Клерикальное

Создавалась длянужд церкви (назидательная и дидактическаясоставляющая) в основном служителямицеркви. Писаласьна латыни.Церковь в целом определяет всю эстетикуи мировоззрение средневековья, аклерикальная литература наставляетлюдей на путь истинный.

Клерикальнаялитература Высокого Средневековьяпосвящена религиозным сюжетам (гимнография- обращена к Богу, агиография — к человеку(жития святых — об аскетах, миссионерахи защитниках угнетенных), религиозныелегенды (часто о культе Богоматери),видения (о загробной жизни, напр. «ВидениеТнугдала»), проповеди, нравоучения вхристианском духе (см. сборник «GestaRomanorum»), но не исчерпывается ими. Посколькуклирики получали образование вмонастырских и епископских школах, тоони создавали и всю «научно-популярную»литературу эпохи (книги о животных -«бестиарии»; трактаты о камнях -«лапидарии»; своего рода энциклопедии- «зерцала»). Врамках клерикальной литературы возниклаи средневековая драма, выросшая избогослужения, литургии(см. в словаре: мистерия, миракль, моралите;развитие светского, комического театрапроизошло из комических элементовмистерий и жонглерских выступлений -фарсы, сати, фастнахтшпили) и получившаясвое развитие в условиях роста городов.В эту пору отмечается упадок классическоголатинского языка, на смену ему приходитязык недоучившихся монахов, которыйназывают «кухонной латынью».

Тут стоит вспомнить,кто такие «отцы церкви», Тертулиан,Августин и что вообще такое патристика(догматика, учение о том, что естьхристианство, намутили эти самые отцыцеркви) и апологетика.

Апологетика (отгр. apologia — защита)- это раннехристианское философскоетечение, защищавшее идеи христианстваот давления господствующей языческойидеологии, философия «гонимойцеркви» Апологеты обосноваливозможность существования философиина основе христианского вероучения — восновном в период формированияхристианства и борьбы с язычеством.Подвергавшееся гонениям властей,христианство первых веков нуждалось втеоретической защите, осуществленнойапологетикой.

На всякий случайещё напишу про мнемонику(от матери муз Мнемозины, искусствопамяти). Суть заключается в определенныхприемах запоминания. Разделяют памятьвещей (запоминание идей) и память слов(дословное воспроизведение текста).Мнемоника предлагает представить идеюв виде образа (желательно чувственного)или ассоциации с некой личностью, азатем последовательно распределитьэти идеи по воображаемому пространству.Средневековье таким образом пыталосьзапомнить христианскую догматику:чуваки брали церковь за мнемоническоепространство с реальными фигурами(фрески, статуи), связанными с догматикой.Память вообще ценилась в средние века:образ троицы в человеке по Августину –память, рассудок и воля.

Жанровые структурыобъединяются в сборники.

— Видения(visionis) – жанр, который характеризуется,с одной стороны, наличием образа»ясновидца» в центре повествованияи загробным, потусторонним содержаниемсамих зрительных образов, явленныхясновидцу, с другой. Сюжет виденияизлагается от лица визионера, которомуон, якобы, был открыт трансцендентной силойпосредством сновидения или галлюцинации.Назидательная цель достигалась врезультате того, что ясновидцу открываласьсудьба грешных и праведных душ. Здесьвесьма часто рассказывалось об участиреальных, всем хорошо известныхисторических персонажей, что и обусловилопопулярность жанра.

— Значительноеместо занимали также средневековые»обозрения” – зерцала(спекулюм),содержавшие в себе сведения по какому-либовопросу либо рассказы о добрых и дурныхпоступках (свод прав). В последнем случаепафос жанра заключался в обличениипороков современного общества (какдуховенства, так и мирян), нарушающегозаповеди христианской морали.

— Важную роль враннесредневековой литературеиграли проповеди- один из самых распространенных жанров.Exampla(примеры, маленькие притчи) – частьпроповеди.

2 темы:

1) Легкомысленныйюноша, обручающийся со статуями,

2) Полумнус (иличто-то типа того) — чернокнижник, которыйдолжен быть наказан.

— Сборникижитий

— Ещё какие-то суммы(сбор знаний), которые есть в конспекте,но не в интернете

— И ещё Diesirae (лат. «Деньгнева») — в католическом богослужениипеснопение проприя мессы (секвенция);автором текста считается францисканскиймонах Фома Челанский (XIII в.). В нейописывается Судный день. Канон реквиема.Не уверена, что это жанр, но на всякийтоже включу куда-нибудь.

Мотивы клерикальнойлитературы: mementomori (помни осмерти) и dansemacabre (пляскасмерти). Часто отмечают такие характерныечерты, как аскетизм, риторичность,притчевость.

И полезное делениена жанры из интернетика:тут вообще то же самое, но вот я хз какделить инфу из конспекта и из инета, ибоа вдруг наебалово

1) Богослужебныйжанр – песнопения, молитвы, гимны илитургическая поэзия. Здесь впервыепоявляется рифма. Бурное творчествосвязано с тем, что не существует церковныхканонов (до 16 века). Каждая церковь моглаукрашать свою службу собственнымивставками. Наподобие этих стиховвозникает множество поучительных,назидательных произведений. «Плачбогоматери у креста», «Плач Рахили очадах».

2) Агиография –жития святых. Образец назидательногочтения для верующих. До нас дошло много,две разновидности: а) житие грешника-язычника,который узнавал истину и преображался»Житие Марии Египетской». К нему восходяткорни авантюрного романа. б) житиехристианина с самого рождения. Четкаясхема: описывалась недетская серьезность,первые подвиги смирения, дар предвидения,отречение от мира, мученическая смерть,чудеса после смерти. С 12 века широкоераспространение приобретает развлекательнаятенденция – рассказы о чудесах.Образовались целые сборники вроде»Чудеса девы Марии». Жанру чудес близокжанр видений – провидение. Аллегорическаяпоэзия.

3) Проповедь. Сборник»Римские деяния».

4) Летописный жанр,жанр хроники. «Хроника Саксона Грамматика».

Параллельно с этимсуществовала смеховая, несерьезнаялитература (пародиа сакра) – ее создавалишколяры и низшие клирики. Необыкновеннаяученость авторов. «Вечеря Кипряны»(Каэна Киприана». Пародийная форма: невечер собираются все герои библии, увсех есть пародийная черта. Очень частотакую литературу санкционировала самацерковь. Создавались особые «праздникидураков», где снимались оковы церкви.

5) Литургическаядрама. Связанас литургией, на смену античной драме.Сценки из Библии, постепенное развитиеиз чтения по ролям.

Люди, которыеговорили на многочисленных диалектах,не могли понять литературу, поэтому наих благо возник театр.Священнослужители распевали тропы –диалоги по тексту Евангелия, развивались,делали костюмы и даже дошли до декораций,а потом Папа выгнал их всех на улицу(запретил играть в церкви). И театр сталиразыгрывать на паперти, он стал частьюгородской культуры.

Городскаялитература.

Городская литератураскладывалась одновременно с рыцарской(с конца XI в.). XIII в. – расцвет городскойлитературы. А в городах в средние векажили прежде всего ремесленники иторговцы. В городе также живут и работаютлюди умственного труда: учителя, врачи,студенты. В городах живут и представителикласса духовенства, служат в соборах,монастырях. Кроме того, в городапереселяются феодалы, которые осталисьбез замков. Короче, в городах смешиваютсяпрактически все сословия.

Героемэтой литературы были не безупречныйрыцарь и его прекрасная дама, а купец,школяр, ремесленник, клирик, вор, ПАПИНбродяга МАМИНСИМПАТЯГА.

Расцветуниверситетов, которые росли как грибы.Первые появились в Болонье (11-12 век) иПариже. Это дает толчок к возникновениюновой социальной группы – ваганты(или голиарды – возможно, возникло от»глотка», ибо много пили и пели). Онибродили по городу или по городам, т.к.могли менять университеты в поискахлучших преподавателей. Тексты студентовсохранились, два самых известных сборника- Carmina Burana (Кармина Бурана) и КарминаКонтобрегенция.

Спецификаих поэзии – 1) знакомы и с античной(поэзия Овидия, Катулла, восточныеавторы), и с клерикальной литературой.2) Из античной литературы ваганты черпаютмотивычувственной любви, радости, принятияжизни, пирушек, любви к вину,что дает несоответствие с аскетическимкультом, который пропагандирует церковь.Отсюда возникает второймотив — антицерковная литературанищих вагантов, высмеивающих на делене аскетичные прихоти священнослужителей.Одна из песен вагантов – знаменитыйгимн студентов.

Церковьне особенно любила студентов, ибо кромелюбви к вину и радостям, они писали многопародийна церковные тексты,например, «Евангелие от Марки Серебра»,которое запрещалось церковью. Кромеэтого создавались церковные инвективыпротив вагантов. В 14 веку поэзия вагантовпрактически сходит на нет: церковьдопреследовалась.

Повествовательныежанры:

Фаблио(во Франции), Шванк (в Германии), Новеллино(в Италии)– три разных названия одного жанра.Итал. novella — новость, новая. Вообще этотжанр похож на анекдот – это короткаяистория, в которой одно событие инеожиданная концовка. В центре истории– городские события, последние новости,некие происшествия. В определенныймомент истории не только записывают,но и объединяют в циклы, т.к. возникаетобщая для новелл фигура некого городскоготипажа (поп, ремесленник, подмастерье,рыцарь) смекалистого человека, которыйоборачивает любую ситуацию в своюпользу. Они создавались в поэтическойформе, но это всё равно повествовательныйжанр, т.к. суть в ситуации, сюжете.

Дваважных романа:

«Романо Лисе»или «Лис Ренар» (во французском варианте)или «Райнеке-Лис» (в немецком) – животныйэпос. Переведен на множество языков,поэтому на русском варианте получилосьаж 4 романа. Прелесть в пародии нарыцарскую феодальную систему отношений.Лис – подданный Льва, у которого возникаетконфликт с другим значительный феодалом– волком Изенгрин. Лис наставляет рогаВолку с его женой, пытается поставитьВолка в самую невыгодную ситуацию вфеодальной системе и нарушает всеправила как этой системы, так инравственно-религиозной. Лис – чистыйтрикстер. Роман делится на рядфаблио/шванков/новеллин – каждый эпизодвполне законченный рассказ. Если отойтиот сюжета, мы увидим реакцию городскогосословия на феодальную систему, котораязаключается как раз в Лисе. Он родствененгородскому типажу персонажа, ибогородской персонаж всегда выходит зарамки системы – либо использует её,либо надувает.

«Романо Розе»- аллегорический эпос. Аллегория какприем (в клерикальной литературе онтоже использовался, например, корабль– как аллегория церкви). Роман создавалсядвумя разными авторами в разное время.Первая часть написана рыцарем Гийомомде Лоррисом в первой половине 13 века –чувствуется сильное влияние рыцарскойкультуры. Некий рыцарь оказывается подвлиянием беспечности, которая приводитего в сад наслаждений, где он сталкиваетсяс разными проявлениями человеческойличности (ленность, влюблённость,нарциссизм). Там он видит розу (символБогородицы или прекрасной дамы), которойпытается завладеть в платоническомсмысле, но появляется фигура стыда –стены вокруг розы. На этом непреодолимомбарьере заканчивается первая часть.Через несколько десятилетий Жан де Мёнпишет продолжение и демонстрирует, чторыцарская культура изживает себя инуждается в новых силах: в аллегорическойистории появляется природа (воплощениеидеи телесного начала), которая должнапобедить церковный аскетизм. Это говорито том, что люди перестают ощущать себятолько духовным существом и осмысляютсвое телесное начало как что-то нормальноеи даже приятное. – сдвиг в сторонуРенессанса.

Городскиетеатральные представления.

Дваистока формирования жанров – излитургической и полу литургическойдрамы (претерпев изменения и оказавшисьна площади) получились мистерия,моралите и миракль.Другая ветвь связана с долго бытовавшимикарнавальными традициями, из которыхпроизошли фарсы,сати, фахтнахтшпили.

Главный жанргородской литературы – мистерия(от греческого mysterion таинство, тайна).Три основных цикла того, что моглапоказывать мистерия горожанам – историиВетхого Завета, истории Нового Завета(с которых начиналась театральнаятрадиция), истории апостолов. Театральныепредставления (так же, как и их началав рамках литургии) были связаны спасхальными, рождественскими, церковнымипраздниками и ставились приурочено кярмаркам и собственно праздникам.

Готовились кпредставлениям задолго до, начиналосьвсё с составления текста. Сами представлениядлились от двух дней по 11 часов до пяти.Чем богаче город, тем более длиннымибыли представления. Были даже режиссерскиезаметки. На востоке стоит дом (небо), напротивоположной стороне стоит фонтан(ад), на который вешали маску дьявола,между ними разыгрывались представления.Фонтан был границей между зрительнымзалом и площадью.

Театр используетклерикальные представления о местах иобозначает некоторые места в игровомпространстве (дерево, гора, скамьи –это всё лоци, которые в разные дниисполняют разные функции). В мистериипоявляются не особо серьезные интермедии,которые отражают специфику городскойжизни. Библия: три Марии зашли на рынок,чтобы купить масел для тела Христа.Интермедия: целая сцена, как Мариипрепираются с торговцами за цену масел.Или возникают персонажи, которые врамках мистериальной традиции меняютсвой образ (Иосиф, который представляетсястариканом с наставленными рогами).Комические вставки не мешали восприниматьсерьезность содержания, потому чтосознание средневекового зрителя несинкретично.

Моралите.Соединяетсяпредставление о добродетелях и пороках(в виде человеческих фигур (действуеткак мнемоника)), которые борются зачеловеческую душу. Сюжет в рамкахбытового элемента, чтобы лучшевоздействовал на людей.

Миракль(чудо) – связан с явлениями святых.Например, миракль о Святом Николае,который внедрен в историю о крестовыхпоходах. Там есть три сцены в трактире,которые занимают половину объема всейистории. Маракль интересует атмосфера,а не само чудо. Чудо там заключалось втом, что Николай наорал на разбойниковв трактире, чтобы они вернули награбленноецарю. Разбойники не то, чтобы раскаялись,они просто вернули золото. Зато царьсмекнул, что христианский идол защищаетденьги лучше, чем его идол, и принялхристианство. Миракль говорит о критикеопределённых отношений – игра, засильеворов. С одной стороны, он наполненкритикой действительности, а с другойкритикует, но ни к чему не обязывает.

Карнавальнаятрадиция. Связана с редуцированнойтрадиций римских Сатурналий (праздновалисьна территории всего Рима и потом перешлив часть христианской культуры). Накануневеликого поста устраивались карнавальныепразднества, как некое противопоставлениевсему, что существует до и после них.Ограниченное время и пространство сопределенными законами и отношениями.

  1. Отношенияперевернутые. Средние века – жесткаясоциальная феодальная иерархия. Карнавалпредполагал, что на шесть дней масленицыэта структура уничтожается. Потому чтовозникает праздник шутов, дураков, какэлемент карнавального действия:выбирается шутовской король – низшийчлен общества становится по иерархиикарнавала на самую высокую ступень.

  2. Карнавалразрешает фамильярность между темисословиями, которые в обычной жизнидаже не пересекаются.

  3. Сатурналиибыли связаны с плодородием, с календарнымциклом. Все плодородные культы связаныс сиськами-письками. Во время карнаваласчиталось нормально употреблять в речинепотребные слова и говорить навышеупомянутые темы. Так же как инормальным считалось нажираться шестьдней подряд. Просто потому что потомэто будет запрещено. Масленица – тучныйобраз, любящий поесть. Пост – худой,сухой аскет. Битва между ними – этотоже элемент карнавального действия.Худой пост побеждает и символизируетокончание масленицы.

  4. Карнавалприобретает амбивалентное начало –уничтожение и возрождение одновременно.Суть карнавала – приобщение к природе,раскрепощение телесного начала, разгулплоти.

  5. Смех– проявление живой жизни, шум и всё,что его создает приветствуется.

  6. Костюмы,который имеют аллегорический характер.Труппы разыгрывали разные сценки, гдегероями были шуты/дураки. Например,шуты врывались в кабак ирассказывали/разыгрывали историю.Повествовательный элемент был болеесилен, чем драматический. Такиепредставления называли сати(во Франции) и фахтнахтшпилями (вГермании).

Сати и фахтнахтшпилиначинают драматическую традициюкарнавального характера и трансформируютсяв том, что мы больше знаем под словомфарс.Фарс – начинка карнавала. Он уже имеетдраматическую структуру. Тематика всёещё скабрёзная. Например, история прото как девушка жалуется матушке, чтоновый муж с ней не спит, а матушкаотказывается кормить зятя, пока он нетрахнет уже её дочь. А если не трахнет,то весь город узнает, какое он чмо. Илиистория о том, как мальчик пытаетсязаполучить богатство слепого. На основевсего этого будет формироватьсяпрофессиональный театр эпохи Возрождения.

Уважаемые коллеги!

Как горько, что нас в очередной раз используют. Такая активность со стороны ученых в СМИ по борьбе с православием была отмечена в 2007 году, когда Министерство образования и науки решило выбросить православную культуру из школы. Тогда ученые блестяще осуществили информационное прикрытие. В результате был ликвидирован региональный компонент, в рамках которого преподавалась православная культура, и православная культура фактически угасает в современной российской школе.

Сегодня, требуя закрытия кафедры теологии в МИФИ, мы решаем следующую задачу — закрыть кафедру теологии в одном знаковом университете, чтобы и другим вузам не повадно было организовывать такие кафедры.

И все как бы правильно. Мы решительно боремся с «нарастающей клерикализацией общества», а ведь наука всегда шла в первых рядах в борьбе с мракобесием.

Только вот почему-то вызывает это письмо чувство, которое можно выразить словами: стыдно, смешно, горько и страшно.

Стыдно, что мы не знаем, что никогда истина в науке не доказывалась голосованием, тем более в СМИ. Но…

Стыдно, что мы перестали вообще понимать, что мы говорим, и что мы пишем, и за что подписываемся. В открытом письме с высоты науки и от имени науки, а академик — это абсолютный научный авторитет, общество предупреждается о клерикализации. Но, предупреждая общество о клерикализации, давайте хотя бы узнаем, что это такое?

Строго говоря, клерикализация — это подчинение человека и общества, его социальных сфер, сознания и мировоззрения религии. При этом я бы подчеркнул — диктатуре религии, потому что даже теократия сама по себе не есть диктатура. Чтобы понять это, достаточно ответить на вопрос: когда древним израильтянам жилось свободнее, при судьях или царях?

Но давайте думать. Начнем анализ угрозы проблемы клерикализации общества. И ответим на вопрос: идет ли подчинение общества, тем более захват государственной власти религией в нашей стране? Нам известны эти факты? Тогда давайте их обнародуем. Иначе нас обвинят в клевете, потому что голословные обвинения и есть клевета.

Тогда что делает сегодня православие на уровне общества? А оно восстанавливает то, чем и занималось с первого дня своего появления на Руси, — формирует духовно-нравственную сферу российского общества.

Но может быть, религия вообще не нужна нашему обществу? И ее надо уничтожить? Чтобы не мешала всем: обществу, науке, ученым.

Но в том то и дело, что уничтожение религии бесконечно страшнее любой ядерной бомбардировки, при условии, если она не сотрет страну в порошок. Почему? Потому что мир сложнее наших представлений о нем, сложнее понимания любого, даже гениального, человека. Простой пример. Как известно, А.И. Солженицын требовал запрещения компартии и суда над ней. Его требование, правда без его участия, осуществили. Результат? Катастрофа нашей страны. Почему? Потому что он не ведал, что партия была в нашей стране не просто партией, а государством. А государство — это для социума то же, что нервная система для организма. Разрушьте нервную систему в организме — что будет? Разрушьте государство, и вы получите гражданскую войну и фундаментальную перестройку всего общества.

А чтобы было все до конца понятно, сравните успехи последних 20 лет нашей страны и Китая, у которого хватило ума не разрушать компартию, т.е. свое государство.

Таким образом, разрушив партию, мы фактически сделали то же самое, что и в 1917 году когда разрушив монархию, разрушили государство, а в результате получили гражданскую войну. В 1991 году мы реально получили гражданскую войну — у народа отняли все: от земли до заводов. В ужасе от всего творящегося в России А.И. Солженицын написал книгу «Россия в обвале». И этим доказал, что он напоминает человека, по совету которого разрушили фундамент дома, а потом, когда обрушился дом, он начал обвинять в этом разрушении строителей.

Но есть в устроении общества вещи и куда более фундаментальные, чем государство. К их числу принадлежит нечто, называемое цивилизационная матрица, архитип, топос общества. Так вот, как показал А. Тойнби, цивилизационную матрицу создает религия. Цивилизаций, созданных не на религиозной основе, просто нет. Известный советский ученый Н.И. Конрад в своей переписке с А. Тойнби доказывал, что это раньше цивилизации на религиозной основе строились, а теперь они могут возникать и на нерелигиозной основе. Например, социально-экономической. Имел он в виду, конечно же, Советский Союз. Увы, катастрофа Советского Союза подтвердила вывод А. Тойнби — нерелигиозных цивилизаций не существует. А это означает только одно: уничтожьте религию — и вы разрушите не только структуру социума, но и сам образ, саму матрицу построения общества. Восстановим ли мы дом, если не только взорвем его, но сотрем в своем сознании образ, идею дома? Если человек знает, что такое дом, если у него есть образ дома, то он дом восстановит. А если нет? А теперь давайте ответим: что страшнее для страны — ядерная катастрофа или уничтожение религии?

Но может, клерикализация идет в отдельных сферах? Давайте смотреть. Мы боимся клерикализации армии. Правда? Давайте анализировать. Итак, в армию пришли десятки тысяч священников, которые уже подчинили себе армию, и она уже готова совершить государственный переворот, чтобы захватить светскую государственную власть и передать ее Патриарху, который устроит диктатуру православия? Да? Или все-таки нет? Ведь главная профессиональная черта ученого — поиск истины, что предполагает абсолютную честность ученого. Не правда ли? Итак, есть ли клерикализация в армии? Нет!

Тогда чем же занимаются в армии священники? А они занимаются тем, чем и занимались уже тысячу лет — формируют духовно-нравственный дух армии, фактор, который является решающим и определяющим в любой войне. Фактор, по которому наша армия до сих пор не имеет себе равных в мире. Примеры нужны? Их миллионы. И это из века век — мужество русского воинства, перед которым всегда преклонялись даже его враги.

Итак, давайте определимся, что мы хотим? Чтобы наша армия духовно по-прежнему была самой сильной в мире? И соответственно, чтобы мы вновь и вновь за гениальным писателем повторяли: «Да разве есть в мире сила, которая пересилила бы русскую силу!» Или мы против и кричим об опасности клерикализации? Если первое, то давайте не мешать, а помогать Церкви заниматься своим вековечным делом — духовно-нравственным формированием воинства. Или же мы хотим, чтобы в армии не было духовно сильного воинства, чтобы в армии не было героев? Но если в армии нет героев — нет армии, подобно тому как, если в науке нет гениев, — нет науки. Но когда не будет армии, а будет сброд наемников, — куда мы все побежим при первой же опасности?

Но может в других сферах идет клерикализация? Берем то, что ближе всего к нам, -искусство. И вновь спросим себя: в чем здесь проявляется клерикализация? Пришли православные священники и закрыли музеи, театры, картинные галереи, газеты, журналы и велели всем творцам восхвалять религию? Опять же нет.

Тогда что же делает церковь? То, что она и делала тысячу лет. Вспомним историю. Разве не Церковь сформировала наше великое искусство, которое до сих пор остается непревзойденным в мире? Павел Флоренский сказал простую вещь: «Если есть «Троица» Андрея Рублева, то есть Бог». О каком еще произведении искусства в мире можно сказать такое? А можно ли вообще представить русское искусство без православия? Назовите любого классика, который понятен без православия! Ведь именно Церковь и сформировала высшие каноны русского искусства. Выбросьте православие из русского искусства — и мир потеряет самые великие достижения человечества. И сегодня Церковь вновь не только формирует духовно-нравственную сферу искусства, задает высшие духовные идеалы искусства, но и задает высшие эстетические идеалы.

А еще она задает высшие нравственные идеалы. Она вновь заявляет всем: «А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море» (Мк 9, 42). Нам это не нравится? Но что делать, Церковь говорит только правду. И ничего, кроме правды.

А дальше каждому художнику, творцу решать, как ему творить. Где здесь клерикализация? Или мы боимся, что миллионы снарядов современных СМИ не разорвутся в наших квартирах, не разорвутся в сознании каждого российского человека?

Будем проверять другие социальные сферы на предмет их клерикализации? Семья, социальное попечение…

Но может, клерикализация грозит сегодня нам, то есть науке? Снова спрашиваем: может быть, уже тысячи невежественных, необразованных, фанатичных священников пришли в НИИ и университеты, захватили их, выгнали ученых, а то и вовсе заключили их в лагеря и тюрьмы? А может, уже горят костры инквизиции, на которых горят ученые? Конечно, нам надо быть бдительными, дабы придавить зло в зародыше, а потому спросим себя: открытие кафедры теологии не означает ли передачу отдельно взятого вуза, МИФИ — Патриарху? Со всеми последующими ужасами?

Как будто нет. И нет, потому что православие, начиная с Кирилла и Мефодия, как раз и несло науку русскому народу. Веками православие формировало гениев науки. Список нужен? Или одного митрополита Илариона Киевского достаточно? Не знаем кто такой? А с клерикализацией боремся!!!

Да, мы, ученые, можем сказать: действительно, никакой клерикализации в науке нет. Но ведь и пользы науке от религии никакой нет. Вот академик Е.Б. Александров заявил «Дождю»: «каждый культурный человек должен иметь представление об истории и религии. Вообще о таком феномене, как религия, но научной деятельности какое бы то ни было религиозное образование дать ничего не может, потому что в этом смысле наука и религия — это совершенно разные ипостаси». Вот так взял и сказал на всю страну. Но неужто и в самом деле религия не нужна в науке?

Начнем с того, что когда мы заявляем, что с помощью теологии ядерную бомбу не создать, то забываем, что Курчатов и Королев были верующими людьми, и это не помешало, а помогло им создавать ракетно-ядерный щит страны. По крайней мере, им так казалось!

Второе. Неужели науке не интересен принципиально иной способ постижения мира — теологический?

Третье. И самое главное. Что является нашим непосредственным профессиональным средством? Мышление!!! А какое мышление является самым главным для ученого? Интуитивное!!! Это прекрасно понимали самые великие ученые XX века: Пуанкаре, Эйнштейн, Бор. Но… в чем природа этого мышления? Они не смогли ответить на этот вопрос. Почему? Просто потому, что это мышление не вписывается в рамки европейской двухуровневой концепции познания.

Так вот, русское научное мышление — интуитивное мышление. А интуитивное мышление есть духовное мышление. А его сформировало в нас православие. Более того, православное богословие и русская религиозная философия объяснили это явление. Значит, выступая против православия, мы отказываемся от исторических корней, питающих, наше профессиональное мышление. И в этом мы воистину уподобляемся известной героине детской басни.

Или же вновь и вновь повторяем страшный опыт наших предков-интеллигентов, о которых более 150 лет с горечью писал гениальный Ушинский: «Как часто мы встречали безумные усилия завалить эти живительные родники, встречали рядом с удивлением к тем произведениям, которые из них произошли».

Так, может, хотя бы студентов, благодаря изучению теологии, освободим от этого незнания, ставящего нас самих в не очень ловкое положение? Ведь негоже говорить академику то, чего не знаешь, и разрушать то, чего не созидал, но чем пользуешься.

Итак, мы просмотрели общество в целом, отдельные сферы и можем прямо сказать, что нигде речь не идет о клерикализации. Тогда о чем идет речь? А речь идет о том, что сегодня Церковь восстанавливает то, чем она занималась тысячу лет — восстановлением духовно-нравственной сферы общества, духовно-нравственным развитием человека. При этом в этой деятельности заменить Церковь не может ни наука, ни искусство, ни философия. Просто потому, что каждая из этих сфер занимается своим делом. А может заменить православие только другая религия. А этой религией может оказаться все что угодно: сектантство, оккультизм, магия. Свято место пусто не бывает.

Отсюда следует вывод, верный по отношению к любой сфере: если сегодня мы не хотим кормить свою армию, завтра будем кормить чужую. Применительно к религии это звучит так: если сегодня мы не хотим быть сынами Бога, то завтра будем сынами идолов. И поверьте, тогда никто нас по-отечески увещевать не будет. И вот тогда действительно придет настоящая клерикализация, т.е. диктатура!

На основании всего сказанного мы вправе сделать простой вывод: общество живет не только по законам истины, но и по законам красоты и добра. И поэтому:

— кто-то считает науку глупостью. Но человек живет по законам истины. И общество обязано строить НИИ и преподавать в школе науку;

— кто-то считает искусство ненужной забавой, но человек живет по законам красоты, и общество обязано открывать музеи, театры, филармонии, картинные галереи и преподавать в школе искусство;

— кто-то считает религию мракобесием, но человек живет по законам Абсолютного Добра, и общество обязано строить храмы и преподавать в школе религию.

Вы скажете: «Разве только религия воспитывает добро?» А разве только наука открывает истину, а искусство — красоту? Но уничтожьте науку — и общество упадет в пещерный век. Уничтожьте искусство — и общество улетит в запещерный век. Уничтожьте религию — человек и общество перестанут существовать, так как религия является духовной основой существования человека и общества. Поэтому повторим главный вывод, который сделали гении и святые русского народа от Н.Я. Данилевского и Ф.М. Достоевского до Иоанна Кронштадтского, — народ, потерявший веру, превращается в «демографический материал» и «обрекается на вымирание», он «исчезает с лица земли».

Но может быть, клерикализация грозит нашей школе? Давайте размышлять. Итак, в школу пришли десятки тысяч священников, установили контроль над школой и уже подготовили передачу школы под управление Церкви, которая выбросит из школы все, начиная с уроков физкультуры и заканчивая уроками пения, и начнет преподавать только церковное знание? Есть такое? Конечно, нет!

Боле того, уместно спросить: неужели церковь, создавшая русскую школу и веками ее развивавшая, вот так придет и начнет все крушить?

Тогда что же предлагает Церковь школе? Организовать преподавание православной культуры. Нужно ли это школе? Да! Как воздух. Прежде всего потому, что именно религиозная культура является основой содержания духовно-нравственного воспитания. И без религии воспитаем? А без науки можно должным образом воспитать детей интеллектуально? Без искусства — эстетически? Никогда! Так вот, точно так же без религиозной культуры нельзя воспитать человека духовно и нравственно. Потому что, если нет религии, нет содержания духовно-нравственного воспитания, подобно тому, как если нет науки, то нет содержания интеллектуального воспитания; искусства — эстетического воспитания. Потому, выбрасывая православную культуру из школы, мы лишаем содержания духовно-нравственное воспитание. А можно ли обучать и воспитывать без содержания? Проще говоря, можно ли есть без еды? Можно ли физически жить без пищи?

Однако православная культура имеет гораздо большее значение для нашей школы, нежели только духовно-нравственное развитие ученика. Самое главное — она задает смысл существования образования, всех его видов. Она задает высшие уровни содержания в самом образовании, потому что именно православие и сформировало его академические эталоны. Тогда почему мы боимся православия в школе?

Можно сказать: «А советская школа была лучшей в мире и без всякого православия»! Но такое можно говорить, если не знать, какую школу в качестве основополагающей предложил И.В. Сталин в 1931 г.

Теперь о преподавании теологии в высшей школе. Нужна ли теология в вузе? Разве не могут ее заменить философия и социология? Нет, не могут, потому что философия и теология — это разные способы познания мира. Философия в своем понимании мира идет от человека. При этом философы могут прийти и к атеизму, и к Богу. Однако может кто-то, оставаясь в здравом уме, считать, что атеисты Чернышевский и Плеханов — это подлинная философия, а верующие Соловьев, Франк, Бердяев, Флоренский — это не философия? Так что и философия бывает разная: атеистическая и религиозная. И обе версии надо преподавать в вузе.

Теологический способ понимания мира идет от Бога, от Священного Писания. Теология в России явлена во многих святых и гениальных мыслителях России. И это не меньшее сокровище нашей страны, чем и ее великая культура. И разве не должен знать ее человек с высшим образованием?

Два момента вызывают у нас смущение. Во-первых, в письме говорится: «Хотелось бы напомнить, что в свое время система партийных органов и комсомольских организаций в государственный учреждениях была основана на действии ст. 6 Конституции СССР, однако общий итог ее деятельности напоминаний не требует. Поэтому проникновение церкви в систему государственного образования трудно охарактеризовать иначе, как действия вне закона». Но Церковь и партия — это настолько кардинально разные вещи, что и сравнить здесь нечего, и говорить здесь не о чем.

Далее. мы опасаемся, что теология станет идеологией и будет, как заявил Е.Б. Александров «Дождю», заниматься «промывкой мозгов».

И вновь горько от того, что мы, ученые, не знаем элементарных вещей. Не знаем, что такое идеология. А идеология — это система смыслов и целей существования общества, определение главных средств их достижения. Поэтому общество без идеологии — что человек без смысла жизни. Человек, лишенный пусть самого маленького, крохотного смысла жизни, просто перестает существовать. Человек может иметь неадекватное представление о смысле своей жизни, целях своей жизни и средствах ее реализации. Но если их нет вообще — нет человека. А общество?

Чтобы по-настоящему понять, что такое идеология, я хочу напомнить самый известный факт: вот уже больше месяца Президент требует плана работы от министров. Но дело в том, что эти планы должны создавать не министры-исполнители, а Комитет стратегического планирования развития России. А чтобы было возможно его существование, государство должно иметь идеологию.

И это относится ко всем сферам жизни общества. Отсутствие идеологии делает невозможным развитие любой сферы нашего общества. Возьмите наше образование. — Государство не можем сформулировать цель его развития. Чтобы убедиться в этом, откроем Закон «Об образовании в Российской Федерации». Тогда как мы будем развивать образование?

Без идеологии невозможно развитие воспитания, например гражданского и патриотического. А если нет гражданского и патриотического воспитания, то кого мы воспитываем: сынов Отечества или наемников в своей собственной стране?

Нужен ли специальный курс идеологии в школе? Не знаю. Скорее всего ее основополагающие идеи должны войти во всю жизнь школы, отдельные виды воспитания, прежде всего гражданское и патриотическое, отдельные учебные предметы.

Сама же идеология сегодня может быть создана только совместными усилиями всей культуры, всего искусства, всей науки, всей философии — словом, результатом духовных и умственных поисков всего народа. Безусловно, свою лепту в этот созидательный процесс может внести и теология. Думаю, что нашей Церкви, начиная с ее Предстоятеля, есть, что сказать по этому вопросу, и есть, что внести в общее дело. Но самое важное — понять, что идеология не есть то, что можно сочинить, идеология есть отражение самой жизни, она есть ответ на реальный запрос жизни общества.

Когда же мы опасаемся, что теология станет идеологией, то забываем одну простую вещь: для того чтобы теология стала идеологией, государство должно стать православной теократией. А такого не было за всю историю России. И уж тем более невозможно сделать теологию идеологией в наше время.

Самое же страшное в нашей борьбе с православием, теологией состоит в том, что, предлагая разрушение, мы не ведаем, что делать с нашими детьми и как их воспитывать. А их-то надо воспитывать. Как? Разве, отвергая православную культуру в школе, мы предлагаем что-то созидательное? Нет! Только разрушение. И поэтому горько от того, что мы бесконечно страшнее комсомольцев 30-х годов или хунвейбинов, разрушающих храмы. Те разрушали храмы внешние. А мы разрушаем храмы в душах своих собственных детей и внуков. Те, в силу своей необразованности, не ведали, что творили! А мы, со своими дипломами ученых? Мы, разрушая духовно-нравственную сферу человека, — ведаем, какая сила заставляет нас уничтожать своих детей?

А завершая свое открытое письмо, хотелось бы сказать следующее: Уважаемые коллеги! Отнестись к опубликованному письму о закрытии кафедры можно и с горьким юмором, и с бесконечным стыдом, и с глубоким ужасом.

С горьким юмором, если вспомнить известную немецкую сказку о семи храбрецах, которые, не убоявшись, смело бросились на зайца. А мы? Совсем скоро очень весело будет в нашем образовании и науке. И кто-нибудь подпишет открытое письмо против этого безобразия? А тут 91 академик и член-корр, проявив беспримерное мужество и массовый героизм, просят закрыть крохотную кафедру теологии в вузе. Их бы смелость и мужество на защиту добра, а не зла!

С бесконечным стыдом. В качестве самого важного аргумента в письме говорится: «В нашей стране представлены все основные мировые религии, а также все основные конфессии христианства. Появление в государственном вузе кафедры теологии под руководством православного священника находится в прямом противоречии с Конституцией России (ст. 14) и со здравым смыслом тоже». Эти слова равнозначны тому, как если бы мы сказали: мы против изучения Пушкина в школе потому, что в нашей стране изучается вся мировая литература. Но почему на основании того, что в нашей стране изучается вся мировая литература, мы должны выбросить из школы Пушкина?

Почему мы забыли, что мы и страна многих языков? Но разве из того факта, что мы страна многих языков, следует, что мы должны выбросить из школы изучение русского языка? Это с одной стороны.

А с другой: почему изучение русского языка означает запрет на изучение других языков? Вспомним, что писал А.С. Пушкин: «И назовет меня всяк сущий в ней язык»? Всяк «сущий в ней язык». Вдумаемся, что это означает? Тогда почему же мы так боимся своей родной отечественной культуры? Давайте спросим себя: разве православие за века своего существования сделало кому-то и что-то плохо в нашей стране?

Бесконечно стыдно, что мы кажемся себе такими умными и даже не понимаем, что на самом деле мы те, кто деревню оставил, но городским не стал. И не может стать. Просто потому, что отречения от деревни недостаточно, чтобы стать городским. И отрекаясь от веры своих отцов и матерей, мы не становимся настоящими учеными. В лучшем случае оказываемся в роли Иванов, родства не помнящих, а в худшем — приживальщиков при чужом дяде, который держит нас, пока мы будем воевать против своей веры, своей культуры, своего Отечества. Но понятно, как презирает нас этот дядюшка. Просто потому, что предатели всегда презираются.

С глубоким ужасом от того, что не ведаем, что творим. А как писал К. Маркс: «Невежество — это демоническая сила», «оно уже принесло человечеству неисчислимые бедствия», а «в будущем может принести еще большие». Если знать историю России на уровне ее живого восприятия, то нельзя не слышать в этом письме гул будущей социальной катастрофы, потому что в нем заложен жуткий дух духовно-нравственного разрушения второй половины XIX — начала XX века, обуявшего тогда нашу интеллигенцию. Как беспощадно, зная, что ничего им за это не будет, а если и пожурят, то станут они не просто героями, а героями-мучениками, бились с православием российские интеллигенты…

А с другой стороны, сколь драматичным было открытие нашими интеллигентами истинного значения православия и возвращение к православию. И как тяжело было им осознавать весь ужас богоборчества. С каким отчаянием предупреждали они своих собратьев о трагических последствиях богоборчества.

Бессмысленно напоминать о святых Церкви, предупреждавших интеллигенцию о катастрофической опасности борьбы с православием. Но я напомню, какой ужас испытывали православные ученые за своих коллег-богоборцев. Вот К.Д. Ушинский пишет: «Англия, образованнейшая страна мира, благоговеет перед своим Ньютоном именно за то, что в нем бесконечная глубина разума соединилась с бесконечною глубиною религиозного чувства; а мы, едва выходя из мрака невежества, бросаем грязью в своих великих людей, если они вздумают признаться, что веруют в Бога, считают необходимым исполнять Его заповеди и молятся Ему. В Англии религиозность не только может, но и должна идти рука об руку с самым высоким умственным развитием, образованием и гражданскою свободою, а у нас религия — признак невежества, безнравственности или безумия».

А через пятьдесят лет не менее великий ученый и педагог Д.И. Менделеев едва ли не в последнем своем открытом письме к интеллигенции писал: «Не могу, даже просто смелости у меня не хватает, закончить изложение «Заветных мыслей», не попытавшись передать своих исходных положений, выработавшихся всею совокупностью испытанного и узнанного в жизни. Считаю это тем более необходимым в наше время, что оно явно занято «переоценкой» и сосредоточенным стремлением найти вновь как-то затерявшееся «начало всех начал», исходя из то субъективной самостоятельной точки зрения, то из какого-то абстрактного единства, будь оно энергия вообще, или, в частности, электричество, или что-либо иное — только не древнее исходное начало, Богом наименованное. …В целой интеллигенции, привыкшей держаться «последнего слова науки», но ничего не могущей понять из того, что делается теперь в науках; печальнее же всего господствующий скептицизм отражается на потерявшейся молодежи».

И когда православие пыталось увести народ и страну от катастрофы, какими героями, какими борцами против мракобесия и клерикализации демонстрировали себя интеллигенты-богоборцы. Прочитайте хотя бы протоколы заседаний Государственной думы дореволюционной России.

И когда сегодня мы демонстрируем себя такими же героями, я молю Господа, чтобы он не дал нам пережить то, что пережила обезумевшая от своей борьбы с православием и монархией русская интеллигенция после 1917 года. Тысячи и тысячи русских интеллигентов в лучшем случае были выброшены из страны. А их косточки рассеяны по всем континентам. Но… нужно было выбросить русскую интеллигенцию за границу, чтобы она начала строить храмы по всей Земле: от Китая до Южной Америки. И тогда враз слетело интеллигентское зазнайство, все сразу вспомнили родную веру.

Еще больше интеллигентов полегло в своей стране. Многие нашли свой последний путь в ГУЛАГе. Да, мы все, и правильно, считаем это вопиющей несправедливостью и жестокостью. И все-таки мы вправе спросить: Коллеги! Разве не вы воевали с православием? Разве не вы звали бурю? Разве не предупреждали вас гении и святые России о том, что война с православием закончится катастрофой? Почему вы не услышали их?

В 1991 году катастрофа повторилась. И с не меньшими потерями. От этой катастрофы наша страна до сих пор не пришла в себя. А интеллигенция по прежнему воюет с Богом, воюет с православием. Ведь для нее, кроме православия, нет врагов. Посмотрите все заявления нашей либеральной интеллигенции.

И вот когда смотришь на интеллигенцию, невольно спрашиваешь: мы видим тот великий результат, который дало православие России и ее людям? И мы видим тот кошмар, которым всегда оборачивалась война с православием? Вспомним только катастрофический, может быть самый кровавый, XX век в истории человечества. А ведь большую часть этих катастроф перенесла Россия. И ничего не поняли?!

Естественно, хочется спросить: если предреволюционная русская интеллигенция не ведала, что творила, то ведь мы-то все знаем. Тогда что должно еще произойти с нашей страной, чтобы мы что-то поняли? И невольно вспоминаешь слова Спасителя: «Но кому уподоблю род сей? Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим товарищам, говорят: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали» (Мф 11,17). Что будет с этим родом? Что будет с нами?

Что делать с нами, если нас ничто не может вразумить? Скажите, что надо сделать с нами, чтобы мы поняли одну простую вещь: мы можем быть трижды атеистами, но мы не должны воевать с Богом и не должны мешать нашим детям быть с Богом, ибо Сам Господь всем нам и на все времена сказал: «Не препятствуйте детям приходить ко Мне, ибо их есть Царствие Божие» (Мк 10,14).

Что же еще нужно нам, чтобы мы что-то поняли? Неужели, чтобы исчезла Россия вместе с нами?

Дай, Господи, чтобы мы поняли, что нельзя воевать с Богом и запрещать приходить детям к Богу, чуть раньше. И не на чужой, а на своей земле. И не на оккупированной!

И еще, чтобы Господь вернул нам разум. Потому что не думающий ученый — это соль, переставшая быть соленой. «Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям» (Мф 5,13). И если завтра какой-то обезумевший руководитель выбросит нас из НИИ и университетов, то давайте не будем проклинать этого руководителя. Просто соль перестала быть соленой.

С глубоким уважением и искренней надеждой на продолжение дискуссии, Меньшиков Владимир Михайлович, доктор педагогических наук, профессор.

Клерикал, клерикализм, клерикальная партия – все эти однородные термины происходят от слова «клир» и придают своему основному корню один и тот же специфический оттенок довольно ясно выраженного несочувствия и антипатии, переходящей иногда даже в прямое презрение.

Уже из сделанного определения ясно, что такой термин мог возникнуть в качестве клички, данной представителям какого-либо клира со стороны их оппонентов. Так, действительно, и было: термин «клерикал», являясь производным от латинской формы слова «клирик» (сleticus), стал прилагаться в его неодобрительном смысле к представителям католического клира в конце средневековой эпохи, когда более ясно начало выражаться недовольство католическою церковию и происходила подготовка к реформации. Можно, пожалуй, отодвигать происхождения этого термина еще раньше в XI-XII в., когда в католическом клире, благодаря реформам Григория VII (целибат, духовная инвститура и др.) совершалась его кастовая самозамкнутость, вызывавшая противодействие, как со стороны некоторых клириков (миланских, напр., так и еще больше со стороны различных сектантов (катары со всеми их разновидностями). Но окончательную формулировку определенного понятия «клерикал» должно отнести к эпохе реформации и поставить на счет протестантов, в устах которых слова – «клерикал» и «клерикализм» – стали какою-то, почти позорной кличкой всего католического духовенства (Schimpfwort по Раlnier’у у Herzog’а).

Чтобы уяснить себе такую странную трансформацию одного и того же термина (сtericus – клирик, избранный по жребию, следовательно – человек почтенный выдающийся; тогда как «клерикал» – скорее предмет глумления и насмешек, чем уважения), необходимо отметить те злоупотребления и крайности, которые постепенно вкрались в католическое учение о клире и скомпрометировали самое достоинство этого высокого служения.

Римско-католическая церковь, увлекшись идеей папского главенства, основную задачу своей деятельность полагала, как известно, ее во внутреннем воспитании и органическом слиянии всех своих членов, а в создании крепкого внешнего строя (оrdo), своего рода, абсолютной теократической монархии. На состав этой папской монархии была перенесена точка зрения древнего языческого Рима: как в последнем существовала резкая грань между «патрициями» и «плебеями», так и в первой все больше и больше упрочивалось различие между клиром и мирянами, взаимные отношения которых строились по старой схеме взаимоотношения патрициев и плебеев. Рядовая масса простых мирян, урезанная в своих самых законных и священных правах (напр., право читать библию и причащаться от св. чаши), трактовалась в католичестве, как духовный рlebs, как темная пассивная среда, все спасение которой зависело от благой воли властно царившего над ней клира. Наоборот, клир, целым рядом систематических мероприятий, был искусственно изолирован от мирян, наделен различными привилегиями и поставлен на недосягаемую для простых мирян высоту особой духовной аристократии, бесконтрольно распоряжающейся всей жизнью церкви и даже личным спасением каждого подданного папы.

Вполне понятно, что такой ложный принцип церковной политики привел католичество к самым печальным последствиям: всю массу верующих он или совершенно обезличивал и превращал в тупое покорное стадо, или, наоборот, раздражал ее своей стеснительно-унизительной опекой и заставлял переходить к крайностям реформации. Клир-же он надмевал сознанием какого-то исключительного господства деморализовывал его отсутствием ответственности и контроля и воспитывал в духе инквизиции и иезуитизма, освящавших позволительность всяких средств, направленных к усилению каждой власти (аd majorem Dei gloriam). Вот это-то горделивое сознание у представителей католического клира своего исключительного превосходства, этот-то дух властолюбия и нетерпимости, обусловленный всем строем римско-католической церкви – именно, эти-то, несимпатичные с общечеловеческой, но весьма характеристичные с римско-католической точки зрения, свойства католического клира и дают определенное, специфическое содержание термину «клерикализм». Отсюда также открывается и родство этого термина с аналогичным ему понятием «ультрамонтанизм», так как и клерикализм в сущности представляет собой ни что-либо иное как одно из резких проявлений последовательного ультрамонтанизма.

Клерикальными партиями на языке современной политической Европы называются те организованные политические группы, которые в своей государственной программе обнаруживают более или менее ясное сочувствие ультрамонтанской идее, т. е. торжеству папской системы. Такие группы, разумеется, могут существовать только в государствах с представительным правлением и при том лишь в таких, где католичество или господствует (Бельгия, Италия, Франция), или играет видную роль (Германия).

Рrofession de foi клерикальных партий, их политическая программа в том или другом государстве, обыкновенно, определяется не столько местными внутренними интересами, сколько характером отношения того или другого правительства (в известный исторический момент) к католичеству и папству. Вот почему, напр., в современной Германии, где император старается дружить с папой, клерикальная партия составляет в рейхстаге опору его власти (центр); во Франции эпохи Наполеона III, поддерживавшего папу, клерикалы были также надежными консерваторами и легитимистами; наоборот, в современной республиканской Франции, ведущей борьбу о католическими конгрегациями, клерикальная партии представляет самый опасный, боевой элемент, не так давно восторжествовавший победу даже над своим злейшим врагом – министром-президентом Комбом.

Можно отметить еще, в качестве общего явления, что со второй половины XIX ст. клерикальные партии стали обнаруживать стремление к соединению с социалистическими и социал-демократическими партиями, чтобы таким путем лучше обеспечить свои обоюдные интересы и составить более внушительную оппозицию буржуазии. Движение это, известное под именем «католического социализма», имеет уже свою историю и свою обширную литературу.

А. Покровский

КЛЕРИКАЛИЗМ — комплекс социально-теологических идей и связанных с ними политических практик, направленных на установление религиозных ценностей в качестве основы жизни общества, соз­да­ние ус­ло­вий, обес­пе­чи­ваю­щих оп­ре­де­ляю­щую роль ре­лигиозных ин­сти­ту­тов в об­ще­ст­вен­но-по­ли­тической и куль­тур­ной жиз­ни го­су­дар­ст­ва.

Тенденции к клерикализму характерны для многих религий, однако в силу сложившегося словоупотребления термин «клерикализм» чаще всего применяется к христианству, и особенно к ка­то­ли­циз­му. При этом термин «клерикализм» не является церковным; отражая, по сути, проблематику церковно-государственных отношений, он возник в среде сторонников секуляризации, закрепился в политическом лексиконе в 1850-х годах в Бельгии и на всех этапах своей эволюции имел негативный оттенок. Религиозными терминами, отражающими фактически ту же проблематику, что и термин «клерикализм», являются теократия, симфония властей.

Клерикализму противостоит секуляризм (антиклерикализм). В истории Западной Европы Но­во­го вре­ме­ни борьба против клерикализма приобретала различные формы — от непризнания власти папы Римского (про­тес­тан­тизм) до принятия конституций или сводов законов, ограничивающих участие Церкви в государственных делах. Хотя антиклерикальные сочинения появились уже в эпоху Возрождения, идеологическая программа антиклерикализма сложилась на основе ряда деистических и атеистических учений эпохи Просвещения (Т. Гоббс, Вольтер, Ж. Ж. Руссо, Д. Дид­ро, П. А. Голь­бах и др.). Руссо в сочинении «Об общественном договоре» (1762 год) выступал за признание со стороны государства только «гражданской религии», которая, в его понимании, сводилась к нравственным и гражданским «правилам общежития» и отрицала суть христианской религии.

В классическом партийном виде клерикализм сформировался в XIX веке как элемент развития парламентаризма. Первая клерикальная партия была создана на территории современной Бельгии в 1790 году, её сторонники придерживались ультрамонтанских позиций (смотрите Ультрамонтанство). Деятельность партии способствовала достаточно длительному сохранению статуса Бельгии как католического государства. В том же направлении развивалась деятельность клерикальных партий в Австро-Венгрии и Баварии. В этих странах клерикализм стал элементом государственной политики, основанной на приверженности христианским ценностям. По мере преобразования общества на светских началах клерикализмом стали называть борьбу католической Церкви за сохранение своего традиционного статуса и влияния в обществе.

В странах, где политика секуляризации последовательно проводилась государственной властью, исходя из идеологии (республиканская Франция) или политической прагматики (Германская империя, Италия), клерикализм становился оппозиционным антидискриминационным движением, отстаивающим права Церкви перед лицом враждебного ей государства. В Германии особенно заметную роль играла Центра партия, деятельность которой является классическим примером политического клерикализма. В XX веке клерикализм был важным элементом внутренней политики франкистской Испании, Португалии, Греции и ряда латиноамериканских государств.

На современном этапе под клерикализмом понимается деятельность религиозных институтов и солидарных с ними лиц и организаций по принципиальному отстаиванию традиционных ценностей и основанных на них способах нравственной и социальной регуляции. В современной России термин «клерикализм» используется в светском религиоведении и СМИ для негативной оценки инициатив по расширению миссии православной Церкви в обществе. Основными направлениями полемики вокруг клерикализма являются: теологическое образование в государственных вузах, преподавание основ духовной культуры в школе, введение института капелланов в Вооруженных силах.