Литература античности

Античка

Ответ:

Термин»античность» происходит от латинскогослова antiqvus- древний. Им принято называть особыйпериод развития древней Греции и Рима,а также тех земель и народов, которыенаходились под их культурным влиянием.Хронологические рамки этого периода,как и любого другого культурно-историческогоявления, не могут быть точно определены,однако они в значительной мере совпадаютсо временем существования самих античныхгосударств: с XI-IX вв. до н.э., временистановления античного общества в Грециии до V н.э. — гибели римской империи подударами варваров.

8 Век до нашей эры – начало греческой литературы, в это время жил поэт, музыкант Гомер.

Античная(или древняя) Греция была колыбельюевропейской цивилизации и культуры.Именно здесь были заложены те материальные,духовные, эстетические ценности, которыев той или иной мере нашли своё развитиепочти у всех европейских народов. Нагреческую литературу в эпоху формированияна основе фольклора было влияниевосточной культуры.

Историюдревней Греции принято делить на 5периодов, которые являются одновременнои культурными эпохами:

-эгейский или критомикенский (III — II тыс.до н.э.),

-гомеровский (XI — IX вв. до н.э.),

-архаический (VIII — VI вв. до н.э.),

-классический (V — IV вв. до н.э.),

-эллинистический ( вторая половина IV -середина I вв. до н.э.).

Наибольшегорасцвета культура древней Грециидостигла в классический период.

В3 веке до нашей эры начинает формироватьсялатинская литература.

Основныечерты античной литературы:

а)Антропоцентризм — ненаучное идеалистическое воззрение,согласно которому человек естьцентр Вселенной ицель всех совершающихся в мире событий.

Гуманность– человек прекрасен. Основным объектомгуманность сделала человека и воспелаего. В греческой литературе создан идеалчеловеческой красоты.

Б)Многообразие жанров.: Почти вселитературные жанры были созданы вантичности (в основном греками): эпическаяпоэма, трагедия, роман, элегия, ода,лирика(разные виды). Были созданысмешанные (синкретические) жанры:историческая проза, философская проза,ораторская проза.

Вантичности была создана теория литературы– «Поэтика», а также теория ораторскогоискусства «Риторика» (Аристотель)

В)Античный реализм – правдоподобноевоспроизведение действительности.

Г)Античные рецепции в мировой литературеи культуре. Античное наследие оченьбогато, очень разносторонне, разнообразно.Последующие века находили что-то важноедля себя, соответствующее их требованиям.

О месте античного художественного наследия в мировой культуре.

Античнаякультура есть явление, представляющеевсемирно-историческую ценность, естькультура, имеющая всемирно-историческоезначение как один из важных истоковкоммунистической культуры будущего.

Беззанятия позиции по отношению к ней, безее творческого переосмысления невозможенпроцесс действительно всестороннегоовладения наследием прошлого,осуществляемого нами ради развитиякультуры сегодняшнего и завтрашнегодня.

Изучениеантичного наследия во всех его аспектахимеет огромное актуальное, а не толькообщепознавательное значение как средстводуховно-художественного обогащенияличности.

Билет№2

Основныежанры греческого фольклора: пословицы,басни, сказки.

Ответ:

Косновным жанрам греческого фольклораотносятся пословицы, басни, сказки.

Сказки– сохранилась лишь одна греческаясказка: «Об Амуре и Психее». Ее можнопрочитать в романе «Метаморфозы». Психея– душа, душечка.

Почемуне сохранились греческие сказки? —-Греки относились к сказкам пренебрежительно,и считали, что этот жанр для детей ипоэтому должен быть только на женскойполовине.

Басни–

Крыловписал басни на основе басен Эзопа (5 в.до н. э.) Басни Эзопа – это небольшиепрозаические произведения, персонажамикоторых являются животные. В конце басниесть обязательно мораль.

Басня»Лисица и виноград» основана на некоторыхмоментах из жизни Эзопа.

Налатинском языке сюжеты басен Эзопаиспользовали Федр (1 век н.э.) и Авиан (4век н.э.). Греческие басни на темы Эзопаписал Батрий (2 век н.э.)

Вновое время басни писали – Лессинг,Лафонтен, а в России – Измайлов, Хемницер.

Пословицыи поговорки –

Грекиотносились к ним с большим уважением,потому что в пословицах отражаетсямудрость других людей. П. и П. связаны смудростью мудрецов. (Солон, Питак, Пилон)

Пословицысвязаны с именами 7 мудрецов: Сократ,Аристотель…

Ив латинском, и в греческом и в русскомязыках есть пословицы, которые переведеныс еврейского.

Вгреческом фольклоре прозаические ипоэтические жанры сосуществовали сдревнейших времен. В фольклорной прозепреобладали обычно малые формы: пословицы,поговорки, басни и сказки. Многочисленныепословицы и поговорки в качествесентенций и афоризмов вошли затем вразличные прозаические сборники, средикоторых наиболее знаменита была народнаякнига о семи мудрецах, возникшаяпредположительно в конце VIв. до н. э., существовавшая в различныхвариантах и известная нам лишь по позднимисточникам.Басни,предназначенные для наставлений ипоучений, были поэтическими и прозаическими.Первые басни в стихах известны у Гесиодаи Архилоха. Однако происхождение басеночень древнее; старейшими среди нихсчитаются прозаические басни о животных,возникшие в период, когда охота былаосновным источником человеческогосуществования, а звери представлялисьмогучими существами, во всем подобнымилюдям. Несколько позднее появилисьбасни о людях и сверхъестественныхантропоморфизированныхсуществах.Распространенопредположение о восточном происхождениибасен. Греки связывали их с именемгорбатого и уродливого фригийскогораба Эзопа, сказание о жизни и творчествекоторого относится ко второй половинеVIв. до н. э. Первоначально басни былинеотделимы от полулегендарногожизнеописания Эзопа и существовали вустной традиции. Первая, не сохранившаясязапись басен была сделана в Афинах вконце IVв. до н. э., дошедшие до нас сборникивозникли еще позднее. Из четырехсот слишним басен Эзопа, ставших источникамисюжетов последующих басен, наиболееизвестны «Лиса и виноград», «Муравей ицикада», «Старик и смерть», «Волк иягненок», «Лягушки, просящие царя»,»Ворона и лисица» и многие другие.

Античная литература (от латинского слова antiquus — древний) — это литература средиземноморского культурного круга эпохи рабовладельческой формации: литература Древней Греции и Рима с X–IX вв. до н.э. по IV–V вв. н.э. Она занимает свое место в кругу других литератур рабовладельческой эпохи — ближневосточных, индийской, китайской.

Эпоха феодализма обращалась к античности по крайней мере дважды: в период «каролингского возрождения» IX в. и «возрождения XII в.»; буржуазная эпоха знала тоже два таких «возрождения» — в XIV–XVI вв. и в конце XVIII в. Разумеется, историческое содержание этих великих эпох отнюдь не сводится к «возрождению классической древности»; но несомненно, что роль такого обращения к античности в эти эпохи и в сознании этих эпох была особенно важна. Так античность выступала духовной опорой европейской культуры в решающие и поворотные моменты ее развития.

Географические рамки античной литературы требуют уточнения. Колыбелью античной культуры была Древняя Греция. Подпочвой греческой культуры была крито-микенская культура II тыс. до н.э., тесно связанная с культурным кругом Ближнего Востока, особенно Малой Азии и Египта. В Греции сложилась и отсюда распространялась по Средиземноморью античная культура — отчасти путем расселения самих греков по заморским колониям, отчасти путем эллинизации местного населения. Можно отметить три важнейших момента этого распространения: во-первых, эпоха колонизации (VIII–VI вв. до н.э.) — разносимая греческими поселенцами культура распространяется по всем берегам Средиземного и Черного морей, от Марселя до Кипра и от Азова до Киренаики; во-вторых, эпоха эллинизма (IV–III вв. до н.э.) — по путям, открытым македонским завоеванием Персии, античная культура распространяется на Восток, достигая Индии и Средней Азии; в-третьих, эпоха римских завоеваний (II–I вв. до н.э.) — античная культура распространяется на запад до берегов Атлантического океана. Рейн и Дунай на севере, океан на западе, Сахара на юге, Иранское нагорье на востоке стали границами зоны интенсивного развития античной культуры, а за пределами этой зоны осталась еще очень широкая полоса, где влияние античной культуры ощущалось спорадически.Носителями первой колонизационной волны, как сказано, были сами греки. Носителями второй — древние македоняне, народ, родственный грекам, находившийся под воздействием греческой культуры с самых давних времен.Носителями третьей колонизационной волны были римляне — народ, подвергшийся греческому влиянию сравнительно поздно (в IV–III вв. до н.э.) и хранивший отчетливый комплекс самобытных культурных особенностей. Здесь греческая культура должна была вступить в синтез со своеобразной римской культурой: в разных культурных областях и на разных этапах соотношение греческого и римского элементов в этом синтезе было различным, но в области литературы и искусства греческий элемент преобладал безоговорочно. Греческим языком должен был владеть каждый образованный римлянин, греческую литературу должен был брать за образец каждый римский писатель, и мерой приближения к этому образцу измерялось его достоинство. Вообще римская культура во всем была более «открытой», чем греческая. Римские авторы не раз писали по-гречески, греки же в римской державе чуждались латинского языка, пренебрегали латинской литературой и в своем политическом подчинении утешались сознанием непререкаемого духовного превосходства. Наконец, многочисленные средиземноморские народы, прошедшие школу греческого влияния на Востоке и греко-римского влияния на Западе, тоже внесли свой вклад в античную культуру. В частности, три момента были особенно важны в истории взаимовлияния античности и Востока: влияние Востока на становление греческой культуры в VII–VI вв. до н.э.: влияние Греции на эллинизируемый Восток в III–I вв. до н.э.; и, наконец, зарождение и распространение христианской культуры на стыке античной и восточных культур в I–III в. н.э. Малая Азия, Сирия, Египет, Северная Африка, Испания, Галлия дали миру многих писателей эпохи эллинизма и римского владычества, но все эти писатели — Лукиан, Апулей, Сенека, Авсоний — пользовались греческим или латинским языком и ощущали себя представителями единой греко-римской культуры.За время существования античной литературы античное общество прошло в своем развитии три стадии, соответствующие трем стадиям развития рабовладельческого хозяйства.Первая стадия — переход от общинно-родового строя к рабовладельческому, от патриархального рабства к классическому, от «царской власти», еще хранящей многие черты общинно-родовой демократии, к аристократической республике. В Греции такой переход завершился приблизительно к VIII в. до н.э.; ведущую роль в жизни Греции играют в эту пору ионийские города на Эгейском побережье Малой Азии; литературным памятником этого периода остался эпос Гомера.Вторая стадия — классическая античная форма рабовладения, время, когда рабский труд и свободный труд в хозяйстве более или менее уравновешивались, время, когда основой общественной жизни является государство-город — полис. Греческие полисы были невелики — почти каждый город с прилегающими деревнями образовывал независимое государство. Полисы обычно имели республиканское устройство — каждый гражданин (и только гражданин) в принципе мог владеть землей и рабами и участвовать в управлении городом; разумеется, практическая реальность этого права сильно разнилась в аристократических и демократических республиках. Такая организация обеспечивала власть рабовладельцев над еще немногочисленными рабами и независимость города от соседних городов. В Греции полисная система господствует приблизительно в VII–IV вв. до н.э.; в последние два века ведущую роль в жизни полисной Греции играют Афины, и в литературе — это время расцвета аттической драмы V в. до н.э. и аттической прозы IV в. до н.э.С ростом рабовладения и обострением социальных противоречий между бедностью и богатством внутри полиса полисная система приходит в упадок. Наступает третья стадия — время усиливающейся эксплуатации зависимого свободного населения, время больших военно-монархических государств, которые одни теперь могут обеспечивать власть рабовладельцев над рабами и имущих свободных над неимущими. Полисы продолжали существовать, но лишь как самоуправляющиеся ячейки большого государства. Этот период длится с конца IV в. до н.э. до конца античности; ведущую роль в этот период играют сперва эллинистические монархии, образовавшиеся на развалинах державы Александра Македонского, а затем римская держава, постепенно завоевавшая все Средиземноморье.Для правильного понимания места литературы в системе античной культуры необходимо помнить, что положение писателя в обществе и положение литературы в общественном сознании существенно менялись на протяжении античности. Эти перемены были следствием естественного развития общества, разделения физического и умственного труда. Но в области литературы эти процессы приобретали некоторые особенности.В эпоху, переходную от родового строя, письменной литературы вообще не существовало; носителем словесного искусства был певец (аэд или рапсод), сочинявший свои песни для пиров и народных праздников. Представлялось естественным, что он «обслуживает» своими песнями весь народ, знатный и простой, как ремесленник — своими изделиями, поэтому в гомеровском языке певец называется тем же словом «демиург», что и плотник или кузнец.В эпоху полисного строя появляется письменная литература; и поэмы эпиков, и песни лириков, и трагедии драматургов, и трактаты философов хранятся уже в записанном виде, но распространяются еще устно; поэмы декламируются рапсодами, песни распеваются в дружеских кружках, трагедии разыгрываются на всенародных празднествах, учения философов излагаются в беседах с учениками, даже историк Геродот читает свой труд публично на Олимпийских играх. Поэтому литературное творчество еще не воспринимается как обособленный умственный труд — это лишь одна из второстепенных форм общественной деятельности человека-гражданина Так, в эпитафии Эсхила говорится, что он участвовал в победоносных битвах с персами, но даже не упоминается, что он писал трагедии.В эпоху эллинизма и римского владычества письменная литература становится наконец основной формой словесности. Литературные произведения пишутся и распространяются как книги; создается стандартный тип книги — папирусный свиток или пачка пергаментных тетрадок общим объемом около тысячи строк (именно такие книги имеются в виду, когда говорят «сочинения Тита Ливия состояли из 142 книг» и т. п.); создается организованная система книгоиздательства и книготорговли — в специальных мастерских группы квалифицированных рабов под диктовку надзирателя изготовляли сразу по нескольку экземпляров книжного тиража; книга становится более доступной. Читаются книги, даже прозаические, по-прежнему вслух (отсюда — исключительная важность риторики в античной культуре), но уже не публично, а каждым читателем в отдельности.Соответственно с этим расстояние между писателем и читателем увеличивается, читатель больше не относится к писателю как равный к равному, гражданин к гражданину, он или смотрит на него свысока, как на бездельника и пустозвона, или восторгается им, как модным певцом или атлетом. Образ писателя начинает двоиться между образом вдохновенного собеседника богов и образом тщеславного чудака, льстеца и попрошайки. Этот контраст становится еще острее в Риме, где аристократический практицизм знати долго рассматривал поэзию как занятие досужих бездельников. Такое положение длится до конца античности, пока христианство с его презрением ко всякой мирской деятельности в целом не заменило этого противоречия иными, новыми.Социальный облик античной литературы в общем единообразен. «Литературы рабов» не существовало; лишь условно можно считать таковой, например, надгробные надписи рабов над рабами. Некоторые видные античные писатели были по происхождению вольноотпущенниками из рабов (драматург Теренций, баснописец Федр, философ Эпиктет), но в их сочинениях это почти не чувствуется: они полностью ассимилировали взгляды своих свободных читателей. Элементы идеологии рабов отражаются в античной литературе лишь косвенно — там, где раб или вольноотпущенник выступает действующим лицом произведения (в комедиях Аристофана или Плавта, в романе Петрония).Политический облик античной литературы, напротив, очень разнообразен. С самых первых шагов античная литература тесно связана с политической борьбой различных слоев и групп внутри рабовладельческого класса. Лирика Солона или Алкея была оружием борьбы между аристократией и демократией в полисе; Эсхил вставляет в трагедию развернутую программу деятельности афинского ареопага — государственного совета, о роли которого шли горячие споры; Аристофан выступает с прямыми политическими декларациями почти в каждой комедии. С упадком полисного строя и дифференциацией литературы политическая роль ее слабеет, сосредоточиваясь главным образом в таких ее областях, как красноречие (Демосфен, Цицерон) и историческая проза (Полибий, Тацит). Поэзия же постепенно аполитизуется, и ее политические высказывания все более сводятся или к льстивым похвалам правителю или к отвлеченным жалобам на несовершенство всего человеческого.Для античной литературы в целом характерны те же общие особенности, что и для всех древних литератур: мифологическая тематика, традиционализм разработки и поэтическая форма.Мифологизм тематики античной литературы был следствием преемственности общинно-родовой и рабовладельческой культуры. Мифология — это осмысление действительности, свойственное общинно-родовому строю: все явления природы одухотворяются, и взаимные отношения их осмысляются как родственные, подобные человеческим. Рабовладельческая формация приносит новое осмысление действительности — теперь за явлениями природы отыскиваются не родственные связи, а закономерности. Новое и старое миропонимания находятся в постоянной борьбе; нападки философии на мифологию начинаются еще в VI в. до н.э. и продолжаются в течение всей античности. Из области научного сознания мифология оттесняется в область художественного сознания. Здесь она и становится основным материалом литературы.В более поздней античной литературе мифология уже является прежде всего именно арсеналом для искусства: о классической трагедии и комедии это можно сказать лишь отчасти, но уже отношение Аполлония Родосского или Вергилия к фигурам олимпийских богов в принципе мало чем отличалось от отношения поэтов Возрождения и классицизма. Однако и для этих последующих этапов античности известное замечание Карла Маркса сохраняет силу. Хотя религиозные и философские представления о богах и мире бесконечно изменились с общинно-родовых времен, однако по-прежнему божества, которым приносились жертвы, сохраняли олимпийские имена (достаточно вспомнить роль культа Аполлона при Августе), и философы персонифицировали отвлеченные стихии и первоначала в образах олимпийских божеств (достаточно вспомнить гимн Клеанфа «К Зевсу»). Это и позволяет понять ту прочность, с которой держалась мифологическая тематика в античной литературе. Любое новое содержание, поучительное или развлекательное, философская проповедь или политическая пропаганда, легко воплощалось в традиционные образы и ситуации мифов об Эдипе, Медее, Атридах и пр. Каждая эпоха античности давала свой вариант всех основных мифологических сказаний: для исхода общинно-родового строя таким вариантом был Гомер и киклические поэмы, для полисного строя — аттическая трагедия, для эпохи больших государств — произведения таких поэтов, как Аполлоний, Овидий, Сенека, Стаций и пр.По сравнению с мифологической тематикой всякая иная отступала в античной художественной литературе на второй план. Историческая тематика была ограничена жанром истории и допускалась в поэтические жанры лишь с постоянными оговорками: исторический эпос Энния, вызванный к жизни спецификой римской культурной обстановки, еще признавался поэзией, но уже у исторического эпоса Лукана право на такое звание оспаривалось. Бытовая тематика допускалась в поэзию, но лишь в «младшие жанры» (комедия, а не трагедия, эпиллий, а не эпос, эпиграмма, а не элегия) и всегда была рассчитана на восприятие на фоне традиционной «высокой» мифологической тематики. Этот контраст обычно сознательно заострялся насмешками по адресу надоевших всем мифологических сюжетов и пр. Публицистическая тематика также допускалась в поэзию, но и здесь средством «возвышения» воспеваемого современного события оставалась та же мифология — начиная от мифов в одах Пиндара и кончая мифологическими образами в позднеантичных стихотворных панегириках.Традиционализм античной литературы был следствием общей медлительности развития рабовладельческого общества. Не случайно наименее традиционной и наиболее новаторской эпохой античной литературы, когда сложились все основные античные жанры, было время бурного социально-экономического переворота VI–V вв. до н.э. В остальные же века перемены в общественной жизни современниками почти не ощущались, а когда ощущались, то воспринимались преимущественно как вырождение и упадок: эпоха становления полисного строя тосковала по эпохе общинно-родовой (отсюда — гомеровский эпос, созданный как развернутая идеализация «героических» времен), а эпоха больших государств — по эпохе полисной (отсюда — идеализация героев раннего Рима у Тита Ливия, отсюда же — идеализация «борцов за свободу» Демосфена и Цицерона в эпоху Империи). Все эти представления переносились и на литературу.Система литературы казалась неизменяющейся, и поэты последующих поколений старались идти по следам предыдущих. У каждого жанра был основоположник, давший законченный его образец: Гомер — для эпоса, Архилох — для ямба, Пиндар или Анакреонт — для соответствующих лирических жанров, Эсхил, Софокл и Еврипид — для трагедии и т. д. Степень совершенства каждого нового произведения или поэта измерялась степенью его приближения к этим образцам.Особое значение такая система идеальных образцов имела для римской литературы: по существу, всю историю римской литературы можно разделить на два периода — первый, когда идеалом для римских писателей были греческие классики, Гомер или Демосфен, и второй, когда было решено, что римская литература уже сравнялась с греческой в совершенстве, и идеалом для римских писателей стали уже римские классики, Вергилий и Цицерон. Конечно, были и такие эпохи, когда традиция ощущалась как бремя и новаторство ценилось высоко: таков, например, был ранний эллинизм. Но и в эти эпохи литературное новаторство проявлялось не столько в попытках реформировать старые жанры, сколько в обращении к более поздним жанрам, в которых традиция еще не была достаточно авторитетна: к идиллии, эпиллию, эпиграмме, миму и т. п. Поэтому легко понять, почему в тех редких случаях, когда поэт заявлял, что слагает «досель неслыханные песни» (Гораций, «Оды», III, 1, 3), гордость его выражалась столь гиперболически: он гордился не только за себя, но и за всех поэтов будущего, которые должны последовать за ним как за основоположником нового жанра. Впрочем, в устах латинского поэта такие слова часто означали только то, что он первый перенес на римскую почву тот или иной греческий жанр.Последняя волна литературного новаторства прокатилась в античности около I в. н.э., и с этих пор осознанное господство традиции стало безраздельным. У древних поэтов перенимали и темы, и мотивы (изготовление щита для героя мы находим сперва в «Илиаде», потом в «Энеиде», затем в «Пунике» Силия Италика, причем логическая связь эпизода с контекстом все более слаба), и язык, и стиль (гомеровский диалект стал обязателен для всех последующих произведений греческого эпоса, диалект древнейших лириков — для хоровой поэзии и т. п.), и даже отдельные полустишия и стихи (вставить строчку из прежнего поэта в новую поэму так, чтобы она естественно прозвучала и по-новому осмыслилась в данном контексте, считалось высочайшим поэтическим достижением). А преклонение перед древними поэтами доходило до того, что из Гомера в поздней античности извлекали уроки и военного дела, и медицины, и философии и пр. Вергилий же на исходе античности считался уже не только мудрецом, но и колдуном и чернокнижником.Третья черта античной литературы — господство стихотворной формы — результат древнейшего, дописьменного отношения к стиху как к единственному средству сохранить в памяти подлинную словесную форму устного предания. Даже философские сочинения в раннюю пору греческой литературы писались в стихах (Парменид, Эмпедокл), и еще Аристотелю в начале «Поэтики» приходилось объяснять, что поэзия отличается от непоэзии не столько метрической формой, сколько вымышленным содержанием. Однако эта связь вымышленного содержания и метрической формы оставалась в античном сознании очень тесной. Ни прозаического эпоса — романа, ни прозаической драмы в классическую эпоху не существовало. Античная проза с самого своего зарождения была и оставалась достоянием литературы, преследовавшей не художественные, а практические цели, — научной и публицистической. (Не случайно «поэтика» и «риторика», теория поэзии и теория прозы в античной словесности различались очень резко.) Более того, чем больше эта проза стремилась к художественности, тем больше она усваивала специфически поэтические приемы: ритмическое членение фраз, параллелизмы и созвучия. Такова была ораторская проза в том виде, какой она получила в Греции в V–IV вв. и в Риме во II–I в. до н.э. и сохранила до конца античности, оказав мощное влияние и на историческую, и на философскую, и на научную прозу. Беллетристика в нашем смысле слова — прозаическая литература с вымышленным содержанием — появляется в античности лишь в эллинистическую и римскую эпоху: это так называемые античные романы. Но и тут интересно, что генетически они выросли из научной прозы — романизированной истории, распространение имели бесконечно более ограниченное, чем в Новое время, обслуживали преимущественно низы читающей публики и ими высокомерно пренебрегали представители «подлинной», традиционной литературы.Следствия этих трех важнейших особенностей античной литературы очевидны. Мифологический арсенал, унаследованный от эпохи, когда мифология была еще мироосмыслением, позволил античной литературе символически воплощать в своих образах самые высокие мировоззренческие обобщения. Традиционализм, заставляя воспринимать каждый образ художественного произведения на фоне всего предшествующего его употребления, окружал эти образы ореолом литературных ассоциаций и тем самым бесконечно обогащал его содержание. Поэтическая форма давала в распоряжение писателя огромные средства ритмической и стилистической выразительности, которых была лишена проза. Такова действительно была античная литература в пору высшего расцвета полисного строя (аттическая трагедия) и в пору расцвета больших государств (эпос Вергилия).В последующие за этими моментами эпохи общественного кризиса и упадка положение меняется. Мировоззренческие проблемы перестают быть достоянием литературы, отходят в область философии. Традиционализм вырождается в формалистическое соперничество с давно умершими писателями. Поэзия теряет ведущую роль и отступает перед прозой: философская проза оказывается содержательнее, историческая — занимательнее, риторическая — художественнее, чем замкнувшаяся в узких рамках традиции поэзия.Такова античная литература IV в. до н.э., эпохи Платона и Исократа, или II–III вв. н.э., эпохи «второй софистики». Однако эти периоды приносили с собой другое ценное качество: внимание переходило на лица и предметы повседневности, в литературе появлялись правдивые зарисовки человеческого быта и человеческих отношений, и комедия Менандра или роман Петрония при всей условности их сюжетных схем оказывались насыщены жизненными подробностями более, чем это было возможно для стихотворного эпоса или для аристофановской комедии. Однако можно ли говорить о реализме в античной литературе и что больше подходит под понятие реализма — философская глубина Эсхила и Софокла или бытописательская зоркость Петрония и Марциала, — остается до сих пор вопросом спорным.Перечисленные основные особенности античной литературы по-разному проявлялись в системе литературы, но в конечном счете именно они определяли облик и жанров, и стилей, и языка, и стиха в литературе Греции и Рима.Система жанров в античной литературе была отчетливой и устойчивой. Античное литературное мышление было жанровым: принимаясь писать стихотворение, сколь угодно индивидуальное по содержанию и настроению, поэт тем не менее всегда мог заранее сказать, к какому жанру оно будет принадлежать и к какому древнему образцу стремиться. Жанры различались более древние и более поздние (эпос и трагедия, с одной стороны, идиллия и сатира — с другой); если жанр очень уж заметно менялся в своем историческом развитии, то выделялись древние, средние и новые его формы (так делилась на три этапа аттическая комедия). Жанры различались более высокие и более низкие: высшим считался героический эпос, хотя Аристотель в «Поэтике» и ставил выше него трагедию. Путь Вергилия от идиллии («Буколики») через дидактический эпос («Георгики») к героическому эпосу («Энеида») явно осознавался и поэтом, и его современниками как путь от «низших» жанров к «высшему».Каждый жанр имел свою традиционную тематику и топику, обычно весьма неширокую: Аристотель отмечал, что даже мифологические темы используются трагедией не полностью, некоторые излюбленные сюжеты перерабатываются по многу раз, а другие используются редко. Поэты, искавшие в эпосе новизну, обращались обычно не к героическому эпосу, а к дидактическому. Это также характерно для античной веры во всемогущество поэтической формы: любой материал (будь то астрономия или фармакология), изложенный стихами, считался уже высокой поэзией (опять-таки несмотря на возражения Аристотеля). Поэты изощрялись в выборе самых неожиданных тем для дидактических поэм и в пересказе этих тем самым традиционным эпическим стилем, с перифрастическими заменами почти каждого термина. Разумеется, научная ценность таких поэм была весьма невелика.Система стилей в античной литературе была полностью подчинена системе жанров. Низким жанрам был свойствен низкий стиль, сравнительно близкий к разговорному, высоким — высокий стиль, формируемый искусственно. Средства формирования высокого стиля были разработаны риторикой: среди них различались отбор слов, сочетание слов и стилистические фигуры (метафоры, метонимии и пр.). Так, учение об отборе слов предписывало избегать слов, употребление которых не освящено предшествующими образцами высоких жанров. Поэтому даже историки вроде Ливия или Тацита, описывая войны, всеми силами избегают военных терминов и географических названий, так что представить конкретный ход военных действий по таким описаниям почти невозможно. Учение о сочетании слов предписывало переставлять слова и членить фразы для достижения ритмического благозвучия. Поздняя античность доходит в этом до таких крайностей, что риторическая проза далеко превосходит даже поэзию вычурностью словесных построений. Точно так же менялось использование фигур.Строгость этих требований изменялась применительно к разным жанрам: Цицерон пользуется разным стилем в письмах, философских трактатах и речах, а у Апулея его роман, декламации и философские сочинения настолько несхожи по стилю, что ученые не раз сомневались в подлинности той или иной группы его произведений. Однако с течением времени даже в низших жанрах авторы пытались сравняться с высшими по пышности стиля: красноречие усваивало приемы поэзии, история и философия — приемы красноречия, научная проза — приемы философии. Эта общая тенденция к высокому стилю порой вступала в конфликт с общей тенденцией к сохранению традиционного стиля каждого жанра. Результатом были такие вспышки литературной борьбы, как, например, полемика между аттицистами и азианцами в красноречии I в. до н.э.: аттицисты требовали возвращения к относительно простому стилю древних ораторов, азианцы отстаивали развивавшийся к этому времени возвышенный и пышный ораторский стиль.Система языка в античной литературе также была подчинена требованиям традиции и также через посредство системы жанров. Это с особенной ясностью видно в греческой литературе. Из-за политической раздробленности полисной Греции греческий язык издавна распадался на ряд ощутимо различных диалектов, важнейшими из которых были ионийский, аттический, эолийский и дорийский. Разные жанры древнегреческой поэзии зарождались в разных областях Греции и соответственно пользовались разными диалектами: гомеровский эпос — ионийским, но с сильными элементами соседнего эолийского диалекта; из эпоса этот диалект перешел в элегию, эпиграмму и другие смежные жанры; в хорической лирике преобладали черты дорийского диалекта; трагедия пользовалась аттическим диалектом в диалоге, но вставные песни хора содержали — по образцу хорической лирики — много дорийских элементов. Ранняя проза (Геродот) пользовалась ионийским диалектом, но с конца V в. до н.э. (Фукидид, афинские ораторы) перешла на аттический.Система стиха в античной литературе столь же традиционна, как и жанрово обусловлена. Здесь господствует метрическая система стихосложения, основанная на упорядоченном чередовании долгих и кратких слогов: долгий слог считался равным двум кратким, повторяющаяся группа долгих и кратких слогов образовывала стопу, стопы равной длительности, хотя и с разным слоговым составом, могли заменять друг друга. Такая метрика очень напоминала музыку со слогами-нотами и стопами-тактами. Понятно, что эта система стихосложения могла развиться только в языке, где долгота и краткость являются фонологически существенными признаками звуков, только в культуре, где поэзия еще не отделилась от музыки и пения.Единообразие литературных канонов не помешало античной литературе за тысячу лет существования претерпеть сложные и глубокие изменения, история которых будет содержанием последующих глав. Но если брать античную литературу в целом и сопоставлять ее, например, со всей европейской литературой Нового времени, то эта система литературных условностей выступает в ней с полной ясностью. Системой условностей является в конечном счете каждая литература, как древняя, так и современная; но если в литературе Нового времени смена таких систем происходила каждые несколько десятилетий, то в античной литературе такая система почти без изменений держалась веками. Этот признак роднит ее с остальными литературами Древнего мира.Литературная продукция античности была огромна. От нее сохранилась ничтожно малая часть. Писатели, чьи сочинения известны нам полностью или почти полностью, насчитываются единицами, например Платон, Вергилий и Гораций. От большинства писателей сохранилась лишь малая часть написанного ими: от Эсхила — 7 драм из 80—90, от Софокла — 7 драм из 120, от Ливия — 35 книг из 142. И наконец, огромное количество писателей известно нам лишь по именам и скудным отрывкам, среди них такие крупнейшие фигуры, как Архилох, Стесихор, Энний, Варрон, Корнелий Галл и др. На каждого античного писателя, чьи сочинения дошли до нас, приходится по нескольку десятков писателей, которых мы не знаем. Понятно, что при таких условиях изучение античной литературы представляет совсем особые трудности.Отбор сохранившихся памятников литературы был в значительной степени делом школы. Отбирались и переписывались сочинения тех авторов, которые читались и изучались в низшей и высшей школе. Остальные, непереписываемые, забывались и при хрупкости основного античного писчего материала — папируса — были обречены на скорую гибель. Уже к эпохе поздней античности памятники ранней античности были почти забыты. Тот состав памятников, которым располагаем мы, отстоялся в основном в течение III–VIII вв. н.э. То, что уцелело в эти бурные века, за немногими исключениями дошло и до нас. Основная форма их сохранности — копии и копии с копий, сделанные средневековыми монахами начиная с IX в. н.э.; лишь единичные рукописи восходят к более раннему времени — IV в. н.э. И лишь малые отрывки дошли до нас в том виде, в каком они читались в античности, — это греческие папирусные фрагменты, находимые при раскопках в Египте; самый обширный из них, опубликованный лишь в 50-х годах XX в., содержит полностью комедию Менандра «Брюзга». Что же касается тех бесчисленных произведений, которые полностью не сохранились, то единственный материал для суждения о них — это отзывы, упоминания, цитаты и пересказы (порой довольно обширные), встречающиеся у тех писателей, сочинения которых уцелели. Но и по ним иногда бывает возможно восстановить основные черты литературного облика произведений и писателей.Главными факторами, определявшими сохранность памятников античной литературы, были следующие. Во-первых, произведения, признанные великими и классическими, оттесняли произведения менее почитаемые; поэтому, например, до нас дошел Еврипид и не дошел Агафон, дошел Вергилий и не дошел Корнелий Галл. Во-вторых, произведения с аристократической идеологией оттесняли произведения с демократической идеологией, произведения официальные — произведения оппозиционные (если последние не «реабилитировались» близким потомством); поэтому, например, не сохранились греческие и римские мимы, не сохранилась «История» Азиния Поллиона, не сохранились антихристианские трактаты поздних философов. В-третьих, произведения поздние, естественно, заслоняли произведения более ранние. Поэтому, например, нам известно множество мелких стихотворений эллинистических лириков и очень мало — лириков VII–V вв. до н.э., известны поэмы заурядных Силия и Стация, и мы не знаем эпоса Энния. Лишь отчасти действие этого фактора смягчалось позднеантичной модой на архаику, которая спасла нам Лукреция и Саллюстия. В-четвертых, сокращенные переработки и извлечения подменяли объемистые подлинные сочинения: так, огромная «История» Трога Помпея погибла потому, что ее читали только в сокращении Юстина. В общем, можно сказать со многими оговорками, что та часть античной литературы, которая дошла до нас, — это или вершины античной литературы или ее итоги и результаты, а поиски и подступы к этим вершинам остаются скрытыми для нас. Этого было достаточно, чтобы любоваться античной литературой, но недостаточно, чтобы ее изучать.Такой характер материала определял и господствовавший до середины XIX в. подход к античной литературе. Она или была поводом для отвлеченных медитаций о духе эллинства в сопоставлении с духом Нового времени или каким-нибудь иным, или была предметом мелочного фактографического обследования, при котором сохранившиеся памятники классифицировались по эпохам или жанрам и рассматривались, как в музейной витрине, один за другим, без всякой заботы о внутренней их связи. Только в течение последнего столетия, с развитием филологических методов реконструкции (конечно, в значительной степени гипотетической) несохранившихся памятников появилась возможность хотя бы приблизительно представить античную литературу во всей широте ее материала и сложности происходивших в ней процессов, возможность использовать тот ценнейший материал, который дает она для выявления внутренних законов развития литературы.Античная культура близка современному читателю своим гуманистическим содержанием. То же самое, конечно, можно сказать и о всякой иной культуре в истории человечества. Однако в применении к античной культуре эти слова имеют особенно конкретный смысл. Понятие о ценности человеческой личности, о гармоническом развитии духовных и физических сил человека, о разумном единстве свободы личности и порядка общества, о сквозном законе, который определяет нормы жизни природы, человека и человечества, — все эти понятия были созданы европейской античностью и нашли свое выражение в философской теории и литературной практике Древней Греции и Рима. Именно здесь исторические условия впервые поставили в центр человеческого сознания проблему единства личности и общества, которая осталась основной во всем последующем развитии европейской гуманистической традиции. Общность этой традиции и определяет тот факт, что среди всех культур Древнего мира европейская античность столь духовно близка современности.

Античная литература (от лат. Antiquus — древний) — литература древних греков и римлян, которая развивалась в бассейне Средиземного моря (на Балканском и Апеннинском полуостровах и на прилегающих островах и побережьях). Её письменные памятники, созданные на диалектах греческого языка и латыни, относятся к I тысячелетию до н. э. и началу I тысячелетия н. э. Античная литература состоит из двух национальных литератур: древнегреческой и древнеримской. Исторически греческая литература предшествовала римской.

Традиционализм античной литературы был следствием общей медлительности развития рабовладельческого общества. Не случайно наименее традиционной и наиболее новаторской эпохой античной литературы, когда сложились все основные античные жанры, было время бурного социально-экономического переворота VI-V вв. до н. э.

В остальные же века перемены в общественной жизни современниками почти не ощущались, а когда ощущались, то воспринимались преимущественно как вырождение и упадок: эпоха становления полисного строя тосковала по эпохе общинно-родовой (отсюда — гомеровский эпос, созданный как развернутая идеализация «героических» времен), а эпоха больших государств — по эпохе полисной (отсюда — идеализация героев раннего Рима у Тита Ливия, отсюда же — идеализация «борцов за свободу» Демосфена и Цицерона в эпоху Империи). Все эти представления переносились и на литературу.

Система литературы казалась неизменяющейся, и поэты последующих поколений старались идти по следам предыдущих. У каждого жанра был основоположник, давший законченный его образец: Гомер — для эпоса, Архилох — для ямба, Пиндар или Анакреонт — для соответствующих лирических жанров, Эсхил, Софокл и Еврипид — для трагедии и т. д. Степень совершенства каждого нового произведения или поэта измерялась степенью его приближения к этим образцам.

Особое значение такая система идеальных образцов имела для римской литературы: по существу, всю историю римской литературы можно разделить на два периода — первый, когда идеалом для римских писателей были греческие классики, Гомер или Демосфен, и второй, когда было решено, что римская литература уже сравнялась с греческой в совершенстве, и идеалом для римских писателей стали уже римские классики, Вергилий и Цицерон.

Конечно, были и такие эпохи, когда традиция ощущалась как бремя и новаторство ценилось высоко: таков, например, был ранний эллинизм. Но и в эти эпохи литературное новаторство проявлялось не столько в попытках реформировать старые жанры, сколько в обращении к более поздним жанрам, в которых традиция еще не была достаточно авторитетна: к идиллии, эпиллию, эпиграмме, миму и т. п.

Поэтому легко понять, почему в тех редких случаях, когда поэт заявлял, что слагает «досель неслыханные песни» (Гораций, «Оды», III, 1, 3), гордость его выражалась столь гиперболически: он гордился не только за себя, но и за всех поэтов будущего, которые должны последовать за ним как за основоположником нового жанра. Впрочем, в устах латинского поэта такие слова часто означали только то, что он первый перенес на римскую почву тот или иной греческий жанр.

Последняя волна литературного новаторства прокатилась в античности около I в. н. э., и с этих пор осознанное господство традиции стало безраздельным. У древних поэтов перенимали и темы, и мотивы (изготовление щита для героя мы находим сперва в «Илиаде», потом в «Энеиде», затем в «Пунике» Силия Италика, причем логическая связь эпизода с контекстом все более слаба), и язык, и стиль (гомеровский диалект стал обязателен для всех последующих произведений греческого эпоса, диалект древнейших лириков — для хоровой поэзии и т. п.), и даже отдельные полустишия и стихи (вставить строчку из прежнего поэта в новую поэму так, чтобы она естественно прозвучала и по-новому осмыслилась в данном контексте, считалось высочайшим поэтическим достижением).

А преклонение перед древними поэтами доходило до того, что из Гомера в поздней античности извлекали уроки и военного дела, и медицины, и философии и пр. Вергилий же на исходе античности считался уже не только мудрецом, но и колдуном и чернокнижником.

Третья черта античной литературы — господство стихотворной формы — результат древнейшего, дописьменного отношения к стиху как к единственному средству сохранить в памяти подлинную словесную форму устного предания. Даже философские сочинения в раннюю пору греческой литературы писались в стихах (Парменид, Эмпедокл), и еще Аристотелю в начале «Поэтики» приходилось объяснять, что поэзияотличается от непоэзии не столько метрической формой, сколько вымышленным содержанием.

Однако эта связь вымышленного содержания и метрической формы оставалась в античном сознании очень тесной. Ни прозаического эпоса — романа, ни прозаической драмы в классическую эпоху не существовало. Античная проза с самого своего зарождения была и оставалась достоянием литературы, преследовавшей не художественные, а практические цели, — научной и публицистической. (Не случайно «поэтика» и «риторика», теория поэзии и теория прозы в античной словесности различались очень резко.)

Более того, чем больше эта проза стремилась к художественности, тем больше она усваивала специфически поэтические приемы: ритмическое членение фраз, параллелизмы и созвучия. Такова была ораторская проза в том виде, какой она получила в Греции в V-IV вв. и в Риме во II-I в. до н. э. и сохранила до конца античности, оказав мощное влияние и на историческую, и на философскую, и на научную прозу. Беллетристика в нашем смысле слова — прозаическая литература с вымышленным содержанием — появляется в античности лишь в эллинистическую и римскую эпоху: это так называемые античные романы. Но и тут интересно, что генетически они выросли из научной прозы — романизированной истории, распространение имели бесконечно более ограниченное, чем в Новое время, обслуживали преимущественно низы читающей публики и ими высокомерно пренебрегали представители «подлинной», традиционной литературы.

Мифологический арсенал, унаследованный от эпохи, когда мифология была еще мироосмыслением, позволил античной литературе символически воплощать в своих образах самые высокие мировоззренческие обобщения. Традиционализм, заставляя воспринимать каждый образ художественного произведения на фоне всего предшествующего его употребления, окружал эти образы ореолом литературных ассоциаций и тем самым бесконечно обогащал его содержание. Поэтическая форма давала в распоряжение писателя огромные средства ритмической и стилистической выразительности, которых была лишена проза.

Такова античная литература IV в. до н. э., эпохи Платона и Исократа, или II-III вв. н. э., эпохи «второй софистики». Однако эти периоды приносили с собой другое ценное качество: внимание переходило на лица и предметы повседневности, в литературе появлялись правдивые зарисовки человеческого быта и человеческих отношений, и комедия Менандра или роман Петрония при всей условности их сюжетных схем оказывались насыщены жизненными подробностями более, чем это было возможно для стихотворного эпоса или для аристофановской комедии. Однако можно ли говорить о реализме в античной литературе и что больше подходит под понятие реализма — философская глубина Эсхила и Софокла или бытописательская зоркость Петрония и Марциала, — остается до сих пор вопросом спорным.

Перечисленные основные особенности античной литературы по-разному проявлялись в системе литературы, но в конечном счете именно они определяли облик и жанров, и стилей, и языка, и стиха в литературе Греции и Рима.

Система жанров античной литературы

Система жанров в античной литературе была отчетливой и устойчивой. Античное литературное мышление было жанровым: принимаясь писать стихотворение, сколь угодно индивидуальное по содержанию и настроению, поэт тем не менее всегда мог заранее сказать, к какому жанру оно будет принадлежать и к какому древнему образцу стремиться.

Жанры различались более древние и более поздние (эпос и трагедия, с одной стороны, идиллия и сатира — с другой); если жанр очень уж заметно менялся в своем историческом развитии, то выделялись древние, средние и новые его формы (так делилась на три этапа аттическая комедия). Жанры различались более высокие и более низкие: высшим считался героический эпос, хотя Аристотель в «Поэтике» и ставил выше него трагедию. Путь Вергилия от идиллии («Буколики») через дидактический эпос («Георгики») к героическому эпосу («Энеида») явно осознавался и поэтом, и его современниками как путь от «низших» жанров к «высшему».

Каждый жанр имел свою традиционную тематику и топику, обычно весьма неширокую: Аристотель отмечал, что даже мифологические темы используются трагедией не полностью, некоторые излюбленные сюжеты перерабатываютсяпо многу раз, а другие используются редко. Силий Италик, сочиняя в I в. н. э. исторический эпос о Пунической войне, считал необходимым ценой любых натяжек включить туда подсказанные Гомером и Вергилием мотивы: пророческие сны, перечень кораблей, прощание полководца с женою, состязание, изготовление щита, спуск в Аид и пр.

Система стилей в античной литературе была полностью подчинена системе жанров. Низким жанрам был свойствен низкий стиль, сравнительно близкий к разговорному, высоким — высокий стиль, формируемый искусственно. Средства формирования высокого стиля были разработаны риторикой: среди них различались отбор слов, сочетание слов и стилистические фигуры (метафоры, метонимии и пр.). Так, учение об отборе слов предписывало избегать слов, употребление которых не освящено предшествующими образцами высоких жанров.

Поэтому даже историки вроде Ливия или Тацита, описывая войны, всеми силами избегают военных терминов и географических названий, так что представить конкретный ход военных действий по таким описаниям почти невозможно. Учение о сочетании слов предписывало переставлять слова и членить фразы для достижения ритмического благозвучия. Поздняя античность доходит в этом до таких крайностей, что риторическая проза далеко превосходит даже поэзию вычурностью словесных построений. Точно так же менялось использование фигур.

Эстетика античной литературы

Мифологичность

Для античной литературы, как и для каждой литературы, берущей свое начало от родового общества, характерны специфические черты, резко отличающие её от современного искусства.

Древнейшие формы литературы связаны с мифом, магией, религиозным культом, ритуалом. Пережитки этой связи можно наблюдать в литературе античности вплоть до времен её упадка.

Публичность

Античной литературе присущи публичные формы существования. Её наивысший расцвет приходится на докнижную эпоху. Поэтому название «литература» к ней применяется с определённым элементом исторической условности. Однако именно это обстоятельство обусловило традицию включать в литературную сферу также достижения театра. Лишь в конце античности появляется такой «книжный» жанр, как роман, предназначенный для персонального чтения. Тогда же закладываются первые традиции оформления книги (сначала в виде свитка, а затем тетради), включая иллюстрации.

Музыкальность

Античная литература была тесно связана с музыкой, что в первоисточниках, безусловно, может быть объяснено через связь с магией и религиозным культом. Поэмы Гомера и другие эпические произведения пелись мелодичным речитативом в сопровождении музыкальных инструментов и простых ритмических движений. Постановки трагедий и комедий в афинских театрах оформляли как роскошные «оперные» спектакли. Лирические стихи пелись авторами, которые таким образом выступали одновременно ещё и как композиторы и певцы. К сожалению, от всей античной музыки до нас дошло несколько разобщённых фрагментов. Представление о поздней античной музыке может дать григорианский хорал (пение).

Стихотворная форма

Определённой связью с магией можно объяснить чрезвычайную распространённость стихотворной формы, которая буквально царила во всей античной литературе. Эпос произвёл традиционный неторопливый размер гекзаметр, большим ритмическим разнообразием отличались лирические стихи; трагедии и комедии также писались стихами. Даже полководцы и законодатели в Греции могли обращаться к народу с речами в стихотворной форме. Рифмы античность не знала. В конце античности возникает «роман» как образец прозаического жанра.

Традиционность

Традиционность античной литературы была следствием общей замедленности развития тогдашнего общества. Наиболее новаторской эпохой античной литературы, когда сложились все основные античные жанры, было время социально-экономического подъёма VI — V века до н. э. В другие века изменения не ощущались, или воспринимались как вырождение и упадок: эпоха становленияполисного строя скучала по общинно-родовой (отсюда гомеровский эпос, созданный как развёрнутая идеализация «героических» времён), а эпоха крупных государств — по полисным временам (отсюда — идеализация героев раннего Рима в Тита Ливия, идеализация «борцов за свободу» Демосфена и Цицерона в период Империи).

Система литературы казалась неизменной, и поэты последующих поколений пытались идти путём предыдущих. У каждого жанра был основоположник, давший его совершенный образец: Гомер — для эпоса, Архилох — для ямба, Пиндар или Анакреонт — для соответствующих лирических жанров, Эсхил, Софокл и Еврипид — для трагедии т. д. Степень совершенства каждого нового произведения или писателя определялась степенью приближения к этим образцам.

Жанровость

Из традиционности следует и строгая система жанров античной литературы, которой была проникнута и последующая европейская литература и литературоведение. Жанры были чёткими и устойчивыми. Античное литературное мышление было жанровым: когда поэт брался писать стих, то каким бы индивидуальным по содержанию он ни был, автор с самого начала знал, к какому жанру произведение будет принадлежать и к какому древнему образцу следует стремиться.

Жанры делились на более древние и более новые (эпос и трагедия — идиллия и сатира). Если жанр заметно менялся в своём историческом развитии, то выделялись его давние, средние и новые формы (так подразделялась на три этапа аттическая комедия). Жанры различались на более высокие и более низкие: высшими считались героический эпос и трагедия. Путь Вергилия от идиллии («Буколики») через дидактический эпос («Георгики») до героического эпоса («Энеида») явно осознавался поэтом и его современниками как путь от «низших» жанров к «высшим». Каждый жанр имел свою традиционную тематику и топику, обычно весьма неширокую.

Особенности стиля

Система стилей в античной литературе полностью подчинялась системе жанров. Для низких жанров был характерен низкий стиль, близкий к разговорному, высоким — высокий стиль, который формировался искусственно. Средства формирования высокого стиля были разработаны риторикой: среди них различались отбор слов, сочетание слов и стилистические фигуры (метафоры, метонимиии т. п.). Например, учение об отборе слов рекомендовало избегать слов, которые не применялись в предыдущих образцах высоких жанров. Учение о сочетании слов рекомендовало переставлять слова и членить фразы для достижения ритмичного благозвучия.

Мировоззренческие особенности

Античная литература сохраняла тесную связь с мировоззренческими особенностями родового, полисного, государственного строя и отражала их. Греческая и частично римская литература демонстрируют тесную связь с религией, философией, политикой, моралью, ораторским искусством, судопроизводством, без которых их существование в классическую эпоху теряло весь свой смысл. В пору своего классического расцвета они были далеки от развлекательности, лишь в конце античности стали частью досуга. Современная служба в христианской церкви унаследовала некоторые особенности древнегреческого театрального представления и религиозных мистерий — вполне серьёзный характер, присутствие всех членов общины и их символическое участие в действе, высокая тематика, музыкальное сопровождение и зрелищные эффекты, высоконравственная цель духовного очищения (катарсиса по Аристотелю) человека.

Наиболее ранним и значимым жанром античной литературы был эпос. Эпос — это особый вид искусства героико-гражданской направленности, основанный на традициях речевого и музыкального исполнения. Эпические поэмы Гомера — кодекс античной морали, прежде всего аристократической. Гомера называли «воспитателем Греции.» Поэмам придавалось важное государственное, социальное и нравственное значение. Они повествовали о законах человеческого бытия, о человеческих отношениях и вечных человеческих ценностях. Высшей ценностью для воина — эпического героя — считались посмертная слава, вечная память о его подвигах. Эпическая поэзия явилась важнейшим фактором процесса складывания древнегреческого пантеона богов. Мир олимпийских богов во главе с Зевсом не был выдуман Гомером. Образ олимпийского пантеона сложился гораздо раньше. В мифах сохранились отголоски борьбы титанов, сыновей богини земли с богами — олимпийцами. Новая религия Зевса — религия порядка и гармонии — боролась со старой верой в гигантов и титанов, олицетворявших первобытные, необузданные, дикие и слепые силы. Греческие боги человекоподобны, очеловечены. Гомер и Гесиод составили для эллинов родословную богов, снабдили их божественными эпитетами, поделили между ними достоинства и занятия. Боги отныне стали просто бессмертными людьми, наделенными силой и красотой. Между ними существовали семейные и родственные отношения. Богам были подвластны небо и земля, море и подземное царство. Боги постепенно становились воплощением различных человеческих качеств: Зевс — всемогущества, Афина — мудрости, Гефест — трудолюбия и мастерства, Гермес покровительствовал торговле и мыслителям, Аполлон — искусствам и т.п. Боги научили людей земледелию, кузнечному и морскому делу, счету и письму, гимнастике и искусствам. Всем богам, кроме бога войны Ареса, греки строили храмы и создавали статуи. Храм опоясывался стеной, образуя священную округу, которую никто не смел осквернить. В то же время не было ни догматов, ни вероучения, и избиравшийся народным собранием жрец храма лишь свершал обряды. Главный из них — жертвоприношение божеству. Жертвы были, как правило, бескровными: вино, фрукты, плоды земли. Лишь в редких случаях, по приказу оракула, возможны были человеческие жертвы, но они не занимали сколько-нибудь заметного места в эллинской религиозной практике и сознании. Цель жертвоприношения — снискать благосклонность и покровительство бессмертных.