Казуистика, это что?

Что такое казуистика простыми словами

Казуистика — это значит изворотливость, хитрость при доказательстве сомнительных утверждений. Умение с помощью формальных рассуждений обосновать ложные положения.

Ударение ставится на «и»: казуи́стика.

Слово «казуистика» употребляется с неодобрением. Например: Юридическая казуистика; Прекратите эту казуистику и займитесь делом; В этой статье одни инсинуации и казуистика.

Синонимы к слову казуистика

Синонимы к слову казуистика: ключкотворство, софистика, демагогия, формалистика, схоластика.

Юридическая, религиозная и медицинская казуистика

Слово происходит от латинского casus — случай. Изначально термин «казуистика» не имел отрицательного смысла.

В юриспруденции казуистика — это применение одной статьи закона к различным случаям. Анализ случая (казуса) позволяет дополнить недостающие в законодательстве нормы, создать правовой прецедент.

В медицине казуистика — это отдельное наблюдение болезни или травмы, представляющее научный и практический интерес ввиду его редкости.

В средневековой христианской философии казуистика — это подведение частных случаев под общие догматические положения, наука о разрешении конкретных моральных проблем, о «степени греха» в том или ином случае. В казуистике особенно преуспели иезуиты.

До XVI в. казуистика строилась путем дедуктивного выведения различных частных правил из общих принципов нравственности.

​А.И. Бродский. «Casus conscientiae. Казуистика и пробабилизм с точки зрения современной этики» (2002)

Со временем слово «казуистика» стало употребляться в переносном смысле, как неодобрительное обозначение попыток исказить факты с помощью «ученых» уловок и рассуждений. Выражение «иезуитская казуистика» означает совсем уж изощренное крючкотворство.

Кто такой казуист и что значит казуистический

Существительное казуист обозначает человека, который склонен к казуистике или искушен в этом деле. Например: Адвокат — старый казуист, он сумеет придраться к любым свидетельским показаниям.

Прилагательное казуистический означает что-то или кого-то, связанного с казуистикой или казуистами. Например: Это все казуистические рассуждения, не имеющие отношения к проблеме.

Казуистика. Примеры употребления

Полноте, Клеопатра Сергеевна, казуистикой ни себя нельзя ни в чем убедить, ни другим ничего доказать!
А.Ф. Писемский. «Ваал» (1873)

— Алешка, Алешка, каково! Ах ты, казуист! Это он был у иезуитов где-нибудь, Иван. Ах ты, иезуит смердящий, да кто же тебя научил? Но только ты врешь, казуист, врешь, врешь и врешь.
Ф.М. Достоевский. «Братья Карамазовы» (1880)

И ясный смысл Христовой заповеди, выражавшейся в реальном факте любви и милосердия, был и всегда будет сильнее запутанной казуистики всяких начетчиков.
В.Г. Короленко. «В голодный год» (1907)

Полагаясь на свою незаурядную казуистику, он надеялся на глазах всего мира показать, что белое ничем не отличается от черного.
Л.Д. Троцкий. «Моя жизнь» (1929-1933)

— Не пытайтесь поймать меня вашей казуистикой, — вдруг рассердилась Семибратова.
И. А. Ефремов. «Лезвие бритвы» (1959-1963)

— Я не могу вам ответить, Говорун, — сказал Федя, — но должен признаться, что мне неприятно вас слушать. Во-первых, я не люблю, когда хитрой казуистикой опровергают очевидные вещи, а во-вторых, я все-таки тоже человек.
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. «Сказка о Тройке» (1967-1968)

К началу 70-х годов и во ВНИИТЭ пришло это неписаное правило начинать любую научную работу или даже статью со слов: «Как сказал Леонид Ильич Брежнев в своем докладе на…» Стали обязательными ссылки на классиков цитаты, идеологические обоснования и прочая советская казуистика, которая чаще всего прилеплялась механически к авторскому тексту, и все это понимали.
Алексей Козлов. «Козел на саксе» (1998)

Он был должностным лицом. Кто-то скажет: какая разница — это же казуистика, пустая формальность. Но право, по самой своей сути, формально. Либо мы действуем строго по букве закона, либо пышным цветом расцветает беззаконие.
Анатолий Кучерена. «Бал беззакония» (2000)

Пока в юридической казуистике путаются не только рядовые избиратели, но и профессиональные юристы, в республике бурно цветут «грязные избирательные технологии».
Александр Садчиков. «Суд заступился за алмазного короля. К выборам у прокурора появился конкурент» // «Известия» (2001)

Политолог Андраник Мигранян в эфире НСН прокомментировал результаты голосования в парламенте Армении против и.о. премьера Никола Пашиняна.

«Чтобы распустить парламент Армении и провести досрочные выборы, надо, чтобы Пашиняна не избрали премьер-министром. В этом нет никакой политики. Только соблюдение процедурных моментов. То же самое было в 2018 году. Пашиняна вначале избрали. Потом, чтобы распустить тот, старый, парламент, Пашинян подавал в отставку, и его не избирали. Но сегодня Пашинян все равно остается исполняющим обязанности премьера республики. Так как в армянской конституции такая ситуация не ясно прописана, некоторые оппозиционеры считают, что он не имеет права даже исполнять обязанности премьер-министра. Но это уже юридическая казуистика», — пояснил эксперт.

Ранее Никол Пашинян пояснил, что фракция «Мой шаг» выдвинет его кандидатуру на пост премьер-министра два раза, и также два раза не изберет его. При этом другие фракции предлагать свои кандидатуры премьера не будут. После этого парламент будет считаться распущенным, а новые выборы назначат на 20 июня 2021 года.

Положение закона есть изложение нормы, но не сама норма. Об этом пишут и в умной литературе, но к этому приходит всякий, кому приходится прорабатывать спорный вопрос, получивший неоднозначное разрешение в судебной практике. Потому что в таких случаях становится очевидно, что положения вроде есть, а какая норма — непонятно.

Есть немного другой, не менее интересный аспект этой темы.

В теории права выделяется абстрактное и казуистическое изложение норм права. Со времени ГГУ все кодификации стараются выполнять в абстрактном виде.

Еще в XIX веке ситуация была совершенно другая: общий принцип был известен, законы писались для «дураков», поэтому нормы излагались уже в применении к конкретным ситуациям, причем специально брались наиболее типические, часто встречающиеся. Это и есть казуистическое изложение нормы.

Каждый подход, понятно, имеет свои недостатки. Казуистическое изложение имеет абсолютную «дуракоустойчивость», но только до определенного момента: когда за изложением надо было увидеть общий принцип и применить его к непохожему случаю. Понятно, что это было уже делом квалифицированного судьи, откуда появляется третья инстанция, которая концентрируется уже на одних вопросах права.

Кроме того, казуистический подход крайне опасен тем, что идея, стоявшая за положениями, окажется забытой, а потому и сами положения будут казаться бессмысленными. Другими словами, если «дураки» проникнут «наверх», они даже начнут с самоотдачей заниматься толкованием contra legem. Просто от незнания.

Абстрактный подход имеет другую крайность. Помнится, у меня в институте была особенность. С одной стороны, я очень хорошо оринетировался по тексту ГК, а также был слаб по отношению ко всякой «высокой материи», поэтому вроде очень хорошо знал гражданское право для начинающего юриста, но, с другой стороны, когда дело доходило до применения хорошо известных мне общих принципов к конкретному случаю, я обычно впадал в полный ступор, потому что не мог понять, как такие общие положения применять к данным конкретным обстоятельствам. Например, меня очень напряг казус с хранением, когда с охраняемой автостоянки угнали автомобиль, в котором владелец оставил что-то крайне ценное, чуть ли не превышающее стоимость автомобиля. Я не мог подобрать релевантный принцип или текст, который позволил бы мне быть уверенным в разрешении требования этого владельца к лицам, организовавшим стоянку. С точки зрения одного текста, думаю, до сих могу признать правым владельца. Однако суд применил вроде те же положения о хранении и в иске отказал.

Другой случай. Разговаривал с одним военным, весьма критически настроенным к ГК. Рассказал он, как один раз наняли они одного подрядчика, работу он выполнил некачественно. Открыли они ГК, почитали, и поняли, что ничего им с него не взыскать — так много слов, значение которых неясно, полная неопределенность. А ведь он во многом прав! Абстрактность законов начинает требовать «legal advice», но потому и ситуация с доступностью, к примеру, правосудия резко ухудшается. Как известно, для ЕСПЧ необходимость «legal advice» не является признаком правой неопределенности 🙂

Тем не менее, положения как абстрактные, так и казуистические все еще соседствуют в ГК.

Так, гл. 20 написана почти полностью под право собственности, но та же ст. 301 используется и давностным владельцем с т.з. постановления № 10/22, и через ст. 305 распространяется на всех законных владельцев.

Из той же серии. Известна долго существовавшая проблема с тем, каким текстом защититься сервитуариев, раз ст. 305 ГК РФ на них не распространяется. Между тем, если рассматривать ст. 304 ГК РФ как казуистическое изложение, то получается, что всякое вещное право может быть защищено и в том случае, когда нарушение не связано с лишением владения — даже если вещное право не имеет правомочия владения, дающего защиту по ст. 305 ГК РФ.

Если продолжать эту логику, то и ст. 302 ГК должна применяться не только при приобретении имущества в собственность.

С этой точки зрения некоторые положения ГК, включая новые, могли бы рассматриваться как каузистические, продолжающие общий принцип, стоящий за приведенными положениями.

Так, новые положения о защите добросовестного приобретателя права залога (абз. 2 п. 2 ст. 335 ГК) имеют под собой тот же принцип, что ст. 302.

Или, например, истребование ценных бумаг имеет под собой тот же принцип, что ст. 301 ГК РФ, а невозможность истребования «денежных сурротагов» — в п. 3 ст. 302 ГК. (на это, конечно, скажут, что виндикация требует индивидуальной определенности; я отвечу, что если оперировать тезисами из умных книжек, то надо дочитать эти умные книжки до того места, где описывается виндикация совокупности; а если там нет такого места, то не считать эту книжку умной и ориенироваться на ее легковесные тезисы)

Концепция много говорила о введении преддоговорной ответственности, однако известно, что в нашем ГК есть казистическое закрепление этого института применительно к сделкам, совершенным под влиянием обмана, заблуждения, насилия и т.п. (ст.ст. 178, 179). Спрашивается, что мешает судебной практике увидеть институт за этими отдельными нормами?

Гл. 60 ничего не говорит о возможности истребовать неосновательное обогащение у безвездно получившего его третьего лица. А в чем проблема вывести из п. 2 ст. 302 принцип, который можно было бы распространить на кондикции?

Уверен, этот список положений, которые, возможно, не только можно, но и нужно рассматривать как казуистическое изложение определенных принципов, можно пополнять и далее.

Мне кажется, принципиально важным, чтобы наши цивилисты (по крайней мере, те, в которых является острым ощущение, что цивилистика — это Beruf, vocation, а не просто набор текстов в документе под названием ГК) перестали цепляться за текст в том плане, чтобы не видеть принципы за этим текстом. Да, это уход в «теорию» с точки зрения современных «практиков». Это также профессионально. А подход «практиков» — это дилетантизм, приводящий к примитивизации (особенно танцам с бубнами вокруг разъяснений высших судов).

Хочу подчеркнуть при этом: принцип выводится из текста, а не вопреки тексту или помимо него.

Потому что новейшие развращающие тенденции (исходившиет преимущественно из известного места), не имеют ничего общего с извлечением принципа из текста. У них принцип получался сразу из космоса, а текст признавался изначально глупым (писавшимся то экономистами, то спортсменами и артистами), а потому несоответствие текста космосу без особых сомнений в собственной правоте разрешалось в пользу космоса.

Например, история с поручительством, когда изменение основного обязательства без согласия поручителя оказалось неважным для поручителя, если к нему лично требования заявлены в прежнем объеме. Ведь чем больше должник остается должен кредитору, тем менее обеспечен регресс поручителя. ГК четко установил, что регресс поручителя обеспечен необходимостью получать его согласие на изменение обеспечиваемого обязательства. Суды еще до поправок решают, что справедливо «лишний раз» не ломать обеспечение (главное, ломает сам кредитор собственными действиями, не поручитель).

Во всяком случае толкование contra legem возможно не раньше, чем суд прямо установит те конкретные основания-принципы, которые стоят за положением, а также то, что эти основания в нынешней действительностии отпали (это требует исторического исследования, а не просто изложения «правовой позиции»). Есди это не было установлено, это чистый волюнтаризм, хотя бы и прикрытый каким-нибудь идеалом.

Казуистика — в общеупотребительном бытовом значении под этим термином понимают изворотливость в аргументах при доказательстве сомнительных или ложных идей; крючкотворство.

1. Богословие
У средневековых схоластов теологов и юристов казуистика представляла собой особый диалектический приём, при помощи которого какой-либо религиозный, моральный или юридический вопросы разбиваются на бесчисленное множество мелких деталей и случаев, и, вместо решения вопроса в принципе, стараются войти в тончайший и исчерпывающий анализ всех возможных, и мысленно представимых, случаев. В диалектической казуистике особенно отличались иезуиты. С тех пор в теологии под казуистикой стали понимать и учение о степени греха применительно к различным обстоятельствам. Казуистика стала особенно в католицизме теорией «казусов совести», регулирующей конфликты между различными нравственными обязательствами человека, когда необходимо определить приоритет одного из них перед другим в конкретных сложных обстоятельствах.

2. Право
В юриспруденции под казуистикой понимают анализ данного дела, случая казуса и выведение из него путём логической и юридической интерпретации некоторых общих принципов, дополняющих недостающие в законодательстве нормы. В судебной практике большинства стран нередко приходится прибегать к казуальному творчеству из-за выдвигаемых усложняющейся жизнью новых вопросов, ещё не отражённых в законе.

3. Медицина
В медицине под казуистикой понимается «отдельное наблюдение повреждения или заболевания, представляющее научный и практический интерес ввиду его редкости и необычности».