Катары

Катары, альбигойцы, вальденсы. Инквизиция. XIII век

XII век породил в Европе множество различных религиозно-политических учений, названных ересями. Крупнейшими из них считали учения, появившиеся и развившиеся в орденах катаров, альбигойцев и вальденсов. Их деятельность вскоре стала носить настолько массовый характер, что официальная церковь провозгласила против них крестовый поход и создала инквизицию.

Родоначальниками катаров называли павликиан и богомилов. С конца Х века орден-секта катаров распространился почти по всей Южной и Западной Европе.

Катары отрицали всю иерархию Римско-католической церкви, таинства, службы, культы святых, иконы, кресты, святую воду, индульгенции. Они осуждали десятипроцентный церковный налог, церковные вклады. Ритуалы катаров были суровы и просты. Они считали, что существуют бог добрый и бог злой, делились на «совершенных» и верующих.

Катары признавали один главный обряд-таинство, заменявший у них крещение и причащение. Принимавший этот обряд вступал в высший разряд «perfecti» – «совершенных», «друзей Божьих». Священник и другие «совершенные» возлагали на вступающего руки и призывали сойти на него дух-утешитель. Только принятие такого обряда считалось спасением. Спастись мог только «совершенный», которых были сотни, а простые верующие – катары, которых было десятки тысяч, спастись не могли. Возможно, из-за этой догмы крестовый поход против катаров достиг своей цели, а сам орден не стал массовым.

«Совершенный» катар был совершенным аскетом. Целью существования катара было достижение высшего духовного совершенства, к которому вел тяжелый путь. Катары считали преступлением уже только преступное намерение. К «ржавчине души» вело всякое обладание земными благами.

Катары никогда не клялись и не божились. Один из захваченных инквизицией катаров заявил, что никогда бы не поклялся, даже если бы эта клятва могла народы всего мира сделать катарами. Они отрицали воскрешение, делая исключение только для грешников, которые будут наказаны переселением в тела животных. Поэтому катары не ели мяса, даже яиц, молока, сыра. Они ели хлеб, рыбу, плоды, овощи. «Совершенные» не принимали институт брака, отрекались от родственных уз. Странствующие проповедники-катары в черной одежде с сумкой, в которой лежал перевод библии на народный, романский язык, шли от города до города, от селения к селению. Один из обвиненных в катарской ереси оправдался тем, что заявил в инквизиторском трибунале, что он ест мясо, клянется и лжет.

Вместо крещения водой катары проводили «крещение духом» – «consolamentum». Получивший это крещение, получал имя «Perfectus» – «совершенный». Они считали себя непосредственными преемниками апостолов, проповедниками новой веры.

«Совершенные» узнавали друг друга в странствиях по особым жестам и символическим фразам. Их дома также имели отличительные знаки. Их появление в городе или селении превращалось в праздник. На трапезе им мог прислуживать барон, владелец замка и города. Их проповеди слушали с жадностью. Внешность, походка, манера говорить «совершенных» были величественными. Их благословения считались милостью неба.

Простых катаров называли credentes – верующими, и anditores – слушающими. Они могли воевать, жениться. Однако обряд посвящения они могли пройти только перед смертью – если рядом были «совершенные».

Катары могли молиться везде – в поле, в селении, в замке, в лесу. Там, где катары являлись фактически и светской властью, у них были молитвенные дома, в которых не было ничего роскошного. Внутри стояли скамьи и простой деревянный стол, покрытый белой скатертью. На столе лежал Новый Завет, открытый на первой главе Евангелия Иоанна. Колоколов и кафедры для проповедника не было, также как статуй, икон, крестов.

Во главе нескольких катарских общин стоял епископ, при котором находились три духовных лица – старший сын, младший сын и дьякон. Епископ перед смертью сам посвящал в преемники старшего сына. Дьякониссой могла стать женщина.

Молитвенным собранием руководил старший «совершенный». Они открывались чтением Нового Завета, катары-проповедники толковали тексты. После проповеди катары брались за руки, падали на колени, делали три земных поклона и говорили проповедникам:

«Благословите нас, молите бога за нас грешных, чтобы он сделал из нас истинных христиан и даровал нам блаженную кончину». Священники отвечали: «Бог да благословит вас, да сделает из вас истинных христиан и да сподобит Вас блаженной кончиной». После этого все пели молитвы. Все верующие считали «совершенных» стоящими ближе к Богу, целью было получить у них благословение.

Инквизиция никогда не щадила катаров, прошедших обряд «consolamentum» – крещения и причастия. К нему готовились трехдневным постом и молитвой. В длинном зале зажигали множество огней, символизирующих огонь крещения. В центре стоял стол с белой скатертью и Евангелием. «Совершенные» омывали руки и становились в круг по старшинству, соблюдая глубокое молчание. Недалеко от окна стоял посвящаемый, которого наставлял священник: «Брат, твердо ли ты решился принять нашу веру?» Неофит подтверждал, становился на колени и произносил клятву:

«Я обещаю служить Богу и Его Евангелию; не убивать животных, не есть мяса, молока; ничего не делать без молитвы. А если попаду в руки неприятеля, то никакие угрозы не вынудят меня отречься от своей веры. Благословите меня».

Все собравшиеся становились на колени, священник давал посвящаемому целовать Евангелие и возлагал на него руки, остальные «совершенные» делали то же самое. Священник призывал к посвящаемому Дух Божий, потом все читали молитву, потом семнадцать глав из Евангелия от Иоанна. Новому посвященному давали шерстяную или льняную нитку, обнимали его. Собрание заканчивалось. Посвященный должен был выдержать сорокадневный пост, на хлебе и воде.

Катары посылали своих представителей в университеты Европы, богословские школы, для того, чтобы «познакомиться с силами и наукой враждебной церкви и приобрести оружие против нее».

Главного епископа у катаров не было, все епископы соединялись друг с другом «узами братства и дружбы».

В Южной Франции катары были известны под именем альбигойцев, это слово впервые упоминается в исторических документах в 1181 году. Город Альби входил в состав обширного Лангедока с главным городом Тулузой и большими, цветущими городами Монпелье, Ним, Каркассон, Безье, Норбонна. Учение катаров здесь достигло такого распространения, что в 1119 и 1132 годах римские папы Каликст II и Иннокентий II назвали альбигойцев «тулузскими еретиками». Катары в 1167 году провели торжественный съезд своего духовенства, прибывшего в Тулузу из разных стран, из Фландрии, из Кельна, Лондона. За два года до этого состоялся публичный диспут катаров и епископов католической церкви, после чего катаров опять объявили еретиками. После этого на Тулузском съезде катары и заявили о своем полном отделении от Римской церкви и создании собственной организации. Еще один съезд катаров был проведен в 1176 году близ Альби.

Причиной широкого распространения учения катаров стали разочарование, вызванное крахом Крестовых походов, а также негодование народа, вызываемое декларированием смирения и нестяжания государственной церкви и реальная жизнь, богатство и пороки многих представителей духовенства. Культ бедности сталкивался с культом богатства. Чем больше официальная церковь обосновывала свое верховенство религиозными доводами, тем больше простые люди приходили в ужас от контраста между проповедями и делами духовенства.

Движение катаров почти поколебало официальную церковь, сильно встревожило ее. Римский папа Иннокентий III считал, что эти еретики повинны в измене богу и заслуживают смерти.

На альбигойцев не действовали ни папские увещевания, ни папские буллы. Папа послал в Южную Францию особых комиссаров и уполномоченных, для проведения диспутов, для проповедования догматов католической церкви. Комиссары подчинялись Особой комиссии, ставшей прообразом инквизиции. В 1203 году в Лангедок были отправлены папские уполномоченные Пьер де Кастельно и Рауль из Сито. Они «успешно проповедовали против альбигойской ереси». 4 июня 1204 года папа назначил их своими легатами, объявив, что поручает им всю работу по искоренению ереси и обращению еретиков в истинную веру, отлучению от церкви нераскаявшихся. Первые инквизиторы могли выдавать неподчинявшихся светской власти, отбирать их имущество и подвергать изгнанию.

Пьер Кастельно был убит в Лангедоке. Владетельного графа Раймунда Тулузского тут же объявили в потворстве еретикам и обвинили в том, что в течение многих лет он грабил католическую церковь, исповедуя к тому же «еретические бредни». Несмотря на то, что Раймунд Тулузский покаялся и перенес позорное бичевание, папа Иннокентий III объявил крестовый поход на города Южной Франции, обещая за участие в нем множество земных и небесных благ. Начались Альбигойские войны, продолжавшиеся двадцать лет.

Для участия в походе на богатейший Лангедок под знамена папы собралось много сеньоров со всей Европы. В 1209 году папское войско атаковало большой город Безье. Новые крестоносцы перерезали десятки тысяч человек. Предводитель войска Симон Монфор, граф Лейчестерский, спросил у папских легатов Арнольда, Сито и Мило, как отличить от еретиков остальных жителей города. Ответ уполномоченных Иннокентия III остался в истории: «Убивайте всех, Господь отличит своих и защитит». Только в безьерской церкви Магдалины были убиты семь тысяч горожан, мужчин, стариков, женщин и детей. Монах-цистерианец Цезарий Гейстербахский писал в начале ХIII века «О ереси альбигойской»:

«Альбигойцы признают два начала: Бога доброго и Бога злого, который, говорят они, сотворил все тела, как добрый Бог – души. Воскресение тел они отрицают, смеются над всеми благодеяниями, оказываемые мертвым живыми, говоря о заупокойных службах. Ходить в церковь или молиться там они считают совершенно бесполезным, крещение отвергают. Они говорят, что ожидают славы для духа.

В год Господа нашего 1210 проповедовали по всей Германии и Франции принять крест против альбигойцев и в следующем году поднялись против них в Германии – Леопольд, герцог Австрийский, Энгельберт, архиепископ Кельнский, брат его Адольф, граф Бергский, Вильгельм, граф Юлихский и многие другие, разного чина и звания. То же произошло во Франции, в Нормандии и Пуату. Главой и проповедником этого похода был Арнольд, аббат в Сито, в последствии архиепископ Норбонны.

И пришли они к большому городу под названием Безье, в котором, говорят, было более ста тысяч человек, и стали его осаждать. У них на глазах еретики осквернили книгу святого Евангелия и сбросили ее вниз христианам, стреляя и крича: «Вот ваш закон, несчастные». Некоторые воины, разгоревшись ревностью к вере, точно львы подставили лестницы и бесстрашно вошли на стены, и, когда еретики, отступили, они открыли ворота, и город был взят.

Узнав из возгласов, что там вместе с еретиками находятся и правильно верующие, они сказали аббату: «Что нам делать, отче? Не успеем мы различить добрых от злых». И аббат, и также другие, боясь, что те еретики из страха смерти не прикинулись правильно верующими, а потом опять не вернулись к своему суеверию, сказал, как говорят: «Бейте их всех, ибо Господь познает своих».

И перебито было великое множество».

Двадцать лет в Лангедоке шла резня. Богатейшие города и селения были уничтожены. Из городов выгоняли всех жителей, оставшихся в живых, их земля и имущество передавались крестоносцам. В 1213 году, после битвы при Мюре, в которой погибли многие руководители альбигойцев, папа подарил завоеванные земли графу Симону Манфору Лейчестерскому. В 1 218 году он был убит при осаде Тулузы. Двадцать лет альбигойцы не сдавались. Когда прекрасный Лангедок был полностью разорен, а с обоих сторон погибли десятки, а может быть и сотни тысяч виновных и невиновных людей, в 1229 году был заключен мир. Граф Раймунд VII Тулузский за большую контрибуцию был освобожден от церковного отлучения. Он потерял Нарбонну и некоторые другие земли. Население возвращали в лоно католической церкви посредством самых тяжелых эпитимий. Упорствующих в своей вере альбигойцев сжигали на кострах. Многие катары бежали в другие страны. До наших дней дошла «Запись расходов по сожжению четырех еретиков в Каркассоне:

Дрова – 55су, 6 денье.

Хворост – 21су, 3 денье.

Солома – 2су, 6 денье.

4 столба – 10су, 9 денье.

Веревки – 4су, 7 денье.

Палачу – по 20су с головы, всего 80су.

Итого: 8 ливров, 14су, 7денье».

Весь XIII и XIV век инквизиция активно действовала в Лангедоке.

В 1176 году лионский купец Пьер Вальдо заказал для себя перевод с латинского языка на народный части Библии. Изучив переведенное, он решил раздать свои деньги и имущество нищим – «чтобы добровольной бедностью восстановить первоначальную чистоту христианских нравов. Он создал в Лионе общину и начал проповедовать Евангелие. Члены общины вели строго добродетельный образ жизни, считая своим идеалом идеал бедности. Его община отвергала собственность и стала называться «paupers de Lugduno» – «Леонские бедняки».

В 1170 году Пьер Вальдо провозгласил свой крестовый поход во «во имя соблюдения Христова закона». Вальденсы заявили, что следует повиноваться только хорошим священникам – таким, которые ведут апостольскую жизнь. Только такие безупречные священники имеют право отпускать грехи. Подобное учение наносило сильнейший удар всему тогдашнему устройству церкви.

Папы, поначалу поддерживающие движение, за слишком резкую критику безнравственного образа жизни духовенства, осудили последователей Пьера Вальдо на Веронском соборе 1184 года. Вальденсы объявили, что каждый праведно живущий человек сам вправе проповедовать и истолковывать Священное Писание. Они назначали своих священников, не общались с католическим духовенством. Вальденцы стали отрицать право католической церкви иметь собственность, собирать налоги, отвергали таинство.

Вальденсы распространились по всей Ламбардии, затем в Чехии, попали под крестовый поход альбигойцев и ушли в Пьемонт. Папа Иннокентий III отлучил их от церкви на Латеранском соборе 1215 года. Тем не менее вальденсы расселились по всей Франции, Италии, Богемии, по всем склонам Альп, в Пьемонте и Савое.

Несмотря на свои евангелические правила, чистоту нравов, саму жизнь, основанную на Нагорной проповеди, вальденсов жестоко преследовали половину тысячелетия, вплоть до XVIII века. Реформация XVI века в первую очередь победила в тех областях, где жили вальденсы. В 1545 году в провинции Дофине было убито до четырех тысяч вальденсов, В 1685 году французские и итальянские войска убили три тысячи вальденсов. Их детей разместили по католическим монастырям. Официальную религиозную свободу и гражданские права последователи Пьера Вальдо получили только в 1848 году, в Италии, благодаря серьезному давлению протестантских государств. К концу XIX века их было несколько десятков тысяч, во Флоренции работала вальденская теологическая школа. Некоторые общины вальденсов существовали и в XX веке, в Швейцарии. Несколько веков движение вальденсов, куда с охотой шли и крестьяне, и ремесленники, давало работу инквизиции.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на Litres.ru

Еретическое движение катаров (катары значит по-гречески чистые) охватило Западную и Центральную Европу в XI в. Оно пришло, по-видимому, с Востока, непосредственно из Болгарии, где предшественниками катаров были богомилы, очень распространенные там в X веке. Но происхождение этих ересей более древнее. Среди катаров было много разных толков. Папа Иннокентий III насчитывал до 40 сект катаров. К тому же были и другие секты, которые во многих основных положениях своего учения сходились с катарами: петробрузиане, генрихиане, альбигойцы. Их обычно объединяют в группу гностически-манихейских ересей. Дальше мы, чтобы излишне не усложнять картину, опишем весь комплекс общих им представлений, не указывая каждый раз, в какой именно из этих сект большую роль играли те или иные взгляды.

Основной мировоззрения всех разветвлений этого движения было признание непримиримой противоположности материального мира, источника зла, – и мира духовного, как сосредоточения блага. Так называемые дуалистические катары видели причину в существовании двух богов – доброго и злого. Именно злой бог создал материальный мир: землю и все, что на ней растет, небо, солнце и звезды, а также человеческие тела. Добрый же бог – это создатель духовного мира, в котором есть иное, духовное небо, иные звезды и солнце. Другие катары, называвшиеся монархическими, верили в единого доброго Бога, творца мира, но предполагали, что материальный мир создан отпавшим от Бога его старшим сыном – Сатаной или Люцифером. Все течения сходились на том, что враждебность двух начал – материи и духа – не допускает никакого их смешения. Поэтому они отрицали телесное воплощение Христа (считая, что тело Его было духовным, лишь имевшим видимость материальности) и воскресение мертвых во плоти. Отражение своего дуализма еретики-катары видели в разделении Священного Писания на Ветхий и Новый Завет. Бога Ветхого Завета, создателя материального мира, они отождествляли со злым богом или с Люцифером. Новый Завет они признавали заповедями доброго бога.

Катары полагали, что Бог создал мир не из ничего, что материя вечна и мир не будет иметь конца. Что касается людей, то их тела они считали созданием злого начала. Души же, по их представлениям, не имели единого источника. У большей части человечества души, как и тела, были порождением зла – такие люди не имели надежды на спасение и были обречены погибнуть, когда весь материальный мир вернется в состояние первозданного хаоса. Но души некоторых людей были сотворены благим богом – это ангелы, некогда соблазненные Люцифером и заключенные в телесные темницы. В результате смены ряда тел (катары верили в переселение душ) они должны попасть в их секту и там получить освобождение от плена материи. Для всего человечества идеалом и окончательной целью в принципе было всеобщее самоубийство. Оно мыслилось или самым непосредственным образом (с осуществлением этого взгляда мы встретимся позже), или через прекращение деторождения.

Эти взгляды определяли и отношение приверженцев этой ереси к греху и спасению. Катары отрицали свободу воли. Обреченные на гибель дети зла никакими средствами не могли избегнуть своей гибели. Те же, кто получал посвящение в высший разряд секты катаров, уже не могли грешить. Ряд строгих правил, которым они должны были подчиняться, объяснялся опасностью быть загрязненным греховной материей. Их неисполнение показывало просто, что обряд посвящения был недействительным: либо посвящаемый, либо посвящавший не обладал ангельской душой. До посвящения полная свобода нравов вообще ничем не ограничивалась, так как единственным реальным грехом было грехопадение ангелов на небесах, а все остальное – неизбежное следствие этого. После посвящения ни раскаяние в совершенных грехах, ни их искупление не считалось нужным.

Отношение катаров к жизни вытекало из их представления о зле, разлитом в материальном мире. Продолжение рода они считали делом Сатаны, верили, что беременная женщина находится под влиянием демона, а каждого рождающегося ребенка тоже сопровождает демон. Этим же объясняется их запрет мясной пищи – всего, что произошло от соединения полов.

Та же тенденция приводила приверженцев ереси катаров к полному отходу от жизни общества. Светские власти считались творением злого бога, им не должно было подчиняться, идти в их суд, произносить клятву, брать в руки оружие. Убийцами считались все, применяющие силу, – судьи, воины. Очевидно, что это делало невозможным участие во многих областях жизни. Больше того, многие считали запретным любое общение со стоящими вне секты, с «мирскими людьми», за исключением попыток их обращения.

Еретиков всех толков объединяло резко враждебное отношение к католической церкви. Они считали ее не церковью Иисуса Христа, но церковью грешников, вавилонской блудницей. Папа, по мнению катаров, – источник всех заблуждений, священники – книжники и фарисеи. Падение католической церкви, по их мнению, произошло во времена Константина Великого и папы Сильвестра, когда церковь, нарушив заветы Христа, посягнула на мирскую власть (согласно так называемому «Дару Константина»). Еретиками отрицались таинства, в особенности – крещение детей, так как дети еще не могут верить, – но также брака и причастия. Некоторые ответвления движения катаров – котарелли, ротарии – систематически грабили и оскверняли церкви. В 1225 г. катары сожгли католическую церковь в Брешии, в 1235 г. – убили епископа в Мантуе. Стоящий в 1143-1148 во главе манихейской секты Эон де л’Этуаль объявил себя сыном Божиим, Господином всего сущего и по праву владения призывал своих последователей к ограблению церквей.

Особенно был ненавистен катарам крест, который они считали символом злого бога. Уже около 1000 г. некий Левтард проповедовавший близ Шалона, разбивал кресты и иконы. В XII веке Петр из Брюи разводил костры из расколотых крестов, за что и был в конце концов сам сожжен возмущенной толпой.

Ересь катаров

Сожжение еретиков-катаров. Средневековая миниатюра

Церкви катары считали кучами камней, а богослужения – языческими обрядами. Они отрицали иконы, заступничество святых, молитвы за умерших. В книге инквизитора-доминиканца Рейнера Саккони, автор которой сам 17 лет был еретиком, утверждается, что катарам не запрещалось ограбление церквей.

Катары отрицали католическую иерархию и таинства, но имели собственную иерархию и собственные таинства. Основой организационной структуры этой еретической секты было ее разделение на две группы – «совершенных» (perfecti) и «верящих» (credenti). Первых было немного (Рейнер насчитывает их всего 4000), но они составляли узкую группу руководителей секты. Из «совершенных» составлялся клир катаров: епископы, пресвитеры и дьяконы. Только «совершенным» сообщались все учения секты – многие крайние, в особенности резко противоречащие христианству, взгляды не были известны «верящим». Лишь «совершенные» катары были обязаны соблюдать многочисленные запреты. Им было, в частности, запрещено отрекаться от их учения при каких-либо условиях. В случае гонения они должны принимать мученическую смерть, «верящие» же могли для вида посещать церкви и в случае гонений отрекаться от своей веры.

Но зато положение, которое занимали «совершенные» в секте катаров, было несравненно выше положения священника в католической церкви. В некотором отношении это был сам Бог, и так ему поклонялись «верящие».

«Верящие» были обязаны содержать «совершенных». Одним из важных обрядов секты было «поклонение», когда «верящие» трижды распростирались на земле перед «совершенными».

«Совершенные» катары должны были расторгнуть брак, они не имели права прикасаться (в буквальном смысле) к женщине. Они не могли иметь никакого имущества и всю жизнь обязаны были посвятить служению секте. Им было запрещено иметь постоянные жилища – они должны были находиться в постоянных странствованиях или пребывать в особых тайных убежищах. Посвящение в «совершенные» – «утешение» (consolamentum) и было центральным таинством секты катаров. Его нельзя сравнить ни с одним из таинств католической церкви. Оно соединяло в себе: крещение (или конфирмацию), посвящение в священнический сан, покаяние и отпущение грехов, а иногда – и соборование умирающего. Лишь принявшие его могли рассчитывать на избавление от телесного плена: их души возвращались в свое небесное жилище.

Большинство катаров не надеялось исполнить строгие заповеди, обязательные для «совершенных», и рассчитывало получить «утешение» на смертном одре, называвшееся «добрым концом». Молитва о ниспослании «доброго конца» на руках «добрых людей» («совершенных») читались наравне с «Отче наш».

Часто, когда больной еретик, принявший «утешение», потом выздоравливал, ему советовали покончить жизнь самоубийством, которое называлось «эндура». Во многих случаях эндура ставилась как условие «утешения». Нередко катары подвергали ей стариков или детей, принявших «утешение» (конечно, при этом самоубийство превращалось в убийство). Формы эндуры были разнообразны: чаще всего голодная смерть (в особенности для детей, которых матери переставали кормить грудью), но также кровопускания, горячие ванны, сменяющиеся резким охлаждением, напиток с истолченным стеклом, удушение. И. Доллингер, разбиравший сохранившиеся архивы инквизиции в Тулузе и Каркассоне, пишет:

«У того, кто внимательно изучит протоколы обоих вышеупомянутых судов, не останется никаких сомнений в том, что от эндуры погибло гораздо больше людей – частью добровольно, частью насильно, – чем в результате приговоров инквизиции».

Из этих общих представлений вытекали социалистические учения, распространенные среди катаров. Как элемент материального мира они отрицали собственность. «Совершенным» была запрещена индивидуальная собственность, но сообща они владели имуществом секты, часто значительным.

Еретики-катары пользовались влиянием в различных слоях общества, в том числе и в самых высших. (Так, про графа Раймонда VI Тулузского писали, что в его свите всегда присутствовали переодетые в обычное платье катары, чтобы в случае внезапной близости смерти он мог получить их благословение). Однако в основном проповедь катаров была обращена, по-видимому, к городским низам. Об этом свидетельствуют, в частности, названия разных относящихся к катарам сект: Populicani («народники») (некоторые исследователи видят здесь, впрочем, испорченное название павликиан), Piphler (тоже от «плебс»), Texerantes (ткачи), Бедняки, Патарены (от сборщиков тряпья, символа нищих). В своей проповеди они говорили, что истинно христианская жизнь возможна лишь при общности имущества.

В 1023 году в Монтефорте катары были преданы суду по обвинению в пропаганде безбрачия и общности имущества, а также в нападках на церковные обычаи.

По-видимому, призыв к общности имущества был довольно распространен среди катаров, так как о нем упоминается в некоторых направленных против них католических произведениях. Так, в одном из них катары обвиняются в том, что этот принцип они провозглашают демагогически, сами же его не придерживаются: «У вас не все общее, одни имеют больше, другие – меньше».

Безбрачие совершенных и общее осуждение брака встречается у всех катаров. Но в ряде случаев греховным у еретиков считался только брак, но не блуд вне брака. (Надо помнить, что «не прелюбосотвори» признавалось заповедью злого бога). Тем самым эти запреты имели своей целью не столько обуздание плоти, сколько уничтожение семьи. В сочинениях современников все время встречается обвинение катаров в общности жен, «свободной» или «святой» любви.

Святой Бернард Клервоский в 1130-1150 гг. обвинял катаров в том, что они проповедуют против брака, но находятся в свободном сожительстве с женщинами, бросившими семью. В этом его поддерживает Рейнер. Такое же обвинение против манихейской секты, распространившейся в Бретани около 1145 г., содержится в летописи архиепископа Руанского Гуго из Амьена. В изданной в XII веке книге против ересей Алан из Лилля приписывает катарам такие взгляды:

«брачные узы противоречат законам природы, так как эти законы требуют, чтобы все было общим».

Ересь катаров распространилась в Европе с необычайной скоростью. В 1012 году сообщается о сектантской группе в Майнце, в 1018 и 1028 – в Аквитании, в 1022 – в Орлеане, в 1025 – в Аррасе, в 1028 – в Монтефорте близ Турина, в 1030 – в Бургундии, в 1042 и 1048 – в епископстве Шалон на Марне, в 1051 – в Госларе и т. д.

Бонакурсус, бывший раньше епископом катаров, писал около 1190 г. о положении в Италии:

«разве не переполнены этими лжепророками все местечки, города, замки?»

А епископ Миланский утверждал в 1166 г., что в его епархии больше еретиков, чем правоверных.

В одном сочинении XIII века насчитывается 72 епископа катаров. Рейнер Саккони говорит о 16 церквах катаров. Все они тесно связаны и, по-видимому, возглавлялись папой, который находился в Болгарии. Созывались соборы, на которых присутствовали представители из многих стран. Например, в 1167 г. в Ст. Феликс близ Тулузы открыто происходил собор, созванный еретическим папой Никетом или Никитой, на котором присутствовали массы еретиков, в том числе из Болгарии и Константинополя.

Но особенно большой успех имела ересь катаров на юге Франции – в Лангедоке и Провансе. Туда неоднократно посылались миссии для обращения еретиков. С такой миссией был там и св. Бернард Клервоский, утверждавший, что церкви опустели, никто не причащается и не крестит детей. Миссионеры, как и местное католическое духовенство, избивались, подвергались угрозам и оскорблениям.

Дворянство южной Франции активно поддерживало секту, видя здесь шанс поживиться церковными землями. Более 50 лет Лангедок был под властью катаров и, казалось, окончательно потерян для Рима. Папский легат Петр из Кастельно был убит напавшими на него еретиками. Несколько раз папа объявлял крестовые походы против ереси в Провансе. Первые из них окончились неудачей благодаря поддержке, которую оказывало катарам местное дворянство. Только в XIII веке после более чем тридцатилетних «Альбигойских войн» ересь катаров была побеждена. Однако влияние этих сект продолжало сказываться еще несколько столетий.

Зайцев Александр
Научный руководитель: Горелов Александр Сергеевич

Введение

В XII-XIII веках на юге Франции и северо-западе Италии существовала еретическая церковь катаров, или альбигойцев. Термин «катары» происходит от греческого «чистые» или «совершенные», а альбигойцы происходит от названия города Альби на юге Франции. Некоторые историки называют катарами вообще последователей всех сходных с ними ересей Европы того времени, а альбигойцами – еретиков только юга Франции.

В конце XII векапапский престол занял молодой и энергичный Иннокентий III, который пытался действовать на еретиков увещеваниями и посылал миссионеров, среди которых был и Доминик де Гусман, будущий основатель монашеского Ордена Проповедников или Доминиканцев. Тем не менее, проповедь не принесла желаемого результата, и еретики не вернулись в лоно католической церкви.

Основную силу, с течением времени, катарская ересь приобрела в Тулузском графстве, хотя была распространена на всем юге и вообще в Западной Европе. На севере Франции близость к короне и большая бедность населения не позволяла ереси так широко распространяться.

В 1208 году был убит папский легат. Иннокентий III объявил о Крестовом Походе против катаров. Это первый подобный случай за всю историю церкви, так как до этого времени Крестовые Походы объявлялись только за освобождением Гроба Господня. На Тулузу, по разным источникам, шло от 20 до 30 тысяч рыцарей. Войском командовали аббат монастыря Сито – Арно-Амальрик и граф Симон де Монфор.

Когда крестоносцы подошли к стенам города Безье, начался штурм. Арно-Амальрика спросили, как отличить верных от неверных, и он произнес: «Убивайте их всех, Господь узнает своих!»

Ж. Мадоль пишет, что до Крестового похода и Альбигойских войн Юг Франции считался фьефом, зависящим от Французской Короны и Арагонских королей. В результате этого похода юг Франции стал более зависим от Французской Короны, а также была создана Святая Инквизиция (Следственный орган церкви, допускавший в своих расследованиях пытки. Первоначально создавался для расследования дел, связанных с еретиками, а позже начал заниматься делами ведьм)).

Цель нашей работы: Выявить основные положения катарского вероучения и показать причины и благоприятные факторы распространения этих идей.

Задачи работы:

  1. В отношении катарского вероучения
    а) Выяснение основных положений катарского вероучения;
    б) Раскрытие внутренней логической связи этих положений;
    в) Выяснение основного вопроса, на который пытались ответить катары;
    г) Сопоставление катарского вероучения с ортодоксальным, а также с другими еретическими вероучениями.
  2. В отношении причин и благоприятных факторов распространения ереси
    а) Происхождение катарской ереси, её предшественники(манихеи, богомилы и др.);
    б) Социальные условия, в которых ересь распространялась.

Методика работы:

Изучение литературы (в процессе работы не изучались первоисточники, так как они написаны, в основном, на латыни и находятся в библиотеках, недоступных ни автору, ни научному руководителю, но критическая литература), а также критическое сопоставление разных сведений и мнений.

Литературные источники.

Кроме отдельных статей, мы изучали следующие 4 монографии, посвященные катарам.

Весьма объемный труд Н. Осокина повествует и о ереси катаров, и о её предшественницах, и о тех проблемах, которые стояли перед еретиками. Книга рассказывает о катарах многое из того, что мы узнали, и её помощь в работе достаточно велика. Хотя первое издание этой книги вышло ещё в 1869 году, она и по сей день остается самым объемным трудом, посвященным катарам, на русском языке.

Книга Л.Н. Карсавина (1912 год) рассказывает не только о ереси катаров, но и вообще обо всех ересях Западной Европы в то время. Правда, центром действия в книге избрана Италия, а не Франция, как в нашей работе. Из всех изученных нами источников самым лучшим в смысле теологических изысканий катаров (проблема зла и т. п.) оказался этот.

Книга Жака Мадоля «Альбигойская драма и судьбы Франции» (французское издание – 1961), хотя и не содержит точных сведений о структуре ереси, но прекрасно демонстрирует социальные условия как юга, так и севера Франции, показывает, почему ересь распространялась больше на юге, нежели на севере.

А. Мейкок, автор книги «История Инквизиции», упоминает о еретиках вообще и о катарах в частности, когда говорит о причинах возникновения инквизиции, и это занимает значительную часть его работы, чем мы и воспользовались при подготовке материала.

Катарское вероучение.

История не сохранила источников от катаров, и об их учении мы можем судить лишь по записям инквизиторов, однако и по ним, а также по описывающей их литературе можно составить представление о ереси.

Достоверно известно, что еретики придерживались дуалистических представлений о мире. Центральным вопросом, на который пытались ответить катары, была проблема зла.

Проблему зла можно выразить одним вопросом: «Откуда в мире зло?». Для христиан Бог – добрый и всемогущий. Кроме того у христиан Бог – творец мира одновременно является его искупителем, освобождающим мир от власти зла, то есть он не мог создать зло. В этой концепции основная сложность – откуда зло взялось. Естественно, что ортодоксальная церковь и еретики отвечали на этот вопрос по-разному.

Ортодоксальная церковь учит, что исходно, когда Бог создал мир, то мир был благим, то есть Бог не создавал зла. Зло произошло в результате грехопадения одного из ангелов – Люцифера – который тоже исходно был добрым творением Бога, но по своей воле стал злым. Всё равно остается вопрос, почему Бог создал мир, где по крайней мере возможно зло. Наиболее распространенным ответом на этот вопрос является ответ Августина – что зло представляет собой ничто, небытие – в смысле ущерба, недостатка бытия.

Катары решали этот вопрос иначе. Они разделяли Бога, ответственного за добро и Бога, ответственного за зло, а также Бога – творца материального мира и Бога – творца мира духовного и искупителя душ.

Ответ катаров на проблему злом состоит в том, что человеческая душа считалась «не от мира сего» и катары понимали и принимали душу как добро, считали что душа священна. Плоть же постоянно требует удовлетворения своих прихотей. В то время, как душа человека обращена к прекрасному, плоть его смотрит на землю, поэтому катары считали плоть наказанием или злом. Ортодоксальная же церковь понимает жизнь на земле (существование во плоти) как подготовку к раю, и не считает плоть однозначным злом.

Катары верили, что изначально существовало два Бога – Добрый и Злой. Добрый Бог создал священные души, свободные от грехов, а сын Злого Бога (в нек. источниках – Дьявол или Люцифер) создал грешные тела – темницы для священных душ. Задача Доброго бога состоит в освобождении священных душ. Ветхозаветный Бог – это злой Бог, он борется против освобождения священных душ и посылает своих пророков, главный из которых – Моисей. А светлый бог посылает Иисуса, вошедшего в наш мир через ухо Девы Марии и возвестившего истину. Однако Христос был ангелом, а видима нам была лишь его эфирная оболочка, то есть Иисус не ел, не пил и не страдал, в отличие от ортодоксальных христианских взглядов, из которых следует, что Иисус соединял в себе ангела и человека.(1,702) Победив орудие темных сил – Иоанна Крестителя, Иисус с помощью «Consolamentum” позволил бессмертным душам очиститься. Те же, кто были лишены этой возможности при жизни, получат её в раю, то есть умерший сможет очиститься и после смерти.

Устройство катарской церкви.

Члены секты делились на 2 группы. Собственно катарами (более часто в среде еретиков употреблялся термин «Perfecti” или «Совершенные») назывались лишь те еретики, которые прошли обряд «Consolamentum» или «Утешение». В процессе этого обряда еретик получал Святого Духа рукоположением и крестился светом, который, как верили катары очищает, в отличие от воды, так как вода принадлежит материальному миру, то есть она несет в себе зло, а свет идет от Бога и несёт в себе добро. (6) После совершения обряда он становился истинным катаром и не мог употреблять в пищу тела животных (кроме рыб, которые, как считалось, размножаются бесполо и не создают новые материальные тела – тюрьмы для священных душ) и вступать в брак, так как в таком случае перфект создавал бы новые материальные тела для заключения священных душ, а это – тяжкий грех(1). Еретик обязан был вести святую жизнь, потому что малейший грех лишал его святости по одним предположениям навсегда, по другим – на срок данного земного существования, что ещё раз подчеркивает, что катары верили в переселение душ.(1, 702) При этом человек морально падал в глазах других и становился «слугой Дьявола».

До «Утешения» еретик считался «Верующим»(«Credens») и не обязан был выполнять эти правила. Впрочем, «Consolamentum” можно было принимать и на смертном одре, то есть в жизни человек грешил, а перед смертью – очистился. В случае если человек при продолжительной болезни принимал «Consolamentum”, а потом не умирал, то он мог устроить себе насильственную смерть (например, с помощью голодовки), чтобы оказаться в раю, где не будет плотских соблазнов, и это называлось «Endura”.

После «Consolamentum” катары получали право проповедовать. Проповедники передвигались парами, обычно мужчина и женщина. Они носили черные одежды, всегда брали с собой Евангелие от Иоанна, которое почитали выше других Евангелий. Они вели крайне аскетический образ жизни, отказывались от употребления мясной пищи, так как верили в переселение душ, а также в то, что тела – темницы для священных душ, то есть, лишив душу материальной оболочки, они лишили бы её и возможности возродиться. А это считалось у них тяжким грехом. Судя по всему, миссионеры жили на подаяние, а в то время, когда не занимались миссионерством жили в особых домах раздельно (женщины и мужчины). (6)

Церковь управлялась так: во главе стоял епископ, ниже – его «сыновья» – filius major иfilius minor, из которых старший потом заступает на его место, ниже стоят «диаконы», также являющиеся «перфектами». После того, как старший сын стал епископом, младший становится старшим, а «диаконы» из своей общины выбирают младшего. Однако под церковью понимают совершенных (катаров), прошедших «Утешение». Все остальные стоят лишь на пороге церкви и не обязаны вести аскетический образ жизни. (1)

Сравнение с ортодоксальным вероучением.

Таким образом, в отличие от ортодоксальной христианской церкви, катары и их церковь:

  1. Отрицали крещение водой, но признавали крещение светом; (1,702)
  2. Отрицали крест, как символ (ведь на кресте был распят Иисус Христос, то есть это орудие зла);(1)
  3. Считали, что Иисус Христос был ангелом, а на Земле был нематериален;(1, 702)
  4. Верили в переселение и воскресение душ; (ортодоксальная церковь верила в воскресение тел)(6)
  5. Жили только за счет подаяний, не имели земель и монастырей; (7)
  6. Отрицали половые контакты полностью, даже в браке (в то время, как Церковь рассматривала брак, как одно из таинств.) (1, 702)
  7. Вели крайне аскетический образ жизни (хотя в христианстве и существуют посты, однако они имеют ограниченную длительность, и мясо в пищу употреблять можно в скоромные дни, у катаров – никогда). (1, 701)
Отношение катаров к христианской церкви.

Катары отрицательно относились к ортодоксальной церкви, так как церковь занимала положительную позицию по отношению к жизни, а катарское вероучение считало жизнь – злом. Также церковь подвергалась критике за то, что сама не выполняла свои требования (например, существовали монахи – развратники). Несмотря на все это, катары многое взяли у ортодоксальной церкви: некоторые элементы таинств, задача проповеди и, естественно, аскетизм, хотя у катаров он гораздо сильнее выражен. К тому же, ересь и ортодоксия пользовались одним источником – Евангелие.

Другие ереси.

Катары были связаны с богомилами, учение которых образовалось в Болгарии в X в. Учения богомилов и катаров были похожи по своим признакам: дуализму и антиклерикализму.

  • Дуализм – это учение о двух началах, добром и злом, где под добрым понимается душа человека, а под злым – его плоть.
  • Антиклерикализм –враждебность по отношению к церкви и духовенству.

Различия учений богомилов и катаров состоят в терминологии. (Например, у богомилов существуют такие названия для хорошего и плохого богов, как Белобог и Чернобог, а у катаров их нет) (6, 117)

Предполагают, что обе ереси произошли от действовавшей во II-III веках на Востоке ереси манихеев. Манихеи были основоположниками дуалистических учений. Однако, в отличие от катаров и богомилов, основной состав манихеев составляла интеллигентная элита. Учение манихеев распространилось по Европе в виде некоторых других дуалистических ересей, и общие черты в ереси манихеев и катаров, безусловно, присутствуют. (Например, модель мира, согласно которой душа – добро и создана добрым богом, а плоть – зло и создана злым ветхозаветным богом.) (6, 99-103)

Есть также некоторое сходство ереси катаров с вальденсами, действовавшими в то же самое время и в тех же местах.. Хотя ересь вальденсов и не дуалистическая, но она так же, как и катары, обращается к первичной, апостольской жизни и проповеди. Но, в отличие от катаров, вальденсы всегда пытались делать это внутри церкви. Сама же церковь им запрещала проповедовать (так как они были неучеными). Вероучение вальденсов гораздо меньше отличалось от ортодоксального, чем у катаров. В конце концов вальденсы стали одной из протестантских церквей, существующей и по сей день, например, в Италии.(1, 323-327; 5, 58-65)

Социальные условия.

Учение катаров распространялось во всех слоях населения, так как и бедных, и богатых устраивало отсутствие у катаров церковных налогов (десятины). Катары, в отличие от монахов и священников ортодоксальной церкви, вели себя как апостолы. Простота религии (главные акты культа – молитва, благословение Совершенными хлеба, который «получает в 100 раз более живительную силу», ежемесячная исповедь и торжественный «Consolamentum”) тоже была на руку катарской церкви.(1,702) Названия таинств и язык, на котором читались молитвы, были местными, что ставило катарскую церковь ближе к народу, чем католическую с её латынью.

Следует заметить, что идеал апостольской жизни был характерен не только для катаров, но и для других религиозных групп, по своим взглядам почти неотличимых от ортодоксальной церкви (например, тех же вальденсов), и даже для некоторых течений внутри самой церкви (нищенствующие ордена.)

Карсавин пишет о том, что в средневековье человек часто чувствовал себя изгнанником в том мире, в котором он живет. Он чувствовал, что по своей природе принадлежит к более гармоничному миру, и, таким образом, проблема состоит в возможности попасть в этот совершенный мир. Эта идея – идея спасения души – господствовала во всем Средневековье. Из нее логически следовал аскетизм – для отрешения от плоти, которая, как многие считали, является орудием Дьявола. Аскетический пример вызывал уважение и восторг со стороны простых людей. Аскетически-дуалистическое настроение и мирочувствование являлись самыми распространенными, и они же, по словам Карсавина, заставляли человека с опаской глядеть на мир и отворачиваться от его красоты. У катаров эти тенденции лишь более выражены, чем у других ересей.

Национальный характер ереси.

До альбигойских войн юг, и, в частности, графство Тулузское, как его центр, представлял из себя богатую и процветающую страну со множеством торговых путей, по которым, безусловно, двигались не только люди, везущие какие-то товары, но и люди, везущие философские идеи, такие, например, как идеи манихейства. Юг был весьма богат и почти ни от кого не зависел – лишь формально он был зависим от Французской короны, на деле же эта зависимость стала ощутимой лишь во второй половине XIII века.

Поэтому неудивительно, что люди сопротивлялись крестоносцам так сильно – ведь они защищали свой родной, к тому же процветавший незадолго до начала Крестового Похода, дом. И неудивительно также, что именно здесь расцветает катаризм – ведь эта церковь не зависела от Рима, то есть принимая её, Юг остается свободным. Таким образом, воины, сражавшиеся на стороне еретиков, защищали не только и не столько свои убеждения, но свой родной дом. Однако всё нельзя объяснять национальными причинами, так как ересь была очень сильна, например, в Италии, где ничего подобного (в смысле противоборства Севера государства с Югом) не наблюдалось.(4,23-73)

Выводы:

Катаров с ортодоксальной церковью сближает то, что обе церкви активно используют Святое Писание; отличает отрицание таинств и креста. С другими ересями того времени катаров объединяют аскетизм и антиклерикализм, а со многими из них ещё и дуализм.

Причинами распространения ереси катаров можно считать особые социальные условия в тех районах, где ересь была распространена особенно широко (богатый южный край, не желающий чувствовать над собой церковной власти); национальную неприязнь южан по отношению к северянам и людям из Рима; и, собственно, характерные черты ереси катаров, отличающие их от ортодоксальной церкви (более простое и понятное объяснение проблемы зла, более простые таинства, более достойное поведение и др.)

Литературные источники:

  1. Словарь Брокгауза и Ефрона. Статьи: Катары, Альбигойцы, Манихейство, Вальденсы, Богомилы, Инквизиция.
  2. Гумилев Л., «Русь и Великая степь», М., «Мысль», 1989.
  3. Карсавин Л.Н., «Очерки религиозной жизни в Италии в XII-XIII веках»,1912.
  4. Мадоль Ж., «Альбигойская драма и судьбы Франции», М., «Евразия», 2000.
  5. Мейкок А., «История инквизиции», М., «Олма-Пресс», 2002.
  6. Осокин Н., «История альбигойцев и их времени», М., «Аст», 2000.
  7. Тоттон М., «История Церкви», М., 1995.
  8. Интернет издания:

    http://express.irk.ru/1000/religion/chr/eres/katar.htm

«Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну» (Матфей 18:9)

На страницах TOPWAR уже не раз и не два рассказывалось о жестоких религиозных войнах, что развязывались именем Бога и во славу Его. Но едва ли не самый показательный пример — это Альбигойские войны на Юге Франции, начатые ради искоренения ереси катаров. Кто они такие, почему христиане-католики считали их еретиками, а сами они называли себя истинными христианами, а также о сохранившихся до наших дней замках катаров и пойдет сегодня наш рассказ…

__________________________________________________________________
ЕРЕСЬ КАТАРОВ (часть 1)
«Всему свое время, и время
всякой вещи под небом:
время рождаться, и время умирать…
время обнимать и время уклоняться от
объятий…
время войне и время миру» (Екклесиаст 3,2-8)
Начнем с того, что христианство издавна было расколото на два больших течения (о многочисленных сектах в данном случае можно даже и не вспоминать: так много их было и есть!) – католичество и православие, причем, и те, и другие в прошлом считали друг друга еретиками, а некоторые, особо рьяно верующие, считают своих «противников» таковыми и сейчас! Раскол этот был давним: например, римский папа и Константинопольский патриарх прокляли друг друга еще в 1054 году! Однако расхождения церквей по вопросу о ряде церковных догматов и, прежде всего, таком важном догмате, каким, например, является Символ веры, состоялось еще в начале IX века, а инициатором подобного разногласия явился, как это ни странно, не папа римский или патриарх, а император франков Карл Великий. Речь идет о богословском споре в вопросе о «Filioque» – «Филио́кве» (лат. filioque – «и Сына»).
Евангелие от Иоанна ясно говорит о святом Духе как исходящем от Отца и посылаемом Сыном. Поэтому Первый Никейский собор еще в 352 году принял Символ веры, утвержденный впоследствии Константинопольским собором 381 года, согласно которому Дух Святой исходит от Отца. Но в VI веке на Толедском местном соборе «в целях лучшего изъяснения догмата» в Символ веры впервые ввели добавку: «и Сына» (Filioque), в результате чего появилось следующее словосочетание: «Верую… в Духа Святого, который исходит от Отца и Сына». Карл Великий, имевший огромное влияние на пап, настоял, чтобы это дополнение было внесено в Символ веры. И вот именно оно стало одной из причин отчаянных церковных споров, приведшей в итоге к расколу христианской церкви на католическую и православную. Православный Символ веры читается так: «Верую… И в Духа Святого, Господа Животворящего, Иже от Отца исходящего»… То есть православная церковь ориентируется на решения Первого Никейского собора. Различается и одно из основополагающих сакральных празднеств христиан – евхаристия (греч. – изъявление благодарности), иначе – причащение, которое проводится в память о последней трапезе, устроенной Христом вместе с учениками. В этом таинстве православный христианин под видом хлеба и вина вкушает самое тело и кровь Господа Иисуса Христа, при этом католики причащаются пресным хлебом, православные – хлебом заквашенным.

Все на свете боится времени, последний катар давным-давно сгорел в пламени костра, но «Крест Тулузы» до сих пор виднеется на стене дома в крепости Каркассон.
Но кроме считающих друг друга еретиками католиков и православных, отделенных в то время друг от друга особенностями природы, даже на территории Европы, в пределах, например, той же Франции и Германии существовало множество религиозных течений, существенным образом отличающихся от традиционного христианства по католическому образцу. Особенно много в начале XII в. таких христиан было в Лангедоке, области на юге Франции. Именно здесь возникло очень мощное движение катаров (имевших, кстати говоря, и другие названия, но это самое известное, поэтому на нем мы и остановимся), чья религия существенно отличалась от традиционного христианства.
Впрочем, катарами (что по-гречески значит «чистые») их стали называть уже позднее, а самым распространенным их названием вначале было «альбигойские еретики», по имени города Альби, которое им дали приверженцы Бернара Клервоского, проповедовавшего в городах Тулузе и Альби в 1145 году. Сами себя они так не называли, поскольку полагали, что настоящие христиане – это именно они и есть! Вслед за Иисусом Христом, сказавшим: «Я есмь пастырь добрый», они звали себя «bon hommes» – то есть «добрыми людьми». Речь шла о дуалистичной религии восточного происхождения, признающей два созидательных божественных существа – одно доброе, которое тесно связано с духовным миром, а другое злое, связанное с жизнью и материальным миром.
Катары отвергали любой компромисс с миром, не признавали брак и произведение на свет потомства, оправдывали самоубийство и воздерживались от любой пищи животного происхождения, за исключением рыбы. Такой была их немногочисленная элита, в которую вовлекались и мужчины, и женщины из аристократии и богатой буржуазии. Она же поставляла и кадры священнослужителей – проповедников и епископов. Существовали даже «дома еретиков» – настоящие мужские и женские монастыри. Но основная масса благоверных вела менее строгий образ жизни. Если человек получил перед самой смертью уникальное таинство – consolamentum (лат. – «утешение») – и если он согласен оставить эту жизнь, то будет ему спасение.

Религия Катаров, гибель Катаров и замки Катаров

Город Альби. Отсюда все и начиналось, именно отсюда и пошла «алибигойская ересь». Сейчас он выглядит так: старинный арочный мост, громада кафедрального собора-крепости Св. Цецилии в Альби, построенного после разгрома катаров, как напоминание о могуществе матери-церкви. Здесь каждый камень пропитан историей. Будет возможность, загляните в этот город…
Катары не верили ни в ад, ни в рай, вернее, считали, что ад – это и есть жизнь людей на земле, что исповедоваться священникам – пустое дело и что молитва в церкви равносильна молитве в чистом поле. Крест для катаров представлял собой не символ веры, а орудие пытки, мол, в Древнем Риме на нем распинали людей. Души, по их мнению, вынужденно переселялись из одного тела в другое и никак не могли вернуться к Богу, так как путь к спасению католическая церковь указывает им неправильно. Зато, уверовав, так сказать, «в правильном направлении», то есть, следуя заповедям катаров, спастись может любая душа.

Вот так он выглядит снизу… Он задуман местным епископом (по совместительству еще и инквизитором) как твердыня истинной веры, надежно защищенной от еретических поползновений. Отсюда и такая странная, фортификационная архитектура с толстыми стенами и минимумом проемов. А все кружево готики украшает только входной портал, который прилеплен с боку к этому колоссальному сооружению. В башню (ее высота 90 м) вообще нет входа снаружи.
Катары учили, что, поскольку мир несовершенен, то соблюдать все заповеди их религии могут только избранные, а все остальные должны лишь следовать их наставлениям, не связывая себя бременем постов и молитв. Главным было получить перед смертью «утешение» от одного из избранных, или «совершенных», а так, до смертного одра, никакая религиозная мораль верующего не имела значения. Раз мир так безнадежно плох, считали катары, то никакой дурной поступок не будет хуже другого. Опять-таки просто замечательная вера для рыцарей – что-то вроде жизни «по понятиям», но никак не по закону, поскольку в «аду любой закон плох».
В чем наставляли свою паству катары можно представить себе на примерах, дошедших до нас в описаниях католических священников: например, один крестьянин пошел к «добрым людям» – спросить, можно ли ему есть мясо, когда у истинных христиан пост? И те ему ответили, что и в постные, и в скоромные дни мясная пища оскверняет рот одинаково. «Но тебе, крестьянин, нечего беспокоиться. Иди с миром!» – утешили его «совершенные» и, конечно же, такое напутствие его не могло не успокоить. Вернувшись в деревню, он рассказал, чему его научили «совершенные»: «Раз у совершенных человеку ничего нельзя, то значит нам, несовершенным, все можно» – и вся деревня стала есть мясо в посты!
Естественно, что католические аббаты приходили в ужас от таких «проповедей» и уверяли, что катары истинные поклонники Сатаны, и обвиняли их в том, что они ибо кроме поедания мяса в посты, также предаются ростовщичеству, воровству, убийствам, клятвопреступлениям и всем другим плотским порокам. При этом они грешат с большим воодушевлением и уверенностью, они убеждены в том, что не нуждаются ни в исповеди, ни в покаянии. Им достаточно, по их вере, перед смертью прочесть «Отче наш» и причаститься Святого Духа – и все они «спасены». Считалось, что любую клятву они дают и тут же нарушают, потому что главная их заповедь такова: «Клянись и лжесвидетельствуй, но тайны не разглашай!»

А вот так он выглядит сверху и… трудно себе представить сооружение более величественное.
Катары носили на пряжках и пуговицах изображение пчелы, которая символизировала тайну оплодотворения без физического контакта. Отрицая крест, они обожествляли пятиугольник, который являлся для них символом вечной диффузии – рассеивания, распыления материи и человеческого тела. Кстати их оплот – замок Монсегюр – как раз и имел форму пятиугольника, по диагонали – 54 метра, в ширину – 13 метров. Для катаров Солнце было символом Добра, поэтому Монсегюр вроде был одновременно их солнечным храмом. Стены, двери, окна, и амбразуры ориентировались в нем по солнцу, причем таким образом, что только лишь путем одного наблюдения восхода в день летнего солнцестояния здесь можно было рассчитывать его восход в любые другие дни. Ну, и, конечно, не обошлось без утверждения о том, что в замке существует тайный подземный ход, который, по пути разветвляясь на множество подземных ходов, пронизывает все ближайшие Пиренеи.

Замок Монсегюр, современный вид. Трудно себе представить, что во время осады там помещались сотни людей!
Эта была пессимистичная вера, оторванная от земной жизни, однако она получила достаточно широкий отклик, прежде всего потому, что позволяла феодалам отвергать земную и моральную власть духовенства. О масштабах влияния этой ереси говорит хотя бы тот факт, что собственная мать Бернара-Роже де Рокфора, епископа каркассонского с 1208 года носила одежды «совершенной», его брат Гийом был одним из самых ярых катарских сеньоров, а два других брата были сторонниками катарской веры! Катарские церкви стояли прямо напротив католических соборов. При такой поддержке со стороны власть предержащих, она быстро распространилась в регионах Тулузы, Альби и Каркассона, где самым важным был граф Тулузский, который правил на землях между Гаронной и Роной. Однако его власть не распространялась непосредственно на многие феоды, и ему приходилось рассчитывать на могущество других вассалов, таких как его деверь Раймон Роже Транкавель, виконта Безье и Каркассона или же союзных ему короля Арагона или же графа Барселоны.

Современная реконструкция замка Монсегюр.
Поскольку многие их вассалы сами являлись еретиками или симпатизировали еретикам, эти сеньоры не могли или не захотели сыграть на своих землях роль христианских князей, защищающих веру. Граф Тулузский сообщил об этом папе римскому и королю Франции, церковь послала туда миссионеров, и, в частности, святого Бернара Клервосского, который в 1142 году изучил положение дел в провансальских епархиях и выступил там с проповедями, особого успеха, однако, не имевшими.

Став папой в 1198 году, Иннокентий III продолжил политику возвращения катаров в лоно католической церкви посредством методов убеждения. Но многочисленных проповедников встречали в Лангедоке скорее прохладно, нежели радостно. Даже святому Доминику, отличавшемуся своим красноречием, и то не удалось добиться осязаемых результатов. Катарским вождям активно помогали представители местной знати, и даже некоторые епископы, недовольные церковными порядками. В 1204 году папа римский снял этих епископов с их должностей, а вместо них назначил своего легата. Тот в 1206 году он попытался найти поддержку у аристократии Лангедока и настроить ее против катаров. Сеньоров, которые по-прежнему оказывали им содействие, стали отлучать от церкви. В мае 1207 года под отлучение от церкви попал даже сам могущественный и влиятельный граф Раймунд VI Тулузский. Однако после встречи с ним в январе 1208 года наместник папы был найден зарезанным в собственной постели, и это окончательно вывело папу из себя.

Внутри собора св. Цицилии находится столь же впечатляющий орган.
Тогда разгневанный папа отреагировал на это убийство буллой, в которой обещал одарить землями еретиков Лангедока, всех тех, кто примет участие в крестовом походе против них и уже весной 1209 года объявил против них крестовый поход. 24 июня 1209 года по призыву папы римского в Лионе собрались предводители крестового похода – епископы, архиепископы, сеньоры со всего севера Франции, за исключением короля Филиппа Августа, который высказал лишь сдержанное одобрение, но отказался возглавить сам поход, больше опасаясь германского императора и английского короля. Целью крестоносцев, как это объявлялось, было отнюдь не завоевание провансальских земель, а освобождение их от ереси, причем, как минимум, за 40 дней – то есть срок традиционной рыцарской службы, выше которого за нее наниматель (кем бы он ни был!) должен был уже заплатить!

А потолок покрыт просто фантастически красивой росписью явно на зависть всем, кто верил в Господа иначе!
Продолжение следует…

«Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну» (Матфей 18:9)

На страницах TOPWAR уже не раз и не два рассказывалось о жестоких религиозных войнах, что развязывались именем Бога и во славу Его. Но едва ли не самый показательный пример — это Альбигойские войны на Юге Франции, начатые ради искоренения ереси катаров. Кто они такие, почему христиане-католики считали их еретиками, а сами они называли себя истинными христианами, а также о сохранившихся до наших дней замках катаров и пойдет сегодня наш рассказ…
__________________________________________________________________
ЕРЕСЬ КАТАРОВ (часть 1)
«Всему свое время, и время
всякой вещи под небом:
время рождаться, и время умирать…
время обнимать и время уклоняться от
объятий…
время войне и время миру» (Екклесиаст 3,2-8)
Начнем с того, что христианство издавна было расколото на два больших течения (о многочисленных сектах в данном случае можно даже и не вспоминать: так много их было и есть!) – католичество и православие, причем, и те, и другие в прошлом считали друг друга еретиками, а некоторые, особо рьяно верующие, считают своих «противников» таковыми и сейчас! Раскол этот был давним: например, римский папа и Константинопольский патриарх прокляли друг друга еще в 1054 году! Однако расхождения церквей по вопросу о ряде церковных догматов и, прежде всего, таком важном догмате, каким, например, является Символ веры, состоялось еще в начале IX века, а инициатором подобного разногласия явился, как это ни странно, не папа римский или патриарх, а император франков Карл Великий. Речь идет о богословском споре в вопросе о «Filioque» – «Филио́кве» (лат. filioque – «и Сына»).
Евангелие от Иоанна ясно говорит о святом Духе как исходящем от Отца и посылаемом Сыном. Поэтому Первый Никейский собор еще в 352 году принял Символ веры, утвержденный впоследствии Константинопольским собором 381 года, согласно которому Дух Святой исходит от Отца. Но в VI веке на Толедском местном соборе «в целях лучшего изъяснения догмата» в Символ веры впервые ввели добавку: «и Сына» (Filioque), в результате чего появилось следующее словосочетание: «Верую… в Духа Святого, который исходит от Отца и Сына». Карл Великий, имевший огромное влияние на пап, настоял, чтобы это дополнение было внесено в Символ веры. И вот именно оно стало одной из причин отчаянных церковных споров, приведшей в итоге к расколу христианской церкви на католическую и православную. Православный Символ веры читается так: «Верую… И в Духа Святого, Господа Животворящего, Иже от Отца исходящего»… То есть православная церковь ориентируется на решения Первого Никейского собора. Различается и одно из основополагающих сакральных празднеств христиан – евхаристия (греч. – изъявление благодарности), иначе – причащение, которое проводится в память о последней трапезе, устроенной Христом вместе с учениками. В этом таинстве православный христианин под видом хлеба и вина вкушает самое тело и кровь Господа Иисуса Христа, при этом католики причащаются пресным хлебом, православные – хлебом заквашенным.

AMP

Все на свете боится времени, последний катар давным-давно сгорел в пламени костра, но «Крест Тулузы» до сих пор виднеется на стене дома в крепости Каркассон.
Но кроме считающих друг друга еретиками католиков и православных, отделенных в то время друг от друга особенностями природы, даже на территории Европы, в пределах, например, той же Франции и Германии существовало множество религиозных течений, существенным образом отличающихся от традиционного христианства по католическому образцу. Особенно много в начале XII в. таких христиан было в Лангедоке, области на юге Франции. Именно здесь возникло очень мощное движение катаров (имевших, кстати говоря, и другие названия, но это самое известное, поэтому на нем мы и остановимся), чья религия существенно отличалась от традиционного христианства.
Впрочем, катарами (что по-гречески значит «чистые») их стали называть уже позднее, а самым распространенным их названием вначале было «альбигойские еретики», по имени города Альби, которое им дали приверженцы Бернара Клервоского, проповедовавшего в городах Тулузе и Альби в 1145 году. Сами себя они так не называли, поскольку полагали, что настоящие христиане – это именно они и есть! Вслед за Иисусом Христом, сказавшим: «Я есмь пастырь добрый», они звали себя «bon hommes» – то есть «добрыми людьми». Речь шла о дуалистичной религии восточного происхождения, признающей два созидательных божественных существа – одно доброе, которое тесно связано с духовным миром, а другое злое, связанное с жизнью и материальным миром.
Катары отвергали любой компромисс с миром, не признавали брак и произведение на свет потомства, оправдывали самоубийство и воздерживались от любой пищи животного происхождения, за исключением рыбы. Такой была их немногочисленная элита, в которую вовлекались и мужчины, и женщины из аристократии и богатой буржуазии. Она же поставляла и кадры священнослужителей – проповедников и епископов. Существовали даже «дома еретиков» – настоящие мужские и женские монастыри. Но основная масса благоверных вела менее строгий образ жизни. Если человек получил перед самой смертью уникальное таинство – consolamentum (лат. – «утешение») – и если он согласен оставить эту жизнь, то будет ему спасение.

AMP

Город Альби. Отсюда все и начиналось, именно отсюда и пошла «алибигойская ересь». Сейчас он выглядит так: старинный арочный мост, громада кафедрального собора-крепости Св. Цецилии в Альби, построенного после разгрома катаров, как напоминание о могуществе матери-церкви. Здесь каждый камень пропитан историей. Будет возможность, загляните в этот город…
Катары не верили ни в ад, ни в рай, вернее, считали, что ад – это и есть жизнь людей на земле, что исповедоваться священникам – пустое дело и что молитва в церкви равносильна молитве в чистом поле. Крест для катаров представлял собой не символ веры, а орудие пытки, мол, в Древнем Риме на нем распинали людей. Души, по их мнению, вынужденно переселялись из одного тела в другое и никак не могли вернуться к Богу, так как путь к спасению католическая церковь указывает им неправильно. Зато, уверовав, так сказать, «в правильном направлении», то есть, следуя заповедям катаров, спастись может любая душа.

AMP

Вот так он выглядит снизу… Он задуман местным епископом (по совместительству еще и инквизитором) как твердыня истинной веры, надежно защищенной от еретических поползновений. Отсюда и такая странная, фортификационная архитектура с толстыми стенами и минимумом проемов. А все кружево готики украшает только входной портал, который прилеплен с боку к этому колоссальному сооружению. В башню (ее высота 90 м) вообще нет входа снаружи.
Катары учили, что, поскольку мир несовершенен, то соблюдать все заповеди их религии могут только избранные, а все остальные должны лишь следовать их наставлениям, не связывая себя бременем постов и молитв. Главным было получить перед смертью «утешение» от одного из избранных, или «совершенных», а так, до смертного одра, никакая религиозная мораль верующего не имела значения. Раз мир так безнадежно плох, считали катары, то никакой дурной поступок не будет хуже другого. Опять-таки просто замечательная вера для рыцарей – что-то вроде жизни «по понятиям», но никак не по закону, поскольку в «аду любой закон плох».
В чем наставляли свою паству катары можно представить себе на примерах, дошедших до нас в описаниях католических священников: например, один крестьянин пошел к «добрым людям» – спросить, можно ли ему есть мясо, когда у истинных христиан пост? И те ему ответили, что и в постные, и в скоромные дни мясная пища оскверняет рот одинаково. «Но тебе, крестьянин, нечего беспокоиться. Иди с миром!» – утешили его «совершенные» и, конечно же, такое напутствие его не могло не успокоить. Вернувшись в деревню, он рассказал, чему его научили «совершенные»: «Раз у совершенных человеку ничего нельзя, то значит нам, несовершенным, все можно» – и вся деревня стала есть мясо в посты!
Естественно, что католические аббаты приходили в ужас от таких «проповедей» и уверяли, что катары истинные поклонники Сатаны, и обвиняли их в том, что они ибо кроме поедания мяса в посты, также предаются ростовщичеству, воровству, убийствам, клятвопреступлениям и всем другим плотским порокам. При этом они грешат с большим воодушевлением и уверенностью, они убеждены в том, что не нуждаются ни в исповеди, ни в покаянии. Им достаточно, по их вере, перед смертью прочесть «Отче наш» и причаститься Святого Духа – и все они «спасены». Считалось, что любую клятву они дают и тут же нарушают, потому что главная их заповедь такова: «Клянись и лжесвидетельствуй, но тайны не разглашай!»

AMP

А вот так он выглядит сверху и… трудно себе представить сооружение более величественное.
Катары носили на пряжках и пуговицах изображение пчелы, которая символизировала тайну оплодотворения без физического контакта. Отрицая крест, они обожествляли пятиугольник, который являлся для них символом вечной диффузии – рассеивания, распыления материи и человеческого тела. Кстати их оплот – замок Монсегюр – как раз и имел форму пятиугольника, по диагонали – 54 метра, в ширину – 13 метров. Для катаров Солнце было символом Добра, поэтому Монсегюр вроде был одновременно их солнечным храмом. Стены, двери, окна, и амбразуры ориентировались в нем по солнцу, причем таким образом, что только лишь путем одного наблюдения восхода в день летнего солнцестояния здесь можно было рассчитывать его восход в любые другие дни. Ну, и, конечно, не обошлось без утверждения о том, что в замке существует тайный подземный ход, который, по пути разветвляясь на множество подземных ходов, пронизывает все ближайшие Пиренеи.

AMP

Замок Монсегюр, современный вид. Трудно себе представить, что во время осады там помещались сотни людей!
Эта была пессимистичная вера, оторванная от земной жизни, однако она получила достаточно широкий отклик, прежде всего потому, что позволяла феодалам отвергать земную и моральную власть духовенства. О масштабах влияния этой ереси говорит хотя бы тот факт, что собственная мать Бернара-Роже де Рокфора, епископа каркассонского с 1208 года носила одежды «совершенной», его брат Гийом был одним из самых ярых катарских сеньоров, а два других брата были сторонниками катарской веры! Катарские церкви стояли прямо напротив католических соборов. При такой поддержке со стороны власть предержащих, она быстро распространилась в регионах Тулузы, Альби и Каркассона, где самым важным был граф Тулузский, который правил на землях между Гаронной и Роной. Однако его власть не распространялась непосредственно на многие феоды, и ему приходилось рассчитывать на могущество других вассалов, таких как его деверь Раймон Роже Транкавель, виконта Безье и Каркассона или же союзных ему короля Арагона или же графа Барселоны.

AMP

Современная реконструкция замка Монсегюр.
Поскольку многие их вассалы сами являлись еретиками или симпатизировали еретикам, эти сеньоры не могли или не захотели сыграть на своих землях роль христианских князей, защищающих веру. Граф Тулузский сообщил об этом папе римскому и королю Франции, церковь послала туда миссионеров, и, в частности, святого Бернара Клервосского, который в 1142 году изучил положение дел в провансальских епархиях и выступил там с проповедями, особого успеха, однако, не имевшими.
Став папой в 1198 году, Иннокентий III продолжил политику возвращения катаров в лоно католической церкви посредством методов убеждения. Но многочисленных проповедников встречали в Лангедоке скорее прохладно, нежели радостно. Даже святому Доминику, отличавшемуся своим красноречием, и то не удалось добиться осязаемых результатов. Катарским вождям активно помогали представители местной знати, и даже некоторые епископы, недовольные церковными порядками. В 1204 году папа римский снял этих епископов с их должностей, а вместо них назначил своего легата. Тот в 1206 году он попытался найти поддержку у аристократии Лангедока и настроить ее против катаров. Сеньоров, которые по-прежнему оказывали им содействие, стали отлучать от церкви. В мае 1207 года под отлучение от церкви попал даже сам могущественный и влиятельный граф Раймунд VI Тулузский. Однако после встречи с ним в январе 1208 года наместник папы был найден зарезанным в собственной постели, и это окончательно вывело папу из себя.

AMP

Внутри собора св. Цицилии находится столь же впечатляющий орган.
Тогда разгневанный папа отреагировал на это убийство буллой, в которой обещал одарить землями еретиков Лангедока, всех тех, кто примет участие в крестовом походе против них и уже весной 1209 года объявил против них крестовый поход. 24 июня 1209 года по призыву папы римского в Лионе собрались предводители крестового похода – епископы, архиепископы, сеньоры со всего севера Франции, за исключением короля Филиппа Августа, который высказал лишь сдержанное одобрение, но отказался возглавить сам поход, больше опасаясь германского императора и английского короля. Целью крестоносцев, как это объявлялось, было отнюдь не завоевание провансальских земель, а освобождение их от ереси, причем, как минимум, за 40 дней – то есть срок традиционной рыцарской службы, выше которого за нее наниматель (кем бы он ни был!) должен был уже заплатить!

AMP

А потолок покрыт просто фантастически красивой росписью явно на зависть всем, кто верил в Господа иначе!
Продолжение следует…