Лицевой свод

ЛИЦЕВЫЕ ЛЕТОПИСИ — русские летописи, украшенные иллюстрациями, передающие содержание ист. событий не только при помощи слова, но и средствами изобразительного искусства. Используя возможность передавать скупыми линиями и красками подробное повествование, средневековые книжники и составители летописей нередко считали изображение равноценным тексту. Традиции лицевого летописания 11-16 веков устанавливаются на основании трех сохранившихся до нашего времени рукописей: Тверского списка Хроники Георгия Амартола (начало работы 1304-1307, завершение — 1368-1377), Радзивиловской, или Кёнигсбергской летописи (90-е годы 15 века) и Лицевого летописного свода. Каждый из названных памятников лицевых летописей несет в себе следы недошедших до нашего времени древнейших иллюстрированных летописей. В памятниках лицевого летописания обнаруживается глубокое соответствие между стилем текста и иллюстрирующих его миниатюр. Условный язык миниатюриста подчинен основной цели: наглядно показать, где, когда и каким образом совершилось данное событие. Необходимость рассказать о разнообразных событиях, передать социально-исторические представления средневековой Руси вызвали к жизни стройную иконографическую систему, сложившуюся на протяжении нескольких столетий. Установилась иконографическая схема изображения дарования или приема инвеституры, начала княжения великого или удельного князя, принесения клятвы (крестного целования), заключения договоров, посылки или приема посольств, изображения рати и т. д. В лицевой летописи использовалась историческая символика (например, поднятый меч или сабля — знак военной угрозы, киворий — знак святости места). Сохраняются атрибуты царского и княжеского достоинства. Сложная «феодальная табель о ранге» строго соблюдается прежде всего при изображении одежды, головных уборов, формы престолов и т. п. Лицевой летописный свод 2-й половины 16 века может рассматриваться как своего рода кульминация в сложении иконографии исторической иллюстрации. Последующие лицевые летописи — Кунгурская летопись и многочисленные списки «Казанской истории» — следуют общей традиции исторической иллюстрации.

О. И. Подобедова. Москва.

Советская историческая энциклопедия. В 16 томах. — М.: Советская энциклопедия. 1973-1982. Том 8, КОШАЛА – МАЛЬТА. 1965.

Литература:

Пресняков А. Е., Царственная книга, ее состав и происхождение, СПБ, 1893; его же, Моск. ист. энциклопедия XVI в., «Изв. ОРЯС», СПБ, 1900, т. 5, кн. 3; Арциховский А. В., Древнерус. миниатюры как ист. источник, М., 1944; Альшиц Д. Н., Иван Грозный и приписки к лицевым сводам его времени, «ИЗ», т. 23, 1947; его же, Происхождение и особенности источников, повествующих о боярском мятеже 1553 г., там же, т. 25; Шмидт С. О., Миниатюры Царственной книги как источник по истории Моск. восстания 1547 г., «ПИ», т. 5, М., 1956; Подобедова О. И., Миниатюры рус. историч. рукописей. К истории русского лицевого летописания, М., 1965.

Тома

Тома сгруппированы в относительно хронологическом порядке:

  • Библейская история
  • История Рима
  • История Византии
  • Русская история

Лицевой хронограф

Царственная книга

  1. Музейский сборник (ГИМ). 1031 л., 1677 миниатюр. Изложение священной, древнееврейской и древнегреческой истории от сотворения мира до разрушения Трои в XIII в. до н. э.
  2. Хронографический сборник (БАН). 1469 л., 2549 миниатюр. Изложение истории древнего Востока, эллинистического мира и древнего Рима с XI в. до н. э. до 70-х гг. I в. н. э.
  3. Лицевой хронограф (РНБ). 1217л., 2191 миниатюра. Изложение истории древнеримской империи с 70-х гг. I в. до 337 г. и византийской истории до X века.
  4. Голицынский том (РНБ). 1035 л., 1964 миниатюры. Изложение отечественной истории за 1114-1247 г. и 1425-1472 гг.
  5. Лаптевский том (РНБ). 1005 л., 1951 миниатюра. Изложение отечественной истории за 1116-1252 гг.
  6. Остермановский первый том (БАН). 802 л., 1552 миниатюры. Изложение отечественной истории за 1254-1378 гг.
  7. Остермановский второй том (БАН). 887 л., 1581 миниатюра. Изложение отечественной истории за 1378-1424 гг.
  8. Шумиловский том (РНБ). 986 л., 1893 миниатюры. Изложение отечественной истории за 1425, 1478-1533 гг.
  9. Синодальный том (ГИМ). 626 л, 1125 миниатюр. Изложение отечественной истории за 1533-1542, 1553-1567 гг.
  10. Царственная книга (ГИМ). 687 л., 1291 миниатюра. Изложение отечественной истории за 1533-1553 гг.

История создания свода

Миниатюры из Свода широко известны и применяются как в виде иллюстраций, так и в искусстве.

Факсимильное издание (2008)

С экземпляром полного факсимильного издания Лицевого Летописного можно ознакомиться в библиотеке Отдела рукописей Государственного Исторического музея в Москве и в Пушкинском доме в Санкт-Петербурге.

В настоящее время Лицевой летописный свод издаётся в благотворительных и просветительских целях «Обществом Любителей Древней Письменности». Распространяется бесплатно.

Литература

  • Арциховский А. В. Древнерусские миниатюры как исторический источник. — М., 1944.
  • Подобедова О. И. Миниатюры русских исторических рукописей: К истории русского лицевого летописания / АН СССР, Институт истории искусств Министерства культуры СССР. — М.: Наука, 1965. — 336 с. — 1 400 экз.
  • Покровская В. Ф. Из истории создания Лицевого летописного свода второй половины XVI в. // Материалы и сообщения по фондам Отдела рукописной и редкой книги Библиотеки АН СССР. — М.; Л., 1966.
  • Амосов А. А. Лицевой летописный свод Ивана Грозного: Комплексное кодикологическое исследование. — М.: Едиториал УРСС, 1998. — 392 с. — 1 000 экз. — ISBN 5-901006-49-6 (в пер.)
  • Лицевой летописный свод XVI века: Методика описания и изучения разрозненного летописного комплекса / Сост. Е. А. Белоконь, В. В. Морозов, С. А. Морозов; Отв. ред. С. О. Шмидт . — М.: Изд-во РГГУ, 2003. — 224, с. — 1 500 экз. — ISBN 5-7281-0564-5 (в пер.)
  • Пресняков А. Е. Московская историческая энциклопедия XVI-го века // ИОРЯС. — 1900. — Т. 5, кн. 3. — С. 824-876.
  • Морозов В. В. Лицевой летописный свод о походе Игоря Святославича // ТОДРЛ. — 1984. — Т. 38. — С. 520-536.
  • Клосс Б. М. Летописный свод лицевой // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2, ч. 2 (Л — Я). — Л., 1989. — С. 30-32.

Ссылки

2010 год для специалистов, изучающих Древнюю Русь, и просто любителей истории ознаменовался весьма важным событием: в интернет в открытый доступ выложили Лицевой летописный свод (в народе его называют Царь-книгой). Отсканировали его и поместили во всемирную сеть представители Общества любителей древней письменности.

В чем заключается важность данного события?

Согласитесь, что самое главное в работе каждого историка — это первоисточники: письменные, произведения искусства, архитектура, предметы быта и другие артефакты. К сожалению, в наше время не так много исследователей прошлого обращаются именно к ним. Зачастую они изучают и цитируют работы других историков, а те третьих и так далее. В результате, если начать разбираться, то большинство таких ученых никогда и не пользовались первоисточниками, и все свои труды создали на основе чужих слов и мнений. Получается, что данные работы можно сравнить с плохой копией копии какого-то «блокбастера». Если открыть и прочесть то, что написано в древнем документе, и сравнить информацию с тем, что пишут современные историки, часто можно обнаружить не только незначительные неточности, но и порой совершенно противоположные факты. Вот так-то, и подобное случается сплошь и рядом.

Древние артефакты Руси

К сожалению, до наших дней сохранилось не так много подлинных первоисточников, как того хотелось бы. Если рассматривать архитектурные памятники, то их осталось совсем немного, да к тому же большинство из них относятся к 18-19 векам, ведь на Руси основной строительный материал — это лес, а регулярные войны и пожары не щадят такие сооружения. Если брать предметы быта и ювелирные украшения, так и тут не все так просто: то, что удалось сохранить, — это всё артефакты 15-19 веков. И это тоже вполне объяснимо, ведь драгоценные металлы и каменья всегда были целью различного рода любителей наживы и черных археологов. Практически все древние захоронения (курганы и прочее) на территории нашей страны были разграблены еще во времена Екатерины Второй.

Устные предания

Наиболее полно исторические сведения об истории нашей земли сохранились в памяти народа — это легенды, предания, сказки, былины и т. д. Однако ученые категорически отрицают возможность рассмотрения устного творчества как источника информации, по крайней мере, в отношении того, что связано с былым Руси, хотя готовы полностью принять легенды, скажем, скандинавских или британских народов. А ведь в наших сказках и сказаниях сохранилось много интересных фактов, определенная интерпретация которых подтверждает одну из популярных современных теорий (А. Скляров «Обитаемый остров Земля»). Например, все мы знаем о такой сказочной диковинке, как волшебное блюдечко с наливным яблочком, в котором виден весь мир — чем это не «Айфон» с его логотипом — надкусанным фруктом? А ковры-самолеты, а сапоги-скороходы? Да мало ли что еще…

Впрочем, мы сильно отвлеклись, пора вернуться к главной теме нашей статьи, а это, напомним, Лицевой свод царя Ивана (iv) Грозного.

Письменные источники

Главные письменные источники Древней Руси — это летописи. Еще с 19 века начало издаваться Полное собрание русских летописей. Каждый желающий мог ознакомиться с этим печатным изданием, обратившись в библиотеку. Однако сейчас ведутся работы в рамках проекта «Рукописные памятники Древней Руси» по переводу его в цифровой формат, и в ближайшее время он, как и Лицевой свод Ивана Грозного, будет выложен в интернет для всеобщего пользования. Начинающим исследователям следует знать, что в древних рукописях является не только текст, но и рисунки. Речь идет об иллюстрированных документах. Главным из них и выступает Лицевой свод. Он состоит из десяти тысяч листов и семнадцати тысяч иллюстраций.

Лицевой летописный свод

Этот документ является крупнейшим летописно-хронографическим сводом Древней Руси. Он создавался по заказу царя в в период с 1568 по 1576 годы. Лицевой свод содержит изложение мировой истории от сотворения мира до 15 века и русской истории до 67 года 16 века. Амосов А. А. подсчитал, что сей древний артефакт состоит из десяти томов общей численностью в 9745 листов, которые украшены 17 744 цветными миниатюрами. Историки небезосновательно полагают, что Царь-книга содержала и одиннадцатый том. Ныне он утрачен, и это понятно, ведь в нем шла речь о самом неоднозначном периоде русской истории — до 1114 года.

Лицевой свод: содержание

В первых трех томах содержатся тексты библейских книг, таких как Пятикнижие, книги Судей, Иисуса Навина, Царств, а также книги Руфи, Есфирь, пророка Даниила. Кроме того, в них представлены полные тексты Александрии, два повествования о Троянской войне («Повесть о создании и попленении Тройском», извлеченная из «Хронографа Русского», и «История разрушения Трои» — перевод романа Гвидо де Колумна) и работа Иосифа Флавия «История Иудейской войны». Для последующих мировых событий источниками получения сведений послужили работа «Летописец Иллинский и Римский» и «Хронограф Русский».

Историю Руси Лицевой свод описывает в 4-10 томах, источником послужила преимущественно Как утверждают исследователи (например, Клосс Б. М.), начиная с событий 1152 года, в документе встречаются и дополнительные источники, такие как Новгородский свод (1539 г.), Воскресенская летопись, «Летописец начала царства» и другие.

Древнее редактирование

Царь-книга имеет ряд правок, считается (доказательств этому, правда, нет), что они были сделаны приблизительно в 1575 году по указанию самого царя Ивана Грозного. Переработка уже готового текста затронула в основном период с 1533 по 1568 годы. Неизвестный редактор сделал приписки на полях документа, в некоторых из них содержатся обвинения против лиц, репрессированных и казненных во время опричнины.

К сожалению, работа над Лицевым сводом закончена не была: часть миниатюр выполнены только в чернильном очерке, раскрасить их не успели.

Выводы

Лицевой свод Ивана Грозного является не только памятником книжного искусства Руси, но и весьма важным источником исторических событий: миниатюры, несмотря на всю условность и довольно символический характер, дают богатый материал для исследований реалий того времени. Кроме того, изучение редакторских правок, которые внесены в последний том («Царственная книга»), предоставляют возможность получить более глубокие сведения о политической борьбе послеопричного периода. Они позволяют судить и об изменившихся оценках царя деятельности тех или иных его сподвижников. А также о новых взглядах на сами события в период его правления.

В заключение

Благодаря деятельности Общества любителей древней истории, теперь каждый желающий сможет ознакомиться с этим бесценным артефактом. Ведь раньше для того, чтобы получить доступ к данному документу, необходимо было приложить массу усилий, да и получить его могли только ученые-историки. Зато сегодня это доступно каждому. Все, что необходимо, — наличие доступа к всемирной сети, и можно погрузиться в увлекательный мир изучения нашего прошлого. Увидеть все своими глазами, сложить о тех или иных событиях свое мнение, а не читать готовые штампы историков, которые, возможно, даже никогда и не открывали первоисточник.

«Макарьевская школа» живописи, «школа Грозного» — понятия, обнимающие немногим более трех десятилетий в жизни русского искусства второй половины (или, точнее, третьей четверти) XVI в. Эти годы насыщены фактами, богаты произведениями искусства, характерны новым отношением к задачам искусства, его роли в общем укладе молодого централизованного государства, и, наконец, они примечательны отношением к творческой личности художника и попытками регламентировать его деятельность, более чем когда-либо подчинить ее задачам полемическим, привлечь к участию в напряженном драматическом действе государственной жизни. Впервые в истории русской художественной культуры вопросы искусства становятся предметом прений на двух церковных соборах (1551 и 1554 гг.). Впервые заранее разработанный план создания многочисленных произведений разных видов искусства (монументальная и станковая живопись, книжная иллюстрация и прикладное искусство, в частности резьба по дереву) предопределил темы, сюжеты, эмоциональную трактовку и, в значительной мере, послужил основой сложного комплекса образов, призванных подкрепить, обосновать, прославить правление и деяния первого «венчанного самодержца», вступившего на престол централизованного государства Русского.И именно в это время осуществляется грандиозный художественный проект: лицевой летописный свод Ивана Грозного, Царь-книга — летописный свод событий мировой и особенно русской истории, писавшийся, вероятно в 1568-1576 гг., специально для царской библиотеки в единственном экземпляре. Слово «лицевой» в названии Свода означает иллюстрированный, с изображением «в лицах». Состоит из 10 томов, содержащих около 10 тыс. листов тряпичной бумаги, украшенных более чем 16 тыс. миниатюр. Охватывает период «от сотворения мира» до 1567 года. Грандиозный «бумажный» проект Ивана Грозного!

Лицевой хронограф. РНБ.

Хронологические рамки этих явлений в художественной жизни Русского централизованного государства второй половины XVI в. определяются одним из самых существенных событий той поры — венчанием на царство Ивана IV. Венчание Ивана IV (16 января 1547 г.) открывало новый период утверждения самодержавной власти, являясь своего рода итогом длительного процесса формирования централизованного государства и борьбы за единство Руси, подчиненной власти московского самовластца. Именно поэтому сам акт венчания на царство Ивана IV, послуживший предметом неоднократных обсуждений в кругу будущих участников «избранной рады», как и в среде ближайшего окружения митрополита Макария, был, как не раз уже говорилось историками, обставлен с исключительной пышностью. Опираясь на литературные источники конца предшествующего столетия, Макарий разработал самый ритуал царского венчания, введя в него необходимую символику. Убежденный идеолог самодержавной власти, Макарий сделал все возможное, чтобы подчеркнуть исключительность («богоизбранность») власти московского единодержца, исконность прав московского государя ссылками на исторические аналогии в области гражданской истории и прежде всего истории Византии, Киевской и Владимиро-Суздальской Руси.

Царственная книга.

Идеологию единодержавства должны были, по замыслу Макария, отражать письменные источники эпохи и в первую очередь летопись, книги царского родословия, круг годового чтения, какими являлись составленные под его руководством Четьи Минеи, а также, по-видимому, предполагалось обратиться и к созданию приличествующих случаю произведений изобразительного искусства. Что замыслы обращения ко всем видам художественной культуры с самого начала были грандиозны, показывает размах литературных трудов того времени. Трудно, однако, представить себе, какие формы приняло бы осуществление этих замыслов в области изобразительного искусства и в какие сроки они были бы реализованы, если бы не пожар в июне 1547 г., опустошивший огромную территорию города. Как рассказывает летопись, 21 июня во вторник «в 10 часов дни третией недели Петрова поста загорелся храм Воздвижение честнаго Креста за Неглимною на Арбатской улице… И бысть буря велика, и потече огнь, якоже молния, и пожар силен промче… И обратися буря на град болший, и загорелся во граде у соборные церкви Пречистыа верх, и на царьском дворе великого князя на полатах кровли, и избы древяные, и полаты, украшеные златом, и Казенной двор и с царьскою казною, и церковь на царьском дворе у царьские казны Благовещение златоверхаа, деисус Андреева письма Рублева, златом обложен, и образы, украшеныа златом и бисером многоценныа Греческаго писма прародителей его от многих лет собранных… И по многым церквам каменным выгореша деисусы и образы, и сосуды церковныа, и животы многые людскые, и двор митрополич». «…А в городе все дворы и полаты горяше, и Чюдовской монастырь выгоре весь, едины мощи святого великаго чюдотворца Алексеа Божиим милосердием сохранены бысть… И Вознесеньской монастырь такоже весь выгоре, …и церковь Възнесение выгоре, образы и сосуды церковный и животы людьскыа многие, токмо един образ Пречистые протопоп вынес. И все дворы в граде погореша, и на граде кровля градцкая, и зелие пушечное, где б на граде, и те места разорвашася градные стены… В един час многое множество народу сгореша, 1 700 мужеска полу и женьска и младенець, множество горюша народа по Тферьской улици, и по Дмитровке, и на Болшом посаде, по Ильинской улицы, в садех». Пожар 21 июня 1547 г., начавшийся в первой половине дня, продолжался до ночи: «А на третием часу нощи преста огненое пламя». Как явствует из приведенного летописного свидетельства, сильно пострадали постройки на царском дворе, были уничтожены и частью попорчены многочисленные произведения искусства.

Ледовое побоище. Летописная миниатюра из Лицевого свода XVI века.

Но в еще большей степени пострадали московские жители. На второй день у постели пострадавшего во время пожара митрополита Макария собрались царь и бояре «на думу» — обсуждалось умонастроение народных масс, и духовник царя, Федор Бармин, сообщил о распространении слухов о причине пожара, который черные люди объясняли колдовством Анны Глинской. Иван IV вынужден был назначить следствие. Помимо Ф. Бармина, в нем участвовали князь Федор Скопин Шуйский, князь Юрий Темкин, И. П. Федоров, Г. Ю. Захарьин, Ф. Нагой и «иныи мнози». Взволнованные пожаром, московские черные люди, как разъясняет ход дальнейших событий Продолжение Хронографа 1512 г. и Летописец Никольский, собрались на вече и в воскресенье утром 26 июня вступили на Соборную площадь Кремля «ко двору государеву», ища суда над виновниками пожара (виновниками же пожара, как сказано выше, почитались Глинские). Юрий Глинский пытался спрятаться в Дмитровском приделе Успенского собора. Восставшие проникли в собор, несмотря на шедшее богослужение, и во время «херувимской песни» извлекли Юрия и против митрополичьего места убили, вытащили за пределы града и бросили на месте казни преступников. Людей же Глинских «бесчисленно побиша и живот княжой разгрибиша». Можно было подумать, что убийство Юрия Глинского явилось «казнью», облеченной в форму «традиционную» и «законную».

Митяй (Михаил) и свт. Дионисий перед вел. кн. Димитрием Донским.

Миниатюра из Лицевого летописного свода. 70-е гг. XVI в.

Об этом свидетельствует и тот факт, что тело Глинского было вынесено на торг и брошено «перед того кол, идеже казнят». Этим выступление черных людей не кончилось. 29 июня, вооруженные, в боевом порядке, они (по «кличу палача» или «бирича») двинулись к царской резиденции в Воробьево. Их ряды были столь грозны (они были со щитами и копьями), что Иван IV «удивися и ужасеся». Черные люди требовали выдачи Анны Глинской и ее сына Михаила. Масштабы выступления черных людей оказались достаточно велики, готовность к военному выступлению свидетельствовала о силе народного гнева. Этому восстанию предшествовали выступления недовольных по городам (летом 1546 г. выступили новгородские пищальники, а 3 июня 1547 г.- псковичи, жаловавшиеся на царского наместника Турунтая), и ясно, что размеры народных волнений должны были произвести грозное впечатление не только на Ивана IV. С ними должно было считаться ближайшее окружение молодого царя, определявшее политику 30-х — 50-х годов. Организованное восстание московских низов в основном было направлено против боярского самовластия и произвола, особенно болезненно отражавшегося в годы юности Ивана IV на судьбах широких народных масс, и оказало определенное влияние на дальнейшее развитие внутренней политики.

Одна из книг Лицевого свода XVI века.

Вероятнее всего, правы те из историков, кто считает Московское восстание после пожара 1547 г. инспирированным противниками боярского самовластия. Не лишены основания попытки найти вдохновителей восстания в ближайшем окружении Ивана IV. Однако инспирированное извне, оно, отражая протест широких народных масс против боярского утеснения, как известно, приняло размах неожиданный, хотя и совпавший в своей направленности с новыми тенденциями формировавшегося правительства 50-х годов. Но вместе с тем его масштабы, быстрота и сила народной реакции на события были таковы, что нельзя было не принять во внимание значительности выступления и тех его глубоких социальных причин, которые, независимо от влияния правящих политических партий, вызвали к жизни народные волнения. Все это усугубило сложность политической ситуации и во многом способствовало широте замысла и поисков наиболее действенных средств идеологического воздействия, среди которых существенное место заняли новые по своему содержанию произведения изобразительного искусства. Можно думать, что разрабатывая план политических и идеологических мер воздействия на широкие народные круги, решено было обратиться и к одному из самых доступных и привычных воспитательных средств — к становой и монументальной живописи, в силу емкости своих образов, способной от привычной назидательной тематики вести к более широким историческим обобщениям. Определенный опыт подобного рода сложился уже в царствование сначала Ивана III, а позднее Василия III. Помимо воздействия на московских черных людей, а также бояр и людей служилых, произведения живописи призваны были оказывать непосредственное воспитательное действие и на самого молодого царя. Как и многие литературные начинания, осуществлявшиеся в кругу митрополита Макария и «избранной рады» — а руководящую роль Макария, как идеолога единодержавной власти, не стоит преуменьшать, — произведения живописи в существенной своей части содержали не только «оправдания политики» царя, но и раскрывали те основные идеи, которые должны были вдохновлять самого Ивана IV и определять общее направление его деятельности.

Иван Грозный на свадьбе Симеона Бекбулатовича.

Важно было заинтересовать Ивана IV общим планом восстановительных работ в такой мере, чтобы идейная направленность их была, как бы предопределена самим государем, исходила от него (напомним, что несколько позднее аналогично организовывался и Стоглавый собор). Инициатива восстановительных работ была разделена между митрополитом Макарием, Сильвестром и Иваном IV, который, естественно, должен был официально главенствовать. Все эти взаимоотношения можно проследить в самом ходе событий, как их излагает летопись, а главное — свидетельствуют материалы «дела Висковатого». Выгорело внутреннее убранство храмов, пожар не пощадил и царское жилище и казну царскую. Оставлять храмы без святынь было не в обычае Московской Руси. Иван IV прежде всего «разослал по городам по святые и честные иконы, в Великий Новгород, и в Смоленск, и в Дмитров, и Звенигород, и из иных многих городов многие и чудные святые иконы свозили и в Благовещенье поставили на поклонение царево и всем хрестьянам». Вслед за этим начались восстановительные работы. Одним из активных участников организации восстановительных работ был иерей Сильвестр, сам служивший в Благовещенском соборе,- как известно, один из самых влиятельных деятелей «избранной рады». О ходе работы Сильвестр подробно повествует в своей «Жалобнице» «освященному собору» 1554 г., откуда можно почерпнуть сведения об организации и исполнителях работ, и об источниках иконографии, и о процессе заказа и «приемки» работ, а также о роли и взаимоотношениях митрополита Макария, Ивана IV и самого Сильвестра в ходе создания новых памятников живописи.

Щелкановщина. Народное восстание против татар в Твери. 1327.

Миниатюра из Лицевого летописного свода XVI в

«Жалобница» позволяет судить о количестве приглашенных мастеров, как и о самом факте приглашения мастеров, а главное, о тех художественных центрах, откуда черпались кадры живописцев: «послал государь по иконописцев и в Новгород, и во Псков и в иные городы, иконники съехалися, и царь государь велел им иконы писати, кому что приказано, а иным повелел полаты подписывати и у града над враты святых образы писати». Т

Лицевой летописный свод — источник правды

Лицевой летописный свод был создан в XVI веке по приказу русского царя Ивана Грозного для обучения царских детей. Возглавил работу по составлению данного Свода образованнейший человек своего времени — Святитель Макарий, митрополит Московский и всея Руси, духовник царя. Над составлением Свода трудились лучшие писцы и иконописцы своего времени.

То, что ими исполнено: собрание всех достоверно известных источников от Священного писания (текст Септуагинты) до истории Александра Македонского и сочинений Иосифа Флавия — вся писаная история человечества от сотворения мира до XVI века включительно. Все времена и все народы, имевшие письменность отражены в десятках книг этого собрания. Подобного летописного собрания, украшенного огромным количеством высокохудожественных иллюстраций, не создавала ни одна цивилизация человечества: ни Европа, ни Азия, ни Америка с Африкой.

Судьба самого русского царя и его детей сложилась трагически. Лицевой летописный свод царевичам не пригодился. По прочтении Лицевого свода, часть из которого посвящена периоду Грозного, становится понятным — почему

За последующие сотни лет появилась официальная историография, зачастую конъюнктурная и политически ангажированная, и потому достоверные летописные источники были обречены на уничтожение либо исправление, то есть фальсификацию. Лицевой летописный свод пережил эти столетия благодаря тому, что после смерти Ивана Грозного в период смут и безвременья этот фолиант стал вожделенным объектом для «просвещенных» библиофилов. Его фрагменты растащили по своим библиотекам влиятельнейшие вельможи своего времени: Остерман, Шереметев, Голицын и другие. Ведь и тогда сановные коллекционеры понимали, что такому фолианту с шестнадцатью тысячами миниатюр цены нет. Так и дожил Свод до революции, после которой был грудами свален в нескольких музеях и хранилищах.

Уже в наши дни усилиями энтузиастов разрозненные книги и листы были собраны воедино из разных хранилищ. А возрожденное Общество любителей древней письменности сделало данный шедевр доступным для всех. Не имеющий аналогов исторический источник, теперь смогут бесплатно получать многие крупные учебные заведения мира, национальные библиотеки разных стран и, конечно, наши соотечественники для воспитания детей на этом сокровище опыта и мудрости тысячелетий.

Таким удивительным образом тот труд, который делался для царских детей пятьсот лет назад, достался нашим детям, дорогие современники, с чем мы вас от всего сердца и поздравляем!

  • 1 1. Е. В. Уханова, » Водяные знаки Лицевого летописного свода «, Лицевой летописный свод, научный ап
  • 2 Н. П. Лихачев, Палеографическое значение бумажных водяных знаков, СПб, 1899, ч. I, с. 164‑180.
  • 3 Там же, ч. II, с. 300‑318 ; ч. III.

1История изучения бумаги Лицевого летописного свода (далее – ЛЛС) изложена нами в работе, сопровождающей факсимильное издание этого памятника1. Определяющими для нее являются труды Н. П. Лихачева, В. Н. Щепкина, Б. М. Клосса. Н. П. Лихачев опроверг сложившуюся к концу XIX в. датировку свода второй половиной XVII в., проведя фундаментальное исследование всей совокупности водяных знаков его бумаги2. Это позволило сделать ему неопровержимый вывод о создании ЛЛС в 1570-х гг. Тем самым Свод становился органичной частью обобщающих культурно-политических мероприятий эпохи Ивана Грозного. Как полагал исследователь, около 1580 г. близкий к завершению труд был показан царю, который не одобрил изложения событий своего правления. В результате исправления первоначального текста возникла последняя часть свода – Царственная книга. В дополнении к анализу водяных знаков, их прорисовки были использованы в альбоме, а их отдельное описание помещено во второй части работы3.

  • 4 В. Н. Щепкин, » Лицевой сборник Императорского Российского исторического музея «, Известия ОРЯС, СП
  • 5 Щепкин, » Лицевой сборник… «, c. 1358. 6.
  • 6 Там же, c. 1350‑1352.
  • 7 Щепкин, » Трон или царское место Грозного в Московском Успенском соборе «, Отчет имп. Российского и

2В том же году появляется не менее значимая работа В. Н. Щепкина с кодикологическим, палеографическим, искусствоведческим описанием начального тома Лицевого свода – т.н. » Музейского сборника «4. Исследователь дал полистное распределение водяных знаков в рукописи и сделал вывод о том, что они » могут быть разделены на главные и второстепенные. К первым принадлежит кувшин, тиара, кабан и полумесяц, к последним – медведь, рука и малоизвестные мелкие клейма «5. Не будучи знакомым в момент написания своей работы с трудом Н. П. Лихачева, исследователь недооценил » мелкие клейма «. На самом деле они связывают бумагу этого тома, большая часть филиграней которого не повторяется дальше, с бумагой остальных томов. В. Н. Щепкин сделал вывод о существовании в рукописи нескольких пластов бумаги, характеризующихся преобладанием одного знака, изредка перемежающегося с другим, и его сменой в новом пласте. Исследователь на основании особенностей манеры одного из миниатюристов связал Музейский сборник с Синодальным томом, а общей организацией работы – и с Царским томом6. В последствии им был сделан вывод о создании этих рукописей в царских мастерских7.

  • 8 Б. М. Клосс, Никоновский свод и русские летописи XVI–XVII вв., М., Наука, 1980, c. 190‑265.
  • 9 Там же, c. 193‑194, 209‑214.

3Раздел монографии Б. М. Клосса » Никоновский свод и русские летописи XVI–XVII вв. «, посвященный исследованию водяных знаков ЛЛС, имеет фундаментальное значение для решения комплекса вопросов, связанных с использованием бумаги Свода. Основательный кодикологический, палеографический и текстологический анализ, привлечение данных печатных изданий 1570-х гг., а также общеисторических сведений позволяют исследователю не просто описать совокупность водяных знаков Лицевого свода, но и высказать убедительную концепцию о датировке, локализации и процессе создания всех десяти томов8. Исследователь выявил два источника, привлекавшихся при написании Лицевого свода, в т.ч. одного из старейших списков Никоновской летописи – списка Оболенского (РГАДА, ф. 201, № 163), работы над окончанием которого датируются 1570-ми гг.9 Бумага Свода была разделена им на три типа. Первый тип (10 филиграней) – бумага итальянского и немецкого происхождения, употреблявшаяся на начальной стадии работы и встречающаяся только в первых двух томах Свода. Второй тип (17 филиграней) – бумага французского и польского происхождения, использованная для основной части Свода. Третий тип (6 филиграней) – бумага французского происхождения, использованная при завершении работ только в Царственной книге. Исследователь сделал полистную роспись пластов бумаги с филигранями первого и третьего типа в 1‑м, 2‑м и 10‑м томах Свода.

  • 10 Клосс, Никоновский свод…, c. 217‑218.
  • 11 Там же, c. 238.

4Первый пласт бумаги он датирует 60‑ми гг. XVI в., поскольку ее филиграни встречаются в лицевом Егоровском сборнике (РГБ, ф. 98, № 1844), который по совокупности всех знаков может быть датирован концом 1560‑х – началом 1570‑х гг.10 Водяные знаки второго типа датируются 1570-ми гг. и встречаются еще в четырех рукописях с такой бумагой : лицевом Житие Николы (РГБ, Больш. 15), Минее-четье на май (ГИМ, Епарх. 463), Апостоле (ЛОИИ, собр. Н.П. Лихачева, № 203), Книге статейных списков сношений с Польшей за 1575‑1579 гг. (РГАДА, ф. 79, № 10). Филиграни Жития Николы идентичны филиграням Лицевого свода, поскольку Житие является его составной частью. Совокупность филиграней майской Минеи-четьи и Апостола позволяет датировать их концом 60-х – 70-ми годами XVI в., а Книгу статейных списков – концом 70‑х гг. XVI в. Привлечение текстологических и общеисторических данных позволяет Б.М. Клоссу убедительно датировать завершение работ над основной частью Летописного свода не позднее конца 70-х гг. XVI в. Анализ филиграней третьего типа помогает исследователю реконструировать первоначальный порядок листов Синодального тома и Царственной книги и выйти на окончательную датировку всего ЛЛС. Он приходит к выводу, что на бумаге третьего типа осуществлялась работа по переделке окончания основного текста Свода в соответствии с редакторскими пометами на полях Синодального тома. Филиграни новой бумаги он относит к 60‑70-м гг. XVI в., а это означает, что в совокупности бумага второго и третьего типа должна датироваться 1570-ми гг. Это положение подтверждается и исследованием деятельности писцов ЛЛС. В результате Б. М. Клосс приходит к » неопровержимому выводу о едином происхождении всех томов Свода «11, что является фундаментальным положением для изучения как водяных знаков бумаги, так и процесса создания всего ЛЛС.

  • 12 РНБ, Соловецкое собр., №№ 501/520, 505/524, 504/523, 508/527, 514/533 ; РГБ, Рогожское собр., № 332
  • 13 Клосс, Никоновский свод…, c. 245.

5Исследователь привлек новые источники, позволившие ему определить скрипторий, обстоятельства и время создания Свода. Он выявил комплекс новых рукописей, написанных частично или полностью на бумаге первого типа Лицевого свода. Это пять Миней-Четьих, создававшиеся в Александровской слободе по повелению Ивана Грозного с февраля по сентябрь 1568 г. и вложенные затем князем Дмитрием Пожарским в Соловецкий монастырь12. К числу книг, выполненных там же на той же бумаге относится и августовская служебная Минея 1569 г., принадлежавшая позднее также князю Дмитрию Пожарскому. Большинство рукописей этого комплекса и Лицевой свод роднят также общие писцы. Записи на этих книгах и дополнительные источники позволяют уверенно говорить о существовании в конце 60‑х гг. XVI в. в Александровской слободе при соборном храме Покрова Богородицы царского скриптория. Этот вывод подтверждается сообщением описи Царского архива 1560‑1570‑х гг. о требовании в 1568 г. выслать в Александровскую слободу летописные материалы. Этот год стал началом работы над Лицевым сводом13. Составление его хронографической части началось на бумаге, имевшей хождение в самой слободе (с филигранями » кувшин » и » тиара «).

6Не менее убедительно исследователю удается определить и время завершения работы над Сводом. Для этого он предпринимает анализ бумаги всех 12 сохранившихся экземпляров первой напечатанной Андроником Невежей в Александровской слободе Псалтыри (20.06.1576‑31.01.1577 г.). По сортам бумаги весь тираж отчетливо делится на две части : первую представляют листы, на которой писались последние тома Лицевого свода (второго типа), во второй части использовалась особая партия бумаги, приготовленная для типографии, часть филиграней которой идентичны филиграням третьего типа бумаги ЛЛС. В дальнейшем эта же бумага была использована Андроником Невежей для своего следующего издания – Часовника. Это означает, что начало работы над печатной Псалтырью 1576‑1577 гг. является временем окончания работ над Лицевым сводом :

  • 14 Там же, c. 248‑249.

<…> бумага основной части Свода была полностью изъята из книгописной мастерской (она образовала первую стопу бумаги в слободской типографии), так что отредактированный летописный текст за 1533‑1567 гг. пришлось перебеливать на уже совершенно новой бумаге, выделенной в скромном количестве из партии бумаги, закупленной для изданий Андроника Невежи14.

7Подводя итоги, можно сказать, что на основании анализа филиграней и почерков Б. М. Клоссу удалось сделать убедительный вывод об одновременном создании всех десяти сохранившихся томов ЛЛС между 1568 и 1576 гг. в царской книгописной мастерской, находившейся при соборной церкви Покрова Богородицы в Александровской слободе.

  • 15 Там же, c. 265.

Наиболее злободневная последняя часть свода, охватывающая царствование Ивана Грозного (статьи 1533‑1567 гг.), <…> была окончена около 1575 г. и представлена на рассмотрению царю. Данная часть летописи вызвала явное неодобрение царя, по его указанию текст подвергся существенной переработке, причем были включены материалы, обличающие боярские » смуты и мятежи » и оправдывающие действия царя по искоренению » измены «. Недовольство царя составителями Свода привело к тому, что вся оставшаяся бумага была изъята из книгописной мастерской и передана на нужды слободской типографии. Последний этап работы над Лицевым сводом, связанный с перебеливанием отредактированного текста и переделкой миниатюр, датируется 1576 г., но труд по каким-то причинам не был завершен15.

  • 16 Клосс, Никоновский свод…, c. 248.

8Хочется подчеркнуть, что, несмотря на наличие трех разнородных и казалось бы разновременных слоев бумаги в Лицевом своде, Б. М. Клоссу удается привести исчерпывающие аргументы, объясняющие этот факт и доказывающие отсутствие временного разрыва в их использовании. Кроме того, его исследование наглядно демонстрирует шаткость абсолютизации метода » черных дат » филиграней в датировке рукописей : бумага точнодатированной слободской Псалтыри уже в 1576 г. содержит знаки, сходные с которыми датируются в существующих справочниках европейских филиграней на 3‑8 лет позднее16.

  • 17 Лицевой летописный свод XVII века : Методика описания и изучения разрозненного летописного комплекс
  • 18 В ближайшее время цифровые изображения водяных знаков ЛЛС будут доступны в нашей базе данных филигр

9К сожалению, исчерпывающая, на наш взгляд, аргументация Б. М. Клосса в датировке ЛЛС не была воспринята в дальнейших исследованиях. Прежде всего, мы имеем в виду книгу А. А. Амосова » Лицевой летописный свод Ивана Грозного » (М., 1998), в которой автор большое внимание уделяет филиграням этого памятникам. Всестороннюю критику этого труда мы изложили в уже указанной выше нашей работе. Ни одно из новых положений А. А. Амосова мы не можем рассматривать как позитивный вклад в развитие представлений о бумаге Лицевого свода. Вышедшие позднее работы также не внесли принципиально новых идей, которые могли бы улучшить предложенную Б. М. Клоссом концепцию17. При подготовке факсимильного издания Лицевого летописного свода нами просмотрены цифровые копии филиграней всех листов этого памятника (около 10 000), определены их сюжеты и характерные особенности18. В результате анализа этих данных мы присоединились к выводам Б. М. Клосса относительно хронологических рамок, места создания и пластов бумаги Лицевого летописного свода.

10В целом мы принимаем предложенное Б. М. Клоссом разделение филиграней бумаги всего комплекта на три типа. Первый тип – бумага итальянского и немецкого происхождения начальных двух томов – Музейского и Хронографического сборников, второй тип – французского (и гораздо меньшая часть, возможно, польского) происхождения, специально закупленная для основной части Свода, третий – бумага французского происхождения, приобретенная для слободских печатных изданий Андроника Невежи и использованная для редакторской правки во второй части Царственной книги. Использование новых цифровых технологий при просмотре огромного массива бумаги позволило нам существенно увеличить число регистрируемых филиграней, различить парные формы и варианты одного знака. Если в работе Б. М. Клосса, зафиксировано использование в ЛЛС 33 филиграней (10 – первого типа, 17 – второго типа, 6 – третьего типа), то нам удалось выявить 94 филиграней. Увеличение их числа шло в большой степени за счет выявления парных форм, а также схожих вариантов знаков. Однако нам удалось выявить и новые сюжеты филиграней, а также уточнить характер их употребления. Вследствие этого мы выделяем дополнительный четвертый тип филиграней, который характеризует чрезвычайно малый объем случайной, инородной бумаги, использованной для создания первых восьми томов летописного комплекса.

11Филиграни первых двух томов Лицевого свода – Музейского и Хронографического сборников – с точки зрения их употребления делятся на несколько типов и групп. Первый тип водяных знаков включает в себя 30 филиграней, неоднороден и может быть разделен на три группы.

  • 19 Номера филиграней даются по их сводному списку и альбому их изображений, находящемуся в нашей работ

121 -я группа филиграней – компактно употребляется только в первой половине первого тома (до л. 467), не смешиваясь с остальными знаками : № 1‑7 варианты и парные формы знака » кувшин с литерами IВ «, № 8/9 парные формы знака » кувшин под полумесяцем с литерами RD «, № 10/11 и № 12/13 парные формы двух вариантов знака » тиара » (последний с контрамаркой), № 17/18 парные формы знака » медведь » (крупный вариант), № 19‑20 варианты знака » рука под звездой с цифрой » 3 » и буквами RМ ( ?) на ладони «19. Знаки 1-й группы являются » уходящими «, относящимся к последним остаткам партии бумаги. Филиграни » медведь » и » рука под звездой » – периферийные для ЛЛС знаки : первая встречается на одиннадцати листах (л. 168‑170 175, 179‑184, 213), вторая – на двух листах (л. 301, 302). Как и варианты двух других знаков этой группы – » тиары » и » кувшина «, они имеют в справочниках заметно отличающиеся и достаточно ранние аналогии, относящиеся к 1550-м гг. Мы предположили, что они имели большой срок залежности – около 15 лет. Однако появившийся недавно в интернете общеевропейский интернет-портал филиграней » Bernstein » (www.memoryofpaper.eu) заставил пересмотреть наши представления о бытовании этих филиграней ЛЛС. Мы обнаружили там близкие аналоги знака » кувшин с литерами IB «, датирующиеся 1568 г., разновидности нашей тиары, относящиеся к 1564‑1574 гг., аналоги знака » медведь » 1564‑1569 гг.

132 -я группа – основные филиграни второй половины первого тома (с л. 468) и части второго тома : № 21/22 парные формы знака » кабан » и № 23/24 парные формы знака » полумесяц с литерой Н «. Оба знака не находят близких аналогий в справочниках. Они не употребляются в других томах ЛЛС.

143-я группа филиграней также связана преимущественно с первыми двумя томами, однако отдельные листы с этими знаками в виде примеси встречаются в последующих томах : № 25/26 парные формы литер ID под короной (встречается еще в т. III – л. 531, 533 ; т. VI – л. 208, 212 ; т. IV – л. 413), № 27/28 парные формы литер AF под короной (встречается еще в т. VI – л. 231‑241), 29/30 парные формы литер PR под лилией (встречается еще в т. III – л. 783 ; т. V – л. 29, 57‑61, 85‑92 ; т. VII – л. 252, 513‑525, 626, 627).

  • 20 Е. И. Серебрякова, » Кодикологическое описание «Музейского сборника” «, Лицевой летописный свод. На

15Б. М. Клосс предположил, что начало работы над первыми томами ЛЛС опередило доставку специально заказанной для этого бумаги, поэтому на первом этапе были использованы остатки бумаги, имеющиеся в наличии в Александровской слободе (с водяными знаками 1-й группы № 1‑13, 17‑20). Мы полагаем, что, в данном случае целью, возможно, было просто завершение работы с остатками уже начатой партии бумаги в крупном скриптории, поэтому новая, уже закупленная партия бумаги не привлекалась. В пользу этого может свидетельствовать наличие в самом начале Музейского сборника двух листов с филигранью № 15 – литерами APR (л. 22‑23), которая станет основной для бумаги Лицевого Хронографа, Лаптевского и Остермановского I томов. Высказывалось предположение, что эти листы являются более поздней редакторской вставкой20. Однако расположенный здесь текст занимает лл. 20–25 об., не прерывается вставками, филигрань » APR » находится в нем в окружении основной для этой части тома бумаги с водяным знаком » тиара » № 10/11. Бумага с этим же знаком использована в Музейском сборнике (л. 389, 794). Аналогичной можно назвать встречу в Хронографическом сборнике одного листа со знаком » лилия » № 53 (л. 846), который станет основным для бумаги последующих четырех томов Свода. Поэтому велика вероятность того, что уже в начале работ над Сводом в скриптории был сосредоточен значительный объем писчего материала, который использовался последовательно по несколько стоп одновременно. Водяные знаки 2-й и 3-й группы представляют собой уже новую партию бумаги, которую не начинали расходовать, пока не кончатся уже начатые стопы. Новой партии хватило на завершение хронографической и, вероятно, на начало утраченной летописной части Свода.

  • 21 Л. М. Костюхина, Палеография русских рукописных книг XV–XVII вв. : русский полуустав, Государственн

16Заметное место в Музейском и Хронографическом сборниках занимают филиграни второго типа, характеризующие основную партию бумаги, которая употребляется целыми пластами во всех томах ЛЛС. К ним относятся : № 15/16 и № 47 парные формы и вариант литер APR под короной (тип 1-й), № 39/40 парные формы литер IR, соединенных лилией, № 41/42 парные формы литер BV под короной, № 45/46 и № 54 парные формы и вариант литер BB под короной, № 53/58 парные формы филиграни » двойная лилия «, № 56/57 парные формы литер RR под короной и лилией, № 61/62 парные формы литер BF под короной, № 64/65 парные формы литер IRI в картуше под короной, № 66/67 парные формы литер APR под короной (тип 2-й), № 68/69 парные формы филиграни » корона «, № 70/71 и № 84/85 парные формы литер AF под короной, соединенных розеткой, а также бумага без знака. Хочется обратить внимание на последнюю разновидность бумаги. Отсутствие водяного знака для средневековой бумаги – явление редкое. Аналогичную бумагу мы встречаем также в отдельных томах Великих Миней четьих митрополита Макария 1540-х – начала 1550-х гг (Син. 994, Син. 174, Син. 176, Син. 183)21. Вероятно, можно говорить о бытовании в России во второй–третьей четверти XVI в. высокосортной французской бумаги без филиграни, закупавшейся в значительных объемах для статусных заказов.

  • 22 А. А. Амосов, Лицевой летописный свод Ивана Грозного, М., Едиториал УРСС, 1998, c. 146‑148.
  • 23 Уханова, 2008.

17Необходимо вкратце остановиться на принципах использования бумаги с различными водяными знаками в разных томах Свода. Еще В. Н. Щепкин отметил последовательное употребление в Музейском сборнике нескольких пластов бумаги, каждый из которых характеризовался своей филигранью. Продолжая работу в этом направлении, Б. М. Клосс сделал роспись основных пластов бумаги с филигранями первого типа в первых двух томах Свода, а также в Царственной книге (полистно). Вслед за В. Н. Щепкиным и Б. М. Клоссом, но без упоминания предшественников, А. А. Амосов работает над задачей выделения пластов бумаги с разными филигранями. Он приходит к выводу о том, что в бумаге ЛЛС можно встретить одинаковое последовательное чередование сразу нескольких пластов бумаги, которые свидетельствуют о синхронной работе над этими комплексами22. Исследователь составил обобщающую таблицу соотношения филиграней двух первых рукописей, однако она выглядит некорректно, как и остальные рассуждения о соотношении пластов бумаги в основной части Свода : А. А. Амосов не приводит никаких данных о последовательности использования бумаги разными знаками, ни разу не дает ссылку на листы рукописи, а лишь довольствуется фиксацией в таблицах общего приблизительного количества листов с каждым знаком в томе. Как покажет полистная роспись филиграней Свода, нумерация последовательности пластов бумаги А. А. Амосовым в каждом томе чаще всего является произвольной, их определение очень приближенным, а их сочетание неверным. Полистная роспись и анализ филиграней всех томов ЛЛС вместе с таблицей распределения слоев бумаги, а также цифровыми фотографиями каждой филиграни опубликованы нами при факсимильном издании этого памятника23.

18Комплекс филиграней, завершающий Царственную книгу, представляет собой бумагу третьего типа и стоит особняком. Согласно убедительной гипотезе Б. М. Клосса, ее принципиальное отличие от основной бумаги связано не с наличием временного разрыва между их использованием, а с характером последнего этапа работы над Лицевым сводом, когда перед его создателями была поставлена задача переписывания неугодных царю отрывков текста. К этому моменту оставшаяся от работы над Сводом бумага была уже изъята, и, как считает исследователь, в распоряжение корректоров поступила часть листов, закупленных для печатных изданий Андроника Невежи. Эта бумага не образует пластов, а состоит из отдельных листов, взятых из разных стоп и перемешанных друг с другом. Именно поэтому всего на 250 листах мы выявили 17 филиграней, в т.ч. совсем новый знак № 89 – употребляющийся на пяти листах » гербовый щит с тремя циркулями и картушем » Claude Denise » (л. 40, 451‑453, 665). » Гербовый щит с 3 лилиями и картушем » SNivelle » представлен в бумаге Царственной книги двумя вариантами знака № 87 и № 88 (л. 1‑4, 9, 20, 176‑181, 486), » лилия с картушем » Nivelle » – двумя вариантами № 90, 91/92, один из которых преадставлен парными формами (л. 5‑24, 35‑38, 42‑46, 49, 50, 69, 93, 132, 143‑145, 152, 154‑156, 159‑161, 163‑165, 664, 667‑669, 671‑673, 677). Все эти знаки являются периферийными. Более того, вопреки предположению Б. М. Клосса, ни один из этих знаков не использовался в изданиях Андроника Невежи, напечатанных в Александровской слободе. По всей вероятности, закупка этой бумаги была связана с каким-то другим крупным заказом или, напротив, для продолжения работы царского скриптория в Александровской слободе безотносительно какого-либо крупного проекта.

19Основной объем бумаги, связанной с Псалтырью 1576‑1577 гг. И Часовником 1577‑1580 гг. Андроника Невежи, представлен филигранью » виноградная гроздь » с литерами, » крест » и » цветок » (№ 93‑104). Три грозди винограда с литерами BG, DD и DR имеют по две парные формы каждая (№ 98/99 – л. 47, 71, 75а, 90‑92, 107‑109, 135, 140, 148‑151 ; № 96/97 – л. 54, 75 ; № 93/94(95) – л. 25, 59, 61, 72, 89, 94, 96, 105, 106, 133, 153, 157, 158, 183‑185, 485, 488, 670, 682, 674, 675). Из знаков, названных в литературе как » крестики и цветки «, нам удалось вычленить пять филиграней. Два варианта » крестов » – большой № 102 и маленький № 101 – являются редкими знаками. Первая филигрань встречена нами на пяти листах (л. 116, 131, 175, 234, 683), вторая – всего на двух (л. 235, 431). Водяные знаки » цветок » достаточно многочисленны и представлены разновидностями с четырьмя лепестками № 100 (л. 99, 115‑119, 121, 122, 127, 130, 136 169, 172, 173а, 182‑233 (перемешена с № 103/104), 430, 484) и пятью лепестками – парные формы № 103/104 (л. 97, 120, 123‑126, 128, 129, 137б, 138, 141, 142, 146, 147, 162, 166, 168, 170, 171, 174, 182‑233 (перемешена с № 103/104), 483, 680, 681).

20Необходимо отметить еще одну разновидность филиграней, принадлежащей отдельным листам бумаги примеси. Это периферийные водяные знаки составляют четвертый тип и к ним относятся : № 37/38 парные формы литер AF (т. II – л. 850, 863, 875, 876, 850‑863, 905–907, т. V – л. 898, 912, 913, 924, 925, 951‑953, 958, 977, т. IV – л. 245, 387, т. VII – л. 486‑499, 526‑528, 544‑558), № 43/44 парные формы литер IL (т. II – л. 432, 1047, 1374, 1379‑1381, 1412, 1414, 1415, 1425‑1429, т. III – л. 142, 150‑153, 156, 182‑188, 207, 404, 408, 410, 412), № 50/55 парные формы литер APR (т. II – л. 1453, 1454, т. III – л. 228‑233, 235, 237, 413), 51/52 парные формы литер PI (т. V – л. 110, 112‑116, 214‑216, т. VI – л. 524‑526, т. VII – л. 60, 61), № 59/82 и № 63 парная форма и вариант филиграни » двойная лилия » (т. III – л. 548, 617, 633, 640, 664, 716, 728, т. VI – л. 327, 343‑346, 353, 360, 389, 690‑695, 717, 734), 60/78 литеры MI под лилией в гербовом щите (т. III – л. 854‑865, 889, 901, 965, 977, т. V – л. 111, 196, 229–232, т. VI – л. 516‑518, т. VII – л. 58), 72/73 парные формы литеры AF (т. IV – л. 457‑461, 466‑468, т. VIII – л. 148, 218), № 74/75 парные формы литер АС (т. V – л. 540, т. VII – л. 504‑510, 691, 703‑709, 848–863, т. IV – л. 424–428, 1024–1034, т. VIII – л. 27‑30, 171, 554‑557, 681, 767‑769, 798, 832, 915, т. X – л. 343б), № 76/77 парные формы литер PR (т. V – л. 543‑567, 569, т. VII – л. 865‑874, т. VIII – л. 31‑36), № 80/81 парные формы литер ВВ (т. V – л. 668‑681, 749), № 83/86 литеры RR (т. VII – л. 465, 466, т. VIII – л. 680).

  • 24 Амосов, Лицевой летописный свод Ивана Грозного…, c. 135‑136. См. также нашу критику : Уханова, 2008

21Определив точное число филиграней, последовательность слоев и периферийные знаки мы, казалось бы, должны были приблизится к достаточно точной датировке памятника. Однако именно на этом этапе мы встретились с проблемой методологического характера : филиграни ЛЛС составляют изолированную группу и находят мало хоть сколько-нибудь близких аналогий в альбомах. От этого совокупная датировка этого разнородного конгломерата становится еще более размытой. Причин этому две : либо все стопы бумаги с определенным водяным знаком были полностью израсходованы при создании Лицевого свода, либо бумага примесей была использована для создания других рукописей, филиграни которых не зафиксированы ни в одном из справочников. А. А. Амосов предложил вычислять в таких случаях среднеарифметический показатель, применив т.н. » формулу Щепкина «. Полученный им результат оказался полностью волюнтаристским24. Невозможно примирить широкие даты нескольких десятков филиграней, диапазон которых колеблется в пределах трех–четырех десятилетий. Мы полагаем, что при анализе значительного объема водяных знаков без достаточно точных аналогий в справочной литературе показания их датировки не могут быть обобщены методом подсчета среднеарифметической величины, а их использование для датировки рукописей без привлечения данных дополнительных источников будет некорректным. Именно поэтому в основу нашего представления о филигранях ЛЛС положена единственная убедительно аргументированная концепция о его создании в царском скриптории в Александровской слободе с 1568 по 1576 гг, выдвинутая Б. М. Клоссом после комплексного анализа всех непосредственных и опосредованных исторических, кодикологических, текстологических данных.

22В работе при факсимильном издании мы указали лишь восемь знаков (13 филиграней вместе с парными формами), у которых были варианты в альбоме филиграней : кувшин (№ 8/9) – Брике № 12720 (1559 г.) ; тиара (№10/11) – ГИМ, Син. 21 (1558 г.) ; рука (№ 19) – Лихачев, № 1671 (ок. 1553 г.), литеры IR (№ 39/40) – Брике, № 9534 (1570 г.) ; двойная лилия (№ 59/82, 63) – Лауцявичюс, № 2046, 2045 (1574‑1576 гг.) ; литеры AF без короны (№ 72/73) – Лихачев № 3334, 3335 (1577 г.), № 3230 (1580 г.) ; крест (№ 101) – Брике № 5459 (1583 г.). Еще 37 филиграней (вместе с парными формами) при сравнении со справочниками имеет достаточно расплывчатую степень подобия » тип «, остальные 48 филиграней можно определить лишь как » разновидность » или для них вовсе не находится близких аналогий. На этом примере хорошо видно, что даже » варианты » восьми знаков имеют существенный разброс в датировке – с 1553 по 1583 гг. Более того, если для литер AF №72/73 в альбоме Лихачева приводится достаточно близкая параллель с датировкой 1577‑1580 гг., то чуть менее похожие аналоги в альбоме Брике датируются уже в диапазоне 1568‑1598 гг. А ведь речь идет об одном знаке, и очевидно, что выявить его реальное употребление невозможно, идя путем подсчета среднеарифметического показателя, как это предлагает делать А. А. Амосов. Хочется напомнить, что существующие альбомы филиграней XVI в. не фиксируют хронологический диапазон употребления знака, а регистрируют лишь некоторые случаи его употребления. Поэтому абсолютизировать эти во многом случайные показатели не стоит. Кроме того, филиграни бумаги, бытовавшей в XVI в. в России, в значительной степени отличались от бытовавших в Европе. Их единичные примеры собраны в альбоме Лихачева, скольконибудь крупного продолжения этого труда по XVI в. сделано не было. Поэтому появление любых новых данных может существенно изменить наше представления о предмете.

23Так случилось с появлением интернет-портала » Bernshtein – Memory of paper «, на котором разместилась крупная европейская распределенная база данных водяных знаков средневековой бумаги (memoryofpaper.eu). Она объединила 30 электронных баз данных он-лайн, одна из которых – электронный каталог Пикара, расширенный новым материалом (piccardonline.de, далее – РО). Для подавляющего большинства филиграней французской бумаги Лицевого летописного свода аналогий там найдено не было. Однако для наших филиграней немецкой бумаги (первого типа) появились очень близкие параллели, которые подтверждают принятую нами датировку Свода : для филиграни № 7 – вариант РО № 31624 (1568 г.), для филиграни № 8/9 – вариант РО № 28011 (1566 г.), для филиграни № 12 – РО № 52426 (1572 г.), для всей группы филиграни » тиара » – типа РО № 52425, 52427, 52428, 52434 (1571г., 1568 г., 1564 г., 1564 г.), для филиграни № 17/18 – вариант РО № 83890, 83891, 83897, 83902 (1564 г., 1564 г., 1566 г., 1569 г.), для филиграни № 37/38 – вариант РО № 30649, 30648, 30650 (1558 г., 1572 г., 1572 г.). Это свидетельствует о том, что бумага первого типа не имела большого срока залежности, а напротив, была куплена незадолго до начала работы над Сводом. Таким образом, реконструированная Б. М. Клоссом по опосредованным данным датировка этого события 1568 годом нашла, наконец, подтверждение в объективных показателях бумаги. Завершение работы над ЛЛС в 1576 г. также объективно подтверждается данными бумаги слободской Псалтыри Андроника Невежи 1576‑1577 гг., которая напечатана на остатках тех стоп, что использовались для завершения работы над Лицевым сводом.

  • 25 Мы благодарим с.н.с Научно-исследовательского отдела рукописей РГБ Т. В. Анисимову и н. с. А. В. Ал
  • 26 Сведения об ней и краткий обзор литературы см. Клосс, Никоновский свод…, c. 251‑252.

24Работа с филигранями Лицевого летописного свода приводит нас к постановке еще одного вопроса – о необходимости выявлении рукописей, созданных на аналогичной бумаге. И » уходящие » знаки первого типа, и основные знаки второго типа, и знаки редакторской правки третьего типа, и знаки примеси четвертого типа часто не находят или находят очень далекие аналогии в существующих справочниках (74 из 94 знаков, т.е. почти 78 %). Возможно, бумага с основными филигранями второго типа была полностью исчерпана при подготовке и написании ЛЛС, однако оставшиеся знаки более перспективны. Работы по созданию Лицевого Летописного свода были начаты на не свойственной для такого уровня заказа более простой немецкой и итальянской бумаге. Поэтому потенциальные аналогии нужно искать и в менее статусных рукописях. Это предположение подтверждается нашими находками. С бумагой первого типа ЛЛС связаны четыре новых рукописи. В Минее служебной на октябрь (РГБ, Егор. 533, 3-я четверть XVI в.) мы обнаружили небольшой объем бумаги с филигранью » перчатка под звездой «. В Беседах Иоанна Златоуста на Евангелие от Иоанна в переводе Максима Грека (РГБ, Рум. 197, 1570‑1580-е гг), наряду с другими находятся филиграни » медведь «, » лилия «, » кабан «, а также бумага без знака. В крюковом Стихираре (РГБ, ТСЛ. 416, 1550‑1560-е гг.) находятся филиграни » рука под звездой » большая, » тиара «, » кувшин » с литерами IB25. Весьма вероятно, что создание этой рукописи связано с прославившейся на всю Россию школой церковного пения, возникшей в Александровской слободе под руководством Ивана Носа, Федора Крестьянина, старца Филарета26. Филиграни абсолютно идентичные парным формам знака » тиара » № 10/11 и № 12/13 мы нашли в Минее служебной на июль (ГИМ, Барс. 1217), созданной в Александровской слободе в 1569 г. по повелению царя Ивана Грозного и вложенной в начале XVII в. в церковь Воскресения села Исады близ Рязани. К выделенному нами комплексу нужно добавить выявленные в монографии Б. М. Клосса еще три рукописи с филигранями первого типа. Это уже упомянутые лицевой Егоровский сборник (РГБ, Егор. 1844), комплекс Миней четьих (РНБ, Соловецк. 501, 504, 505, 508, 514). Минея служебная (РГБ, Рогожск. 332). Таким образом, бумага ЛЛС первого типа, которая в конце 1560-х гг. имела хождение в Александровской слободе и, возможно, в Москве, использовалась для создания целого ряда разнообразных по своему содержанию и назначению рукописей. Выявление новых кодексов – задача дальнейшего исследования.

  • 27 Там же, c. 219‑221, 246‑247.
  • 28 Там же, 247. См. также : Т. Н. Каменева, » Неизвестное издание московской печати XVI в. «, Исследов
  • 29 А. А. Гусева, » Издания кирилловского шрифта второй половины XVI века «, Сводный каталог, кн. 1. М.

25Как уже было указано выше, вероятно основная бумага Свода с филигранями второго типа была в значительной степени израсходована на подготовку и переписку самого Свода. Именно поэтому эти филиграни встречаются редко. Б. М. Клосс указал четыре рукописи с этими знаками, а также слободскую Псалтырь 1576‑1577 гг.27 К этому мы можем добавить еще две найденные нами рукописи. На бумаге второго и четвертого типа написана выдающаяся певческая рукопись Праздники на крюках (ГИМ, Един. 37). Она была вложена в 1585 г. Никитой Григорьевичем Строгановым в построенную годом ранее соборную церковь Благовещения на Посаде в Сольвычегодске. Основной объем филиграней бумаги этой монументальной рукописи – литеры IRI в картуше под короной и MI в картуше под короной, идентичные филиграням № 64/65 и № 60/78 ЛЛС. В качестве примеси используется бумага с литерами AF (парные формы идентичные № 70/71). Особенно хочется выделить Лествицу (ГИМ, Чуд. 224) с миниатюрой, изображающей Иоанна Лествичника (л. 17 об.). Основной ее филигранью является » корона » – очень близкий вариант к знаку № 68/69. Также в рукописи присутствует бумага с филигранью » рука под звездой «, близкая по размеру и рисунку к искомой, однако без знаков на ладони и обшлаге. Филиграни бумаги третьего типа Б. М. Клосс связывает со слободскими печатными изданиями Андроника Невежи. Он напечатал на ней большую часть Псалтыри 1576‑1577 гг. : филиграни с 4 по 25 тетрадь – » гроздь винограда » с литерами BG, DD и DR (№ 93‑99). В следующем слободском издании Часовника Андроника Невежи (1577‑1580 гг.) также использовались остатки бумаги третьего типа с филигранями » крест » и » цветок » (№ 100‑104)28. К сожалению, от этого издания сохранилось лишь три дефектных экземпляра29, поэтому составить полное представление о бумаге этого тиража не представляется возможным. Бумага третьего типа предназначалась изначально для других целей и является в Своде фактически примесью. Мы надеемся, что дальнейшее исследование печатных и рукописных книг, созданных в Александровой слободе и Москве в это время, дадут нам более объективную картину бытования бумаги с филигранями ЛЛС.

  • 30 Полистную роспись всех филиграней Лицевого летописного свода см. : Уханова, 2008, c. 47‑137.

26Работа с водяными знаками ЛЛС привела нас к значительным коррективам в наших представлениях о его бумаге, поставила дополнительные вопросы и определила новые перспективы исследований закупок и использования бумаги в книжном производстве того времени. Полагаем, что выделение нами полного комплекта филиграней этого памятника, их полистная роспись и определение синхронного чередования одинаковых пластов бумаги позволит исследователям, прежде всего текстологам и искусствоведам, уточнить процесс работы над Сводом, более полно понять замысел его создателей30. Думаем, будет полезным обратить внимание на тот факт, что бумага третьего типа, с одной стороны, является примесью к основной бумаге, а с другой стороны, – бумагой редакторской правки. Поэтому правомерно предположить, что примесевая бумага четвертого типа также связана с какими-то исправлениями в текстах или структуре Свода, и написанный на ней текст и миниатюры нуждаются в дополнительном исследовании. Равно как и внедрение в компактно расположенные пласты основной бумаги чужеродных этому пласту филиграней может свидетельствовать о возможной дополнительной доработке помещенных на такой бумаге текстов. Нахождение нами в новых базах данных и в новых рукописях дополнительных, очень близких или идентичных аналогов филиграням бумаги первого тома Лицевого свода несомненно подтверждает вывод Б. М. Клосса о начале работ над ним в 1568 г. Эта бумага первого типа не имеет залежности и использовалась в Александровской слободе в это время.

27Анализ филиграней ЛЛС приводит нас также к ряду методологических выводов. Прежде всего, об ошибочности механического подхода к определению датировки рукописи по водяным знакам : при анализе значительного объема водяных знаков без достаточно точных аналогий в справочной литературе показания их датировки не могут быть обобщены методом подсчета среднеарифметической величины, а их использование для датировки рукописей без привлечения данных смежных дисциплин будет некорректным. Поиск новых аналогий – единственное решение этой проблемы. Фрагментарность наших представлений о бумаге XVI в., отраженная в существующих альбомах филиграней, сильно ограничивает работу исследователя. Проблема залежности, иногда мнимой, русской бумаги или отмеченная Б.М. Клоссом проблема абсолютизации метода » черных дат » филиграней в датировке рукописей, когда бумага точнодатированных русских памятников » опережает » свои западноевропейские аналоги на несколько лет, является частью общей проблемы недостаточной исследованности бумаги русских памятников XVI в. Введение в научный оборот сведений о бумаге новых рукописей и публикация их водяных знаков позволит нам в полной мере представить процессы, проходившие в книжном производстве в России в это время.

Для начала XIII в. самой выраженной является владимирская летописная традиция. Для реконструкции владимирского летописания этого времени привлекают следующие летописи: Лаврентьевскую, Радзивилловскую, Московскую академическую и так называемый Летописец Переславля Суздальского.

Лаврентьевская летопись является древнейшей из датированных, ее рукопись написана монахом Лаврентием при нижегородском князе Дмитрии Константиновиче в 1377 г. Местом создания этой пергаменной рукописи, вероятно, был Нижний Новгород. Во всяком случае, еще в XVII в. Лаврентьевская летопись хранилась в нижегородском Благовещенском монастыре. Потом она попала во владимирский Рождественский монастырь, а в XVIII в. стала собственностью коллекционера А. И. Мусина- Пушкина (поэтому Η. М. Карамзин называет эту летопись Пушкинской). С начала XIX в. Лаврентьевская летопись хранится в Публичной библиотеке (ныне Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге).

Радзивилловская летопись датируется концом XV в. Она известна благодаря многочисленным миниатюрам, иллюстрирующим события русской истории. Стиль миниатюр указывает на западнорусское происхождение рукописи. В XVII в. летопись была в собственности польско-литовских магнатов Радзивиллов, а позднее поступила в городской архив Кенигсберга, поэтому в XVIII в. ее часто называли Кенигсбергской летописью. В Россию Радзивилловская летопись попала в 1758 г. как трофей Семилетней войны и с тех пор хранится в ВАН.

Московская академическая летопись конца XV в. называется так потому, что до 1917 г. хранилась в библиотеке Московской духовной академии, расположенной в Троице-Сергиевой лавре.

Летописец Переяславля Суздальского представляет собой часть хронографически-летописного свода по всеобщей и русской истории. Его рукопись конца XV в. из собрания Московского архива Министерства иностранных дел (ныне это собрание в РГАДА) обнаружил в середине XIX в. директор архива М. А. Оболенский и опубликовал только часть, повествующую о русской истории, назвав ее Летописцем Переяславля Суздальского.

Радзивилловская и Московская академическая летописи восходят к одному протографу – некоей летописи, доводившей изложение до 1206 г. Последние листы в ней были перепутаны местами, поэтому рассказ о событиях 1205–1206 гг. читается перед повествованием о 1203–1204 гг. Московская академическая летопись только частично следует этому протографу: с середины XII в. до 1206 г. Кроме того, ее текст отредактирован по Софийской I летописи и Ростовской летописи конца XV в. Гораздо больше материала дает Летописец Переславля Суздальского, который обнаруживает сходство с Радзивилловской летописью с 1138 г., однако он не обрывается на событиях 1206 г., а продолжает их изложение до 1214 г. К последней статье сделано добавление: «се же бысть лето високосное», что не соответствует 1214 г. Високосным является 1216 г., поэтому исследователи считают, что в Летописце Переславля Суздальского до нас дошел свод, доведенный до 1214 г., но составленный предположительно в 1216 г. Протограф же Радзивилловской и Московской академической летописей, имевший дефектное окончание с перепутанными листами, по мнению большинства исследователей, утратил свое окончание, которое было идентично окончанию в Летописце Переславля Суздальского, т.е. доходило до 1214 г. Таким образом, на основании Радзивилловской, Московской академической летописей и Летописца Переславля Суздальского удастся реконструировать Свод 1214 г.

Уже М. А. Оболенский, открывший Летописец Переславля Суздальского, сразу определил, что этот памятник летописания был составлен в Переславле Суздальском или, как его правильнее называть, Переславле- Залесском. Однако этот свод содержит больше известий владимирских, чем переславских, количество которых увеличивается к концу летописи. В связи с этим полагают, что Свод 1214 г. – это переславская обработка несколько более раннего владимирского свода, который предположительно датируют 1212 г. и связывают с кончиной Всеволода III и вокняжением во Владимире его сына Юрия. В Переславле после смерти Всеволода сел его третий сын Ярослав, на которого обращено особое внимание в тексте Свода 1214 г. Лаврентьевская летопись, не имеющая отношения к этому этапу летописания, а отразившая более ранние владимирские своды, под 1175 г. призывает убиенного Андрея Боголюбского молиться о Всеволоде III («о князе нашем и господине Всеволоде»). В тексте Свода 1214 г. имя Всеволода заменено именем его сына Ярослава.

Итак, Лаврентьевская летопись не содержит ни владимирского Свода 1212 г., ни переславского Свода 1214 г. Она расходится с текстом Радзивилловской, Московской академической летописей и Летописца Переславля Суздальского начиная с 1193 г., поэтому считается, что в основе Лаврентьевской летописи лежит владимирский Свод 1193 г., продолженный различными известиями до 1305 г. В этом промежутке исследователи выделяют несколько сводов. До 1239 г. доводит изложение летопись, прославляющая князя Ярослава Всеволодовича, незадолго до этого ставшего великим князем Владимирским, поэтому считается, что Свод 1239 г. был составлен в интересах этого князя, однако не в разоренном полчищами Батыя Владимире, а в уцелевшем Ростове. Ростовским по происхождению считается и Свод 1263 г. Далее в Лаврентьевской летописи затрачены листы с изложением событий с 1263 по 1283 г. Они сохранились в более поздней Симеоновской летописи, и по ним восстанавливается Свод 1281 г., составленный в Переславле-Залесском.

Летописание второй половины XIII–XIV вв. было удельным. Летописи составлялись в крупных удельных центрах раздробленной Руси. Для реконструкции тверского летописания XIV в. исследователи привлекают Троицкую, Симеоновскую летописи, Рогожский летописец и Тверской сборник.

Троицкая летопись хранилась в Троице-Сергиевой лавре, где и была обнаружена во второй половине XVIII в. Это третья (наряду с Новгородской харатейной и Лаврентьевской) пергаменная летопись русского Средневековья. Она доводила изложение до 1408 г. Этой летописью пользовался Η. М. Карамзин, сделавший из нее много выписок в примечаниях к своей «Истории государства Российского». Однако в пожаре Москвы 1812 г. эта рукопись сгорела, и долгое время ее содержание оставалось для исследователей загадкой.

Почти столетие спустя А. А. Шахматов обнаружил в БАН так называемую Симеоновскую летопись XVI в. (он назвал ее так по справщику Московского печатного двора Н. Симеонову, которому рукопись принадлежала в середине XVII в.). Эта летопись в части за XII – начало XIV в. представляет собой копию Троицкой летописи, т.е. совпадает с выписками Η. М. Карамзина из последней.

Рогожским летописцем в научной литературе называется летописный текст из сборника начала XV в., который был обнаружен Η. П. Лихачевым среди книг, принадлежавших крупнейшему старообрядческому центру Москвы – Рогожскому кладбищу.

Тверской сборник (полное название «Летописный сборник, именуемый Тверской летописью») представляет собой тверскую летопись ХАТ в., дошедшую в трех списках XVII в. и опирающуюся на более ранние этапы тверского летописания.

В Тверском сборнике, Рогожском летописце и Троицкой летописи с 1285 по 1327 г. следуют тверские известия. Однако в Троицкой летописи они несколько отредактированы в московском духе, поэтому исследователи полагают, что в Рогожском летописце и Тверском сборнике сохранился тверской Свод 1327 г., а в Троицкой летописи его известия дошли в составе уже московского летописания – Свода 1408 г.

Галицко-Волынское летописание XIII в. представлено в заключительной части Ипатьевской летописи, присоединенной к киевскому Своду 1200 г. В нем изложение доходит до 1292 г. и касается в основном истории галицко- волынских земель и соседнего региона (Польши, Венгрии).

По особенностям использования нелетописных источников (хроник Георгия Амартола и Иоанна Малалы и Александрии) исследователи выделяют Галицкую летопись 1201–1265 гг. и Волынскую 1266–1292 гг. В двух основных списках Ипатьевской летописи, Ипатьевском и Хлебниковском, восходящим к общему протографу независимо один от другого, изложение событий XIII в. варьируется. Так, в Хлебниковском списке отсутствует большая часть дат, которая в Ипатьевском списке хотя и имеется, но даты часто поставлены ошибочно. Из этого исследователи делают вывод, что первоначально этих дат в Галицко-Волынской летописи не было.

Новгородское летописание XIII–XIV вв. реконструируется на основе Новгородской 1 летописи старшего и младшего изводов.

Под 1230 г. летописец называет себя пономарем Тимофеем. В выходной записи Лобковского пролога 1262 г. (или 1282 г.) писец также именует себя пономарем Тимофеем, но уточняет место своего служения – церковь святого Иакова. Для Свода Тимофея характерно использование заимствований из более раннего текста Новгородской I летописи (в статьях 1198, 1238 и 1268 гг.). В статье 1230 г. упомянут еще один летописец, поп Иван, которого считают предшественником Тимофея. После 1330 г. Новгородская I летопись старшего извода содержит иной текст, чем Новгородская I летопись младшего извода, поэтому 1330-м гг. датируют еще один этап новгородского летописания.

В XIV в. летописание велось еще в некоторых удельных центрах – Пскове, Рязани, Смоленске. Из них только псковская летописная традиция дошла в относительно полном виде в составе позднейших памятников летописания – Псковских I, II и III летописей. Так, исследователи предположительно реконструируют псковский Свод 1368 г. Смоленское и рязанское летописание фрагментарно отразилось в Тверском сборнике, Рогожском летописце, Троицкой летописи, а также в обобщающем своде первой половины XVI в. – Никоновской летописи.

Летописная традиция, на базе которой сформировалось общерусское летописание XV в. – это московские своды XIV в., опиравшиеся на своды тверские, которые, в свою очередь, опирались на своды ростовские XIII в. Московское летописание XIV в. представлено в Троицкой летописи, тверское начала XIV в. – в Лаврентьевской летописи, Рогожском летописце и Тверском сборнике, а ростовские своды XIII в. реконструируются по сводам тверским. Новгородское летописание систематически привлекалось в XV в. при создании общерусских летописей, но в XIII–XIV вв. оно было обособлено от летописания северо-восточного. Обособленный характер носили также псковская и Галицко-Волынская традиции.

Князь Ярослав по прозванию Мудрый правил в Киеве удивительно долго для XI столетия, если вспомнить, что он отвоевал отцовский престол, будучи уже зрелым мужем. Таким долголетием князь был обязан не только хорошему здоровью, но и разумной политике. Прежде всего, Ярослав Владимирович повелел составить краткий свод законов для наведения порядка в Древнерусском государстве. Последнее тогда еще толком не оформилось, разобщенные славянские племена не всегда ладили, живя по разным правилам. Больше всего хлопот власти доставлял обычай кровной мести, именно его киевский князь постарался ограничить и даже обернуть себе на пользу, чтобы получать от родовых раздоров немалую прибыль.

Портрет Ярослава Мудрого

В ранней «Русской Правде» в основном описываются различные по тяжести преступления, которые полагалось искупать большими денежными штрафами. Лиходея обязывали выплачивать компенсацию потерпевшему или его родне, а также вносить деньги в княжескую казну за нарушение порядка. Преступивший закон заглаживал вину, расставаясь с гривнами, серебряными слитками установленного веса. В землях восточных славян те когда-то ходили наравне с монетами и были очень удобными для крупных торговых сделок. В Киеве отливались гривны весом около 160 граммов в форме ромба с вытянутыми и обрезанными краями. Поверхность местных слитков пористая, ведь расплавленное серебро мастера заливали в специальные земляные формы, где тут же вскипали остатки воды. У новгородских гривен традиционно более вытянутая форма и больший вес (чуть более 200 граммов). В прочих русских городах тоже выпускались собственные серебряные слитки. Обратите внимание, что гривна – это не только денежная единица, но и мера веса в Древней Руси, поэтому не стоит удивляться такой фразе, как, например, «полгривны золотом».

Ярославу Мудрому было куда выгоднее взимать с преступников деньги, чем бесплатно наблюдать побоища на собственных землях. Не осмелившись полностью запретить кровную месть, он ее существенно ограничил. Теперь за убитого или покалеченного родича по княжеской воле были вправе мстить только его родные братья, сыновья, дядья, племянники или отец. Да и те могли чинить расправу не самовольно, а лишь по приговору княжьего суда. Закон запрещал всем прочим близким пострадавшего или убиенного проливать кровь преступника.

Князь Ярослав редко вершил суд лично, чаще перепоручая это дело ябедникам, доверенным лицам, ведавшим сбором податей и правосудием на местах. Любопытно, что при этом на истца ложились обязанности по выяснению личности подозреваемого и сбору доказательств его вины. Если речь шла о краже, то обворованный за три дня до обращения в суд обязывался громко и четко заявить о пропаже в людном месте, подробно описав похищенное. Даже Киев в XI веке был небольшим городом, и сокрытие любой хоть сколько-нибудь ценной вещи осложнялось, потому что горожане могли указать на вора. Одним словом, прежде чем взывать к правосудию, человек должен был примерно представлять, кого обвинять в своем несчастье, и собрать нескольких свидетелей.

Древнюю Русь не обошел распространенный в остальной Европе «Божий суд». Когда свидетели заявляли прямо противоположное, или следствие заходило в тупик по иным причинам, ябедник мог назначить испытание водой или огнем. Первое проводили при исках от 2 гривен в серебре до полгривны в золоте. Ежели обвиняемый или потерпевший ничем не подкреплял правоты, его опускали на веревке в ближайший освященный водоем. Случись человеку всплыть, он признавался виновным, но если начинал тонуть, его вытягивали назад полностью очищенным от подозрений. При тяжких преступлениях или разбирательствах на крупные суммы подвергали испытанию каленым железом или переходом через высокий костер. Если ожоги заживали без осложнений, княжеский суд считал это достаточным оправданием. В пустяковых делах ограничивались приведением человека к присяге на Святом Писании. Судебные поединки на Руси не прижились.

И. Билибин, Суд во времена русской правды (1907)

Статьи «Русской Правды» о розыске беглых преступников и пропавших вещей могут показаться нам чем-то диким, но то было нормально для XI века. Когда люди князя гнались за вором, и след обрывался возле какого-то селения, то у местных выбор: или помогать искать злодея, или складываться всей общиной на возмещение ущерба обворованному и на изрядный штраф в пользу князя. Если же преследователи теряли след в безлюдных местах, то дело на этом считалось закрытым.

В современном праве убийство, совершенное во хмелю, считается еще более тяжким преступлением. Но в Древней Руси душегубство, содеянное сгоряча, во время пира или ссоры, давало лиходею право на помощь его общины, где царила круговая порука. Соплеменники выплачивали виру за убитого, если провинившийся собрат до того не уклонялся помогать им в подобных случаях. Когда же человека лишали жизни с холодной головой и безо всякой причины, община передавала убийцу в руки княжеского суда.

Ярослав Мудрый изыскал способ получать выплаты максимально быстро и при этом экономить на содержании своих людей. Вирник, сборщик штрафов, и несколько княжеских дружинников селились в городах и весях рядом с преступником и жили за его счет до погашения долга. Князь предписывал заканчивать дело в одну неделю, но его люди частенько задерживались. Им полагался богатый стол, куда обязательно включалась баранина или говядина, хлеба, сыры, а также ведро хмельного кваса в день. Сверх того хозяин обеспечивал надлежащий уход коням дружинников и кормил тех лишь качественным овсом. Такие траты изрядно облегчали мошну даже состоятельному человеку, и тот стремился поскорее отдать князю положенные гривны, чтобы избавиться от его прожорливых ратников.

В память тысячелетия «Русской Правды» Центробанк России выпустил специальную серебряную монету номиналом в 3 рубля. Центр лицевой стороны занимает геральдический двуглавый орел, по сторонам от скипетра и державы проставлены проба и вес драгоценного металла. Для реверса выбрали фрагмент новгородского монумента в честь тысячелетия России. Рядом с Ярославом Мудрым стоит его внук — князь Владимир Мономах (1113-1125) с раскрытой книгой в руках. Последний славен переработкой «Русской Правды», изрядно устаревшей к началу XII столетия.

3 рубля «Тысячелетие Русской Правды» (2016 г.)

  • Металл: серебро 925-й пробы;
  • Масса: 33.94 г;
  • Диаметр: 39 мм;
  • Монетный двор: Санкт-Петербург;
  • Гурт: рубчатый;
  • Год чеканки: 2016.

Анисимова Т.В. Хроника Георгия Амартола в древнерусских списках XIV–XVII вв. М., 2009.
Бобров А.Г. Принципы издания древнерусских летописей // Лихачёв Д.С. Текстология: На материале русской литературы X–XVII веков. 3-е изд., перераб. и доп. СПб., 2001. С. 718–751.
Бруни А.М. К сопоставительному изучению византийской и древнейшей славянской традиций толкований Никиты Ираклийского к Словам Григория Богослова // Палеография, кодикология, дипломатика. Современный опыт исследования греческих, латинских и славянских рукописей и документов. Мат-лы междунар. науч. конф. в честь 75-летия д-ра ист. наук, чл.-корр. Афинской академии Б.Л. Фонкича, Москва, 27–28 февраля 2013 г. М., 2013. С. 29–42.
Бугославский С.А. Текстология Древней Руси. М., 2007. Т. 2: Древнерусские литературные произведения о Борисе и Глебе.
Буланин Д.М. Античные традиции в древнерусской литературе XI–XVI вв. München, 1991.
Вилкул Т.Л. Новгородская первая летопись и Начальный свод // Palaeoslavica. Cambridge (Mass.), 2003. Vol. 11. Р. 5–35.
Вилкул Т.Л. Иудейский и Софийский хронографы в истории древнерусской хронографии // Palaeoslavica. Cambridge (Mass.), 2009. Vol. 17, N. 2. P. 65–86.
Вилкул Т.Л. Повесть временных лет и Хронограф // Palaeoslavica. Cambridge (Mass.), 2007. Vol. 15, N 2. Р. 56–116.
Вилкул Т.Л. Толковая Палея и Повесть временных лет. Сюжет о «разделении язык» // Ruthenica. Київ, 2007. Т. 6. С. 37–39.
Вилкул Т.Л. Александрия Хронографическая в Троицком хронографе. // Palaeoslavica. Cambridge (Mass.), 2008. Vol. 16, N. 1. P. 103–147.
Вілкул Т.Л. Імена в «Александрії Хронографічній». Кругозір укладачів Іудейського і Троїцького хронографів // Записки Наукового товариства імені Шевченка. Львів, 2008. Т. 256. С. 50–76.
Вилкул Т.Л. О хронографических источниках Киевского летописного свода // ТОДРЛ. СПб., 2010. Т. 61. С. 382–397.
Вилкул Т.Л. Создание Совия: работа составителя Иудейского хронографа (ХIII в.) // Istorijos šaltinių tyrimai. Vilnius, 2010. S. 11–32.
Вилкул Т.Л. О происхождении «Речи Философа» // Palaeoslavica. Cambridge (Mass.), 2012. Vol. 20, N 1. Р. 1–15.
Вілкул Т.Л. Хроніка Георгія Амартола у Київському літописному зводі // Київська старовина. 2012. № 3. С. 69–78.
Вилкул Т.Л. Древнеславянский перевод Хроники Георгия Амартола в Повести временных лет и Новгородской первой летописи младшего извода // ДРВМ. 2014. № 2 (56). С. 11–20.
Вілкул Т.Л. «В лѣто 6360. Поча ся прозывати Руская земля». Початкові статті Повісті временних літ та Новгородського літопису» // Княжа доба: історія і культура. Львів, 2014. Вип. 8. С. 73–104.
Вилкул Т.Л. «Посла князь Игорь на грекы вои…». Источники статьи 6428 г. Новгородской первой летописи младшего извода о походе руси на Константинополь // Русская литература. 2016 (в печати).
Водолазкин Е.Г. Хроника Амартола в новонайденных списках // ТОДРЛ. СПб., 1992. Т. 45. С. 322–332.
Водолазкин Е.Г. Новое о палеях (некоторые итоги и перспективы изучения палейных текстов) // Русская литература. 2007. № 1. С. 3–23.
Водолазкин Е.Г. Как создавалась Полная Хронографическая Палея. Ч. 1 // ТОДРЛ. СПб., 2009. Т. 60. С. 327–353.
Гимон Т.В. События XI — начала XII в. в новгородских летописях и перечнях // ДГ, 2010 год: Предпосылки и пути образования Древнерусского государства. М., 2012. С. 584–703.
Гимон Т.В., Гиппиус А.А. Новые данные по истории текста Новгородской первой летописи // НИС. СПб, 1999. Вып. 7 (17). С. 18–47.
Гиппиус А.А. К истории сложения текста Новгородской первой летописи // НИС. СПб., 1997. Вып. 6 (16). С. 3–72.
Гиппиус А.А. Два начала Начальной летописи: к истории композиции Повести временных лет // Вереница литер: К 60-летию В.М. Живова. М., 2006. С. 56–96.
Гиппиус А.А. До и после Начального свода: ранняя летописная история Руси как объект текстологической реконструкции // Русь в IX–X веках: археологическая панорама. М.; Вологда, 2012. С. 37–63.
Добровольский Д.А. Известие Начальной летописи о сыновьях Ноя: опыт текстологичской стратификации // ВЕДС-XVIII: Восприятие, описание и моделирование пространства в античной и средневековой литературе. 2006. С. 49–53.
Иванов С.А. Мифологический конвой «басни о Совии» в составе Иудейского хронографа // Славяноведение. 2010. № 2. С. 63–71.
Иконников В.С. Опыт русской историографии. Киев, 1908. Т. 2, кн. 1.
Истрин В.М. Александрия русских хронографов. М., 1893.
Истрин В.М. Замечания о составе Толковой Палеи. I–VI // СОРЯС. СПб., 1898. Т. 65, № 6.
Истрин В.М. Из области древнерусской литературы. I // ЖМНП. 1903. Авг.
Истрин В.М. Из области древнерусской литературы. IV. Редакции Толковой Палеи // ЖМНП. 1906. Февр. Отд. 2.
Истрин В.М. Редакции Толковой Палеи. СПб., 1907.
Истрин В.М. Летописные повествования о походах русских князей на Царьград // ИОРЯС. СПб., 1916. Т. 21, кн. 2.
Истрин В.М. Книгы временьныя и образныя Георгия Мниха. Хроника Георгия Амартола в древнем славяно-русском переводе. Пг., 1920. Т. 1: Текст; 1922. Т. 2: Греческий текст «Продолжения Амартола». Исследование.
Истрин В.М. Замечания о начале русского летописания // ИОРЯС. Л., 1924. Т. 27. С. 45–102; Л., 1925. Т. 28. С. 107–251.
Истрин В.М. Хроника Иоанна Малалы в славянском переводе. М., 1994.
Книга Исход. Древнеславянский полный (четий) текст по спискам XIV–XVI вв. / Сост. Т.Л. Вилкул (в печати).
Костомаров Н.И. Лекции по русской истории. СПб., 1864. Ч. 1: Источники русской истории.
Летописец Еллинский и Римский / Осн. список подгот. О.В. Твороговым и С.А. Давыдовой; Вступит. ст., археогр. обзор и критич. аппарат издания подгот. О.В. Твороговым; Коммент. и исслед. О.В. Творогова. СПб., 1999–2001. Т. 1–2.
Михайлов А.В. Общий обзор состава, источников, редакций и литературных источников Толковой палеи // Варшавские университетские известия. Варшава, 1895. № 7. С. 1–21.
Михайлов А.В. Книга Бытия пророка Моисея в древнеславянском переводе. Варшава, 1900–1908. Вып. 1–4.
Михайлов А.В. Опыт изучения текста книги Бытия пророка Моисея в древнеславянском переводе. Варшава, 1912. Ч. 1: Паримейный текст.
Новгородская летопись по Синодальному харатейному списку. СПб., 1888.
Новгородская первая летопись старшего и младшего извода / Под ред. и с предисл. А.Н. Насонова. М.; Л., 1950.
Оболенский К.М. Предисловие // Летописец Переяславля-Суздальского. М., 1851.
Пеев Д.П. Новые данные о времени и месте перевода Хроники Георгия Амартола // ЛХ, 2011–2012. М.; СПб., 2012. С. 13–38.
Пичхадзе А.А. К истории четьего текста славянского Восьмикнижия // ТОДРЛ. 1996. Т. 49. С. 10–21.
Пичхадзе А.А. Книга «Исход» в древнеславянском Паримейнике // Уч. зап. Российского православного университета ап. Иоанна Богослова. M., 1998. Вып. 4.
Пичхадзе А.А. Корпус древнерусских переводов XI–XII ст. и изучение переводной книжности Древней Руси // Национальный корпус русского языка. 2003–2005 гг. Результаты и перспективы. М., 2005. С. 251–262.
Пичхадзе А.А. Переводческая деятельность в домонгольской Руси. Лингвистический аспект. М., 2011.
Понырко И.В. Был ли Климент Смолятич создателем первого славянского перевода Толкований Никиты Ираклийского на 16 Слов Григория Богослова // ТОДРЛ. 2008. Т. 59. С. 133–143.
Попов А. Обзор хронографов русской редакции. М., 1866. Вып. 1.
Русинов В.Н. Летописные статьи 1051–1117 гг. в связи с проблемой авторства и редакций «Повести временных лет» // Вестн. Нижегородского ун-та. Сер. История. 2003. Вып. 1 (2). С. 111–147.
Сенигов И.П. О древнейшем летописном своде Великого Новгорода. СПб., 1885.
Славяно-русский Пролог по древнейшим спискам. Синаксарь. Сентябрь–февраль / Изд. Подгот. Л.В. Прокопенко, В. Желязкова, В.Б. Крысько, О.П. Шевчук, И.М. Ладыженский, М., 2010. Т. 1.
Срезневский И.И. Исследования о летописях новгородских // Изв. Акад. наук. Отд. ІІ. СПб., 1853. Т. 2.
Станков Р. К проблеме происхождения древнейшего славянского перевода Хроники Георгия Амартола // Преславска книжовна школа. Шумен, 2004. Т. 7: Изследвания в памет на професор И. Гълъбовъ.
Станков Р. Древнеболгарский перевод Хроники Георгия Амартола и Хронограф по великому изложению // Преславска книжовна школа. Шумен, 2012. Т. 12.
Строев П.М. Предисловие // Софийский временник или русская летопись с 862 по 1534 год. М., 1820. Ч. 1. С. V–XXIV.
Сухомлинов М.И. О древней русской летописи, как памятнике литературном // Уч. зап. Имп. Акад. Наук, II отд. СПб., 1856. Кн. 3. С. 1–230.
Творогов О.В. Повесть временных лет и Хронограф по великому изложению // ТОДРЛ. Л., 1974. Т. 28. С. 99–113.
Творогов О.В. Древнерусские хронографы. Л., 1975.
Творогов О.В. Повесть временных лет и Начальный свод (текстологический комментарий) // ТОДРЛ. Л., 1976. Т. 30. С. 3–26.
Творогов О.В. Материалы к истории русских хронографов. 2. Софийский хронограф и «Хроника Иоанна Малалы» // ТОДРЛ. Л. 1983. Т. 37. С. 188–221.
Творогов О.В. Повесть временных лет // СККДР. Вып. 1. С. 337–343.
Творогов О.В. Хроника Иоанна Малалы // СККДР. Вып. 1. С. 471–474.
Творогов О.В. Хронограф по великому изложению // СККДР. Вып. 1. С. 476–477.
Творогов О.В. Материалы к истории русских хронографов. 3. Троицкий хронограф // ТОДРЛ. Л., 1989. Т. 42. С. 287–343.
Творогов О.В. Летописец Еллинский и Римский. Текстологические и источниковедческие проблемы // Летописец Еллинский и Римский. СПб., 2001. Т. 2.
Творогов О.В. Паралимомен Зонары: Текст и комментарий // ЛХ, 2009–2010. М.; СПб., 2010. С. 3–101.
Толочко А.П. «История российская» Василия Татищева: источники и известия. М.; Киев, 2005.
Толочко А.П. О времени создания Киевского свода «1200 г.» // Ruthenica. Київ, 2006. T. 5. С. 73–87.
Толочко О.П. Початкове літописне зведення // Енциклопедія історії України. Київ, 2011. Т. 8. С. 470–471 (<http://www.history.org.ua/?litera&id=7074>).
Шахматов А.А. О сочинениях преподобного Нестора (первая пробная лекция на заседании историко-филологического факультета Московского университета 1 марта 1890 г.) // Шахматов А.А. История русского летописания. СПб., 2003. Т. 1, кн. 2. С. 465–475.
Шахматов А.А. О Начальном Киевском летописном своде // ЧОИДР. 1897. Кн. 3. С. 1–58.
Шахматов А.А. Хронология древнейших русских летописных сводов // ЖМНП. 1897. Ч. 310, № 4. С. 463–482.
Шахматов А.А. Древнеболгарская энциклопедия Х в. // ВВ. 1900. Т. 7, вып. 1–2.
Шахматов А.А. Начальный Киевский летописный свод и его источники // Юбилейный сборник в честь В.Ф. Миллера, изданный его учениками и почитателями. М., 1900.
Шахматов А.А. Толковая Палея и русская летопись // Статьи по славяноведению. СПб., 1904. Вып. 1. С. 199–272.
Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908.
Шахматов А.А. Повесть временных лет. Введение. Текст. Комментарии. Пг., 1916. Т. 1.
Шахматов А.А. Повесть временных лет и ее источники // ТОДРЛ. Л., 1940. Т. 4. С. 11–150.
Шахматов А.А. История русского летописания. СПб., 2002–2003. Т. 1, кн. 1–2.
Шибаев М.А. Летописные источники Еллинского летописца второго вида // Рукописная книга Древней Руси и славянских стран: от кодикологии к текстологии. СПб., 2004. С. 187–204.
Шлёцер А.-Л. Нестор. Русские летописи на древле-славянском языке, сличенные, переведенные и объясненные А.Л. Шлёцером. СПб., 1809. Ч. 1 / Пер. Дм. Языков (<http://dlib.rsl.ru/viewer/01004172245#?page=1>).
Edenburg C. Rewriting, Overwriting, and Overriding: Techniques of Editorial Revision in the Deuteronomistic History // Words, Ideas, Worlds in the Hebrew Bible: Essays in Honour of Y. Amit. Sheffi eld, 2012 (<http://www.
academia.edu/2177797/Rewriting_Overwriting_and_Overriding_Techniques_of_Editorial_Revision_in_the_Deuteronomistic_History>).
Honigman S. LXX and Homeric Scholarship. L.; N.Y., 2003.
Ioannis Malalae Chronographia / Ed. H-G. Bech, A. Kambylis, R. Keydell. Berolini; Novi Eboraci, 2000. (Corpus Fontium Historiae Byzantinae; Vol. 35).
Orlov A.А. Selected Bibliography on Transmission of Jewish Pseudepigrapha in Slavic Milieux // Orlov A.А. Selected Studies in the Slavonic Pseudepigrapha. Leiden; Boston, 2009.
The Pověst’ vrеmennykh lět: An Interlinear Collation and Paradosis / Ed. by Donald Ostrowski. Cambridge (Mass.), 2003. (Harvard Library of Early Ukrainian Literature; Vol. 10, part 2).
Thomson F. The Myth of a Slavonic Translation of Pseudo-Nonnus’ Scholia Mythologica in Orationes Gregorii Nazianzeni // Palaeobulgarica = Старобългаристика. 1994. Т. 18, N 3.
Тhomson F. The Slavonic Translation of the Old Testament // Interpretation of the Bible. Ljubljana, 1998.
Tolochko O. On ‘Nestor the Chronicler’ // HUS. 2007. Vol. 29, N 1–4. Р. 31–59.