Иоанн кронштадтский пророчества

Святой праведный Иоанн Кронштадтский. Фото: иконописная мастерская Свято-Троицкого храма г. Курска

Отец Иоанн помогал и православным, и мусульманам, и иудеям. «У Бога нет ни эллинов, ни иудеев. У меня нет своих денег. Мне жертвуют, и я жертвую. И даже часто не знаю, кто и откуда прислал мне ту или иную сумму. Поэтому и я жертвую туда, где есть нужда, где эти деньги принесут пользу», — говорил батюшка. Касалось это и случаев исцеления болезней — спасал святой «и русского, и поляка, и немца, и татарина с евреем». Стоит ли удивляться, что имя священника из Кронштадта еще при жизни гремело на всю Российскую Империю, вызывая, с одной стороны, почитание, вплоть до болезненного поклонения, с другой — ярую ненависть, зависть, издевательства, язвительные насмешки. Нам повезло, годы жизни святого — с 1829-го по 1908-ой — пришлись на времена, когда человечество научилось хранить личные дневники, поэтому мы можем, нет, не судить, разобраться, что же это за феномен — святой праведный Иоанн Кронштадтский. И насколько актуальны для нас, сегодняшних, его пророчества.

Родился Иоанн Сергиев в бедной семье сельского дьячка. В роду святого было много священников, и он сам с детства явно тяготел к Богу. Когда мальчику исполнилось десять, родители, с трудом собрав необходимую сумму, определили его в Архангельское приходское училище. На первых порах учеба давалась юному Иоанну с трудом, но, по воспоминаниям самого святого, однажды после горячей молитвы, будто пелена спала с его глаз: книжные науки стали ему легки и понятны. Затем была семинария и Санкт-Петербургская Духовная Академия, куда блестящий семинарист Иоанн Сергиев поступил на казенный счет. Далее юношеские мечты о монашестве, о том, как он станет проповедовать христианство в Китае. Однако, увидев, что жители столицы «знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии», кандидат богословия Иоанн Ильич Сергиев, взяв в жены дочь настоятеля Андреевского собора Кронштадта, начал свое служение в этом храме. Момент, трудно понимаемый современным читателем: вступив брак, Иоанн Ильич уговорил супругу остаться девственниками — святой желал всего себя посвятить служению Богу и людям.

Кронштадт в то время представлял собой место административной высылки из столицы асоциальных личностей: бродяг, непомнящих родства, проституток, нищих. Как и семьи чернорабочих порта, весь этот люд ютился в лачугах. Пьянство, драки, разбой, попрошайничество, проституция, беспросветная нищета и болезни — вот что составляло жизнь обитателей портового городка. Здесь и начинает свою проповедь святой. Проповедь не только в прямом смысле — как речь, сказанную после богослужения. Проповедь христианства как дела любви и заботы о самых отверженных. Отец Иоанн не только раздает весь свой заработок нуждающимся, он готов отдать и единственные сапоги, и одежду, он утешает отчаявшихся, сидит с больными, занимается детьми, позже священник построит знаменитый Дом Трудолюбия. Построит на собранные народом деньги. Тут будут мастерские, столовая, школа, приюты, библиотека. Конечно, святого сначала не понимали, безграничность его служения не принимали — и те, кому он помогал, и духовенство, не готовое к такой самоотверженности. Однажды отца Иоанна вызвали в Петербург, к Победоносцеву, обер-прокурору Священного Синода. «Вы, батюшка, высокую ноту взяли, — замечает Победоносцев, — Многие до вас эту ноту брали, но потом пришлось сфальшивить». «Не извольте беспокоиться, — слышит в ответ, — я не сфальшивлю, я донесу взятое до конца».

Легко мечтать о служении Богу и людям так, как требует того Евангелие, как ждет от нас Христос, но пронести этот подвиг служения через всю жизнь дано не всякому. Одного желания тут недостаточно, нужно каждодневное обращение к Божьей помощи, нужна помощь Божьей благодати. Отец Иоанн с раннего утра молится, затем служит Божественную литургию, после посещает нуждающихся, потом снова молитва, чтение Библии, короткий сон. И так пятьдесят три года, не обращая внимания ни на хулу и ненависть непонимающих, ни на растущую, превосходящую все мыслимые пределы, славу. Молитва, постоянная обращенность к Богу — вот источник его чудотворения, причина его даров. В том числе дара пророчества

Многие считают, пророки — это своего рода религиозные футурологи, а пророчество равнозначно предсказанию будущего, это если говорить мягко. А если жестко, пророки те же гадатели, прорицатели, шаманы, просто легитимные в глазах Церкви. Обе точки зрения ошибочны. Дело тут вообще не в будущем. Да, пророков называют устами Господа, глашатаями Бога. Да, то, что Божьи пророки говорят, сбывается. Но предвещание будущего — не цель. Главное — чистым взором и праведным сердцем узреть язвы дня сегодняшнего, поднести обществу зеркало правды — чтобы оно не отшатнулось, ужаснувшись, а покаялось.

Можно раскрыть наугад любую страницу проповедей святого праведного Иоанна Кронштадтского, пишет протоиерей Александр Шергунов, и мы услышим плач об Отечестве. «Россия мятется, страдает, мучается от кровавой внутренней борьбы, от безбожия, крайнего упадка нравов. Злые времена! Люди обратились в зверей, даже в злых духов. Жизнь обыденная воссмердела всякими грехами. Вероотступничество, неведение Бога, богохульство, особенно в ученом сословии, сделались как бы повальными, общими. Разврат вошел в ежедневный обычай, печать и литература пропитаны соблазном. Тем именно и страдает ныне русское общество, что оно помешано на всяких свободах, превратно понятых, творит всякие несуразности, нелепости и гоняется за новомодным образом правления, к которому оно совершенно неспособно».

«Браки поруганы, — говорит святой в другой проповеди, — семейная жизнь разлагается, твердой политики не стало, всякий политиканствует, все желают автономии. Не стало у интеллигенции любви к Родине, и они готовы продать ее инородцам, как Иуда предал Христа злым книжникам и фарисеям. Настал, в полную противоположность Евангелию, культ страстей плотских, полное, неудержимое распутство с пьянством, расхищение, воровство казенных и частных банков, и почтовых учреждений и посылок, и враги России готовят разложение государства».

«Какого только еще не сделали зла русские люди и в России живущие? Какими еще не растлили себя грехами? Все, все сделали и сделают, что подвигает на нас праведный гнев Божий: и явное безверие, и богохульство, отвержение всяких истинных начал веры, разврат, пьянство, всякие увеселения вместо того, чтобы облечься в траур общественного покаяния печали о грехах, прогневляющих Бога, неповиновение начальству. … В бесовском царстве есть порядок и подчинение одних злых духов другим, низших — высшим, менее сильных — более сильным, а в христианском государстве исчезли всякое подчинение, всякая власть: дети не признают власти родителей, подчиненные — власти начальства, воспитанники — власти воспитателей… богослужение пренебрегается, проповедь бессильна, нравственность христианская более и более падает, анархия растет…»

По точному замечанию протоиерея Владимира Вигилянского, тревожное предчувствие кровавого будущего России мучило святого, отец Иоанн видел в пороках и язвах своего времени истоки будущих бедствий русского народа, причины краха государственности. В его рассуждениях и пророчествах доставалось властям и думцам, либералам и интеллигенции, журналистам и духовенству. Но обличительные речи Иоанна Кронштадтского сочетались с с самоотверженным служением Богу и людям, с беспощадной требовательностью к себе. Какие из пророчеств праведного Иоанна Кронштадтского свершились? Какие еще впереди? Сегодня дневники и проповеди отца Иоанна легко найти, и в слова святого стоит вчитаться.

Перечитывая творения, дневники, воззвания св. прав. Иоанна Кронштадтского (1829–1908), протоиерей Владимир Вигилянский сделал заметку в Фейсбуке о том, что тревожное предчувствие кровавого будущего России мучило святого, который постоянно искал истоки будущих бедствий русского народа и краха государственности; в его рассуждениях и пророчествах доставалось очень многим: властям, думцам, либералам, интеллигенции, журналистам, а главное — духовенству. Обличительные речи батюшки всегда сочетались с высочайшей требовательностью и беспощадностью к самому себе — отсюда возникает доверие к его словам.

«Россия забыла Бога спасающего; утратила веру в Него; оставила закон Божий, поработила себя всяким страстям, обоготворила слепой разум человеческий; вместо воли Божией премудрой, святой, праведной — поставила призрак свободы греховной, широко распахнула двери всякому произволу, и от того неизмеримо бедствует, терпит посрамление всего света, — достойное возмездие за свою гордость, — за свою спячку, бездействие, продажность, холодность к Церкви Божией. — Бог карает нас за грехи; Владычица не посылает нам руку помощи. Россию можно назвать царством Господним. Это, впрочем, только с одной стороны. С другой же — по причине безбожия и нечестия многих русских, так называемых интеллигентов, сбившихся с пути, отпавших от веры и поносящих ее всячески, поправших все заповеди Евангелия и допускающих в жизни своей всякий разврат, — русское царство есть не Господне царство, а широкое и раздольное царство сатаны…

Правители-пастыри, что вы сделали из своего стада? Взыщет Господь овец Своих от рук Ваших!.. Господь преимущественно назирает за поведением архиереев и священников, за их деятельностью просветительною, священнодейственною, пастырскою… Нынешний страшный упадок веры и нравов весьма много зависит от холодности к своим паствам многих иерархов и вообще священнического чина.

Грешили наши предки, но грех грехом и называли, а нынешние либералы, согрешая, стараются грех оправдать, будто бы он законное дело. Возьмите вы грехи похоти плотской — все это, по их учению, не только простые слабости человеческой природы, но и законы природы, ее требования.

Россия мятется, страдает, мучается от кровавой внутренней борьбы, от неурожая земли и голода, от страшной во всем дороговизны, от безбожия, от крайнего упадка нравов. Злые времена — люди обратились в зверей, даже в злых духов. Ослабела власть. Она сама ложно поняла свободу, которую дала народу. Сама помрачилась умом и народу не дала ясного понимания свободы. Зло усилилось в России до чудовищных размеров и поправить его почти что невозможно.

Когда вследствие общего неповиновения властям и бездействия подчиненных членов общества, и при этом бездействии, властей деятельность прекращается, словно в органическом теле прекращается кровообращение, — тогда все в обществе замирает, падает, разрушается, общественная безопасность исчезает и члены общества идут одни против других, дозволяются полный разгул воровства, хищений, вражды, убийства».

А вот еще несколько высказываний святого:

«Какого только еще не сделали зла русские люди и в России живущие? Какими еще не растлили себя грехами? Все, все сделали и сделают, что подвигает на нас праведный гнев Божий: и явное безверие, и богохульство, отвержение всяких истинных начал веры, разврат, пьянство, всякие увеселения вместо того, чтобы облечься в траур общественного покаяния печали о грехах, прогневляющих Бога, неповиновение начальству. … В бесовском царстве есть порядок и подчинение одних злых духов другим, низших — высшим, менее сильных — более сильным, а в христианском государстве исчезли всякое подчинение, всякая власть: дети не признают власти родителей, подчиненные — власти начальства, воспитанники — власти воспитателей… богослужение пренебрегается, проповедь бессильна, нравственность христианская более и более падает, анархия растет…».

В воспоминаниях современников о праведном Иоанне находим два характерных случая — и для святого Иоанна, и для духовного состояния студенчества времен революции еще 1905 г., которую застал батюшка и которая стала грозной предвестницей «России страшного года», 1917-го.

Полковник М.Д. Тимофеев вспоминал, как он с друзьями решил разоблачить мнимую святость знаменитого священника. Один из них притворился больным, а товарищи позвали отца Иоанна, чтобы помолился о выздоровлении. Приехав на квартиру, батюшка увидел притворщика в кровати и сказал:

— Теперь я тебе не нужен, но скоро понадоблюсь.

Помолился, денег не взял и уехал.

Участник розыгрыша вспоминал: «Мнимый больной хочет встать с кровати, но не может. Его приковала к ней неведомая сила. Сначала мы не поверили, думали, что притворяется, шутит, а потом и сами струхнули не на шутку».

Поехали студенты опять к отцу Иоанну и стали со слезами на глазах каяться в своем проступке. Святой их утешил, сказал, что их приятель здоров и отпустил с миром. Когда они вернулись, оказалось, что он, действительно, выздоровел. «Этот урок на всю мою жизнь сделал из меня человека религиозного, верующего», — заключил «шутник».

И другой случай, не менее известный, рассказанный А.А. Анкировой: «Когда мы стали разговаривать с о. Иоанном, он говорит мне:

— Говори громче, потому что я плохо слышу с тех пор, как меня студент ударил в Андреевском соборе по щеке.

Продолжая речь, о. Иоанн рассказал мне подробности этого случая так:

— Однажды, когда я служил обедню в Андреевском соборе и вышел из царских врат с чашей, то увидел студента, который закуривал папиросу от лампады перед иконой Спасителя. Я сказал ему: «Что ты делаешь?” Студент, не отвечая, ударил меня по щеке, да так сильно, что Дары расплескались на каменный помост. Я перекрестился, подставил ему другую щеку и сказал: «Ударь еще раз”. Но народ схватил студента. Камни с помоста были потом вынуты и брошены в море».

Становится понятной одна из записей в дневниках праведного Иоанна Кронштадтского, относящаяся к тем временам: «Господи, вразуми студентов; вразуми власти; дай им правду Твою и силу Твою, державу Твою. Господи, да воспрянет спящий царь, переставший действовать властью своею; дай ему мужество, мудрость, дальновидность. Господи, мир в смятении; диавол торжествует, правда поругана. Восстань, Господи, в помощь Церкви Святой. Аминь».

В Свято-Ильинском издании 1980-го года, во втором томе книги И.К. Сурского «Отецъ Iоаннъ Кронштадтскій», читаем: «В одно изъ воскресений осени 1916 г. в Петербургскомъ Иоанновскомъ монастыре, где собирались почитатели о. Иоанна, литургию совершалъ Московский митрополитъ Макарий. После обеда в покоях настоятелыницы монастыря, игумении Ангелины, собрались несколько духовных лиц, а также и военных. Митрополит Макарий прочел собравшимся одно место из дневника о. Иоанна Кронштадтского, в котором были описаны его видения и предсказания, касавшиеся России…

Оказывается, что о. Иоанн за много лет до мировой войны совершенно точно занес в свой дневник и участников войны и ее исход. Военную неудачу царской России и связанную с ними революцию о. Иоанн также предсказал.

Он указал на продолжительность господства революционных идей, на бесчисленные жертвы революции, на потоки крови, на горе и на несчастия всего населения».

Св. прав. Иоанн воистину — не предвидел, а знал, был носителем опытного знания, от Духа Святого. «При жизни преподобного Серафима, за молитвы его, Господь хранил Россию; после него был другой столп, достигавший от земли до неба, отец Иоанн Кронштадтский», — говорил преп. Силуан Афонский.

Секрет его популярности

– Отец Филипп, почему отец Иоанн Кронштадтский пользовался такой огромной популярностью у простого народа? Всё дело в чудесах, исцелениях, или на то есть и другие причины?

– Этим вопросом задавалось – и не находило ответа! – всё образованное русское общество на рубеже XIX–XX веков. Мне кажется, что главная причина – не сами по себе чудеса, не сами по себе исцеления, а то, что за ними стояло, что делало их возможными. А именно то, что он сам называл «жизнь во Христе». То есть дар любви, той божественной любви, которую он получал в ежедневном причащении святых Христовых Тайн, в ежедневном служении Литургии, и которая выражалась в его готовности каждую минуту своей жизни, каждой копейкой своего достояния послужить ближнему. И эту любовь не мог не чувствовать народ, и поэтому шёл к нему.

О. Иоанн Кронштадтский. Фото 1900-х гг.

Но такая любовь встречается нечасто. Не только в ту эпоху, но и вообще во все времена имеет место дефицит святости. Может быть, только в первые века христианства святость была нормой жизни, затем христиан становится всё больше, а святости – всё меньше. Неудивительно, что на общем теплохладном, обмирщённом фоне такие подвижники, как святой праведный Иоанн, привлекают к себе множество людей. А уж тем более на переломе XIX–XX веков, когда Россия стремительно развивается, идёт бурный процесс модернизации, когда приходит время банков, заводов и фабрик, быстрых капиталов.

Это просто не время святости. Плюс к тому незавидное положение Церкви в синодальный период – когда она практически всеми воспринималась как один из институтов государственной власти, священники воспринимались как государственные чиновники. И в такой ситуации отец Иоанн, явивший в своём служении настоящую церковную жизнь, конечно, был явлением исключительным.

Конечно, нельзя сказать, что он на всю Россию был один-единственный светоч. Мы можем вспомнить московских священников – отца Алексия Мечёва, который в каком-то смысле является продолжателем дела отца Иоанна, отца Валентина Амфитеатрова, о котором отец Иоанн говорил своим московским почитателям: «Что вы едете ко мне, у вас же в Москве есть отец Валентин!»

Тем не менее масштаб известности у других достойных пастырей был всё-таки меньшим, чем у отца Иоанна Кронштадтского, да и не так уж много их было в пересчёте на всю тогдашнюю Россию. И дело не в том, что большинство священников были плохи – нет, в массе своей это были добросовестные люди, честно исполнявшие своё служение… но народ стремился к большему – к святости, и чувствовал её в отце Иоанне задолго до официального церковного его прославления.

– А что же образованное общество? Откуда оно черпало представления об отце Иоанне?

– По большей части из прессы. Всё началось с публикации в 1883 году в столичной газете «Новое время» так называемого «Благодарственного заявления», в котором около двадцати человек написали, что были неизлечимо больны, ходили по всевозможным врачам, использовали все средства медицины – и безрезультатно, а вот пришли к отцу Иоанну, который призвал их в участию в Таинствах Церкви, к частому причащению (вспомним, кстати, что тогда нормой считалось причащаться раз в год), и они исцелились. Причём каждый подписавшийся указал, чем именно он болел, и как всё происходило. Потом в разных изданиях были и другие публикации.

Но не только в прессе дело. Вообще, есть миф, будто к отцу Иоанну со всей страны стекались одни лишь неграмотные крестьяне. Это, конечно, вовсе не так. Современники отца Иоанна в своих письмах и воспоминаниях свидетельствуют, что к нему потоком шли совершенно разные люди, всех сословий, бедные и богатые, простые и образованные. И крестьяне, и рабочие, и купцы, и учителя, и инженеры, и чиновники. Я уж не говорю о том, что многие образованные люди принимали отца Иоанна у себя дома.

Есть, кстати, забавное воспоминание одного семинариста, плывшего пароходом в Кронштадт, который слышал, как три интеллигентные дамы спорили, чем объясняется необыкновенная сила этого батюшки: «спиритизмом, гипнотизмом или животным магнетизмом».

Но всё-таки бóльшая часть образованного общества не принимала отца Иоанна – не принимала жёстко, категорично. Причина тут, на мой взгляд, заключается не столько в самом отце Иоанне, сколько в умонастроениях той части русского общества рубежа XIX–XX веков, которую тогда стали называть интеллигенцией.

Отряд сестёр милосердия, отбывающий на Дальневосточ­ный фронт. В цент­ре о. Иоанн Кронштадт­ский, пришедший благословить и проводить сестёр. Фото 1904 г.

Это были люди, которые, с одной стороны, фактически отпали от Церкви, от традиции, а с другой – страстно, напряжённо искали истину, искали идеал, жаждали справедливости, счастья для всех… и эту жажду, религиозную по сути своей, пытались удовлетворить идеологией безбожного гуманизма, а наиболее радикальные – идеями революционного переустройства общества.

Естественно, при таком настрое они никак не могли принять отца Иоанна – он противоречил всем их принципам. Они отвергали церковное учение – а он его горячо защищал; они отвергали монархию – а он был убеждённым монархистом; они превозносили светскую культуру – а он её весьма эмоционально критиковал (особенно театр). Причём всё он делал ярко, заметно. Словом, они воспринимали отца Иоанна как конкурента в борьбе за влияние на умы.

Иногда эта ненависть к отцу Иоанну доходила до крайностей. Есть воспоминание современников о том, как отец Иоанн во время Литургии, когда должно было начаться причастие, вышел с Чашей – и, увидев, как некий студент прикуривает от лампады, сделал ему замечание. Студент же ударил отца Иоанна, Чаша частично расплескалась, камни, на которые попали Святые Дары, были потом вынуты и брошены в море, а студента народ едва не растерзал.

Известны и другие случаи, уже не физической, а «творческой» расправы, например, издевательская пьеса В. Протопопова «Чёрные вороны», основанная на газетных фельетонах, или повесть Н. С. Лескова «Полунощники», где жестоко высмеивалось окружение отца Иоанна с явным намёком на то, что всё это шарлатанство. С 1905 года, после либерализации цензуры, в прессе стали появляться карикатуры на отца Иоанна, иногда откровенно непристойные.

В разных плоскостях

– А Толстой? Отец Иоанн его постоянно обличал за нападки на Православие. Отвечал ли ему Лев Николаевич?

– Практически нет. Есть отдельные его высказывания, что, дескать, я отца Иоанна не читал, ничего сказать не могу, мне это неинтересно. То есть Лев Толстой не вступал в полемику. Причину я вижу в том, что Толстой по своему происхождению, кругу общения, образу жизни находился совсем в иной плоскости, нежели отец Иоанн. Граф Толстой был аристократом, при всём своём демонстративном демократизме. Отвечать людям вроде отца Иоанна ему, возможно, казалось ниже своего достоинства: отец Иоанн – это какой-то «старичок», «из трупа» которого власть делает «предметом народного поклонения».

Вообще, единственное, в чём пересекались «плоскости» Льва Толстого и отца Иоанна, – это вера. И тут-то и летели искры, тут-то и разгоралась борьба за умы.

Надо сказать, что и отец Иоанн спорил-то, по сути, не с Толстым, а с теми, кто увлёкся толстовским учением. Да, в статьях отца Иоанна есть слова вроде «опомнись, граф Толстой, прекрати хулить…» Но целевая аудитория этих статей – не сам Лев Николаевич, а молодёжь, увлекшаяся толстовством.

Есть архивные свидетельства, что родители этих молодых людей приходили к отцу Иоанну в слезах, просили помощи: наши дети духовно погибают. Разумеется, отец Иоанн как пастырь, ответственный за души пасомых, не мог молчать, и использовал все свои возможности, весь свой авторитет, всё своё влияние, чтобы обличить неправду Толстого и тем самым вернуть в Церковь хотя бы кого-то из соблазнившихся.

Да, отец Иоанн делал это очень эмоционально, да, в его дневниках есть очень «неполиткорректные» слова по поводу Льва Толстого, которые можно со стороны воспринять даже как пожелание тому смерти, но такая пылкость имеет своей причиной не ненависть, а любовь к своим духовным чадам.

При этом, заметьте, обращался он не к неграмотным людям, понятия не имевшим о толстовской критике христианства, а к образованной части общества, точнее сказать, к молодёжи, получившей образование, начавшей читать, думать, искать правду, но ещё, в силу возраста, очень нестойкой, легко соблазняющейся любыми модными идеями. Как пастырь Церкви он обязан был свидетельствовать им об Истине, о Православии.

– А всё-таки почему именно Толстой воспринимался как главная угроза? Помимо Толстого, что, не было других идеологических противников, других проповедников безбожия?

– Отвечу цитатой из предсмертного дневника отца Иоанна, это запись от 3 октября 1908 года (за три месяца до смерти): «Не скорби безутешно о злополучии Отечества. Земное Отечество страдает за грехи царя и народа, за маловерие и недальновидность царя, за его потворство неверию и богохульству Льва Толстого и всего так называемого образованного мира министров, чиновников, офицеров, учащегося юношества. Молись Богу с кровавыми слезами об общем безверии и развращении России».

Для отца Иоанна Лев Толстой был наиболее ярким, персональным проявлением того неверия, которое он видел во всех слоях образованного общества, вплоть до государя императора. Иначе говоря, Толстой стал для отца Иоанна неким символом предательства православной веры, в Толстом отец Иоанн видел полнейшее воплощение той тенденции, которая его пугала.

Февраль 1917 г.

Преувеличивал ли он объективную меру влияния Толстого? Если глядеть из XXI века, то, возможно, да. Но тогда, сто с лишним лет назад, всё виделось иначе. Отец Иоанн же был простым человеком, плотью от плоти народа и Льва Толстого воспринимал как некоего оракула, на которого с восхищением смотрит образованное юношество, перед гением которого даже власть склоняется и закрывает глаза на разрушение им основ бытия. Отсюда и такая прицельная фокусировка на его фигуре, отсюда такая эмоциональность его статей.

– А каков результат этих статей? Целевая аудитория услышала отца Иоанна? Был какой-то отклик?

– Что отец Иоанн был услышан – это несомненно. В его личном архивном фонде есть множество писем и от родителей, которые просят спасти их детей от лжеучений Толстого, и письма от молодёжи, где та негодует: как, мол, вы смеете поднимать свой голос против великого писателя, против гения и гордости земли русской? Есть также и письма от родителей, которые рассказывают отцу Иоанну про реакцию своих детей на его обличительные статьи против Толстого. Реакция была разной, чаще негативной, но были и те, кто задумался. А возможно, слова отца Иоанна возымели воздействие не сразу после их прочтения, а много лет спустя. В общем, вся эта полемика с учением Толстого была не зря.

– Как Вы думаете, почему всё-таки обличения отца Иоанна хоть и были услышаны интеллигенцией, но не возымели массового эффекта?

– Потому что тогдашняя русская интеллигенция была поразительно некритична к реальности. Одна из главных её особенностей – ангажированность, неспособность к непредвзятому восприятию чего бы то ни было. С одной стороны, претензия на учительство (мы сейчас просветим тёмный народ и приведём его к счастью), с другой – абсолютная нетерпимость к иной точке зрения. Кто думает иначе, чем мы, – он не просто ошибается, он злонамеренно ошибается, он подлец, негодяй, с ним нужно беспощадно бороться. Во что вылилось такое умонастроение в 1917 году, говорить излишне. Вот и статьи отца Иоанна интеллигенция воспринимала именно в контексте «он враг, реакционер, черносотенец!»

Монархист

– Это, кстати, одно из самых известных обвинений в его адрес – что он черносотенец, антисемит, погромщик. А как на самом деле было?

– Начну с последних слов – «антисемит», «погромщик». Это стопроцентная ложь. Нет никаких свидетельств – ни текстов отца Иоанна, ни воспоминаний современников – где он бы высказывал что-то антисемитское. А вот что касается «погромщик» – всё с точностью до наоборот. Когда в 1903 году случился страшный погром в Кишинёве, отец Иоанн совместно с епископом Антонием (Храповицким) подписал резкое заявление – «Слово о кишинёвских событиях», где очень жёстко с христианских позиций осудил погромы. Кстати, текст этот потом распространялся еврейскими обществами, что навлекло на отца Иоанна нападки крайних реакционеров.

Но правда в том, что отец Иоанн действительно вступил в монархическую организацию «Союз русского народа». Эта организация возникла в 1905 году, после событий первой русской революции, и объединяла тех подданных Российской империи, которые ужаснулись смуте и хотели спасти монархию, она объединяла людей из разных сословий, разного уровня достатка, разного культурного уровня (достаточно сказать, что туда входили и Дмитрий Иванович Менделеев, и Виктор Михайлович Васнецов), да и разных национальностей, кстати.

Для отца Иоанна, глубоко преданного монархической идее и враждебно относившегося к революционному движению, «Союз русского народа» был, прежде всего, традиционалистской организацией, занимающей охранительную позицию.

Программа «Союза», в которой основным пунктом значилось, что «благо родины – в незыблемом сохранении православия, русского неограниченного самодержавия и народности», была по ключевым вопросам созвучна его убеждениям. Тогда, после октябрьского манифеста 1905 года, после объявления свободы слова, собраний, в России возникает целый спектр политических сил, от крайне левых до крайне правых. В том числе и «Союз русского народа».

Естественно, в дореволюционной либеральной прессе, а уж тем более в советской пропаганде, его представляли как средоточие зла, насилия, жестокости, возлагали на него вину за те же самые погромы. Хотя большинство еврейских погромов произошло до 1905 года, то есть до создания организации. Но кого в советское время интересовали такие хронологические накладки?

Разумеется, я не утверждаю, что «Союз русского народа» был таким уж замечательным, что его не в чем было упрекнуть. Тем более что по большому счёту ничего особого он и не добился, русскую революцию не предотвратил, да и вряд ли мог.

Но факт в том, что отец Иоанн был убеждённым монархистом с юности, и он видел ту угрозу, которая нависла над Россией в те, казалось бы, спокойные годы, когда смута 1905 года была подавлена, когда Россия внутренняя стремительно развивалась и экономически, и культурно, её международное положение было вполне прочно. Тогда, уже незадолго до смерти, он взывает к государю: «Проснись, спящий царь!» Он чувствует, что надвигается катастрофа, и её причины – не внешние, а внутренние. Это помрачение умов, охватившее если не весь народ, то весьма большую – и самую активную! – его часть.

Хотел ли чего-то конкретного от государя отец Иоанн? В его дневниках мы не найдём какой-либо развёрнутой «политической программы», но, видимо, ему представлялись необходимыми жёсткие меры: усиление цензуры, запрет всех газет и журналов, подрывающих устои, запрет религиозно-публицистических (замечу, не художественных!) сочинений Льва Толстого (и не его одного только). В конце сентября 1908 года отец Иоанн записывает: «Свобода печати всякой сделала то, что <…> читаются почти только светские книжонки и газеты; вследствие этого вера и благочестие падают; правительство либеральничающее выучилось у Льва Толстого всякому неверию и богохульству и потворствует печати, смердящей всякою гадостью страстей. Все дадут ответ Богу – все потворы». То есть отец Иоанн призывал именно к тем мерам, которые либеральная интеллигенция считала абсолютным злом. Однако время показало правоту отца Иоанна – свобода совести оказалась свободой жить без совести, те гражданские свободы (слова, собраний, партий), которыми пользовались после 1905 года либералы, обернулись катастрофой 1917 года, после которой начался такой террор, какой и представить никто из людей прогрессивных взглядов не мог.

О. Иоанн Кронштадтский в г. Боровичи. Рядом – городской голова и местные чиновники. Фото 1901 г.

Замечу, что, будучи принципиальным монархистом, застав четырёх государей – от Николая Первого до Николая Второго, отец Иоанн вовсе не идеализировал конкретных монархов. Что касается последнего государя, то он не раз заочно – на страницах своего личного (не предназначенного для печати и никогда последнему царю не известного дневника) – взывал к нему, считал, что тот слишком пассивен, что не видит, не осознаёт весь ужас ситуации. Эту «болезнь» отец Иоанн находил не только у царя, но у всего просвещённого общества в целом: «На почве безверия, слабодушия, малодушия, безнравственности совершается распадение государства. Без насаждения веры и страха Божия в населении оно не может устоять».

– То есть можно сказать, что в отношении будущей русской революции 1917 года отец Иоанн оказался пророком?

– Это непростой вопрос. Есть разные апокрифы об отце Иоанне, где, дескать, он в деталях предсказал всё, что случится в 1917 году, что Россия падёт на колени, но потом, спустя долгие годы, воспрянет вновь. Однако это именно апокрифы, никаких документальных подтверждений тому нет.

Вообще, когда мы говорим о документальных подтверждениях, прежде всего надо сказать о дневнике, который отец Иоанн вёл во всё время своего пастырского служения, куда ежедневно записывал все свои мысли, случившиеся с ним события… Кстати, знаменитая книга «Моя жизнь во Христе» – это избранные и подготовленные к печати выдержки из его основного дневника.

Так вот, в сохранившихся дневниковых тетрадях (в том числе, в т. н. Предсмертном дневнике) у отца Иоанна нет никаких детализированных пророчеств о судьбах России. Есть общее ощущение, что надвигается беда, что всё это когда-нибудь плохо кончится, но как именно, когда, в каких формах, там не сказано. Несомненно, отец Иоанн уловил тенденцию, причём уловил как раз тогда, когда остальные расслабились, успокоились, когда всем казалось, что ужасы 1905 года позади … И сегодня очевидно, что это его предчувствие явилось именно пророчеством.

Опыт добра и честности

– Давайте поговорим уже о близких временах. В советскую эпоху мало кто помнил об отце Иоанне, кроме глубоко воцерковлённых людей, и то, видимо, не всех. Потом советская власть кончилась, имя отца Иоанна вновь стало известным, причём не только в церковной среде. О нём публикуются статьи, издаётся «Моя жизнь во Христе», издаются его биографии. Так вот, как отнеслась к отцу Иоанну светская интеллигенция 90-х годов прошлого века?

– Тут есть определённое сходство с ситуацией начала XX века. Как и тогда, постсоветская либеральная интеллигенция восприняла отца Иоанна в штыки. Были воспроизведены всё те же мифы столетней давности – и насчёт черносотенства, и насчёт пресмыкательства перед царём, и насчёт шарлатанства, и насчёт невежества людей, тянувшихся к нему со всех концов страны.

Конечно, есть и различия. Всё-таки современники отца Иоанна, люто критиковавшие его, были рождены и воспитаны в православной стране, в патриархальной культуре, и, как бы они ни отрицали эту среду, она на них влияла. Они говорили с отцом Иоанном на одном языке, хоть и говорили диаметрально противоположное. Другое дело люди конца XX века, выросшие на безбожной советской идеологии. Для них отец Иоанн гораздо менее понятен, для них он фигура историческая и чуть ли не мифологическая.

Разница ещё и в том, что в начале XX века интеллигенция презирала Церковь, но не боялась её, и отец Иоанн не казался ей источником серьёзной угрозы. Разве может какой-то поп остановить железную поступь социального прогресса? А вот в конце века ситуация изменилась: в среде либеральной интеллигенции возник страх перед церковным возрождением, возникли опасения, что вот сейчас Церковь окрепнет, заполнит собой идеологический вакуум, образовавшийся после падения коммунизма, и установит жёсткий тоталитарный режим. Соответственно, отца Иоанна некоторые антиклерикалы восприняли как символ того ужаса, который ждёт Россию, если к власти придут церковники.

Сейчас, двадцать лет спустя, эти опасения как-то приутихли. Во всяком случае, нынешних антиклерикалов фигура отца Иоанна не слишком интересует.

– Если отвлечься от фигуры отца Иоанна, да и от фигуры Толстого, и посмотреть на суть заочного спора между ними, можно ли сказать, что спор этот окончен? Или он в других формах, с другими персоналиями продолжается в России и по сей день?

– Конечно, спор продолжается, пусть и на новом историческом этапе. Спор мировоззренческий: сталкиваются два отношения к жизни, одно из которых основано на вере во Христа, а другое – на безрелигиозном гуманизме. Собственно говоря, этот спор идёт как минимум с эпохи Возрождения. Полемика между отцом Иоанном и Львом Толстым – всего лишь один из эпизодов этого глобального исторического противостояния.

Сегодня в современной России происходит ровно то же самое. Одни люди, условно назовём их «либералами», стремятся привести человечество к счастью, как они его понимают, то есть к максимальному удовлетворению всех материальных и психологических потребностей большинства населения, и ради своей цели готовы сломать всё то, что им мешает, то есть традиционную мораль, традиционные семейные ценности, духовную традицию. Другие люди, условно назовём их «консерваторами», исходят из того, что земная жизнь дана человеку для подготовки к Вечности, а поэтому её устройство должно быть таким, чтобы, насколько это возможно, содействовать воспитанию души. То есть стремятся сохранить и обогатить традиционные ценности.

Бронетехника перед Белым домом. Москва, октябрь 1993 г.

Конечно, жизнь устроена сложнее, чем любая схема, и потому нельзя утверждать, что консерваторы правы во всём, а либералы – ни в чём. Я уж не говорю о методах отстаивания своей правоты – бывает, что метод напрочь дискредитирует самую верную идею. Однако в целом мы не можем не видеть того, что современные либералы повторяют ошибку своих предшественников столетней давности – болея душой при виде «свинцовых мерзостей» текущей жизни, они готовы сломать всё до основания, чтобы наступило прекрасное «затем». А консерваторы им возражают: «затем» будет ужасным.

Мы рискуем вообще потерять Россию и раствориться в глобальном мире, выстроенном на чуждых христианству принципах. Сейчас, как и сто лет назад, как и всегда, атака на традиционные ценности может привести к полнейшему коллапсу – государственному, национальному, культурному, духовному. Но современные либералы не желают этого понять, поскольку их мышление ангажировано точно так же, как и у их предшественников начала прошлого века.

– Давайте всё-таки вернёмся к отцу Иоанну. Как Вы думаете, может ли его фигура оказаться интересной не только воцерковлённым, но и нецерковным людям? Тем, кто ещё не определился в духовном отношении? Есть ли в опыте жизни отца Иоанна Кронштадтского что-то такое, что может им помочь?

– Думаю, да. Сама жизнь отца Иоанна показывает, что он – явление вовсе не внутрицерковное, а общенародное, общероссийское. Перефразируя слова тюремного врача, доктора Гааза, отец Иоанн стремился делать добро, вся его жизнь была пронизана этим стремлением. А это стремление – стремление любви, любви жертвенной, деятельной.

Причём отец Иоанн, видя нуждающихся в его помощи, не пускался в рассуждения: а хватит ли у меня сил, а не взваливаю ли я на себя неподъёмную ношу, а не лучше ли, чтобы кто-нибудь другой помог, а нужно ли вообще помогать, а будет ли прок от моей помощи – как это частенько делаем мы, оправдывая свою пассивность. Он просто делал что мог, даже в ситуациях, когда, казалось бы, ничего сделать было нельзя: например, снимал с себя одежду или обувь и отдавал нуждающемуся. И – Бог содействовал его любви, и неожиданно появлялись жертвователи, появлялись помощники. А появлялись именно потому, что отец Иоанн отдавал себя всего. Этим, как сейчас бы сказали, социальным служением была пронизана вся его жизнь.

Фотография 1900 г., источник цветной версии — klimbim

Общеизвестный факт, что десятилетиями он спал не более четырёх часов в сутки. Его день, благодаря дневнику и воспоминаниям очевидцев, реконструирован едва ли не по минутам. Попробуйте вот так пожить, и не пару дней, не неделю – а десятки лет! Сразу станет понятно, что без веры, без молитвы, без благодати Божией это физически невозможно, быстро случится то выгорание, скорее та деградация, примеров которой мы в современной жизни видим немало.

И второе, о чём надо сказать – это честность отца Иоанна, честность перед Богом и самим собой. Из его дневника мы видим не благостный хрестоматийный образ угодника Божия, а живого человека, который на своей шкуре знает, что такое грех, что такое страсть, который раздражается, гневается, обижается, соблазняется, но и находит в себе силы на подлинное покаяние, преодолевает всё это в себе. Вот это очень полезно почитать тем, кто ещё не сделал свой религиозный выбор: смотрите, что такое настоящая духовная жизнь христианина, неприглаженная, не сусальная. Вот как пролегает дорога к святости.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский. Фото: иконописная мастерская Свято-Троицкого храма г. Курска

Отец Иоанн помогал и православным, и мусульманам, и иудеям. «У Бога нет ни эллинов, ни иудеев. У меня нет своих денег. Мне жертвуют, и я жертвую. И даже часто не знаю, кто и откуда прислал мне ту или иную сумму. Поэтому и я жертвую туда, где есть нужда, где эти деньги принесут пользу», — говорил батюшка. Касалось это и случаев исцеления болезней — спасал святой «и русского, и поляка, и немца, и татарина с евреем». Стоит ли удивляться, что имя священника из Кронштадта еще при жизни гремело на всю Российскую Империю, вызывая, с одной стороны, почитание, вплоть до болезненного поклонения, с другой — ярую ненависть, зависть, издевательства, язвительные насмешки. Нам повезло, годы жизни святого — с 1829-го по 1908-ой — пришлись на времена, когда человечество научилось хранить личные дневники, поэтому мы можем, нет, не судить, разобраться, что же это за феномен — святой праведный Иоанн Кронштадтский. И насколько актуальны для нас, сегодняшних, его пророчества.

Родился Иоанн Сергиев в бедной семье сельского дьячка. В роду святого было много священников, и он сам с детства явно тяготел к Богу. Когда мальчику исполнилось десять, родители, с трудом собрав необходимую сумму, определили его в Архангельское приходское училище. На первых порах учеба давалась юному Иоанну с трудом, но, по воспоминаниям самого святого, однажды после горячей молитвы, будто пелена спала с его глаз: книжные науки стали ему легки и понятны. Затем была семинария и Санкт-Петербургская Духовная Академия, куда блестящий семинарист Иоанн Сергиев поступил на казенный счет. Далее юношеские мечты о монашестве, о том, как он станет проповедовать христианство в Китае. Однако, увидев, что жители столицы «знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии», кандидат богословия Иоанн Ильич Сергиев, взяв в жены дочь настоятеля Андреевского собора Кронштадта, начал свое служение в этом храме. Момент, трудно понимаемый современным читателем: вступив брак, Иоанн Ильич уговорил супругу остаться девственниками — святой желал всего себя посвятить служению Богу и людям.

Кронштадт в то время представлял собой место административной высылки из столицы асоциальных личностей: бродяг, непомнящих родства, проституток, нищих. Как и семьи чернорабочих порта, весь этот люд ютился в лачугах. Пьянство, драки, разбой, попрошайничество, проституция, беспросветная нищета и болезни — вот что составляло жизнь обитателей портового городка. Здесь и начинает свою проповедь святой. Проповедь не только в прямом смысле — как речь, сказанную после богослужения. Проповедь христианства как дела любви и заботы о самых отверженных. Отец Иоанн не только раздает весь свой заработок нуждающимся, он готов отдать и единственные сапоги, и одежду, он утешает отчаявшихся, сидит с больными, занимается детьми, позже священник построит знаменитый Дом Трудолюбия. Построит на собранные народом деньги. Тут будут мастерские, столовая, школа, приюты, библиотека. Конечно, святого сначала не понимали, безграничность его служения не принимали — и те, кому он помогал, и духовенство, не готовое к такой самоотверженности. Однажды отца Иоанна вызвали в Петербург, к Победоносцеву, обер-прокурору Священного Синода. «Вы, батюшка, высокую ноту взяли, — замечает Победоносцев, — Многие до вас эту ноту брали, но потом пришлось сфальшивить». «Не извольте беспокоиться, — слышит в ответ, — я не сфальшивлю, я донесу взятое до конца».

Легко мечтать о служении Богу и людям так, как требует того Евангелие, как ждет от нас Христос, но пронести этот подвиг служения через всю жизнь дано не всякому. Одного желания тут недостаточно, нужно каждодневное обращение к Божьей помощи, нужна помощь Божьей благодати. Отец Иоанн с раннего утра молится, затем служит Божественную литургию, после посещает нуждающихся, потом снова молитва, чтение Библии, короткий сон. И так пятьдесят три года, не обращая внимания ни на хулу и ненависть непонимающих, ни на растущую, превосходящую все мыслимые пределы, славу. Молитва, постоянная обращенность к Богу — вот источник его чудотворения, причина его даров. В том числе дара пророчества

Многие считают, пророки — это своего рода религиозные футурологи, а пророчество равнозначно предсказанию будущего, это если говорить мягко. А если жестко, пророки те же гадатели, прорицатели, шаманы, просто легитимные в глазах Церкви. Обе точки зрения ошибочны. Дело тут вообще не в будущем. Да, пророков называют устами Господа, глашатаями Бога. Да, то, что Божьи пророки говорят, сбывается. Но предвещание будущего — не цель. Главное — чистым взором и праведным сердцем узреть язвы дня сегодняшнего, поднести обществу зеркало правды — чтобы оно не отшатнулось, ужаснувшись, а покаялось.

Можно раскрыть наугад любую страницу проповедей святого праведного Иоанна Кронштадтского, пишет протоиерей Александр Шергунов, и мы услышим плач об Отечестве. «Россия мятется, страдает, мучается от кровавой внутренней борьбы, от безбожия, крайнего упадка нравов. Злые времена! Люди обратились в зверей, даже в злых духов. Жизнь обыденная воссмердела всякими грехами. Вероотступничество, неведение Бога, богохульство, особенно в ученом сословии, сделались как бы повальными, общими. Разврат вошел в ежедневный обычай, печать и литература пропитаны соблазном. Тем именно и страдает ныне русское общество, что оно помешано на всяких свободах, превратно понятых, творит всякие несуразности, нелепости и гоняется за новомодным образом правления, к которому оно совершенно неспособно».

«Браки поруганы, — говорит святой в другой проповеди, — семейная жизнь разлагается, твердой политики не стало, всякий политиканствует, все желают автономии. Не стало у интеллигенции любви к Родине, и они готовы продать ее инородцам, как Иуда предал Христа злым книжникам и фарисеям. Настал, в полную противоположность Евангелию, культ страстей плотских, полное, неудержимое распутство с пьянством, расхищение, воровство казенных и частных банков, и почтовых учреждений и посылок, и враги России готовят разложение государства».

«Какого только еще не сделали зла русские люди и в России живущие? Какими еще не растлили себя грехами? Все, все сделали и сделают, что подвигает на нас праведный гнев Божий: и явное безверие, и богохульство, отвержение всяких истинных начал веры, разврат, пьянство, всякие увеселения вместо того, чтобы облечься в траур общественного покаяния печали о грехах, прогневляющих Бога, неповиновение начальству. … В бесовском царстве есть порядок и подчинение одних злых духов другим, низших — высшим, менее сильных — более сильным, а в христианском государстве исчезли всякое подчинение, всякая власть: дети не признают власти родителей, подчиненные — власти начальства, воспитанники — власти воспитателей… богослужение пренебрегается, проповедь бессильна, нравственность христианская более и более падает, анархия растет…»

По точному замечанию протоиерея Владимира Вигилянского, тревожное предчувствие кровавого будущего России мучило святого, отец Иоанн видел в пороках и язвах своего времени истоки будущих бедствий русского народа, причины краха государственности. В его рассуждениях и пророчествах доставалось властям и думцам, либералам и интеллигенции, журналистам и духовенству. Но обличительные речи Иоанна Кронштадтского сочетались с с самоотверженным служением Богу и людям, с беспощадной требовательностью к себе. Какие из пророчеств праведного Иоанна Кронштадтского свершились? Какие еще впереди? Сегодня дневники и проповеди отца Иоанна легко найти, и в слова святого стоит вчитаться.

Сегодня день поминовения святого праведного Иоанна Кронштадтского. 2 января 1909 года (20 декабря 1908 г. по ст.ст.), ровно сто семь лет тому назад его не стало. На Руси издревле почитали два типа людей — богатырей-воинов и святых Русской Православной Церкви. Многие воины, такие, к примеру, как Александр Невский и Илья Муромец, в конце своей земной жизни принимали монашеский постриг и были прославлены в лике святых.

Многие из них также имели пророческий дар. Поэтому я решил познакомить читателей с пророчествами святого Иоанна.

К Иоанну Кронштадтскому в русском народе совершенно особое отношение.

Как известно, со времён Петра I институт патриаршества был упразднён. Формально главой Русской Православной Церкви являлся Царь, как Помазанник Божий.

Однако, на рубеже XIX-XXвв. совершенно феноменальную популярность в народе приобрел протоиерей Иоанн (Сергиев), настоятель Андреевского собора в г.Кронштадт.

С чем была связана столь широкая народная любовь?

На то было множество причин.

Кронштадт, чтобы вы понимали, на тот момент был крайне неблагополучным местом. Город-крепость в Финском заливе защищал столицу Российской Империи от поползновений с Севера.

К слову сказать, прадед моего деда генерал от артиллерии (маршал — по советской табели о рангах) Тимофей Михайлович Беляев был комендантом кронштадтской крепости в период с 1903 по 1907гг.

Те же англичане и французы не раз ломали зубы о кронштадтские форты и доблестный Балтийский флот.

Чего стоит только эпизод т.н. «Крымской войны» (в реальности — Восточная война), когда англо-французские эскадры не смогли взять Кронштадт и были вынуждены с позором отступить.

Тем не менее, война получила название Крымской (преимущественно в тогдашних «мировых СМИ») именно потому, что навалившись скопом им удалось взять город-герой Севастополь.

Можно сказать, что в геостратегическом плане Кронштадт представляет не меньшую ценность, чем Севастополь.

Так вот, Кронштадт в те годы населяли в основном матросы и офицеры, а также в большом количестве «беднота». То есть бродяги, нищие, калеки и прочий люд, который туда отправляли из Санкт-Петербурга как в ближнюю ссылку («наводя порядок» в столице).

Разумеется, это были люди, перенесшие страдания, и они особенно сильно тянулись к духовнику, коим для многих и стал протоиерей Иоанн Кронштадтский.

Так вот здесь очень важно отметить одну вещь.

Церковь — это такая же часть народа, как и армия, как и государство в целом.

Поэтому когда весь народ поражают различные пороки, то в той или иной степени они затрагивают и такой социальный срез как духовенство.

Однако, здесь следует подчеркнуть, что пороки поражают лишь часть народа (наиболее слабую, восприимчивую). Точно также нельзя судить о всей Церкви (тем более, что земная Церковь — это лишь часть Церкви Небесной) по отдельным представителям духовенства.

Короче говоря, такие пороки как мздоимство и казнокрадство были всегда в той или иной мере.

И тогда, точно также как и сегодня, часть церковного духовенства (далеко не большая, кстати говоря), пользуясь своей безнаказанность, утопала в грехе.

Чего только стоит одно признание масонского Временного Правительства тогдашней верхушкой Русской Православной Церкви.

Несмотря на всё это, были и достойные священнослужители, которых почитали в народе.

Самый известный из них — батюшка Иоанн. Это действительно достойный пример не только для сегодняшнего духовенства, но и для всех людей, которые связаны так или иначе с общественной деятельностью.

И вот почему:

  • Через его руки в год проходило порядка 1 млн рублей (приблизительно — несколько млрд по текущим меркам). При этом ни одной копейки он не оставлял себе. За 53 года служения он жил в одной и той же крохотной квартире, которая сегодня является музеем и доступна для посещения каждому гостю г.Кронштадт.
  • Он был на связи со всей страной — поэтому так близок к народу.
    • Во-первых, он сам часто путешествовал по России. Открывал новые храмы и монастыри.
    • Во-вторых, к нему в Кронштадт со всей России ехали сотни тысяч людей. В неделю около нескольких тысяч гостей со всей России посещали Андреевский собор.
    • В-третьих, он беспрестанно получал письма, в том числе с прошениями, и ни одного не оставлял без ответа.
  • Он был вхож в любые слои общества. Именно Иоанн Кронштадтский в Ливадии причащал императора Александра III в 1894 году. При этом он всегда оставался простым и понятным для народа.

Интересный факт. Наверное, это единственный случай за всю историю Русской Православной Церкви. Святейший Синод разрешил отцу Иоанну проводить массовую исповедь, потому что народу было так много на каждой его службе, что физически исповедовать всех просто не было возможности (см. вторую иллюстрацию выше по тексту).

Возвращаясь к Кронштадту. Отец Иоанн был не просто священником. Он занимался активно созданием домов трудолюбия. Таким образом он обеспечивал «бедняков» работой, а общество — предметами первой необходимости, которые и производились в домах трудолюбия.

Думаю, всего выше сказанного вполне достаточно, чтобы составить хотя бы поверхностное представление о человеке эпохи.

Давайте же вернёмся к заголовку публикации. Пророчества отца Иоанна Кронштадтского о России. Во многом он оказался прав.

Его слова звучат особенно актуально сейчас, когда Россия вновь сталкивается с перманентыми угрозами существования.

Вот, послушайте:

«Если соберем волю каждого
в одну волю — выстоим!
Если соберем совесть каждого,
в одну совесть — выстоим!
Если соберем любовь к России каждого;
в одну любовь — выстоим!»

Звучит как будто о сегодняшнем дне!

Нас дробят, атомзируют социум на хипстеров и креаклов, которым легко наболотить голову всякой дрянью.

Надо объединяться на почве исторической памяти, семьи и уважению к делу наших предков!

«Богоматерь спасала Россию много раз. Если Россия стояла до сих пор, то только благодаря Царице Небесной. А теперь какое тяжелое время мы переживаем! Теперь университеты наполнены евреями, поляками, а русским места нет! Как может помогать таким людям Царица Небесная? До чего мы дожили! Интеллигенция наша – просто глупа. Несмысленные, поглупевшие люди! Россия, в лице интеллигенции и части народа, сделалась неверною Господу, забыла все Его благодеяния, отпала от него, сделалась хуже всякой иноплеменной, даже языческой народности. Вы забыли Бога и оставили Его, и Он оставил вас Своим отеческим промыслом и отдал вас в руки необузданного, дикого произвола. Христиане, которые не веруют в Бога, которые с евреями действуют заодно, которым все равно, какая вера: с евреями они евреи, с поляками они поляки, – те не христиане, и погибнут, если не раскаются…”

Интеллигенция, как говорил Ленин, — … Не будем повторяться. Она гниет быстрее всего, т.к. находится на месте головы рыбы, если рыба — это общество.

В начале 90-ых Россию заполонили разнообразные секты, главная цель которых — увести русского человека с его исконного пути. Завести в болото фантазии и бесовства, доведя до безумия и отчаяния. Посмотрите, сколько зла различные секты сделали на территории исторической России. В том числе и на Украине, где у власти находятся откровенные фанатики типа сайентолога Яценюка и «кровавого пастора» баптиста Турчинова, которые на пару развязали войну против провозглашенных народных республик Юго-Востока бывшей Украины.

«Правители-пастыри, что вы сделали из своего стада? Взыщет Господь овец Своих от рук Ваших!.. Он преимущественно надзирает за поведением архиереев и священников, за их деятельностью просветительною, священнодейственною, пастырскою… Нынешний страшный упадок веры и нравов весьма много зависит от холодности к своим паствам многих иерархов и вообще священнического чина”.

Похоже на день сегодняшний? Как ценятся в народе священнослужители от Бога, а не «от кошелька».

История повторяется по спирали.

Некоторые невоцерковлённые, но крещёные люди, увидев пару раз какую-то несправедливость в лице некоторых священнослужителей «от кошелька», начинают неосознанно экстраполировать увиденное на всю Церковь. Смею заверить, что это не так. Каждый воцерковлённый человек может подтвердить мои слова.

Если вам не нравится какой-то «поп» (иногда бывает трудно некоторых церковников назвать священнослужителями), вы просто можете выбрать другой храм и приход.

Как говорят в народе — каков поп, таков и приход. А это значит, что у хорошего священника всегда будет много духовных чад, а у худого духом — мало.

«Как люди измельчали, принизились, развратились, утратив совершенно дух христианский, и стали язычниками, а иногда и хуже их по животному образу жизни. К такому состоянию нравов привела нашу интеллигенцию и отчасти простой народ разнузданная печать, особенно подпольная. Долго она домогалась полной свободы и наконец достучалась. Так или иначе, но этот серп пожнет нас. Страшный Суд ждет человечество».

Без комментариев.

«Нынешние беспокойные и непризнанные политики питают вожделения конституционного или республиканского правления и в России, но они не понимают истории и характера русского народа, который не может быть без Царя самодержавного, который живет им и на него одного, после Бога и Царицы Небесной, возлагает свои надежды. Итак будем благоговеть перед Царем, как данным от Бога самодержцем для блага России».

Удивительно. Прошло сто лет. Трижды сменился строй (республиканская Россия — Советский Союз — Российская Федерация), а как Россию не называй, все равно народ в своём коллективном бессознательном хочет видеть Царя в той или иной форме.

Про эфемерную «свободу», о которой и поныне мечтают представители либеральной интеллигенции:

«Ни одна страна в мире никогда в таких широких размерах не испытывала такого огульного, всеобщего вреда от безвластия и неповиновения властям, не несла таких материальных, политических и нравственных убытков и застоя в торговле, промышленности и образовании, как Россия… Когда вследствие общего неповиновения властям и бездействия подчиненных членов общества, и при этом бездействии властей, деятельность прекращается, словно в органическом теле прекращается кровообращение, — тогда все в обществе замирает, падает, разрушается, общественная безопасность исчезает и члены общества идут одни против других, дозволяются полный разгул воровства, хищений, вражды, убийства. Так было на днях в России, когда всюду перестали работать учебные заведения, мастерские с рабочими, железные дороги, почты, телеграфы… Подлинно Россия пришла в состояние хаоса».

«Всеми теперь овладела горячка и жажда свободы. Но свобода большинством понимается неправильно, не по Божьему разуму, а по человеческому, слепому, понимается, как повод к угождению плоти, в которой не живет доброе. «Ибо все, что в мире, есть похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего», она вражда против Бога.

Возьмем для примера свободу печати, представители которой в шутку или всерьез называют ее шестой великой державой… Всеми силами они добивались от правительства этой свободы и — добились! Но что же это за свобода? Свобода иных скорописцев писать и печатать все, что ни попало на глаза, что только пришло на ум, или то, чем бы можно напакостить ненавидимому человеку или обществу, и — свобода обливать литературной грязью свою же пишущую братию, братию добросовестную, верующую, разумную, искреннюю, патриотическую, — истинно соль, цвет литературы. Что же это за свобода? Это чернильный поход против истинной свободы, попытка уничтожить в печати все, что есть истинного, прекрасного, разумного, идеального, твердого в вере, политике, общежитии, в семье, в воспитании, в домашних и общественных работах, в государственном управлении; отвратительно читать в некоторых мелких газетах, а иногда и крупных, ругательные выходки против газет серьезных…

Возьмем еще свободу политическую. Печать дождалась от правительства и этой свободы. Что же вышло? Все газеты и журналы заговорили о политике — на сотни ладов, кто во что горазд и кто чем, каким складом мысли богат. Все высшие, даже иные и средние учебные заведения ринулись в политику, до понятия которой не доросли, и, задавшись политикой, забыли, что они воспитанники, забыли свои книги, свои специальности, критикуют и дразнят своих профессоров, потребовали себе автономии, как мужи зрелого возраста, устранили начальство и провозгласили безначалие. И в Государственную думу они залезть не прочь. А там что будут делать? Нетрудно догадаться… А что, если и простой народ от сохи и косы пойдет заниматься только политикой? Кто будет пахать и сеять?

А что такое свобода в вере, которая допущена даже правительством? Свобода исповедовать веру, какую кто хочет; при этом даже православным не возбраняется оставлять свою веру и идти хоть бы в магометанство и идолопоклонство; свобода в вере по-нынешнему допускает хулить всячески — кто только захочет — и свою веру православную, потому что исповедники других вер уважают и хвалят свою веру или иноверие. Писатели неблагонамеренные, по крещению православные, действительно свободно, без зазрения совести дурно отзываются о православной вере и о ее Церкви, о пастырстве ее… Это ли свобода, чтобы вконец убить веру и надежду народа? Грешили наши предки, но грех грехом называли, а нынешние либералы, согрешая, стараются грех оправдать, как бы законное дело. Грехи похоти плотской, по их учению, не только простые слабости человеческой природы, но и законы природы, ее требования. Находятся между ними такие, которые боготворят и самую страсть плотскую, как в древности поклонники Артемиды, устраивающие оргии с беззаконными смешениями. И вся эта мерзость печатается, и ее читают, и о ней рассуждают без омерзения, без отвращения, как будто о достойном внимания! Это ли свобода? Нет, это не свобода, а ужасное рабство греху и страстям, имеющее последствием страшную казнь Божию, истребление рода и муку вечную».

Как говорится, за что боролись — на то и напоролись.

«Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая — по старому образцу, крепкая своей верою во Христа Бога и Святую Троицу — и будет по завету князя Владимира, — как единая Церковь».

Прямо в точку.

Россия воспрянет, как только поймёт — что она не двадцати лет отроду РФ, а тысячелетняя Святая Русь!

Этот процесс уже идёт полным ходом. На славу нам, на зло врагам.

«Русский человек должен понять, что Россия – это подножие Престола Господнего, и благодарить Бога за то, что он русский!»

Россия — наследница Византийской империи, как Византия была — наследницей Римской империи.

Именно Россия сегодня является ковчегом исконной Православной веры.

И как оплот Православия и подножие Престола Господня наша страна исполняет свою историческую миссию — борьбу со злом.

Больше не буду утомлять ваше внимание.

Ищущий — всегда найдёт.

Кому интересно — вот полное житие отца Иоанна.

Уважаемые друзья!

Источником всего видеоконтента, в том числе проигрывающегося на страницах ресурса ruslar.me, является сторонний видео ресурс, а именно общедоступный видеохостинг YouTube.com, предоставляющий открытый доступ к своему видеоконтенту (используя открытую и общедоступную технологию video API3 youtube.com)!

Проблемы с авторскими правами

Если вам принадлежат авторские права на данное видео, которое было загружено без вашего согласия на YouTube.com, перейдите на страницу этого видео сайта YouTube.com , нажмите на ссылку под проигрывателем Ещё -> «Пожаловаться» -> «Нарушение моих прав» и в выпадающем меню, выбирите, что именно нарушается и нажмите кнопку «Отправить».
Раздел для правообладателей на YouTube.com

Перейти на страницу этого видео

Неприемлемый контент

Чтобы сообщить о неприемлемом видео, перейдите на YouTube, нажмите на ссылку под проигрывателем Ещё -> «Пожаловаться» и выберите в «Сообщить о нарушении» что именно вас не устраивает в этом видео. Подробнее о наших правилах читайте в Условиях использования.
Перейти на страницу этого видео

Вернуться к просмотру