ви­тель (напомню – редак­тор пра­во­слав­ной газеты) при­зы­вает нас запом­нить и усво­ить следующее:

«Послед­ние годы жизни санак­сар­ского старца сов­пали с горя­чим обсуж­де­нием в цер­ков­ной среде двух судь­бо­нос­ных (!-свящ. Алек­сий) вопро­сов: кано­ни­за­ции Цар­ской Семьи и отно­ше­ния к про­блеме ИНН. Есте­ственно, схи­и­гу­мена Иеро­нима часто вопро­шали о его отно­ше­нии к этим про­бле­мам. Как по пер­вому, так и по вто­рому вопросу он неиз­менно зани­мал чёт­кую и твёр­дую пози­цию. Задолго до кано­ни­за­ции Цар­ской Семьи он неустанно при­зы­вал своих духов­ных чад молиться Царю Нико­лаю. Он гово­рил, что «когда Царь – свя­той, то он у Царя Славы Хри­ста выше дру­гих угод­ни­ков Божиих». Он носил у себя на груди меда­льон, сде­лан­ный из сереб­ря­ного Цар­ского рубля с ликом Царя-Муче­ника Нико­лая. А 2 сен­тября 1998 г. в Неро­новке он вдруг свой «ико­но­пис­ный рубль» пове­сил мне на грудь, ска­зав, что это боль­шая свя­тыня (пре­по­доб­ный Кукша Одес­ский, как известно, таким вот руб­лём даже освя­щал воду!). После этого без­цен­ного дара, как позд­нее мне сооб­щил келей­ник иеро­ди­а­кон Амвро­сий, ста­рец стал носить пода­рен­ный ему кем-то меда­льон уже с золо­тым Цар­ским рублём!

Известно и то, что отец Иеро­ним не бла­го­слов­лял своих духов­ных чад при­ни­мать ИНН. И ещё задолго до все­воз­мож­ных иссле­до­ва­ний, научно и несо­мненно дока­зав­ших нали­чие «числа зверя» в штрих-коде, ука­зы­вал на духов­ную опас­ность этого зло­ве­щего начер­та­ния». (с.5–6)

В дру­гом месте тот же Жого­лев пишет:

«Когда над Рос­сией загре­мел гром новой беды – зло­по­луч­ной «иден­ти­фи­ка­ции», — мно­гие мона­стыри вдруг пре­вра­ти­лись в сво­его рода кре­по­сти в борьбе с этим неждан­ным злом… В эти мона­стыри люди потя­ну­лись с вопро­сами, брать или нет этот пуга­ю­щий «номер». И вот когда мно­гих из нас охва­тило уны­ние, когда даже неко­то­рые извест­ные старцы отмал­чи­ва­лись или, того хуже, обре­чённо «юрод­ство­вали» в ответ на прямо постав­лен­ный вопрос, тогда и раз­дался из Санак­сар гром­кий голос отца Иеро­нима! И уже не горстка духов­ных чад, а вся Рос­сия узнала, что есть в Санак­са­рах духов­ник, ста­рец, и вот этот ста­рец открыто не бла­го­слов­ляет брать ИНН. А кто при­ни­мает «номер», счи­тает он, тот «повре­дит своей душе»… Быть может, это и был тот послед­ний «раунд», кото­рый дол­жен был высто­ять в зем­ной жизни «на ринге» отец Иеро­ним. Не про­сто выстоял в нерав­ном бою отец Иеро­ним, а ещё и помог высто­ять мно­гим из нас…». (с.35)

Вот в чём, ока­зы­ва­ется, основ­ной замы­сел книги: убе­дить чита­те­лей в том, что глав­ные, «судь­бо­нос­ные» вопросы сей­час – это покло­не­ние Цар­ской Семье и ИНН, а ста­рец Иеро­ним слу­жит рупо­ром (в гла­зах автора) этих рас­коль­ни­чьих идей. И опять навя­зы­ва­ется «царе­бож­ни­че­ская» ересь, когда «цар­ский рубль» уже слу­жит заме­ной Кре­сту Хри­стову, раз им даже воду можно освящать!

Инте­ресно, с кем, по мне­нию редак­тора пра­во­слав­ной газеты, вёл «нерав­ный бой» ста­рец Иеро­ним? Уж не с «неко­то­рыми ли извест­ными стар­цами», кото­рые «обре­чённо юрод­ство­вали» об ИНН, с такими, как, напри­мер, уже почив­шие все­рос­сий­ские старцы – псково-печер­ский архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин), про­то­и­е­рей Нико­лай Гурья­нов с о.Залит? Это они не уго­дили новым зило­там своей трез­вой пози­цией по поводу ИНН, кото­рая заклю­ча­ется в том, что един­ствен­ная духов­ная опас­ность заклю­ча­ется только в грехе, а осо­бенно в грехе рас­кола, кото­рый про­по­ве­дуют ИННи­сты и царебожники?

Что же гово­рить, когда даже намест­ница Тих­вин­ского жен­ского мона­стыря мона­хиня Фео­фи­лакта в своих вос­по­ми­на­ниях пишет:

«После того, как батюшка уже почил, было у меня тяжё­лое состо­я­ние – пере­жи­ваю за каж­дую сестру, ведь столько иску­ше­ний – ИНН, пере­пись…». (с.69)

Вот так: не гор­дость, не уны­ние, не похоть – ИНН и пере­пись теперь явля­ются глав­ными мона­ше­скими искушениями…

Ну, а где «Царь», там и «свя­той ста­рец» Гри­го­рий Распутин:

«Аня уви­дела в келье у батюшки икону, на кото­рой был изоб­ра­жён схим­ник, дер­жа­щий бережно на руках маль­чика. Схи­мо­нах в руке сжи­мал горя­щую свечу, а маль­чик – крест.

— Кто это, батюшка? – спро­сила она.

— Гри­го­рий Рас­пу­тин и Царе­вич Алек­сий, — отве­тил старец.
— А почему он в схиме? – уди­ви­лась я.
— Он был схи­мо­нах. Они ведь ничего не пони­мали. Страшно мучили его, а Гри­го­рий молился: «Гос­поди, не вмени им в грех». Звер­ски убили его, но даже мёрт­вое тело муче­ника им было страшно. Царь после его смерти все­гда носил при себе частицу его мощей. – доба­вил отец Иеро­ним». (с.139)

Та же мона­хиня Фео­фи­лакта подтверждает:

«Схи­и­гу­мен Иеро­ним и в отно­ше­нии к Госу­дарю очень под­дер­жи­вал нас. Он все­гда гово­рил о гря­ду­щем про­слав­ле­нии Цар­ской Семьи, пред­ска­зы­вал и то, что имя уби­ен­ного Друга Цар­ской Семьи Гри­го­рия Рас­пу­тина будет очи­щено от кле­веты, а сам он, при­дёт час, тоже будет прославлен».(с.68)

Отец Андрей Кураев как-то заме­ча­тельно ска­зал, что, дей­стви­тельно, насто­я­щий ста­рец по своей вели­кой про­стоте и любви может пове­рить в рос­сказни про то, что Рас­пу­тин был свя­той, а не пья­ница, раз­врат­ник и него­дяй. Свя­той подвиж­ник не имеет подо­зри­тель­но­сти, он все­гда готов пове­рить в луч­шее мне­ние о чело­веке, чем в худ­шее, и радо­ваться этим «доб­рым» вестям. Но совер­шенно без­нрав­ственно искрен­нее заблуж­де­ние свя­того чело­века впи­сы­вать на своё рас­коль­ни­че­ское знамя и раз­ма­хи­вать им на митингах!