Люди вернувшиеся с того света

4 июля прошлого года я чуть было не умер. Вылетел со своего мотоцикла головой вперёд: случился пневмоторакс, так как ключичная кость пробила верхнюю часть лёгкого. Там на обочине дороги я лежал и умирал.

В это время я ощутил, будто падаю в какой-то тёмный бассейн. Всё вокруг меня было чёрным и мир, наш реальный мир, стремительно уменьшался. Было такое чувство, будто я проваливался в бездну. Где-то далеко были слышны звуки. Странно, но на душе было спокойно: боль ушла, и мир просто плыл мимо.

Перед глазами возникали разные сцены из моего прошлого и образы близких мне людей, друзей, семьи. Потом я очнулся… Мне казалось, что в таком состоянии я провёл несколько часов, но на самом деле прошла-то всего пара минут. Знаете, это случай научил меня ценить настоящее.

Трудно описать, что на самом деле происходит: нет никакого волнения или борьбы за жизнь. Ты просто не понимаешь, что происходит. Чувствуешь, вроде что-то идёт не так, но что конкретно – не понимаешь. Всё какое-то неестественное, иллюзорное.

Момент, когда приходишь в себя, похож на то, когда утром во сне кажется, что ты проснулся, почистил зубы, заправил постель и уже выпил чашечку кофе, когда вдруг просыпаешься на самом деле и недоумеваешь, почему ты всё ещё в кровати? Ведь секунду назад ты пил себе кофе, а теперь, оказывается, валяешься в постели… Трудно понять, в реальном ли мире ты очнулся на этот раз.

Приблизительно 2 года назад я умер… и был мёртв 8 минут. Всё случилось из-за передозировки героином. Да, это была клиническая смерть. Как бы то ни было, это было и страшное, и приятное чувство одновременно. Мне как будто стало всё равно – полное спокойствие и безразличие ко всему.

Моё сердце билось очень быстро, всё тело было покрыто испариной, всё было как будто в замедленном действии. Последнее, что я помню, перед тем как потерять сознание – это крик парня из скорой: «Мы его теряем». После этого я последний раз вздохнул и отключился.

Очнулся я уже в больнице несколькими часами спустя, голова сильно кружилась. Я не мог ясно мыслить и ходить, перед глазами всё плыло. Так продолжалось до следующего дня. В общем, этот опыт не был таким уж ужасным, но пережить это я бы не пожелал никому. А, кстати, я больше не употребляю героин.

Это похоже на чувство, когда ты медленно проваливаешь в сон. Всё в очень ярких и чрезвычайно насыщенных цветах. Кажется, будто этот сон длится часами, хотя когда я очнулся, прошло всего 3 минуты.

Что было в этом «сне» я не помню, но я ощущал безграничное спокойствие, и на душе было даже радостно. Когда я очнулся, на несколько секунд мне казалось, будто я посреди орущей толпы, хотя в комнате никого не было.

После начало возвращаться зрение. Это происходило постепенно, знаете, как в старых телевизорах: сначала темнота вокруг, снежит, а потом всё становится немного чётче и ярче. Тело от шеи вниз было парализовано, и вдруг я начал ощущать, как постепенно ко мне стала возвращаться способности двигаться: сначала руки, потом ноги, а затем уже всё тело.

Мне было сложно ориентироваться в пространстве. Было трудно вспомнить, что случилось со мной. Я не мог понять, кто все эти люди, окружавшие меня на тот момент, кто я сам такой? Спустя 5 минут всё вернулось на круги своя. Осталась только жуткая головная боль.

Мой младший брат болен диабетом 1 типа. Когда ему было всего лишь 10, ночью у него случился гипогликемический шок. Помню, как проснулся от того, что 6 врачей бегут вверх по лестнице, а позже раздался крик: «Он перестал дышать. Нет пульса!» Они погрузили его в машину скорой помощи, и уже в больнице моим родителям сказали, какое это чудо, что они смогли реанимировать его ещё по пути.

В больнице я спросил брата, что он чувствовал, когда был «там». И вот, что он мне ответил: «Звук как будто стал увеличиваться, становилось всё громче и громче, когда вдруг, он внезапно стих и меня как будто несло, как по водным трубам нашего аквапарка. Только рядом никого не было. А мы сходим в аквапарк, когда я поправлюсь?»

В больнице я спросил брата, что он чувствовал, когда был «там». И вот, что он мне ответил: «Звук как будто стал увеличиваться, становилось всё громче и громче, когда вдруг, он внезапно стих и меня как будто несло, как по водным трубам нашего аквапарка. Только рядом никого не было. А мы сходим в аквапарк, когда я поправлюсь?»

Чувство, будто бы ты погружаешься в глубокий сон (на самом деле так оно и есть), а когда просыпаешься, в голове полный сумбур. Ты не понимаешь, что собственно произошло и почему все вокруг так обеспокоены твоим состоянием. Мне было необъяснимо страшно, будто это состояние лишило меня всякого мужества. Я постоянно спрашивал «Который сейчас час?» и опять терял сознание. Я не помню ничего, кроме невыносимого чувства усталости, и желания поскорее заснуть, чтобы этот кошмар, наконец, закончился.

Как будто засыпаешь. Ты даже не можешь понять, в какой момент ты потерял сознание. Сначала не видишь ничего кроме темноты, и это навевает страх и ощущение полной неизвестности. А когда просыпаешься, если всё-таки просыпаешься, то голова как будто в тумане.

В белом коридоре — Почему ты не умер? — Не знаю. Наверное, потому, что не хотел там оставаться. Очень. Хотя чувствовал невероятную легкость. Зимой 2003 года Ивана Кузичева сбила машина. Он ударился головой, поднялся, сделал несколько шагов и потерял сознание. — Я шел по ослепительно-белому коридору, точнее, не шел, а плыл в невесомости, парил. Внизу двумя полосками тянулись огни. Как на взлетно-посадочной полосе. Меня кто-то поддерживал за руку. Впереди, из бесконечности — коридору конца не было — навстречу вышли двое. Тоже все в белом. Один молодой, другой гораздо старше. Первый спросил: — Будем его забирать? — Нет, — ответил пожилой. — Он на земле еще не все сделал. Пусть возвращается, он нужен там. Белый свет постепенно исчезал, неприятная тяжесть возвращалась. Потом Ваня почувствовал боль. Открыл глаза, увидел над собой лицо друга. Сергей Мазуров случайно увидел лежавшего человека. Подбежал, узнал Кузичева. Сделал искусственное дыхание и массаж сердца. Хлестанул по щекам. Парень пришел в себя. Странные числа В жизни Ивана большую роль играют «семерка» и «тринадцать». — Отец умер в 52 года, а мама — в 43, — говорит он. — Количество букв в фамилии — семь. Бабушка живет в Знаменске в доме № 25. Сам я — в Калининграде, в доме № 34. Дома стоят электронные часы. Как ни посмотрю, хотя бы одну «семерку» да увижу. Однажды приснился ангел. Он назвал дату. 2007 или 2017, точно не помню. Я понял, что в эти годы со мной произойдет что-то очень важное. С рождения Ивана сопровождает число «13». Родился в пятницу, 13-го, в 13 часов. В 13-летнем возрасте упал с моста, получив компрессионный перелом позвоночника. — Со мной происходят странности, которые люди могут не понять. Вот вы поверите, что я совершил квантовый скачок? Шел по улице Театральной, потом вспышка. Когда свет перед глазами исчез, я увидел Московский проспект. Стою недалеко от Сбербанка. Вообще-то я стараюсь не рассказывать о том, что со мной происходит. — Тогда почему мы сейчас разговариваем? — Я устал. Сбываются сны, которые я вижу. В новогодние праздники он лежал в больнице с воспалением легких. Ему приснился разговор с медсестрой. — Ты представляешь, бабуля умерла, — сказала она… Наутро он вышел в коридор. — Вань, ты не поможешь? — окликнула его медсестра. — Не вопрос. А что случилось? — Тело вынести надо. Ночью бабуля умерла. Парня проняла дрожь. — Я обращался к психологу, — продолжает Иван. — Она сказала, что я не первый человек, у которого проявились способности предвидеть, но призналась, что помочь ничем не может. Тебе, говорит, самому надо определиться, принимаешь ты свой дар или нет. Если нет, реже думай и обращай внимание на совпадения. Но я не могу игнорировать знаки, которые мне кто-то посылает. Там, в коридоре, ясно дали понять, что жить я должен. Мне легче жить. Возвращаться в ту легкость среди белого света я не хочу, хотя многие после клинической смерти тяготятся земной жизнью. Одного боюсь — никогда не найти Ольгу. Единственная Школьником Иван поехал в Светлогорск в лагерь имени Юрия Смирнова. Увидел там девушку. С Ольгой Рассыпчук они одногодки. Ближе познакомились на игре «Любовь с первого взгляда». Их пара заняла второе место, они были симпатичны друг другу. Потом Ивана госпитализировали с пищевым отравлением, он потерял Ольгу. — Я обращался в газеты, на телевидение, — говорит парень. — Знаю только, что жила она в Черняховске. Незадолго до аварии девушка ему приснилась. — Все кругом полыхало, люди кричали. Она звала меня на помощь. Четко помню, как протягиваю ей руку и откуда-то вытаскиваю. Сон закончился хорошо. Мы остались живы. После аварии Ольга снится ему почти каждую ночь. Иван понял, что все эти годы любил только ее. И верит, что найдет. P.S. «Я становилась то кубиком, то полоской» Мы долго думали, печатать историю Ивана Кузичева или нет. Нас убедила корреспондент газеты Оксана Мануковская: — Я тоже была в белом коридоре. И очнулась от пощечин… Оксана тяжело рожала. Дело дошло до осложнений, она потеряла сознание. — Попала в какое-то пространство, где, как в калейдоскопе, менялись цвета. При переходе в другое состояние девушка меняла форму, становясь то кубиком, то вытягиваясь в полоску. — Во время этих трансформаций я чувствовала жуткую боль. Не физическую, а что-то пострашнее. Калейдоскоп сменила белизна. Она увидела нескончаемый коридор с множеством дверей по обе стороны. Шла сама, ее никто не вел и не встречал. Из приоткрытой двери, расположенной слева, выбивался яркий свет. — Я заглянула. Комната, белым-бело, за столом, боком к двери, сидит человек, весь в черном. Лица не видно, шляпа надвинута на глаза. — Ну, заходи, — поманил он Оксану. — Смелее. Твое место теперь здесь. — Где моя дочь? — спросила она. — За нее не беспокойся, она уже умерла. Как и ты. — Я не хочу сюда. — Иди, иди. Не бойся, — настаивал неизвестный. — Нет! Оксана очнулась оттого, что врачи хлестали ее по лицу. Она родила. Дочка Катя действительно потом была при смерти. Выжила. И выросла чудным одаренным ребенком. Скоро ей исполнится 7 лет. БЫЛ СЛУЧАЙ 17 смертей за два дня Уникальный человек живет в Сербии. Ему 66 лет. После сердечного приступа у Любомира врачи боролись за его жизнь двое суток. Приводили в сознание, а он снова его терял. Диагноз «клиническая смерть» ему поставили 17 раз. Любомир несловоохотлив. Говорит, что из того мира он слышит один голос — реаниматора, который повторяет ему: «Любомир, дыши!» СПРАВКА «КП» Что там делают? Наиболее известный исследователь явления клинической смерти — доктор Рэймонд Моуди. Его книга «Жизнь после жизни», изданная в 1975 году, состоит из свидетельств пациентов. Наблюдения сходятся в том, что умершие:

Фото: .com

Фото: .com

Несколько лет назад эта идея показалась Ненаду Сестану, профессору нейронаук, сравнительной медицины и генетики Медицинской школы Йельского университета, настолько безумной, что он никому не сказал о ней, даже семье. В прошлом году она сделала его всемирно известным, поместив на страницы всех научных изданий. Идея заключалась в том, чтобы оживить погибший мозг.

Ученые, работающие с мозгом млекопитающих, знают, что можно культивировать активные клетки из ткани мозга, считающегося мертвым по всем показателям. Это можно сделать с тканями, которые погибли и за несколько часов, и за сутки до попадания в лабораторию. «Ожившие» клетки способны сохранять функциональность вплоть до нескольких недель. Но, похоже, Сестан оказался первым, кто подумал: раз мы можем вернуть активность отдельным клеткам, то почему бы не попробовать оживлять целиком те срезы головного мозга, которые попадают на стол к исследователям? О том, как ему удалось сделать это и почему открытие пугает его самого, рассказывает обозреватель New York Times и Smitsonian Magazine Мэттью Шаер.

На пути к «воскрешению» мозга стоит много проблем. В 2012 году, когда Сестан и двое его коллег по лаборатории в Йеле начинали проект, они могли продлить жизнь тканям мозга всего на 6 дней. При этом материал можно было хранить только в холодильнике – как только его доставали оттуда, ткани быстро начинали разрушаться. Это происходило уже при комнатной температуре – что уж говорить о температуре 37°С, при которой привык работать настоящий мозг.

Связанной проблемой было отсутствие кислорода, который поступает к тканям мозга с кровью: в тонких срезах, с которыми имели дело учеными, эта система доставки была очевидным образом разрушена. Сестан долго ломал голову над этой задачей, прежде чем увидел в отделении патологии Йельской медшколы аппарат для перфузии мозга, с помощью которого исследователи качали через кровеносные сосуды погибшего органа питательный раствор, чтобы удержать его от разложения на время изучения. Так в голову ученого пришла новая мысль: что, если вместо использования срезов взять целый мозг, в котором можно будет использовать специально разработанную жидкость в качестве консерванта? «Это был момент «эврики”», – говорит Сестан. Он стал началом всего.