Лебединая песнь читать

Аннотация:
Книга «Побеждённые» Ирины Владимировны Головкиной — роман из жизни русской интеллигенции в период диктатуры Сталина. Автор пишет: «В этом произведении нет ни одного выдуманного факта — такого, который не был бы мною почерпнут из окружающей действительности 30-х и 40-х годов». Но при всей своей документальности, роман все же художественное произведение, а не простая хроника реальных событий.В России закончилась гражданская война. Страна разрушена, много людей погибло — от войны, от голода, болезней и разрухи, многие оказались в эмиграции. Остались люди из так называемых «бывших», тех кто выжил в этом страшном водовороте, в основном это были вдовы, дети, старики. Многие из них так и не смирились с новой властью, но надо было жить и воспитывать детей и внуков, которых не принимали в учебные заведения, увольняли с работы, а порой и ссылали в лагеря. Голод, безработица, унижения, тревоги омрачили дальнейшую жизнь этих людей, но, как ледяная вода закаляет горячую сталь, катастрофы революции только законсервировали, укрепили в некоторых людях принципы аристократизма, разожгли угасавшую было православную веру, пошатнувшуюся любовь к отчизне. Явилась некая внутренняя сознательная и бессознательная оппозиция всем веяниям новой эпохи.Автору книги удивительно просто и понятно, без какой-либо пошлости, удалось рассказать о трагических страницах истории страны. Тысячи людей были арестованы, сосланы очень далеко от родных мест, многие из них не вернулись обратно. Вера, характер и воспитание людей оказавшихся в застенках или ссылке помогли им выстоять, а тем, кому суждено было погибнуть, то сделать это с высоко поднятой головой, непобежденными. А сердца тех, кто еще жил, оставались в той, старой России. Её образ отдаленный, несколькими десятилетиями кошмара, ассоциировался с детством, мирной жизнью, где всё было так, как должно быть у людей.

Действующие лица

Василий Васильевич Светловидов, комик, старик 68-ми лет.

Никита Иваныч, суфлер, старик.

Действие происходит на сцене провинциального театра, ночью, после спектакля.

Пустая сцена провинциального театра средней руки. Направо ряд некрашеных, грубо сколоченных дверей, ведущих в уборные; левый план и глубина сцены завалены хламом. Посреди сцены опрокинутый табурет. – Ночь. Темно.

I

Светловидов в костюме Калхаса, со свечой в руке, выходит из уборной и хохочет.

Светловидов. Вот так фунт! Вот так штука. B уборной уснул? Спектакль давно уже кончился, все из театра ушли, а я преспокойнейшим манером храповицкого задаю. Ах, старый хрен, старый хрен! Старая ты собака! Так, значит, налимонился, что сидя уснул! Умница! Хвалю, мамочка. (Кричит.) Егорка! Егорка, черт! Петрушка! Заснули, черти, в рот вам дышло, сто чертей и одна ведьма! Егорка! (Поднимает табурет, садится на него и ставит свечу на пол.) Ничего не слышно… Только эхо и отвечает… Егорка и Петрушка получили с меня сегодня за усердие по трешнице, – их теперь и с собаками не сыщешь… Ушли и, должно быть, подлецы, театр заперли… (Крутит головой.)

Ф. Шуберт «Лебединая песня»

«В его песнях поэзия звучит, а музыка разговаривает», — так современники высказывались о камерно-вокальном творчестве выдающегося австрийского композитора Франца Шуберта. Действительно, песня была его стихией, и маэстро вознёс этот, считавшийся незначительным, жанр до невероятных высот. Последними произведениями, сочинённые Шубертом, тоже были песни. Друзья после смерти композитора объединили их в сборник, которому дали красивое символическое название «Лебединая песня».

Историю создания «Лебединой песни» Шуберта, содержание произведения и множество интересных фактов читайте на нашей странице.

История создания

Последний тридцать первый год в жизни Франца Шуберта был весьма богат на творческие события. Во-первых, в начале 1828 года был закончен вокальный цикл «Зимний путь» и издательством была выпущена его первая часть. Во-вторых, усердными стараниями друзей Франца весной был организован первый концерт, программа которого состояла только из произведений композитора. По восторженному приёму слушателей было понятно, что венцы любят музыку Шуберта. Действительно, его песни пользовались популярностью, так как непрестанно передавались от одного исполнителя к другому, постепенно обретая новых почитателей.

Франц Шуберт

Тем не менее, постоянное безденежье и жизненное неустройство привело к плачевному результату. Несмотря на то, что в последние годы Франц помирился с отцом и быт его обустроился, первые признаки опасной болезни давали о себе знать. Самочувствие композитора ухудшалось с каждым днём, но жить, не сочиняя музыки, он не мог, хотя это занятие отнимало у него много сил. И именно в это время Шуберт написал шесть песен на стихи Генриха Гейне, которые затем вошли в цикл впоследствии названый «Лебединая песня».

Генрих Гейне

История возникновения других вокальных миниатюр, вошедших в сборник, просто удивительна и связана с именем Людвига ван Бетховена, композитора, которого Шуберт боготворил. Суть в том, что Антон Феликс Шиндлер — скрипач, дирижёр и музыкальный писатель, являвшийся секретарём, а затем и биографом Бетховена, после смерти великого маэстро, разбирая бумаги, обнаружил стихи Людвига Рельштаба, которые композитор не успел положить на музыку. Уже то, что эти поэтические строки побывали в руках Бетховена, который оставил на них свои заметки, вдохновило Шуберта на сочинение музыки. Он гордился тем, что закончит работу, незавершённую гениальным музыкантом.

Песни, созданные в последний год, Франц не предполагал объединять в цикл. За месяц до своей кончины композитор обратился в одно из лейпцигских издательств, чтобы там напечатали его сборник на стихи Генриха Гейне. У песен с текстами Рельштаба была другая история. Глава венского музыкального издательства Роберт Тобиас Хаслингер, обратившись к брату Шуберта, выкупил у него последние сочинения композитора. Разобравшись с произведениями, он объединил песни на стихи Гейне и Рельштаба, а помимо этого произвольно добавил ещё одну песню на текст Иоганна Зайдля. Никакой связывающей сюжетной линии между композициями не было, редактор просто сгруппировал их по поэтам и дал циклу название — «Лебединая песня».

Шуберт Людвиг Рельштаб

первое издание ноты Серенады из

Интересные факты

  • Вокальный цикл «Лебединая песня» невольно объединил двух выдающихся композиторов: Людвига ван Бетховена и Франца Шуберта. Удивительно то, что два человека живущие в одном городе, в одно время, и, кроме того, занимающиеся музыкой, никогда друг с другом не встречались.
  • Именно благодаря прекрасному сравнению с лунным светом над Фирвальдштетским озером, произнесённого поэтом Людвигом Рельштабом, на стихи которого Франц Шуберт написал песни, вошедшие в цикл «Лебединая песня», четырнадцатая соната великого Бетховена получила название – «Лунная».
  • Людвиг Рельштаб был очень возмущен, когда узнал, что его стихи были переданы Шуберту, так как считал, что его поэтические тексты будут испорчены музыкой этого композитора.
  • Выдающийся венгерский композитор Ференц Лист, очень любивший творчество Франца Шуберта, сделал пятьдесят транскрипций на темы его песен, в том числе и композиций, входящих в цикл «Лебединая песня».

Ференц Лист

  • Самой популярной композицией, вошедшей в цикл «Лебединая песня», в нынешнее время является «Серенада». Это произведение стало не только эмблемой творчества Шуберта, но символом романтической песни.
  • И всё же у Франца Шуберта была песня под названием «Лебединая песня». Он её написал на стихи своего друга Иоганна Сенна. Но она не имеет отношения к сборнику.

Содержание «Лебединой песни»

Вокальный цикл «Лебединая песня» включает в себя 14 различных по стилю номеров. Восемь из них, написанные Шубертом на стихи Людвига Рельштаба и Иоганна Зайдля, по своему светлому и беззаботному характеру, незамысловатым мелодиям и звукоизобразительному аккомпанементу очень отличаются от тех шести, в которых композитор использовал поэтические творения великого Гейне. Здесь композитор распевные мелодии подменял музыкальной декламацией, а трагический окрас усиливал скупым аккомпанементом с насыщенными диссонирующими гармониями.

рукопись

  1. «Вестник любви», Liebesbotschaft (Л. Рельштаб). Юноша обращается к ручью как к посланнику, чтобы он передал привет любимой девушке.
  2. «Предчувствие воина», Kriegers Ahnung / (Л. Рельштаб). Солдат, на ночном привале скучает по своей возлюбленной. Он размышляет о том, что ему предстоит много сражений, в которых можно умереть.
  3. «Весеннее томление», Frühlingssehnsuch (Л. Рельштаб). Наступила весна, дует лёгкий ветерок, который разносит нежный аромат цветов, однако в душе у героя грусть, он тоскует по своей возлюбленной.
  4. «Серенада», Ständchen (Л. Рельштаб) Молодой человек ночью исполняет серенаду для своей любимой. Он с мольбами обращается к ней и просит о встрече.
  5. «Приют», Aufenthalt (Л. Рельштаб) Персонаж, терзаемый душевными муками, находит приют в лесу около бурной реки и неподвижной скалы.
  6. «Вдали от дома», In der Ferne (Л. Рельштаб). Персонаж покинул свою родину и путешествует с разбитым сердцем, так как у него нет друзей и нет дома. Он просит ветерок и солнечные лучи передать привет тому, кто разбил ему сердце и обрёк на страдания.
  7. «Прощание», Abschied (Л. Рельштаб). Юноша радостно, но решительно прощается с городом, в котором был счастлив, но теперь должен покинуть.
  8. «Атлас», Der Atlas (Г. Гейне). Герой хочет быть счастливым, но он как мифологический герой Атлас, обречённый держать небесный свод, несёт в своём сердце скорбь, которой бы хватило на весь мир.
  9. «Её портрет», Ihr Bild (Г. Гейне). Молодой человек рассказывает о том, как во сне он с грустью смотрел на портрет своей возлюбленной, с которой ему пришлось расстаться.
  10. «Рыбачка», Das Fischermädchen (Г. Гейне) Юноша очарованный прекрасной рыбачкой, просит её о романтической встрече. Он рассказывает девушке о своём сердце, которое такое же большое как море и в нём тоже есть прекрасные жемчужины.
  11. «Город», Die Stadt (Г. Гейне) Герой на лодке подплывает к городу, с которым у него связаны тяжёлые воспоминания: здесь он потерял свою возлюбленную.
  12. «У моря», Am Meer (Г. Гейне). Молодой человек рассказывает о том, как он у моря встретился со своей возлюбленной. Девушка очень грустила и плакала. С тех пор молодой человек постоянно тоскует, как будто она отравила его своими слезами.
  13. «Двойник», Der Doppelgänger (Г. Гейне). Персонаж смотрит на дом, где когда-то жила его возлюбленная, и вдруг замечает, что кто-то тоже стоит возле дома и это он сам.
  14. «Голубиная почта», Die Taubenpost (И.Г. Зейдль). Юноша рассказывает, что у него есть почтовый голубь, которого он каждый день посылает к своей возлюбленной.

Это одна из тех книг, которые не отпускают и спустя годы. Я читала ее, я жила в ней целую неделю, меня буквально трясло, когда я не могла взять книгу в руки. Я забросила интернет, хобби, домашние дела, фильмы по вечерам: как же можно заниматься другими делами, когда они там без меня, а вдруг что случится, а я пропущу это… Как будто где то там разворачивается параллельный мир, люди со строк книг в самом деле двигаются, думают, живут, влюбляются, говорят о России-по-настоящему! Все, что мне было интересно ранее, заменила эта история, ее герои. Финал меня опустошил.

Я долго думала, говорила об этом времени с мужем, перечитывала рецензии, написанные ранее-в чем то соглашалась, в чем то нет. Я была твердо уверена, что перечитывать книгу больше не смогу-слишком больно и безысходно. Но чем больше проходит времени от момента прочтения, тем чаще я думаю о героях, о судьбах их и отечества. Это связано воедино и неизменно. Агония царской России. Ее величия, интеллекта, былой славы и доблести. И пусть моя рецензия будет длинной, но я выскажусь по этому поводу полностью.

Я никогда не скрывала своих политических взглядов, хоть и родилась в Советском Союзе. Почти на его осколках, конечно, но застала его былую славу, пионерию, нудные речи вождя на каком то съезде партии в черно-белом телевизоре, и не менее нудные их похороны с классической музыкой в этот день из каждого утюга. Во мне усиленно воспитывали дух патриотизма великому Ленину с помощью льстиво-приторных рассказиков о том, как маленький Вова Ульянов доедал кашу, сознавался в том, что разбил вазу и всегда поступал хорошо. Наверное в этот момент во мне уже зародилось отвращение к этому показушно- идеальному человеку. Став старше, начав читать и думать о судьбе нашей страны в контексте истории и революции, мне сразу стало очевидно, что идеальный путь развития России это был бы выход к Конституционной монархии. Власть монарха ограниченная Конституцией и Законодательными органами.

«Нужен строй, при котором наш великий народ действительно получил бы возможность выправиться и расцвести и развить свои лучшие свойства. Погибнуть в боях, которые сметут с лица земли это подлое цека — на три четверти нерусское, — вот все, чего я хочу для себя, в этом все мое честолюбие! Вы знаете, там, в лагерях, мне мерещилось иногда всенародное ополчение, подобное Куликовской битве или Смутному времени, — могучая, светлая устремленность всего народа, решающая великая битва, хоругви, знамена, звуки «Спаси, Господи, люди твоя» и колокольный звон!»

Но у нас же все всегда проходит через одно место и никогда не без людских жертв. У России свой, особый путь и так было всегда.

Святая! Любимая! Вечная! Какая нужна Тебе форма правления, какая? Либералы? Да им бы только чтоб все было как в Европе. Навпускают иноземцев, и те, как шакалы, бросятся расхватывать лакомые кусочки, они вернут Тебя к пределам времени Иоанна Грозного, наделают десятки русских республичек величиной со Швейцарию, чтобы удобнее было грабить. Исцели Свои раны силами Своего же народа, Сама, изнутри. И да не вступит никто, никто на Твою землю. Омой, очисти Себя Сама и роди нового Государя, Хозяина, любящего Тебя Господина!

Ну хорошо, примем как факт, без анализа первопричин (эта тема бесконечная и не относящаяся к книге) : настала революция, как мы ее помним из школьного курса истории «верхи не могут, низы не хотят». Царя убрали, уничтожили, чтобы никогда в дальнейшем никто из Романовых не мог претендовать на престол государства. К власти пришло временное правительство большевиков-«кухарка, дорвавшаяся до управления государством» (на чьи деньги и чьими силами было все организованно-тоже отдельный разговор). Из любой революции всегда,как следствие, вытекает гражданская война, и тут начинается самое страшное, не поддающееся никаким внутренним оправданиям и объяснениям: красный террор. Дворян уничтожили как класс, обезоружили и положили на обе лопатки. Касалось бы: все, враг повержен, старый мир разрушен до основания, живи в новом мире и радуйся, строй светлое коммунистическое будущее, деля квартиры и имущество кулаков, но нет! Надо обязательно преследовать и добивать тех, кто хоть как то выделяется из общей массы нового советского народа,даже спустя десятилетие после революции.

Я не удивлюсь, когда объявят военным преступником меня, и если в один прекрасный день военный трибунал вынесет смертный приговор князю Дашкову — активному белогвардейцу, — я найду его вполне заслуженным. Но, когда меня травят как Казаринова, который отбыл шесть с половиной лет лагеря за то только, что не выдал товарища, и когда я знаю, что в случае расправы со мной будут всячески преследовать и мучить до последнего вздоха мою жену и моего ребенка, — я не могу не думать, что ваш коммунизм — кровавое пятно в истории России. И вы уверяете при этом, что указываете путь к прогрессу и счастью, вы?!

То, что происходило в дальнейшем, можно назвать по настоящему страшными страницами Российской Истории. Не революция стала ими, отнюдь нет. Она свершилась быстро, стремительно, хоть и имела под собой многолетнюю подготовку, но все таки у нее не было столько жертв, как у дальнейшего красного сталинского террора. И самое ужасное было в том, что вся мощь агрессии властьимущих была направлена на собственный народ, не на иноязычного противника, которых пришел захватить земли, а на своих собственных людей, которые уже приняли новый строй, пытались приспособиться и выжить, на интеллигенцию и умнейших людей прошлого времени. Уничтожались, причем целенаправленно, под любым предлогом, врачи, ученые, изобретатели, писатели: все, что составляло бы в любом другом строе гордость и красу страны.

Я понимаю, что в самом принципе аристократизма есть нечто возмутительное, несправедливое в самом корне: небольшая часть общества оттачивает, утончает и облагораживает свои чувства и свой мозг в то время, как вся масса поглощена борьбой за существование. Но ведь положение, при котором возможно было это различие, уже отмирало, дворянство разорялось, оно уже потеряло свои привилегии. Еще две-три либеральные реформы — и с этим порядком было бы навсегда покончено. А те реки крови, в которых вы пожелали утопить людей, вместо того чтобы разумно использовать их, привели только к тому, что вы истребили интеллигенцию, во всяком случае, потомственную, рафинированную. Попробуйте обойтись без нее! У вас уже теперь не хватает «кадров», а чем дальше, тем будет хуже. Вам грозит полный застой мысли. Культура воспитывается поколениями, вы разрушили то, что создавалось веками!

Поощрялись доносы, кляузничество, шпионаж даже в собственной квартире. Мало того, что этих людей обокрали до самого последнего, что у них было, у них пытались забрать даже честь, заставляя доносить на своих же домашних. Противное, унижающее обе стороны действие. При том, что во времена царской России это испокон веков считалось подлостью.

Известен разговор Николая Первого с молодым Раевским. Император спросил: «И вы не сочли долгом сообщить мне?!» А тот ответил: «Такой поступок не вяжется с честью офицера, Ваше Величество!» И Николай пожал ему руку со словами: «Вы правы!»

А гонения на церковь? Веками люди верили в Бога, а тут пришла кучка людей и начала всем объяснять, что «Бога нет».

Конечно, я всегда готова исполнить свой долг по отношению к каждому, но души моей пусть с меня не спрашивают. Я вольна вложить ее куда сама захочу. Если Господь Бог вернется в Россию, то воскреснет сестра милосердия, а сейчас я — медсестра, и пусть этого довольно будет тем, кто так исказил, заштемпелевал и прошнуровал нашу жизнь!

Конечно, людьми без веры в душе легче управлять. Они уже грех за грех не сочтут, их моральные качества станут пластичными и можно будет вылепить что угодно. Создавалась новая вера- Культ Личности, которой теперь следовало слепо поклоняться и принимать любое действие для блага народа. Но, к сожалению, любой человек смертен, а с ним смертна и вера в него. Жаль только что не все из гонимого поколения дожили до этого момента. Как говорил оппонент князя Дашкова:

Не устрой мы красного террора — не устоять Советской власти.

Ладно, хватит о политике. Все равно у истории нет сослагательного наклонения. Страшное было время, страшные, трагические судьбы каждого, чье имя будет упомянуто в книге. Центральных действующих лиц здесь несколько-две семьи, связанные друг с другом причудливыми нитями, с их родственниками и знакомыми. Они держатся вместе, пытаясь устоять на ветру перемен, сберечь свою культуру, честь, любовь, право быть вместе, а порой и жизнь. В центре истории князь Дашков, белый офицер, раненый в Крыму, осужденный и отбывший наказание на каторге, пытающийся начать жизнь с чистого листа под другой фамилией. Почти нищий, часто болеющий, умнейший человек, но совершенно бесполезный со своими знаниями и уж тем более происхождением в этом новом мире. Его любимая Ася- талантливая пианистка, хрупкий и нежный цветочек, дочка своих родителей, рожденная для счастья, баловства, неги, оказавшаяся выброшенная в этот жестокий мир, где честной девушке, бывшей дворянке, везде вход заказан. В некоторых рецензиях ее осуждают за то, что она не смогла себя пересилить и с двумя голодными детьми пойти торговать на рынок мясом, а я почему то ее понимаю. Она как птенец, выброшенный из гнезда. В ней еще нет той защитной брони, которая позволила бы ей отгородиться от мира, очерстветь и сделать то, что ей надо. Даже если бы она пересилила себя и пошла, то представляю, как бы наторговала! Вообще все без исключения герои мне очень сильно напомнили потерпевших поражение южан из книги «Унесенные ветром». Люди, чей мир был снесен до основания, хватающиеся за осколки прошлого и испуганно озирающиеся по сторонам, даже не способные сопротивляться и перестраиваться под новые реалии. Ни одной Скарлетт на всю книгу. Даже благоразумная Ёлочка, чья судьба окажется более счастливой по сравнению со всеми остальными, все равно представитель того, уходящего поколения.

И все таки, двое героев из книги мне были наиболее симпатичны за цельность характера и свои убеждения. Мика и Мэри. Наиболее гармоничные и честные ребята. Знающие, чего хотят и идущие к своей цели несмотря ни на что. Пытающиеся сохранить Веру для будущих поколений, они становятся началом духовенства нашего настоящего. Для меня вопрос православия в каждой такой книге советского периода и про него очень важен. Я все время пытаюсь понять, за что России все это нужно было пережить и почему. И как жили священники и монахи все это гонимое время, откуда у них хватало сил верить и проповедовать, когда все было против, когда демоны владели Россией? Жить, вдали от всего, что любили, испытывая лишения и мучения, но все равно, не отрекаться и славить Господа, молится о спасении России.

Великое это утешение — церковь Божия. Как войдешь в храм — ровно душ принял, только душ не для тела, а для духа нашего.

Нам — христианам — дано великое счастье обновлять душу в Таинстве Причащения.

Книга очень многогранная. Помимо истории здесь очень много различных судеб. Не скажу, что каждая из ни вызывает симпатию. Очень много слабых духом людей, которые поступаются своими же ценностями, идут на предательство вольно или по глупости и наивности души. Много в ней антисемитизма, но я не могу за это осуждать героев, тем более сейчас, с высоты своего времени. В конце концов у каждого была своя правда и не доказано, что было иначе. Много в книге гордыни, подчеркнутого морального превосходства перед людьми, которые не дворянского происхождения, но и присутствует понимание того, что и среди простых людей есть честные и порядочные люди. В любом случае, книга очень сильная и цепляющая, дающая пищу для размышлений не только над судьбами и характерами людей в непростое время, но и всей России.

Пожалуй, я даже не хотел бы реставрировать монархический строй. Я был связан с ним семейными традициями и привязанностями, но этих людей уже нет, а действительность показала, что эта форма правления уже отжила. Или пока неуместна. Я думаю теперь только о России.

Предисловие автора

В этом произведении нет ни одного выдуманного факта – такого, который не был бы мною почерпнут из окружающей действительности 30-х и 40-х годов.

И.В. Головкина. 1957 -1962 гг.

Предисловие внука автора

Автор этой книги – человек нелегкой и трагической судьбы. Да и могли ли быть в России, в XX веке, легкие судьбы? Революция, годы террора, война нанесли людям незаживающие раны, которые не лечило время. Жизнь текла под знаком безнадежности: старого не воротишь, новое во всех его проявлениях не принимает душа. Сердце осталось в той, старой России. Ее образ, отдаленный несколькими десятилетиями кошмара, ассоциировался с детством, мирной, согласной, гармоничной жизнью, где все было так, как должно быть у людей. Все искажения, несправедливости прошлого бледнели, просто растворялись перед лицом разразившихся вдруг катаклизмов.

Ирина Владимировна Головкина, урожденная Троицкая, родилась 6 июня 1904 года (по новому стилю) в петербургской дворянской семье. Событие это произошло в имении Вечаша, в Псковской губернии. Дом и усадьбу имения много лет снимал как дачу дедушка Ирины Владимировны по материнской линии, великий русский композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков. В Вечаше Николай Андреевич написал семь из своих пятнадцати опер. В те дни, когда родилась очередная внучка, композитор работал над «Сказанием о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Эта опера стала наиболее значимой для Ирины Владимировны и, впоследствии, для членов ее собственной семьи.

В зимнее время семья Римских-Корсаковых перебиралась в Петербург, в дом 28 на Загородном проспекте. Родители Иры Троицкой, Владимир Петрович и София Николаевна, урожденная Римская-Корсакова, снимали квартиру в том же доме, где жил и Николай Андреевич. София Николаевна была чрезвычайно привязана к отцу, помогала ему в работе, переписывая бесконечные ноты, и даже участвовала в составлении либретто к опере «Кащей бессмертный». Она хорошо пела, но до кончины Николая Андреевича выходить на сцену не осмеливалась. Кажется, лишь в 1914 году в газетах впервые напечатали короткое, но лестное резюме о ее выступлении.

Владимир Петрович в свое время закончил юридический факультет Санкт- Петербургского Университета и служил по своей специальности. Его отцом был генерал Петр Архипович Троицкий – участник нескольких военных кампаний, в том числе русско-турецкой войны 1877-1878 годов, где он еще в чине полковника осаждал город Плевну. У Владимира Петровича были замечательные сестры. Одна из них, Евгения Петровна Троицкая, закончила Медицинский институт в Милане, затем женский Медицинский институт в Петербурге и отправилась на должность земского врача в сибирскую деревню, где провела пять лет до начала 1-й Мировой войны. Такие люди становились идеалом для подрастающей Ирины Троицкой.

По словам бабушки, годы до революции 1917-го были счастливейшими временами ее жизни. Наступление каждого нового дня наполняло ее радостью. В 1907 году Николай Андреевич Римский-Корсаков купил имение Любенск, которое находилось возле Вечаши, на расстоянии примерно одной версты. С этого времени сильно разросшаяся семья композитора стала проводить летний сезон уже здесь.

Первые осознанные воспоминания о природе, которую Ирина Владимировна очень любила и за которой всегда зорко наблюдала, относятся к окрестностям Любенска. Научившись читать и писать, девочка стала вести дневники, которые наполнились многочисленными сведениями о цветах, расцветших в такой-то день и произраставших в таких-то условиях, о разнообразных видах птиц, прилетевших такого-то числа и свивших себе гнезда в усадьбе. Все деревья и гнезда на них были пересчитаны и находились под детским наблюдением. Поведение коров, собак, индюков подвергалось психологическому осмыслению. Положение животных находило живой отклик в душах Ирины и Людмилы Троицких и их кузенов. В дневниках содержалось немало описаний разных хозяйственных дел и занятий. Описывается, например, семипольная система посевов, способ пересадки пчел в другой улей, сенокос и так далее. В наше время эти рассказы двенадцатилетней девочки читаются как что-то весьма познавательное и вместе с тем трогательное, а иногда забавное.

Пробы пера не ограничились одними дневниками. Под впечатлением увиденного и переживаемого появились попытки писать художественные сочинения. Одно из них под названием «Крестьяночки» включает около двадцати глав-«картинок», объединенных общим сюжетом, и повествует о жизни крестьянских и помещичьих девочек. Повесть написана с натуры: так и виден Любенск; речь детей и взрослых, крестьян и барышень типична. Произведение было напечатано в домашних условиях в 1919 году.

В Петрограде, в зимнее время года, бабушка с младшей сестрой Людмилой посещали гимназию Стоюниной, «в двух шагах от дома» на Кабинетской улице (ныне ул.

Правды). Рядом с женской гимназией, на другой стороне улицы, на углу Кабинетской и Ивановской улицы (ныне Социалистической), находилась мужская гимназия (ныне школа № 321), где учились внуки Стоюниной: Борис и Владимир Лосские, сыновья известного русского философа. Борис и Ирина были сверстниками, часто встречались на детских праздниках и просто на улице, когда выходили из стен своих гимназий. В 1922 году семью Лосских вместе с семьями других крупнейших ученых и философов выслали из России. Бабушка ходила провожать их пароход, чтобы проститься с другом детства. Могли ли они думать, что их пути снова пересекутся уже в 60-е годы? Борис Николаевич участвовал во французском движении Сопротивления, сидел в фашистском концлагере и выжил, бабушка уцелела в годы массовых репрессий и блокады. Ни о какой переписке в эти десятилетия не могло идти и речи. Письма, дружественные визиты возобновились с середины 60-х годов и продолжились вплоть до 90-х.

Во время своих детских прогулок по городу бабушка не раз видела проезжавшую карету Государя и самого стоящего в ней Императора с Наследником, приветствовавших остановившийся и раскланивающийся народ. Воспоминания об этих встречах и, вообще, всякие упоминания о царственных особах были всегда исполнены у нее глубокого к ним уважения и высокого почтения.

«Грянула матушка революция», – для кого-то долгожданная, а для кого ворвавшаяся непрошенная гостья, принесшая неисчислимые страдания. Голод, безработица, унижения, тревоги омрачили дальнейшую жизнь. Но они не могли изменить устоев этой жизни – напротив, как ледяная вода закаляет горячую сталь, катастрофы революции только законсервировали, укрепили в некоторых людях принципы аристократизма, разожгли угасавшую было православную веру, пошатнувшуюся любовь к царям. Такой настрой сформировался в семье Троицких и во многих других семьях того же круга. Явилась некая внутренняя сознательная и бессознательная оппозиция всем веяниям новой эпохи.

У Ирины Владимировны выковался характер человека, пришедшего в этот мир из прошлого. Ее идеалом стали представители далеких эпох, такие как Жанна Д’арк, святые благоверные князья, преподобные Сергий Радонежский и Серафим Саровский и вообще люди, исполненные благородства, не допускавшие грубости, какого-либо нечестия. Кто-то старался «перекраситься», слиться с общей массой, а ей наоборот всегда нужно было подчеркнуть свою принадлежность к той старине, которая теперь везде высмеивалась и попиралась. В такой жизненной позиции нельзя не отметить составляющей