Кто такой пересвет и ослябя?

8 сентября 1380 года возле впадения в Дон речки Непрядвы произошло сражение, получившее название Куликовской битвы. Итогом боя на Куликовом поле стала полная победа русских. «Лента.ру» публикует продолжение рассказа о мифах и исторических фактах великого события.

А был ли поединок?

Если Дмитрий не заезжал в Троице-Сергиев монастырь, то откуда в войске взялись воины-иноки Пересвет и Ослябя? Они фигурируют уже в ранних вариантах летописи, в том числе в самом первом Кратком повествовании, где боярин Александр Пересвет назван в числе погибших. В Пространной летописной повести говорится, что он бывший брянский боярин, очевидно, перешедший на службу к великому князю Московскому вместе со своим сюзереном — князем Дмитрием Брянским. Ослябя в текстах не фигурирует, зато мы знаем, что десятилетием позже Куликовской баталии он состоял на дипломатической службе у великого князя Василия Дмитриевича (сына Донского). В летописи он именуется «черньцомъ Родионом Ослебятемъ, иже прежде былъ боярин Любутьскы». Любутск — город в Брянской области, так что Пересвет и Ослябя — земляки, возможно, даже родственники. Фигурируют они и в «Задонщине», причем, оба:

«Пересвет поскакивает на борзе кони, а злаченым доспехомъ посвечиваше. И молвяше брат его Ослабе черънецъ: «Брате Пересвет, вижу на тели твоем раны, уже голове твоеи летети на траву ковыл, а чаду моему Якову на ковыли земли не лежати на поли Куликове…»

Получается, Пересвет участвовал в сражении, а не погиб в поединке с Челубеем, да и выглядит он не чернецом в схиме, а витязем в золоченом доспехе. А у Осляби еще и сын Яков сражался с татарами! И никаких намеков на знаменитый поединок…

Вообще, сюжет с поединком появляется лишь в «Сказании» — напомним, самом позднем и наиболее легендаризированном из всех летописных рассказов о Куликовской битве. Описание «дуэли» в разных списках сильно отличаются. То бились пешими, то конными, то копьями, то мечами, то Пересвет доехал до своих, а Челубей рухнул наземь, то русский витязь упал сверху на врага и прикрыл его ризой…

А в одном из списков даже есть такой сюжет: в момент поединка находившийся в Троице-Сергиевом монастыре Сергий Радонежский отправляет будущего игумена Никона на колокольню «видения ради». Никон с колокольни (!) видит лежащих на поле Куликовом Пересвета и покрытого его ризой татарина и рассказывает об этом Сергию… Чудо!

1/1

Репродукция картины Павла Рыженко «Молитва Пересвета перед битвой»

Кстати, супротивник Пересвета в разных списках именуется по-разному — Челибей, Темир-Мирза, Таврул. Именуется он то татарином, то печенегом, хотя этот народ к XIV веку уже стал легендарным и из Причерноморья ушел.

Исторических аналогий поединку мы тоже не находим. Фраза «по обычаям того времени» не соответствует действительности – такой традиции не было ни на Руси, ни тем более в Орде. Ясса Чингисхана требовала четкого подчинения дисциплине и командам офицеров, а своеволие каралось смертью. К тому же татары (и другие степняки) атаковали в конном строю, изначально забрасывая врага стрелами, а построение друг против друга и стояние на месте (что подразумевает поединок) противоречило их тактике.

Получается, что поединок Пересвета и Челубея — скорее всего красивый вымысел. Впрочем, это нисколько не умаляет заслуг нашего витязя, ведь, если он остался в памяти народа и был персонально упомянут в летописи, значит, действительно отличился в сражении.

Сюжет с переодеваниями, или бедный Бренок

Еще один спорный момент — участие в сражении самого князя Дмитрия. Согласно преданию, князь решил биться как простой воин в первых рядах, посему он поменялся конями и одеждой с московским боярином Михаилом Андреевичем Бренком, повелев своему оруженосцу держать рядом с ним свое чермное (то есть темно-красное или багровое) знамя. Во время битвы командовавший большим полком воевода Михаил Бренок погиб. Самого же князя после битвы якобы нашли в изрубленном доспехе, без сознания, но живого и даже особо не пораненного. Для достоверности рассказа указаны имена воинов, обнаруживших князя, правда, в разных списках они отличаются, причем в некоторых фигурируют люди, в битве участия не принимавшие. Ясно, что это поздние вставки и желание разукрасить «биографию рода».

1/1

Репродукция картины Виктора Тормосова «На защиту Руси»

Как все было на самом деле — загадка. Легенда о переодевании появляется только в позднем «Сказании», в ранних текстах об этом нет и речи. Смысл сего поступка совершенно не понятен — если воины не знали, что под стягом князя сидит не Дмитрий, то гибель Бренка и падение стяга могли сыграть такую же пагубную роль, как гибель самого Дмитрия. Естественно, на предводителя вражеского войска идет охота, но и защищают его лучшие из лучших.

Если же говорить о ходе битвы, то все источники указывают на то, что главную роль в ней сыграл удар засадного полка, до решающего момента скрывавшегося в дубраве. Командовал этим отборным отрядом двоюродный брат Дмитрия князь Владимир Андреевич Серпуховской (получивший прозвище Храбрый) и опытный воевода князь Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский.

Когда татарской коннице после изнурительного боя удалось потеснить левый фланг русских войск и просочиться в тыл, молодой князь хотел атаковать сразу, но матерый воевода, кстати, потомок литовского князя Гедиминаса, женатый на сестре Дмитрия Донского, уговорил его подождать. И лишь когда татары в довольно большом числе сосредоточились в тылу большого полка и построились для атаки, Боброк дал приказ своим воинам напасть на врага. Удар свежего отборного конного полка был столь внезапен и решителен, что татары не смогли перестроиться и оказались зажаты между русскими частями — большая часть была изрублена, выжившие побежали, увлекая остальных.

Использование скрытого резерва в военной науке не новость. Его применял еще Юлий Цезарь в битве при Фарсале. Однако в русской военной истории это был первый подобный пример. И, главное, применен резерв был чрезвычайно удачно и своевременно, что говорит о недюжинных полководческих талантах князя Дмитрия и (или) его воевод.

Литовский след и русские потери

Известно, что союзниками Мамая в этой битве выступали литовец Ягайло и рязанский князь Олег. Считается, что они шли к Дону, но к битве не поспели. А скорее всего, и не собирались поспевать. Если бы Мамай всерьез рассчитывал на их помощь, он вполне мог подождать, но темник предпочел сам атаковать превосходящие силы врага.

1/1

Репродукция картины Виктора Маторина «Хан Мамай»

В летописных текстах прослеживается разное отношение к Олегу Рязанскому. От откровенно враждебного в Пространном рассказе, до почти примирительного в «Сказании». Видимо, связано это с тем, каковы были московско-рязанские отношения на момент написания трудов. Вообще же, судьба у Олега была непростая — ему приходилось лавировать между Ордой и Москвой, что удавалось не всегда. Он воевал с Дмитрием, который даже низверг его с рязанского княжения. А потом Мамай восстановил.

Позже Олег был гарантом договора Дмитрия и Михаила Тверского. Когда же Дмитрий разбил татар на Воже, ответный удар татары нанесли именно по рязанским землям, а Дмитрий соседям не помог. Вряд ли Олег хотел воевать на стороне Мамая, скорее боялся, что его порубежное княжество от набега пострадает больше остальных. Отсюда и двойственность его политики. Кстати, завершится долгая княжеская распря свадьбой сына Олега Рязанского Федора с дочерью Дмитрия Донского Софьей.

1/1

Репродукция картины Виктора Маторина «Герой Куликовской битвы. Боброк Волынский»

Литовцу Ягайло тоже не особо хотелось воевать. Главным образом из-за того, что реальная помощь Мамаю могла осложнить отношения Литвы с ханом Тохтамышем. Сепаратист Мамай, по сути, был уже «сбитым летчиком», а за молодым и вполне легитимным правителем Золотой Орды маячила грозная фигура «железного хромца» Тимура. К тому же, значительную часть войска Ягайло составляли жители Полоцкой, Витебской, Киевской и Волынской земель, входивших тогда в Литовское княжество. Как бы они отнеслись к войне с единоверцами и почти родичами на стороне татар — неясно. Да еще за спиной у Ягайло остался его дядя Кейстут, отказавшийся принять участие в походе, зато мечтавший отодвинуть племянника от власти. Кстати, интересно, что в «Сказании» Ягайло почему-то назван именем своего отца великого князя Ольгерда, который умер тремя годами ранее. Лишнее подтверждение того, что не всем сведениям этого литературного памятника стоит слепо доверять.

Ни в одном русском источнике не упоминается страшный и прискорбный факт — нападение литовских отрядов на обоз с ранеными русскими воинами, возвращавшимися домой после битвы. Однако на это прямо указывают прусские хронисты — монах-францисканец Торнского монастыря Дитмар Любекский и живший в Ризенбурге чиновник из Помезании Иоганн Пошильге.

«В то же время была там великая битва у Синей Воды между русскими и татарами, и тогда было побито народу с обеих сторон четыре сотни тысяч; тогда русские выиграли битву. Когда они хотели отправиться домой с большой добычей, то столкнулись с литовцами, которые были позваны на помощь татарами, и взяли у русских их добычу, и убили их много на поле».

(из хроники Дитмара Любекского)

Хочется верить, что эти сведения не достоверны. Они не меняют исторического смысла куликовской победы, хотя, возможно, поясняют огромные потери русских.

Поворотная точка истории

А значение этой победы для русской истории действительно невозможно переоценить. Очень точно это выразил великий русский ученый Лев Николаевич Гумилев: «На Куликово поле пришли москвичи, серпуховчане, ростовчане, белозерцы, смоляне, муромляне и так далее, а ушли с него — русские». Это была важнейшая веха в создании русского этноса, можно сказать, отправная точка. Важно и то, что после куликовской победы никогда больше не подвергалось сомнению главенство Москвы как центра русских земель. Неслучайно через два года, несмотря на разорение Москвы, хан Тохтамыш оставил ярлык на Великое княжение Дмитрию Донскому, а не передал его своим союзникам Михаилу Тверскому или Дмитрию Суздальскому. Первенство Москвы уже не требовало доказательств.

Насколько важно для нас точное следование историческим фактам и насколько допустимы в них погрешности? Можем ли мы позволить себе легендаризировать события тех лет, пытаться усилить патриотический эффект приукрашиванием побед и ретушированием неудач? Это принципиальный и очень важный вопрос. «Маленькая ложь рождает большое недоверие». А недоверие к своей истории приводит к пренебрежению ею. Пытаясь создать образы идеальных и безгрешных героев, мы теряем память о настоящих людях, состоящих из плоти и крови, но жертвующих собой ради великого дела. Они превращаются в мифических былинных богатырей, полубогов, которые в силу своей возвышенности не могут быть примером для подражания простым смертным.

1/1

Репродукция картины Сергея Присекина «С победой»

Ведь неважно, лично участвовал в Куликовской битве Дмитрий или нет — все равно он организатор этой победы. Он и в походах на Рязань и Булгар не участвовал (войском командовал Боброк и московский тысяцкий Вельяминов), и с Тохтамышем воевать не стал, да и умер князь «от тучности великой», не дожив даже до сорока. Но это его заслуг не умаляет.

И Пересвет не перестает быть великим воином и героем, даже если не было его пресловутого «поединка» с Челубеем. И уж тем более не пострадает образ преподобного Сергия Радонежского — не только великого православного подвижника, но и политического деятеля, не гнушавшегося мирскими делами. Кстати, это он примирил Дмитрия и Олега Рязанского, чем спас множество русских жизней.

К сожалению, пока мало изучены и не очень широко фигуры других героев Куликовской битвы: князя Владимира Храброго, Дмитрия Боброка, Андрея и Дмитрия Ольгердовичей, Семена Мелика, Микулы Васильевича и других московских воевод. Всех не перечесть. Но вспоминать о них хотя бы в дни годовщин — наш долг.

В курсе, уважаемый поклонник американских вестернов и лично актера Клинта Иствуда, в курсе, да, такие люди есть. И их много. Можно сказать, тьма-тьмущая, «имя им легион». Но и среди святых есть воины. Вспомним Пересвета, 21 сентября 1380 г. вступившего в прямой бой с Челубеем на Куликовом поле. Вспомним, что его, как и другого монаха — Ослябю, наш великий святой Сергий Радонежский благословил идти в войско Дмитрия Донского. Причем, согласно преданию, и Пересвет, и Ослябя были не просто чернецами, то есть монахами, но и схимонахами — иноками, избравшими предельное отчуждение от мира и от мирских дел ради служения Богу. И вот этих схимников преподобный Сергий Радонежский благословляет на битву — тут не измена словам Христа «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Не отречение от принципа кротости — добродетели монашествующих. Тут ситуация, определяемая словами Спасителя: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Зло в лице многотысячной золотоордынской армии Мамая было сильно, оно угрожало жизням не одного — тысяч, его нужно было остановить.

Этот поединок многое значил. Челубей был не просто могучим здоровяком, сильнейшим из тех, кого мог выдвинуть на передовую Мамай. Челубей был обученным воином. И здесь я имею в виду не только боевую подготовленность. Вот что рассказывает наш современник епископ Митрофан (Баданин). В Троице-Сергиевой лавре есть монах, во времена своей юности увлекавшийся восточными духовными традициями и боевыми искусствами. С началом перестройки он с друзьями решил поехать прямо в Тибет — поступить в какой-нибудь буддистский монастырь. А с 1984 года монастыри Тибета уже были открыты, правда, с ограничениями, но по специальным квотам в них уже можно было попасть, и туда устремилась лавина иностранцев. Как говорят очевидцы, к такому нашествию адептов восточных практик и просто любопытствующих в самих монастырях относились крайне неприязненно. Монастырь — это строгая жизнь со своим укладом, туристы и непосвященные тут только помеха. Поэтому нашего будущего монаха и его друзей ждало разочарование, еще бы! Они так стремились к этому возвышенному учению, к этому братству, духовным подвигам, мантрам, молитвам, проделали такой долгий путь, приложили столько усилий, а к ним да и ко всем приезжим такое, мягко говоря, отнюдь не возвышенное отношение. Недружелюбие продолжалось до тех пор, пока тибетцы не узнали, что перед ними русские. Вот тут все изменилось — в миг, чудесным образом. Услышав, что приезжие русские, монахи начали переговариваться между собой, оживились, и в разговоре зазвучало слово «Пересвет».

Оказалось, имя русского монаха, жившего шесть столетий назад, записано в особой святой книге, где тибетцы фиксируют важнейшие духовные события. Победа Пересвета над Челубеем была занесена туда как раз как такое выдающееся явление, выпадающее из привычного хода вещей.

Пересвет вступил в бой не просто с воином, но с силами демоническими

И тут, через шестьсот лет, «случайно» выяснилось, что противником нашего схимонаха Пересвета во время Куликовской битвы был не просто опытный воин и богатырь. Челубей был тибетским монахом, прошедшим подготовку не только в системе боевых искусств Тибета, но и освоившим древнейшую практику боевой магии — Бон-по. Причем Челубей достиг вершин этого посвящения и обрел статус «бессмертного».

«Словосочетание «Бон-по», — поясняет епископ Митрофан, — можно перевести как «школа боевой магической речи», то есть искусство борьбы, в котором эффективность приемов боя беспредельно возрастает за счет привлечения путем магических заклинаний силы могучих сущностей потустороннего мира — демонов (бесов). В результате человек впускает в себя «силу зверя», проще говоря, превращается в единое существо с демоном, некий симбиоз человека и беса, становясь бесноватым. Платой за такую услугу является бессмертная душа человека, которая и после смерти не сможет освободиться от этих жутких посмертных объятий сил тьмы. Считалось, что такой монах-воин практически непобедим. Количество таких избранных духами воинов-тибетцев всегда было крайне невелико, они считались особым явлением в духовной практике Тибета. Поэтому-то Челубей и был выставлен на единоборство с Пересветом, чтобы еще до начала сражения духовно сломить русских».

И еще один важный момент. Удивительный бой не раз вдохновлял художников. Самые известные, пожалуй, картины Васнецова и Авилова явно не точны. Дело в том, что на этих полотнах оба воина изображены в доспехах, что искажает глубинную суть происходившего. Наш современник, гениальный художник, так рано покинувший мир, Павел Рыженко увидел сюжет точнее: Пересвет выходит на схватку без доспехов, в облачении русского монаха великой схимы и с копьем в руке. Потому-то он и сам получил тяжелую рану от Челубея, но «бессмертного» убил. Как в схватке библейского Давида против исполина Голиафа, наш Пересвет вышел на бой не в доспехах и с совершенным оружием, а защищенный именем Бога и во имя Его: «Не мечом и копьем спасет Господь! С тобой сила, а со мной Господь!» Победа Пересвета над Челубеем стала не просто вдохновляющим примером для всего войска: монах-схимник, монах, отвергнувший заботы мира, принял вызов силы тьмы в прямом, буквальном смысле слова.

Предвижу вопрос от таких же, как автор сегодняшнего письма, поклонников полковника Кольта: «Но ведь Бог-то его и не защитил». Да, Пересвет отдал свою жизнь «за други своя», за Родину, во славу Господа. Но жизнь человеческая, и особенно жизнь святых, не ограничена рамками этого мира. Кстати, так же, как битвы добра со злом. Они ведутся не только здесь…

Продолжение следует.

Посох Пересвета
Датировка:
1735-1805 гг.
Размер:
выс. — 142 см. дл. крестовины — 28,8 см
Техника:
дерево (яблоня)
Описание:
Деревянный костыль, изготовленный из ствола яблони. В течение почти века до поступления в 1924 г. предмета в Рязанский музей и после, вплоть до 2010 г. происхождение посоха легендарно связывали с личностью Александра Пересвета, героя Куликовской битвы.
В 2010 г. в лаборатории радиометрической датировки и изотопных исследований им. Лейбница Университета г. Киль (Германия) было установлено, что яблоневое дерево, фрагмент которого был прислан на анализ из Рязани, не могло вырасти ранее 1663 г. А наиболее вероятный период его роста (и соответственно, возможного изготовления дорожного посоха) относится к 1735-1805 гг.
Новые данные о посохе, развенчивающие миф о принадлежности герою Куликовской битвы, не снижают исторического значения музейного предмета и интереса к нему. Легенда, созданная вокруг посоха, утвердившаяся благодаря своему почти двухсотлетнему бытованию, сама по себе стала «музейной ценностью» и, несмотря на бесспорную датировку посоха, навсегда будет связана с ним
Сохранность:
многочисленные отщепы в верхней части
Инв.номер:
КП-3888 / ДПБ 1164
Организация:
Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник