Лукавый бес

Сотни человек в мире утверждают, что встречаются с абсолютным злом каждый день. Многие доверяют им свои страхи, опасения и даже здоровье близких: согласно исследованиям, в последние годы все больше скептиков обращаются к людям, называющим себя экзорцистами, скупают их книги и пополняют армии последователей. Самым известным и влиятельным гонителем бесов за последние полвека стал отец Габриэле Аморт — главный экзорцист Ватикана, который, по его словам, за 30 лет провел десятки тысяч эффективных обрядов. Многие считали его мистификатором и чудаком, даже католики испытывали неловкость за его деятельность. Однако позднее истории об ужасах, переживаемых одержимыми, стали популярными, и те, кто считали религиозные обряды обыкновенным шарлатанством, признали Аморта масштабной религиозной личностью. Каким образом итальянские традиции помогли молодому юристу стать суперзвездой, как вели себя исцеленные им, за что официальное лицо экзорцизма ненавидел Гитлера и Сталина и чем ему не угодил Гарри Поттер — в материале «Ленты.ру».

Мода на гонителей

Аморт родился 1 мая 1925 года в семье юристов. Во время войны он, будучи подростком, участвовал в итальянском движении сопротивления — спустя годы в знак признания заслуг уроженца Модены римские власти наградили его почетной медалью. В 1940-е Аморт решил пойти по стопам отца и деда: изучал право, затем работал с молодым политиком Джулио Андреотти (позднее этот христианский демократ занимал различные высокие должности в правительстве, трижды был премьер-министром). Однако молодой человек решил связать свою жизнь с католической церковью: вступил в религиозное общество Святого Павла и в начале 1950-х принял рукоположение.

Спустя 30 лет Аморт по просьбе епископа стал экзорцистом, а в 1986-м кардинал Уго Полетти назначил его главным заклинателем Римской епархии — сделав его таким образом официальным экзорцистом католической церкви. В это время в мире начался новый «мистический» бум, когда сотни тысяч людей в разных странах обратились к религии и ее возможностям работы с душой и телом человека. При Аморте экзорцизм кардинально изменился: основав Международную ассоциацию экзорцистов, он повысил и закрепил статус «гонителей бесов» и разрушителей проклятий. Спустя два десятка лет ее авторитет признали и на высшем религиозном уровне.

1/1Ритуал экзорцизма в Италии, 1952 годФото: Keystone-France / Gamma-Keystone via Getty Images

Также в начале 1999 года Ватикан выпустил официальный документ, регулирующий деятельность священников-экзорцистов, и рекомендовал увеличить число таких специалистов по всему миру. В последние годы их количество возросло до нескольких сотен. Первый пересмотр этих вопросов произошел еще во время Второго Ватиканского собора в 1960-е, а до этого экзорцисты руководствовались книгой, выпущенной в начале XVII века. Окончательная редакция De Exorcismis et Supplicationibus Quibusdam датируется 2004 годом. Предполагается, что экзорцисты в первую очередь должны опираться на доказательную медицину: важно исключить психические и физические заболевания страждущего и лишь после этого проводить ритуалы.

Некоторые католики и даже священники высокого ранга игнорируют экзорцизм и упоминания о нем в Евангелии, однако многие христиане, исповедующие различные верования, настаивают на том, что изгнание злых духов упоминается в Новом Завете около двух десятков раз. Аморт был уверен, что экзорцизм необходим людям: «Происходят вещи, которые разум не может объяснить, но которые Библия, с другой стороны, разъясняет», — говорил он. Известно, что оба последних Папы Римских проводили подобные обряды: Бенедикт XVI был рьяным сторонником таких практик.

Некоторые видели в Аморте почти святого, особенно его почитали в родной Италии: по статистике, около полумиллиона человек в этой стране ежегодно обращаются к экзорцистам. Но многие не верили ему, считая священника сумасбродом и выскочкой, популистом, желающим власти и дешевого авторитета. Особенное возмущение вызывали его громкие необоснованные заявления.

Однако большинство, несмотря ни на что, уважали отца Габриэле за глубокую преданность своему делу и истовую религиозность, которым он не изменял на протяжении всей жизни. Они признавали, что он помогал психически больным и неуравновешенным людям, направлял их и утешал их семьи.

1/1Габриэле Аморт Кадр: видео 1091 / YouTube

Тяжелые будни

По словам отца Габриэле Аморта, всего он провел от 70 до 160 тысяч экзорцизмов — ритуалов по изгнанию духов или снятию проклятия. Часто одному человеку требовалось несколько визитов экзорциста. Но считать эту цифру в полной мере реальной нельзя: сам священник утверждал, что встретил за всю жизнь около сотни случаев «подлинного» «овладения душой», а прочие пациенты были ментально нездоровыми людьми, которым на деле требовалась помощь врачей. Он помогал им, консультируясь с психиатрами. «В большинстве случаев настоящего дьявольского присутствия нет, и моя работа заключается в том, чтобы предлагать тем, кто приходит ко мне, жить жизнью веры и молитвы. Этого достаточно, чтобы успокоить страхи тех, кто боится зла», — говорил он.

Методы священника были нетривиальны. Свои будни он описал в книге «Экзорцист рассказывает свою историю», опубликованной в 1994 году. Один сеанс длился в среднем около 30 минут, за одно утро священник проводил до пяти встреч. Он считал, что экзорцизм можно проводить и по телефону или через звонок по Skype. Аморт всегда помещал на стену кабинета портрет папы Иоанна Павла II (поскольку, по его словам, «демоны становятся очень раздражительными перед ним»), а с собой носил два деревянных распятия, кропило для разбрызгивания святой воды и флакон с освященным маслом.

Чтобы понять, одержима ли очередная жертва, Аморт смотрел человеку в глаза. «Держа два пальца на глазах пациента, мы поднимаем веки, — пояснял он. — Почти всегда в случае присутствия зла глаза совершенно белые. Даже удерживая веки руками, мы едва можем различить, направлены ли зрачки вверх или вниз».

Наиболее уязвимой категорией священник называл женщин: по статистике середины 1990-х, когда Аморт работал активнее всего, из примерно 40 экзорцизмов, проводимых в Риме каждую неделю, около 80 процентов его посетителей были женщинами среднего возраста из среднего класса. Также среди его пациентов нередко бывали дети. Аморт пояснял, что женщины «более уязвимы, потому что именно они в основном посещают ясновидящих, медиумов, спиритические сеансы, принадлежат к сектам». По его словам, темные силы еще со времен Адама и Евы пытаются захватить женщин. К счастью, убеждал он, большинство «магов» — обыкновенные шарлатаны, которые могут нанести урон только кошельку, но не душе.

Аморт рассказывал, что нередко во время его сеансов одержимые левитируют и выплевывают осколки стекла и куски железа. Он даже собирал коллекцию таких артефактов — фигурки, ключи, цепочки, гвозди и многое другое. Их он охотно демонстрировал как доказательство своей эффективной работы. Однажды, рассказывал он, женщина даже изрыгнула кусок транзисторного приемника. Маленькие дети вырывались и пытались бежать, обретая нечеловеческую силу. Доказательств этого он не приводил.

Однако, вопреки громким заявлениям отца Габриэле, наиболее сложными «пациентами» становились молодые люди — об этом говорили очевидцы и его коллеги. Священник Марчелло Станционе рассказывал историю, похожую на гротескный фильм ужасов: им с Амортом удалось изгнать из чрева юного итальянца Люцифера, говорившего по-английски. Жертва визжала, левитировала и извивалась от боли, а вокруг нее распространялся могильный холод. Когда бес признал поражение, он объявил точный день и час, когда он намерен покинуть это тело. Несмотря на отсутствие каких-либо доказательств, отец Станционе по сей день настаивает, что все было именно так.

1/1Пастор Уго Альварес изгоняет бесов в Мехико, 2011 годФото: Jan Sochor / Latincontent / Getty Images

В 2020 году он опубликован книгу «Дьявол боится меня: жизнь и работа самого знаменитого экзорциста в мире», в которой приводятся фантастические подробности из практики Аморта. Однако скептики уверены, что для Станционе это лишь новая возможность прославиться, привлекая имя известного экзорциста.

Сам Аморт нередко рассказывал похожие истории, однако его житейские ситуации были более реалистичными. К тому же слушателей подкупали его доброта и спокойствие: он с сочувствием относился к пациентам, поясняя, что они не плохие люди, а страдающие, которым необходима помощь.

Суровые взгляды

Католические епископы имеют право совершать обряд изгнания бесов. Традиционно эту работу делегировали специально избранному для этого священнику, но в последнее время все меньше католических епархий назначают официального экзорциста. Аморт подвергал такое поведение резкой критике: «Я верю, что епископы, которые не назначают экзорцистов, совершают смертный грех», — заключал он.

Любимым фильмом отца Габриэле Аморта была американская лента 1973 года «Экзорцист» (или «Изгоняющий дьявола»). Номинированный на десять премий «Оскар» фильм ужасов, по его мнению, был, несмотря на спецэффекты, во многом корректным и реалистичным. В интервью он подчеркивал, что фильм демонстрирует широким массам суть его работы — «люди обязаны понимать, что мы делаем».

В отличие от многих коллег, Аморт считал своим долгом выступать публично, подробно рассказывать о ритуалах и даже комментировать происходящие в мире актуальные и исторические события. Особенно жесткой критике он подвергал Иосифа Сталина и Адольфа Гитлера, считая, что они были одержимы дьяволом. «Вы можете судить по их поведению и действиям, по ужасам, которые они совершили, и злодеяниям, совершенным по их приказу. Вот почему мы должны защищать общество от демонов», — заключал он.

Также неприязнь у Аморта вызывала сага о Гарри Поттере — по его словам, такие книги подталкивают детей к оккультизму и поощряют веру в черную магию. «В «Гарри Поттере” дьявол действует хитро и тайно, под маской необычайных сил, магических заклинаний и проклятий», — заключал он. По его словам, детям следует читать сказки, где магия — это инструмент, а не основа сюжета. Недоволен священник был и творчеством некоторых артистов, к примеру, Мэрилина Мэнсона. «Я ничего не имею против рока, это очень уважаемая музыка. Я против сатанинского рока», — негодовал он.

Досталось от Аморта и любителям йоги. Он сравнивал эту древнюю практику с чтением книг о мальчике-волшебнике: «Оба занятия кажутся безобидными, но имеют дело с магией, и это ведет к злу», — отрезал он. Его не устраивал тот факт, что йога зародилась в Индии, так как, по его словам, «восточные религии основаны на ложной вере в реинкарнацию». Из-за таких резких выражений — и по поводу культурных явлений, и о женщинах, якобы виновных в распространении духов, многие верующие стыдились Аморта. Однако с течением времени выяснилось, что его заслуга перед человечеством состояла в первую очередь в помощи и успокоении тех, кто просил у него совета и содействия. Многие больные люди с его помощью вышли из кризисных состояний — о его деятельности положительно отзывались нейрохирурги и психиатры. А католическая церковь обрела в его лице того, в ком остро нуждалась — ярого сторонника экзорцизма, проповедуемого папами, и чиновника, который искренне и исправно выполнял свои обязанности, выступая против скептицизма новой эпохи. Когда в 2016 году Аморт скончался, его смерть стала для итальянцев почти национальной трагедией.

1/1Габриэле Аморт Фото: Agf / / REX

За несколько месяцев до смерти священника кинорежиссер Уильям Фридкин, создавший любимую ленту Аморта «Изгоняющий дьявола», снял о нем документальный фильм. По словам Фридкина, ранее он никогда в реальности не видел обряд экзорцизма, однако священник разрешил ему присутствовать на одном из последних сеансов. Съемка была названа «Дьявол и отец Аморт», и кадры на пленке действительно пугающие: молодая женщина, окруженная сочувствующими, бьется в конвульсиях, крича нечеловеческим голосом.

Критики назвали фильм антинаучным бредом, «безвкусной шарадой» и дешевой постановкой, а героиню Кристину, участвовавшую в ритуале, окрестили обыкновенной неврастеничкой. «Наблюдая за экзорцизмом в «Дьяволе и отце Аморте”, мы видим, что итальянцы в ДНК своего сознания все еще носят семена средневековой культуры. Дьявол и экзорцизм являются частью психики этой страстно католической страны», — заключил ведущий кинокритик Variety Оуэн Глейберман.

«За 15 лет я видел лишь несколько одержимых. Чаще люди внушают себе, что в них сидит бес», — рассказывает Киево-Житомирский епископ РКЦ Станислав Широкорадюк.

Влад АБРАМОВ, Катерина ТЕРЕХОВА, Александра ХАРЧЕНКО. — «Сегодня», 23 квітня 2010 року (рос.)

Главные дьяволоборцы Украины рассказали о том, почему нельзя смотреть телешоу и как они изгоняют из людей нечистую

Священник:

Отец Василий. Изгоняет бесов уже 17 лет в Украине и в Европе, за это время он помог тысячам людей. Фото А. Дудуш

Изыди, сатана!» — грозно кричит священник, а иногда подтверждает свою просьбу парой серебряных пуль. Примерно так рисуют картину битвы добра и зла многочисленные кинофильмы. Но как выглядит изгнание бесов на самом деле? Мы пообщались с самыми известными экзорцистами Украины. О своих методах борьбы со злом нам рассказали православные и католические священники, язычники и экстрасенсы.

Конечно, никаких осиновых кольев в арсенале батюшек нет. «Сеанс экзорцизма» — это в первую очередь многочасовые молитвы, также бес как от огня бежит от святой воды и кадила. Порой достаточно лишь раз сходить на молебен, чтобы изгнать черта, но часто лишь через годы человек полностью очищается.

Официально Церковь комментирует изгнание бесов очень осторожно. По словам пресс-секретаря УГКЦ Павла Дроздяка, экзорцизмом могут заниматься только священники, получившие разрешение от епископа. В пресс-¬службе УПЦ (МП) нам рассказали, что Блаженнейший митрополит Владимир не благословляет экзорцизм, но тем не менее его проводят в некоторых монастырях и церквях.

«ЕСЛИ НАЧНЕТЕ ГАВКАТЬ…». Каждую среду кафедральный Покровский собор в Донецке (ГКЦ) становится ареной борьбы между светлыми и темными силами. В этот день здесь проводит сеансы изгнания нечистого один из самых известных экзорцистов Украины святой отец Василий Пантелюк. Мы увидели обряд борьбы с армией Люцифера своими глазами.

Сразу после заутрени причащенные горожане спускаются в полуподвальную комнату. Женщины, перекрестившись, перешептываются: «Здесь нет ни одного окна. Очень боязно». Но то, что начинает происходить через несколько минут, намного страшнее. Уже после первой молитвы отца Василия прихожане поспешно достают из карманов пустые пакеты — у доброй половины молящихся начинается рвота. Священник успокаивает: «Если начинаете гавкать, квакать, смеяться, плакать, кричать, зевать, почувствуется рвотный рефлекс — значит, выходит злой дух».

Дамочки в модных плащах, которые пару часов назад курили на пороге церкви, рвут на себе волосы. В буквальном смысле. С корнями не вырывают, но рывками тянут свою голову в разные стороны. Другие трясутся, как от лихорадки. Но самое ужасное — крики. Это не похоже на игру актеров, на притворство. Одни визжат так, что леденит сердце, словно стоишь не в храме, а на скотобойне, где закалывают поросят. И это не просто визг. Он складывается в слова. «Я не буду больше жрать!» — полная женщина, которая корит себя то ли за чревоугодие, то ли за любовь к чарочке. «Не бей меня, пожалуйста!» — сама себе кричит ее соседка. «Хватит пить!» — истошно орет женщина, которая пришла в храм навеселе. Старенькая бабушка почти теряет сознание, мы помогаем ей дойти до лавочки. Женщина начинает сучить ногами, ее глаза закатываются. Нас просят удалиться. Последнее, что мы слышим — глухие удары, люди падают на пол … (видеорепортаж из храма можно посмотреть ).

АДСКАЯ НОСТАЛЬГИЯ ПО СССР. «Я сделаю так, что она не доживет до утра. Я заставлю ее повеситься», — такими словами «приветствовал» дьявол отца Василия 17 лет назад во время его первого обряда изгнания беса. Нет, нечистый не явился в виде черта с рогами-копытами. Низким мужским голосом разговаривала девушка, которую привели в церковь. Уже потом она вспоминала свои мучения. Рука сама тянулась к петле, но потом появлялся образ Богородицы, и веревка падала на пол. «Надо было спасать ту девушку, и я начал молиться», — вспоминает отец Василий. Молебен шел 20 часов. Девушке то становилось легче, то она начинала бесноваться с новой силой. «Она кричала: «Вас убивать надо! Понаставили храмов! Раньше так хорошо было, а сейчас захожу в автобус — там крестик, в маршрутку — икона», — вспоминает священник. После изнурительной борьбы бес покинул девушку, а о священнике пошла слава как о мастере экзорцизма. Он объехал всю Украину, изгонял бесов в Испании, Италии. Признается, что за много лет научился «чуять» дьявола. С помощью своих методик просвечивает человека как рентгеном и находит Сатану, даже если тот прячется в кончике мизинца. Бывало такое, что даже видел нечистую силу. Говорит, что порой как тень страшного мохнатого зверя в храме появляется или видятся омерзительные зеленые существа.

«Случаи разные за эти годы были. Один раз дьявол кричит мне: «Не старайся, не выйду! Она курит!». Пришлось долго уговаривать одержимую бросать курить. Еще один бес не хотел расставаться с грешницей из-за того, что та работала по воскресеньям (по священному Писанию, труд в воскресенье — грех, этот день должен быть отдан молитвам. — Авт.), — рассказывает отец Василий. — Как-то я был в тюрьме, где содержат психически больных людей, убийц, маньяков. Но признаков одержимости ни у кого из них я не видел».

ПЕРЕВОД ОТ САТАНЫ. Однажды после молитвы одна девушка призналась, что сама вызвала нечистого и подписала с ним договор. Мол, отдала душу в обмен на деньги. И что вы думали? «Денежные переводы» с того света до девушки так и не дошли. Ни одной гривни от беса она не получила, и ее накрыла депрессия — дескать, ни души, ни денег. «Задача дьявола — довести вас до отчаяния, — говорит отец. — Сделать ваши мысли такими мрачными, чтобы самоубийство казалось единственным выходом. Вы повеситесь, а он заберет вашу душу».

Священник:

Как же защитить себя от козней дьявола? Наши эксперты-экзорцисты рассказали такую притчу: «У света спросили: «Что такое мрак?». Он ответил: «Не знаю». Мораль проста: будьте чисты душой, и никакой бес не будет вам страшен. Для дьявола страшнее экзорцизма ежедневные молитвы и святое причастие. Также, по мнению священников, посещая экстрасенсов и гадалок, вы попадаете в группу риска и можете «подхватить» беса.

СИМПТОМЫ: В КОМ ЧЕРТ

Раз мы условились, что как явление бесноватость — не выдумка, то придется взять на веру и симптомы:

1 Излишняя раздражительность и вспыльчивость. Сам человек может считать, что это особенность его темперамента. Но если агрессивность в нем отмечают другие, то это, увы, так.

2 Люди боятся засыпать, во сне кричат, в пустой квартире им слышатся стуки, шаги, в доме сами собой падают предметы.

3 Ищут любые предлоги, чтобы не ходить в церковь (скажем, да, хочу пойти, но работы много).

4 А язычники советуют хлопнуть в ладоши и сказать «хал» — услышав это, одержимый подскочит.

ЕПИСКОП: «ОДЕРЖИМЫЙ ЗНАЛ ВСЕ МОИ ГРЕХИ»

Священник:

Станислав Широкорадюк. Фото didaio.livejournal.com

В католической церкви главные экзорцисты — епископы. «За 15 лет я видел лишь несколько одержимых. Чаще люди внушают себе, что в них сидит бес», — рассказывает Киево-Житомирский епископ РКЦ Станислав Широкорадюк. Он говорит, что определить лжебесноватость достаточно просто. Стоит окропить человека простой водой, а потом освященной, и понаблюдать за реакцией: «Иной и от той, что течет в кране, начинает рычать или кричать — значит, играет в одержимость. Но довелось мне посмотреть и на Сатану. Один бесноватый кричал на весь храм о моих грехах, о том, чего никто, кроме меня, не знал. Дескать, со мной борешься, а сам каков? Признаюсь, руки опускались. Думал: «А и правда ли я хороший священник?» А дьявол только того и добивался. В другой раз от человека шел смрад. Словно стоит разложившийся труп. А моему предшественнику бесноватый показал язык длиной… полметра. Но дьявол был изгнан — люди перестали бесноваться».

По словам святого отца, для того чтобы избавить человека от беса, не всегда достаточно одного сеанса экзорцизма. Порой уходят годы для того, чтобы нечистая сила убралась на тот свет. Иногда это не удается. «Жаль одного парня из Житомира. Пошил себе рубаху с сатанинской символикой, какие-то обряды проводил… Как мы ни старались ему помочь — не смогли, — вздыхает епископ. — Но не пугайтесь. Все крещенные под защитой Господа и, чтобы стать одержимым, надо пойти к сатане навстречу: проведали экстрасенса, побаловались спиритизмом, и дьявол уже сам начинает играть с вами».

ИГУМЕН: «БЕСЫ МУЧАТ В ЦЕРКВИ»

Изгонять черта могли христиане без сана. Но их дух жизни слабеет, и изгонять бесов могут ныне лишь священники обязательно с разрешения епископа или наместника монастыря.

«В середине 80-х в стране усилился интерес к различным оккультным учениям, — рассказывает монах Киево-¬Печерской Лавры игумен Лонгин (Чернуха). — В то же время начала возрождаться Церковь. Многие заинтересовались экзорцизмом, организовывались целые паломничества «к старцам на вычитку». И у людей постепенно сформировалось неправильное отношение к изгнанию бесов. Многие для духовного исцеления начали считать более важной вычитку (молебен на изгнание злых духов). Но это — вспомогательное средство. Прежде всего — таинства Исповеди и Причастия, ежедневные молитвы, борьба со страстями, скажем, такими как постоянное просиживание у телевизоров, обжорство, блуд, гордыня и т.п. Но вместо этого многие просто шли на вычитку и становились посмешищем, игрушкой в руках дьявола. Во время молебнов они кричали и корчились, но бесы их не оставляли», — говорит отец.

Часто в храмы приходят люди, малознакомые с экзорцизмом, и вид бесноватых может испугать их или отвратить от церкви. «Нередко приходилось видеть в пещерах Киево-Печерской Лавры бесноватых, например, мать с детьми — она выла, как зверь, ее малыши кричали взрослыми мужскими голосами», — вспоминает отец Лонгин. Поэтому места для изгнания УПЦ ограничила.

БОРТНИЧИ. Еще в прошлом веке из Лавры вычитку «перевели» в монастырь «Китаевская пустынь». Сейчас же большой популярностью пользуется храм Благовещения Пресвятой Богородицы в Бортничах (район столицы).

Священник:

Отец Варлаам: «Иной раз в храме вижу такое, что страшнее, чем в фильмах ужасов. Фото nazaret.kiev.ua

В округе говорят, что отец Варлаам может и от пьянства излечить, и от сглаза избавить. За умение заглянуть в глубину души его даже прозвали видящим батюшкой. Но сам 70-летний священник говорит так: «Не я помогаю. Я лишь читаю молитвы, и по вере вашей да будет вам. Иной раз бывает такое на вычитке, что страшнее, чем в кино. Люди кричат, корчатся. Но самое больное не это. Многих ко мне присылают экстрасенсы, целители. Осмотрят человека и говорят: «Наложено проклятие, нужна вычитка». Не понимаю, зачем добивать человека рассказами о «родовом проклятии», ему и так нелегко из-за болезни!? Порой хочется закрыть глаза и бежать. Из¬-за бессилия, ведь нет в них никаких бесов и незачем на специальные молебны приходить. Не из-за сатаны они раком болеют. Но для таких больных храм ведь последняя инстанция. Служу, успокаиваю их, молю Бога об исцелении. Или вот был случай. Приходит от гадалки девушка в слезах, говорит: «Наложили на меня венец безбрачия». Что за «венец» такой… Поговорили с ней по душам, оказалось, что с кем ни познакомится — то пьющий, то игроман… Так «венец» виноват или то, что мужчин сейчас толковых нет? Успокоил ее. И скоро она и о «проклятии» забыла, и хорошего парня встретила».

Дабы у читателей не сложилось впечатления, что наш герой скорее психолог, нежели экзорцист, приведем пример из его практики. Одну девушку привезли в Бортничи родители. Во время учебы в другом городе он сошла с ума. Но при этом даже на порог церкви боялась ступить. После молитв отца Варлаама девушке стало легче, начала сама молиться, креститься. После одной из вычиток рассказала, что ей позавидовали подруги. Не понравилось им, что у девушки красивый парень, решили его отбить и навели порчу. Причем рассказывала эту историю девушка не от своего лица, а так, словно кается подруга, и с деталями, которых знать не могла.

ОТЕЦ ВАСИЛИЙ: «ОДНАЖДЫ ДУХ НЕМОТЫ ПЕРЕШЕЛ НА МЕНЯ»

Священник:

Отец Василий бьет беса натощак. Фото А. Харченко

Самый авторитетный львовский борец с бесами — отец Василий Вороновский, служащий в церкви святого Михаила. 80-летний священник с полувековым стажем занимается экзорцизмом уже три десятка лет. За это время он научился чувствовать «тех, кто не в ласке Божьей» кончиками пальцев. «Мажу миром знак креста на лбу у прихожан. Когда доходит очередь до одержимых — руку начинает покалывать», — рассказывает святой отец.

По его опыту, демон обычно является в виде огня. «В одном доме в селе Комарно беспричинно вспыхивало пламя. Его тушили водой, а оно опять возгоралось. Когда решили позвать меня, на стене появилась надпись: «Не зовите священника, а то отомщу», — вспоминает отец Василий. После молитв, уверяет священник, нечистый уже не шалил.

В другой семье, в селе Якторове, внезапно сгорел хлев, один ребенок вдруг оказался на крыше дома, хотя ведущая на нее дверь была закрыта снаружи, а другой — сидел связанным в огороде: «Хозяева хаты были не венчаны, поэтому сначала я их повенчал, а потом изгнал беса. С тех пор у них все спокойно».

В день обряда священник голодает. Мол, на сытый желудок дьявол может навредить, что однажды и произошло. «Я поужинал и готовился ложиться спать, когда меня попросили помочь девушке, которая на новогодней вечеринке увидела беса и от страха онемела. После изгнания она заговорила, а я утром проснулся и не мог вымолвить ни слова. Дух немоты перешел на меня. После долгих молитв дьявол отступил, а я с тех пор читаю молитвы натощак», — объясняет Вороновский.

А однажды нечистый якобы отомстил священнику — когда тот ехал проводить обряд изгнания, на его автомобиле ни с того ни с сего вдребезги разлетелось заднее стекло, и включилась сигнализация, которую водитель никак не могут вырубить. А как-то во время службы у священника неожиданно сильно подскочила температура, и опустилась только после долгих молитв. Вороновский считает, что это напакостили ворожеи, которые иногда приходят в храм вредить.

ВОСК, ЯЙЦО И БУБЕН

Священник:

Язычники считают, что мир полон духов: одни усиливают ясновидение, другие высасывают силы

Экзорцисты были и есть и среди язычников. «Когда избавляю от «злотворных сущностей», вижу их лики: то звериные, то сморщенные детские, то старческие», — говорит Верховный Волхв Украины-Руси Владимир Куровский. Славянский экзорцизм — это языческие молитвы, выкатывание яйцом, удары в бубен и даже путешествие в миры, где живут духи, дабы найти союзника в изгнании — мол, есть среди духов ведь и добряки. «Как-то напуганная мама привела дочку: «Что ни подумаю, она слово в слово пересказывает!». Оказалось, друг девочки провел обряд, и в нее поселился злой дух. Выгнали его — мысли уже не читает. Но ясновидение у дочки осталось».

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ СУЩНОСТИ

«Энергетическая сущность» — так называют экстрасенсы существ, которые, как паразиты, живут в человеке и питаются его энергией и эмоциями. «Злость, агрессия, ревность — то лакомство, которое их привлекает. Попав в человека, «бес» постепенно крепнет и начинает уже подталкивать его к поведению, которое провоцирует негативные эмоции», — рассказывает мастер школы кармической коррекции и энергетического хилерства Владимир. Здесь для изгоняемой сущности создают специальные порталы, с помощью которых ее перемещают в иной мир. По мнению экстрасенсов, крики, судороги при экзорцизме без портала, происходят потому, что «бесу», изгнанному в никуда, дискомфортно вне тела. А выглядят «чертики» как сгустки света размером в несколько сантиметров. Есть и еще один нетривиальный взгляд на одержимость. Солнцеед, целитель Николай Долгорукий, утверждает: «Звездные братья из Сириуса жалуются: «У вас нас принимают за бесов».

ИЛЛЮЗИИ И ГАЛЛЮЦИНАЦИИ

Наука считает бесноватость не более чем болезнью — в психиатрии даже существует понятие «Бред одержимости». При разных психических расстройствах, например шизофрении, больной верит, что в него кто-то вселился. «У нас в голове есть модель поведения: «Как себя вести при одержимости», прочитанная в книгах, газетах, увиденная в кино. Потому люди при экзорцизме кричат, как это и делают киногерои. При этом срабатывает «коллективное чувство»: сначала начинает кричать один человек, подхватывает второй, третий… Что касается бесов, которых видят священники, то это иллюзии и галлюцинации», — говорит Олег Чабан, профессор, д.м.н., завотделением пограничных состояний Украинского НИИ социальной и судебной психиатрии.

Теги: #Екзорцизм #Общество-дайджест

«Simplicissimus» — что это такое? Еженедельный журнал? Нет, больше. Орган социальной сатиры? Нет, больше… или, может быть, меньше. «Simplicissimus» — это миросозерцание. Более того: это целая культура.

Передо мною на столе последний номер — от 8 июня. Яркие краски, фигуры без теней, режущие, кричащие, варварские, цыганские сочетания цветов, — солдатские сапоги одного колера с небом, — лица, пивные кружки и деревянный помост окрашены в кирпич, — дом, луг и дерево желты, как шафран, — пропорции изгнаны, — перспективы поруганы. Это — «Simplicissimus». Издевательство над условностью, глумление над манерой, — и всякий штрих условен, и во всякой черте — манера. И на всем — печать таланта, наблюдательности, дерзости, творчества и цинизма. Это — «Simplicissimus».

Но будем перелистывать по порядку. На подписи художников смотреть нет надобности: у всякого из них своя особая манера насиловать кисть или карандаш и не узнать их нельзя.

Первый лист сделан Гейне (Th. Heine). Это столп журнала, основатель всей школы. Вы его узнаете по всему: по неожиданной скупости красок, которая у него чередуется с калейдоскопической расточительностью, по этой нарочито беспомощной траве, которую делала как будто семилетняя рука, по этой трогательной одинокой лилии, стоящей в центре, и прежде всего — по непередаваемой комбинации фигур.

Рисунок на тему: «по следам Эйленбурга». Свидетель, следственный судья и секретарь. Берег, трава, лилия. Судья — бритый, черный, прусский, непреклонный, как кариатида в храме Юстиции. Секретарь — поношенный, бесстрастный, ко всему привыкший счетчик преступлений. Коренастый свидетель с густыми бровями, усами и бородой, без лба, с серьгой в ухе, указывает волосатой рукой на высокую белую лилию и говорит: «На этом месте князь мне в первый раз объяснился в любви». И вы чувствуете, как от него воняет пивом и скверным табаком.

На второй странице перед нами Вильгельм Шульц. Он владеет тайной единственного в своем роде рисунка, неряшливого, до крайности упрощенного — и поразительного по результатам. Два-три нажима вместо лица — и пред вами если не законченная физиономия, то безошибочный отпечаток движения души. Шульц — романтик. Романтизм, конечно, свойственен им всем, как декадентам вообще. Но у других он прикровенней, скрытней и щеголяет издевкой над собою. Романтизм Шульца не страшится открытой сентиментальности. Он охотно заглядывает в старые замки, находит там в высокой башне заключенную царевну и даже дракона на страже. С такой же любовью он заходит в старые маленькие немецкие города с красными крышами, застенчивыми девушками и неподвижным тупоумием жизни. Под свои лирические рисунки Шульц сам пишет стихи — и в них мягкая чувствительность, немножко старомодная или притворяющаяся старомодной, ставится под защиту скептической усмешки. Не нужно думать, что романтик чужд современности. Нисколько! В политических карикатурах Шульца — особенно за старые годы — чувствуется искренняя страсть. В последнем номере Шульц рисует борьбу графа Горца с городом Шлицем. Это не из средних веков, это — сегодняшний день. Эпизод очень любопытен сам по себе. Жители маленького городишка Шлиц, в Фогельсберге, осмелились пожелать искать защиты против дичи своего бывшего маркграфа. Закон за них. Но граф против них. И на точном основании своих прав всесильный охотник отрезал мятежникам доступ к дороге, лесу, воде, небу и солнцу… Какими, однако, скучными, подьяческими мерами, — жалуется Шульц, — приходится вести борьбу в наш проклятый век «уравнительства»! Как просто можно было бы расправиться с этими бюргерами в старину… И Шульц рисует своим небрежным пером большой дуб за оградой замка и кнехтов, которые под наблюдением маркграфа вешают рядышком непокорных бюргеров на ветвях старого дуба…

Опять Гейне. Всего две краски: синяя и зеленая. Речь идет о «погребении» при помощи огня. Злосчастный немецкий либерализм, впряженный Бюловым в колымагу правительственного «блока», из всех великих благ, на которые надеялся, получил, по-видимому, только одно: разрешение предавать трупы не земле, а огню. Это неоценимый материал для сатиры по адресу великой реформы, проведенной в интересах политического трупа. Но Гейне подходит к теме совсем с другой стороны. «Не все ли равно?» — спрашивает он с презрением и — с ужасом. И усмехнувшись, он все-таки, по-видимому, решает в пользу огня: не то, чтобы отраднее, но… эстетичнее и чище. — Кладбище. Плакучие деревья. Могилы. Венки. Стена с нишами; в них — урны с пеплом. Призрак девушки у урны. Отвратительная хохочущая фигура пляшет у памятника. «В дни вашей жизни я вас не видала таким веселым, господин консисторский советник». — «Видите ли, барышня, если б вы не завещали себя сжечь, и вы испытали бы такую же штуку. Вы даже и не подозреваете, до какой степени черви щекочут». Подпись умышленно дурачлива, но все вместе ужасно по разнузданному и бесцельному цинизму. Этот извивающийся червивый труп в парадно накрахмаленном воротнике возбуждает, в конце концов, отвращение не только к себе, но и к рисунку. Как знаменательно это соединение почти опереточной бесцеремонности с кошмарным страхом смерти для Гейне, для «Simplicissimus’а», для декадентства вообще!

Если одни извлекают из человеческих лиц все животное, скотское и превращают их в морды, то другие, наоборот, разыгрывают на мордах собак, ослов и петухов фарсы человеческих страстей. Гейне дал и в этом роде замечательные образцы. Впрочем, это только внешняя разница приемов: сказать, что в весенней лирике звучит любовная мелодия петуха, или сказать, что петуху знакомы мотивы весенней лирики — разве это не простая тавтология? Сегодня Петерсен, ведающий «зоологию», впрочем, дает невиннейшую по замыслу и обстоятельно нарисованную историю неудачливого охотника. Чисто детская безмятежность выдумки и рисунка. Эта вещь могла бы быть помещена в любой детской книжке «для раскрашивания». Опять-таки: примирение блазированности с почти искренней ребячливостью так же характерно для «Simplicissimus’а», как и комбинация сентиментальной романтики с цинизмом!

Так и есть! На обороте охотничьей истории находим Рудольфа Вильке. Художник «сволочи». Этим именем он назвал альбом своих рисунков. Человеческое лицо и человеческое тело начинаются для него там, где они вызывают отвращение своим уродством. Это не старая карикатура, которая в самом жестоком случае стремилась вызвать обличающий или негодующий смех. Здесь в сущности карикатуры нет. Есть запечатленное уродство. Есть безобразие, извлеченное из всех трущоб и канав. Искривленные бедра, кривые ноги, горбы, огромные челюсти, руки гориллы, кретинические лбы — и на всем след лупанара, кабака и тюрьмы. Его перо — Вильке пишет чаще пером, чем кистью, — почти не выходит из мира вырождающихся отбросов улицы: воров, проституток, сутенеров, шантажистов, — и если художник случайно захватывает в свой круг городского рабочего, он и в нем умеет найти только обезображенные трудом мышцы и безнадежную тупость. Сегодня он дал уличных мальчишек, ворующих с дерева яблоки и подвергающих при этом суровой критике поведение Евы в известном библейском эпизоде. Желтое дерево и желтый мальчишка на ветке резко выделяются на густо-синем небе. Что за фигура этот Lausbub (паршивец)! Торчащие уши, испитое лицо, птичьи голени и огромные ступни кричат о полной безысходности. Это смерть человеческой расы, хочет сказать художник. Тут не поможет ничто!

Мы можем спокойно пройти мимо небольших рисунков Грэфа (Graef), который сменил недавно умершего Энгля (Engl). Это незамысловатые специально баварские художники на незамысловатые баварские темы для незамысловатой баварской публики. Пьяный студент, шуцман, баварский мужик в картинной галерее, филистер в пивной, филистер на улице, филистер дома — такова их сфера.

Перевернем еще страницу.

Две девушки-подростка, то, что по-немецки называется Backfische. Все написано тщательно и краски положены «по принадлежности»: лица розовые, ботинки — черные, а не наоборот. Особенно прилежно выделены складки платьев и комнатные безделушки. Сверху написано «Конфликт». Снизу текст: «В школе нас просвещают насчет половой жизни, — а дома мы все еще должны верить в аиста». Но суть не в тексте и не в содержании рисунка, а в самих фигурах, в их позах, в складках платьев, в повороте голов. Эту «часть» в «Simplicissimus’e» делают Гейлеман (Heilemann) и Резничек (Reznicek). В центре у них всегда женщина разных степеней и обнаженности. Женщина в театре, на катке, в гамаке, женщина на балу, на карнавале, в chambre separee, женщина у своего любовника, любовник у женщины, женщина за утренним туалетом, затем за вечерним, одевается, раздевается, женщина садится в ванну, уже села, выходит из ванны, левой ногой, правой ногой… Уже, кажется, все? Ничуть не бывало: тело видно сквозь кружева, сквозь кисею, сквозь холст, на солнце, при луне, при лампе, фигура в складках шелка, в складках бархата, сидя, полулежа, совсем лежа. Резничек уже издал целый ряд альбомов: «Галантный мир», «Танец», «Она», «С глазу на глаз». Кто-то, помнится мне, писал по поводу Резничека в русских журналах, что, дескать, это беспощадная сатира на семейные нравы буржуазии. Что-то в этом роде. Величайшие пустяки! В альбомах Резничека вы найдете превосходно написанные туфли, кружева, чулки, корсеты и другие подробности «ее» туалета, но вряд ли вы во всей этой куче надушенного хлама разыщете хотя одну серьезную мысль. Художником со «специальностью» является также Тони (Thony). На последней странице нашего номера он снова выступает против баварского клерикализма. Армия, буршикозное студенчество, баварские клерикалы, но прежде всего армия — это территория его сатиры. Лоснящееся кастовое самодовольство, чинопроизводственные горизонты, невежество, бурбонство, презрение к людям без шпор и шпаги и гвардейская «правоспособность» (в щедринском смысле слова) — вот несложные мотивы, в сфере которых Тони не знает соперников. Он успел издать целый ряд альбомов из жизни германского офицерства: «Лейтенант», «Мундир», «От кадета до генерала» и др. Тони превосходно владеет механикой человеческого тела, — чего нельзя сказать про всех художников «Simplicissimus’а», прежде всего про Резничека, но отчасти даже про Гейне, — его фигуры, несмотря на свою тяжеловесность, с полной свободой распоряжаются своими головами, руками и ногами. Это огромное техническое преимущество для художника, которому приходится, как газетному журналисту, писать изо дня в день.

В нашем номере большой пробел: нет Олафа Гульбрансона (Gulbranson). Это один из самых плодовитых художников мюнхенского журнала. Как и Гейне, Гульбрансон бесконечно разнообразен в выборе своих тем. Тут и прусская юстиция, и профессура, и князья мира сего, и богема, и пастор со чады, и даже небесные сферы. Сегодня Гульбрансон иллюстрирует политику der Mutter Germaniae, завтра рассказывает карандашом, как почтенный мюнхенский приватье Шледерер, безмятежно шествуя по дороге, был застигнут автомобилем и убит на месте; как душа его вынуждена была отделиться от тела и подняться в горние сферы; как на половине пути ее настиг воздухоплавательный мотор и разбил вдребезги. Гульбрансон создал длинную «галлерею знаменитых современников» — стилизованные портреты писателей, художников и политиков. Тут мы найдем Толстого, с бородой вместо лица, и Максима Горького, из шайки Стеньки Разина. У Гульбрансона в рисунке какое-то упрямое пристрастие к геометрическим формам. Параллельные линии, прямые углы; живот пастора в виде правильной окружности. Все фигуры поэтому жестки и кажутся как бы накрахмаленными. Эта манера, ставшая второй природой Гульбрансона, резко отличает его от Гейне, который, подобно своему великому однофамильцу, поэту, богат мягкой и капризной гибкостью приемов и какою-то женственностью тона, несмотря на взрывы бесшабашного цинизма.

Для полноты нам остается еще упомянуть о двух ни в чем друг на друга не похожих художниках «Simplicissimus’а» Бруно Пауле и Пачине (Pascin). Пауль, уверенный и энергичный карандаш которого создал в «Simplicissimus’е» галерею «национальных» типов (англичанина, японца, русского, итальянца…), в последние годы оставил карикатуру и сосредоточился, если не ошибаемся, на проектировании стильной мебели. Рисунки Пачина, — например, из румынской торговли женщинами, — производят незабываемое впечатление тщательностью в передаче бытовых подробностей безобразия. Его «Непристойность» (Zote) и «Угрызения совести» похожи на запечатленные навязчивые идеи. Какая неизмеримая разница между этой кошмарной кабацкой «непристойностью» — без волос и с гнилыми зубами — и элегантной непристойностью Резничека — с локонцем и с кружевцем!

Перед нами прошел почти весь персонал «Simplicissimus’а». Участие тех, которых мы не назвали, либо незначительно, либо случайно. Поэтов и новеллистов перечислять не станем: не они определяют облик журнала. Их роль определяется значением текста под рисунком: она второстепенна.

* * *

Что объединяет эту группу талантливых людей? Что превращает их в ту коллективную индивидуальность, которая именуется «Симплициссимусом»? Каково их знамя? Чего хотят? Кого и куда ведут? Сам журнал любит себя изображать в виде красного мопса, который в любой момент готов перервать глотку достопочтенному филистеру и добродетельному фарисею. Значит, применяясь к условному языку русской журналистики, можно сказать, что знамя «Симплициссимуса» — «борьба с мещанством». Что это, однако, означает? Все и ничего. Скорее, впрочем, ничего, чем все. Г-н Петр Струве, как известно, неутомимо боролся с «мещанством». Г-н Бердяев тоже тыкал свое перо во всевыносящее мещанство. Теперь, как пишут, на кухне истории специально изготовлен для борьбы с мещанством Чуковский-Пильский. Значит, под этим флагом проходит всякий товар, даже и заведомо гнилой. Но и в более чистом крыле под борьбой с мещанством скрывается в лучшем случае хаотический интеллигентский радикализм, питающийся преимущественно эстетическими восприятиями и не знающий, куда приткнуться. Он лихорадочно мечется из стороны в сторону, пока не успокоится — на чем-нибудь очень маленьком… С теми или другими ограничениями это относится и к судьбе «Симплициссимуса».

Конечно, они прежде всего антиклерикалы. Дух Вольтера близок им всем. У Гульбрансона, у Гейне, у Вильке, у альковного Резничека, у романтика Шульца вы найдете много безжалостных памфлетов в карандаше и в красках против мира тонзуры и четок. Шульц рисует на заглавном листе свирепого красного мопса, от которого во все стороны разбегаются черные мыши клерикализма и подписывает: «Сим мы объявляем войну баварскому ландтагу». — Светлый лучистый Христос глядит у того же Шульца с облака на опоясавших своей цепью земной шар тучных, лоснящихся, жадных жрецов Рима и восклицает с недоуменной скорбью: «Неужели вот эти — мои ученики?». Гейне и Гульбрансон совершают частые экскурсии в те надзвездные сферы, куда бросает от себя проекции земной мир четок и тонзуры. Но тут их кистью водит скорее добродушное неверие, чем активное отрицание. Когда же сутаны под видом борьбы за добрые нравы покушаются на искусство, тогда глаза мопса наливаются кровью, зубы злобно оскаливаются и — горе врагу! Иллюстрируя проекты одной из конференций «союза нравственности» в Магдебурге, Бруно Пауль нарядил в «Симплициссимусе» стадо коров в купальные костюмы: — «отныне — пояснил он — коровы получают панталоны, дабы не причинять ущерба нравственности магдебургских быков». Те же магдебургские… моралисты у Гульбрансона отпиливают груди Венере Медицейской и ее жест стыдливости дополняют насаженной ей на руку меховой муфтой…

Что они отстаивают Венеру, что они не допускают посягательства на искусство, это понятно само собою: они художники. Но можно сказать, что этим эстетическим свободолюбием исчерпывается их credo. Их радикализм — бесформенное туманное пятно, прорезанное золотыми лучами таланта — без политического ядра, без центра социальных симпатий и антипатий. И в этом их ахиллесова пята. — Какое нам до этого дело? — воскликнет, пожалуй, имя рек тринадцатый, известный пророк абсолютной «свободы» искусства. — Вы просто хотели бы трепетную лань художественной сатиры впрячь в телегу политической партии!

Хочу я этого или нет, — вопрос, который нас сейчас не занимает. Но что с «трепетной ланью» искусства дело обстоит не весьма благополучно и во всяком случае не столь просто, это показывает судьба самого «Симплициссимуса».

Сатира не просто «воплощает» действительность, — она воспроизводит ее со знаком минус. Вот почему в сатире, в карикатуре непосредственнее, чем в других родах, заявляет о себе социально-политическая атмосфера, которою художник дышит, — которою он не может не дышать. Отыскать рабовладельческую Грецию в Венере Медицейской — задача весьма сложная и тонкая. Но в муфте, которая должна облагородить эту Венеру, открыть уши баварского клерикала — не стоит никакого труда. «Минус» сатиры — в этом вся суть — всецело определяется социальным углом зрения. Каков же угол зрения «Симплициссимуса»?

«Мой дар сводится к тому простому факту, что я неспособен дышать мещанской (burgerlich) атмосферой». Эти слова Франк Ведекинд, писатель, близкий кружку «Симплициссимуса» и по духу и по фактической работе, вкладывает в уста «маркизу» Кейту, помеси «философа и конокрада», воплощению беспокойного духа богемы. И Ведекинд сам и весь кружок «Симплициссимуса» выступали на открытую арену с этим волчьим паспортом отщепенства. Но лукавый бес «мещанской атмосферы» хитро разбросал перед ним свои силки и петли. Они негодовали, — бес мещанства одобрительно кивал им головой. Они издевались, — он встречал их аплодисментами. Они швыряли ему в лицо свое презрение, — он отвечал им взрывом эстетического энтузиазма. И он с незадумывающейся щедростью оплачивал и их негодование, и их издевательства, и их презренье. Он решил их заласкать. В этом состояла его тактика.

Разумеется, легким пришлось приспособляться к атмосфере, а не атмосфере к легким. В конце концов, артист не только принял свой успех, но и примирился с ним. И оправдал его и подчинился ему. «Искусство и старанье без награды — погибли бы», — говорит Шекспир в «Цимбелине». «Награда» спасает искусство от гибели, укрощая его.

«Мерилом значения человека является мир, а не внутреннее убеждение, которое внушают путем многолетних размышлений. Я тоже не выставляю себя на рынке, меня открыли. Непризнанных гениев нет». Это говорит у Ведекинда знаменитый певец Жерардо, бывший каменщик. Его открыли, его заласкали, его подчинили. Он сам отдает себе в этом убийственно ясный отчет: «Мы, артисты, — говорит он, — предмет роскоши для буржуазии, за обладание которым набивают цену взапуски». Но вырваться он уже не может. Да и некуда!

Фигаро, пращур маркиза Кейта, вообще нынешней интеллигентной богемы больших городов, говорил величайшие дерзости французской аристократии восемнадцатого века. Она в ответ восторженно рукоплескала ему. Это было нечто несравненно большее, чем каприз. Ее изощренный сословный инстинкт подсказывал ей, что она может наслаждаться артистами и художниками, только позволяя им презирать себя. Правда, она этим и не подкупила и не укротила Фигаро. Наоборот. Через каких-нибудь пять лет его дерзость бурным потоком перелилась через плотину… Но мы посмеялись бы над исторической правдой, если б вздумали утверждать, что тут искусство развивалось «из себя», наперекор социальной атмосфере. Нисколько. Ничуть! Фигаро был просто перехвачен у аристократии мещанством, уже достаточно досужим, чтобы наслаждаться искусством, и достаточно богатым, чтобы оплатить его.

«Искусство и старанье без награды — погибли бы»…

Не прошло столетия, как буржуазия оказалась по отношению к искусству в таком же положении, на какое она сама поставила аристократию. В течение недолгого периода ее историческое существование настолько опустошилось, что искусство могло служить ей отныне лишь презирая ее. Однако, она счастливее дворянства: ее историческим антагонистом оказался класс, лишенный необходимого досуга, чтобы ввести искусство в свой обиход, и необходимых средств, чтобы освободить художников из-под ее власти. Она сохранила их за собою… Они служат ей, презирая ее.

«Симплициссимус» существует 13 лет. Он выступил в момент когда в политической жизни Германии завершался серьезный перелом. Под влиянием победоносной политики Бисмарка, которому теперь начинают платонически поклоняться иные декаденты русского либерализма, буржуазия сбросила с себя последние отрепья идей 48-го года и приняла пруссифицированную Германию из рук железного канцлера, как кивот завета. Эпоха капиталистического чавкания развернулась во всю ширь… Лучшие элементы буржуазной интеллигенции очутились в трагическом одиночестве. Уже одно эстетическое чутье не позволяло им превратиться в певцов сытой добродетели и кредитоспособной морали. Литература, искусство начинают искать новых путей и новых перспектив.

В 1890 г., за пять лет до возникновения «Симплициссимуса» падает бисмарковский закон против социалистов. Партия выступает на открытую арену. Окруженная романтикой подполья, венчанная победой, она становится центром идейного внимания. К ней тяготеют молодые силы искусства и литературы. Ничто не казалось им тогда, рассказывает венский писатель Герман Бар, более высоким, чем быть «истинным пролетаром» (ein echter Proletar zu sein).

Один меньше, другой больше, но все были заражены духом социального протеста. Под этим знаком возник и «Симплициссимус» — на юге в Мюнхене, где экономическая отсталость соединилась со старыми эстетическими традициями в естественную оппозицию капиталистическому и полицейскому северу.

Но — «искусство и старанье без награды — погибли бы»… Восставая против мещанской морали, «Симплициссимус» апеллировал к мещанскому рынку. Он завоевал успех — огромный успех — и оказался жертвой его. Техника издания стала несравненно совершенней; но острие сатиры притупилось. Неопределенный социальный идеализм сменился блазированностью. Центр внимания все время правильно передвигался — от значительного к занимательному. Сенсация и экстравагантность все более отодвигают глубину захвата. Социальные мотивы исчезают из поэзии «Симплициссимуса». Лирика в духе Демеля уступает целиком свое место утонченному версификаторству поэтов, которым нечего сказать… Взвинченная парадоксальность и сентиментальная интимность; утонченная тривиальность и рядом с нею болезненная чуткость… И, разумеется, эротизм. Дамское белье работы Гейлемана (Heilemann) и Резничека выдвинулось на передний план… И нередко с досадой перелистываешь свежий номер — и не находишь в нем духа живого.

Параллельно с этой внутренней эволюцией идет внешняя. «Симплициссимус» стал дороже в цене. Сперва он рассчитывал на народную массу, теперь на интеллигентное мещанство и на cafes. В 1905 г. тираж издания далеко перевалил за сто тысяч, — и издатель закрепил художников за журналом, сделав их участниками предприятия. Завоевав успех, «Симплициссимус» сам становится капиталистической силой на журнальном рынке. Он венчает и развенчивает, — создает репутации — не только литературные, но и промышленные. Рекламы занимают почти половину каждой тетради. Вы находите их не только в отделе объявлений: они вкраплены в столбцы текста и протянули свои щупальцы к иллюстрациям. Реклама покупает художников и становится художественной. Гульбрансон делит свой карандаш между социальной сатирой и объявлениями торговых фирм. Резничек комбинирует женское белье с разными сортами шампанского. Гейне стилизирует автомобиль «Zust» и насаживает на него голову мопса. Бедный мопс радикализма и непримиримой сатиры! — он стал наемной собакой капиталистической рекламы.

Три года тому назад «Симплициссимус» дал к десятилетию своего выхода в свет сатирическое обозрение всех преступлений, совершенных им против нравственности, общественных приличий и прочих устоев гражданственности. И тем не менее — такой иллюстрацией закончил Гейне этот отчет — даже приговоренный к смерти разбойник Аламсредер, уже находясь на плахе, за несколько минут до казни, не мог отказаться от прочтения свежего номера «Симплициссимуса». Если даже допустить, что преступникам под топором удается победить свой интерес к журналу, то зато действительно нельзя сомневаться, что каждый «просвещенный» немец включил «Симплициссимус» в свой незыблемый идейный инвентарь. — Но чего же она хочет, все-таки, эта талантливая группа карикатуристов и поэтов? — повторим мы наш вопрос. — Куда зовет? Куда ведет? — Никуда! И в этом весь секрет ее успеха. Она дает красивое и злое выражение пассивному скептицизму интеллигентного мещанства. Она никуда не зовет — ни направо, ни налево. Она только регистрирует. В краске и в слове она дает выражение психологии исторического тупика. Некуда идти. Надеяться не на что. Реакция груба. Но — масса?.. Масса тупа. Тупа уже потому, что массовидна. Что же остается? Вера? Но как отважиться на полет в горние сферы в наше время аэронавтов, которые душу Шледерера разбили в куски? Любовь? Конечно любовь… Но вот вам все подушки алькова. Что же остается? Немного иллюзий, немножко романтики и радость красивых форм и неожиданных сочетаний. Но иллюзии хрупки, романтики нам не по возрасту — и каждую каплю романтики приходится растворять в бокале цинизма. А красивые формы… Красивые формы, как и безобразные, пожираются смертью. В итоге остается только маленький технический вопрос: погребать или сожигать? Не все ли равно? Впрочем, лучше сожигать: «черви так щекочут»…

«Киевская Мысль» № 178,
29 июня 1908 г.
  1. Князь Эйленбург, один из приближенных бывшего германского императора Вильгельма II, прославившийся скандальным гомосексуальным процессом. — Ред.
  2. Германский государственный канцлер. — Ред.
  3. Деятельный сотрудник «Симплициссимуса» в первый период его существования, Ведекинд был, между прочим, в связи с этим сотрудничеством осужден за оскорбление величества.
  4. Герой комедии Бомарше «Свадьба Фигаро». — Ред.
  5. Демель, Рихард (род. в 1863 г.) — немецкий поэт, до войны был одним из наиболее популярных немецких лириков-модернистов.

14. Как, подобно христианам из Эфеса, можно избавиться от влияния демонов сегодня?

14 Библия учит нас, как можно избавиться от влияния демонов. Например, в ней рассказывается о жителях города Эфес, которые, до того как узнать истину о Боге, общались с демонами. Как им удалось освободиться от влияния демонов? В Деяниях 19:19 записано: «Из занимавшихся магией довольно многие собрали свои книги и сожгли их перед всеми». Они хотели стать христианами и поэтому уничтожили свои книги по магии. Если сегодня кто-то хочет стать служителем Иеговы, ему необходимо сделать то же самое — избавиться от всего, что связано с демонами. Это могут быть книги, журналы, гороскопы, фильмы, музыка, игры или плакаты — всё, из-за чего колдовство, общение с демонами или сверхъестественные явления кажутся интересными и безобидными. Сюда можно также отнести предметы, которые используются как защита от зла (1 Коринфянам 10:21).

15. Что ещё нам нужно делать, чтобы дать отпор Сатане и демонам?

15 Даже спустя годы после того, как христиане из Эфеса избавились от книг по магии, апостол Павел призывал их продолжать вести борьбу со «злыми духовными силами» (Эфесянам 6:12). Почему? Потому что демоны по-прежнему пытались навредить им. Что ещё этим христианам нужно было делать? Апостол Павел написал: «Возьмите большой щит веры, которым вы сможете погасить все горящие стрелы Злого» (Эфесянам 6:16). Подобно тому как щит защищает воина, нас будет защищать наша вера. Если мы твёрдо верим в то, что Иегова сумеет нас защитить, мы сможем дать отпор Сатане и демонам (Матфея 17:20).

16. Что поможет нам укрепить веру?

16 Что поможет нам укрепить веру в Иегову? Необходимо каждый день читать Библию и учиться доверять Иегове. Тогда Сатана и демоны не смогут нам навредить (1 Иоанна 5:5).

17. Как ещё мы можем получить защиту от демонов?

17 Эфес был городом, полным демонизма, поэтому апостол Павел советовал жившим в нём христианам молиться «всякий раз» (Эфесянам 6:18). Это означало, что им нужно было молиться о защите постоянно. А нам? Мы тоже живём в мире, полном демонизма. Поэтому нам тоже нужно просить Иегову о защите и в молитве обращаться к нему по имени. (Прочитайте Притчи 18:10.) Если мы будем просить Иегову избавить нас от Сатаны, он ответит на нашу просьбу (Псалом 145:19; Матфея 6:13).

18, 19. а) Как можно победить Сатану и демонов? б) Что мы узнаем из следующей главы?

18 Итак, если мы избавимся от всего, что связано с демонизмом, и не будем сомневаться в том, что Иегова нас защитит, мы сможем дать отпор Сатане и демонам. Не надо их бояться. (Прочитайте Иакова 4:7, 8.) Иегова гораздо сильнее демонов. Ещё в дни Ноя они были наказаны Богом, а в будущем он уничтожит их совсем (Иуды 6). Не забывайте, что мы боремся не одни — Иегова защищает нас через ангелов (2 Царей 6:15—17). Будьте уверены: с помощью Иеговы можно победить Сатану и демонов (1 Петра 5:6, 7; 2 Петра 2:9).

19 Но если Сатана и демоны причиняют столько горя, почему Бог до сих пор их не уничтожил? Мы узнаем об этом из следующей главы.