Легенды о Христе сельма лагерлеф

Продолжаем публиковать рассказы из классической литературы, связанные с праздником Рождества Христова, сегодня «Святая ночь» шведской писательницы Сельмы Лагерлёф из сборника «Легенды о Христе».

С. Лагерлёф

«Святая ночь»

Когда мне было пять лет, меня постигло очень большое горе. Более сильного я, кажется, с тех пор и не знала: умерла моя бабушка. До самой своей кончины она проводила дни, сидя в своей комнате на угловом диване и рассказывая нам сказки.

Бабушка рассказывала их с утра до вечера, а мы, дети, тихо сидели возле нее и слушали. Чудесная это была жизнь! Никаким другим детям не жилось так хорошо, как нам. Лишь немногое сохранилось у меня в памяти о моей бабушке. Помню, что у нее были красивые, белые как снег волосы, что она ходила совсем сгорбившись и постоянно вязала чулок. Помню еще, что, кончив рассказывать какую-нибудь сказку, она обыкновенно опускала свою руку мне на голову и говорила:

— И все это такая же правда, как то, что мы сейчас видим друг друга.

Помню я и то, что она умела петь чудесные песни, но пела она их не часто. В одной из этих песен речь шла о рыцаре и о морской царевне, и у нее был припев: «Ветер холодный–холодный над морем подул». Помню еще короткую молитву и псалом, которым она меня научила. Обо всех сказках, которые она мне рассказывала, у меня осталось лишь бледное, смутное воспоминание. Только одну из них я помню так хорошо, что могла бы пересказать ее и сейчас. Это маленькая легенда о Рождестве Христовом. Вот почти все, что я могу припомнить о своей бабушке, кроме того, что я помню лучше всего, — ощущение великой утраты, когда она покинула нас.

Я помню то утро, когда диван в углу оказался пустым, и было невозможно представить, когда же кончится этот день. Этого я не забуду никогда. И помню я, как нас, детей, подвели к усопшей, чтоб мы простились с ней и поцеловали ее руку. Мы боялись целовать покойницу, но кто-то сказал нам, что ведь это последний раз, когда мы можем поблагодарить бабушку за все радости, которые она нам доставляла. И я помню, как сказки и песни вместе с бабушкой уехали из нашего дома, уложенные в длинный черный ящик, и никогда больше не возвращались. Что-то ушло тогда из жизни. Точно навсегда заперли дверь в широкий, прекрасный, волшебный мир, в котором мы прежде свободно бродили. И никого не нашлось, кто сумел бы отпереть эту дверь.

Мы постепенно научились играть в куклы и игрушки и жить так, как все другие дети, и могло показаться, что мы больше не тоскуем о бабушке и не вспоминаем о ней. Но даже и в эту минуту, спустя много лет, когда я сижу и вспоминаю все слышанные мною легенды о Христе, в моей памяти встает сказание о Рождестве Христовом, которое любила рассказывать бабушка. И теперь мне хочется самой рассказать его, включив в мой сборник.

Это было в Рождественский сочельник, когда все уехали в церковь, кроме бабушки и меня. Мы были, кажется, одни во всем доме. Нас не взяли, потому что одна из нас была слишком мала, другая слишком стара. И обе мы горевали о том, что не можем побывать на торжественной службе и увидеть сияние рождественских свечей. И когда мы сидели с ней в одиночестве, бабушка начала свой рассказ.

— Когда-то в глухую, темную ночь один человек вышел на улицу, чтобы раздобыть огня. Он переходил от хижины к хижине, стучась в двери, и просил: «Помогите мне, добрые люди! Моя жена только что родила ребенка, и мне надо развести огонь, чтобы согреть ее и младенца».

Но была глубокая ночь, и все люди спали. Никто не откликался на его просьбу. Человек шел все дальше и дальше. Наконец он заметил вдали мерцающее пламя. Он направился к нему и увидел, что это костер, разведенный в поле. Множество белых овец спало вокруг костра, а старый пастух сидел и стерег свое стадо. Когда человек приблизился к овцам, он увидел, что у ног пастуха лежат и дремлют три собаки. При его приближении все три проснулись и оскалили свои широкие пасти, точно собираясь залаять, но не издали ни единого звука. Он видел, как шерсть дыбом поднялась у них на спине, как их острые, белые зубы ослепительно засверкали в свете костра и как все они кинулись на него. Он почувствовал, что одна схватила его за ногу, другая — за руку третья вцепилась ему в горло. Но крепкие зубы словно бы не повиновались собакам, и, не причинив ему ни малейшего вреда, они отошли в сторону.

Человек хотел пойти дальше. Но овцы лежали так тесно прижавшись друг к другу, спина к спине, что он не мог пробраться между ними. Тогда он прямо по их спинам пошел вперед, к костру. И ни одна овца не проснулась и не пошевелилась…

До сих пор бабушка вела рассказ не останавливаясь, но тут я не могла удержаться, чтобы ее не перебить.

— Отчего же, бабушка, они продолжали спокойно лежать? Ведь они так пугливы? — спросила я.

— Это ты скоро узнаешь, — сказала бабушка и продолжала свое повествование: — Когда человек подошел достаточно близко к огню, пастух поднял голову. Это был угрюмый старик, грубый и неприветливый со всеми. И когда он увидел, что к нему приближается незнакомец, он схватил длинный, остроконечный посох, с которым всегда ходил за стадом, и бросил в него. И посох со свистом полетел прямо в незнакомца, но, не ударив его, отклонился в сторону и пролетел мимо, на другой конец поля.

Когда бабушка дошла до этого места, я снова прервала ее:

— Отчего же посох не попал в этого человека?

Но бабушка ничего не ответила мне и продолжала свой рассказ:

— Человек подошел тогда к пастуху и сказал ему: «Друг, помоги мне, дай мне огня! Моя жена только что родила ребенка, и мне надо развести огонь, чтобы согреть ее и младенца!».

Старик предпочел бы ответить отказом, но, когда он вспомнил, что собаки не смогли укусить этого человека, овцы не разбежались от него и посох, не задев его, пролетел мимо, ему стало не по себе, и он не посмел отказать ему в просьбе.

«Бери, сколько тебе нужно!» — сказал пастух.

Но костер уже почти догорел, и вокруг не осталось больше ни поленьев, ни сучьев, лежала только большая куча жару; у незнакомца же не было ни лопаты, ни совка, чтобы взять себе красных угольков.

Увидев это, пастух снова предложил: «Бери, сколько тебе нужно!» — и радовался при мысли, что человек не может унести с собой огня.

Но тот наклонился, выбрал себе горстку углей голыми руками и положил их в полу своей одежды. И угли не обожгли ему рук, когда он брал их, и не прожгли его одежды; он понес их, словно это были яблоки или орехи…

Тут я в третий раз перебила рассказчицу:

— Бабушка, отчего угольки не обожгли его?

— Потом все узнаешь, — сказала бабушка и стала рассказывать дальше: — Когда злой и сердитый пастух увидел все это, он очень удивился: «Что это за ночь такая, в которую собаки кротки, как овечки, овцы не ведают страха, посох не убивает и огонь не жжет?» Он окликнул незнакомца и спросил его: «Что это за ночь такая? И отчего все животные и вещи так милостивы к тебе?» «Я не могу тебе этого объяснить, раз ты сам этого не видишь!» — ответил незнакомец и пошел своей дорогой, чтобы поскорее развести огонь и согреть свою жену и младенца.

Пастух решил не терять этого человека из виду, пока ему не станет ясно, что все это значит. Он встал и пошел следом за ним до самого его обиталища. И пастух увидел, что у незнакомца нет даже хижины для жилья, что жена его и новорожденный младенец лежат в горной пещере, где нет ничего, кроме холодных каменных стен.

Пастух подумал, что бедный невинный младенец может насмерть замерзнуть в этой пещере, и, хотя он был суровым человеком, он растрогался до глубины души и решил помочь малютке. Сняв с плеч свою котомку, он вынул оттуда мягкую белую овчину и отдал ее незнакомцу, чтобы тот уложил на нее младенца.

И в тот самый миг, когда оказалось, что и он тоже может быть милосерден, глаза его открылись, и он увидел то, чего раньше не мог видеть, и услышал то, чего раньше не мог слышать. Он увидел, что вокруг него стоят плотным кольцом ангелочки с серебряными крылышками. И каждый из них держит в руках арфу, и все они поют громкими голосами о том, что в эту ночь родился Спаситель, который искупит мир от греха. Тогда пастух понял, почему все в природе так радовалось в эту ночь, и никто не мог причинить зла отцу ребенка. Оглянувшись, пастух увидел, что ангелы были повсюду. Они сидели в пещере, спускались с горы и летали в поднебесье; они проходили по дороге и, минуя пещеру, останавливались и бросали взоры на младенца. И повсюду царили ликование, радость, пение и веселье…

Все это пастух увидел среди ночной тьмы, в которой раньше ничего не мог разглядеть. И он, обрадовавшись, что глаза его открылись, упал на колени и стал благодарить Бога… — При этих словах бабушка вздохнула и сказала: — Но то, что видел пастух, мы тоже могли бы увидеть, потому что ангелы летают в поднебесье каждую рождественскую ночь. Если бы мы только умели смотреть!.. — И, положив мне руку на голову, бабушка прибавила: — Запомни это, потому что это такая же правда, как то, что мы видим друг друга. Дело не в свечах и лампадах, не в солнце и луне, а в том, чтобы иметь очи, которые могли бы видеть величие Господа!

Красношейка

Это было в то время, когда Господь творил не только небо и землю, но также животных и растения, которым Он тут же нарекал имена.

О том времени сохранилось много рассказов; и если бы все они были нам известны, то все непонятное на свете стало бы для нас ясно.

И вот однажды Господь сидел в раю и окрашивал птиц, и у Него не хватило красок, так что щегленок мог остаться непокрашенным, если бы Творец не вытер об его перышки все свои кисти.

И тогда же ослу достались его длинные уши, потому что он никак не мог запомнить данное ему имя. Сделав несколько шагов, он забывал его и трижды возвращался назад и спрашивал, как его зовут. Тогда наш Господь, теряя терпение, взял его за уши и сказал:

– Тебя зовут – осел, осел, осел!

И, говоря так, он тянул его за уши, пока тот не стал лучше слышать и не запомнил своего имени.

В тот же день Господь наказал пчелу. Как только пчела была создана, она тотчас же начала собирать мед, а животные и люди, слыша сладкий запах меда, приходили, чтобы отведать его. Но пчела хотела все сохранить для себя одной и жалила всех, подходивших к ее сотам. Увидав это, Господь подозвал к себе пчелу и наказал ее.

– Я дал тебе дар собирать мед, слаще которого нет ничего в мире, – сказал Господь, – но Я не давал тебе права быть жестокосердой к твоим ближним. Запомни же: ты умрешь, если ужалишь кого-нибудь, кто захочет отведать твоего меда!..

Тогда же и сверчок ослеп, и муравей лишился крыльев; в тот день произошло много чудесного.

Господь, величественный и милостивый, целый день провел в раю, творил и пробуждал к жизни, а к вечеру Ему пришло в голову создать маленькую серую птичку.

– Помни, что тебя зовут Красношейка! – сказал Господь птичке. Он посадил ее на ладонь, и она улетела.

Птичка полетала кругом, ознакомилась с землей, на которой ей суждено было жить, а затем ей захотелось взглянуть и на себя. И тогда она увидела, что она вся серенькая и даже шейка у нее серая. Красношейка вертелась во все стороны и смотрела на свое отражение в воде, но не могла найти у себя ни одного красного перышка. Тогда она полетела обратно к Господу. Господь восседал милостивый и кроткий, из Его рук вылетали воробьи и реяли над Его головой, голуби ворковали на Его плечах, а кругом, у ног Его, распускались розы, лилии и другие цветы.

Сердце маленькой птички трепетало от страха, но все-таки она подлетала к Господу все ближе и ближе и наконец опустилась на Его руку.

Тогда Господь спросил, зачем она вернулась.

– Я хотела спросить Тебя об одной вещи, – ответила птичка.

– Что же ты хочешь знать? – спросил Господь.

– Почему меня зовут Красношейкой, когда я вся серая – от кончика клюва до кончика хвоста? Почему меня зовут Красношейкой, когда у меня нет ни одного красного перышка?

Птичка умоляюще взглянула на Господа своими маленькими черными глазками и повернула головку. Она увидала вокруг себя фазанов, совсем красных, покрытых легким золотистым налетом, попугаев с пышными красными перьями на шее, петухов с красными гребнями, не говоря уже о золотых рыбках и розах. И конечно, ей пришло в голову, что довольно маленького красного пятнышка на груди и она была бы прелестной птичкой и по праву носила бы свое имя.

– Почему меня зовут Красношейкой, когда я вся серая? – еще раз повторила она и ждала, что Господь ей ответит: «Ах, дружок! Я совсем забыл выкрасить перышки на твоей груди в красный цвет. Погоди, Я сейчас это поправлю».

Но Господь кротко улыбнулся и сказал:

– Я назвал тебя Красношейкой, и ты будешь носить это имя. Но ты сама должна заслужить красные перышки на груди.

С этими словами Он поднял руку и снова пустил летать птичку. Птичка задумчиво полетела по раю. Что может сделать такая маленькая птичка, чтобы добыть себе красные перышки?

Одно пришло ей в голову – это свить гнездо в кусте шиповника. Казалось, она ожидала, что лепестки цветов упадут ей на грудь и передадут ей свой цвет.

* * *

Бесконечное множество лет прошло с этого счастливейшего дня. Давно уже и животные и люди покинули рай и разошлись по всей земле. Люди научились обрабатывать землю и плавать по морям, делать себе одежду и украшения, строить великолепные храмы и могущественные города, как Фивы, Рим и Иерусалим.

И вот снова наступил день, который на долгие времена останется памятным в истории человечества. В этот день утром Красношейка сидела на невысоком обнаженном холме за стенами Иерусалима и пела своим птенчикам, сидевшим в гнезде.

Красношейка рассказывала своим детям о чудесном дне творения и о том, как Господь давал всем имена. Эту историю каждая красношейка рассказывала своим детям, начиная с самой первой, которая слышала слово Божие и вылетела из Его руки.

– И посмотрите, – печально сказала она, – с того дня прошло уже столько лет, отцвело столько роз, столько птенчиков вылупилось из яиц, что их никто не мог бы счесть, а Красношейка все еще остается маленькой серой птичкой, ей все еще не удалось заслужить красных перышек.

Малютки широко раскрыли клювы и спросили, пытались ли их предки совершить какой-нибудь подвиг, чтобы добыть эти бесценные красные перышки.

– Все мы делали, что могли, – отвечала птичка, – но никому из нас не удалось достигнуть желаемого. Первая Красношейка встретила однажды другую такую же, как и она, птичку и полюбила ее так сильно, что грудь ее пылала страстью. «Ах, – подумала она, – теперь я понимаю: Господь хочет, чтобы я любила горячо-горячо, и тогда перья на моей груди окрасятся огнем, пылающим в моем сердце». Но она осталась без красных перышек, как остались мы и как останетесь и вы.

Птенчики печально зачирикали: они горевали, что на их пушистых шейках не будет красных перышек.

– Мы надеялись и на пение, – продолжала свой рассказ Красношейка. – Уже первая Красношейка пела так, что грудь ее трепетала от вдохновения, и она думала: «Ах, пылкость, с которою я пою и которая живет в моей душе, окрасит мои перышки в красный цвет». Но она ошиблась, как ошибались и все мы, как будете ошибаться и вы.

Из полуобнаженных горлышек малюток вырвался жалобный писк.

– Мы надеялись на наше мужество и смелость, – рассказывала дальше Красношейка. – Уже первая Красношейка мужественно сражалась с другими птицами, и грудь ее горела пылом битвы. «Ах, – подумала она, – мои перышки окрасятся в красный цвет от боевого пыла, что горит в моей душе!» Но она глубоко заблуждалась, как заблуждались и все мы, как будете заблуждаться и вы.

Птенчики храбро попискивали, уверяя мать, что они попытаются добиться обещанных красных перышек, но мать печально отвечала им, что это невозможно. На что можно им рассчитывать, когда их славным предкам не удалось ничего добиться? Что могут они еще сделать? Ведь они умеют только любить, петь и сражаться. Что же еще они могут…

Птичка умолкла, потому что из Иерусалима вышла огромная толпа народу и направилась к холму, где находилось ее гнездо. Всадники гарцевали на гордых конях, шли воины с копьями, палачи с гвоздями и молотками, величаво выступали священники и судьи, шли горько рыдавшие женщины, а впереди всех неслась шумная толпа оборванцев. Маленькая птичка сидела, дрожа всем телом, на краю гнезда. Она боялась, что толпа сомнет шиповник и растопчет ее малюток.

– Смотрите, – говорила она им, – прижмитесь хорошенько друг к другу и не шевелитесь. Вот прямо на нас идет лошадь… Вот приближается воин, сандалии его подбиты железом… На нас несется вся толпа…

И птичка умолкла и притихла, словно забыв о грозившей им опасности. Вдруг она бросилась в гнездо и прикрыла птенчиков крыльями.

– Нет, это слишком ужасно! – сказала она. – Я не хочу, чтобы вы это видели: они ведут на распятие трех разбойников.

И Красношейка боязливо распускала крылья, чтобы птенцы ничего не видели. Они слышали только удары молота, жалобные стоны казнимых и дикие крики народа. Красношейка внимательно следила за всем происходившим. Ее глазки широко раскрылись от ужаса, и она не могла отвести взор от трех страдальцев.

«Как жестоки люди! – думала птичка. – Им мало того, что они пригвоздили этих несчастных к кресту, нет, они еще надели на голову одного из них терновый венец. Я вижу, как иглы изранили его чело. А этот человек так прекрасен, взор его так кроток, что его нельзя не любить. При виде его страданий сердце мое обливается кровью».

Птичка все сильнее и сильнее жалела распятого в терновом венце.

«Если бы я была моим братом, орлом, – думала она, – я вырвала бы гвозди из его рук и своими сильными когтями отогнала бы его мучителей».

Она видела, как капли крови выступали на челе распятого, и не могла больше усидеть в гнезде.

«Хотя я мала и слаба, но все-таки я должна сделать что-нибудь для несчастного мученика», – подумала птичка. Она вылетела из гнезда и полетела высоко в небо, описывая широкие круги над головой распятого.

Она долго летала кругом, не решаясь подлететь близко, потому что она была маленькая пугливая птичка, никогда не приближавшаяся к человеку. Но мало-помалу она расхрабрилась, подлетела совсем близко и вырвала клювом один из шипов, вонзившийся в чело распятого. В это время на горлышко птицы упала капля крови этого несчастного. Она быстро растеклась и окрасила маленькие нежные перышки на шейке и грудке птички.

Когда птичка прилетела обратно в гнездо, птенчики закричали:

– Перышки на твоей груди красные! Она краснее розы!

– Это просто капля крови с чела этого бедного человека, – отвечала птичка. – Она исчезнет, когда я выкупаюсь в ручье.

Но сколько ни купалась маленькая птичка, красное пятнышко не исчезало, а когда птенчики подросли, их горлышко и грудь были окрашены в ярко-красный цвет, и так это идет до наших дней.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на Litres.ru

У девочки была бабушка. Она её очень любила. Бабушка многому её научила, рассказывала сказки и пела песни. Когда бабушка умерла, девочке было всего пять лет, и она тяжело перенесла эту утрату. Ей казалось, что вся жизнь ушла вместе с родным человеком, и всё растаяло, как сон. Бабушкина комната опустела. Ей было тоскливо и одиноко. У неё были ещё братья и сёстры. Но девочка с ними не играла, потому что всё время думала о бабушке, вспоминая её каждый день.

Девочка выросла и стала писательницей. Но она помнила легенду, рассказанную когда-то бабушкой. Это замечательное повествование она включила в свой сборник «Легенды о Христе».

Историю бабушка рассказала много лет назад, накануне Рождества, в Сочельник, когда на небе зажигается Вифлеемская звезда: «Однажды ночью один человек отправился за огнём, чтобы согреть младенца, которого родила его жена. Но все в домах спали, и никто его не слышал. Вдали он заметил горящий костёр. Рядом пастух пас овец. У костра лежали три больших сторожевых пса. Почувствовав незнакомца, они кинулись на него, но ничего плохого не сделали и, виляя хвостами, отошли в сторону. Человек отправился к костру, но овцы так близко стояли друг к другу, что ему пришлось залезть на их спины и идти по ним к огню. Овцы крепко спали, и даже не пошевелились. Увидев незнакомца, пастух бросил в него посох, который держал в руке, но посох упал в поле.».

Маленькая девочка с недоумением задавала бабушке вопросы, но она продолжала дальше рассказывать сказку: «Человек подошёл к мужчине, пасшему овец, и вежливо попросил о помощи. Пастух не отказал ему в просьбе и разрешил взять немного огонька. Но костёр уже догорел, и у путника не было лопаты и корзины, в которой можно было донести угольки до дома. Человек не растерялся, выгреб из -под золы угли и положил в нижний край рубашки. Горячие угли его даже не обожгли, и не прожгли одежду. Пастух очень хотел узнать, почему незнакомцу всё было нипочём, и ничто не смогло его остановить. Он решил пойти следом за ним. Они шли долго. Наконец пастух увидел, что у путника не было жилища, а жена и ребёнок лежали в холодной каменной пещере. Пастух вытащил из сумки тёплую, белую овечью шкуру и отдал человеку, чтобы тот мог укрыть ей младенца. Он увидел вокруг себя ангелов с арфами в руках. Они возвещали о том, что этой сказочной ночью родился Иисус, сын Божий. И тогда пастух сразу всё понял. У него открылись «уши » и «очи». Этой ночью свершилось божественное чудо, поэтому человеку никто не причинил зла. Ангелы летали повсюду и пели свои волшебные мелодии. Их чарующая музыка охватила мир. Пастух встав на колени, благодарил Господа за прозрение».

Когда бабушка закончила рассказ, она обняла внучку и сказала, что каждый человек должен иметь Бога в душе и сердце, и стремится к добру!

Читательский дневник.

Другие произведения автора:

Святая ночь Сельма Лагерлеф. Читательский дневник

Советуем почитать

  • Герой нашего времени — краткое содержание романа Лермонтова

    Молодой военнослужащий по дороге на Кавказ знакомится со штабс-капитаном Максимом Максимовичем, который рассказывает ему о юном офицере по фамилии Печорин. Он тоже прибыл сюда на службу.

  • Краткое содержание рассказа Весенний остров Астафьева

    Рассказчик повествует о том, что вслед за стадом животных, гонимых пастись на луга, они приближались к изменяющимся на глазах пейзажам.

  • Детство Тёмы — краткое содержание Гарин-Михайловский

    Тема Карташов – старший сын отставного генерала. Естественно, имеющий идеальную выправку и боготворящий дисциплину, отец, требует соблюдения правил и от детей. Но Тема – шаловливый парень

  • Краткое содержание пьесы Дети солнца Горького

    Пьеса Горького включает в себя 4 действия. События происходят в революционный период в начале 20 века. Главные действующие лица произведения являются представителями интеллигенции

  • Краткое содержание рассказа Бахчевник Шолохова

    Многие знают, что Бахчевик — мирная профессия, так как человек занимается охраной бахчихи. В этом рассказе таким мужчиной является Митька. У него есть семья: старший брат Федор, отец, мать.