Краткое послание

11 марта 1901 года: миф или реальность
(пророчества Авеля и Гатчинский дворец)
Семенов В. А.

В последние годы появились многочисленные публикации, в которых затрагивается тема пророчеств монаха Авеля, сделанных в царствование императора Павла I, и описывается посещение императором Николаем II Гатчинского дворца в марте 1901 года. Причем, сведения, сообщаемые всеми современными авторами, основаны на книге известного духовного писателя Сергея Александровича Нилуса (1862-1929) «На берегу Божьей реки», а также на «историческом сказании» «Вещий инок» другого писателя П.Н. Шабельского-Борк (1896-1952), писавшего под псевдонимами Кирибеевич и Старый Кирибей.
Обратимся, прежде всего, к книге С. А. Нилуса, который писал: «При особе Ее Императорского Величества, Государыни Императрицы Александры Феодоровны состояла на должности оберкамерфрау, Мария Феодоровна Герингер, урожденная Аделунг, внучка генерала Аделунг, воспитателя Императора Александра II во время его детских и отроческих лет. По должности своей, как некогда при царицах были «спальные боярыни», ей была близко известна сама интимная сторона царской семейной жизни, и потому представляет чрезвычайно ценным то, что мне известно от уст этой достойной женщины.
В Гатчинском дворце, постоянном местопребывании Императора Павла I, когда он был наследником, в анфиладе зал была одна небольшая зала, и в ней посредине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца, на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый, красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ зрителю. Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла I и притом только тому, кто в тот год будет занимать царский престол России.
Павел Петрович скончался в ночь с 11-го на 12-е марта 1801-го года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая и царственных взоров.
«В утро 12-го марта 1901-го года, — сказывала Мария Феодоровна Герингер, — и Государь и Государыня были очень оживлены, веселы, собираясь из Царского Александровского дворца ехать в Гатчино вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились, как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселые, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в том ларце, то никому, даже мне, с которой имели привычку делиться своими впечатлениями, ничего не сказали. После этой поездки я заметила, что при случае, Государь стал поминать о 1918-ом годе, как о роковом годе и для него лично, и для династии».
П.Н. Шабельский–Борк расцвечивает сообщение С. А. Нилуса красочными подробностями. По его утверждению император Павел I распорядился доставить Авеля в Гатчинский дворец. После беседы с ним Павел Петрович сказал: «Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором, предварить его, дабы перед ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего…
Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келье своей обо мне, Роде моем и счастье нашей Державы.
И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день моей кончины».
Далее П.Н. Шабельский-Борк пишет: «11 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в Бозе почивающего предка.
Умилительна была панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

Башенный кабинет Павла I Гатчинского дворца. Фотография до 1941 г. Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми…»
Таким образом, если суммировать приведенные выше сообщения, выявляется следующая картина. То ли 11-го, то ли 12-го марта 1901 года в Гатчинский дворец то ли из Александровского дворца, то ли из Петропавловской крепости приехал император Николай II, где познакомился с пророчеством монаха Авеля, которое было положено в ларец то ли императором Павлом I, то ли его вдовой императрицей Марией Федоровной.
Легко заметить, что, совпадая в главном (посещении Николаем II Гатчинского дворца), в деталях С. А. Нилус и П. Н. Шабельский-Борк сильно расходятся. Отметим также, что все современные авторы, писавшие на эту тему в последнее десятилетие, либо цитируют, либо пересказывают информацию С. А. Нилуса и П. Н. Шабельского-Борк, не
Башенный кабинет Павла I Гатчинского дворца.
Фотография до 1941 г.
внося ничего нового. Причем, некоторые авторы, дословно списывая текст С. А. Нилуса, ссылаются на мемуары М. Ф. Герингер, хотя на самом деле, у С. А. Нилуса речь идет об ее устном рассказе.
Для того чтобы проверить приведенные высказывания обратимся, прежде всего, к официальным документам: камер-фурьерским журналам за 1901 г. Запись за 11 марта гласит:
«11 марта. Воскресенье.
Присутствие Их Величеств в Александровском Царскосельском дворце.
По утру Государь Император прогуливался в саду.
½ 11 часа утра в присутствии Их Величеств, великой княжны Ольги Александровны и сменившегося флигель-адъютанта великого князя Сергея Михайловича совершалась литургия в походной церкви, поставленной в угловой гостиной Александровского дворца.
По окончании богослужения Его Величество принимал принца Константина Петровича Ольденбургского.
В 12 час . К завтраку Их Величеств в 12 ч. приглашались
великий князь Сергей Михайлович
великая княжна Ольга Александровна
статс дама княгиня Голицина
фрейлина кн. Орбелиани
в. д. шталмейстера Жуковский
протопресвитер Янышев
дежурный флигель-адъютант гр. Шереметев
В 4 часу Их Величества катались в экипажах и затем прогуливались в саду.
В 8 часов за обеденным столом и Их Величеств кушали
Государь Наследник
великая княгиня Ольга Александровна
принц Петр Александрович
дежурный флигель-адъютант гр. Шереметев».
Обращает на себя внимание заметка на полях страницы журнала: «Столетие со дня кончины в Бозе почивающего Императора Павла I.
Никаких распоряжений со стороны Высочайшего двора не было и повесток о панихиде не рассылалось.
При литургии присутствовали свитские дамы Ее Величества, проживающие в Царском Селе и дежурный флигель-адъютант».
Запись за 12 марта также весьма лаконична:
«12 марта. Понедельник.
Его Величество изволил принимать с докладами в 10 часов утра дворцового коменданта генерал-адъютанта Гессе, а по возвращении с прогулки Его Высочество генерал-адъютанта великого князя Алексея Александровича с управляющим морским министерством Тыртовым, министра земледелия и государственных имуществ Ермолова и великого князя Николая Николаевича.
В 11-м часу Ее Величество принимала с докладом в д. гофмаршала гр. Бенкендорфа. В 12 часов имели счастье представиться государю императору по прилагаемому списку
В 1 ч. За завтраком у Их Величеств кушали:
Дежурный флигель-адъютант Государь Наследник
Великий князь Алексей Александрович
Великий князь Николай Николаевич
Великий князь Николай Михайлович
Великая княгиня Ольга Александровна
В 4 часу Их Величества выезд имели кататься, по возвращении Государь Император прогуливался в саду.
В 8 часов за обеденным столом у Их Величеств кушали
Государь Наследник
Великая княгиня Ольга Александровна
принц Петр Александрович
Во время обеда играл придворный струнный оркестр».
Таким образом, согласно камер-фурьерскому журналу Николай II ни 11-го, ни 12-го марта в Гатчине не был. Равно, как не было высочайшего присутствия на литургии в Петропавловском соборе.
Официальные данные камер-фурьерского журнала мы можем проверить по дневнику императора Николая II, который сохранился в Государственном архиве Российской Федерации. Приведем полностью записи за эти дни:
«11-го Марта. Воскресенье.
Такая же дивная погода.
Ходили к обедне в 10 ½ в красную гостиную, где стояла наша походная церковь. Зав-тракали: дамы, Сергей, Жуковский, Янышев и Дмитрий (деж.).
Гулял и катал Аликс и Ольгу в санях. Занимался до 8 час. Обедали: Петя и Дмитрий.
12-го Марта. Понедельник.
Серый день, шел снег при ветре. Завтракали: д. Алексей, Николаша и Николай. Поехали покататься в санях, но погода для катанья была неприятная. Вечером наслаждались игрою нашего оркестра».
Как видим, в дневнике также нет никаких упоминаний о посещении Гатчины 11 и 12 марта 1901 г. Как, впрочем, нет их и в течение всего марта 1901 года.
Согласно камер-фурьерскому журналу в 1901 года Николай II впервые посетил Гатчину 4 февраля, когда он выезжал на охоту. Этот выезд находит отражение в дневнике:
«4 го Февраля. Воскресенье.
Ясный нехолодный день.
После обедни отправился с Ерни и другими охотниками в Гатчину. Охотились в фазаннике. Я убил: 51 штуку, 9 куропаток, 41 фазана и беляка.
Всего убито 291.
Вернулись в город в 5 ½ ч.»
Следующий раз, согласно камер-фурьерскому журналу, Николай II посетил Гатчину, причем вновь выехав только на охоту без посещения дворца, в ночь с 6-го на 7-е апреля. Этот факт также находит отражение в дневнике:
«7-го Апреля. Суббота.
В 2 ч. Ночи отправился в Гатчино на мой глухариный ток. Пели они отлично. Я убил одного, кот. токовал на земле. Много снега лежало в лесу. Вернулся домой в 6 ч.».
Во дворце же первый раз Николай II в 1901 году побывал 8-го апреля. Запись в камер-фурьерском журнале гласит: «В 7 час. 15 мин. Их Величества изволили проследовать по железной дороге в Гатчину, кушали за обеденным столом у императрицы матушки».
В дневнике Николая в записи за это число читаем: «Поехали к обеду в Гатчино, куда Мама только что переехала. Провел с нею весь вечер».
Кроме того, в апреле 1901 года император, как следует из камер-фурьерского журнала, посетил Гатчину еще четыре раза: 12-го, 15-го, 19-го и 27-го числа. Все эти поездки подтверждаются записями в дневнике.
Таким образом, в «пограничный» период к интересующим нас датам (11-12 марта 1901 года) можно отметить семь случаев посещения Гатчины Николаем II. Все они зафиксированы как в камер-фурьерском журнале, так и в дневнике. Поэтому крайне маловероятно (можно сказать, вообще невероятно), чтобы посещение 11-го или 12-го марта не нашло бы отражения в камер-фурьерском журнале и дневнике или хотя бы в одном из этих источников. Следовательно, сведения, приводимые С. А. Нилусом со слов М. Ф. Герингер, ошибочны. Что же касается П. Н. Шабельского-Борк, к его «историческим сказаниям» не следует относиться как к серьезной исторической литературе, поскольку этот автор с неимоверной легкостью обращается с историческим материалом и дает полный простор своей фантазии, с чем нам уже приходилось сталкиваться.
Отметим еще одно обстоятельство: 4-го марта 1901 года вдовствующая императрица Мария Федоровна из Аничкова дворца отбыла в Копенгаген, откуда вернулась только 29-го марта. Конечно, этот факт сам по себе ничего не доказывает. Однако весьма странно, что императрица-мать, наверняка зная о столь важном предстоящем событии для императорской семьи, уезжает не только из Петербурга, но и из России. Это тем более странно в связи с тем, что после смерти императора Александра III Гатчинский дворец в неизмеримо большей степени был резиденцией Марии Федоровны, чем Николая II.
Обратимся теперь к другой стороне проблемы. В нашем распоряжении имеется целый ряд описей Гатчинского дворца, составленных в XIX веке. И ни в одной из них не отмечено наличие запечатанного ларца, стоящего на пьедестале и содержащего какие бы то ни было таинственные послания. Описи в то время составлялись довольно тщательно (мы не затрагиваем в данный момент их научный уровень), поэтому наличие в Гатчинском дворце подобного ларца маловероятно. Тем более, что 28-го марта 1872 года в Гатчинское дворцовое правление поступило письмо из канцелярии великого князя Николая Константиновича, в котором говори-лось о его пожелании иметь список вещей, принадлежавших императору Павлу I и хранившихся в Гатчинском дворце. В связи с этим была составлена подробная опись, включавшая 1035 предметов. В этой описи никаких упоминаний о ларце также нет, хотя, к примеру, упоминаются такие мелочи как:
…»Тонкой белой бумаги — 11 листов
Засушенный цветок — 1
4-х угольных карточек чистых из белой бумаги — 44
Конвертов распечатанных — 13″ и т.д.
Что же могло послужить источником информации для М. Ф. Герингер и, соответствен-но, дать толчок возникновению легенды?
1-го марта 1901 года исполнилось двадцать лет со дня гибели императора Александра II, когда в высочайшем присутствии действительно проходила поминальная служба в Петропавловской крепости. Это событие нашло отражение, как в камер-фурьерском журнале, так и в дневнике Николая II, который записал: «20 лет прошло с того ужасного события. В 11 час. поехали в крепость на заупокойную обедню». Быть может, впечатления от этого события врезались в память М. Ф. Герингер, и произошло определенное смешение событий.
Кроме того, в анфиладе парадных залов Гатчинского дворца действительно был предмет, который с некоторой натяжкой мог быть назван пьедесталом. Речь идет о тумбе, находившейся в начале XX века в Парадной опочивальне Центрального корпуса дворца. Эта тумба хорошо видна на фотографии опочивальни в выпуске журнала «Старые годы», посвященном Гатчине. Правда, стоял на ней не ларец, а ваза, и не было никакого шнура вокруг. Но, тем не менее, она явно бросалась в глаза (в первую очередь своим несоответствием интерьеру зала) и, наверное, запоминалась посетителям.

Парадная опочивальня Гатчинского дворца. Фотография начала XX века.Наконец, свою роль могла сыграть история, произошедшая, правда, гораздо позднее — в 1905 году. Заведующий собственными его императорского величества библиотеками В. В. Щеглов в Оружейной галерее Гатчинского дворца обнаружил запечатанный стеклянный ящик с этикеткой: «семь запечатанных конвертов, принадлежащих Государю Императору Павлу Петровичу…» Когда ящик вскрыли, в нем оказались некоторые вещи Павла I, сохраненные Марией Федоровной, как «дорогая память о супруге». Но никаких бумаг с пророчеством там не было.
Быть может, впечатления от этих событий и от посещений Гатчинского дворца, где М. Ф. Герингер наверняка бывала, оставили свой след в ее памяти, а стремление к «чуду» и фантазия писателей довершили остальное. У нас нет оснований ставить сегодня под сомнение наличие пророчеств Авеля, однако, несомненно, на наш взгляд, что если Николай II и познакомился с ними, то это произошло не 11 или 12 марта 1901 года, и уж точно не в Гатчинском дворце.
Парадная опочивальня Гатчинского дворца.
Фотография начала XX века.

Статья опубликована в сборнике: Император Павел I — взгляд XXI века. К 250-летию со дня рождения. Материалы научной конференции. СПб., 2004. С. 49-57.

См., например: Росциус Ю. В. Синдром Кассандры? // «Знак вопроса». 1994. № 3; Россия перед вторым прише-ствием (Материалы к очерку Русской эсхатологии). Изд. 2-е, испр. и доп. М., 1994. С. 146-154; Попов В. Л. Где Вы, Ваше Величество. СПб., 1996. С. 50-59; Белоусов Р. С. Вещий Авель. М., 1999. С. 187-189; Кузнецов В. В. Тайна пятой печати. Судьба царя — судьба России. СПб., 2002. С. 562-563.

Первое издание книги было опубликовано в 1916 году.

Первая публикация: Кирибеевич. Вещий инок. Историческое сказание // «Хлеб небесный». Духовно-нравственный православный журнал. Харбин. 1931. № 5.

Нилус С. А. На берегу Божьей реки. СПб., 1996. С. 504-505.

Цит. по: Россия перед вторым пришествием… С. 153-154.

РГИА. Ф. 516. Оп. 1 (219/2728). Д. 12. Л. 217-217 об.

Там же.

Там же. Л. 218-218 об.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 242. Л. 171-172.

Там же. Л. 145-146.

Там же. Л. 189.

РГИА. Ф. 516. Оп. 2. Д. 138. Л. 27 об.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 242. Л. 190.

См.: Семенов В. А. «Клии страшный глас…» // Михайловский замок. СПб., 2001. С. 167, 259 (прим.). Здесь речь идет об очерке П.Н. Шабельского-Борк «Павловский гобелен», в котором автор пишет: «В одной из старинных хроник говорится об осмотре Императором Павлом Первым вновь отстроенного Михайловского замка. В сопровождении Наследника Цесаревича Александра Павловича, графа Палена и остальной свиты следует император по длинной анфиладе различных зал и покоев. Шествие проходит Рафаэлевскую галерею. Вдруг в заметном волнении, Государь останавливается перед гобеленом «Школа в Афинах»…

— Этому гобелену здесь не место, — замечает в раздумье Император Павел Петрович. — Перенесите его в мою спальню. Я потом сам укажу место…
В опочивальне Павла Первого в Михайловском замке гобелен этот помещался перед дверью в потайной ход, ведший между двумя стенками. Плохо прикрепленный сверху, — что могло быть подстроено и умышленно, — гобелен сорвался и, точно саваном, опустился на Императора, когда Он хотел спастись от ворвавшихся убийц…» . Очевидно, что вся эта история не заслуживает никакого внимания в силу своей явной неправдоподоб-ности. П. Н. Шабельский-Борк обнаруживает полное незнание планировки здания. Гобелен из-за своих размеров просто физически не мог находиться в указанном писателем месте. Кроме того, в угоду своей фантазии автор выдумывает «старинную хронику» в реальности не существующую.

РГИА. Ф. 491. Оп. 2. Д. 886.

Там же. Лл. 11-12.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 242. Л. 164.

См.: Старые годы. 1914. Июль – сентябрь. Вклейка к с. 56. Эту тумбу не следует путать с «золоченой подстав-кой под корону Павла I», которая находилась в Парадной опочивальне перед войной и зафиксирована в описи Генеральной инвентаризации 1938-1939 гг. Эта подставка появилась в зале в период музеефикации дворца.

См.: Сидорова М. В. Тайна стеклянной шкатулки // Музей: новейшая история. Материалы научно-практической конференции. СПб., 2005. С. 105-114.

Как пример «стремления к чуду и фантазии писателей» приведем фрагмент из буклета «Императорская церковь Гатчинского дворца», вышедшего в 2006 году. Автор текста: Т. А. Кустова. На с. 60, приведя рассказ М. Ф. Герингер, автор пишет: «В докладе, сделанном на конференции в Гатчинском дворце (В. А. Семенов. 11 марта 1901 года: миф или реальность. Материалы научной конференции. СПб., 2004), исследователь ставит под сомнение истинность этого рассказа: согласно данным камер-фурьерского журнала, ни 11, ни 12 марта Николай II в Гатчину не приезжал. Кроме того, в существующих описях убранства дворца XIX века «не отмечено наличие запечатанного ларца». Однако, трудно предположить, что повествование М. Ф. Герингер, переданное глубоко религиозным и нравственным писателем (последние годы жизни С.А. Нилус провел в Оптиной пустыни), придумано. Возможно, поездка в Гатчину императора с супругой была короткой, не зафиксированной камер-фурьером, или вовсе произошла в другое время, да и сам конверт «в узорчатом ларце» уже вполне мог быть перевезен в иное место, например, в Царское Село или Петербург. Будем надеяться, что новые документы позволят пролить свет на эту мистическую историю».

Прежде всего, обращает на себя внимание вольное обращение Т. А. Кустовой с текстом статьи. В качестве источника называется только камер-фурьерский журнал. Хотя весь смысл публикации и заключается в том, что официальный источник (каковым является камер-фурьерский журнал) проверяется личным дневником императора Николая II. И данные этих двух источников полностью совпадают. Кроме того, в статье специально приводятся данные не только за март 1901 года, но и за февраль, и апрель (а просмотрены были камер-фурьерские журналы и дневник за весь год). Поэтому предположение, что поездка «произошла в другое время» также не выдерживает критики. Весь пафос рассказа М. Ф. Герингер в том и заключается, что эта поездка была приурочена именно к годовщине гибели императора Павла I, то есть, если она не состоялась в 1901 году, то, скорее всего, ее не было вовсе. Что же касается предположения, что конверт «вполне мог быть перевезен в иное место, например, в Царское Село или Петербург» здесь что-либо трудно комментировать. Точно также можно предположить, что он был перевезен в Москву, в Оптину пустынь, на Валаам, может еще куда-нибудь, или, что никакого конверта вообще не было. Мы можем основываться только на рассказе М. Ф. Герингер (в пересказе С. А. Нилуса). Он пишет четко — конверт был в Гатчинском дворце. Документы показывают, что в Гатчине его не было. Дальше мы вступаем в область догадок и фантазий.

Первое послание к Тимофею святого апостола Павла. Глава 1

1 Павел, Апостол Иисуса Христа по повелению Бога, Спасителя нашего, и Господа Иисуса Христа, надежды нашей, 2 Тимофею, истинному сыну в вере: благодать, милость, мир от Бога, Отца нашего, и Христа Иисуса, Господа нашего.

3 Отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефесе и увещевать некоторых, чтобы они не учили иному 4 и не занимались баснями и родословиями бесконечными, которые производят больше споры, нежели Божие назидание в вере.

5 Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры, 6 от чего отступив, некоторые уклонились в пустословие, 7 желая быть законоучителями, но не разумея ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают.

8 А мы знаем, что закон добр, если кто законно употребляет его, 9 зная, что закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных, для оскорбителей отца и матери, для человекоубийц, 10 для блудников, мужеложников, человекохищников, (клеветников, скотоложников,) лжецов, клятвопреступников, и для всего, что противно здравому учению, 11 по славному благовестию блаженного Бога, которое мне вверено.

12 Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение, 13 меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии; 14 благодать же Господа нашего (Иисуса Христа) открылась во мне обильно с верою и любовью во Христе Иисусе.

15 Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый.

16 Но для того я и помилован, чтобы Иисус Христос во мне первом показал все долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной.

17 Царю же веков нетленному, невидимому, единому премудрому Богу честь и слава во веки веков. Аминь.

18 Преподаю тебе, сын мой Тимофей, сообразно с бывшими о тебе пророчествами, такое завещание, чтобы ты воинствовал согласно с ними, как добрый воин, 19 имея веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере; 20 таковы Именей и Александр, которых я предал сатане, чтобы они научились не богохульствовать.