Крещение Руси кратко

Принятие христианства на Руси – принятие христианства в качестве государственной религии в конце X в. киевским князем Владимиром Святославичем. Согласно летописной хронологии, крещение Руси датируется 988 г.

Предпосылки и причины

По со­во­куп­но­сти дан­ных ис­то­рических ис­точ­ни­ков крещение Руси пред­ста­ет как це­ле­на­прав­лен­ный вы­бор кн. Вла­ди­ми­ра, обу­слов­лен­ный его лич­ны­ми ре­лигиозными исканиями и комп­лек­сом внут­ри- и внеш­не­по­ли­ти­че­ских при­чин (не­удов­ле­тво­рён­ность язы­че­ски­ми куль­та­ми в ка­че­ст­ве на­цио­наль­но-кон­со­ли­ди­рую­ще­го фак­то­ра, не­об­хо­ди­мость всту­п­ле­ния Древнерусского государства в чис­ло мировых дер­жав и др.).

По свидетельству древнерусской традиции, Владимир и его дружина в конце 980-х гг. приняли решение о смене веры после длительного обсуждения и переговоров со странами, принадлежащими к разным вероисповеданиям. В ле­то­пи­си сохранилось ска­за­ние об «ис­пы­та­нии вер» кн. Вла­ди­ми­ром. Оно по­ве­ст­ву­ет о по­соль­ст­вах в Ки­ев от му­суль­ман из Волж­ской Бул­га­рии, с латинского За­па­да, от иу­даи­зи­ро­ван­ных ха­зар и из Ви­зан­тии, убе­ж­дав­ших кня­зя при­нять их ве­ру. Вла­ди­мир от­пра­вил соб­ст­вен­ные по­соль­ст­ва «в бол­га­ры», «в нем­цы», «в гре­ки», что­бы «ис­пы­тать их служ­бу». По­сле воз­вра­ще­ния по­сольств он ос­та­но­вил свой вы­бор на хри­сти­ан­ст­ве ви­зантийского об­ря­да, по­ра­зив­ше­го по­слов кра­со­той бо­го­слу­же­ния.

Решение принять христианство в его восточном, православном варианте из Константинополя было связано не только с этим, но и с желанием сохранить важные связи, установившиеся с Византией в предшествующие годы. Не меньшее значение имел престиж Византийской империи, находившейся в то время в зените могущества.

Крещение Владимира и дружины

В от­но­ше­нии об­стоя­тельств и вре­ме­ни кре­ще­ния кн. Вла­ди­ми­ра в древнерусских ис­точ­ни­ках нет един­ст­ва. Со­глас­но «Кор­сун­ской ле­ген­де» – пре­да­нию, ко­то­рое с ру­бе­жа XI–XII вв. во­шло в древнерусское ле­то­пи­са­ние, а за­тем и в Жи­тие св. Вла­ди­ми­ра, князь при­нял кре­ще­ние в за­хва­чен­ном им г. Кор­сунь, цен­тре ви­зантийских вла­де­ний в Кры­му, в 988 г. (од­на­ко фак­ти­че­ски взя­тие Кор­су­ни про­изош­ло, ве­ро­ят­нее все­го, в 989 г.); там же со­стоя­лось бра­ко­со­че­та­ние Вла­ди­ми­ра с се­ст­рой ви­зантийских им­пе­ра­то­ров Ва­си­лия II Бол­га­ро­бой­цы и Кон­стан­ти­на VIII Ан­ной. Су­ще­ст­ву­ет и другая тра­ди­ция, за­фик­си­ро­ван­ная так­же уже в XI в., ко­то­рая при­уро­чи­ва­ет кре­ще­ние Вла­ди­ми­ра к Кие­ву и ко вре­ме­ни за два го­да до взя­тия Кор­су­ни.

Крещение русских городов и учреждение церковной организации на Руси

За кре­ще­ни­ем кня­зя и его дру­жи­ны по­сле­до­ва­ло ор­га­ни­зо­ван­ное государственной вла­стью мас­со­вое кре­ще­ние жи­те­лей круп­ней­ших го­ро­дов, пре­ж­де все­го Кие­ва и Нов­го­ро­да. На пер­вые го­ды по­сле кре­ще­ния (не позд­нее 997 г.) при­хо­дит­ся уч­ре­ж­де­ние в Древнерусском государстве ми­тро­по­лии с цен­тром в Кие­ве, под­чи­нён­ной Кон­стан­ти­но­поль­ско­му пат­ри­ар­ха­ту. Од­но­вре­мен­но с мит­ро­по­ли­ей в ней бы­ло уч­ре­ж­де­но не ме­нее трех епар­хий: в Нов­го­ро­де, в Бел­го­ро­де Ки­ев­ском, а так­же, ве­ро­ят­но, в По­лоц­ке и/или Чер­ни­го­ве. Пер­вы­ми епи­ско­па­ми бы­ли гре­ки. В со­от­вет­ст­вии с цер­ков­ной тра­ди­ци­ей (за­кре­пив­шей­ся не ра­нее XVI в.) пер­вым ми­тро­по­ли­том Ки­ев­ским при­ня­то счи­тать свт. Ми­хаи­ла, од­на­ко, ви­зантийские ис­точ­ни­ки да­ют ос­но­ва­ния пред­по­ла­гать, что пер­вым ми­тро­по­ли­том был Фео­фи­лакт, пе­ре­ве­дён­ный на Русь из Се­ва­стий­ской ми­тро­по­лии (се­ве­ро-вос­ток Ма­лой Азии).

С 990-х гг. на Ру­си раз­во­ра­чи­ва­ет­ся де­ре­вянное хра­мо­строи­тель­ст­во. Со­глас­но «По­хва­ле кня­зю Вла­ди­ми­ру» (1040-е гг.), на­пи­сан­ной бу­ду­щим митрополитом Ила­рио­ном, при Вла­ди­ми­ре воз­ник­ли и пер­вые мо­на­сты­ри. В 995–996 гг. в Кие­ве бы­ла ос­вя­ще­на пер­вая ка­мен­ная Де­ся­тин­ная цер­ковь, ве­ро­ят­но слу­жив­шая кня­же­ским двор­цо­вым со­бо­ром. С ос­вя­ще­ни­ем этой церк­ви древнерусские ис­точ­ни­ки свя­зы­ва­ют ме­ры государственно вла­сти по ма­те­ри­аль­но­му обес­пе­че­нию цер­ков­ной ор­га­ни­за­ции: на её ну­ж­ды долж­на бы­ла от­чис­лять­ся де­ся­тая часть от со­во­куп­ных кня­же­ских до­хо­дов – де­ся­ти­на, ко­то­рая со­би­ра­лась при Де­ся­тин­ном хра­ме. След­ст­ви­ем крещения Руси в за­ко­но­да­тель­ной об­лас­ти ста­ло раз­де­ле­ние по ви­зантийскому об­раз­цу кня­же­ской и цер­ков­ной (ми­тро­по­личь­ей, епи­скоп­ской) юрис­дик­ций, ко­то­рое древнерусская. тра­ди­ция так­же от­но­сит ко вре­ме­ни прав­ле­ния. Вла­ди­ми­ра Свя­то­сла­ви­ча. В сфе­ре цер­ков­но­го пра­ва ока­за­лись брач­но-се­мей­ные от­но­ше­ния, пре­сту­п­ле­ния про­тив нрав­ст­вен­но­сти, суд над кли­ри­ка­ми и чле­нами их се­мей и т. д. Все эти ус­та­нов­ления на­шли от­ра­же­ние в кня­же­ских ус­та­вах X-XII вв. Важ­ней­шей за­да­чей ста­ло обес­пе­че­ние со­бор­ных и при­ход­ских хра­мов русскими свя­щен­но­слу­жи­те­ля­ми (для че­го де­тей зна­ти на­силь­ст­вен­но от­би­ра­ли «на уче­ние книж­ное»), а так­же бо­го­слу­жеб­ны­ми кни­га­ми.

Христианство в XI-XII вв.

Ос­нов­ные на­прав­ле­ния хри­стиа­ни­за­ции го­су­дар­ст­ва и об­ще­ст­ва, обо­зна­чив­шие­ся в хо­де крещения Руси, бы­ли про­дол­же­ны в XI-XII вв. Епар­хи­аль­ная струк­ту­ра сде­ла­лась бо­лее дроб­ной, чис­ло епар­хий воз­рос­ло до двенадцати. О раз­ви­тии в этот пе­ри­од при­ход­ской сис­те­мы труд­но су­дить из-за от­сут­ст­вия дан­ных; ве­ро­ят­но, оно сле­до­ва­ло за раз­ви­ти­ем государственно-административной. струк­ту­ры, т. к. при­ход­ской храм на­хо­дил­ся обыч­но в административном цен­тре (по­гос­те). Со­вер­шен­ст­во­ва­лось цер­ков­но-государственное взаи­мо­дей­ст­вие в об­лас­ти су­да. Воз­рас­тав­шие по­треб­но­сти в бо­го­слу­жеб­ных кни­гах обес­пе­чи­ва­лись скрип­то­рия­ми, дей­ст­во­вав­ши­ми при круп­ных мо­на­сты­рях и, ве­ро­ят­но, при епи­скоп­ских ка­фед­рах. Всё это име­ло след­ст­ви­ем и бо­лее ак­тив­ную хри­стиа­ни­за­цию сель­ско­го на­се­ле­ния. По­след­ние све­де­ния о язы­че­ских вы­сту­п­ле­ни­ях в круп­ных го­ро­дах (Нов­го­род, Рос­тов, Яро­славль) от­но­сят­ся к 1070-м гг. С это­го вре­ме­ни язы­че­ст­во как об­щественный фак­тор бо­лее не про­сле­жи­ва­ет­ся.

Значение крещения Руси

Принятие христианства имело значительные политические последствия. Оно способствовало усилению международного престижа Руси, дальнейшему укреплению и расширению уже традиционных связей с Византией, расширению контактов с южнославянским миром и странами Запада.

Крещение Руси было важно и для социальной жизни древнерусского общества. Важнейший постулат христианства исходил из принципа божественной природы верховной власти. Постулат православия о «симфонии властей» превращал церковь в сильную опору власти, давая возможность духовного объединения всего государства и освящения всей системы общественных отношений. Принятие христианства способствовало быстрому укреплению государственных институтов.

Крещение Руси вело к национальной консолидации и к развитию культуры. Оно содействовало развитию зодчества и живописи в средневековых её формах, проникновению византийской культуры как наследницы античной традиции. Особенно важным было распространение кириллической письменности и книжной традиции: именно после крещения Руси возникли первые памятники древнерусской письменной культуры.

Вот очередная тема из апрельского пока еще стола заказов. Слушаем, что интересует френда ihoraksjuta: Прошу раскрыть тему как жили на Руси до её крещения.

Раскрываем …

Докрещенский период истории Руси был большой головной болью советских историков и идеологов, о нём проще было забыть и не упоминать. Проблема была в том, что в конце 20-х и начале 30-х годов ХХ столетия советские учёные гуманитарных наук смогли более-менее обосновать закономерную «эволюционность” новоиспечённой коммунистической идеологии К.Маркса и Ленина-Бланка, и разбили всю историю на пять известных периодов: от первобытнообщинной формации до самой прогрессивной и эволюционной – коммунистической.

Но период истории России до принятия христианства не вписывался ни в одно «стандартное” лекало – не был похож ни первобытнообщинный строй, ни на рабовладельческий, ни на феодальный. А скорее был похож на социалистический. И в этом состояла вся комичность ситуации, и большое желание не обращать на этот период научного внимания. В этом была и причина недовольства Фрояновым и другими советскими учёными, когда они пытались в этом периоде истории разобраться.

В период перед крещением Руси у русов было, бесспорно, своё государство и при этом не было классового общества, в частности феодального. И неудобство было в том, что «классическая” советская идеология утверждала, что класс феодалов создаёт государство как инструмент своего политического господства и подавления крестьян. А тут получалась неувязочка…

Максимов, Услада.

Более того, судя по воинским победам русов над соседями, и что сама «царица мира” Византия платила им дань, то получалось, что «оригинальный” уклад общества и государства наших предков был более эффективным, гармоничным и выигрышным по сравнению с другими укладами и структурами того периода у других народов.

«И вот тут надо заметить, что археологические памятники восточных славян воссоздают общество без каких-либо явственных следов имущественного расслоения. Выдающийся исследователь восточнославянских древностей И.И.Ляпушкин подчеркивал, что среди известных нам жилищ

«…в самых разных регионах лесостепной полосы нет возможности указать такие, которые по своему архитектурному облику и по содержанию найденного в них бытового и хозяйственного инвентаря выделялись бы богатством.

Внутренне устройство жилищ и найденный в них инвентарь пока не позволяют расчленить обитателей этих последних лишь по роду занятий – на землевладельцев и ремесленников”.

Другой известный специалист по славяно-русской археологии В.В. Седов пишет:

«Возникновение экономического неравенства на материалах исследованных археологами поселений выявить невозможно. Кажется, нет отчетливых следов имущественной дифференциации славянского общества и в могильных памятниках 6-8 веков”.

Всё это требует иного осмысления археологического материала” – отмечает в своём исследовании И.Я.Фроянов.

То есть, в этом древнерусском обществе не было смыслом жизни накопление богатств и передача его детям, это не было какой-то мировоззренческой или нравственной ценностью, и это явно не приветствовалось и презрительно порицалось.

А что было ценным? Это видно из того – чем клялись русские, ибо клялись самым ценным – например, и в договоре с греками 907 года русы клялись не золотом, не матерью и не детьми, а «оружием своим, и Перуном, Богом своим, и Волосом, скотьем богом”. Также Перуном и Волосом клялся Святослав в договоре 971 года с Византией.

То есть – самым ценным считали свою связь с Богом, с Богами, их почитание и свою честь и свободу. В одном из договоров с Византийским императором есть такой фрагмент клятвы Светослава в случае нарушения клятвы: «пусть будем мы золотые, как золото это” (золотая дощечка-подставка византийского писца – Р.К.). Что лишний раз показывает презренное отношение русов к золотому тельцу.

И теперь и тогда славяне, русы выделялись и выделяются в своём подавляющем большинстве доброжелательностью, душевностью, терпимостью к другим взглядам, то – что иностранцы называют «толерантностью”. Яркий пример этому, – ещё до крещения Руси, в начале 10 века на Руси, когда в христианском мире и речи не могло быть, чтобы языческие капища, святилища или кумиры (идолы) стояли на «христианской территории” (при славной христианской любви ко всем, терпении и милосердии), – в Киеве за полвека до принятия христианства была построена Соборная церковь и вокруг неё существовала христианская община.

Это только теперь вражеские идеологи и их журналисты лживо завопили о несуществующей ксенофобии русских, и во все бинокли и микроскопы пытаются эту их ксенофобию увидеть, а ещё более – спровоцировать.

Исследователь истории русских немецкий учёный Б.Шубарт с восхищением писал:

«Русский человек обладает христианскими добродетелями в качестве постоянных национальных свойств. Русские были христианами ещё до обращения в христианство” (Б.Шубарт «Европа и душа Востока”).

У русских не было рабства в привычном понимании, хотя были рабы из пленников в результате сражений, у которых, конечно, был иной статус. И.Я.Фроянов написал на эту тему книгу «Рабство и данничество у восточных славян” (СПб.,1996г.), а в своей последней книге писал:

«Восточнославянскому обществу было известно рабство. Обычное право запрещало обращать в рабов своих соплеменников. Поэтому рабами становились захваченные в плен иноземцы. Их называли челядью. Для русских славян челядь – прежде всего предмет торговли…

Положение рабов не было суровым, как скажем, в античном мире. Челядин входил в родственный коллектив на правах младшего члена. Рабство ограничивалось определённым сроком, после которого невольник, приобретая свободу мог вернуться в свою землю или остаться у бывших хозяев, но уже на положении свободного.

В науке подобный стиль отношений между рабовладельцами и рабами получил наименование патриархального рабства”.

Патриархальное – это отеческое. Такого отношения к рабам вы не встретите не у мудрых греческих рабовладельцев, не у средневековых христианских торговцев рабами, ни у христианских рабовладельцев на юге Нового Света – в Америке.

Жили русские в родовых и межродовых поселениях, занимались охотой, рыболовством, торговлей, земледелием, скотоводством и ремесленничеством. Арабский путешественник Ибн Фадлан в 928 году описывал, что русские строили большие дома в которых жило 30-50 человек.

Другой арабский путешественник Ибн-Русте на рубеже 9-10 веков описывал как диковинку русские бани в сильные морозы:

«Когда же раскаляются камни высшей степени, поливают их водой, от чего распространяется пар, нагревающий жилье до того, что снимают одежду”.

Наши предки были очень чистоплотны. Тем более в сравнении с Европой, в которой даже в период Возрождения при дворах Парижа, Лондона, Мадрида и других столиц дамы пользовались не только парфюмерией – чтобы нейтрализовать неприятный «дух”, но и специальными вшеловками для ловки вшей на голове, а проблему выброса испражнений из окон на улицы города даже в начале 19 века рассматривал парламент Франции.

Дохристианское древнерусское общество было общинным, вечевым, где князь был подотчётен народному собранию – вече, которое могло утвердить передачу власти князя по наследству, а могло и переизбрать себе князя.

«Древнерусский князь – это не император и даже не монарх, ибо над ним стояло вече, или народное собрание, которому он был подотчетен” – отметил И.Я.Фроянов.

Русский князь этого периода и его дружина не демонстрировала феодальных «гегемонских” признаков. Без учёта мнения авторитетнейших членов общества: глав родов, мудрых «дидов” и уважаемых военноначальников – решение не принималось. Хорошим примером этого был знаменитый князь Светослав. А.С.Иванченко в своём исследовании отмечает:

«…Обратимся к оригинальному тексту Льва Диакона… Встреча эта произошла у берега Дуная 23 июля 971 года, после того, как накануне Цимисхий запросил у Светослава мира и пригласил его к себе в ставку для переговоров, но тот ехать туда отказался… Пришлось Цимисхию , укротив свою гордыню, самому отправиться к Светославу.

Однако, мысля по-ромейски, император Византии желал, если не удалось воинской силой, то хотя бы пышностью своего облачения и богатством нарядов сопровождающей его свиты… Лев Диакон:

«Государь, покрытый парадными, золотой ковки, доспехами, подъехал верхом к берегу Истра; за ним следовали многочисленные сверкающие золотом всадники. Скоро показался и Святослав, переплывший реку в скифской лодке (это лишний раз подтверждает, что скифами греки называли руссов).

Он сидел на веслах и греб, как все, ничем среди других не выделяясь. Внешность у него была такая: среднего роста, не очень большого и не очень малого, с густыми бровями, с голубыми глазами, с прямым носом, с бритой головой и с густыми длинными волосами, свисавшими с верхней губы. Голова у него была совсем голая, и только с одной её стороны свисал клок волос… Одежда на нём была белая, которая ничем другим, кроме заметной чистоты, не отличалась от одежд других. Сидя в лодке на скамье гребцов он поговорил немного с государём об условиях мира и уехал… Государь с радостью принял условия русов…”.

Имей Святослав Игоревич относительно Византии такие же намерения, как против Великой Хазарии, он без особых усилий уничтожил бы эту кичливую империю ещё во время своего первого похода на Дунай: четыре дня пути оставалось ему до Царьграда, когда синкель Феофил, ближайший советник византийского патриарха, пал перед ним на колени, запросив мира на любых условиях. И действительно Царьград платил дань Руси огромную”.

Подчеркну важное свидетельство – князь русов Светослав равный по своему статусу византийскому императору был одет как все его дружинники и грёб веслами вместе со всеми… То есть, на Руси в этот период общинный, вечевой (соборный) строй был основан на равенстве, справедливости и на учёте интересов всех его членов.

С учётом того, что на современном языке умников «социум” – это общество, а «социализм” – это строй учитывающий интересы всего общества или его большинства, то мы видим в дохристианской Руси пример социализма, причём как очень эффективного способа организации общества и принципов регуляции жизни общества.

История с приглашением на княжение Рюрика примерно в 859-862гг. также показывает устройство русского общества того периода. Познакомимся с этой историей и заодно выясним – кто же по национальности был Рюрик.

Издревле сложилось у русов два центра развития: южный – на южных торговых путях на реке Днепр город Киев и северный – на северных торговых путях на реке Волхов город Новгород.

Когда был построен Киев доподлинно неизвестно, как и многое в дохристианской истории Руси, ибо многочисленные письменные документы, летописи, в том числе и те, над которыми работал знаменитый христианский летописец Нестор, были уничтожены христианами с идеологических соображений после крещения Руси. Но известно, что Киев был построен славянами во главе с князем по имени Кий и его братьями Щеком и Хоривом. Была у них и сестра с красивым именем – Лыбедь.

Тогдашний мир вдруг узнал и заговорил о киевских князьях, когда 18 июня 860 года киевский князь Аскольд и его воевода Дир подошли с русским войском к столице Византии Царьграду (Константинополю) с моря на 200 больших ладьях и предъявили ультиматум, после чего неделю атаковали столицу мира.

В конце концов византийский император не выдержал и предложил огромную контрибуцию, с которой русы уплыли на Родину. Понятно, что главной империи мира могла противостоять только империя, и это была великая развитая славянская империя в виде союза славянских племен, а не дремучие варварские славяне, которых облагодетельствовали своим приходом цивилизованные христиане, как об этом пишут авторы книг даже в 2006-7 годах.

В этот же период на севере Руси в 860-х годах появился ещё один сильный князь – Рюрик. Нестор писал, что прибыл «князь Рюрик и его братья – с роды своими… те варяги назывались русью”.

«…Русский Старгород находился в районе теперешних западногерманских земель Ольденбург и Макленбург и примыкающего к ним балтийского острова Рюген. Именно там и находилась Западная Русь или Рутения. – объяснял в своей книге В.Н.Емельянов. – Что же касается варягов, то это не этноним, обычно ошибочно ассоциируемый с норманнами, а название профессии воинов.

Воины-наёмники, объединяемые под общим названием варяги, были представителями разных родов западнобалтийского региона. Западные руссы тоже имели своих варягов. Именно из их числа и был призван родной внук новгородского князя Ростомысла – Рюрик, сын его средней дочери Умилы…

Он пришел в Северную Русь со столицей в Новгороде, так как мужская линия Ростомысла угасла ещё при его жизни.

Новгород к моменту прихода Рюрика и его братьев Санеуса и Трувора был древнее Киева – столицы Южной Руси – на века”.

«Новугородьци: ти суть людье ноугородьци – от рода варяжска…” – писал знаменитый Нестор, как видим, подразумевая под варягами всех северных славян. Как раз оттуда и начал править Рюрик, из расположенного севернее Ладограда (современная Старая Ладога), о чём и записано в летописи:

«И седее старейший в Ладозе Рюрик”.

Как утверждает академик В.Чудинов – земли сегодняшней северной Германии, на которых ранее жили славяне, называли Белой Русью и Рутенией, и соответственно славян – русами, рутенами, ругами. Их потомками являются и славяне-поляки, давно живущие на Одере, и берегах Балтики.

«…Ложь, направленная на кастрацию нашей истории, – это так называемая норманнская теория, по которой Рюрик с братьями веками упорно числятся скандинавами, а не западными руссами… – возмущался в своей книге В.Н.Емельянов. – А ведь имеется книга француза Кармье «Письма о севере”, изданная им в 1840 году в Париже, а затем в 1841 году в Брюсселе.

Этот французский исследователь, не имеющий, к нашему счастью, никакого отношения к спору антинорманистов с норманистами, во время посещения им Макленбурга, т.е. как раз той области, откуда был призван Рюрик, записал среди легенд, обычаев и обрядов местного населения также и легенду о призвании на Русь трёх сыновей князя славян-ободричей Годлава. Таким образом, ещё в 1840 году среди онемеченного населения Макленбурга бытовала легенда о призвании…”.

Исследователь истории древней Руси из Сан-Франциско (США) Николай Левашов в своей книге «Россия в кривых зеркалах” (2007г.) пишет:

«Но, самое интересное в том, что даже фальшивку они не смогли сделать без серьёзных противоречий и пробелов. По «официальной” версии славяно-русское государство Киевская Русь, возникло в 9-10 веках и возникло сразу в готовой форме, со сводом законов, с довольно сложной государственной иерархией, системой верований и мифов. Объяснение этому в «официальной” версии весьма простое: «Дикие” славяне-русы пригласили к себе в князя Рюрика-варяга, якобы шведа, забыв о том, что в самой Швеции в то время никакого организованного государства ещё просто не было, а были только дружины ярлов, которые занимались вооружённым грабежом своих соседей…

К тому же, Рюрик никакого отношения к шведам не имел (которых, к тому же, называли викингами, а не варягами), а был князем из венедов и принадлежал к касте варягов профессиональных Воинов, изучавших искусство боя с детских лет. Рюрик был приглашен на княжение по существующим у славян в то время традиции выбирать на Вече наиболее достойного славянского князя себе в правители”.

Интересная дискуссия развернулась в журнале «Итоги” № 38 за сентябрь 2007г. между мэтрами современной российской исторической науки профессорами А.Кирпичниковым и В.Яниным по поводу 1250-летия Старой Ладоги – столицы Верхней или Северной Руси. Валентин Янин:

«давно уже неуместно рассуждать о том, что призвание варягов – это антипатриотический миф… При этом надо понимать, что до прихода Рюрика у нас уже существовала некоторая государственность (тот же старейшина Гостомысл был до Рюрика), благодаря чему варяг, собственно, и был приглашен местными элитами княжить.

Новгородская земля была местом жительства трёх племен: кривичей, словен и финно-угров. Сначала им владели варяги, которые хотели, чтобы им платили «по белке с каждого мужа”.

Возможно, именно из-за этих непомерных аппетитов их вскоре прогнали, и племена стали вести, так сказать, суверенный образ жизни, который до добра не довёл.

Когда между племенами начались разборки, решено было отправить послов к (нейтральному) Рюрику, к тем варягам, которые называли себя Русью. Проживали они на территории южной Балтики, северной Польши и северной Германии. Наши пращуры призвали князя оттуда, откуда многие из них и сами были родом. Можно сказать, они обратились за помощью к дальним родственникам…

Если исходить из реального положения дел, то до Рюрика элементы государственности среди упомянутых племен уже были. Посмотрите: Рюрику местная элита предписала, что он не имеет права собирать дань с населения, это могут делать только сами высокопоставленные новгородцы, а ему должны давать только дар за отправление им обязанностей, опять переведу на современный язык, наёмного менеджера. Весь бюджет также контролировался самими новгородцами…

К концу 11 века они вообще создали свою вертикаль власти – посадничество, которое затем сделалось главным органом вечевой республики. Кстати, я думаю, не случайно Олег, ставший после Рюрика новгородским князем, не захотел здесь задерживаться и направился в Киев, где уже стал безраздельно властвовать”.

Рюрик умер в 879 году, и его единственный наследник Игорь был ещё очень юн, поэтому Русь возглавил его родственник Олег. В 882 Олег решил захватить власть во всей Руси, что означало объединение Северной и Южной частей Руси под его властью, и двинулся военным походом на юг.

И взяв приступом Смоленск, Олег двинулся на Киев. Олег выдумал хитрый и коварный план – он с войнами под видом большого торгового каравана приплыл по Днепру к Киеву. И когда встретить купцов вышли на берег Аскольд и Дир, то Олег с вооруженными войнами выскочили из ладей и, предъявив Аскольду претензию – что он не из княжеской династии, убил обоих. Таким коварным и кровавым способом Олег захватил власть в Киеве и таким образом объединил обе части Руси.

Благодаря Рюрику и его последователям Киев становился центром Руси, в которую входили многочисленные славянские племена.

«Конец 9, 10 век характеризуются подчинением древлян, северян, радимичей, вятичей, уличей и других союзов племён Киеву. В результате под гегемонией Полянской столицы сложился грандиозный «союз союзов”, или суперсоюз, охвативший территориально почти всю Европу.

Киевская знать, поляне в целом использовали эту новую политическую организацию как средство для получения даней…” – отметил И.Я.Фроянов.

Соседние с Русью угры-венгры очередной раз двинулись через славянские земли в сторону былой Римской империи и по дороге попытались захватить Киев, но не получилось и, заключив в 898г. союзный договор с киевлянами, двинулись в поисках военных приключений на запад и дошли до Дуная, где и основали Венгрию, которая сохранилась и до наших дней.

А Олег, отразив нападение угров-хунов, задумал повторить знаменитый поход Аскольда на Византийскую империю и стал готовиться. И в 907 году состоялся знаменитый второй поход русов во главе с Олегом на Византию.

Огромное русское воинство двинулось опять на ладьях и сушей на Царьград – Константинополь. На этот раз византийцы, наученные предыдущим горьким опытом, решили быть умнее – и умудрились перетянуть вход в бухту у столицы огромной толстой цепью, чтобы помешать входу русского флота. И помешали.

Русы на это посмотрели, высадились на сушу, поставили ладьи на колёса (катки) и под их прикрытием от стрел и под парусами пошли в атаку. Потрясенный необычным зрелищем и напуганный византийский император со своим окружением запросил мира и предложил выкупиться.

Возможно, с тех пор и пошло крылатое выражение о достижении цели любыми путями: «не мытьём, – так катаньем”.

Загрузив на ладьи и телеги огромную контрибуцию, русы потребовали и выторговали себе ещё беспрепятственный доступ русских купцов на византийские рынки и редчайший эксклюзив: беспошлинное право торговли русских купцов на всей территории Византийской империи.

В 911 году обе стороны этот договор подтвердили и пролонгировали в письменной форме. И на следующий год (912) Олег передал правление процветающей Руси Игорю, который женился на псковянке Ольге, перевозившей некогда его на лодке через реку у Пскова.

Фантазии Всеволода Борисовича Иванова

Игорь удержал Русь в целостности и смог отразить опасный набег печенегов. И судя по тому, что Игорь в 941году двинулся третьим военным походом на Византию, то можно догадаться, что Византия перестала соблюдать договор с Олегом.

На этот раз византийцы приготовились основательно, цепи вешать не стали, а додумались забросать русские ладьи сосудами с горящим маслом («греческий огонь”) из метательных орудий. Этого русские не ожидали, растерялись, и, потеряв много судов, высадились на сушу и устроили жестокую сечу. Константинополь не взяли, понесли серьёзный урон и затем в течение полугода злые возвращались домой с различными приключениями.

И тут же стали готовиться более основательно к новому походу. И в 944 году в четвёртый раз двинулись на Византию. На этот раз византийский император, предчувствуя беду, на полпути запросил мир на выгодных для русов условиях; те согласились и гружёные византийским золотом и тканями вернулись в Киев.

В 945 году во время сбора дани Игорем с дружиной у древлян произошёл какой-то конфликт. Славяне-древляне во главе с князем Малом решили, что Игорь с дружиной переборщил в требованиях и сотворил несправедливость, и древляне убили Игоря и перебили его дружинников. Овдовевшая Ольга направила к древлянам большое войско и люто отомстила. Русью стала править княгиня Ольга.

Со второй половины 20-го века в распоряжение исследователей стали поступать новые письменные источники ― берестяные грамоты. Первые берестяные грамоты были найдены в 1951 г. в ходе археологических раскопок в Новгороде. Уже обнаружено около 1000 грамот. Общий объём словаря берестяных грамот составляет более 3200 слов. География находок охватывает 11 городов: Новгород, Старая Русса, Торжок, Псков, Смоленск, Витебск, Мстиславль, Тверь, Москва, Старая Рязань, Звенигород Галицкий.

Самые ранние грамоты относятся к 11-му веку (1020 год), когда указанная территория ещё не была христианизирована. К этому периоду относятся тридцать грамот, найденных в Новгороде, и одна ― в Старой Руссе. До 12-го века ни Новгород, ни Старая Русса ещё не были крещены, поэтому имена людей, встречающиеся в грамотах 11-го века, языческие, то есть настоящие русские. К началу 11-го века, население Новгорода переписывалось не только с адресатами, находящимися внутри города, но и с теми, кто был далеко за его пределами — в деревнях, в других городах. Даже деревенские жители из самых отдалённых деревень писали на бересте хозяйственные поручения и простые письма.

Именно поэтому, выдающийся лингвист и исследователь новгородских грамот академия А.А.Зализняк утверждает, что «эта древняя система письма была очень распространённой. Эта письменность была распространена по всей Руси. Прочтение берестяных грамот опровергло существовавшее мнение о том, что в Древней Руси грамотными были лишь знатные люди и духовенство. Среди авторов и адресатов писем немало представителей низших слоев населения, в найденных текстах есть свидетельства практики обучения письму — азбук, прописей, числовых таблиц, «проб пера”».

Писали шестилетние дети — «есть одна грамота, где, вроде бы, некоторый год обозначен. Писал его шестилетний мальчик». Писали практически все русские женщины — «сейчас мы совершенно точно знаем, что значительная часть женщин и читать, и писать умела. Письма 12 в. вообще в самых разных отношениях отражают общество более свободное, с большим развитием, в частности, женского участия, чем общество ближе к нашему времени. Этот факт вытекает из берестяных грамот совершенно ясно». О грамотности на Руси красноречиво говорит тот факт, что «картина Новгорода 14 в. и Флоренции 14 в., по степени женской грамотности — в пользу Новгорода».

Специалисты знают, что Кирилл и Мефодий изобрели глаголицу для болгар и в Болгарии провели всю свою оставшуюся жизнь. Письмо, называемое «кириллицей», хоть и имеет схожесть в названии, но ничего общего с Кириллом не имеет. Название «кириллица» происходит от обозначения письма — русское «каракули», или, например, французское «ecrire». И найденная при раскопках Новгорода дощечка, на которой писали в древности, называется «кера» (сеrа).

В «Повести временных лет», памятнике начала 12-го века, о крещении Новгорода сведений нет. Следовательно, новгородцы и жители окрестных сёл писали за 100 лет до крещения этого города, и досталась письменность новгородцам отнюдь не от христиан. Письменность на Руси существовала задолго до христианства. Доля нецерковных текстов в самом начале 11-го века составляет 95 процентов всех найденных грамот.

Тем не менее, для академических фальсификаторов истории долгое время являлась основополагающей версия о том, что русский народ обучался грамоте у пришлых священников. У чужеродцев! Помните, мы с вами уже обсуждали такую тему: Когда наши предки вырезали на камне руны, славяне уже писали друг другу письма»

Но в своём уникальном научном труде «Ремесло Древней Руси», выпущенном ещё в 1948 году, археолог академик Б.А.Рыбаков опубликовал такие данные: «Существует укоренившееся мнение, что церковь была монополистом в деле создания и распространения книг; мнение это усиленно поддерживалось самими церковниками. Верно здесь лишь то, что монастыри и епископские или митрополичьи дворы были организаторами и цензорами книжного списания, выступая нередко в роли посредников между заказчиком и писцом, но выполнителями зачастую оказывались не монахи, а люди, не имевшие никакого отношения к церкви.

Мы произвели подсчёт писцов в зависимости от их положения. Для домонгольской эпохи результат был таков: половина книжных писцов оказалась мирянами; для 14 — 15 вв. подсчёты дали следующие результаты: митрополитов — 1; дьяконов — 8; монахов — 28; дьяков — 19; попов- 10; «рабов божьих»-35; поповичей-4; паробков-5. Поповичей нельзя считать в разряде церковников, так как почти обязательная для них грамотность («попов сын грамоте не умеет ― изгой») не предрешала ещё их духовной карьеры. Под расплывчатыми наименованиями вроде «раб божий», «грешник», «унылый раб божий», «грешный и дерзый на зло, а на добро ленивый» и т.п., без указания на принадлежность к церкви, мы должны понимать светских ремесленников. Иногда встречаются более определенные указания «Писал Евстафие, мирской человек, а прозвище ему Шепель», «Овсей распоп», «Фома писец». В таких случаях у нас уже не остаётся сомнений в «мирском» характере писцов.

Всего по нашему подсчёту 63 мирянина и 47 церковников, т.е. 57% ремесленников-писцов не принадлежало к церковным организациям. Основные формы в изучаемую эпоху были те же, что и в домонгольскую: работа на заказ и работа на рынок; между ними существовали различные промежуточные стадии, характеризовавшие степень развитости того или иного ремесла. Работа на заказ характерна для некоторых видов вотчинного ремесла и для отраслей, связанных с дорогим сырьём, как, например, ювелирное дело или литьё колоколов».

Эти цифры академик привёл для 14 — 15 вв., когда уже, по повествованиям церкви, она служила, чуть ли не кормчим для многомиллионного русского народа. Интересно было бы посмотреть на загруженного, одного единственного митрополита, который вместе с совершенно ничтожной кучкой грамотных дьяконов и монахов обслуживал почтовые нужды многомиллионного русского народа из нескольких десятков тысяч русских деревень. Кроме этого, этот митрополит и К° должны были обладать многими поистине чудесными качествами: молниеносной скоростью письма и перемещения в пространстве и времени, умением одновременно находиться сразу в тысячах мест и так далее.

Но не шуточный, а реальный вывод из данных, приведённых Б.А. Рыбаковым, следует такой, что церковь никогда не являлась на Руси местом, из которого проистекало знание и просвещение. Поэтому повторим, другой академик РАН А.А.Зализняк констатирует, что «картина Новгорода 14 в. и Флоренции 14 в. по степени женской грамотности — в пользу Новгорода». Зато церковь к 18-му веку привела русский народ в лоно безграмотной тьмы.

Рассмотрим другую сторону жизни древнерусского общества до прихода на наши земли христиан. Она касается одежды. Историки привыкли нам рисовать русских людей одетыми исключительно в простые белые рубахи, иногда, правда, позволяя себе сказать, что эти рубахи были украшены вышивками. Русские представляются такими нищими, едва способными одеться вообще. Это очередная ложь, распространяемая историками о жизни нашего народа.

Для начала напомним, что первая в мире одежда была создана более 40-ка тысяч лет назад именно на Руси, в Костёнках. А, например, на стоянке Сунгирь во Владимире уже 30 тысяч лет назад люди носили кожаную куртку из замши, отделанную мехом, шапку-ушанку, кожаные штаны, кожаные сапоги. Всё было украшено различными предметами и несколькими рядами бус Умение делать одежду на Руси, естественно, сохранилось и развилось до высокого уровня. И одним из важных материалов одежды для древних Русов стал шёлк.

Археологические находки шёлка на территории Древней Руси 9 — 12-го века обнаружены более чем в двухстах пунктах. Максимальная концентрация находок — Московская, Владимирская, Ивановская и Ярославская области. Как раз в тех, в которых в это время наблюдался подъём населения. Но эти территории не входили в Киевскую Русь, на территории которой, напротив, находки шёлковых тканей весьма малочисленны. По мере удаления от Москвы — Владимира — Ярославля плотность находок шёлка вообще стремительно падает, и уже в европейской части они единичны.

В конце 1-го тысячелетия н.э. в Московском крае жили вятичи и кривичи, о чём свидетельствуют группы курганов (у станции Яуза, в Царицыне, Чертанове, Конькове. Дереалёве, Зюзине, Черемушках, Матвеевском, Филях, Тушине и др.). Вятичи составили и первоначальное ядро населения Москвы.

По разным источникам Князь Владимир крестил Русь, вернее – начал крещение Руси в 986 или 987 году. Но христиане и христианские церкви были в России, конкретно в Киеве задолго до 986 года. И дело было даже не в терпимости славян-язычников к другим вероисповеданиям, а в одном важном принципе – в принципе свободы и суверенности решения каждого славянина, для которого не было хозяев, он сам для себя был царь и имел право на любое решение не противоречащее обычаям общины, поэтому никто не вправе был его критиковать, попрекать или осуждать, если решение или поступок славянина не наносил вред общине и её членам. Ну а дальше уже началась история Крещенной Руси …

источники
За основу взяты исследования нашего современного учёного из Санкт-Петербурга Игоря Яковлевича Фроянова, у которого ещё в СССР в 1974 году вышла монография под названием «Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории”, затем было опубликовано много научных статей и издано немало книг, а в 2007 году вышла его книга «Загадка крещения Руси”. — http://romankluchnik.narod.ru/1-1-02.htm
А так же А.А.Тюняев, академик АФН и РАЕН — http://www.kpe.ru/sobytiya-i-mneniya/ocenka-sostavlyayuschih-jizni-obschestva/istoriya-kultura/1863-kak-jili-na-rusi-do-hristyan

Княгиня Ольга стала первой правительницей Руси, принявший крещение, хотя и дружина, и русский народ при ней оставались язычниками. В язычестве пребывал и сын Ольги, великий князь Киевский Святослав Игоревич.

Основные сведения о жизни Ольги, признанные достоверными, содержатся в «Повести временных лет», Житии из Степенной книги, работе монаха Иакова «Память и похвала князю Владимиру» и сочинении Константина Багрянородного «О церемониях византийского двора». Другие источники сообщают дополнительные сведения об Ольге, но их достоверность не может быть точно определена. По утверждению, доктора исторических наук, специалиста по истории Древней Руси И. Н. Данилевского, некоторые фрагменты жизнеописания Ольги из «Повести временных лет» являются прямыми переложениями библейских сюжетов и, следовательно, сомнительны с фактологической точки зрения.

Согласно «Повести временных лет», в 955 году Ольга решила совершить путешествие в Константинополь, где в это время царствовал император Константин Багрянородный.

Каковы были причины поездки княгини Ольги в Константинополь? Как пишет белорусский историк Г.М. Филист «по мнению Д. И. Багалея и В. Т. Пашуто, княгиня Ольга отправилась туда с целью утвердить христианство. Е. Е. Голубинский и П. Щебальский считали эту поездку личным делом Ольги, пожелавшей «убедиться в истинности самого христиан­ства». Православные историки расценивают визит как «мирное хождение», сочетавшее задачи «рели­гиозного паломничества и дипломатической миссии. Но политические соображения требовали проявления военного могущества», надо было напомнить «гордым ромеям» о по­бедах Аскольда и Дира. Под влиянием увиденного «серд­це мудрой Ольги открылось святому Православию, она принимает решение стать христианкой». На наш взгляд, — продолжает Г.М. Филист, — две причины общего характера могли лежать в основе ее поездки. Первая — личное желание ознакомиться с прелестями Константинополя. Но в этом случае она не имела бы значения для истории. Вторая — исторически необходимая миссия с определенными религиозными и поли­тическими целями».

Что касается мотивов религиозных, приведем высказывания Н.М. Карамзина «К тому времени, Ольга достигла уже тех лет, когда смертный, удовлетворив главным побуждениям земной деятельности, видит близкий конец ее перед собою и чувствует суетность земного величия. Тогда истинная вера, более, нежели когда-нибудь, служит ему опорой или утешением в печальных размышлениях о тленности человека. Ольга была язычница, но имя Бога-Вседержителя уже славилось в Киеве. Она могла видеть торжественность обрядов христианства; могла из любопытства беседовать с церковными пастырями и, будучи одарена умом необыкновенным, увериться в святости их учения. Плененная лучом сего нового света, Ольга захотела быть христианкою и сама отправилась в столицу империи и веры греческой, чтобы почерпнуть его в самом источнике».

Если же говорить о политической составляющей поездки княгини Ольги в Константинополь, то ей надо было наладить нормальные, добрососедские отношения с Византией, ведь до сих пор Русь с ней вела в основном боевые действия, постоянные набеги на эту страну. А кроме этого наладить и торговые связи.Не зря вместе с ней в Константинополь прибыли 42 купца. Именно после Ольги отношения Руси с Византией начали улучшаться и стали относительно спокойными. Пройдет чуть более 30 лет, и князь Владимир примет христианство, после чего связи Руси с Византией станут постоянными и дружелюбными на протяжении ряда веков.

Отправляясь в поездку в Константинополь, Ольга присоединилась к обычному торговому каравану, взяв с собой шестнадцать знатных боярынь своих родственниц и восемнадцать придворных женщин. Был среди них и православный священник Григорий. По прибытии судов подозрительные греки долго не пускали их, пока не убедились, что здесь находится княгиня и ее приближенные.

Купцов разме­стили на подворье монастыря святого Ма­монта, и они занялись своими торговыми делами, а вот княгине пришлось подождать… По мнению Ольги, слишком долго. Император всякий раз оказы­вался занят делами чрезвычайной важности. Перед княгиней, «архонтисойрусов», извинялись, но официальный прием откладывался со дня на день. Та­кое— выдержать приезжих, отчасти для большей сговор­чивости, а более из спеси,— существовало в посольской практике с очень давних времен. Ольга понимала это. Важно, чтобы ромеи не перешли границ, когда проволоч­ки переходят в дипломатическое оскорбление. Границ этих Константин не перешел.

Наконец, 9 сентября она была принята императором Константином. «Высадившись у входа в царский дворец, великая княгиня Ольга со своими спутниками вступила в великолепный двор…На этом дворе Ольга могла видеть все, чем было сильно и славно Греческое царство. А сильно оно было крепкой верою в заступление Богоматери, Софийским храмом, которой выдвигался на самую площадь с особой крестильницей для всех, ищущих Святой Веры. Сильно, славно и победоносно было это царство и Святым Крестом, которого изображение господствовали над площадью. Во время приема были развешиваемые царские золотые одеяния и венцы. Ранее прибытия княгини Ольги в Большую Золотую Палату в нее проследовал Греческий царь, одетый в свой богатейший царский наряд. Он с молитвой повергся на землю перед иконой Господа Вседержителя и затем уселся на Соломонов трон. При приближении нашей великой княгини занавеси в дверях поднялись, и придверники с золотыми жезлами в руках пропустили сперва греческих бояр и чиновников по разрядам. Напоследок взошла великая княгиня Ольга в сопровождении шести русских княгинь и восемнадцати боярынь.Увидев царя, она приостановилась. В это время заиграли органы и трубы…После этого императору были поднесены русские дары- дорогие собольи меха, и Ольга вступила с ним в беседу…От царя Ольга проследовала по дивным палатам в приемную императрицы, которая также приветствовала ее с своего трона, а затем просила Ольгу пройти в священную царскую спальню, куда прибыл и царь. Здесь царь с царицей и наша княгиня беседовали уже по домашнему».

Затем состоялся торжественный ужин, но котором присутствовали император с императрицей, их сын Роман, и другие царские дети и невестки Константина.

Далее мы приводим рассказ Нестор-летописца в переводе на современный русский язык академиком Д.С. Лихачевым:

«…И увидел царь, что она очень кра­сива лицом и разумна, подивился ее разуму, беседуя с нею, и ска­зал ей: «Достойна ты царствовать с нами в столице нашей». Она, уразумев смысл этого обращения, ответила цесарю: «Я язычница. Если хочешь крестить меня, то крести меня сам — иначе не крещусь». И крестил ее царь с патриархом. Просветившись же, она радовалась душой и телом. И наставил ее патриарх в вере и сказал: «Благословенна ты в женах русских, так как возлюбила свет и оставила тьму. Благословят тебя русские потомки в грядущих по­нижениях внуков твоих». И дал ей заповеди о церковном уставе, и в молитве, и о посте, и о милостыне, и о соблюдении тела в чистоте. Она же, склонив голову, стояла, внимая учению, как губка наполняемая; и поклонилась патриарху со словами: «Молитвами твоими, владыка, пусть буду сохранена от сетей дьявольских». И было нареченоей в крещении имя Елена, как и древней царице — матери Константина Великого. И благословил ее патриарх и отпустил. После Крещения призвал ее царь и сказал ей: «Хочу взять тебя в жены себе». Она же ответила: «Как ты хочешь взять меня, когда сам крестил меня и назвал дочерью. А у христиан не разрешается это— ты сам знаешь». И сказал ей царь: «Перехитрила ты меня, Ольга». И дал ей многочисленные дары — золото, и серебро, и паволоки, и сосуды различные; и отпустил ее, назвав своею дочерью….

Многие считают этот рассказ вымыслом Нестора, ведь он не жил в то время и не был свидетелем этих событий. Этот рассказ был основан, скорее, всего на народных преданиях. Но он вошел в историю Русской Православной Церкви и мы не вправе его отвергать.

«Конечно, рассказ летописи о сватовстве императора к Ольге не следует воспринимать буквально, — пишет российский историк Евгений Пчелов, — Константин тогда был женат и, разу­меется, прекрасно знал, что крестный отец не может жениться на кре­стной дочери. Легенда о сватовстве подчеркивала высокое положение Ольги и её общение на равных с правителем могущественнейшей в ту мору державы. С другой стороны, она объясняла крещение Ольги, де­монстрировала её хитрость, которая помогла ей принять новую веру».

18 октября княгиня Ольга вторично была торжественно принята императором Константином и императрицей, после чего стала собираться в Киев. «Перед самым своим отъездом она была у Патриарха для испрошения благословения и говорила ему: «Народ мой и сын мой язычники, когда бы Бог соблюл меня от всякого зла? «Чадо верное, — отвечал ей Патриарх, — крестясь во Христа, ты облеклась в Христа. Он сохранит тебя». Затем Патриарх дал на благословение Ольги крест, который долго сохранился в Киеве и после нее. Прибыв в Киев, Ольга привезла с собой несколько священников и построила деревянный храм Святой Софии, он был украшен иконами, присланными ей Патриархом».

Вместе с Ольгой возвратились в Киев и ее спутницы, из которых многие тоже крестились. Величие и чистота новой веры, христианская жизнь, виденная ими в Константинополе, произвели большой переворот в их душах. Они стали влиять на своих близких, чтобы те оставили язычество и приняли крещение. Особенно старалась Ольга, чтобы ее сын Святослав принял христианство. Но он отвечал своей матери: «Как я один приму новый закон? Дружина моя будет смеяться надо мной!». И действительно, дружина его не только смеялась над перешедшими в христианство, но иногда и грубо оскорбляло их. Все это глубоко огорчало княгиню Ольгу. Время еще не пришло, оно придет при отце Святослава, князе Владимире Святославиче.

«Правление Ольги было решительным поворотом в истории Киевской Руси. Страна обрела упорядоченное управление, начав интегрироваться в политическую систему христианского мира. Христианство получило мощный импульс для распространения среди местных язычников. Два десятилетия после смерти Ольги велась ожесточенная борьба между христианской и языческой партиями, завершившаяся победой христианства при внуке Ольги Владимира».

Княгиня Ольга прожила 80 лет. Она была похоронена по христианскому обряду в 969 году. Ее внук Владимир Святославич в 1007 году перенес мощи Ольги в основанную им церковь Святой Богородицы в Киеве. Скорее всего, в княжении Ярополка (972-978) княгиня Ольга начала почитаться как святая. Официальная канонизация произошла, видимо, позднее — до середины XIII века, а в 1547 году она была причислена к лику святой равноапостольной. Такой чести были удостоены только пять святых женщин в христианской истории — Мария Магдалина, царица Елена, первомученица Фекла, мученица Алфия и просветительница Грузии Нина.

Александр Медельцов
историк, член Союза писателей Беларуси