Ливан религия

Немного друзей было у сионистского движения в 1930-е и 1940-е годы, еще меньше их стало после основания еврейского государства. И уж совсем наперечет были сторонники Израиля из числа политических и общественных деятелей Ближнего Востока.

Пожалуй, наиболее последовательных друзей сионизма в ранние годы существования Государства Израиль можно было найти среди ливанских маронитов. Марониты — часть арамейского народа, потомков коренного населения Сирии и ее окрестностей со времен, предшествовавших арабскому завоеванию. Народ этот разделен на несколько христианских общин, из которых марониты представляются наиболее самостоятельной и активной группой. Постепенно отступая перед мусульманским давлением, в Средние века марониты утратили большую часть своих родных земель и сосредоточились в гористых районах Ливана, где занимались сельским хозяйством. Таким образом, несколько маронитских деревень на севере Израиля — это южная оконечность сегодняшней области их расселения. Надо сказать, что большинство маронитов в наши дни находится в эмиграции в Европе, Северной и Южной Америке, но до сих пор не теряет надежды на создание своего национального очага в Ливане.
Еврейская община Ливана всегда была малочисленной, и на протяжении веков между евреями и ливанскими маронитами почти не было контактов. Однако по мере роста еврейского населения Палестины отношения налаживались — благодаря как довольно оживленной торговле через границу, так и политическим связям. Особенно убежденными сторонниками союза с евреями были патриарх маронитской церкви Антоний Арида и один из отцов ливанской государственности, президент Ливана Эмиль Эдде.
В 1946 году, когда независимый Ливан уже был, а до провозглашения независимости Израиля оставалось еще два года, патриарх Арида посетил Иерусалим и подписал договор с Еврейским агентством. В договоре марониты заявляли о своей поддержке идеи создания еврейского государства и обещали всяческую помощь в деле еврейской иммиграции, а агентство подчеркивало, что не Ливан, а исключительно Палестина является пунктом назначения еврейских переселенцев. Интересно, что, когда весной этого года нынешний патриарх маронитов Бешара эль-Раи впервые посетил Израиль вместе с папой римским Франциском (чем вызвал немалое возмущение ливанских мусульман), этот договор упоминался в ливанской прессе как по-прежнему актуальный.
В 1947-м другой маронитский иерарх, архиепископ Игнатий Мубарак, направил от имени общины письмо в комиссию ООН, занимавшуюся проблемами Палестины, призвав мировые державы поддержать создание Государства Израиль. В письме говорилось о том, что две страны должны стать убежищем от мусульманского диктата на Ближнем Востоке: Ливан — для христиан, а Палестина — для евреев. Дружеские отношения между двумя государствами, писал архиепископ, помогут укрепить мир во всем регионе. «Ливан требует свободы для евреев в Палестине так же пылко, как жаждет своей собственной свободы и независимости!» — закончил свое послание Игнатий Мубарак.
Несколько раз до подписания мирного договора между Израилем и Ливаном оставался всего один шаг. Увы, раздиравшие Ливан гражданские войны не давали этому произойти, хотя несколько президентов страны — а по конституции Ливана президентом всегда становится представитель маронитской общины — были готовы к заключению договора.
В 1970-х годах хлынувший в Ливан поток палестинских беженцев сильно осложнил ситуацию в стране. Положение ливанских христиан, которые из большинства постепенно становились меньшинством, со временем ухудшалось, на фоне чего портились и отношения с Израилем. На протяжении многих лет Израиль поддерживал — деньгами, медикаментами, оружием — христианские силы, противостоявшие палестинцам и сирийцам во время гражданской войны. Трудно судить, что именно стало причиной — недостаточность и плохое планирование этой помощи или другие объективные факторы, — но одержать победу христианам так и не удалось. Не помогло и прямое участие Армии обороны Израиля в боевых действиях в ходе Первой ливанской войны.
После убийства президента-маронита Башира Жмайеля сирийскими спецслужбами возможность мира между Израилем и Ливаном всерьез более не обсуждалась. Маронитская община оказалась разделена на сторонников и противников Сирии. При этом многие из маронитов сражались плечом к плечу с израильскими солдатами в рядах армии Южного Ливана: сотни из них погибли в боях, многие с отступлением ЦАХАЛа из южных районов страны были вынуждены переселиться в Израиль. Единственным положительным результатом этого стало значительное укрепление израильской маронитской общины.
Многие годы марониты были практически незаметны в общественной жизни Израиля. Однако в последнее время ситуация меняется. Члены общины не видят причин следовать курсу большей части арабского мира и вступать в конфликт с евреями. Напротив, они обнаруживают, что еврейское государство стало единственным местом на Ближнем Востоке, где христиане могут жить свободно и чувствовать себя в безопасности. Маронитская молодежь начала активно призываться в израильскую армию (по закону призыв для них добровольный). Сейчас в рядах ЦАХАЛа служит около трехсот солдат-маронитов, многие состоят в резерве или работают в полиции.
Началось возрождение разговорного арамейского языка, до недавних пор считавшегося языком литературы и богослужений. Многие марониты предпочитают называться арамейцами, отказываясь считать себя частью арабской нации, даже если и говорят в быту по-арабски. Большая заслуга в этих переменах принадлежит арамейско-христианской ассоциации во главе с Шади Халулем.
В результате израильская часть маронитской общины, бывшая до недавнего времени дальней окраиной своего народа, начала играть совершенно новую роль. Можно надеяться, что возможность свободного развития культуры и языка позволит маронитам Израиля оказывать влияние и на своих ливанских соплеменников. Это будет способствовать восстановлению давней дружбы между народами, а значит, и укреплению мира во всем регионе.
Было бы неплохо, если бы примеру маронитов последовали другие национальные меньшинства, проживающие в Израиле. Но, конечно, для этого и евреям надо пройти свою часть пути, открыв сердца и двери тем из наших соседей, кто готов жить с нами в мире, и научившись видеть различия между неевреями. Среди них есть, увы, враги, но есть и друзья.

Прогремевший 4 августа взрыв погрузил Ливан в глубочайший кризис в его современной истории. Хотя от него пострадали все ливанцы, христианская община стала главной жертвой с точки зрения людских и экономических потерь. По факту, катаклизм 4 августа стал не просто очередной драмой, которая пролила кровь в ливанской столице. Масштабы взрыва и тот факт, что он с размаха ударил по христианским кварталам Бейрута, сделали его частью логики великих трагедий, которые ускорили конец существования бесчисленных немусульманских меньшинств на Ближнем Востоке.

Стоит отметить, что ливанские христиане были растеряны задолго до взрыва. Крах демократических обещаний арабской весны 2011 года, нескончаемые сирийские вмешательства в Ливане, подъем суннитского радикализма и усиление иранской гегемонии — все это вызывало у них беспокойство и лишь подтверждало их положение вечных жертв царящей вокруг политической и культурной нетерпимости.

Кроме того, экзистенциальная проблема Ливана в лице «Хизбаллы» (настоящее государство в государстве) и подчиненное положение трусливого и недальновидного политического класса только усилили кризис. Задолго до взрыва в Бейруте разочарование христианского сообщества проявлялось в непрерывной эмиграции, которая ослабляла его демографический и, следовательно, политический вес. После 4 августа отчаяние стало поистине всеобщим. Люди только и думают о том, как уехать, а заявления на эмиграцию исчисляются сотнями тысяч за последние три недели. Утверждение о том, что ливанские христиане могут исчезнуть в ближайшие годы (или перестать что-либо значить в политическом плане), как до них евреи во всех арабских странах — не паникерство, а констатация факта.

Но как понимать трагедию 4 августа? Помимо технических деталей интерес в первую очередь представляет политическое полотно. Многие указывали пальцем на «Хизбаллу» сразу же после случившегося. Все больше фактов говорят о том, что шиитская группа складировала в порту Бейрута селитру и оружие. Немецкий журнал «Шпигель» недавно опубликовал расследование о связях владельца доставившего селитру в Бейрут судна с танзанийским банком, который участвует в отмывании денег «Хизбаллы». Мало кто в Ливане был удивлен разоблачениями немецкого издания, а также других международных СМИ, таких как «Вашингтон Пост», насчет причастности «Хизбаллы» к катастрофе, тем более что контроль движения над портом и аэропортом — секрет Полишинеля в Бейруте.

С другой стороны, поддержка западных и арабских стран совершенно необходима Ливану, чтобы справиться с тройным ударом взрыва, предшествовавшего ему экономического краха и санитарного кризиса. Но пока «Хизбалла» контролирует Бейрут, Ливан будет находиться во все большей изоляции. Рассматривать будущее христианской общины Ливана невозможно без учета политических последствий взрыва, как невозможно анализировать произошедшее 4 августа в отрыве от «Хизбаллы».

Что представляет собой эта шиитская группа, если не очередное воплощение в Ливане транснациональных мусульманских идентичностей, которые призывают нынешнего регионального гегемона вмешаться в дела страны и обостряют отношения между конфессиями? Вчера ливанский суннизм облегчал вмешательство Насера и Арафата в дела Бейрута. Сегодня Иран занимает первые места в ливанской политике во имя триумфа шиизма и «сопротивления» Израилю. Подобная транснациональная идентичность становится препятствием на пути любых попыток спасения, поскольку связывает судьбу Ливана с конфликтной региональной динамикой. На самом деле, отношения между Ливаном и мусульманской транснациональной идентичностью всегда были антагонистической игрой: одно неизменно идет вразрез с другим. Христиане уходят из страны, потому что хотят обрести стабильность и процветание, которых давно лишились в Ливане. И пока ситуация у них на родине будет зависеть от неспокойной региональной динамики, о желанном христианами спокойствии говорить не приходится.

Вышеупомянутый мусульманский транснационализм угрожает не только суверенитету Ливана, но и присутствию в стране христиан, которые обескровлены полувековыми трагедиями и тают, как шагреневая кожа.

Как бы то ни было, для христианского сообщества не все потеряно, по крайней мере, пока. Глава маронитской церкви Его Преосвященство Раи недавно выступил за нейтралитет Ливана. Кроме того, он нарушил негласный запрет, призвав государство конфисковать нелегальное оружие в Бейруте. Резкая реакция шиитских религиозных деятелей и подконтрольных «Хизбалле» СМИ подтвердила, что движение намеревается стоять на своем, как дорого это не обошлось бы Ливану.

На самом деле предложение священнослужителя представляет собой последнюю попытку спасти то, что еще можно. Если она провалится, Ливан окончательно провалится в пропасть, утянув за собой 1,5 миллиона христиан. У них тогда останется два варианта: массово уехать из страны или защитить христианские регионы путем фактического отделения от мусульманских.

Те, кто симпатизирует ливанским христианам (во Франции и других странах), должны помочь им превратить страну в конфедерацию или даже принять сепаратистскую логику, которая движет сейчас немалой частью христианского населения и интеллигенции. Альтернатива в виде единого и централизованного государства стала неприемлемой. Взрыв в Бейруте тому доказательство. И есть все основания полагать, что он не станет последним ударом «Хизбаллы» по Ливану.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.