Молодежь христианская

В 2015 году в Ульяновской области при поддержке администрации города Ульяновска, которая тесно сотрудничает с Симбирской Епархией, начало формироваться движение активной православной молодежи. Молодые девушки и парни занимаются социальной работой: помогают нуждающимся, восстанавливают храмы и церкви. Помимо этого, ребята проводят большую работу по изучению Священного Писания и основ веры. Присоединиться к работе движения может любой желающий, кто чувствует в себе такую потребность. О том, как это можно сделать, об особенностях работы и стереотипах вокруг церкви 73online.ru рассказал председатель отдела по работе с молодежью Симбирской епархии и руководитель православного молодежного клуба «Спас» Сергей Николаев.

— Что значит «православная молодежь»?

— Православная молодежь – это сообщество молодых людей, которые хотят больше узнать о православной вере, научиться жить по Евангелию. А еще они хотят сделать окружающий мир добрее и лучше – хотя бы чуть-чуть. Если быть совсем точным, то уместнее был бы не термин «православная молодежь», а «молодежь, стремящаяся стать православной», потому что православие – это высота, которую нужно достигать много лет, если не всю человеческую жизнь.

— Расскажите подробнее об этом движении. Когда оно появилось и зачем?

— Как известно, театр начинается с вешалки. А православное молодежное движение началось… с лопаты. Ну, не совсем, конечно так, но с трудовой поездки в рабочий поселок Сурское. Если еще чуть-чуть отмотать назад события, то самым первым мероприятием, повлиявшим на сплочение православной молодежи, стал приезд Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Симбирскую землю в мае 2015 года. Задача добровольцев была в построении «живого коридора», чтобы разделять потоки людей во время освящения Спасо-Вознесенского кафедрального собора, брали только парней. Еще тогда я поразился количеству ребят, записавшихся в качестве добровольцев. Некоторые и вовсе приехали из области. Однако вернемся к трудовой поездке. Она состоялась в августе 2015 года. Организаторами являлись Симбирская епархия и Министерство образования Ульяновской области.

Как известно, театр начинается с вешалки. А православное молодежное движение началось… с лопаты

Проект назывался «Начни с себя». Поскольку зашла речь о строительстве мужского монастыря в р.п. Сурское, было принято решение отправить туда с недельным трудовым десантом добровольцев. Помню, как я пришел к намеченному месту встречи, ожидая увидеть странных мужчин в черных одеждах и женщин в платочках, а увидел состав ребят, добрая половина из которых мои ровесники. Выяснилось, что каждый из нас интересовался вопросами веры, кто-то начинал посещать храм, но мало кого поддерживали в этом начинании однокурсники или сослуживцы.

Каждый думал, что он один такой, а оказалось, что нас много. Неделя пролетела очень быстро. Мы жили такой маленькой христианской общиной – просыпались, вместе молились, вместе делали зарядку, затем завтракали и шли работать в здание, в котором предполагался братский корпус монастыря, либо расчищать тропинку на дальние родники. Жили мы в здании Сурской средней школы – ребята в малом спортивном зале, а девушки в одном из кабинетов для начальных классов. Условия были не самые комфортные, но никто не жаловался, старались помогать друг другу. По вечерам мы устраивали просмотр фильмов или импровизированный концерт в актовом зале школы. Огромное спасибо хочется сказать отцу Георгию Шенгуру – местному батюшке, который нас очень тепло принял, курировал нашу работу и отвечал на вопросы. Возвращаясь в город, мы думали, что разбежимся, и больше ничего уже не будет. От этого становилось очень грустно. Но у Господа, видимо, были другие планы: сначала нас пригласили презентовать трудовую поездку в Сурское со сцены ДК «Губернаторский», потом пригласили потрудиться в храме с. Новая Ханинеевка, затем в епархии стали организовывать квесты и экскурсии для подростков. Ребят-добровольцев становилось все больше. И 1 октября 2015 года мы решили, что нужно создать движение, которое будет курировать епархиальный Отдел по работе с молодежью. Отрадно, что некоторые участники тех событий – встречи Патриарха и первой большой трудовой поездки — до сих пор в строю. И до сих пор приходят новые ребята.

— Сколько молодых ульяновцев к нему относятся?

— На данный момент действуют немалое количество православных молодежных клубов в городе, один из которых создан при высшем учебном заведении – Ульяновском институте гражданской авиации (УИГА). В каждом клубе насчитывается порядка двадцати человек, где-то чуть меньше, где-то чуть больше. Действуют также Клуб православных отцов и Клуб православных семей. Есть спортивное объединение «Муромец». А в р.п. Кузоватово осуществляет деятельность православное объединение «Делаем добро вместе».

— Чем вы занимаетесь?

– У нас есть несколько основных направлений деятельности. Пройдемся сначала по добровольчеству. Во-первых, это то, с чего мы, собственно и начали — помощь монастырям и храмам города и области. Понятно, что среди нас немного людей с опытом масштабного строительства, но бывает и так, что каким-то вещам мы учимся в процессе под наблюдением рабочих. Эти навыки пригодятся потом в дальнейшей жизни. Молодежь сегодня мало работает руками, ребята, быть может, и рады были бы поучиться, но стыдятся признаться либо не находят учителей. А здесь открывается хорошая возможность научиться чему-то новому и сделать доброе дело. Во-вторых, это социальная помощь, т.е. помощь нуждающимся — детям и людям пожилого возраста. Среди наших участников есть человек, который первым воплотил в жизнь акцию «Подари цветок ветерану» в Областном клиническом госпитале ветеранов войн. В дальнейшем она стала ежегодной и была поддержана властями и другими добровольческими организациями. Мы сотрудничаем и с детскими домами. Доброй традицией является посещение Дома ребенка – это замечательное мероприятие каждый раз привлекало новых участников. Третье направление – это участие в жизни епархии. Мы помогаем в украшении храмов к праздникам, участвуем в крестных ходах, распространяем миссионерские буклеты.

— Есть что-то еще?

— Да. Помимо добровольчества отдельно нужно выделить образовательный блок. Каждый православный молодежный клуб назначает день недели для регулярных еженедельных встреч. На этих встречах мы изучаем Священное Писание, основы православной веры, каждый может задать интересующий вопрос батюшке. Мы проводим кинопросмотры с последующим обсуждением, дискуссионные клубы, литературные вечера и викторины. Основная часть мероприятий проходит в православном молодежном центре «М-Центре», который находится на территории кафедрального Спасо-Вознесенского собора по адресу: ул. Ульяновская, 2 Б. У православной молодежи есть свое пространство, где ребята могут собираться, обсуждать ближайшие планы и проекты. На территории собора также находится епархиальный спортивный центр. Это важно, когда молодые люди имеют возможность для всестороннего развития – духовного, интеллектуального и физического.

Церковь помогает в поиске ответов

— На ваш взгляд почему современный ребенок-подросток должен идти в церковь? Что он там может найти?

— Что касается детей, то до определенного возраста посещение храма – это, конечно, выбор родителей. На мой взгляд, любой человек, независимо от возраста — будь то подросток или пожилой человек, может найти в церкви две вещи: путь к Богу и смысл жизни. Просто кто-то раньше, а кто-то позже задается вопросами о своем месте в мире, о смысле собственного бытия и всего происходящего вокруг. Подросткам, как правило, это свойственно в меньшей степени, потому что их возраст позволяет им какое-то время «плыть по течению» и не думать о глобальных вещах, вроде смысла жизни или неизбежности смерти. Позже эти вопросы все равно приходят. Церковь помогает в поиске ответов. Ну и, конечно, на примере православной молодежи, могу сказать, что ребята могут найти друзей-единомышленников, получить новые знания, навыки и компетенции. Создаются семьи. Это радует.

— Есть стереотип, что «православная молодежь» — это про постоянное служение в церкви, нужно много молиться, скромно одеваться. Как на самом деле?

— Один из самых распространенных стереотипов о Церкви – то, что она очень многое запрещает. «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною», — пишет апостол Павел в послании к Коринфянам. Церковь говорит нам, в первую очередь, не о запретах, а о возможностях жить иначе, без греха. Про служение. Если молодой человек пришел в Церковь и хотя бы немного Бог коснулся его сердца, он сам понимает, чем и сколько может послужить церкви или ближнему, чтобы это было не в ущерб родным и близким людям или работе. У каждого свой предел: кто-то настолько сможет проникнуться православием, что станет алтарником в храме, кто-то тоже проникнется, но поймет, что сможет несколько раз в неделю помогать в качестве добровольца. Никто насильно ничего заставлять делать не будет. Напротив, человек сам встает перед выбором, когда он может и должен помочь. Главное, чтобы вера прочно вошла в его жизнь. Кто-то может покинуть со временем православное движение, но при этом, по-прежнему, ходить в храм и совершать дела милосердия, помогать ближним. Про молитву. Что такое молитва? Молитва – это разговор с Богом. Молиться нужно столько, сколько мы хотим общаться с Ним. Поэтому и здесь есть выбор. И в одежде, и в поведении христианина тоже есть выбор. Никто не заставляет православного человека одеваться в черные и серые цвета, носить только брюки, а не джинсы. Одежда не приближает к Богу и не отдаляет от него. Просто должно быть элементарное понимание некоторых вещей. Почему не желательно заходить в храм в шортах? А почему, собственно, в этих же шортах нельзя зайти в театр или в кабинет начальника?

— Вокруг церкви вообще много стереотипов. Какой самый распространенный у молодежи?

— Негативное восприятие Церкви является самым, что ни есть распространенным стереотипом, активно подогреваемым в Интернете. Согласно интернетной мифологии, Церковь существует, чтобы изымать деньги из карманов доверчивых граждан, как правило, пожилого возраста, бороться с наукой и отучать человека думать своей головой. Многим этого вполне достаточно. Однако если мы считаем себя умными и образованными людьми, мы должны прежде, чем давать какое-либо суждение о предмете, хоть немного изучить этот предмет. В данном случае мы говорим о Церкви. И если присмотреться к ней чуть внимательнее, отбросив всю интернетную «шелуху», мы увидим совершенно иную картину. Оказывается, Церковь реализует огромное количество социальных проектов. Оказывается, Церковь не отучает думать, а наоборот, приучает человека думать о своей жизни и своем месте в мире. Оказывается, Церковь не против науки, поскольку среди самих священнослужителей тоже немало людей с учеными степенями. Она лишь предупреждает об опасности некоторых научных теорий, особенно когда речь идет об опережении техническим прогрессом моральных и этических норм. Об этом можно прочесть в Основах социальной концепции РПЦ.

Оказывается, Церковь не отучает думать, а наоборот, приучает человека думать о своей жизни и своем месте в мире

У «желтой прессы» есть любимый прием – вытащить наружу максимальное количество церковных скандалов и подвести людей к мысли, что раз такое возможно, может быть, и Бога никакого нет. Однако это очень хитрая уловка. Понятно, что отдельные скандалы могут коснуться Церкви, но даже если они имели место быть, разве это как-то умаляет существование Бога? Бог дал свободную волю человеку, и то, что кто-то ошибся на земле, не дает основание думать, что никого нет на небесах. Налицо явное сознательное нарушение причинно-следственной связи. И таких манипуляций множество. Поэтому мне очень хочется, чтобы молодежь осознала, что Церковь – это не нечто реликтовое, некий пережиток или музейный экспонат. Церковь – это вневременное явление, актуальное во все времена. Быть верующим человеком – это нормально и в современном мире. Это гораздо естественнее, чем быть человеком, существование Бога не признающим, поскольку история не знает ни одного атеистического народа, ни одного атеистического племени.

— Я посмотрела у вас в ВК в сообществе порядка 2000 человек. Как вообще церковь относится к социальным сетям? Я помню, когда появился «Батюшка онлайн» — это звучало немного смешно. А как сейчас это воспринимается?

— К социальным сетям можно относиться только как к неизбежной данности. Хорошо это или плохо – уже не столь важно, поскольку это есть. А раз есть инструмент, вопрос о его использовании зависит от самого человека. Поэтому социальные сети и Интернет можно использовать, в том числе, и для проповеди. У нас, действительно, есть группа в социальных сетях: https://vk.com/pravsimbirsk — и существует она не для того, чтобы хвастаться своими добрыми делами, а для того, чтобы показать наглядный пример, чем можно заниматься и привлечь внимание молодежи. Кто-то, посмотрев наши новости, со временем приходит в православный клуб и предлагает свою помощь.

Кто-то не может помогать физически, но, увидев, например, пост о сборе вещей, готов помочь именно таким образом. Стоит сказать, что Интернет изобилует различным контентом с негативным окрасом, которому обязательно нужно противопоставлять добрые и хорошие новости. Правда, присутствие в социальных сетях отнимает достаточное количество времени. Очень важно соблюдать баланс между реальной и виртуальной жизнью, что не очень-то легко. Недавно прочитал развернутое высказывание одного известного священника, который решил уйти из всех социальных сетей, обосновав это тем, что в реальной жизни привести людей к Богу ему легче, чем в виртуальном пространстве. Это очень разумный выбор. Но кто-то все же должен присутствовать и в пространстве по ту сторону монитора, потому что сегодня львиная доля молодежи сейчас как раз находится там.

Елена Скворцова

Молодежное служение всегда было вызовом для евангельских протестантов Украины. Если дети в церкви всегда были естественной аудиторией общины, то наличие молодежи говорило о том, что церковь смогла найти общий язык с подрастающим поколением, которое не всегда уживалось с привычками старших.

В постсоветских церквах молодежь являлась категорией меньшинства. С одной стороны, это связано с тем, что дети в церковь приходили благодаря бабушкам и дедушкам, а не только благодаря родителям. И не у всех детей, приходящих на Воскресную школу при церкви, были верующими родители, достаточно было того, что верили их бабушки. Соответственно, в подростковом возрасте не все дети избирали христианство и веру в Бога по-протестантски, как систему координат своей жизни. И это часто приводило к тому, что при большой воскресной школе при церкви молодежное служение было немногочисленным. Там же, где было много молодежи, это говорило о двух вещах — о том, что в церкви нашли общий язык с подростками, или же так получилось, что молодежь верующих родителей сгруппировалась.

С началом 1990-х в евангельско-баптистских церквах начали уделять больше внимания молодежи и для этого пресвитерами церквей назначались руководители молодежного служения. И вот здесь-то и начиналось самое интересное. Не все, кто был лояльным руководству церкви, был популярен среди молодежи. Лидерство в этой сфере было самобытным, а необходимого института подготовки лидеров еще не существовало. В итоге это приводило к тому, что церкви часто теряли молодежь, которая уходила в более прогрессивные общины, организованные в начале девяностых. А христианские миссии, которые привозили западные модели молодежного служения, не всегда получалось интегрировать в консервативные постсоветские церкви, не отошедшие от ощущения подозрительности, замкнутости и закрытости. Молодежное служение в церкви в соответствии с западными моделями было не выгодно и даже опасно, но, тем не менее, оно пыталось конкурировать с воскресным богослужением в церкви, становясь для молодежи альтернативным форматом для собраний. Почему так? Молодые люди, как никто другой, ощущали неадекватность богослужения родом из Советского Союза, которое было не интересным, монотонным и скучным, и соответственно хотела перемен. Проблема же заключалась в том, что возраст молодежи в церкви всегда короток, поэтому существенные перемены в молодежном служении так и не произошли. Молодые люди не борются со старой практикой молодежных собраний, поэтому в большинстве своем они оставались на вооружении большинства традиционных евангельско-протестантских церквей. Молодым людям своейственно быстро преодолевать четырехгодичный рубеж этого возрастного периода с целью окунуться во взрослый мир, поэтому чаще всего модель молодежных собраний оставалась неизменной долгое время.

Одна из главных проблем молодежного служения состоит в том, что оно является волнообразным. В церкви выросла большая группа подростков и они влились в молодежное служение, но через три-четыре года молодежное служение опять оскудеет, потому что молодые люди уезжают, женятся, выходят замуж, становятся взрослыми наконец, и молодежное служение ждет, когда в него придет следующая группа подростков. Это если молодежное служение не имеет четкой программы благовестия с целью достижения молодых людей из мирского окружения.

Проблема молодежного служения также и в том, что молодежный актив церкви, стараясь евангелизировать себе подобных, как никто другой ощущает, насколько устарела их церковь, которая не привлекательна для молодого человека ни формой богослужения, ни музыкальным репертуаром, ни качеством проповеди. Молодежные клубы или служения, пытаясь решить эту проблему, становятся альтернативой самой церкви, а это приводит к тому, что или от самой церкви отсоединяется молодежная община, или же молодежь не вовлекается в церковь и в лучшем случае расходится по другим церквам.

В то же время современные церкви, организованные за последние два десятилетия, осознают важность молодежной работы. Так, в Киевском филиале церкви «Хиллсонг» молодежи уделяется большое значение. Сама церковь, насчитывающая около трех тысяч христиан, и считающаяся одной из «мегацерквей» Киева, проводит отдельные собрания для подростков и молодежи. Эти собрания достаточно многочисленны. Зал как для подростков, так и для молодежи легко заполняются пятью сотнями людей. Программа, ориентированная на современного молодого человека, имеет не только прославление, но и молодежную проповедь. Молодежь на своих собраниях активно участвует в сценках, постановках, имеет возможность свидетельствовать о «делах Божьих» на прошедшей неделе. Практически вся молодежь разделена на малые домашние группы по районам Киева: кому, где удобно собираться. Почему же церкви «Хиллсонг» удается собрать столько молодежи на своих собраниях, а другим церквам нет? Это связано с тем, что форма молодежного собрания практически идентична с основным собранием, а отличается только контент, сориентированный на возраст. Поэтому, если молодежь не придет на утреннее собрание, она может спокойно придти на вечернее, не почувствовав «сакральной» разницы.

Проблема молодежных собраний в «Хиллсонге» в том, что они практически не воспроизводимы в других общинах. Собрания заточены на конкретную церковь и данная модель имеет свои определенные границы. Молодежи «Хиллсонга» не удалось (хотя, может, они и не пытались) стать национальным молодежным движением или церковью. Ощущение, что церковь скопирована по-сиднеевскому образцу, видно невооруженным глазом, особенно после ухода пасторов Евгения и Веры Касевичей в первой половине 2014 года.

Вызовы

Христианские лидеры, отвечая на вопросы исследовательского проекта Ассоциации «Духовное возрождение», склонны утверждать, что наибольшими вызовами для молодежного служения в Украине на сегодняшний день являются нежелание молодежи посвятить себя Христу и служению, а также поиск самоопределения в жизни. Эти вызовы имеют две составляющие: с одной стороны, неправильный с точки зрения церкви выбор, с другой стороны, непростой процесс самоопределения с поиском себя и смысла жизни. Это, в свою очередь, приводит в итоге к тому, что молодые люди уходят из церкви или становятся пассивными прихожанами. Молодежь в поисках лучшей жизни, работы и своего жизненного призвания чаще всего не научена искать ответы на эти вопросы в церкви и с помощью духовных наставников.

Еще одна теневая сторона вопроса — это непонимание пасторами того, что молодые люди, которые покидают их церкви из-за переезда на место учебы, — это потенциальные миссионеры, которые в учебных заведениях, где они учатся, могут нести Евангелие среди студентов. Сетовать не стоит из-за того, что твой труд не виден только потому, что сотня людей, в которых ты вложил все свои духовные силы на протяжении последних двух-трех лет, переехали в другой город и их нет теперь в твоей общине. И теперь нужно начинать сначала.

Молодежное служение также сталкивается с проблемой усиливающегося бренда материализма и комфортной жизни. Это внутренняя сторона вопроса, о котором стараются не говорить. Претензии на высокий уровень жизни, подогреваемый в обществе через СМИ, заставляет молодых христиан задуматься о том, как повысить свой уровень жизни и жить богато.

Тенденции

С 2009 по 2011 гг. международная организация «Духовное возрождение» совместно с активом молодежи Киева инициировали молодежное движение «Discovery», которое мобилизовало баптистскую молодежь столицы, собирая ежемесячно на своих мероприятиях пятьсот человек и больше, при этом имея амбиции к всеукраинскому формату. Но четвертый сезон данного движения не состоялся, и после продолжительного перерыва баптистская молодежь Киева и Украины предложила новый формат служения – движение молодых лидеров «Призванные Христом» (на украинском – «Покликані Христом»). 1100 молодых лидеров, легко собранные в Киеве со всей Украины, показывают, что баптистское братство все же взялось за молодежное служение и ставит своим приоритетом развитие молодежи в своих церквах.

Среди успешных трендов молодежной работы в Украине можно отметить три основных направления: лагерное служение, выраженное в платформе для летних лагерей Empower, которое в Украине провело уже вторую конференцию, а в этом году и в Молдове и Беларуси; спорт, выраженный в движении «Время жить»; и школа жизни, успешно действующая в Украине под брендом «Real school». Это три выхода для церкви, когда они могут на данных площадках делать большую работу, отображая суть концепции Missio Dei, которая подразумевает, что Бог делает свою работу сегодня через социальную помощь, личностный рост, проектную деятельность, спортивные инициативы.

Инициативы и возможности

Самые яркие возможности молодежного служения для церквей Украины открываются в следующих основных направлениях.

Во-первых, это неформальное обучение лидеров через краткосрочные семинары и тренинги на актуальные темы, имеющие стратегический характер. Все говорят о неформальном обучении лидеров как о ключевом формате гибкого и мотивационного обучения с базовыми предметами, которые сфокусированы на практическую миссиологию, социальный евангелизм и миссию в профессии.

Во-вторых, это наставничество и воспитание следующего поколения лидеров, которые смогут перехватить эстафету служения у стареющих лидеров.

В-третьих, молодежное служение вышло на понимание необходимости богословии труда и понимания миссии в профессии. Для этого пасторы нуждаются в переформатировании понимания миссии и открытия для себя нового взгляда на профессию – как на миссию.

В-четвертых, социально-спортивные инициативы в молодежном служении могут быть вознаграждены тем, что через эту дверь церковь может войти в общество, чтобы преобразовывать его.

Константин Тетерятников,

Исследовательский проект

Ассоциации «Духовное возрождение»

В декабре прошлого года благочинные округов Москвы обратились к духовенству с просьбой анонимно сформулировать проблемы детей и молодежи в московских храмах с целью совместного поиска путей решения этих проблем. Предоставить заметки необходимо было очень быстро, на работу было дано менее недели, этим и объясняется беглый характер публикуемого материала.

Автор осознает, что тема далеко не раскрыта, и приглашает читателей к продолжению разговора.

* * *

Размышления о проблемах детей и молодежи в наших храмах хочется начать с благодарности за саму постановку этого острейшего для Церкви вопроса, за озабоченность будущим ее, за доверие и стремление решать эти проблемы не административным путем, а в искреннем общении с клиром и паствой.

Нынешние беглые заметки, конечно, не в состоянии выявить поставленную проблему целиком; даже постановка вопросов требует времени, а тем более сбор материалов для ответов и их формулирование. Но свидетельствую, что поставив данный вопрос перед некоторыми прихожанами (матерями семейств, педагогами, подростками и студентами), я уже на другой день получил большое количество пространных, разносторонних и взволнованных, очень заинтересованных ответов.

А ведь это говорит о том, что всеми живо ощущается острота проблемы и что есть желание принимать участие в ее решении, и есть еще (не­смотря на упущенное время) доверие к духовенству в решении давно наболевшего.

Уверен, что следует отказаться от самой безответственной позиции: мол, паства сама во всем виновата, молодежь изначально испорченная, пусть с ней разбираются родители или милиция. Огрубляю специально, — никто под такой фразой не подпишется, — но многие оправдывают свою бездеятельность именно тем, что молодежь «не та, что раньше”.

Святоотеческий подход в том, что паства такая, какую дает Бог, и пастырь отвечает за нее, не перекладывая ответственность ни на кого. Также неверно стремиться «удержать” молодежь в Церкви во что бы то ни стало. Нас всех слишком долго насильно, кнутом или пряником удерживали из благих намерений там, где выгодно было власть имущим. Такой тоталитарный подход, процветавший от семьи до больших и малых общественных, государственных и негосударственных структур, не созидает Церковь, чужд ее духу.

Видимо, задачу можно поставить так: как открыть, показать молодому человеку, недавно переступившему порог Церкви, церковную жизнь во всей ее полноте и многообразии, как сделать его жизнь неотъемлемой частью жизни Церкви, чтобы он ясно увидел свою востребованность Церковью, как привить интерес и жажду к жизни во Христе, которая является в Церкви, как развивать этот интерес и утолять эту жажду?

Почему это сегодня труднее, чем раньше? Почему даже при добросовестном изучении опыта святых Отцов мы видим невозможность копирования их методов полностью? Только ли дело в языке общения? Видимо, отличие всех наших современников от людей христианского мира IV–XIX веков в том, что человек рубежа XX–XXI века, рождаясь, приходит в секулярный мир, который стремится утвердить автономное от Бога существование; все его устои оторваны от культуры Церкви; с малых лет каждый человек вынужден жить среди мировых ценностей, в которых Богу отведено место лишь в частной, индивидуальной жизни, а в ней остается все меньше места для чувства совести. Мир тщится показать, что обходится без Единого Истинного Бога-Творца, Промыслителя и Спасителя. Вот какие фундаментальные понятия в сознании и в жизни современного человека приходится преодолевать Церкви для вхождения в ее жизнь «само­цен­ного индивидуума”.

Но почему мы особенно выделяем среди пастырских проблем Церкви проблему молодежи? Если воцерковлять необходимо людей любого возраста, в чем отличие этой части нашей паствы, лишь начинающей жить? Здесь, видимо, стоит провести некое разделение и по возрасту, и по времени пребывания в Церкви, и по происхождению молодежи. Часть проблем остается общей, а о другой части придется говорить отдельно.

Фото: aleh69, orthphoto.net

Грудные дети, дошкольники, младшие школьники. По определению, они появляются в храме с родителями и нынешняя тема касается их родителей — в основном людей достаточно молодых. К проблеме самых малолетних детей в храме безусловно относится создание благоприятной обстановки для их причащения, поддержания у малышей дисциплины, но не палочной, воспитание благоговейного отношения к богослужению и посильного внимания к основным его элементам. Здесь необходимо подчеркнуть важнейшую роль крестных родителей, пока не проявляемую, недооцененную в нашей практике. Именно с этих пор крестным следует становиться первыми помощниками родителям в церковном воспитании детей.

По словам Достоевского, впечатления, пусть неосознанные, полученные в раннем детском возрасте, не заменимы ничем, не пропадают и оказывают сильнейшее влияние на дальнейшую жизнь(1). Как важно, чтобы это были впечатления, полученные от пребывания малыша на Литургии, как много здесь зависит от того, какими людьми он окружен, чувствует ли вокруг себя настоящую церковную семью или толпу людей посторонних, холодных и безучастных! Вот с чего начнется развитие проблем молодежи в Церкви.

Подростки и молодежь студенческого возраста из воцерковленных семей. Это по видимости наиболее благополучная часть молодежи, на которую в работе с другими категориями пастырю часто можно опираться. Но только по видимости. Главная ценность здесь — это, конечно, домашнее воспитание, которое не заменяется никакими школьными программами. Но в переходном возрасте эта ценность, казавшаяся неотъемлемой в детские годы, может расшатываться.

Подросток, начинающий критически относиться к окружающему миру, собственным опы­том, полученным в храме, проверяет идеальные установки, получаемые в семье (а иногда только декларируемые). Найдет ли он в священнике действительно отца, а не требоисполнителя, а в окружающих его в храме людях — действительно братьев и сестер? Сами эти понятия снова и снова возвращают нас к проблеме церковной семьи, церковной общины. Если благополучный ребенок не увидит, не найдет ее в храме — он будет искать ее в других местах, а в храм какое-то время (пока не ослаб контроль родителей) будет приходить по необходимой обязанности.

В отчужденности друг от друга, в отсутствии или в недостаточности крепких человеческих связей — одна из причин отхода от Церкви даже считавшихся надежными молодых людей: ведь жизнь готова предложить им и совсем иные общности и совсем иные ценности. Любой психолог скажет: все формальное и недоосмысленное, воспринятое лишь по привычке или «по послушанию” в этот период, как правило, перестает удовлетворять, перестает быть жизненно нужным.

Еще одна проблема у этой группы молодежи — разная степень и разное качество воцерковленности их родителей. Есть родители, которые и сами являются неофитами, стали христианами в зрелом возрасте и в детстве не имели опыта жизни в семье с христианскими традициями. Поэтому они, хоть и придя в Церковь, невольно строят отношения в семье по модели своих родителей, выросших в тоталитарном обществе. Как часто в таких семьях царит чрезмерная строгость, зажатость внутреннего мира, подозрительность ко всем, деление людей на «наших и не наших”, «своих и чужих”, отношение к которым меняется до противоположности. Когда один мальчик спросил другого, знает ли тот детский стишок, тот задрав нос ответил: «Я знаю только молитвы”. На этом их общение надолго закончилось.

Если установки в семье не меняются, мы видим и родителей, и детей одетых только в темное, с мрачными и угрюмыми лицами, считающих, что только такими и должны быть все православные. Глядя на таких людей в пору их жизни, которая должна быть самой светлой, вспоминается, что главное обвинение против христиан — то, что они безрадостны.

Конечно, далеко не все хотят быть такими и, как следствие, — уходят из Церкви. А причина не в Церкви, а ложном отношении к ней, в неверном понимании церковности. Думаю, что и здесь решение проблемы не только в чтении книг с положительными примерами, а в создании круга общения и среди сверстников, и совместно со взрослыми. Особенно важно общение семьями, которое предполагает не только времяпровождение, но и участие в общих заботах.

Подростки и молодежь из семей нецерковных, только что или сравнительно недавно обратившихся ко Христу и к Церкви.

Отсутствие жизненного опыта — это то, что отделяет молодежь от других групп паствы (ведь человека «в годах” часто именно опыт собственной жизни приводит к вере и непосредственно в Церковь). Но названная часть молодежи отличается еще в большинстве случаев полной дезориентацией в жизненных ценностях, хаосом в сознании, в вопросах нравственности, в смысле жизни. Это, конечно, встречается и у более взрослых людей, но все же жизнь заставляет приобретать хоть какие-то устои, пусть не всегда христианские, но создающие некую стабильность.

Молодежь же наряду с дезориентацией приобретает и растерянность, полную неуверенность в самом смысле бытия. Об этом, кстати, свидетельствуют как об острой, болезненной проблеме родители из православных семей европейских стран, вполне благополучных материально, но духовные проблемы которых во многом сходны.

Педагоги, психологи, родители говорят о неслыханных ранее молодежных проблемах — о переполненности различными комплексами, о росте агрессивности и депрессий, о компьютеризации сознания и всего мировосприятия, о подмене реального мира, в котором тошно, миром виртуальным, о подавляющем влиянии рекламы и на интеллект, и на нравственную сферу, о формировании «психологии толпы”, когда недопустимо быть немодным, не как все, об алкогольной или наркотической зависимости, начинающейся во все более раннем возрасте (что прикрывается понятиями «слабоалкоголь­ные напитки” и «легкие наркотики”), об элементарном неумении общаться, выстраивать в речи причинно-следственные и другие логические связи и доносить их до собеседника и еще меньшее умение выслушать другого, понять и ответить на чужую позицию аргументированно и без оскорбления.

Все это чревато многими взрывами, которых общество боится, но к ним не готово. Вот почему среди общецерковных проблем приходится выделять проблемы молодежные — несвойственные более старшему поколению.

Вот с каким грузом внутреннего мира, с какой больной душой часто приходит подросток в храм. Что же он ищет в Церкви? И что находит? Содрогаешься, если просто искренне задаешь эти вопросы и искренне стараешься ответить. Но это не выдуманная модель для устрашения, а реальный сегодняшний день.

Еще страшнее, что конец у истории чаще всего простой и короткий — как приходят такие «сложные” подростки в храм, так большинство из них и уходит куда-то еще, оставшись чужими. А прийти снова — гораздо труднее. Небольшой (сравнитель­но с ушедшими) процент молодежи остается и как-то выживает в Церкви.

Как им помочь стать личностями в Церкви, стать христианами? Как не упустить колеблющихся? Наш основной вопрос — что делать? — требует хоть каких-то начал ответа, хоть какого-то осмысления и практических действий.

Здесь очень важно различить, что от кого зависит: что зависит от самого человека, приходящего в Церковь; что — от встретившего его приходского священника; что — от настоятеля храма и от его установки на определенный стиль храмовой жизни и в соответствии с ним — на отношение к приходящему; что — от решений Патриархии, от правящего епископа.

Приходящему человеку важно знать, чего он ждет от Церкви, действительно ли он пришел в поисках Божьей воли о себе, как Церковь может помогать ее обрести, каковы его первые шаги в православном храме на этом пути. Все это в свою очередь важно узнавать не только из брошюр, но из опыта общения с людьми Церкви, прежде всего — со священником. Видимо, священник здесь — ключевая фигура, встреча с которым так или иначе может изменить ход мыслей или строй жизни человека.

Следует спрашивать с себя — всегда ли нам интересен человек, всегда ли узнаем мы мотивы, приведшие его в храм, что лично я могу сделать для его воцерковления, как помочь ему пройти первые шаги в Церкви и не остаться на всю жизнь новоначальным? Кто и как может помочь священнику на этом пути и есть ли у него вообще заинтересованность в воцерковлении новых и новых людей, нет ли пагубной остановки и начала бездушного формализма? Становятся ли для священника граждане, миряне прихожанами, а не «захожанами”, прихожане — паствой, чадами — детьми единой церковной семьи? Снова, как видим, не обходится без проблемы церковной общины. Но начало окормления новообращенного, начало его жизни в Церкви возможно только если священник положительно отвечает на эти вопросы и на практике начинает решать их.

Положительные ответы на поставленные выше вопросы возможны, если у настоятеля храма есть попечение, забота о вновь приходящих людях, выражающаяся не только на словах, но в практической поддержке начинаний священников, занимающихся окормлением паствы.

Здесь следует различать материальные возможности по созданию, например, воскресных школ разных уровней сложности, по организации паломнических поездок и других мероприятий, требующих затрат, и идейные установки настоятеля, который бывает в принципе не заинтересован ни в каком молодежном движении при его храме.

Надо признать, что с советских времен многие с недоверием и опаской относятся к любым молодежным объединениям, не допуская их возможности при храме. Но отвечая на вопросы о молодежных проблемах, все молодые люди и девушки прежде всего говорят о дефиците общения, о необходимости поиска форм этого общения, о совместном решении проблем, которые невозможно решить в одиночку, причем подчеркивают надежду на общение именно при Церкви, при храме, постепенно становящемся родным.

Мне подали несколько списков возможных форм такого общения. Среди них — паломнические поездки по святым местам и путешествия к памятникам русской истории, культуры, да и просто на природу; чаепития с обсуждением проблем, которые больше всего волнуют молодежь; занятия по церковной истории, литургике, Новому Завету; лекции по церковной, классической и современной культуре: литературе, музыке, живописи и иконописи, о кино и театре; создание православных лагерей отдыха; посильное участие в ремонте и реставрации храма; организация групп помощи престарелым, инвалидам и сиротам, как прихожанам храма, так и при больницах; организация воскресной школы для детей и катехизаторских курсов для взрослых; помощь нуждающимся прихожанам; издание церковной приходской газеты.

Подчеркиваю: все это идеи самих молодых прихожан, которые хотели бы во всем этом принимать посильное участие.

Конечно, средств на все сразу не хватит, но с чего-то можно начать, чтобы не погубить саму инициативу, если молодежь в Церкви нам действительно дорога. Конечно, у нас совсем не хватает опыта для такой работы, не хватает кадров. Видимо, наряду с бухгалтером, ризничим, звонарем, реставратором необходимо вводить при храмах обязательные должности катехизатора и педагога-организатора, непосредственно ответственных за работу с молодежью. Подготовка таких специалистов должна вестись в православных ВУЗах.

Необходимы также живые человеческие связи не только внутри общины, но и между приходами, чтобы избежать опасности обособления и тщеславной изолированности. Необходимость должностей педагога-организатора и катехизатора, совместного общения вне богослужения, впрочем, как и совместной молитвы, следует, видимо, отметить в Уставах приходов. Особая тема — непосредственное участие детей и молодежи в богослужении. Для подростков важно, что им доверяют пение, чтение в храме, пономарские послушания. К этим послушаниям необходимо серьезно готовить молодежь.

Что касается общецерковных постановлений по работе с молодежью, думаю, полезно было бы обратиться к Деяниям Поместного Собора 1917 года, где вопросы современной церковной жизни рассматривались очень подробно и наверняка часть его решений оказалась бы востребованной сегодня. Пока жизнь нашей Церкви строится почти вне исполнения решений этого одного из важнейших для нас Поместного Собора.

Есть в храмах и небольшая часть молодежи, пришедшая из других конфессий, других религий.

Их особенность в том, что им не по книжкам и рассказам, а по собственному опыту есть с чем сравнивать не только вероучение, но и практику жизни. От того, что они увидят в наших храмах, зависит — станут ли они православными или их пребывание с нами станет для них лишь очередной пробой.

* * *

Вот лишь несколько соображений о проблемах молодежи в церкви по материалам, собранным за один день. Каждое из них можно и должно развить и конкретизировать, но это требует основательной работы специалистов.

В заключение хотелось бы привести положительный пример общины с непосредственно молодежной направленностью. По соседству с нами есть храм, где опытные педагоги, психологи и врачи занимаются в группах с детьми буквально с полутора лет и с молодыми родителями, где проводятся регулярные походы летом на байдарках, где краевед проводит экскурсии по историческим местам Москвы, по Золотому Кольцу, по маршруту Москва-Ярославль и другим. Это храм, где молодой настоятель показывает пример любви к молодой пастве, любви, проявляемой в заботе и внимании ко всем сторонам жизни молодежи. Есть и еще в Москве храмы, с работы которых можно брать пример, есть чему поучиться в воцерковлении и окормлении молодежи.

При всех очевидных трудностях духовенства, нагрузках и перегрузках, если всерьез поставить задачу воцерковления нашей молодежи, то на этом пути богатые перспективы.

Не уходит молодежь из тех храмов, где к ней проявляются искренние, неподдельные забота, бескорыстный интерес и внимание (а всякая фальшь в молодости видна очень остро и воспринимается болезненно), где есть у молодежи общение между собой и со старшими в самых разнообразных формах (чем разнообразнее, тем лучше), но общение, центром которого остается Божественная Литургия, на которой они не пассивно присутствуют, но сознательно в ней участвуют, причащаясь совместно, как одна семья. Не уходят оттуда, где без подавления свободы есть ответственность прихожан друг за друга, а пастыря — за всех. Если есть искренность и любовь, то найдутся и формы для их выражения.

Сноски

1 Иногда женщин на поздней стадии беременности причащают двумя частицами; младенцы, матери которых регулярно причащались до родов, как правило, не кричат у Св. Чаши. Тем самым можно предположить, что «ран­ний детский возраст”, о котором говорит автор, распространяется и на пренатальный период. — Ред.