Игумен Пантелеймон ледин

настоятель Храма свт.Феодосия Черниговского протоиерей Александр Билокур
на вопрос
Здравствуйте, батюшка! Можно ли читать книгу иеромонаха Пантелеимона (Ледина) «Козни бесовские»? спасибо! (Ольга, 31.03.2013 13:32)
так ответил
Здравствуйте, Ольга!
Упоминаемая Вами брошюра с православной точки зрения не является душеполезной, т.к. провоцирует в человеке грех «бесобоязни». Духовная незрелость автора заметна уже из самого оглавления. Например, глава «О пользе отчитки» противоречит мнению священноначалия нашей Церкви, не благословляющему этот чин совершать. И если вычитки в наше время где-то проходят, то они совершаются самовольно и с нарушением канонических правил. Также в главе — «Что любят бесы и чего бояться», которая основывается на словах и фразах, якобы произнесенных бесами, православный читатель вводится в заблуждение, что бесу можно доверять и свои знания основывать на полученной от нечистых духов информации. Хотя Иисус Христос называет дьявола «лжецом» и «отцом всякой лжи» (Ин. 8, 44).
Эта книжица была популярна около 20-ти лет назад, когда люди после снятия всех запретов, наряду с поиском Бога истины и спасения, начали увлекаться различными видами оккультизма, как отечественного, так и заморского «пошива». Тогда на экранах ТВ «хозяйничали» А. Кашпировский, А. Чумак, Джуна и другие «бесогоны». Народ, даже церковный, повально начал увлекаться «бесоманией». Не зная слов Евангелия, Апостольских Посланий и трудов святых отцов среди православных можно было слышать: «А бесы сказали то-то и то-то…», «Бес заявил следующее…», «А нечистый дух, через бесноватую, говорил что ему направится, и чего он боится…».

3-4 июня 2019 года состоялось двухдневное вело паломничество по местам служения Бутовских Новомучеников в Ступинском районе Московской области.

Идея совершить паломничество к храмам в Верзилове и Иване-Теремце воникла давно. Эти места освящены памятью сразу нескольких Бутовских святых и расположены в живописной местности, вполне подходящей для путешествий. Первая поездка в Иван-Теремец с подростками из воскресной школы состоялась в ноябре 2000 года, добирались тогда на электричке. Во второй раз в сентябре 2009 года ездили уже на машинах, а путь от Ивана-Теремца до Верзилова прошли пешком. В этом году проведён долгожданный двухдневный поход: ведь без костра и палатки нельзя почувствовать себя настоящим путешественником. Конечно, у похода, помимо активного отдыха, были и свои познавательные задачи: знакомство с подвигом Новомучеников и изучение природы.

Итак, погрузив в уазик «буханку» 12 велосипедов и туристическое снаряжение, 12 велотуристов – 7 детей и 5 взрослых – отправились в путь. На машинах доехали до села Верзилово – бывшей вотчины князей Мещерских, а впоследствии – князей Шаховских. Построенный в 18–19 веках Преображенский храм в советское время был единственным действующим в округе. Здесь служили в 1930-е годы священномученик Василий Озерецковский (1885 – 21.10.1937) и иеромонах Георгий (Сергеев, 1874 – 01.07.1938), оба расстреляны на Бутовском полигоне. А проходящая рядом с храмом железная дорога свидетельствует о подвиге инженера-путейца, который сделал всё возможное для сохранения храма, за что был осуждён на 10 лет лагерей, однако храм от разрушения удалось спасти. В Верзилово у речки Каширки находится Св. источник вмч. Пантелеимона, в котором искупались большинство наших паломников. Здесь же мы набрали с собой чистой родниковой воды.

Дальше велосипедисты и автомобилисты поехали разными путями: первые – по просёлочной дороге, вторые – по асфальту до д. Ловцово, откуда, объединившись, приехали к месту стоянки. Занялись установкой палаток – для многих это был первый опыт – и приготовлением обеда. Вечером совершили небольшое путешествие, любуясь живописными окрестностями. Погода стояла солнечная и теплая, а природа радовала богатством и разнообразием: мелкая живность, ящерицы, кузнечики, бабочки и цветы нас окружали. После ужина допоздна сидели у костра. Молились по правилу Преп. Серафима с дополнением пасхальных песнопений (ведь ещё продолжалась Пасха). Соловьи пели всю ночь, днём играли на флейте иволги и куковали кукушки. Утром из-за реки доносилось бормотание тетеревов и хриплый лай косули, – всё это ещё можно встретить в подмосковных лесах.

После завтрака отправились на велосипедах посмотреть, где живут бобры (а некоторые остались собирать лагерь). Побывав на бобриных плотинах и вдоволь налазившись по лесной чаще, мы приехали, наконец, в Иван-Теремец. Каменный храм этого старинного погоста (первое упоминание в 1577 году) был построен в нач. 18-го и затем расширен в 19-м веке. Название дано по престольному празднику левого придела – Усекновению главы Иоанна Предтечи. Главный престол посвящен Рождеству Богородицы, правый придел – Архистратигу Михаилу. В 1873 году в Иване-Теремце родился протоиерей Алексей Синайский, пострадавший вместе со своим сыном иереем Пантелеимоном на Бутовском полигоне. В 1930-е годы здесь служили Бутовские священномученики: о. Александр Орлов (1885 – 19.10.1937) и уже знакомый нам о. Василий Озерецковский (его дом рядом с храмом сохранился). Вдова о. Василия матушка Ирина дожила в Теремце до глубокой старости. Скончавшись в 1979 году в возрасте 88 лет, она похоронена здесь же на кладбище. После закрытия храм использовали под кинозал и библиотеку, потом здание пустовало и разрушалось. Восстановление храма началось в 1994 году, когда он стал подворьем Свято-Екатерининской пустыни. Четверть века его настоятелем был игумен Пантелеимон (Лапшин), при котором храм был полностью восстановлен, и подворье превратилось в цветущий уголок с «райским садом». Здесь свято чтут память о. Василия: в храме находится его икона, а на стене – мемориальная доска. Нам провели экскурсию, из которой мы узнали, что храм в Теремце недавно стал приходским, и сюда назначен новый настоятель.

Так закончилось наше двухдневное путешествие, объединившее детей и взрослых. Мы погрузили велосипеды на машины и вернулись, наполненные впечатлениями и радостью.

Фотогалерея

Информационная служба Псковской епархии представляет в рубрике ПАИ «Церковь» серию материалов «Разговор с батюшкой».

Иеромонах Пантелеимон является настоятелем церкви святых Константина и Елены в Пскове, имеет благословение от Владыки заниматься экзорцизмом (изгнание бесов или отчитка).

о. Пантелеимон, 5 февраля прошла хиротония Вашего сына, и он был рукоположен в священники. Сама хиротония – радостное событие, а какие чувства испытываете Вы как отец?

Служение Богу – это особое служение, оно и называется служением, а не работой. По отношению к военным, священникам говорят, что они служат. Военные служат государству, а священство служит Богу и людям. Поэтому это самое высшее служение человека. И он полностью должен себя посвящать этому. И, конечно, радостное событие, что произошла хиротония, у меня вдвойне радостное, потому что Роман – мой сын. Но вы понимаете, в чем дело? У нас отношения давно углубились, когда он стал верующим человеком и стал серьезно, лет с 14-ти заниматься своей душой. Тогда отношения стали не просто отношениями отца и сына, а отношениями духовного отца и духовного сына. Это вообще большая редкость. Обычно папу или маму теперь стесняются. В нашем государстве разъединили отцов и детей, внесли разлад в семью. Коммунисты хотели разрушить семью, чтобы люди были не объединены семьей, а были бы отдельными личностями, винтиками – шурупиками в системе государства. А для нас, для Церкви важно объединение людей. Ведь семья – это маленькая церковь. И мой сын встал на дорогу служения Богу.

А как это произошло, как началось, батюшка?

Начинается это рано, как только нас крестят, мы становимся православными христианами. У нас уже есть свое служение Богу. Мы все делаем ради Господа, каждый наш шаг Им отмечен, но не у всех так в жизни получается. Мой сын окончил Духовное училище в Пскове, оно ему много дало, и после окончания стал преподавать церковнославянский язык и др. И такое углубленное занятие языком оказало очень благотворное влияние на его душу. И через некоторое время Владыка рукоположил его во диаконы, и Роман начал служение в храме. Сейчас новая ступень. И, думаю, здесь не столько моя заслуга, сколько заслуга общины храма. У нас на приходе большая семья, которая заменяет маленькую семью. И священник, в данном случае – я, являюсь их отцом, а они — мои дети, разные по характеру, по возрасту.

По скорбям.

По скорбям. Ну, все люди испытывают сейчас какие-то скорби. Наше здесь пребывание такое: мы не на курорт сюда посланы, душа пребывает на земле, чтобы очистить себя для пребывания в вечности. Вот мы этим и занимаемся, помогая друг другу и поддерживая друг друга.

Вы руководили Вашим сыном, было какое-то отцовское давление?

Я не давил на него. Понимаете, руководство духовное подразумевает раскрытие человека. В каждом маленьком человеке заложено что-то свое, и это хорошее надо раскрыть, а плохое с Божьей помощью надо убрать. И работа над душой происходит не только «я и он», а у нас еще есть соработатель — Господь. Он еще участвует. Он-то Главный нашего духовного делания. Он ниспосылает благодать Духа Святаго на нашу душу, Он врачует, исцеляет. А наше дело направлять. Духовник должен направить человека в нужную сторону, или предупредить его об опасности, которые есть на этом пути. Работа духовника более разнообразная работа и более глубокая, чем работа родителей и их чад.

Выбор сына был свободный и осознанный?

Да. Но не все сразу раскрылось, получилось. Был сначала интерес, а потом пришло убеждение, что другого пути просто у него нет. Он сам это понял. С этого пути уже не свернешь. Мы не можем сменить профессию, как другие: был слесарем — стал токарем. У нас такого не может произойти по причине того, что духовные наши обязательства перед Богом не допускают этого. Мы можем быть только священниками, можем уйти по болезни за штат, но не перестаем быть священниками, если только мы не нарушаем морального своего облика и допускаем, когда нас отлучает наше начальство от сана. Не приведи, Господи! Это большое горе и несчастье. Хотя и такое тоже случается.

о. Пантелеимон, а Ваша дорога в церковь?

Я пришел к Богу в зрелом возрасте, хотя крещен с детства. Я недалеко живу от этого храма, в детстве еще бегал и играл на этих улицах, и когда мне предложили стать его настоятелем – я понял — это мой храм. Пришел к Богу в тридцать лет, когда довольно много уже было прожито. Но началась другая моя жизнь, подготовка к высшему служению, и в 38 лет меня Господь призвал к служению в Церкви. Я принял монашество, меня рукоположили сначала в диаконы, а потом в священники. Служил на других приходах нашей епархии, а потом вот здесь. И я понимал всеми своими чувствами, что это непросто так, а воля Божия, а она – не просто приказ, а назначение человека, которое ощущается внутренне. Когда уже понимаешь, что если ты уходишь от Бога, разрываешь с ним общение, то находишься в самочинии, чего мне не хотелось, как монаху, который постоянно должен быть в послушании Господу и своему священоначалию. Поставили – надо трудиться.

Церковь святых Константины и Елены совсем еще недавно была заброшена и разрушалась, являя собой печальное зрелище. Теперь храм преобразился, он восстановлен, появилась часовенка. Храм живой. Но известно: реставраторы-специалисты недовольны, что батюшки, восстанавливающие приходские церкви, своевольны в восстановлении и ведут работы неграмотно. Так ли это?

Когда я сюда пришел, храм был в страшном и тяжелом состоянии. В этот храм я пришел не сам, меня сюда направило мое священноначалие и сделало это не потому, что ему так просто этого захотелось, а потому что была на это воля Божья. И я это четко осознавал. Дело в том, что раньше в этом храме были мастерские художников. Здесь они жили и рисовали. Был архив, когда-то склад, последние хозяева — клуб спелеологов. Они здесь лазали, бросали свои крюки по стенам церкви, тренировались. Когда я обратился к специалистам реставраторам, они все это фиксировали: да, состояние храма сложное, плохое, но конкретных, добрых советов мне никто не давал. Одни предлагали делать одно, другие — другое. Мы начали с малого: приводить в порядок храм, делали пол, меняли печи, ремонтировали стены. Начали заниматься колокольней — она уже падала. Когда мы стали ее реставрировать, мне Господь послал отличного мастера, ведущего каменщика реставрационных мастерских – Володю. Он ходил в наш храм, и трудился с радостью, руководил нами, потому что мы все делали сами. У реставраторов самих не было ясного и четкого понятия, как надо делать. И все встало на свои места с тем практическим опытом, который имел мастер Владимир, и нашим нарастающим опытом. Начинали одно дело, потом брались за другое: отреставрировали колокольню, сделали небольшие участки стен около нее, потом мы их продолжили. Мы ничего нового не делали. Мы делали то, что и должно быть. И часовенка св. блж. Ксении Петербургской была построена на месте старого плитяного фундамента. Как раз в празднование ее памяти и был рукоположен о. Роман, который много здесь потрудился. Не бывает ничего случайного в нашей жизни. А связь с архитектурой у нас все-таки была: большую помощь нам оказала блестящий специалист Галина Владимировна Певчина. Мы с ней консультировались, спрашивали, она не заскорузла в каких-то рамках и понятиях, очень помогала нам. Но воплощение было наше, как и должно быть.

Какими трудами случилось восстановление святыни, о. Пантелеимон? Какими деньгами?

У нас небольшой приход, но мы все трудились самозабвенно, потому что каждый из нас понимает долю своей вины в том, что происходит сейчас. Мы принимали участие в разрушении, или наши родители, может быть, наши близкие. Это наш дом, и мы его строим так, как мы хотим. Как вы в собственном доме: можно самому строить, а можно пригласить дизайнера и он вам все сделает красивый интерьер, но это будет чужое, не ваше и будете жить в чужом доме. А у нас все свое и своими руками деланное. Но мы хорошо понимаем, что храм охраняется государством, это памятник федерального значения 16 века.

Но как он охранялся?

А никак. Конкретно, что было сделано? Ничего. Какая нам помощь была выделена? Никакая. Мы все делаем сами. Одна работа за другой. Вот сейчас мы взялись за основной храм. Там проведена серьезная работа высшей категории сложности. Работа согласована с охраной памятников. Мы выполнили реставрационные работы внутри, заканчиваем наружные. И делаем благоукрашение храма: расписываем храм фреской.

Это делает наш прихожанин профессиональный художник – реставратор Александр Милованов. Многие люди принимают участие в благоукрашении. Вот у нас есть сейчас иконостас в приделе священномученика Власия. Иконы в иконостасе Спасителя и Божией Матери написаны лучшим учеником архимандрита Зинона монахом Амвросием. Врата и Сень, центральную часть иконостаса, выполнил сам о. Зинон.

Сейчас Амвросий трудится в Греции и является личным иконописцем одного из иерархов Греческой Православной Церкви. А известный мастер, художник Анатолий Николаевич Елизаров, автор раки Серафима Саровского, им много сделано крупных работ в России по благословению Патриарха Московского и всея Руси, помогает нам совершенно бескорыстно. Его работа – басма в украшении иконостаса. Иконостас пока не закончен. Но все идет естественным путем, организм развивается.

А средства? Есть жертвователи?

Мы берем средства из своего кармана. Те, кто хочет помочь, дают нам материалы. Спрашивают, что нам нужно: кирпич нужен, цемент нужен, известь? И привозят. Этим мы и пользуемся, а строим своими руками. Вот звонницу пока поставили, чтобы удобно было звонить. Работа продолжается.

С какого года храм восстанавливается, батюшка?

С 1991 года, четырнадцать лет. Мы не занимаемся авралами. Нам это стоило больших средств, но они появлялись постепенно. Прихожане относятся к храму, как к своему дому и вкладывают свои средства. И что ж в этом удивительного? Ведь каждый чувствует свою вину перед тем, что случилось с нашим государством. И потому были коммунисты у власти, что атмосфера была бездуховная. Теперь к нам приходят люди и говорят: давайте я вам помогу. У нас здесь нет меркантильности, все делается бескорыстно, без требования вознаграждения. Это наш духовный дом.

Вы, о. Пантелеимон, благословлены Владыкой к исцелению прихожан, вы занимаетесь экзорцизмом. Что это такое сейчас, в нашем современном мире?

Когда мы видим хорошего мастера, мы говорим: прирожденный талант, дан талант от Бога. В любом полене есть свой Буратино. Каждый человек имеет свой талант. Медицина меня интересовала с детства, я относился к ней всегда с большим расположением, а потом столкнулся с ней как пациент. Мне пришлось полежать в больницах, поболеть, надо мною серьезно работали врачи. Так уж случилось, что в армии, после ангины я получил осложнение. Так Господь меня вразумлял, видно. Но смерти не предал. И мне это запало в душу, я считал себя обязанным перед медициной воздать то, что было дано мне. А когда пришел к Богу, то оказался работающим санитаром в областной больнице, потом меня медицина засосала, мне пришлось учиться, и потом работал в реанимации городской больницы анестезистом. И на моих руках происходили и исцеление, и смерть. И это для верующего человека, каким был я, конкретная помощь больным. Я полагал, что все это так и продлится: интересная, тяжелая работа, требующая всех моих сил. Но Господь направил мои стопы на служение Ему, и я стал монахом, священником. А моим духовным отцом был известным протоиерей Валентин Мордасов, который служил последнее время в Камно. И я впервые там столкнулся с таким явлением, как одержимость, с душевными скорбями – болезнями. Понимаете? Я начал ему помогать в этом, еще будучи мирянином. Но настал момент, и о. Валентин благословил меня. И по благословению своего духовного отца, я стал заниматься отчиткой. Потом эта моя работа получила благословение и нашего епархиального начальства, Владыки Евсевия. Конечно, был вопрос: а почему он? а можно ли это делать или нельзя? Должна ли существовать эта процедура отчитки в современном мире?

Должна?

В церкви всегда была помощь болящим, тем, кто нуждается. Кому дается помощь? Тому, кто просит. Поэтому еще в древней церкви в первые века у христиан были определенные молитвы, ектении, которые включались прямо в Литургию. Последование было такое: сначала Церковь просила за оглашенных, потом оглашенные выходили из храма в притвор. Потом приступали с прошениями – молитвами о болящих, потом и они выходили в притвор, оставались только верные, с которыми и совершалось богослужение. Со временем это было выделено в определенные чины, которые имеют общую канву и употребляются в церкви. Отчитка — более объемное действие, там больше молитв, чтений Евангелия, помазывания елеем, окропления водой.

Что же получается?

Мы святыней, молитвой помогаем людям противодействовать злу, когда они по своей духовной безграмотности, из-за духовного разгильдяйства попадают под воздействие врага. И еще одна наша задача, очень важная, научить потом человека жить правильно, а это сложно и требует большого времени.

Вы не бросаете исцелившегося?

Да. Так и приход наш сформировался, в котором люди нуждаются в практической помощи церкви. Мы обучаем людей как должно, и у нас прихожане ведут более строгую жизнь, чем в других приходах. Здоровый человек может себе позволить больше, чем болящий. Например, если у нас больная печень, то мы себе и того, и другого позволить не можем, то же и в духовной жизни. Понимаете? Если мы духовно крепки, на нас воздействовать трудно, но если мы подвержены действию врага и духовно от него страдаем, то мы должны многие аспекты духовной жизни держать стабильно: пост должен быть постом, молитва молитвой, а не фикцией. Должна быть серьезная работа над собой, а человеку это трудно, надо время. Да и Господь сейчас попускает нам всем потерпеть потому, что мы очень долго «валяли дурака», а для научения правильной жизни требуется время. Да и сейчас порой неполезно полное исцеление людей.

То есть должны быть болезни, должно быть ощущение своей смертности?

Должно быть. И должен человек трудиться над собой внимательно. Мир сейчас эгоистичен и забывает хорошее, и так спешит к плохому ради своих потребностей, что мы без узды не можем. Нам за наши действия и попускаются болезни и скорби, но они ослабевают под действием благодати Божией, что дает нам жить, работать, но наши болезни должны нам напоминать, что, если мы будем забываться, опять все вспыхнет. Работа в приходах разнообразна, над нашим исцелением трудятся все священники, но в меньшей степени. У каждого своя стезя: кто-то хороший проповедник, кто-то хороший литургист, кто-то молитвенник, или устроитель, а у нас в храме так. Я смотрю на болезнь с духовной точки зрения, и мой опыт подтверждает, что болезни приходят на фоне духовного искажения. Что делать. Родились мы не в церковной семье и прочее-прочее. От этого не надо унывать: вот, все кончено. Нет, наоборот началась жизнь духовная, мы должны трудиться над собой серьезно. Хорошо, что есть такие приходы как наш, но мы не можем вогнать всех людей в праведность. Господь нас терпит и нам надо потерпеть. И, Слава Богу, сейчас есть много чистого, искреннего и хорошего.

Церковь часто говорит: враг напал, враг помешал, батюшка, а что же такое «враг»?

Церковь четко и ясно определяет кто: наш противник — диавол, наша плоть неодухотворенная и наши прегрешения. Из этого разделения на три части — две относятся к нам, а одна относится к постороннему. Дело в том, что все пространство воздушное, воздушная среда густо населена, здесь живет тьма-тьмущая духов, и светлых ангелов здесь меньше, чем падших – они низвержены сюда, им попущено искушать человека. Для нашего же блага. И, когда мы иногда внезапно чувствуем его действия на себе, то есть поступили не так, как обычно, вспылили ни с того ни с сего, что-то противное сделали и стыдно, и понимаем, что это искушение, кто-то нам «помог», сами бы и не додумались. Когда у человека иссякают защитные духовные силы по причине его отступления от Бога, то это свободное пространство занимает враг и начинает работать с нами. И появляется наша зависимость. Так и духовный мир: если мы живем по Божьим законам, то враг с нами соприкасается минимально. Где-то напал, искусил, но если мы нарушаем духовные законы, то мы становимся пленниками врага. Да хоть пример: мы не знаем, что есть уголовный мир, пока сами не украли и не вступили в эту банду. И начинаем жить в этом реальном бандитском мире. Возьмите пьянство. Это определенное безумие, где враг владеет нами: здесь драки, скандалы, иногда убийства.

Надо бороться с врагом?

От этой борьбы нам никуда не деться, у нас нет выбора. Если мы прекращаем бороться, мы подпадаем под его власть. Мы должны быть в борьбе. Особенно враг старается прервать навсегда нашу связь с Богом, с милосердием Божиим, подталкивая к самоубийству. Но если человек не понимает своей духовный нищеты, не будет и духовной работы. Нельзя быть вне Церкви, надо быть с церковью.

Но люди этого не понимают.

Не понимают. И силком в Церковь мы никого не можем загнать. Невольник — не богомольник. Увы и ах. Почему такой разгул сейчас зла в мире, потому что люди не хотят быть с Истиной. Быть с Богом — это значит надо трудиться над самим собой, а это тяжело — исправлять себя. Есть такая поговорка: тяжелее всего ухаживать за больными родителями и молиться. Иногда от Церкви требуют решительных действий, но мы не полицейские, мы — не карательные органы. Мы люди, которые настраивают человека на духовный лад, мы соединяем человека с Богом в Таинствах Церкви. А потом у человека начинается личное общение с Богом. Без этого нельзя жить, нельзя существовать. Но люди предполагают, что, если нет этой потребности — быть в церкви, то и обойтись можно. Но жить–то хорошо хочется. И получается дилемма: хотим блага заработать просто так, как в сказке о золотой рыбке, но и в сказке, и в жизни это плохо кончается. Человек не ценит дара, который ему посылается. Мы всё должны зарабатывать. И понять, что к чему. Поэтому иногда и скорби, и болезни понимаются нами как испытание, как наставление. Если бы я в свое время серьезно не заболел, я бы, наверное, никогда не пошел бы по духовному пути, физическое превалировало бы во мне. Я занимался спортом, имел хорошие результаты, показатели, и пошел бы дальше. Но внезапно появилась болезнь, она заставила меня задуматься над целью жизни, наложила какие то путы, и дала ощущение души. Когда человек мучается, страдает, у него появляется глубина. Нельзя быть плоским, должен быть духовный объем, должна быть духовная работа. Нам без этого не прожить. Мир сейчас болен, и это хорошо видно: мы набрасываемся на лекарства, хотим исцеления, но причина лежит в духовной сфере.

Да, батюшка трудно сейчас.

Как говорил один мой знакомый: а кто обещал нам, что будет легко?

И тот, кто трудится над собою – это счастливейший человек. Когда человек духовно трудится, он находит радость во всем, и на земле уже испытывает ощущение счастья и свободы. Господь стучится в каждое сердце.

Интересно проследить, и как менялся «адрес» погоста Теремец. В XVIII веке погост уже в Киясовской волости Коломенского уезда Московской губернии. В 1774 году Киясовская волость стала государевой – ее приобрела для себя императрица Екатерина II у княгини Белосельской и назначила туда управляющим А.Т. Болотова, который прослужил там полтора года и способствовал наведению в ней порядка. В XIX и XX веках Киясовская волость переходит в 3-й стан Серпуховского уезда Московской губернии, а после революции 1917 года погост значится в Каширском уезде Московской области. И наконец, входит в Ступинский район под наименованием «село».

Но основное время своего существования Теремец был, конечно, не селом, а именно погостом и название для современников ясно указывало на характер поселения. Поэтому часто его и нет в справочных книгах, указателях селений и т. д., где обозначались села, деревни, и для погостов места не оставалось. Что же собственно означало это слово «погост»? Если древнейший погост был центром крестьянской общины (включающей несколько деревень), и на них останавливались князья для сбора дани, то к XVI–XVII векам характер погостов начинает меняться. Они утрачивают значение центров территориальной общины, превращаясь в небольшой поселок: церковь, кладбище, несколько домов причта. С XVIII века под погостом уже постоянно подразумевали отдельно стоящую церковь с кладбищем. Фактически, как географическая единица, поселение было незначительным, т.к. включало меньше десятка дворов. (В середине XIX века в Теремце находим только 4 двора церковно-священнослужителей). Такое число жителей, конечно, не давало права назвать его «селом», «сельцом». Но наименованию «деревни» оно тоже не отвечало, т.к. имело церковь.

Собственно поселение было основано и существовало ради храма и кладбища.

Первоначально храм, как указывалось выше, был деревянный. Настоящий же каменный был сооружен в 1703–1704 годах, как свидетельствуют ранние клировые ведомости. Позже эта дата была забыта, и в XIX–XX веках постоянно писалось, что церковь построена «неизвестно когда и тщанием кого». В конце ли XVIII – начале ли XIX века в храме был устроен правый придел в честь свт. Димитрия Ростовского. Он был холодным (не отапливался), как и основная церковь. Однако, к середине XIX века храм уже требовал ремонта. В клировых ведомостях 1833–1835 годов причт еще записывает, что церковь «зданием каменная с таковою колокольнею, крепка», а в ведомостях за 1840 год находим сведения о том, что «церковь каменная, покрыта железом, с таковою же колокольнею, не совсем крепка, ибо в некоторых местах оказываются трещины».

Ремонт, одновременно с частичным переустройством храма был произведен усердием настоятеля отца Зосимы Лебедева в первой половине 1840-х годов. По всей вероятности, тогда-то и был в храме устроен левый придел во имя Усекновения главы св. Иоанна Предтечи. Очень может быть, что не имя Грозного царя, а левый теплый придел дал двойное название селу, особо закрепившееся в XX столетии. (Заметим, что в более ранних документах погост не носит имя Ивана). Это неудивительно – ведь придел отапливался, в нем совершались богослужения значительнейшую часть года и прихожане знают церковь и, следовательно, погост, как «Ивановы».

Следующие существенные изменения в храме произошли в конце XIX века. Но забежим немного вперед. В марте 1908 года в Комиссию по сохранению древних памятников императорского Археологического Общества поступило отношение из Московской Духовной Консистории о том, что причт и староста погоста Теремца Серпуховского уезда просят разрешить им вместо настоящей холодной церкви, пришедшей в ветхость, построить новую и приподнять на один ярус колокольню. (По законодательству того времени Московская Духовная Косистория не должна давать разрешения на слом и переделку церквей и часовен без согласования с Обществом). Запрос причта теремецкого храма в течение весны и лета обсуждался на заседаниях Комиссии. Один из ее членов – А. М. Гуржиенко – приезжал в Теремец и сделал перед Комиссией доклад о результатах осмотра храма. Приводим его полностью:

«Церковь погоста «Теремец”, представляющая собой хороший образец русской архитектуры конца XVII или начала XVIII века, очень запущена и постепенно разрушается. В 1896 году передняя ее часть (трапезная) была уничтожена и на ея месте выстроены два придела. Ныне существующая старая церковь имеет в плане квадрат, переходящий посредством арочных парусов в восьмигранник; алтарь троечастный. Цоколь ея, из тесаннаго белаго камня, полуразрушен и кирпич около него отсырел и обветшал.

Весь восьмигранник церкви наклонился всей массой в северо-восточную сторону.

Два оставшиеся незастроенными новой частью церкви в 1896 году угла с угловыми тремя полукруглыми пилястрами, как с северной, так и с южной стороны отошли от вертикала и в этих углах около пилястр видны средния трещины, идущия сверху вниз. В южной стороне трещины эти сильно заметны, как снаружи, так и внутри церкви, в северной же стороне только снаружи. Трещины эти распространились и на арочный парус в юго-восточной части церкви.

Трещины, более позднего происхождения, заметны на обоих арочных парусах, около новой пристройки в западной части церкви.

Кроме перечисленных более серьезных трещин заметны еще трещины по перемычке юго-восточного окна абсиды и трещины в северной части абсиды около северо-восточного окна. На сомкнутом главном своде восьмигранника видны следы от сырости. Главка деревянная, с восьмью пилястрами, окрашена масляной краской, по-видимому, поздняго происхождения, хотя общим своим характером гармонирует со всей церковью. Все архитектурные украшения церкви, как-то: карнизы, угловыя пилястры на восьмигранники, наличники окон и дверей сохранились не испорченными, окна не расширены. Обвалились угловыя средния пилястры в углах с северо-восточной и юго-восточной части церкви почти на 1/3 высоты.

Стены снаружи были когда-то окрашены в темно-красный тон; архитектурныя украшения – белыя.

Иконостас не интересный, поздний; живописи по стенам нет. Внутри церковь окрашена в темно-серый тон масляной краской.

Привести ее в хороший вид желательно и вполне возможно».

Комиссия вынесла решение: «В сломе церкви отказать, а предложить ее ремонтировать». В скором времени выяснилось, что в 1894 году по прошению причта, старосты и прихожан МДК разрешила произвести следующие работы в трапезной церкви: «вместо ветхаго, грозившаго падением, деревяннаго потолка в трапезе устроить своды, переделать окна и отштукатурить, переделать купола и главы на колокольне и настоящей церкви, вместо деревянных каркасов поставить новые железные, поставить новые кресты на настоящей церкви и колокольне и оные позолотить, а также окрасить масляною краскою крышу на церкви и колокольне”.

Однако, вместо ремонта в 1896–1897 годах древняя деревянная трапезная была сломана и построена вновь каменная, более просторная, крытая железом. Попытка 1908 года также поступить с главной частью храма не удалась, и с разрешения Комиссии в XX веке произвели частичные работы: под алтарь подложили новый фундамент, перекрыли крышу и вокруг храма восстановили разрушившуюся ограду с железными решетками.

История погоста – это судьба не только храма, но и причта служившего в нем, прихожан. Причта при церкви «издавна» и до XX века положено: священник, дьякон, дьячек и пономарь. Как правило, штат был полный. Однако, с 1881 года, как записано в клировых ведомостях, «за выходом диакона во священника, диаконская вакансия была закрыта, указа на это нет». В 1892 году псаломщик Георгий Рождественский был рукоположен во диакона и оставлен при Теремецком храме на псаломщицкой вакансии. А в XX веке при церкви по штату положены только священник и псаломщик (правда, была еще просфорница). Дома у священно- церковнослужителей были собственные, деревянные, на церковной земле. Приход церкви был большой, и хотя, конечно, число прихожан с течением лет менялось, какой либо устойчивой тенденции в этих изменениях не усматривается. Приведем цифры, которыми располагаем:

в 1789 году приход исчислялся 509 душами мужского пола и 504 – женского;

в 1833 году в приходе – 128 дворов, 646 душ м. п., 685 ж. п.;

в 1835 году – 128 дворов, 627 душ м. п., 675 ж. п.;

в 1840 году – 137 дворов, 650 душ м. п., 739 ж. п.;

в 1860 году – 179 дворов, 659 душ м. п., 716 ж. п.;

в 1870 году – 212 дворов, 631 душа м. п., 719 ж. п.;

в 1874 году – 206 дворов, 633 души м. п., 725 ж. п.;

в 1898 году – 185 дворов, 548 душ м. п. , 569 ж. п.;

в 1916 году – 178 дворов, 508 душ м. п., 593 ж. п.

В подавляющем большинстве прихожанами Теремецкой церкви были крестьяне (из сельца Сотниково, Ивановское, Секирино, Байдиново, Капуново, Дворяниново). Их владельцы, помещики, здесь в основном не жили. Встречается, правда, несколько фамилий помещиков, живших в «сельцах» неподалеку и бывших прихожанами храма в Теремце. Это господа Воронцовы И.Н. и Р.Н., госпожа Строева Е.Ф., госпожа Сафайлова В.А., господа Анитковы. С именем последних связан тяжелый и неприятный случай в истории Теремца. В фонде Консистории хранится довольно объемное дело, называющееся «о неблагонадежных поступках священника села Теремца Зосимы Лебедева» за 1847–1852 годы.

Коротко суть его: предводитель дворянства Серпуховского уезда князь Шаховской подал в Московскую Духовную Консисторию донос на отца Зосиму, обвинив священника в том, что он, встретив князя на дороге, отхлестал его лошадей и грубо с ним разговаривал, т.к. якобы был в нетрезвом виде. Консистория завела дело, оказавшиеся чрезвычайно запутанным. Следствие поручено было вести одному из отцов Благочинных Серпуховского уезда. Сам отец Зосима назвал донос сплошным вымыслом, ибо он вообще не встречал князя на дороге и спиртные напитки не употребляет. Донос отца Зосима объяснял тем, что его прихожане господа Анитковы и господин Воронцов (друзья князя Шаховского) за некоторые замечания и внушения, сделанные пастырем, хотели его удалить с прихода, чем ему и грозили. Действительно, из множества опрошенных Благочинным свидетелей – нескольких десятков (!) крестьян госпожи Сафайловой ни один не сказал о священнике чего-либо предосудительного, но наоборот, все под клятвой отозвались о нем, как о человеке совершенно трезвой жизни, усердном священнослужителе, совершавшем богослужения неопустительно. Господа Анитковы и господин Воронцов также под клятвой показали, что видели отца Зосиму часто пьяным, что не раз он с ними бывал груб и не совершал положенных богослужений. Князь же Шаховской от дачи показаний демонстративно отказался.

Отец Благочинный отослал все документы, собранные в ходе расследования дела в Консисторию, написав свое мнение в особом заключении. Обвинения он признал бездоказательными и считал, что следует ограничится предупреждением отцу Зосиме, так как выяснилось, что один или два раза накануне праздников из-за дальней поездки на требы он не успел совершить богослужение в храме в положенное время и вычитывал службу дома. Совершенно неожиданно Консистория постановила не считать отца Зосиму оправданным. Судя по документам, все пять лет следствия он оставался запрещенным в священнослужении и в конце-концов был переведен в другой храм – сильные мира сего победили.

Отцу Зосиме теремецкий храм обязан ремонтом и постройкой придела во имя Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. О дальнейшей судьбе отца Зосимы нам ничего не известно. Священствовал он здесь с 1839 года по окончании курса Спасо-Вифанской семинарии и сменил на настоятельском месте в Теремецкой церкви отца Косму, прослужившего в храме 44 (!) года – пять лет в сане дьякона и 39 – в сане священника. За 1812 год отец Косма был награжден бронзовым крестом на Владимирской ленте для ношения на персях, а в 1819 году определен в духовника. В шестьдесят восемь лет в 1839 году «за престарелостью и слабостью зрения» отец Косма был уволен за штат, ему назначено пособие и он остался жить при храме.

После отца Зосимы Лебедева в Богородице-Рождественский храм на погосте Теремце был поставлен отец Симеон Сахаров, официально переведенный указом 5 февраля 1850 года из ближайшей к Теремцу Троицкой в селе Сапронове церкви. (По-видимому, в 1847–1850 годах он совершал богослужения в двух храмах). В Теремецком храме он настоятельствовал до смерти (умер в 1882 году) – более 30 лет. Жизнь не только его, но и всей его семьи была теснейшим образом связана с Теремецким храмом и являлась самоотверженным служением ему. У отца Симеона и его жены Екатерины Алексеевны было девять детей: шесть мальчиков и три девочки.

Старшая дочь Мария была замужем за теремецким дьяконом Алексеем Образцовым, вторая – Анна – замужем за священником Николаем Спасским, сменившем тестя на месте настоятеля после его смерти. Вдова отца Симеона – Екатерина Алексеевна трудилась на должности просфорницы при храме. После нее просфорницей (по крайней мере вплоть до революции) была третья дочь – Елизавета Семеновна Сахарова. В клировых ведомостях за 1916 год видим, что при Теремецком храме жил и 55-летний сын отца Симеона (Петр Семенович), дочь (вдова отца Николая Спасского – Анна Семеновна), в земской теремецкой школе преподавал другой его сын (Михаил Семенович), учились внучки (дочери отца Николая).

Возникновение и существование земской школы при Теремецкой церкви теснейшим образом опять-таки связано с именами настоятелей – отца Симеона Сахарова и его зятя отца Николая Спасского. Но вернемся немного назад.

При церкви все время было примерно одинаковое количество земли – около 40 десятин: усадебной с погостом 1 десятина 600 кв. сажен, остальная – сенокосная и пахотная, 3 десятины неудобной. Интересно, что в XIX столетии основную часть земли засеивали (в 1840–1898 годах числится 27 десятин 1525 кв. саж. пахотной и 7 дес. 200 кв. саж. сенокосной земли), а перед революцией земля, главным образом, была под сенокосом и лесом (сенокосной – 25 десятин 200 кв. саж., около 5 десятин по лесом и только 4 десятины оставляли под пашню). Возможно, это связано с уменьшением причта. Зданий, принадлежащих храму: ни богаделен, ни лавок, ни часовен, кроме устроенной в 1830-х годах каменной сторожки, не было.

В 1860-х годах усердием отца Симеона при храме построили деревянный дом для училища приходских крестьянских детей. В образованном приходском училище на должности учителя с 1863 года был сам настоятель. Здание располагалось недалеко от церкви на «неудобной земле». Вопрос о ней уже возникал раньше. В 1849 году в Московское Губернское правление отцом Благочинным было отправлено письмо, в котором он просил сделать распоряжение об отводе кладбища при храме Рождества Богородицы на погосте Теремце, указывая, что в теремецком приходе тела умерших «издавна бывают погребены близ самой церкви в ограде; особого же кладбища не имеется». «По дознанию же оказалось, что при погосте неудобной земли до 3-х десятин, из коих можно отвести под кладбище половинное количество»… Но 1849–1850 годы были трудными для храма и вопрос о кладбище решился значительно позже.

Из трех неудобных десятин под кладбище было отдано полдесятины и одна десятина под устройство училища, которое в 1891 году было преобразовано в Земскую школу. Официально оно было зарегистрировано как Теремецкое земское училище; законоучителем в нем состоял отец Николай Спасский, учителями – Сергей Дмитриевич Маргировский и Михаил Семенович Сахаров, попечителем – крестьянин Василий Филиппович Фролов. За год обучалось в школе более 60 человек (поровну мальчиков и девочек). Кроме должностей настоятеля и законоучителя с 1895 отцу Николаю поручена третья – он становится духовником по Киясовскому благочинию.

В 1994 году храм (а в 1993-м здание бывшей земской школы) возвратили Русской Православной Церкви. Указом митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия от 27 апреля он стал подворьем Свято–Екатерининского монастыря. Был назначен настоятелем протоиерей Михаил Редкин, получен антиминс и возобновлены богослужения. Храм стал постепенно приобретать первозданный вид: к 1997 году были размурованы проходы правого Михаило-Архангельского придела, сломаны лжепотолки бывшего клуба, восстановлены исторические формы сводов и старинные полы, пробиты оконные проемы, заложенные прежде для кинозала, закуплена служебная утварь.

Благоустройство территории

Началось воссоздание колокольни, приобретены колокола. Приступили и к благоустройству церковной территории. Прежде всего, она была полностью очищена от мусора и грязи. Серьезных работ требовал церковный дом, он к этому времени не имел ни рам в оконных проемах, ни отопления, ни канализациии, нуждались в ремонте келии, кухня и трапезная. С этими трудами батюшка с прихожанами справились в первые два года. Тогда же были сделаны шаги по налаживанию хозяйства: построен скотный двор, приобретены коровы, козы, куры, выстроен погреб, подведен телефонный кабель. Ежегодных забот требовало приобретение необходимого количества дров, угля, зерна, сена для животных.

В апреле 1996 года по ходатайству настоятеля Свято-Екатерининского мужского монастыря игумена (а ныне епископа) Тихона и с благословения митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, настоятелем храма Рождества Пресвятой Богородицы был назначен иеромонах (ныне игумен) Пантелеимон (Лапшин). Из-за отсутствия священника в соседнем селе Верзилове отец Пантелеимон был тогда же назначен (по совместительству) настоятелем Преображенского храма.

Село Верзилово, расположенное в шести километрах от Иван-Теремца, когда-то принадлежало представителям старинного знатного рода князьям Шаховским. Эта фамилия уже встречалось нам в связи с печальной историей, описаной выше. Среди Шаховских был декабрист, видный общественный деятель, литератор, автор Сибирской конституции, «Записок о Туруханском крае», ряде трактатов Федор Петрович Шаховской (1796–1829). В Верзилове сохранились остатки его усадьбы: дом с колоннами, парк, «боскеты» в саду, источник св. вмч. Пантелеимона.

Богослужения в Преображенском храме села Верзилова продолжались даже в самые тяжелые времена для Русской Православной Церкви. Конечно, храм неоднократно пытались закрыть, но Господь не попустил совершиться неправедному делу. По рассказам местных старожилов, в конце 1940-х годов храм был намечен к сносу из-за строящейся одноколейки, которая по плану должна была пройти как раз на месте старинной верзиловской церкви. Но инженер, составлявший проект железнодорожной ветки (имя его не сохранилось в памяти местных жителей), внес поправки и, не согласовывая свои решения с начальством, отвел железнодорожное полотно буквально на несколько метров в сторону от церковных стен. Храм устоял. Железная дорога была построена.

Но когда начальство увидело, что приказ о сносе церкви не выполнен, инженер был арестован, осужден за злостное вредительство и выслан в дальние лагеря сроком на 10 лет. О дальнейшей судьбе его ничего не известно. Так, храм выстоял ценой принесенной во имя его спасения жертвы – может быть даже человеческой жизни.

В 2001 году игумен Пантелеимон был освобожден от служения в Преображенском храме села Верзилова и сосредоточил свои усилия на восстановлении Рождество-Богородицкой церкви села Иван-Теремец.

Милостию Богородицы, трудами настоятеля отца Пантелеимона и его паствы храм к настоящему времени совершенно преобразился. Была полностью воссоздана колокольня и главный алтарь, восстановлен четверик, произведена внутренняя отделка стен, окон и пола. Сверкают кресты на вновь установленных куполах. С прекрасно выполненных резных иконостасов на молящихся взирают лики святых угодников, сотнями огней горят паникадила. Благоустройство храма идет и сейчас: вслед за главным алтарем продолжается роспись всей церкви, заканчивается устройство левого Иоанно-Предтеченского придела, во дворе строится крестильня. Кроме того, большой затраты сил и времени насельников подворья требует работа на земле, скотный двор, коровник, огород, теплицы.

Для лучшего хозяйствования были приобетены электроподстанция, трактор, приняты от благотворителей различные сельскохозяйственные агрегаты. Подворье снабжает Свято-Екатерининский монастырь своим картофелем, который выращивается на пяти гектарах земли, другими овощами.

При храме возникла уникальная коллекция старых автомобилей, с любовью и знанием дела собранная игуменом Пантелеимоном. Коллекция предназначается для передачи в местный школьный музей.

Всякое дело, любое подвижничество, совершаемое без рассудительности – пагубно. Как слишком сильно натянутый лук может переломиться, так и труды сверх меры могут нанести вред душе человека. «Посему необходимо иногда давать хотя некоторое послабление братии», – говорил преподобный Антоний Великий. В Теремце эту древнюю монашескую мудрость не забывают. В церковном саду сооружена терраса, где можно укрыться с книгой в непогоду, во дворе выстроена деревянная баня.

И все же нет лучшего отдыха, чем созерцание красот Божьего мира. В теплое время года подворье с храмом можно назвать райским уголком. Мастерски выполненный ландшафтный дизайн не может оставить равнодушным даже знатока парковой и садовой культуры. Удаленное от суеты мира, утопающее в зелени, с живописными дорожками, причудливыми растениями, цветниками, уединенными скамейками, небольшим прудиком, подворье располагает к размышлению и молитве. Открывающийся от храма чудесный вид на поля и дали умиротворяет душу и напоминает о нашей небесной отчизне.