Канон рождеству христову

Рождество Христово. Миниатюра Минология Василия II. Константинополь. 985 г. Ватиканская библиотека. Рим
Иображение с сайта pravoslavie.ru

«Христос раждается — славите!» — так начинается Рождественский канон и здесь все понятно. Но чем дальше, тем сложнее на слух рождественское песнопение: «вознесый рог наш», потом про морского зверя, который «изблевал», чуть позже — «приосененную чащу» и так далее. Как разобраться, чтобы славить Бога сознательно? Объясняет протоиерей Виталий Головатенко, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы при Санкт-Петербургской консерватории.

Песненный канон

На самом деле рождественских певческих канонов не один, а два: оба были сочинены в VIII веке двумя великими церковными поэтами-гимнографами: Космой Маюмским и его братом — Иоанном Дамаскиным.

Ирмосы первого канона (Космы Маюмского) исполняются каждую субботу начиная со дня празднования Введения во храм Пресвятой Богородицы (4 декабря по н. ст.) до Рождества и ежедневно во все время Святок до крещенского сочельника (18 декабря): так выражена связь между событием Введения — началом подготовки Богородицы к Ее будущей миссии — и рождением Спасителя.

В литургических памятниках V-VIII веков словом «канон» обозначаются избранные тексты для чтения и пения на церковных службах. В VII веке в Церкви начинает формироваться новый богослужебный жанр: канон певческий — определенное правило пения гимнов Священного Писания.

Певческий канон состоит из девяти библейских гимнов (по-славянски — песней) в соединении с тропарями (от греч. «тропос» — «фигура речи») — поэтическими текстами, в которых идеи каждого гимна дополняются и развиваются в соответствии с темой праздника. Сочетание библейского гимна с тропарями и получило название «песнь канона».

В каждой из девяти песен канона связь с текстом библейского гимна выполняет начальный (главный) тропарь песни — ирмос, служащий образцом для исполнения остальных тропарей канона. Именно ирмос (по греч. «сплетение», «связка») и увязывает содержание гимна с последующими тропарями.

Рождественская катавасия

Когда с течением времени певческий канон окончательно утвердился в богослужебном обиходе, ирмосы некоторых праздничных канонов образовали самостоятельный жанр — катавасию. «Катавасией» (от греч. «катабасис» — «схождение вниз») называются группы ирмосов некоторых праздничных канонов, для торжественного исполнения которых в конце каждой песни канона певцы обоих церковных хоров (правый и левый клирос) сходили со своих мест и соединялись в один хор в середине храма. Конечно, сейчас такое объединение хоров в приходских храмах происходит нечасто.

Ирмос 1: Христос раждается!

Рождественскую катавасию составляют ирмосы канона преподобного Космы Маюмского. На его сочинение автора вдохновила праздничная проповедь святителя Григория Богослова — «Слово на Богоявление, или на Рождество Спасителя» (до начала V в. события Рождества и Крещения Христова в христианской Церкви составляли один праздник Богоявления). Поэтическое начало этого Слова и стало ирмосом первой песни канона:

Христос раждается, славите:
Христос с небес, срящите:
Христос на земли, возноситеся:
пойте Господеви вся земля,
и веселием воспойте людие,
яко прославися.

(перевод)
Христос рождается – славьте!
Христос (грядет) с небес – встречайте!
Христос на земле – возноситесь (на небо)!
Пой Господу вся земля!
Люди, воспойте (Ему) в радости,
ибо Он прославился.

По закону жанра ирмос каждой песни канона должен быть тематически связан с поэтикой соответствующей песни Священного Писания. Первой библейской песнью считается победный гимн пророка Моисея «Поем Господеви, славно бо прославися…» (см. Исх. 15: 1-19). Связующее звено первого ирмоса — последний стих «яко прославися», совпадающий с верховным образом пророческого гимна Моисея — Господом славы, некогда избавившем Свой народ от египетского рабства. Теперь же Господь со славой воплощается (рождается как Богочеловек) для того, чтобы избавить все человечество от рабства у греха.

Второй библейский гимн — обличительная песнь Моисея из книги Второзакония (о верности Бога Своему Завету в «дни древние» и неверности Израиля, влекущая за собой возмездие (см. 32: 1-43) – включается в состав песней канона только в периоды великого Поста и Пятидесятницы, а в остальное время канон состоит из восьми песней: 1, 3-9.

Ирмос 3: песнь Анны, матери Самуила, благодарившей Бога за разрешение неплодства

Песнь третья – это гимн Анны, матери пророка Самуила (см. 1 Цар. 2: 1-10).
Анна, мать пророка Самуила, последнего из судей Израилевых, благодарила Бога за разрешение своего неплодства: «Утвердися сердце мое в Господе». Ее песнь – символическое выражение молитвы всей Церкви, прежде неплодной, а ныне веселящейся о многих святых чадах Своих, или каждой души христианской, просящей себе утверждения в Господе.

В ирмосе Космы Маюмского представлен центральный образ этого гимна – рог, древний библейский символ могущества, силы, достоинства:

Прежде век от Отца
рожденному нетленно Сыну,
и в последняя от Девы
воплощенному безсеменно,
Христу Богу возопиим:
вознесый рог наш,
свят еси Господи.

(перевод)
Сыну, прежде (всех) времен
Непостижимо (не по закону тленного естества) рожденному от Отца,
а в последние (времена)
бессеменно воплотившемуся от Девы –
Христу Богу (так) воскликнем:
«Свят Ты, Господи,
вознесший наше (человеческое) достоинство!»

Богомладенец Христос, фреска,18 век. Московский Сретенский монастырь Иображение с сайта pravoslavie.ru

Ирмос 4: Прославление Богородицы, родившей Христа

Пророчество Аввакума о Богородице как о Горе Божией, осененной благодатью свыше (см. Авв. 3: 2-19), воплощено в поэтике ирмоса четвертой песни (Иессей – отец царя Давида, прародителя Богородицы):

Жезл из корене Иессеова,
и цвет от него Христе,
от Девы прозябл еси,
из горы хвальный
приосененныя чащи,
пришел еси
воплощься от неискусомужныя,
невещественный и Боже.
Слава силе Твоей Господи.

(перевод)
Христос, Ты — отрасль от корня Иессея
и цветок от него!
Прославленный,
Ты произрос от Девы –
от горы, осененной прохладой лесной чащи.
Ты – бестелесный Бог –
пришел (к нам),
воплотившись от не познавшей мужа (Марии).
Господь, слава силе Твоей!

Ирмос 5: Мир – на земле, в людях — любовь

По учению Церкви, послание к падшему человечеству Христа-Спасителя, примиряющего грешного человека со Святым Богом, было предопределено на предвечном (состоявшемся ещё до начала бытия мира) Совете Святой Троицы. Именно поэтому в пророчестве Исаии Христос назван Членом Совета и Начальником примирения (см. Ис. 9: 6).

Пятый библейский гимн взят из той же книги Исаии (см. 26: 9-20), в которой пророк из глубины ночного мрака (символ человеческого мира зла и греха) приветствует грядущий рассвет как образ пришествия Христа, дающего людям мир с их Создателем и свет познания истинного Бога Отца:

Бог сый мира, Отец щедрот,
великаго совета Твоего Ангела,
мир подавающа послал еси нам:
Тем богоразумия
к свету наставльшеся,
от нощи утренююще,
славословим Тя Человеколюбче.

(перевод)
Как Бог примирения и Отец сострадания,
Ты послал нам
Ангела (Вестника) великого Твоего Совета,
дарующего мир .
И мы, приведенные (Им) к свету боговедения,
бодрствуя с (глубокой) ночи,
славословим Тебя, Человеколюбец.

Ирмос 6: Иона-пророк — прообраз Христа

Замечательный пример тропаря-метафоры представляет ирмос шестой песни в его поэтической интерпретации шестого библейского гимна – молитвы пророка Ионы (см. Ион. 2: 3-10).

Пророка Иону Бог послал проповедовать в языческий город Ниневию. Иона не хотел идти к язычникам, сел на корабль и отправился совсем в другую сторону, в город Фарсис. Корабль настигла буря, моряки в страхе бросили жребий, чобы узнать, за чьи грехи карает их Бог? Жребий пал на Иону, который сам попросил выбросить его за борт, что и было сделано, и буря тут же утихла.

В море Иону проглотил кит. Пробывши в чреве кита три дня и три ночи, Иона догадался, что так наказан за непослушание, за нежелание рассказать о Боге язычникам, и взмолился, обещая, если избегнет смерти, идти в Ниневию. Бог помиловал Иону, Иона стал проповедовать ниневитянам покаяние.

Чудо пророка Ионы. Икона 17 века, Россия Иображение с сайта iconsv.ru

Его проповедь после ужасов смерти была так убедительна, что ниневитяне все сразу покаялись и Бог их пощадил. А Иону милосердие Бога даже возмутило. Тогда Бог опять вразумил пророка: палатку, где он жил, защищало от зноя дерево. По Божьей воле в одну ночь оно засохло. Иона расстроился. А Бог сказал: тебе жаль дерева, над которым ты не трудился ни дня. Как же Мне не жалеть многотысячного города?

Как пророк чудесным образом избежал смерти, на три дня оказавшись в брюхе кита, так и Сын Божий Иисус, родившись от Девы Марии, непостижимо сохранил Ее девство:

Из утробы Иону младенца
изблева морский зверь,
якова прият:
в Деву же всельшееся Слово
и плоть приемшее,
пройде сохраньшее нетленну:
егоже бо не пострада истления,
Рождшую сохрани неврежденну.

(перевод)
Морское чудище, как новорожденного,
изрыгнуло из чрева Иону
таким же (невредимым), каким поглотило;
так и Бог-Слово, вселившись в Деву
и приняв плоть, вышел из Нее,
сохранив Ее девство неповрежденным;
ибо не подвергшись тлению (Сам),
Он и родившую (Его) сохранил неповрежденной.

Пророк Иона во чреве кита также – пообраз принятия Христом смерти, победы над ней и воскресения.

Ирмос 7: Отроки благочестивые в печи

Поэтика ирмосов седьмой и восьмой песней канона обращается к библейским образам трех еврейских отроков — Анании, Азарии и Михаилу, друзьям пророка Даниила, которые были брошены в огонь вавилонским царем Навуходоносором за отказ поклониться идолу, но сохранены архангелом Михаилом и вышли невредимыми. Своей непреклонной верой в Бога они обратили жар пламени раскаленной печи в прохладу росы (см. Дан. 3: 26-88):

Отроцы, благочестию совоспитани,
злочестиваго веления небрегше,
огненнаго прещения не убояшася,
но посреде пламене стояще пояху:
отцев Боже благословен еси.

(перевод)
Воспитанные в почитании (истинного) Бога отроки,
презрев нечестивого царя приказание,
не испугались угрозы огня,
но стоя среди пламени, воспели:
«Благословен Ты, Бог отцов (наших)!»

Ирмос 8: Рождество Христа от Девы — чудо преестественное

Тропарь ирмоса восьмой песни – также метафора. Он прославляет Бога, чудесно сохранившего Марию, благодаря ее чистоте, от опаления огнем божественной природы Ее Сына так же, как прежде сохранил трех юношей в бушующем огне:

Чуда преествественнаго
росодательная изобрази пещь образ:
не бо яже прият палит юныя,
яко ниже огнь Божества
Девы, в нюже вниде, утробу.
Тем воспевающе воспоем:
да благословит тварь вся Господа,
и превозносит во вся веки.

(перевод)
Дающая прохладу (вавилонская) печь
прообразовала сверхъестественное чудо:
как она не сожгла брошенных в нее юношей,
так и огонь Божества
не обжег утробу Девы, сойдя в нее.
Поэтому прославляя (Бога), воспоем:
«Да благословит и превозносит Господа
все (Его) творение во все времена!»

Ирмос 9: Христос – наше Небо на земле

Наконец, ирмос девятой песни передает восхищение песнописца от созерцания дивной мистерии – явления Неба на земле при рождении Спасителя:

Таинство странное вижу
и преславное:
небо, вертеп:
престол херувимский, Деву:
ясли, вместилище,
в нихже возлеже
невместимый Христос Бог,
Егоже воспевающе величаем.

(перевод)
Вижу неслыханное
и невероятное таинство:
пещера стала Небом;
Дева — херувимским Престолом (Бога);
ясли — вместилищем,
в котором возлежит
невместимый Бог — Христос,
Которого мы величаем, воспевая в гимнах.

Икона Рождества Христова, 17 век Иображение с сайта pstgu.ru

Также на тему:
Еп. Пантелеимон: как праздновать Новый год и как встретить Рождество

Учимся петь: стихиры Рождества Христова

Учимся петь: ирмосы рождественского канона (ВИДЕО)

2015-01-07-46Праздник этот очень любим и чтим православным народом, ведь в нем раскрывается тайна нашего спасения: Христос пришел на землю Младенцем, он возлежит «в яслех скотиих» и предопределяет расторжение многолетних уз наших прегрешений. Взрослые с волнением ожидают появления в сочельник первой звезды на небе, указавшей когда-то путь волхвам в Вифлеем к новорожденному Младенцу Христу. Дети с удовольствием веселятся, исполняя рождественские колядки.

В ночь на Рождество верующие люди приходят на праздничное ночное богослужение или смотрят прямую трансляцию столичной службы в кафедральном соборе. Богослужение праздника отличается особой торжественностью и красотой, а главное, яркостью и богословской глубиной рождественских песнопений. Через хоровое пение передается вся важность и значимость великого праздника, пение – это неотъемлемая часть богослужения. Какие же песнопения исполняются на рождественском богослужении и что они символизируют?

Интересно, что в православных храмах рождественские песнопения начинают звучать более чем за месяц до самого праздника. Такое постепенное приготовление к великому торжеству начинается в Рождественский (или Филиппов) пост, песнопения вводятся в службы с искусной постепенностью, расширяясь в объеме, заполняя все большую часть церковных служб, пока они, в конце поста, не превращают богослужение в сплошной гимн празднику. Так, на службе Введения во храм Пресвятой Богородицы впервые появляются ирмосы Рождества «Христос раждается, славите». Из всех богослужебных песнопений именно ирмосы являются гимнами самого общего содержания, поэтому они выбраны как подготовительные песнопения к столь еще далекому торжеству. Ирмосы возвещают нам лишь радостную весть о рождении Младенца и призывают нас прославить грядущего Христа.

Чуть позже, начиная с праздника памяти апостола Андрея Первозванного (13 декабря н. ст.), в богослужение добавляются три предпраздничные стихиры. Они исполняются вместо Богородичных, следовательно, занимают самое видное место в службе. Эти стихиры («Вифлееме, благоукрасися», «Восприими Вифлееме», «Иосифе, рцы нам») пропитаны самым теплым чувством и высокой поэзией, выделяясь из общей атмосферы Филиппова поста. Они исполняются на всех значимых богослужениях и праздниках последующих дней и подводят нас к духовному восприятию праздника.

Большой торжественностью отличается богослужение Рождественского сочельника (На́вечерие Рождества Христова). Богослужение это имеет особый характер, где центральной частью является чтение и пение Царских часов. По сути, они уже являются часами Рождества, так как Литургия Василия Великого соединяется с великой вечерней уже самого праздника. На этой службе также читается рождественское Евангелие. В конце Литургии уже совершается славление Христа рожденного: с особой торжественностью звучат слова праздничных тропаря и кондака (кратких молитвенных песнопений, в которых раскрывается сущность праздника). Так ожидание праздника непрерывно перетекает в само торжество. Казалось бы, с этого момента и наступает Рождество Христово, но это не так. После исполнения этих молитвословий по Уставу положена трапеза строго постного характера, чего не могло бы быть, если бы праздник уже начался. Это редкий случай в годовом богослужебном цикле, когда главнейшие праздничные песнопения, с их торжественностью и глубиной, еще не вводят нас в сам праздник. Они – как особая маленькая служба: праздник ещё не наступил, но вот-вот наступит. Душа верующих людей затрепетала в удивлении и ожидании рождения Господа.

В трепетном ожидании радостных и ликующих песнопений рождественской службы собираются верующие в храм уже поздним вечером. Богослужение самого праздника Рождества Христова по традиции совершается в ночное время с повечерия (вечерня уже отслужена днем). Трижды в начале богослужения отверзаются царские врата, и чтение прерывается торжественным праздничным пением. Сначала поются стихи «С нами Бог, разумейте, языци, и покаряйтеся» (из книги пророка Исаии). Частое повторение слов «С нами Бог!» свидетельствует о духовной радости верующих, сознающих среди себя Бога-Младенца. Затем исполняются тропарь и кондак праздника. Эти песнопения служат для нас предварением праздничной радости и помогают идти путем покаяния и очищения души.

Безусловно, главным песнопением рождественской службы является праздничный тропарь: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума: в нем бо звездам служащии звездою учахуся Тебе кланятися, Солнцу правды, и Тебе ведети с высоты Востока: Господи, слава Тебе». Этот Свет, по мысли тропаря, просвещает весь мир. Христос не ограничивается рамками одного богоизбранного народа, но призывает к познанию Бога всю вселенную. Кондак Рождества Христова: «Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит, ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют. Нас бо ради родися Отроча Младо, Превечный Бог» был составлен в 6 в. преподобным Романом Сладкопевцем. Это важнейшее песнопение рождественского богослужения. По церковному преданию, слова и напев кондака были внушены прп. Роману явившейся ему накануне праздника Рождества Христова Богоматерью. Кондак построен на сопоставлении и объединении контрастных понятий. Он говорит о рождении Пресущественного, о схождении на землю и вселении в вертеп Неприступного и, наконец, называет Превечным Богом – Отроча Младо.

Утреня праздника Рождества начинается с ангельского славословия «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение». Этим Святая Церковь говорит нам, что в природе и в нашей душе тьма еще борется со светом, но в темном вертепе уже таится Младенец Христос – Свет Истинный. Звучание этого песнопения выделяется из общей музыкальной канвы. Оно поистине апофеозное, искрометное. Радость о рожденном младенце Христе буквально переполняет души верующих людей.

На утрене впервые полностью поется рождественский канон «Христос раждается, славите!» – один из самых красивых канонов в православном богослужении. В песнопениях канона передаются интонации восклицаний радости и всеобщего веселья о родившемся Христе.

Великое славословие также начинается словами ангельской песни «Слава в вышних Богу, и на земли мир», словно возвращая нас к событиям рождественской ночи. Душа находит теперь и в своем сердце слова ангельского славословия, которые подводят ее к прославлению Родившегося Христа.

На следующий день после праздника Рождества совершается празднование Собора Пресвятой Богородицы. На богослужении этого праздника рождественские гимны переплетаются с песнопениями, прославляющими Матерь Божию. Ведь именно благодаря Деве Марии стало возможным Боговоплощение.
За Рождеством Христовым следуют шесть дней попразднства, они завершают Рождественский период. В течение этих дней на богослужениях Церковь повторяет гимны и песнопения, прославляющие воплощение Христа, напоминая, что источник и основание нашего спасения можно отыскать лишь в Том, Кто, будучи предвечным Богом, ради нас пришел в мир и родился как маленький Младенец.

Праздник Рождества Христова – величайшее всемирное торжество, оно сопровождалось дивной ангельской вестью о всемирной радости для всех людей, «яко родися Спас», ангельским пением и славословием, поклонением пастырей и волхвов. Этот праздник служит началом и основанием для всех остальных праздников. Именно поэтому так многообразно и кропотливо проводится его постепенное становление и формирование во всеобщее пение и ликование.

Вера Попечителева

Когда с течением времени певческий канон окончательно утвердился в богослужебном обиходе, ирмосы некоторых праздничных канонов образовали самостоятельный жанр — катавасию. «Катавасией» (от греч. «катабасис» — «схождение вниз») называются группы ирмосов некоторых праздничных канонов, для торжественного исполнения которых в конце каждой песни канона певцы обоих церковных хоров (правый и левый клирос) сходили со своих мест и соединялись в один хор в середине храма. Конечно, сейчас такое объединение хоров в приходских храмах происходит нечасто.

Рождественскую катавасию составляют ирмосы канона преподобного Космы Маюмского. На его сочинение автора вдохновила праздничная проповедь святителя Григория Богослова — «Слово на Богоявление, или на Рождество Спасителя» (до начала V в. события Рождества и Крещения Христова в христианской Церкви составляли один праздник Богоявления). Поэтическое начало этого Слова и стало ирмосом первой песни канона:

Христос раждается, славите:

Христос с небес, срящите:

Христос на земли, возноситеся:

пойте Господеви вся земля,

и веселием воспойте людие,

яко прославися.

Христос рождается — славьте!

Христос (грядет) с небес — встречайте!

Христос на земле — возноситесь (на небо)!

Пой Господу вся земля!

Люди, воспойте (Ему) в радости,

ибо Он прославился.

По закону жанра ирмос каждой песни канона должен быть тематически связан с поэтикой соответствующей песни Священного Писания. Первой библейской песнью считается победный гимн пророка Моисея «Поем Господеви, славно бо прославися…» (см. Исх. 15: 1-19). Связующее звено первого ирмоса — последний стих «яко прославися», совпадающий с верховным образом пророческого гимна Моисея — Господом славы, некогда избавившем Свой народ от египетского рабства. Теперь же Господь со славой воплощается (рождается как Богочеловек) для того, чтобы избавить все человечество от рабства у греха.

Второй библейский гимн — обличительная песнь Моисея из

книги Второзакония (о верности Бога Своему Завету в «дни древние» и неверности Израиля, влекущая за собой возмездие (см. 32: 1-43) — включается в состав песней канона только в периоды великого Поста и Пятидесятницы, а в остальное время канон состоит из восьми песней: 1, 3-9.

Песнь третья — это гимн Анны, матери пророка Самуила (см. 1 Цар. 2: 1-10). В ирмосе Космы Маюмского представлен центральный образ этого гимна — рог, древний библейский символ могущества, силы, достоинства:

Прежде век от Отца

рожденному нетленно Сыну,

и в последняя от Девы

воплощенному безсеменно,

Христу Богу возопиим:

вознесый рог наш,

свят еси Господи.

Сыну, прежде (всех) времен

Непостижимо (не по закону тленного естества) рожденному от Отца,

а в последние (времена)

бессеменно воплотившемуся от Девы —

Христу Богу (так) воскликнем:

«Свят Ты, Господи,

вознесший наше (человеческое) достоинство!»

Пророчество Аввакума о Богородице как о Горе Божией, осененной благодатью свыше (см. Авв. 3: 2-19), воплощено в поэтике ирмоса четвертой песни (Иессей — отец царя Давида, прародителя Богородицы):

Жезл из корене Иессеова,

и цвет от него Христе,

от Девы прозябл еси,

из горы хвальный

приосененныя чащи,

пришел еси

воплощься от неискусомужныя,

невещественный и Боже.

Слава силе Твоей Господи.

Христос, Ты — отрасль от корня Иессея

и цветок от него!

Прославленный,

Ты произрос от Девы —

от горы, осененной прохладой лесной чащи.

Ты — бестелесный Бог —

пришел (к нам),

воплотившись от не познавшей мужа (Марии).

Господь, слава силе Твоей!

По учению Церкви, послание к падшему человечеству Христа-Спасителя, примиряющего грешного человека со Святым Богом, было предопределено на предвечном (состоявшемся ещё до начала бытия мира) Совете Святой Троицы. Именно поэтому в пророчестве Исаии Христос назван Членом Совета и Начальником примирения (см. Ис. 9: 6). Пятый библейский гимн взят из той же книги Исаии (см. 26: 9-20), в которой пророк из глубины ночного мрака (символ человеческого мира зла и греха) приветствует грядущий рассвет как образ пришествия Христа, дающего людям мир с их Создателем и свет познания истинного Бога Отца:

Бог сый мира, Отец щедрот,

великаго совета Твоего Ангела,

мир подавающа послал еси нам:

Тем богоразумия

к свету наставльшеся,

от нощи утренююще,

славословим Тя Человеколюбче.

Как Бог примирения и Отец сострадания,

Ты послал нам

Ангела (Вестника) великого Твоего Совета,

дарующего мир .

И мы, приведенные (Им) к свету боговедения,

бодрствуя с (глубокой) ночи,

славословим Тебя, Человеколюбец.

Замечательный пример тропаря-метафоры представляет ирмос шестой песни в его поэтической интерпретации шестого библейского гимна — молитвы пророка Ионы (см. Ион. 2: 3-10). Как пророк чудесным образом избежал смерти, на три дня оказавшись в брюхе кита, так и Сын Божий Иисус, родившись от Девы Марии, непостижимо сохранил Ее девство:

Из утробы Иону младенца

изблева морский зверь,

якова прият:

в Деву же всельшееся Слово

и плоть приемшее,

пройде сохраньшее нетленну:

егоже бо не пострада истления,

Рождшую сохрани неврежденну.

Морское чудище, как новорожденного,

изрыгнуло из чрева Иону

таким же (невредимым), каким поглотило;

так и Бог-Слово, вселившись в Деву

и приняв плоть, вышел из Нее,

сохранив Ее девство неповрежденным;

ибо не подвергшись тлению (Сам),

Он и родившую (Его) сохранил неповрежденной.

Поэтика ирмосов седьмой и восьмой песней канона обращается к образам гимна трех еврейских отроков, своей непреклонной верой в Бога обративших жар пламени раскаленной печи в прохладу росы (см. Дан. 3: 26-88:

Отроцы, благочестию совоспитани,

злочестиваго веления небрегше,

огненнаго прещения не убояшася,

но посреде пламене стояще пояху:

отцев Боже благословен еси.

Воспитанные в почитании (истинного) Бога отроки,

презрев нечестивого царя приказание,

не испугались угрозы огня,

но стоя среди пламени, воспели:

«Благословен Ты, Бог отцов (наших)!»

Тропарь ирмоса восьмой песни — также метафора. Он прославляет Бога, чудесно сохранившего Марию, благодаря ее чистоте, от опаления огнем божественной природы Ее Сына так же, как прежде сохранил трех юношей в бушующем огне:

Чуда преествественнаго

росодательная изобрази пещь образ:

не бо яже прият палит юныя,

яко ниже огнь Божества

Девы, в нюже вниде, утробу.

Тем воспевающе воспоем:

да благословит тварь вся Господа,

и превозносит во вся веки.

Дающая прохладу (вавилонская) печь

прообразовала сверхъестественное чудо:

как она не сожгла брошенных в нее юношей,

так и огонь Божества

не обжег утробу Девы, сойдя в нее.

Поэтому прославляя (Бога), воспоем:

«Да благословит и превозносит Господа

все (Его) творение во все времена!»

Наконец, ирмос девятой песни передает восхищение песнописца от созерцания дивной мистерии — явления Неба на земле при рождении Спасителя:

Таинство странное вижу

и преславное:

небо, вертеп:

престол херувимский, Деву:

ясли, вместилище,

в нихже возлеже

невместимый Христос Бог,

Егоже воспевающе величаем.

Вижу неслыханное

и невероятное таинство:

пещера стала Небом;

Дева — херувимским Престолом (Бога);

ясли — вместилищем,

в котором возлежит

невместимый Бог — Христос,

Которого мы величаем, воспевая в гимнах.

Ирмосы второго рождественского канона — преподобного Иоанна Дамаскина — в большинстве храмов сегодня не исполняются. Канон этот написан византийским ямбическим стихом, и его прозаический славянский перевод не передает всей красоты этой высочайшего уровня церковной поэзии. В качестве задостойника (песнопения, заменяющего привычное «Достойно есть» в праздничные периоды) на Божественной литургии звучит лишь ирмос девятой песни канона Дамаскина, предваряемый припевом:

Величай, душе моя,

честнейшую и славнейшую

горних воинств,

Деву пречистую Богородицу.

Душа моя, Ту возвеличь,

Которая достоинством и славой

превыше всех небесных сил —

святую Деву Богородицу.

Любити убо нам, яко безбедное страхом,

удобее молчание, любовию же Дево

песни ткати спротяженно сложенныя

неудобно есть: но и Мати силу

елико есть произволение, даждь.

Сколь безопасней было б возлюбить молчанье! —

Ведь очень трудно нам в любви к Тебе, о Дева,

Сплетать достойные и слаженные гимны…

Но Ты, как Матерь, дай на это столько силы,

Насколько есть у нас усердия и воли!