Казанская история

      Середи было Казанского царства,
      Что стояли белокаменны палаты.
      А из спальны белокаменной палаты
      Ото сна тут царица пробуждалася.
      Царица Елена Симеону-царю она сон рассказала:
      «А и ты встань, Симеон-царь, пробудися!
      Что ночесь мне, царице, мало спалося,
      В сновиденьице много виделося:
      Как от сильного Московского царства
      Кабы сизой орлище встрепенулся,
      Кабы грозная туча подымалась,
      Что на наше ведь царство наплывала».
      А из сильного Московского царства
      Подымался великий князь московский,
      А Иван сударь Васильевич, прозритель,
      Со теми ли пехотными полками,
      Что со старыми славными казаками.
      Подходили под Казанское царство за
      пятнадцать верст,
      Становились они подкопью под Булат-реку,
      Подходили под другую под реку, под Казанку;
      С черным порохом бочки закатали,
      А и под гору их становили,
      Подводили под Казанское царство.
      Воску ярого свечу становили,
      А другую ведь на поле в лагере:
      Еще на поле свеча-то сгорела,
      А в земле-то идет свеча тишее.
      Воспалился тут великий князь московский,
      Князь Иван сударь Васильевич, прозритель,
      И зачал канонеров * тут казнити,
      Что началася от канонеров измена.
      Что большой за меньшого хоронился,
      От меньшого ему, князю, ответу нету.
      Еще тут ли молодой канонер выступался:
      «Ты великий сударь князь московский!
      Не вели ты нас, канонеров, казнити:
      Что на ветре свеча горит скорее,
      А в земле-то свеча идет тишее».
      Позадумался князь московский,
      Он и стал те-то речи размышляти собою,
      Еще как бы это дело оттянути.
      Они те-то речи говорили,
      Догорела в земле свеча воску ярого
      До тоя-то бочки с черным порохом;
      Принималися бочки с черным порохом *,
      Подымало высокую гору,
      Разбросало белокаменны палаты.
      И бежал тут великий князь московский
      На тое ли высокую гору,
      Где стояли царские палаты.
      Что царица Елена догадалась,
      Она сыпала соли на ковригу,
      Она с радостью московского князя встречала,
      А того ли Ивана сударь Васильевича,
      И за то он царицу пожаловал
      И привел в крещеную веру,
      В монастырь царицу постригли.
      А за гордость царя Симеона,
      Что не встретил великого князя,
      Он и вынял ясны очи косицами*;
      Он и взял с него царскую корону
      И снял царскую перфиду *,
      Он царский костыль в руки принял.
      И в то время князь воцарился
      И насел в Московское царство;
      Что тогда-де Москва основалася;
      И с тех пор великая слава.

Песня рассказывает о важнейшем этапе борьбы русских с татарами — о взятии Казани при Иване IV в 1552 году. Ярко живописует песня один из эпизодов осады города — подкопы под укрепленные стены. Казань долго не сдавалась московскому царю, город пришлось окружить особыми укреплениями, использовать осадные орудия. Иван IV приказал делать подкопы под стены города, туда заложили бочки с порохом и взорвали. Это способствовало успеху русского войска — через проломы в стенах русские воины проникли в город. Песня правильно отмечает, что подкопы были подведены под казанские источники воды и они были взорваны («под Булат-реку»- под Казанку; первое название вымышленное в песне). Это ухудшило положение осажденных. Песня называет Ивана Грозного прозрителем, очевидно, потому, что во время осады Казани царем владело религиозно-мистическое настроение. Конец песни отражает отношение к взятию Казани: падение Казани было концом татарской опасности, Москва стала единым, сильным центром Руси. Имена казанцев царя Симеона и царицы Елены не поддаются исторической расшифровке; по-видимому, они заменили, спустя много лет после события, какие-то действительные исторические имена.

Канонер, канонир (с нем.) — пушкарь.
Принималися бочки с черным порохом — занимались огнем, загорались.
Косица — висок.
Перфида — искаженное слово «порфира», длинная пурпуровая мантия, которую надевал царь в торжественные дни.
текст песни и примечания к ней приводятся из раздела «Исторические песни» (стр. 21-23) книги «Старинные русские песни». Для средней школы. Москва, Фабрика детской книги Детгиза, 1959 г. тираж книги 100 000 экз.

В репринтном издании воспроизведена книга врача-писателя и историка Николая Баженова «Казанская история», вышедшая в свет в 1847 году. Книга состоит из трех частей, каждая из которых посвящена определенному периоду в истории Казанского края — от времен переселения болгар и образования Казанского царства до середины XIX века — с топографическим и этнографическим обозрением. Повествование выдержано в хронологическом порядке. При составлении «Казанской истории» Баженов использовал рукописные источники, летописи, архивы, предания, собственные наблюдения и даже отчеты полиции. Книга содержит иллюстрации: план города Казани и его окрестностей и вид Казани с гравюры Т. Табуре.

Николай Кириллович Баженов не был уроженцем Казани и провел в ней сравнительно небольшой, последний, отрезок своей жизни, но за четыре года, проведенных здесь, он сумел полюбить город и Казанский край, что подвигло его на написание исторического «исследования». «Казань, сначала местечко, потом столица царства, а после один из знатнейших городов нашего Отечества — обращает на себя внимание не только русских, но и самых иностранцев. Казанская сторона, где образовались и изчезли два самостоятельных царства, столько любопытна, что должна иметь свою собственную историю» — такими строками предваряет автор свое произведение. «Казанская история» похожа своим увлекательным повествованием на роман и читается удивительно легко благодаря эмоциональному фону повествования, может быть, не соответствующему строгим академическим подходам. Но именно такое описание событий создает у читателя ощущение личного присутствия, например в момент решающего штурма при осаде города Иваном Грозным.

Книга послужила причиной его неприятностей на службе, он лишился должности штаб-лекаря Казанского порохового завода. В итоге, дописывая свою книгу в крайней нужде, Николай Баженов издал ее, как бы мы сказали сейчас, на спонсорские средства сравнительно небольшим тиражом. Изданная в 1847 году в университетской типографии за год до кончины автора, книга стала библиографической редкостью.

Присоединение к Москве Казани в 1552 г. было крупнейшим историческим и политическим событием века. Оно воспринималось современниками как расплата за двухсотлетнее монголо-татарское иго. Взятие Казани, а в 1556 г. – Астрахани открывало великий водный торговый путь по Волге, который тесно связывал Московское государство со странами Востока.

Взятие Казани широко отразилось как в устном народном творчестве в легендах, песнях и сказах, так и в литературе. Помимо летописных сказаний в 1564–1566 гг. была создана «История о Казанском царстве», или «Казанский летописец». О ее популярности свидетельствуют дошедшие до нас свыше 270 списков. «История о Казанском царстве» – это связное историческое повествование, пронизанное единой историко-публицистической концепцией. Излагая события с момента основания Казани в 1172 г. легендарным болгарским царем Саином до взятия города Иваном Грозным в 1552 г., «История» возвеличивает Московское царство и его правителя: вся история Казани рассматривается как история постепенного усиления ее зависимости от Москвы. В «Истории» главное место занимают события 40–50-х годов XVI в.; организация Грозным походов на Казань, строительство на правом берегу Волги города Свияжска, боевого форпоста русских войск; штурмы крепостных стен Казани и падение города.

Сам автор был очевидцем этих событий: в 1532 г. его взяли в плен «варвары» – черемисы и подарили казанскому царю Сафа-Гирею, на службе у которого он и пробыл двадцать лет, до взятия Казани. Затем Иван Грозный крестил его, дал небольшой земельный надел, за что тот и «пана служити ему (царю. – В. К.) верно». Один из важнейших источников повествования – рассказы «премудрейших и честнейших казанцев» и рассказы, услышанные «от самого царя изо уст многажды». Литературным образцом «Истории о Казанском царстве» служила «Повесть о взятии Царь-града» Нестора-Искандера, а также повести о Мамаевом побоище.

Центральный герой «Истории» – Иван Грозный, личность которого дается в ореоле военной и царской славы. Он сурово расправляется с «мятежниками», «изменниками», несправедливыми судьями, но милостив к «воинственным людям», народу. Его поход на Казань продиктован не стремлением к захвату чужой земли, а интересами обороны своей страны.

В «Истории» широко представлены фантастические картины видений, знамений, предрекающих гибель Казани. Завершается «История» апофеозом победителя – апофеозом российского самодержца, торжественно въезжающего в «великий град Москву». Иноземные послы и купцы с удивлением говорили, «яко несть мы видали ни в коих ж царствах, ни в своих ни в чюжих, ни на коем же царе, ни на короле таковыя красоты и силы и славы великия». Народ московский, чтобы лучше видеть царя, «лепится» по крышам «высоких храмин» и палат, по «забралам», многие забегают вперед, а девицы, княжеские жены и боярские, «им же нелзе есть в такая позорища великая, человеческого ради срама, из домов своих изходитр и из храмин излазити – полезне есть, где седяху и живяху, яко птицы брегоми в клетцах – они же совершение приницающе из дверей, и оконец своих, и в малые скважницы глядяху и наслажахуся многого того видения чюднаго, доброты и славы блещаяся». Яркая картина встречи царя-победителя отражает и характерную бытовую подробность, связанную с положением женщины в обществе того времени.

Изображая триумф русского царя, автор «Истории» утверждал политическое значение одержанной Грозным победы.

Прославляя воинские заслуги Грозного, автор «Истории о Казанском царстве» делает рад выпадов против бояр, князей и воевод. Он утверждает, что завоевание Казани – личная заслуга царя и русских воинов, а не воевод-бояр.

Устойчивые стилистические формулы воинских повестей, включенные в общее описание битвы, дополняются новыми сравнениями воинов с птицами и белками. Эти сравнения дают возможность читателю воссоздать картину грандиозного сражения. При этом автор «Истории» подчеркивает храбрость и мужество не только русских воинов, но и их врагов–казанцев: «С неких же казанцов спиде смертный грех и охрабришася, сташа во вратех града и у полых мест, сняшася с русью, и с татары смешася сечем великим… И страшно бо видети обоих храбрости и мужества: ови во град влезти хотяху, ови же пустити не хотяше, и отчаявше живота своего и сильно бияхуся, и неотступно рекуще в себе, яко единако же умрете есть нам. И спреско- таху копия, и сулицы, и мечи в руках их и, яко гром силен, глас и кричание от обоих вой гремяше».

Такс» изображение врага, попытка раскрыть его психологическое состояние во время битвы явилось новым словом, сказанным автором «Истории о Казанском царстве» в историко-повествовательной литературе XVI в. В «Истории» отводится большое место изображению внутреннего психологического состояния ее персонажей. Таково, например, описание чувств царицы Анастасии, проводившей в поход своего мужа; скорби казанской царицы Сумбеки, оплакивающей мужа и прощающейся с казанцами; «план и уничижение к себе казанцов». Стилю плачей свойственны и книжная риторика, и фольклорная образность.

Автор «Истории» использует поэтические выражения народного эпоса, лирические образы народных песен и плачей, отдельные мотивы татарского фольклора. Все это позволяет ему назвать свое произведение «красной, новой и сладкой повестью», которую он «покусился разумно писанием изъявити».

Углубленное внимание к психологии человека, широкое использование фольклора, нарушение традиционных норм риторического стиля ставят «Историю о Казанском царстве» в преддверие исторических произведений начала XVII в.

«Сказание о киевских богатырях». Покорение Грозным Казани получило своеобразное преломление в «Сказании о киевских богатырях», представляющем собой оригинальную литературную обработку устнопоэтического былинного сюжета, возникшего в конце XVI – начале XVII в. Сказание дошло до нас в пяти списках, старший из которых относится к первой половине XVII в. Его героями являются семь киевских богатырей: Илья Муромец, Добрыня Никитич, Дворянин Залешанин, Алеша Попович, Щата Елизынич, Сухан Доментьянович и Белая палица, или поляница. Им противопоставляются сорок два цареградских богатыря, среди которых названы Идол Скоропеевич и Тугарин Змеевич.

Вс. Миллер обратил внимание на то, что «Сказание о киевских богатырях» отражает формы политического и общественного быта Московского государства XV–XVI вв. (Дворянин Залешанин является «жильцом» государева двора, Илья бьет челом «государю, князю», князь «жалует» богатырей за «выслугу великую и службу богатырскую»). Местоположение Царъграда в «Сказании» напоминает Казань, а Смугра-река – реку Угру, на берегах которой произошло знаменитое «стояние» войск Ивана III и хана Ахмата в 1480 г. Замену Казани на Царьград находим в народных исторических песнях об Иване Грозном.

«Сказание о киевских богатырях» свидетельствует о развитии новых тенденций в повествовательной литературе XVI в., об усиливающемся проникновении в нее фольклора, ее демократизации, а также об отходе от исторических сюжетов и стремлении к эпическим обобщениям и занимательности. Подобные тенденции проявляются и в агиографической литературе, свидетельством чего является «Повесть о Петре и Фсвронии».