Лингвистические особенности

Из книги Ивана Андреева «Православная апологетика», изданной в серии «Духовное наследие русского зарубежья», выпущенной Сретенским монастырем в 2006 г.

Из деяний Божественного Промысла о судьбе человеческого рода после потопа особое и большое значение имеет так называемое разделение языков и рассеяние племен. Оба эти факта имеют важное значение для всего человечества. Этими событиями завершается история первобытного человека и начинается история уже отдельных народов, среди которых израильский народ удостаивается особого Божественного избрания для сохранения истинной религии в древнем мире и для приготовления всего человечества к принятию христианства, долженствующего вновь объединить разделившийся мир.

После разделения языков и рассеяния племен древний мир начал жить разрозненной жизнью отдельных обособленных друг от друга народов. И только с открытием Царства благодати, через Христа, после искупления и духовного благодатного обновления человечества, оно снова призывается к нравственному единству.

В известном церковном песнопении вавилонское смешение языков противопоставляется дарованию языков апостолам в день сошествия Святого Духа: «Егда снизшед, языки слия, разделяше языки Вышний; егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва».

Наука о языке и его развитии, так называемая лингвистика, в вопросах о праязыке и происхождении из него массы разнообразных языков встречает непреодолимые трудности. Этим и объясняется разногласие ученых. Но крупнейшие и авторитетнейшие лингвисты (например, Макс Мюллер) прежде всего отрицают наивно-материалистическую гипотезу о происхождении языка в процессе развития человека из неразумного и бессловесного в разумное и словесное существо. Дар слова, по мнению выдающихся лингвистов, был от природы присущ человеку, одновременно с даром мышления («Нет мысли без слова и нет слова без мысли» – М.Мюллер).

Вопрос о том, каков был первоначальный язык, на котором говорили первые люди, и был ли это один общий язык или существовало несколько различных языков, наукой еще не разрешен. По свидетельству же Библии, до разделения языков «на всей земле был один язык и одно наречие» (Быт. 11, 1). Те из ученых, которые признают единство человеческого рода, признают и единство первоначального общечеловеческого языка.

Происхождение из одного языка множества разных языков можно уподобить развитию дерева, из одного ствола которого произошли многочисленные сучья и ветви с их разнообразными формами, имеющими и свои особенности, и нечто общее. Теоретически многие лингвисты и признают такое «лингвистическое дерево», но практическое изучение «лингвистических разветвлений» вызывает много споров.

Смешение языков, по библейскому сказанию, было вызвано высокомерным человеческим предприятием построить город и воздвигнуть башню до небес, т. е. до небесных облаков. Для этого исключительно грандиозного мирового предприятия необходима была концентрация огромного количества людей в одном месте, что являлось нравственно развращающим фактором, ибо огромное скопление людей, не соединенных твердыми нравственными связями, всегда усиливает общую порочность. (Это наблюдается в огромных городах со скученным населением.)

Божественное Провидение, заметив вновь после потопа увеличивающуюся порочность и развращенность, а также и горделивые, высокомерные замыслы собравшихся, решило рассеять их. Для этой цели и было произведено разделение языков, обусловившее образование отдельных наций, ибо главное отличие народов заключается в различии их языка.

Но как следует понимать смешение языков (разделение)? Был ли это акт чудесного вмешательства, мгновенно создавший различие языка у собравшихся, или же произошло постепенное изменение уже давно, медленно и постепенно изменявшихся различных наречий? Второе предположение, хотя и трудно, но все же возможно предположить и объяснить естественным ходом событий. Первое же предположение требует признания чуда, т. е. сверхъестественного явления.

Безрелигиозная наука стремится все объяснить только естественным путем, а потому по поводу наличия разнообразных языков строит различные противоречивые гипотезы. Религиозное же сознание, доверяя Библия больше, чем научным противоречивым гипотезам, охотно признает наличие чуда.

Библейское выражение «сойдем же и смешаем там язык их» (Быт. 11, 7) не оставляет сомнения в особом Божественном акте.

«И рассеял их Господь по всей земле; и они перестали строить башню», – говорится дальше (там же, ст. 8).

Из разделенных и рассеянных племен и народов Господь, по неисповедимым путям Своим, избрал израильский народ, но не для его исключительно национальных, как думают многие евреи, а для общечеловеческих целей: для подготовки, при помощи избранного народа, всего рода человеческого к тайне искупления.

Избрание израильского народа было особым видом служения Богу и человечеству. Это давало не столько прав, сколько обязанностей израильскому народу, ибо «если много дано, много и спросится».

Купить эту книгу можно

Художественный текст в нашем понимании это не просто одна из разновидностей литературного языка, а в большей степени это передача и перенос мыслей автора, писателя, основная идея которого заключается в эстетическом и эмоциональном воздействии на читателя. Автор стремится вызвать у него чувства, эмоции, ассоциации, и с этой целью именно в художественном тексте, как ни в каком другом, широко используются различные изобразительные и выразительные средства языка.

Пожалуй, все согласятся, что художественный текст относится к художественному стилю. Но что мы подразумеваем под художественным стилем? В данной статье мы рассмотрим понятие художественный стиль и постараемся дать ответ на вопрос, что такое художественный текст.

Целью нашего исследования является лингвистические особенности художественного текста, а вот сам объект исследования это художественный текст.

Художественный стиль является наиболее полным описанным из функциональных стилей, тем не менее, изучение его особенностей остается актуальным во все времена. Это объясняется тем, что художественный стиль самый подвижный, творчески развиваемый из всех стилей. Он характеризуется высокой эмоциональностью, прямой речью, богатством красок, эпитетов и метафор, а также призван воздействовать на воображение читателя и выступает в роли спускового крючка для его фантазии. Этому стилю не присущи оценочные суждения, сухость и официальность, которые свойственны научному и официальноделовому стилям. Вместо этого для него характеры повествование и передача мельчайших деталей, чтобы сформировать в воображении читателя филигранную форму передаваемой мысли. Художественный стиль не знает никаких преград на пути своего движения к новому, ранее неизвестному. Более того, новизна и необычность выражения становится условием успешной коммуникации в рамках этого функционального стиля. Из всего вышесказанного можно понять, что художественный стиль и художественный текст это два неразлучных понятия.

Что же такое художественный текст и каковы его особенности?

Особенность художественного текста (как текста художественного произведения), по сравнению с другими типами текста, по мнению В.П. Белянина, состоит в том, что он «представляет собой личностную интерпретацию действительности. Писатель описывает те фрагменты действительности, с которыми он знаком; развивает такие соображения, которые ему близки и понятны; использует языковые элементы и метафоры, которые наполнены для него личностным смыслом» . Другой автор, М.А. Гвенцадзе, замечает, что художественные тексты представляют не модель реальной действительности, а сознательно конструируемые возможные модели действительности . Н.С. Валгина отмечает, что художественные тексты имеют свою типологию, ориентированную на родожанровые признаки. Для художественных текстов важна образно-эмоциональная, субъективная сущность явлений, в отличие от официально-деловых, для которых важны логико-понятийные и объективные характеристики явлений. Если в художественном тексте присутствует «вторичная действительность», увиденная и изображенная глазами автора, то нехудожественный текст, как правило, одномерен и однопланов . Художественный и нехудожественный тексты различаются также и по характеру воздействия – нехудожественный воздействует на мысли (интеллектуальную сферу) адресата, а художественный – на мысли и чувства (интеллектуальную и эмоциональную сферы) адресата. В художественном тексте, как отмечает М.С. Чаковская, наиболее полно реализуется функция воздействия; здесь происходит своеобразный сдвиг, смещение, которое проявляется в том, что содержание и выражение данной совокупности языковых единиц используется уже не для передачи определенного содержания, а становится выражением нового содержания, «метасодержания». Сообщение начинает функционировать для передачи нового (и отличного) содержания, выходящего за пределы семантического использования языка. Так же эти тексты различаются и по функции – коммуникативно-информационной (нехудожественные тексты) и коммуникативноэстетической (художественные тексты) .

Довольно часто, когда мы слышим определение «художественный текст», мы вспоминаем поэтов классиков русской и английской литературы. Из этого вытекает ряд следующих признаков. Художественный текст богат эпитетами, метафорами, сравнениями. Именно на этих средствах строится образ того или иного понятия, о котором идет речь в произведении. У каждого автора эти средства свои.

Характер передаваемой информации в художественном тексте также специфичен. Это не сухие статистические данные или документальные факты, это информация интеллектуальная, эмоциональная и эстетическая. Все эти виды информации требуют особых способов передачи, а именно через рациональное, эмоциональное и эстетическое воздействие на получателя.

По нашему мнению, самым главным фактором художественного текста является эмоциональность. Художественный текст не только передает эмоции своего творца, но и вызывает их у читателя. Довольно часто различные описания в произведении используются для того, чтобы передать настроение автора. В тексте выражается фантазия литератора, его умение подать ту или иную информацию, свои чувства и ощущения, чего нельзя увидеть в сухом нехудожественном тексте, например, в научной статье или в деловом документе, будь то заявление, расписка или автобиография. Стоит отметить что, эмоциональное воздействие достигается с помощью языковых средств разных уровней. Для этого используется ритмическая организация текста, фоносемантика, грамматическая семантика и многие другие средства. Информация в художественном тексте может сообщаться и эксплицитно, а также может имплицироваться с помощью всевозможных иносказаний аллегорий, символов, аллюзий и т.д.

Следует отметить такую особенность художественного текста, как предполагаемая автором степень активности читателя, его соучастие в создании произведения. Автор в некоторых случаях апеллирует к жизненному и читательскому опыту того, кому текст адресован, рассчитывает на появление у читателя определенных ассоциаций, рассчитывает на домысливание со стороны читателя.

К особенностям художественного текста следует также отнести наличие лирического героя. Можно сказать, пользуясь выражением Виноградова В.В., что в произведении всегда присутствует образ автора, который и создает внутреннее единство текста. Художественный текст не может быть объективным, лишенным авторской позиции, авторского отношения к героям и событиям. При этом нельзя смешивать образ автора с образом рассказчика, от лица которого ведется повествование. У одного и того же писателя могут быть произведения, написанные от лица мужчины и от лица женщины, в одном случае рассказчик может быть негодяем, в другом ангелом. Но даже в тех случаях, когда повествование ведется от лица одного из персонажей, за спиной у него всегда стоит автор, ведущий опосредованный разговор с читателем. И часто именно этот скрытый разговор в художественном произведении оказывается важнее описываемых событий.

Одним из факторов художественного текста является то, что ему также присуща категория целостности. То есть, все элементы тесно связаны между собой и образуют единую целостную структуру. Кроме того, он имеет свою идею и главную мысль. Довольно часто невозможно выбросить из него даже одно предложение. В таком случае теряются внутренние связи между его частями.

Художественный текст почти всегда кому-либо адресован и несет определенную информацию. Правда, здесь стоит отметить один немаловажный момент. Довольно часто такая информация может восприниматься искаженно. Причиной тому может быть отсутствие определенного жизненного опыта у читателя, наличие другой точки зрения и прочие факторы.

Художественные тексты отличаются своим структурным разнообразием или другими словами, композицией. В художественном произведении могут чередоваться эпизоды, относящиеся к разным сюжетным линиям, могут смешиваться или смещаться хронологические или логические планы. Прочитанное ранее может переосмысливаться после получения новой информации. Автор может сознательно скрывать часть информации до определенного момента, сознательно создавать некоторую двусмысленность. Все это служит созданию у читателя нужного настроения, впечатления, помогает автору подготовить читателя к восприятию дальнейших событий.

Следующая особенность художественного текста состоит в том, что он обычно характеризуется высокой степенью национально-культурной и временной обусловленности. Независимо от того, стремится автор к этому или нет, художественный текст всегда отражает особенности того народа, представителем которого является автор и на языке которого он пишет, и того времени, в котором он живет. Кроме того, писатель может сознательно вводить в свой текст национально-культурные реалии, которые ассоциируются с определенным временем в жизни народа.

Вообще национальная специфика текста возникает неизбежно уже в силу того, что язык хранит в себе национальную историю, национальную культуру. Язык закрепляет в себе исторически сложившиеся особенности народа в восприятии и отражении окружающего мира, в том числе и в образном его отражении. Это проявляется в наличии устойчивых сравнений, языковых метафор, эпитетов, метонимических номинаций.

Несмотря на ограниченный круг тем, затрагиваемых в художественных текстах (жизнь человека, его внутренний мир), средства, которые используются для раскрытия их, неограниченно разнообразны. При этом каждый подлинный художник слова стремится не к тому, чтобы слиться со своими коллегами по перу, а наоборот, выделиться, сказать что-то по-новому, привлечь внимание к читательской аудитории.

Пожалуй, самой яркой отличительной чертой именно художественного текста является чрезвычайно активное использование тропов и фигур речи. Это свойство текстов художественного функционального стиля было замечено еще в древности. Мы до сих пор мы используем терминологию эстетиков Античности, когда называем те или иные из этих художественных приемов.

Просмотрев основные особенности художественного текста, в качестве лингвистических особенностей мы можем выделить отличительные черты, по которым в дальнейшем мы можем проанализировать текст:

  1. архаизмы и историзмы;
  2. непонятные факты поэтической символики;
  3. незнакомые или малознакомые читателю диалектизмы, профессионализмы, арготизмы и термины;
  4. особенности писательского словоупотребления: индивидуально авторские инновации;
  5. ключевые слова;
  6. тропы;
  7. особенности синтаксиса;
  8. своеобразие композиции;
  9. специфика употребления и сцепления друг с другом нейтральных и стилистически значимых (экспрессивных) языковых элементов и структур;
  10. особенности языковой организации подтекста;
  11. особенности выбора и организации языкового материала в его частностях и целостности речевая системность;
  12. взаимосвязь языкового и смыслового уровней текста с точки зрения полноты выражения авторской концепции и др.

На примере художественного текста, опираясь на все названные признаки, мы постараемся проанализировать основные лингвистические особенности. Рассмотрим это на примере анализа стихотворения А. Ахматовой «Про стихи»:

Это – выжимки бессонниц, Это – свеч кривых нагар, Это – сотен белых звонниц Первый утренний удар.

Это – теплый подоконник

Под черниговской луной, Это – пчелы, это – донник,

Это – пыль, и мрак, и зной…

Текст стихотворения А.Ахматовой является художественным, так как в нем присутствуют все основные признаки художественного текста:

Цельность. Из текста стихотворения нельзя удалить какой-либо фрагмент без разрушения ритмической и смысловой организации. В тексте присутствуют все виды связности: лингвистическая (слова связаны между собой, входят в определенные тематические группы, например, в тематическую группу «ночь»: бессонница, луна, мрак; в тематическую группу «день»: пыль, зной, пчелы; в тематическую группу «качество»: теплый, белый; «церковь»: свеч, удар, звонница), пространственная (мы имеем дело с замкнутым пространством, что отражается в семантике слова «подоконник», и с разомкнутым, «луна», «звонница», «донник» и др.). Временная связность проявляется в отсутствии в тексте глаголов в форме настоящего времени, что создает ощущение вневременного протекания лирического переживания, хотя есть и вполне конкретные указатели на время: «бессонница» (ночь), «нагар» (длительность), «утренний» (утро), «луна» (ночь), «пчелы», «зной» (день), «мрак» (ночь). Логики чередования времени в тексте нет, что свидетельствует о непрерывности творческого процесса, о стирании временных границ во время написания стихов. Ассоциативная связность является доминирующей в тексте. Мы можем заметить, что все ассоциативные ряды пересекаются между собой, что свидетельствует об ассоциативной связности текста. В тексте используется синтаксический параллелизм (одинаковое построение нескольких предложений):

«Это выжимки бессонниц, Это свеч кривых нагар, это – сотен белых звонниц первый утренний удар», эпитеты (теплый, черниговская), анафора (повторение слова «это в начале каждого параллельного ряда»), которые направлены на поддержание авторской идеи непрерывности творческого процесса, его многосторонности. Компрессивность текста проявляется в насыщенности текста смыслом при сравнительно небольшом объеме. Информация, заложенная в тексте, носит подтекстовый и концептуальный характер (смысл больше количества слов в тексте). Динамичность текста проявляется в смене образов и ассоциаций. Коммуникативная установка автора реализуется через создание иллюзии незавершенности текста (многоточие в конце), а также в попытке определить, что есть стихи и поэзия вообще.

Текст обладает эстетической функцией, так как обращен не к интеллектуальным, а к эстетическим эмоциям читателя.

Все вышеперечисленные характеристики позволяют нам сделать заключение, что данный текст является художественным.

В заключении хотелось бы отметить, что основная функция художественного текста заключается в эстетическом воздействии на читателя. Автор стремится вызвать у него чувства, эмоции, ассоциации, и с этой целью именно в художественном тексте, как ни в каком другом, широко используются различные изобразительные и выразительные средства языка. Проанализировав небольшой стих, мы смогли доказать что именно он относится к художественному тексту. Также мы просмотрели основные видения авторов и их отношение к художественному тексту.

Также вышесказанное позволяет выделить некоторые специфические особенности художественного текста. К ним относятся: образность, эмоциональное воздействие на читателя, интеллектуальная, эмоциональная, эстетическая информация, разнообразие композиции, национальнокультурная и временная обусловленность, наличие лирического героя, присутствие образа автора.

ЛИТЕРАТУРА
  1. Кузнецова Т.В. Анализ художественного текста. – Новосибирск, 2002.
  2. Кретова Л.Н. Лингвистический анализ художественного текста на урок. Электронный ресурс http: // do. gendocs. ru/ docs/ index-77223.html
  3. Белянин В.П. Психолингвистические аспекты художественного текста. М.: Изд-во МГУ, 1988. 120 с. Электронный ресурс http: // bookz.ru/authors/mark-bloh/ prosodia _ 637 / page-2-prosodia_ 637.html
  4. Гвенцадзе М.А. Коммуникативная лингвистика и типология текста. Тбилиси, 1986. С. 91. Электронный ресурсhttp:// studopedia.ru/9_202950_tipi-tekstov.html
  5. Валгина Н.С. Теория текста. – М.: «Логос», 2003. Электронный ресурс http: // bookz. ru/ authors /mark-bloh/ prosodia_ 637/ page-2-prosodia_637. html
  6. Чаковская М.С. Текст как сообщение и воздействие. – М.: Высшая шк., 1986
  7. Ахматова А. – Про стихи. Электронный ресурс http://er3ed.qrz.ru/achmatovatainy. htm

Филология и лингвистика — тесно связанные между собой дисциплины, которые часто порождают споры об идентичности данных понятий. Обе специальности изучают языки и все, что с ними связано, но большинство профессионалов сходятся во мнении, что они между ними есть существенная разница. Чем же отличаются филология и лингвистика, и какую из двух дисциплин стоит выбрать?

Кто такие лингвисты?

Лингвисты (от латинского языковед) изучают языки с точки зрения теории и практики. Специалисты данного профиля рассматривают структуру языков, направления их развития, ищут сравнения в разных группах, видах и диалектах. Лингвистику можно отнести теоретическим, так и к практическим дисциплинам — представители профессии изучают фонетику, синтаксис, лексикологию, создают словари и учебники, разрабатывают новые методики преподавания языка, программы для машинного перевода и многое другое.

Факультет лингвистики университета «Синергия» предлагает обучение специальности «Перевод и переводоведение», «Теория и практика перевода», «Специальный перевод». Студенты изучают стилистику, лексикологию, фонетику, теорию перевода и другие аспекты языков, получают практические навыки и проходят стажировку в международных компаниях. Для поступления на лингвистический факультет необходимо сдать экзамены по обществознанию, русскому и иностранному языку, срок обучения составляет от 4 до 4,5 года. После окончания образовательной программы выпускник получает диплом с присвоением степени бакалавра и общеевропейским приложением, которое дает возможность работать в западных странах.

Кем являются филологи?

Филология (в переводе с греческого — любовь к языку) занимается конкретным языком, который специалисты изучают от корки до корки. Язык для филологов — не обычная система символов, а литературное и культурное наследие его носителей. Деятельность специалистов данного профиля носит оценочный характер, причем все аспекты рассматриваются через призму собственного восприятия человека. Филология считается более широкой областью, чем лингвистика, поэтому, говоря о представителях данных специальностей, можно отметить, что все лингвисты являются филологами, но далеко не все филологи — лингвисты.

Различия между филологами и лингвистами

Ключевое отличие между представителями данных специальностей заключается в подходе и методах изучения основного предмета. Лингвистику можно отнести к техническим наукам, которая подразумевает исследовательскую деятельность, филологию — к гуманитарным наукам, делающим ставку на интуицию и мир бессознательного. Филологи ратуют за чистоту языка, восхищаются его богатством и разнообразием, протестуют против его переполнения иностранными и жаргонными словами, тогда как для лингвистов трансформация языка — нормальное явление и повод для наблюдения.

Что их объединяет?

Несмотря на все отличия, сфера деятельности у филологов и лингвистов одна — изучение языка и всех его аспектов. Для профессионалов границы между этими дисциплинами практически незаметны, поэтому их представители имеют одинаковые шансы на трудоустройство, если речь не идет о специфических направлениях (компьютерная лингвистика и т. д.). Специалисты по лингвистике и филологии могут работать переводчиками, журналистами, редакторами, заниматься преподавательской и научно-исследовательской деятельностью.

Адрес поступления:

Ленинградский пр-т, д. 80, корпуса Е, Ж, Г.

Станция метро «Сокол», выход в центре зала на ул. Балтийская, далее пешком или на троллейбусе (№ 6, 43) до остановки «Институт Гидропроект» (1 остановка), у троллейбусного депо повернуть направо.

Контакты приемной комиссии:
Телефон: +7 (495) 800 10 01

СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ ПРАВА: ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКАЯ И РУССКАЯ ТРАДИЦИИ ИССЛЕДОВАНИЯ

В.В. Попов, В.Г. Семенова СМЫСЛ КАК ФИЛОСОФСКАЯ И ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ

Проблема смысла — одна из старейших в науке. Постоянство, с каким смысл на протяжении многих столетий занимает позицию до конца не познанного явления, заставляет исследователей вновь и вновь возвращаться к рассмотрению особой природы этого феномена. Как справедливо отмечает А.М. Камчатнов, «ошибочно думать, что категория смысла является очевидной и тем более простой, ошибочно думать, что смысл возникает сам собой -из изучения языковой эмпирии. Мы всегда находим только то, что ищем, и если мы видим в фактах тот или иной смысл, то только потому, что осознанно или, чаще, неосознанно пользуемся той или иной теорией смысла» .

Слово смысл широко употребляется в философских и лингвистических исследованиях последних лет. Хотя о природе смысла и имеется огромная литература, вопрос этот справедливо считается до сих пор одним из наиболее сложных и запутанных. Успешному изучению этой проблемы мешает также и то, что как философы, так и лингвисты, вкладывают в данное понятие различное содержание. Поэтому можно с полным основанием сказать, что путь к последовательно философской и лингвистической интерпретации этого, до сих пор сложного и многостороннего, феномена пройден лишь только частично. Следовательно поставим вопрос: что такое смысл? Вопрос этот, разумеется, далеко не простой, и от того, какой ответ на него дается, зависит главное — постановка проблемы и пути ее решения. В связи с этим проанализируем наиболее интересные, с нашей точки зрения, подходы, предложенные философами, логиками и лингвистами, к изучению содержания понятия «смысл».

Согласно данным «Большого энциклопедического словаря», смысл — «идеальное содержание, идея, сущность, предназначение, конечная цель (ценность) чего-либо, например: смысл жизни, смысл истории и т.д.; целостное содержание какого-либо высказывания, несводимое к значениям составляющих его частей и элементов, но само определяющее эти значения, например: смысл художественного произведения и т.п.; в логике, в ряде случаев в языко-

знании — то же, что значение» . В «Толковом словаре русского языка» у слова смысл отмечено три значения: «1. Содержание, значение чего-нибудь, постигаемое разумом. Понять смысл происходящего. Смысл выступления ясен. Смысл слова (его значение). 2. Цель, разумное основание чего-нибудь. В этом поступке нет смысла. Жизнь получила новый смысл. 3. В некоторых сочетаниях: разум, разумность. Здравый смысл. Действовать со смыслом. Нет смысла (не вижу смысла) в таком решении» .

Академик Ю.С. Степанов приравнивает смысл слова к понятийной части его значения, для В.В. Иванова смысл имени есть его концепт, Т.П. Ломтев определяет смысл как набор признаков, с помощью которого выделяется или определяется данный предмет, Д.Н. Шмелев — как внеязыковое, предметное содержание, а Н.Ф. Алефиренко — как актуализированное в речи языковое значение в сочетании со всевозможными видами неязыкового содержания. По В.А. Звегинцеву,смысл — целостное, монолитное образование, не делимое на составные части, А.В. Бон-дарко же, напротив, считаетсмысл таким целостным образованием, в составе которого возможно выделение минимальных смысловых элементов, между которыми устанавливаются структурные связи и отношения. Смысл, по образному выражению американского психолога М.Б. Крилмана, «…подобно загадочной Золушке, остается по-прежнему нераспознанным и неуловимым. Возможно, что одна из трудностей здесь кроется в том, что разные поклонники этой Золушки представляют ее каждый по-своему, и ее многоликость увлекает их на поиски ее различных проявлений… Одни сосредоточивали свое внимание на ее интеллектуальных качествах, другие же воображали ее чувствительной и эмоциональной. Были и такие, кто, смирившись с окутывающей ее тайной, заранее согласились, что… она по сути своей недоступна и непонятна» . Какую бы метафору здесь ни использовать, какие бы эпитеты ни наращивать, очевидно, что смыслу приписываются самые различные функции и дается весьма разностороннее толкование его природы.

Трудно предположить, почему так происходит: в силу того, что понятие смысла включает в себя широкий круг различных явлений: от смысла жизни до смысла «знакового выражения», которые также решаются различно, или потому, что оно связано с традиционной для философских и логических исследований оппозицией «истина-ложь», или в силу того, что «смысл характеризуется нечеткостью, вариативностью, изменчивостью, субъективностью, вследствие чего он практически неформализуем и, что самое главное, он плохо поддается непосредственному наблюдению» .

Итак, мы имеем дело с многоплановой проблемой, предстающей перед нами в разных аспектах и функциях. Становится также очевидным, что проблема смысла пересекается со многими другими, не менее сложными, проблемами, одной из которых является проблема значения. И смысл, и значение отвечают за «содержание, важность, значительность, роль чего-либо». Смысл и значение имеют общие предикаты: значение (смысл определяется, устанавливается, выявляется, описывается, утрачивается); в смысл (в значение вдуматься, вникнуть); о смысле (о значении чего-либо узнать, спросить ); от смысла (от значения чего-л. (что-либо зависит) и т.д. Смысл и значение часто употребляются в пределах одной фразы: Пожатие руки, его взгляд, голос — все для нее имело значение, сокровенный смысл (Борзенко).

Смысл переводится с английского meaning как «значение», вследствие чего данные термины рассматриваются как синонимичные. В «Кратком словаре по логике» под редакцией Д.П. Горского говорится, что смысл в повседневной речи — синоним значения . «Русский синонимический словарь» К.С. Горбачевича дает следующий ряд синонимов к слову смысл: смысл — значение — толк . Между смыслом и значением, однако, есть существенные отличия. И если для обозначения какого-либо явления употребляются разные термины, то следует, что они фиксируют в нем какие-то специфические, чем-то отличающиеся друг от друга стороны, а поэтому всякое различение имеет свое (пусть не всегда осознанное) основание. В силу этого положение о полной тождественностисмысла и значения не может быть научно оправданным.

Первым, кто предложил различать понятия значение (Bedeutung, обозначаемый предмет) и смысл (Sinn, информация, знания о предмете), был Г. Фреге. Важность их разграничения, по мнению Г. Фреге, связана с тем, что имя (знак) выражает смысл и обозначает, называет предмет («значение», по Г. Фреге). Г. Фреге, таким образом, исходит из того, что два разных знака могут указывать на один и тот же предмет. Каждому знаку, по Г. Фреге, дол-

жен соответствовать не только тот или иной предмет («значение»), но и определенный смысл, т.е. то, как этот предмет понимается, тот способ, каким имя обозначает предмет. В этой связи знак (слово, словосочетание) может мыслиться не только в связи с обозначаемым, т.е. с тем, что можно было бы назвать денотатом знака, с вещью, которую этот знак обозначает, но и с тем, что Г. Фреге называет смыслом знака, призванным отображать способ представления, обозначаемого данным знаком. Семантика знака в концепции Г. Фреге рассматривается на двух уровнях — денотативном (референционном) и сигнификативном, причем денотатом знака называется класс обозначаемых им фактов, а, соответственно, сигнификатом — общие признаки всех фактов этого класса. Возможно, таким образом, денотативное тождество знаков при их сигнификативном различии. Один и тот же предмет мира может быть дан нам разными способами, рассмотрен в различном смысле. Взаимосвязь мысли с истинностным значением, создавая семантику предложения, открывает путь к познанию действительности.

Как отмечает О.В. Кондрашова, «значение и смысл могут быть противопоставлены как общее и частное, абстрактное и конкретное, объективное и субъективное, виртуальное и реальное, имплицитное и эксплицитное. Но эти противопоставления условны, так как значение входит в смысл как основная его часть (невозможен смысл, оторванный от значения)…» . Думается, что оптимальная точка зрения по этому спорному вопросу, разводящая все-таки смысл и значение, была высказана И.Ю. Абелевой: «В отличие от значения, которое заранее определено, смысл нельзя знать заранее. До него надо доискаться, докопаться, его надо угадать как информацию о вещах неназванных через вещи названные, как незнакомое в знакомом. Ибо смысл присущ лишь данному высказыванию, и никакому другому, даже если другое лингвистически оформлено так же. Например, значение предложения «Завтра будет проливной дождь» знают все носители русского языка и для всех них оно одинаковое. Более того, в своей жизни они и говорили, и слышали его бесчисленное множество раз. Однако вне конкретных условий его использования, вне «переплавки» его в фразу, оно не имеет еще конкретного смысла. Смысл же, вносимый человеком в данную фразу, в разных коммуникативных ситуациях будет каждый раз иной: в одном случае — это бурная радость тому, что долгожданное событие завтра наконец-то свершится; в другом — легкое огорчение из-за того, что намеченная на завтра поездка за город, возможно, не состоится; в третьем — успокоенность тем, что завтрашний день не предвещает резких перемен в жизненных планах. и т.д. и т.п.» . В заключение И.Ю. Абелева поясняет, что «если бы мы руководствовались в своих коммуникативных поступках не смыслом, а значением, мы уподобились бы запрограммированным роботоподобным существам, лишенным всякой индивидуальности. Значение же можно заложить в электронно-вычислительную машину, что сплошь и рядом делается… компьютеризировать же смысл — нет и нет! Ибо вопрос о смысле затрагивает самое личное в человеке — выбор, подсказываемый часто интуицией, которая чужда самой совершенной машине» .

Интерес современных западных философов к проблеме смысла связывается главным образом с глубоким анализом логической структуры языка, тождественной, по их мнению, логической структуре мира. Успешность разрешения сформулированной таким образом проблемы связывается с осознанием того факта, что только через язык становится возможной связь человека с миром. Уже в 1918 году в своей «Философии логического атомизма» Б. Рассел, считающий, что традиционные проблемы метафизики — это псевдопроблемы, которые следует не решать, а отбрасывать как лишенные научного смысла, высказывается довольно категорично: «Я думаю, что практически вся традиционная метафизика наполнена ошибками, обусловленными плохой грамматикой, и что почти все традиционные проблемы метафизики и ее традиционные результаты. обусловлены неспособностью провести определенные виды различий в том, что мы называем философской грамматикой.» . Как видим, этот достаточно радикальный взгляд тесным образом связан с искоренением метафизики из научного мышления и полным сведением философии к философии языка, точнее, к логике языка, логическому его анализу. Свою философию он называет логическим атомизмом, имея в виду установку на то, чтобы разложить процесс познания на простейшие, далее не делимые единицы — логические атомы. Он подчеркивает: «Моя логика атомистична. Отсюда атомистична и моя метафизика. Поэтому я предпочитаю называть мою философию «логическим атомизмом»» . Новым у Б. Рассела оказывается, прежде всего, то, что он проводит принципиальные различия между собственными именами и определенными дескрипциями. Дескрипции — это описания, которые Б. Рассел представляет как пропозициональные функции — Р (х) По его убеждению, такие выражения только по-видимости являются именами реальных сущностей, а на самом деле они — только описания. Под дескрипциями Б. Рассел имеет в виду имена нарицательные и именные словосочетания типа человек, этот человек, каждый человек, любой человек, теперешний ко-

роль Англии, нынешний король Франции, центр солнечной системы в первое мгновение ХХвека, вращение Земли вокруг Солнца, вращение Солнца вокруг Земли и др. Такие выражения следует считать обозначающими (именующими) в силу своей формы. Например, общее имя «человек» обозначает «х, который есть человек». Имя «человек» (а man) обозначает не многих людей, а неопределенного человека. Общие имена рассматриваются им как аналоги переменных формализованных языков логики. На место х можно подставить имя конкретного индивида и тогда получить «Иванов есть человек».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Общие имена, по Б. Расселу, не обозначают что-либо конкретное, а описывают. Если они называют один вполне определенный предмет (ср.: теперешний король Англии), то денотативные фразы являются определенными (единичными, индивидными) дескрипциями формы^ so-and-so. Последние, имея значение, могут не относиться ни к какому реальному предмету (ср.: нынешний король Франции). Большинство денотативных фраз допускает отнесенность к разным предметам (ср.: человек, цветок). Такие знаки являются неопределенными дескрипциями и имеют форму а so-and-so. Определенные дескрипции отличаются от неопределенных только импликацией единичности референта.

Природа определенных дескрипций двойственна. Имея смысл, они, подобно собственным именам, относятся только к одному предмету. Говоря, например, отец Карла II, мы не только утверждаем, что х имеет определенное отношение к Карлу II, но и что ничто другое не находится к Карлу IIв таком же отношении. Иными словами, «если у — отец Карла II, то у тождественен х». Следует отметить, что разработанная Б. Расселом теория дескрипций сыграла важную роль в философии и науке ХХ века.

Дж. Мур опирается на идеи Б. Рассела, но рассматривает их в несколько ином ракурсе, делая упор на аргументированные возможности естественного языка. Именно с Дж. Мура начинается постепенный переход от анализа математических и логических структур к исследованию реального функционирования обыденного языка. Он пытается дать чисто языковое обоснование мысли о том, что понятие существования не содержит указания на атрибут субстанции. В этой связи его внимание привлекают некоторые различия в поведении английского глагола to exist «существовать» и глаголов, обозначающих предицируемые предмету признаки. Так, например, субъект глагола to exist в отличие от субъекта прочих глаголов не допускает многих кванторов. Предложение All tame tigers exist»Все ручные тигры существуют» лишено смысла, в то время

как высказывание All tame tigers growl «Всеручные тигры рычат» вполне осмысленно. Незначимо также отрицательное суждение Some tame tigers don ‘t exist «Некоторые ручные тигры не существуют», притом что предложениеS,ome tame tigers don’t growl «Некоторые ручные тигры не рычат» наделено значением. Предложение Some tame tigers growl утверждает, что «пропозиция «х есть прирученный тигр и х рычит» истинна более, чем при одном значении переменной». Между тем высказывание Some tame tigers exist утверждает только следующее: «пропозиция «х есть прирученный тигр » истинна более чем при одном значении переменной». Это различие в логической интерпретации совершенно аналогичных по форме предложений объясняется не тем, что высказывание Это ручной тигр, и (он) существует совершенно эквивалентно высказыванию Это ручной тигр, а скорее тем, что высказывание Это существует не выражает вообще никакой пропозиции. Между тем такие предложения, как Это ручной тигр, и (он) рычит, Это (животное) рычит, осмысленны. Дж. Мур приходит к выводу о том, что, если, говоря, что понятие существования не составляет предиката, который может занять место других предикатов, имеют в виду указанные различия в языковом поведении глагола to exist и других глаголов, то такое утверждение справедливо.

Идеи Б. Рассела о структуре мира как отражении нашего способа говорения о нем перекликались с концепцией языка, развиваемой Л. Витгенштейном, который придавал большое значение решению основных философских проблем через призму отношения языка и мира, и в этой связи отмечал: «Границы моего языка означают границы моего мира. Логика заполняет мир; границы мира суть и ее границы» . Это высказывание служит основанием для рассуждений о постулируемой им идее солипсических «границ языка» (limits of language). Эта мысль Л. Витгенштейна может получить иную интерпретацию в контексте его же высказываний о логической структуре мира, изоморфной структуре языка, о гармонии между языком и реальностью и о метафизическом соответствии между ними. В своем знаменитом «Логико-философском трактате» Л. Витгенштейн формулирует такие афоризмы: «1. Мир есть все то, что имеет место. 1. 1. Мир есть совокупность фактов, а не вещей. 1. 13. Факты в логическом пространстве суть мир. 1. 2. Мир распадается на факты. 2. 01. Атомарный факт есть соединение объектов (вещей, предметов). 2. 011. Для предмета существенно то, что он может быть составной частью атомарного факта. 2. 0272. Конфигурация объектов образует атомарный факт. 2. 03. В атомарном факте объекты связаны друг с другом подобно звеньям цепи» .

Мнение Л. Витгенштейна относительно того, что язык соотносится только с фактом (очевидно, через предикатно-аргументную структуру предложения) и с объектом (через слово — имя), но не соотносится с миром в целом, критикуется многими учеными. По-видимому, это обстоятельство в значительной мере (конечно, наряду с другими факторами) привело к тому, что субъектно-предикатная структура предложения была отодвинута в тень лингвистами, явно или скрыто ориентирующимися на аналитическую философию. Теоретик языкознания В.С. Юрченко полагает, что язык отражает действительность на трех уровнях: на уровне мира в целом (универсум), на уровне факта (ситуация), на уровне объекта (вещь) и обращает внимание на то, что внеязыковая действительность представляет собой иерархию данных уровней: мир состоит из фактов, а факт состоит из объектов. По мнению В.С. Юрченко, отношение языка к действительности идет по следующим трем направлениям: «Мир в целом отражается в субъектно-предикатной структуре грамматического предложения: свернутой и развернутой. Факт (ситуация) отражается в предикатно-аргументной структуре лексико-грамматического предложения. Объект (вещь) отражается в лексической единице языка — в слове (имени)» .

По разумению Л. Витгенштейна, весь язык — это полное описание всего, что есть в мире. В языке простые факты описываются простыми предложениями, являющимися простейшими языковыми единицами. Сложным же фактам соответствуют сложные предложения. Только таким образом представленный язык, по его мнению, целиком подчиняется законам логики и поддается формализации. Все предложения, нарушающие законы логики или не относящиеся к наблюдаемым фактам, считаются ученым бессмысленными. Так, бессмысленными, по его утверждению, оказываются предложения этики, эстетики и метафизики. Л. Витгенштейн отнюдь не намеревался тем самым лишить значимости области, которые его самого волновали чрезвычайно, но бесполезность в них языка утверждал в афористической форме: «О чем нельзя говорить, о том следует молчать».

С середины 1930-х гг. круг проблем философии очерчивается предельно ясно — научный анализ языка. Иначе говоря, общие представления человека о мире задаются языком, его структурой. По мнению представителей Венского кружка, философские проблемы возникают в результате непонимания языка и, следовательно, его неправильного употребления, поэтому для их решения достаточно описать фактическое употребление языка, связанное с этими проблемами. Как чисто языковые рассматриваются ими и проблема человеческого знания во-

обще, и вопрос об его истинности, в частности.

Таким образом, именно в это время происходит постепенное сближение логики с лингвистикой в ряде новых областей исследования, в результате чего лингвисты для описания различных языковых явлений все чаще используют такие понятия современной логики, как референция, импликация, пресуппозиция, функция, предикат и многие другие. Любопытно отметить, что, начиная с последней трети XIX в. до 30-40-х гг. ХХ в., связи лингвистики с логикой все более ослабевали именно в силу того, что суть этих связей полагалась только в сходстве содержания логических форм мышления и форм языка. Лишь только с 30-х годов XX века эти две науки постепенно стали сближаться. Первоначальной основой новых связей послужило понимание языка «как формы». При всей ограниченности такого подхода именно он снова после перерыва привел лингвистику в соприкосновение с логикой вследствие того, что теперь уже обе науки понимались как «науки о форме» и обнаруживали благодаря этому большие сходства в методе .

Философская позиция Л. Витгенштейна, относящаяся ко второму периоду его творчества, существенно отличалась от его прежней позиции. Если вначале Л. Витгенштейн исходил из того, что язык так или иначе отражает действительность, то в последующем основным тезисом лингвистической философии становится противоположное утверждение о том, что язык вообще не отражает действительности. Логический анализ сменяется анализом «грамматики», которая меняется в зависимости от конкретных ситуаций или «языковых игр».

Язык уподобляется Л. Витгенштейном игре, высказывание же понимается им как ход в этой игре, удовлетворяющий определенным конвенциональным правилам и вместе с тем связывающий «слово» и «дело», между которыми, как подчеркивал Л. Витгенштейн, существует поразительная согласованность. Общим местом в «Философских исследованиях» Л. Витгенштейна стало утверждение о том, что слова означают лишь то, что они означают в данной «языковой игре». Л. Витгенштейн писал об этом: «Весь процесс употребления слов в языке можно представить. в качестве одной из. игр. Я буду называть эти игры «языковыми играми».» . Под языковыми играми он понимал все виды пользования языком: «Процессы наименования камней и повторения слов за кем-то также можно назвать языковыми играми. «Языковой игрой» я буду называть также единое целое: язык и действия, с которыми он переплетен» .

Для того, чтобы выяснить, по Л. Витгенштейну, имеет ли предложение смысл, его необходимо разбить на элементарные части, соответствующие ато-

марным фактам мира и обозначающие границы нашего языка, границы смысла. Именно тогда все осмысленные предложения, по его мнению, могут рассматриваться как функции истинности элементарных предложений. Поскольку «предложение -образ действительности», постольку границы осмысленного языка определяются тем, какие объекты даны в мире.

Исходным пунктом размышлений Л. Витгенштейна является вывод о том, что в понимании и объяснении смысла языковых выражений необходимо обратиться к их употреблению. Как считает Р.И. Па-виленис, с одной стороны, этот момент — чрезвычайно важный, но, с другой стороны — абсолютизированный, поскольку так называемое употребление языковых выражений требует учета контекста их использования и обязывает рассматривать языковую деятельность как осмысленную лишь тогда, когда она подчинена определенным правилам. При таком понимании концепции «смысла как употребления» Л. Витгенштейна, как отмечает Р.И. Павиленис, осмысленность языкового выражения не следует отождествлять с правильностью его употребления, а учитывать прагматический фактор контекста употребления языкового выражения .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Параллельно с Л. Витгенштейном философы Оксфордского и Кембриджского университетов (Дж. Остин, Г. Райл, Дж. Уиздом, Ф. Вайсман и др.) разрабатывали другие варианты анализа естественного языка. Проблемы общей философской значимости они решают на основе анализа узких и частных проблем языка и ищут опоры в естественном языке, рассматриваемом в момент его функционирования в естественной ситуации общения.

Вполне естественно появление разных определений смысла в зависимости от принятого тем или иным автором «угла зрения», что объясняет отсутствие на сегодняшний день единой общепринятой дефиниции того, что следует понимать под смыслом. Все сказанное свидетельствует о том, что эта проблема требует дальнейшего изучения, так как она весьма обширна и связана со многими другими проблемами, поэтому для ее решения необходимо привлечение значительно большего количества фактов, чем это делалось ранее.

Даже небольшой экскурс в историю науки о смысле показывает, какое богатство идей и концепций накопилось в трудах философов, логиков и лингвистов. Авторы имеющихся концепций смысла акцентируют внимание на различных аспектах его специфики.

И еще одно обстоятельство, на котором хотелось бы остановиться. В новой теоретической ситуации становится вполне очевидным объединение дисциплин, которые так или иначе занимались аналогич-

ными или близкими проблемами, в одну, общую. Известно, что тесные связи между философией и социологией привели к становлению такой науки на стыке, как социальная философия. К числу дисциплин такого рода относятся биофизика, биохимия, лингвокультурология и т.п. Обсуждая вопрос о месте языкознания в философии, важно отметить, говоря словами В.С. Юрченко, что «языкознанию в системе наук принадлежит особое место. Это не только наука о Языке, но и наука о Вселенной. Формируясь на линейной оси реального времени, язык становится зеркалом сущности бытия» . По мнению Г. Хармана, «изучение языка — это некий косвенный путь изучения познания» . Включение в сферу философии лингвистики, как мы полагаем, определяется рядом критериев. Главный из них — значение полученных выводов в этой области. В освещении данной проблемы может быть отмечен следующий аспект: что может дать анализ естественного языка в решении философских проблем. Немалое значение имеет такой внешний и формальный критерий, как выделение в самостоятельную научную дисциплину философии языка. По сути говоря, в современных условиях вновь остро зазвучал вопрос о границах философии.

Литература

1.Камчатнов А.М. История и герменевтика славянской Библии. М., 1998.

2.Большой энциклопедический словарь: В 2 т. / Под ред. А.М. Прохорова. М., 1991. Т. 2.

3.Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1993.

4.Гусев С.С., Тульчинский Г.Л. Проблема понимания в философии. М., 1985.

5.Новиков Л.А. Смысл: семь дихотомических признаков // http://www. teneta.rinet.ru.

6.Краткий словарь по логике / Под ред. Д.П. Горского. М., 1991.

7.Горбачевич К.С. Русский синонимический словарь. СПб., 1996.

8.Кондрашова О.В. Семантика поэтического слова (функционально-типологический аспект): Дис. . докт. филол. наук. Краснодар, 1998.

9.Абелева И.Ю. Речь о речи. Коммуникативная система человека. М., 2004.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

10.Рассел Б. Философия логического атомизма. Томск, 1999.

11.Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Философские работы. М., 1994. Ч. 1.

12.Юрченко В.С. Философия языка и философия языкознания: Лингвофилософские очерки. М., 2005.

13.Степанов Ю.С. Методы и принципы современной лингвистики. М., 2005.

14.Витгенштейн Л. Философские исследования // Языки как образ мира. М., 2003.

15.Павиленис Р.И. Проблема смысла: современный логико-философский анализ языка. М., 1983.

16.Кубрякова Е.С. Начальные этапы становления когнитивизма: Лингвистика — психология — когнитивная наука // Вопросы языкознания. 1994. № 4.

Л.В. Шилкова

ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ НЕКЛАССИЧЕСКОЙ И ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ В ПОНИМАНИИ ПРАВА

Типы рациональности, преобладающие в ту или иную эпоху в истории человечества, становились познавательными установками также и в изучении правовых феноменов общества. Современные ученые обосновывают факт существования трех основных типов миропонимания и, соответственно, типов рациональности: классический, неклассический, постнеклассический . В соответствии с этим можно выделить и три основных типа рациональности в понимании права: классический, неклассический и постнеклассический.

Классическая рациональность в понимании права коррелирует с классическим типом научной рациональности, основы которого были заложены греческой философией и наукой и развиты в эпоху Нового времени. Классическая наука выстроена на

присущих только ей постулатах: идеалом научного познания является построение объективной картины мира; объективность научного знания достигается исключением из познавательной деятельности как познающего субъекта, так и познавательных процедур; субъект познания является суверенным началом, дистанцированным от изучаемого мира, со стороны наблюдающим и экспериментирующим с объектом познания; изучаемый объект понимается как локальный устойчивый механизм, позволяющий выявить законы его существования путем многократных экспериментов.

Независимо от того, что является изучаемым объектом в поиске сущности права — существующие общественные условия (концепции Г. Гуго, Ф.К. Са-виньи, Г.Ф. Пухты, К. Маркса и др.), или свобод-