Монастыри Ленинградской области

Содержание

Фото: Сергей Фадеичев / ТАСС / Scanpix / LETA

разбор
Meduza
{{ hourTwoDigit}}:{{minuteTwoDigit}}, {{day}} {{monthName}} {{year}}

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента. Что это за сообщение и почему оно повсюду на «Медузе»?

Русская православная церковь сама по себе достаточно закрытая организация, а входящие в ее состав монастыри особенно недоступны для внешнего мира — о том, как устроена в них власть и экономика, да и о том, что там вообще происходит, приходится судить в основном по редким рассказам бывших и нынешних монахов. Специально для «Медузы» журналист Ксения Лученко изучила, как устроены российские монастыри.

В силу специфики темы материал состоит из двух частей: там, где это возможно, о жизни монастырей рассказывается на основе существующей открытой информации; в других случаях «Медуза» публикует монологи бывших и нынешних монахов, говорящих о собственном опыте пребывания в монастырях.

Сколько в России монастырей и сколько — монахов?

В Русскую православную церковь на сегодня входит почти тысяча монастырей — 455 мужских и 471 женский. Правда, не все они находятся в России: каноническая территория РПЦ включает в себя и Украину, и Белоруссию, и другие страны бывшего СССР, более полусотни монастырей располагаются в странах дальнего зарубежья. Почти все они создавались (или воссоздавались) с нуля после 1988 года: в позднесоветское время действующих монастырей в РПЦ, считая территорию Прибалтики и Украины, было всего четырнадцать.

Реклама

Сколько всего людей живут в этих монастырях, неясно: такой статистики не существует. Известно, что женские монастыри обычно больше, чем мужские. В Троице-Сергиевой лавре, по официальным данным, около двухсот монахов; это очень много. (Для сравнения: в одной из крупнейших католических обителей Европы — монастыре Святого Креста в Австрии — 92 монаха.) При этом в Трифоно-Печенгском монастыре, который находится на Кольском полуострове на границе с Норвегией (это самая северная православная обитель), — всего пять монахов, и это не уникальный случай: монастыри, население которых не превышает десяти человек, вполне распространены.

Известные монастыри притягивают паломников и становятся туристическими центрами. Они превращаются в своего рода градообразующие предприятия для населенных пунктов, в которых находятся: местные жители во многом кормятся от монастырей, сдавая жилье паломникам и туристам, обеспечивая их едой и сувенирами. Такую роль играют, например, Оптина пустынь для Козельска, Серафимо-Дивеевский монастырь для села Дивеево, Псково-Печерский монастырь для города Печоры.

В самих монастырях зачастую обитают далеко не только сами монахи. Именно там по традиции расположены семинарии, духовные академии и епархиальные училища; часто на территории крупных монастырей находятся административные органы епархий.

Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС

Студенты Московской Сретенской духовной семинарии перед экзаменом в аудитории «Святая земля» на территории Сретенского ставропигиального мужского монастыря, 7 июля 2016 года

Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС

Кто управляет монастырями и перед кем они отчитываются?

Монастыри делятся на две категории по типу управления: ставропигиальные и епархиальные. Ставропигиальные — это крупные и (или) исторически значимые обители, которые подчиняются напрямую патриарху (всего их 33). Остальные монастыри подчиняются непосредственно епархиальным архиереям.

Руководят ими игумены и игуменьи. В древности игуменом мог быть обычный монах, но сегодня игумены всегда имеют священнический сан. Если настоятелем монастыря, «священноархимандритом», считается правящий архиерей (такое бывает в особенно значимых для епархии монастырях), то игумен называется наместником, который от имени настоятеля руководит обителью. У женщин все проще: настоятельницы женских монастырей — матушки-игуменьи, которых назначают из числа опытных монахинь (при этом ведут службы и принимают исповеди в женских монастырях священники-мужчины).

Духовной жизнью монастырей руководят духовники — особенно уважаемые, как правило пожилые, монахи, старцы, которые принимают у насельников исповеди и напутствуют их. В женских монастырях игуменьи советуются с духовником о духовной жизни сестер. Но такой идеальный строй сегодня редко встретишь. Чаще всего игуменья сама руководит жизнью монахинь, а ради исповеди и богослужения архиерей присылает в монастырь обычного священника, который, в свою очередь, слушается игуменью как начальника.

Как правило, монастыри регистрируются в органах государственной власти как юридические лица. У них есть банковские счета, куда приходят пожертвования, а также деньги, которые обители получают за паломническую, торговую или любую другую экономическую деятельность. Как у любого юрлица, у монастыря есть директор и бухгалтер. При этом из-за трудностей с отчетностью и налогообложением небольшие монастыри бывают формально приписанными к крупным и сильным обителям.

Управлением монастырскими делами в Патриархии занимается специальное «министерство» — Синодальный отдел по монастырям и монашеству. Монастырская жизнь регулируется уставом РПЦ, «Положением о монастырях и монашествующих» (его новая редакция была принята в январе 2017 года после долгих внутренних дискуссий) и собственным уставом, который есть у каждого монастыря и утверждается епархиальным архиереем.

Как устроена экономика монастырей?

Очень по-разному.

Есть очень богатые монастыри, живущие за счет паломников. Их обычно привлекают святыни, которые хранятся в монастыре, или старцы, к которым можно приехать на исповедь или за советом. Например, самым богатым монастырем в России принято считать Покровский женский монастырь в Москве, где находятся мощи святой Матроны Московской. Ее культ приводит в монастырь тысячи человек ежедневно (впрочем, никаких официальных оценок капитала монастырей не существует, как и публичной финансовой отчетности). А, например, в Пафнутиев Боровский монастырь в Калужской области, где живет, в частности, победитель «Голоса» монах Фотий, приезжают, чтобы попасть к известному старцу Власию. Паломники оставляют пожертвования в ящиках и кружках, покупают книги, свечи, иконки в свечных лавках, разную монастырскую продукцию: пирожки, хлеб, мед, мыло, которое варят монахи, травяные чаи; чем выше проходимость, тем больше денег остается в монастырской казне.

Фото: Ольга Денисова / Фотобанк Лори

Паломники у иконы Святой Блаженной Матроны Московской в Покровском женском монастыре в Москве

Фото: Ольга Денисова / Фотобанк Лори

Монастыри участвуют в ярмарках в разных городах — это приносит небольшим монастырям хороший доход. Большие монастыри получают помощь от губернских программ, от массовых мероприятий типа крестных ходов и от треб — когда к чтимым святыням народ идет за молитвой и оставляет деньги на богослужения. Некоторые монастыри живут только своим хозяйством — это, как правило, деревенские, лесные обители.

Есть монастыри, живущие целиком за счет спонсорских пожертвований. О том, кто спонсирует монастырь, часто можно догадаться, изучив памятные доски с благодарностями, которые принято вешать на стены восстановленных храмов, — например, фонд возрождения Свято-Успенского монастыря в Тверской области возглавляет бывший министр Виктор Христенко, а одним из крупнейших благотворителей Ново-Тихвинского женского монастыря в Екатеринбурге является глава «Русской медной компании» Игорь Алтушкин. Но чаще всего спонсорская помощь приходит в монастырь время от времени и расходуется на ремонт, реставрацию и стройку или приобретение производственной техники — во многих монастырях пекут хлеб, варят сыры.

По большей части монастырям приходится как минимум частично самостоятельно обеспечивать свое существование. У монахов, которые работают на подворьях, довольно трудная жизнь: как правило, они занимаются сельским хозяйством — выращивают овощи, работают в коровниках, на пасеках и так далее. Некоторые мужские монастыри осваивают рынок лесозаготовок; многие обители из построенных или возрожденных в постсоветские годы на деле больше похожи на трудовые артели или колхозы. По сути, послушники ведут образ жизни крестьян или фермеров; при этом чаще всего на послушание в монастыри приходят городские жители, не приученные к сельскому труду.

Как люди попадают в монастыри?

На сайте Московской епархии опубликованы анкеты, которые должны заполнять претендующие на поступление в монастырь. В них перечислены стандартные вопросы для поступающих на работу: паспортные данные, образование, родственники, судимость, военнобязанность. Из неожиданного — «Состоял ли в расколе или в других конфессиях или сектах, в каком качестве» и «Состоял ли в какой-либо политической партии или движении». В списке документов копия всех листов паспорта, военный билет, медкнижка, справка о крещении, рекомендация духовника или настоятеля.

Как правило, в монастырь не принимают несовершеннолетних, людей, у которых находятся на иждивении несовершеннолетние или недееспособные родственники, и замужних/женатых без свидетельства о разводе.

Стандартный путь: желающие принять постриг приходят просто трудниками, то есть бесплатными работниками, мирянами, которые не входят в братию и просто живут при монастыре. Они стараются показать себя с хорошей стороны, объявляют о своих намерениях руководству монастыря, к ним начинают присматриваться внимательнее. Через некоторое время принимается решение о включении в братию и дается благословение на ношение подрясника. С этого момента будущий монах становится послушником. Послушник начинает выполнять монашеское правило, живет по одним правилам с монахами и уже в братском корпусе, а не в паломническом. Ест с братией, а не с трудниками.

Фото: Михаил Мордасов / ТАСС

Послушник Валдайского Иверского Святоозерского Богородицкого мужского монастыря в Новгородской области ухаживает за грядками

Фото: Михаил Мордасов / ТАСС

На этих этапах еще можно передумать и вернуться в мирскую жизнь без всяких последствий. По правилам в послушниках проводят не меньше трех лет, однако в 1990-е годы, когда шел бурный рост монастырей и нужны были рабочие руки, постригали быстро и без особого разбора (срок испытания зачастую не превышал полугода). Из-за этого происходило много человеческих трагедий: не только монахами, но и священниками оказывались люди, совершенно к этому не готовые, — и, уходя из монастыря, они становились «расстригами». Ушедшие из монастырей монахи могут участвовать в церковной жизни как обычные миряне; если это иеромонах, священник, то сан снимается.

Роман Лазебников

учитель русского языка и литературы в средней школе, 45 лет, провел в монастыре послушником семь лет

«Я родился в очень маленьком городе в Ленинградской области, где наркотики были частью быта. Когда мне было шестнадцать, умер отец. Меня накрыл страх смерти. Я пошел во все тяжкие, были приводы в милицию и так далее. Мама поняла, что не справляется, и отправила к теткам в Москву. Я поступил в педагогический университет, но опять начались и наркотики, и полукриминальные истории, и беспорядочная половая жизнь. Лет до 25 я жил в полной неосознанности. Как-то даже пытался заходить в храм. Но абсолютно ничего не чувствовал. А тем временем моя тетка познакомилась с игуменом из одного из московских монастырей. И я стал к нему захаживать раз в два месяца и «сливать» ему свою жизнь. Он смиренно все это выслушивал. Когда я заявил, что хочу в монастырь, он мне долго объяснял, что это не вариант. Но я настаивал, начитавшись у Святых Отцов, что надо не отступать от своей идеи. В конце концов он сдался и сказал: «Ладно, приезжай завтра с вещами». И отправил меня на подворье в Подмосковье».

Анастасия Горшкова

39 лет, журналист, религиовед, сейчас работает в США, провела послушницей в монастырях три года

«Мгновенное чудо обретения веры произошло у меня в Оптиной пустыни, куда я приехала просто за компанию со знакомыми. Я училась на журфаке, Ветхий и Новый Завет мы проходили в курсе древней литературы, так что о содержании я имела представление. Но именно там, в очереди к мощам старца Амвросия, меня вдруг как ударило: Христос ведь и за меня распялся. Ну и, конечно, я сразу поняла, что жила неправильно и это надо срочно исправлять. Я осталась в Оптиной, в монастырской гостинице, стала присматриваться, как живут монахи, ездила в Шамордино (женский монастырь неподалеку от Оптиной пустыни — прим. «Медузы»). Потом поехала домой, сварила в черной краске все свои нарядные дорогие шмотки, набила багажник этими вещами и книгами и приехала насовсем.

Сначала меня один старец благословил поехать в монастырь под Тулой. А меня там, такую салагу, сразу стали к постригу готовить. Там тогда было всего семь сестер, из них четыре — схимницы, бабушки такие на колясочках. Я была в очень здоровой духовной атмосфере. Бывали, конечно, случаи, когда приезжали девушки с несчастной любовью и завышенными какими-то ожиданиями, но, как правило, случайные люди сразу видели все трудности, которых не замечали те, кто хотел идти за Христом и не видел для себя возможности делать это в миру. Вчерашние кандидатки наук, блестящие выпускницы консерваторий, которые тяжелее дирижерской палочки ничего в руках не держали, преспокойно каждый день мыли посуду на 100 человек — насельниц монастыря, рабочих и паломников. И никто не роптал».

Иеромонах Иоанн

насельник монастыря в средней полосе России; имя изменено по его просьбе

«Я принял постриг 15 лет назад, учась на четвертом курсе института. К тому времени я все свободное время проводил в храме, возле своего духовника. Поэтому для меня это оказалось естественным. Потом рукоположили в дьяконы, через год — в священники. А потом архиерей перевел меня в этот монастырь, где я могу заниматься любимым делом — петь на клиросе, составлять службы. Я никогда не сомневался в выборе своего пути — ни монашеского, ни священнического. Хотя были периоды тяжелых кризисов, когда я жил и служил «на автомате». Здесь я занимаюсь осмысленным богоугодным делом, а что бы я делал в миру? Ну работал бы от звонка до звонка где-нибудь…»

Какие бывают монахи?

Количество так называемых степеней монашества в разных православных традициях варьируется. В РПЦ, как правило, три степени и три пострига: рясофор (или инок), мантия и схима.

В монастырях существуют обязательные должности. Кроме наместника это благочинный, второе лицо, что-то вроде коменданта; казначей — бухгалтер, эконом — аналог завхоза, келарь — заведующий столовой — и ризничий, отвечающий за храмовое имущество. Все они составляют собор — орган принятия основных решений монастырской жизни, который утверждается архиереем.

Монахи могут быть, а могут не быть священниками. Рукоположенный в священнослужители монах может быть иеродиаконом, иеромонахом (аналог священника, или «иерея», в иерархии белого духовенства) или архимандритом (аналог протоиерея). Но только монах может стать епископом — это высшая степень священства (патриарх — тоже епископ, «первый среди равных»). Поэтому считается, что церковная карьера черного духовенства (монахов) более «перспективная», чем белого духовенства (женатых священников). Впрочем, это не означает, что люди идут в монастырь ради карьеры.

Фото: Елена Нагорных / PhotoXPress

Монахини звонят в колокола в Свято-Елисаветинском женском монастыре

Фото: Елена Нагорных / PhotoXPress

Что люди делают в монастырях? Как устроена их жизнь?

Монастырский распорядок жизни подчиняется годовому и суточному кругу богослужения. Обычно утро в монастыре начинается в пять часов с утреннего богослужения. Посещение обязательно, в некоторых обителях за дисциплиной следит один из монахов, который отмечает присутствие. После литургии насельники перемещаются в трапезную (столовая) на завтрак и около полудня выходят на «послушания» — монастырские работы, которые у всех разные: от уборки территории до ведения бухгалтерии. Дальше обед, краткий отдых — и опять на работу. В пять часов вечера все собираются на обязательное вечернее богослужение. После вечернего богослужения ужин, личное время (используется для чтения, общения), потом монахи собираются на вечернее молитвенное правило в храме или читают его сами по кельям. Есть практика, когда специальный брат обходит обитель и проверяет, чтобы после 23:00 в окнах не горел свет, но обычно все-таки за монахами не следят, как за детьми в лагере.

Распорядок дня одинаков для всех проживающих в монастыре. Но трудники и послушники, младшие братья, могут быть больше задействованы на работах, в том числе и в богослужебное время. Выход за стены монастыря разрешается только по благословению старших братьев. В мужских монастырях часто возникает проблема пьянства, поэтому существует категорический запрет на принесение в обитель алкоголя. Интернет не приветствуется, мобильная связь и доступ в Сеть разрешаются с благословения руководства монастыря. Телевизоров в монашеских кельях нет, только у игумена или старших братьев, смартфоны, компьютеры и интернет — индивидуально, по решению наместника. Сайты монастырей, как правило, делают сами монахи, поэтому, разумеется, у них есть доступ в интернет и навыки работы с ним. В соцсетях довольно много аккаунтов монахов, некоторые их заводят под своим монашеским именем, а некоторые — под мирским, как в паспорте. Слушать музыку в плеере или читать светские книги обычно не возбраняется.

Иеромонах Иоанн

«Примитивное среднестатистическое расписание до крайности простое: утром все раненько встали, сходили на братский молебен, дальше монахи остались на основную службу, а послушники поплелись впахивать (с завтраком или без). Впахивают они до обеда и после: начальство вменяет себе в обязанность следить, чтобы народ не бездействовал (здесь мерилом работы считают усталость). У монахов тем временем есть занятия попроще и благороднее: экскурсии водить, дежурить в храме, свечки крутить, ну или как у нас — преподавать и ездить по социальным учреждениям, а также трудиться в епархиальном управлении.

Можно: все делать по благословению. Нельзя: что-либо делать без благословения (а также — если конкретно — пить, курить и выходить за ворота без нужды; вообще не рекомендуется как-либо отсвечивать, проявлять свою личность). Благословение — краеугольный камень монашеской жизни, которым отбивают необработанную плоть потенциального монаха в целях обретения им главной монашеской добродетели — послушания. Обед и ужин по расписанию: дисциплина — наше все, что ненавязчиво отсылает нас к армейской жизни, по примеру которой игумены — некогда солдатики — и выстраивают монастырскую жизнь (про игумений не знаю: верно, выстраивают свое мировоззрение по послевоенным фильмам о буднях восстановления порушенного советского колхоза). Вечером опять же служба и ужин, после которого свободное время, чтобы помыться-постираться, родным позвонить (мобильники, кстати, послушникам не положены). Далее вечернее правило и отбой. Как правило, с послушниками никто духовные беседы не ведет, воскресные школы не устраивает, их задача впахивать и стараться не повеситься от тоски. Проще сказать: крепостные. Но это их выбор, который они могут изменить в любой момент».

Фото: Александр Рюмин / ТАСС / Scanpix / LETA

Обед в трапезной Иоанно-Богословского мужского монастыря в селе Пощупово в Рязанской области, 21 марта 2016 года

Фото: Александр Рюмин / ТАСС / Scanpix / LETA

Роман Лазебников

«Среднестатистические истории людей, которые приходят в монастырь, все одинаковые. Либо надо пахать с утра до вечера, как наш отец З.: в 5 утра встал, в 11 вечера упал. Либо начинают страдать. Потому что в монастырь часто приходят уже разрушенные люди. А когда ты разрушен, тебя начинает корежить, колбасить — натуральные ломки. Даже если в монастыре есть по-настоящему духовный человек, как наш игумен, ты все равно останешься один, со всеми своими пирогами разбираться будешь сам, никакой наставник не поможет. Зато в монастыре избавляешься от всех иллюзий, от всего вычитанного в книжках — и видишь себя таким, какой ты есть.

Монахов было семь человек. А многие послушники приходили и уходили. Там был свой особый социум, все очень разные. В реальной жизни мы бы никогда не пересеклись. У нас было два лагеря — люмпены и интеллигенция, причем я попал к интеллигентам. Противостояние доходило до смешного. Тогда не было стиральной машины, все стирали вручную. Отец З., представитель люмпенов, ставил тазик как-то так, что отец Р. из интеллигентов его все время двигал. Отец З. по-разному с этим боролся, но в конце концов положил на дно тазика огромные блины штанги, килограммов по 50, сверху налил воды и замочил белье. Когда отец Р. хотел его поднять, он не смог.

При этом в монастырях очень много простых людей без особого интеллектуального запроса. Это очень удобно, комфортно и очень сильно развращает: еда есть, крыша над головой есть, деньги могут давать, бабушки в церкви на тебя смотрят и уважают только за то, что ты одет в подрясник.

В монастыре действительно есть все условия, чтобы заниматься своей душой: храм, богослужения, книги. В идеале можно вести чистую жизнь, жить по-христиански. Ты избавлен от того, чтобы бороться за существование, лукавить, зарабатывать деньги. Но одиночество такое жуткое… Более жуткого одиночества, чем в монастыре, я никогда не испытывал. Это получается какой-то обман: ты должен быть счастливым, ты с Богом, но все равно остаешься один».

Анна Ольшанская

38 лет, редактор на телевидении, провела послушницей в разных монастырях семь лет

«Если в монастыре живут 150 человек монахинь плюс паломники, можно себе представить, сколько, например, мороженой рыбы тебе надо помыть, чтобы всех накормить. А рыба на столе часто бывает, мясо в монастырях не едят. Если ты подорвешься и «за послушание» будешь эту рыбу в одиночку каждый день мыть, точно руки заморозишь, заработаешь воспаление суставов. А вот если скажешь: «Матушка, я замерзла, мне помощь нужна», — другое дело. То же самое и на картошке: дождь идет, элементарно уработаться до болезни. Надо вовремя сказать матушке, что нужны теплые штаны. Вообще, инвалидов или просто хронически больных людей в монастырях очень много, из-за того что меры своей не знают, считают, что они совершают подвиги.

Духовная жизнь очень медленная. Как мне показалось, первые лет пять в монастыре человек просто пытается понять свою меру. Может он каждый день ходить на полуночную службу или не может? Может мыть холодной водой посуду или нет? Очень много времени уходит на то, чтобы человек успокоился и приступил к настоящему спокойному монашеству. Я вот не успела приступить — ушла, прожив семь лет».

Анастасия Горшкова

«После монастыря под Тулой я переехала в Шамордино — женский монастырь неподалеку от Оптиной. Мы жили вчетвером в домике возле монастырских стен; трое из нас впоследствии стали игуменьями, у меня жизнь сложилась иначе. Это был домик без окон и без дверей, который до революции был монастырской гостиницей. Он был до безобразия разрушен, разорен. В плане бытового неудобства было сразу по максимуму. У нас был небольшой рукомойник, кто-то сжалился и сколотил нам будку, похожую на уличный туалет. Мы из баночки поливали друг другу голову. Мне дали послушание читать псалтырь в храме с двух до четырех часов ночи. Идти там примерно с полкилометра через лес, через деревню. И вот такими тропками идешь, индюки на тебя шипят из кустов, собаки лают… Не знаю, каким чудом меня тогда никто не съел.

Я там такой уникальный духовный опыт видела: была одна монахиня, которая вообще не спала, у нее в келье кровати не было. Физической работы было много, монастырь был в очень плохом состоянии, вот ей и некогда было спать. Но потом зато у нее наступил летаргический сон, и мы ее, большую спящую монахиню ростом где-то 180, возили в Кащенко и Ганнушкина, где есть отделения для проблем со сном.

Фото: Serg / Фотобанк Лори

Женский монастырь в Шамордино в Калужской области

Фото: Serg / Фотобанк Лори

Мне послушания давали самые суровые, я не была на особом положении. Помню, однажды я корову доила — и она меня брыкнула ногой и хвостом по морде, я реально заплакала: «Господи, почему же так-то тяжело?» Но все остальное для меня было образом абсолютного рая».

Часто ли в монастырях случаются злоупотребления властью и случаи насилия?

Недавно вышла книга Марии Кикоть «Исповедь бывшей послушницы», которая сначала была опубликована в блоге автора и спровоцировала большое обсуждение в соцсетях. Кикоть провела несколько лет в малоярославецком Черноостровском Свято-Никольском монастыре и ушла оттуда, полностью разочаровавшись не только в монашестве, но и в православии вообще. В книге она рассказала о психологическом насилии, манипуляциях, грубости и издевательствах со стороны игумении, полной зависимости и стокгольмском синдроме у монахинь и послушниц. И о женщинах в трудной ситуации, которые приходили в монастырь вместе с дочками, чтобы определить их в приют: женщин оставляли жить при монастыре, но не разрешали видеться с детьми, а детей наказывали за попытки встретиться с матерью.

Слова Кикоть трудно верифицировать. В соцсетях у игуменьи сразу появились и защитники, и обвинители, и все с личными свидетельствами и историями. Вообще монастыри — очень закрытые организации. Монахи, которые продолжают свою жизнь в обителях, никогда ничего не рассказывают, чтобы не подставить ни себя, ни свое начальство; «исповеди бывших», как правило, пристрастны и полны эмоций. Тем не менее многие комментаторы в соцсетях сходятся на том, что описана довольно типичная ситуация для женских монастырей, где игуменья имеет абсолютную власть и карт-бланш от архиерея, а большая часть монахинь — женщины с трудным прошлым и психологическими проблемами.

Анна Ольшанская

«В первом монастыре, куда я попала, сама по себе игуменья старалась жить благочестиво, но она была гневлива и срывалась на крик. Если человек не переносил ее громкий голос и жесткие замечания, он не мог оставаться в монастыре. Она кричала много, по каждому поводу и была излишне, на мой взгляд, строга.

Помню, я работала на кухне и задержала начало обеда, ненадолго, минут на 10. Все зашли в трапезную, прочитали молитву перед едой, сели, а потом матушка позвонила в звоночек и сказала: «А теперь все встали, поблагодарили Анну и ушли. Потому что трапеза должна начинаться вовремя». Все остались голодными.

Монастыри разные, атмосфера бывает более напряженной или менее. Я уже тогда поняла, что уеду из этого монастыря. Но нам объясняли, что покидать обитель опасно, что тогда может быть много неприятностей. Мне помог случай. Одна из сестер вдруг сказала матушке, что я уехала насовсем, хотя у меня была командировка. Матушка не разобралась и в сердцах по телефону крикнула: «Уехала? Вот и едь!» Я, честно говоря, обрадовалась, поскольку это стало для меня благословением на дальнейший путь. Сейчас я уже понимаю, что можно было спокойно объяснить игуменье свой выбор и уехать. Но поскольку это не лучший пример для остальных сестер, таких спокойных расставаний пытаются избегать, превращая их в драмы с обвинениями и обличениями, чтобы у других и мысли такой не появлялось».

Фото: Сергей Ермохин / ТАСС

Послушник Коневского Рождество-Богородичного мужского монастыря (находится в Ленинградской области) в трапезной

Фото: Сергей Ермохин / ТАСС

Монастырь — это на всю жизнь?

Многие православные воцерковленные миряне проводят какое-то время в монастырях. Кто-то ездит на лето трудником или берет отпуск и уезжает в монастырь на первую неделю Великого поста или перед Пасхой. Кто-то регулярно ездит в паломничества и живет в монастырях по несколько дней два-три раза в году. А некоторые проводят несколько лет в послушниках, но все-таки возвращаются в мир. Пока не принесены обеты, человек свободен и может в любой момент передумать. Далеко не для каждого, кто провел часть жизни в монастыре, монашество становится окончательным выбором.

Однако уход из монастыря после пострига — табу, то, о чем монахи говорят со страхом. Вернувшийся в мир монах считается погибшим, погубившим свою душу, предателем. Хотя о некоторых обителях говорят, что оттуда и хороший монах уйдет, — возвращения в мир нередко обусловлены спасением от духовных и психологических неурядиц, а не стремлением к прежней беззаботной жизни.

Роман Лазебников

«В первые два года у меня все было хорошо, чисто, ничего не хотелось. На третий год стало подступать, а на четвертый уже накрыло. И на пятом году я понял, что мне нужно любить конкретную женщину: не настолько я духовный, чтобы абстрактно любить Бога. Вырвался однажды к друзьям в Москву, мы тут начали кутить, со мной случился сердечный приступ… Ну я зашел в храм Иоанна Богослова и говорю: «Апостол любви, пожалуйста, дай мне любовь. Я не могу, я задыхаюсь». И где-то через месяц встретил свою жену. Сейчас работаю по специальности учителем в школе».

Анна Ольшанская

Реклама

«У меня не было цели добиться именно пострига, хотя монашества я хотела. Цель была — впитать главное, и монастырь меня многому научил. Меня не устраивает, что монастыри сегодня не защищены от вмешательства посторонних людей. Настоящий монастырь — это община, семья, которая формируется не год-два, а на много с первых дней открытия обители. Я выбрала конкретную общину, чтобы в ней жить, она мне подошла по духовному устроению, но я знаю, что в любой момент может прийти кто-то и ее разрушить, выдать новый устав и требования, а это значит, что просто небезопасно в ней оставаться. Можно жить со своими убеждениями и взглядами где-то отдельно».

Анастасия Горшкова

«Моя история сложилась так, что я сбегала от трудностей. Я думала, что поживу дома, помоюсь, отдохну и опять приду. Но меня все-таки вынесло . Наверное, не было во мне любви и достоинства, чтобы продолжить этот путь. Я вышла замуж, родила детей, живу сейчас в Америке. Но мечтаю, что, когда кончатся обязательства перед этим миром, когда я подниму детей на ноги, когда не надо будет работать с утра до ночи, я все-таки вернусь в монастырь».

Вы читали «Медузу». Вы слушали «Медузу». Вы смотрели «Медузу» Помогите нам спасти «Медузу»

Ксения Лученко

10

Антониево-Дымский Свято-Троицкий монастырь в деревне Красный Броневик

Монастырь с древней историей и очень трудной судьбой. На советское время был почти уничтожен, и сейчас переживает, по сути, новое рождение.

59.5743° N, 33.6817° E

9

Николо-Медведский монастырь в Новой Ладоге

Формально монастырь давно распущен, но оставшиеся строения обладают полным набором необходимых признаков.

60.1000° N, 32.3000° E

8

Свято-Успенский монастырь в Старой Ладоге

Монастырь долгое время простоял в заброшенном состоянии, но сейчас становится все более опрятным, хотя до сих пор выглядит бедненько.

59.9990° N, 32.2911° E

7

Сергиева-Приморская пустынь в Стрельне

Шикарный барочный комплекс, к созданию которого приложил руку, карандаш и циркуль сам Растрелли.

59.8536° N, 30.0597° E

6

Введено-Оятский монастырь в Оять

Появившийся на рубеже XIV и XV веков, монастырь давал приют подвижникам мужского пола, но после возрождения в постсоветскую эпоху стал исключительно женским. Ансамбль пока еще не выглядит полностью целостным, но ракурсами обладает отменными.

60.4622° N, 33.1394° E

5

Покрово-Тервеничский монастырь в Тервеничах

Совсем свеженький монастырь, созданный в лихие 90-е (на деньги раскаявшихся бизнесменов?). Удачно выбранное место на холме, возвышающемся над речкой, делают его очень милым, даже несмотря на то, что с архитектурной точки зрения он получился достаточно невыразительным.

60.3195° N, 34.1052° E

4

Никольский монастырь в Старой Ладоге

Красивый (даже несмотря на откровенно уродские жилые строения) монастырь с разнородными по архитектуре содержимым. Ремонт старинного собора Николая Чудотворца затянулся, но ведь закончится же он когда-нибудь.

59.9990° N, 32.2911° E

3

Коневский Рождество-Богородичный монастырь на острове Коневец

Добраться до этого монастыря не является такой уж тривиальной задачей, но оно того стоит — и центральный комплекс, и многочисленные скиты в окружении карельской природы смотрятся отменно.

60.8611° N, 30.6139° E

2

Александро-Свирский монастырь в Старой Слободе

Потрясающий монастырь, состоящий из двух частей — Троицкой и Преображенской. Первая древнее, зато вторая — просторнее.

60.7797° N, 33.3169° E

1

Тихвинский Успенский мужской монастырь в Тихвине

Тихвинский монастырь обладает необычайно фотогеничным видом со стороны реки Тихвинки, но и попавших в пределы стен не разочарует. Обязательно нужно подняться на звонницу и прогуляться по стенам — мало где православие позволяет так развлекаться на своих территориях.

Введено-Оятский женский монастырь

Фото: Дарья Якунина, группа ВК «Введено-Оятский монастырь»

Монастырь на реке Оять в Лодейнопольском районе, в 250 километрах от Санкт-Петербурга – один из самых древних на Северо-Западе. Никто из историков не возьмется назвать точную дату его основания, предположительно на рубеже XIV–XV столетий.

Рядом когда-то находилось село Мандера – родина преподобного Александра Свирского. Родители святого, местные селяне Стефан и Васса (церковные имена – Сергий и Варвара), были погребены рядом друг с другом в обители.

До XIX столетия монастырь был полностью деревянным. Первое каменное здание – соборный Введенский храм с теплым приделом в честь Тихвинской иконы Божией Матери был построен в 1817 году. Позже, в 1910-м, вместо ветхого деревянного храма, стоявшего над могилами родителей Александра Свирского, был построен собор Богоявления Господня с тремя приделами.

Советские годы стали временем забвения и разрушений. На территории монастыря расположился совхоз «Ильич». Во Введенском храме устроили клуб, а церковь Богоявления не только разобрали до основания и уничтожили фундамент, но и перекопали землю на метр вглубь – чтобы полностью уничтожить гробницу Сергия и Варвары.

В 1990-е годы обитель начала новую жизнь. Женский монастырь был открыт здесь 27 декабря 1993 года и с тех пор остается действующим. Был восстановлен Введенский храм, а на месте захоронения преподобных Сергия и Варвары, которых к тому времени причислили к лику святых, появились новые каменные гробницы, над ними возвели часовню. На воссозданной колокольне в 2005 году вновь зазвонили колокола, самый большой из них весит 364 кг.

Введено-Оятский монастырь, кроме прочего, знаменит своим целебным минеральным источником, вода из которого, по преданию, лечит от многих болезней.

Свято-Троицкий Александра Свирского мужской монастырь

Фото: Ксения Казанкова

Чуть позже Введено-Оятского, в 1586 году, был построен православный мужской монастырь в лесном Олонецком крае – в 21 километре от города Лодейное Поле, на берегу Рощинского озера, среди поселений карелов, вепсов и чуди. История его возникновения связана с именем преподобного Александра Свирского – именно он основал на берегу Рощинского озера «отходную пустынь». Мощи святого – самая ценная святыня обители. В советские годы мощи были вывезены отсюда чекистами, а в конце 1990-х вернулись и с тех пор привлекает паломников со всего мира.

Монастырь разделен на две части, связанные дорогой: Троицкую и Преображенскую. Самое старое строение – небольшая каменная Покровская церковь, построенная еще при участии Александра Свирского на пожертвования царя Василия III.

Историки XIX века называли Александро-Свирский монастырь Северной лаврой, ему подчинялось 27 монастырей и пустыней этого края.

В годы советской власти обитель использовали под концентрационно-трудовой лагерь Свирьлаг, один из самых страшных сталинских концлагерей, а также под детский и инвалидный дома. Некоторое время здесь располагался техникум, а в Троицком комплексе с 1953 по 2009 год находилась Свирская психиатрическая больница.

Восстановление монастыря началось в 1997 году. Приведены в порядок храмы, часть корпусов и территория обеих комплексов монастыря, налажена богослужебная жизнь.

Тихвинский Богородицкий мужской монастырь

Фото: Ксения Казанкова

Еще одно сильнейшее место притяжения паломников и туристов в Ленинградской области – Тихвинский Богородицкий монастырь, в котором хранится знаменитая чудотворная Тихвинская икона Божией Матери Одигитрии (в переводе с греческого – «путеводительница», «указующая путь»).

Фото: tihvinskii-monastyr.ru

По преданию, образ был написан святым апостолом Лукой при жизни Девы Марии. В V веке икона оказалась в Константинополе и хранилась там несколько столетий. А в 1383 году волшебным образом и «манием Божием», по воздуху перенеслась из Царьграда на Русь. Образ Одигитрии сперва явился рыбакам над Ладожским озером, рядом с древнейшей столицей Руси Старой Ладогой, а чуть позже «переместился» на берег реки Тихвинки. Тут же было построено для нее пристанище – церковь Успения, в дальнейшем ставшая основой и главным украшением тихвинской обители.

Монастырь был основан по указу Ивана Грозного в 1560 году. Чего только не повидали его стены за несколько веков! Обитель захватывали и хозяйничали в ней шведы; ее грабили польско-литовские войска; в 1920-х годах свои порядки наводили здесь большевики, а в годы Великой Отечественной войны она стала ареной ожесточенных боев с немецко-фашистскими захватчиками. При отступлении гитлеровцы забрали с собой все иконы, в том числе и Тихвинскую икону Богоматери. Ее перевезли в оккупированный Псков, оттуда – в Ригу, а в конце концов она оказалась в Яблонцах, американской оккупационной зоне в Германии, откуда епископ православной церкви в Америке Иоанн (Гарклавс) вывез ее в Чикаго. Умирая, владыка Иоанн оставил завещание, по которому возвращение святыни в Россию становилось возможно только при полном возрождении Тихвинского монастыря.

В 1945 году находившуюся в западной башне монастырской ограды церковь Тихвинской иконы Божией Матери, получившую в народе название «Крылечко», предоставили в пользование православной общине (более 40 лет это был единственный действовавший храм на территории Тихвинского и Бокситогорского районов). В середине 1990-х годов монастырь был передан Русской православной церкви, Успенский собор восстановлен и освящен. В 2004 году икона была торжественно возвращена в монастырь.

Тихвинский Введенский женский монастырь

Фото: wikimedia.org

Действующий Тихвинский Введенский православный женский монастырь тоже находится в Тихвине. Строился он одновременно с Тихвинским Богородичным Успенским монастырем и тоже по указу Ивана Грозного новгородским архиепископом Пименом. История их настолько тесно переплетена, что женскую обитель называют сестрой мужского монастыря. В 1924 году она была закрыта, а в 2009-м по решению Священного синода Русской православной церкви вновь открылась.

Антониево-Дымский мужской монастырь

Фото: группа ВК «Антониево-Дымский мужской монастырь»

Монастырь, основанный преподобным Антонием Дымским в начале XIII века, находится в деревне Красный Броневик (старое название – Дыми) Бокситогорского района, в 17 километрах от Тихвина и в 20 – от Бокситогорска, на берегу Дымского (Святого) озера.

За почти восемь столетий обитель пережила и нашествия иноплеменников, и периоды разорения и запустения, и времена расцвета и славы. Трижды монастырь закрывался, трижды был полностью разрушен и трижды – возрожден.

Третье закрытие и разорение монастырь пережил после революции 1917 года. А в 1994 году на Дымском озере, у камня, на котором, по преданию, молился святой Антоний, был установлен четырехметровый деревянный крест. Это событие было приурочено к 770-летию со дня преставления Антония (1224 год) и 200-летию второго восстановления монастыря в 1794 году.

30 октября 1997 года Антониево-Дымский монастырь был передан Русской православной церкви.

Череменецкий Иоанно-Богословский мужской монастырь

Фото: группа ВК «Череменецкий Иоанно-Богословский монастырь»

Монастырь, расположенный неподалеку от Луги, на полуострове у Череменецкого озера, был построен на рубеже XV и XVI веков. По легенде, крестьянину по имени Мокий из деревни Русыня явилась икона Иоанна Богослова, который велел воздвигнуть на этом месте обитель.

Монастырь не раз переживал нападения врагов. Например, в конце 16 века его захватили польско-литовские войска, часть братии попала в плен, а часть была убита. Однако позже обитель была восстановлена.

После революции 1917 года она пришла в запустение. Спустя без малого 80 лет, ставших годами забвения и разрухи, постановлением Священного синода от 9 июня 1996 г. был утвержден статус монастыря. А в 1999 году из Казанского собора Луги в обитель перенесли ее главную святыню – явленную икону святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Здание центральной доминанты монастыря – пятиглавого собора Иоанна Богослова, а также церковь Преображения Господня в 2012 году отстроили практически заново. Зимой 2013-го на главный храм были водружены шесть куполов, кресты и колокола.

Староладожский Никольский мужской монастырь

Фото: группа ВК «Экскурсионные туры»

Еще один древний монастырь находится в селе Старая Ладога, на левом берегу Волхова, в 500 метрах от Рюриковской крепости.

По преданию, он был основан еще в 1240 году, после победы Александра Невского над шведами. Правда, впервые был упомянут лишь в 1401 году в переписи Водской пятины. Тогда сюда бежали во время смуты монахи Валаамского монастыря, сюда же они переносили мощи святых.

По окончании смутного времени монастырь отстроили заново. Потом его перевели в подчинение Александро-Невскому подворью. Самостоятельность обитель вновь получила только в 1811-м. В советское время ее закрыли. Заново монастырь был открыт в 2002 году.

В общей сложности на территории Ленинградской области насчитывается более 5200 памятников истории и культуры, в том числе уникальные культовые объекты – часовни, церкви, соборы. Особое место занимают ансамбли 16 монастырей, большинство из которых имеют многовековую историю.

Евгения ДЫЛЕВА

Продолжаю рассказ о святых красивейших местах Ленинградской области и С -Петербурга…

Никольский мужской монастырь в Старой Ладоге
Монастырь стоит в полукилометре от «Староладожской» крепости. Монастырь находится на холме, на левом берегу реки Волхов. Это один из древнейших монастырей, основанный Александром Невским после победоносного сражения со шведами в Невской битве в устье реки Ижоры. Тут находится ряд древних курганов — захоронений VIII-Х веков и воинские захоронения времен святого благоверного великого князя Александра Невского (ХIII век).

Первое летописное упоминание о монастыре св. Николая в Ладоге относится к переписи Водской пятины в 1401 году. В ней перечисляется сколько тонь и земель держал на то время монастырь.

Староладожский Никольский мужской монастырь

Берег тут высокий. Ниже вид на Волхов…

Ленинградская обл. пос. Старая Ладога.
Церковь Воскресения Христова в Суйде.
Первый подобный храм появился в Суйде в 1718 году, тогда здесь находилась мыза графа Петра Апраксина. Согласно одной из версий, храм построен в честь павших героев Северной войны, в которой воевал и граф Апраксин. По преданию в церкви, уничтоженной в результате пожара в 1964 году, бывал и Петр Великий. Храм, который посещали Пушкин и его предки Ганнибалы, был восстановлен в 1992 году, причем на звонницу был водружен старинный колокол, который не был поврежден огнем.

Ленинградская обл. пос. Суйда, Гатчинского района.
Покровская церковь в Невском лесопарке
Воссозданная копия 22-главого деревянного храма во имя Покрова Пресвятой Богородицы, находившейся в Вытегорском погосте (Вологодская область) до 1963 года. Уникальный храм на Вологодщине был уничтожен пожаром, однако копия этого «дома Божия» появилась во Всеволожском районе Ленинградской области в Невском лесопарке при благословении Светлейшего патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Собор был освящен в 2008 году.

В своей основе храм имеет форму креста. Основной объём храма — обширный восьмерик, к которому с четырёх сторон пристроены прирубы. Восточный прируб, то есть главный алтарь является пятигранным. Ныне Покровская церковь числится в ансамбле одноименного погоста, принадлежит Комплексу «Усадьба Богословка».

Санкт — Петербург. Всеволожский район, Невский лесопарк
Церковь Андрея Первозванного на Вуоксе
Храм занесен в книгу рекордов Гиннеса как единственная церковь, построенная на крошечном острове на реке Вуокса. Интересно, что фундаментом храма выступает монолитная скала, выпирающая из воды. Церковь является действующей — как и в других храмах, здесь по предварительной договоренности можно провести обряды крещения или венчания. Примером для храма послужила старинная церковь Вознесения в Коломенском. Постройка сделана в форме восьмерика профессором университета им. Герцена Андреем Ротиновым и поддержавшим его идею дачником Андреем Лямкиным в 2000 году.
Из Питера нужно двигаться по Приозерскому шоссе, в Саперном свернуть налево. Нужно проехать Васильево, и сразу свернуть направо по указателю. От паркинга метров двести по натоптанной дороге прямо к берегу.

Ленинградская обл. Рядом с деревней Васильево Приозерского района
Храм во имя иконы Божией Матери «Неопалимая Купина»
При основании православной общины в городе Сосновый Бор было принято решение о строительстве городского храма, посвященного иконе Божией Матери «Неопалимая Купина». Икона эта издавна почитается на Руси как защитница от пожаров, стихийных бедствий и катастроф, связанных с огнем. «Неопалимая Купина» считается чудотворной — Верой избавляет всех от «огненного запаления»: весь Сосновый бор находится при атомной электростанции, а в памяти людей еще жива чернобыльская авария. Храм открыт 10 лет назад.

Фото (С) http://www.proezdom.com/saint-peterburg/sosnovij-bor/
СПб г. Сосновый Бор, Соборный проезд, д. 1
Церковь Казанской иконы Божией Матери (в честь 300-летия дома Романовых) в Вырице
Церковь была построена прямо перед Первой мировой войной. В годы Великой отечественной войны немецкие войска оккупировали Вырицу, и в поселке квартировались в основном румынские солдаты православного вероисповедания.

Пользуясь этим, местные жители выхлопотали у них разрешения возобновить службы в храме. Война закончилась, но церковь уже не закрывалась. В конце 1950-х над храмом снова нависла угроза закрытия, однако местные прихожане смогли отстоять церковь Казанской иконы, для этого им пришлось идти на Москву, в Президиум Верховного Совета.

Фото (С) http://sobory.ru/pic/00100/00109_20130922_140308.jpg
СПб, Гатчинский район, поселок Вырица, пр. Кирова, д. 49
Храм во имя Казанской иконы Божьей матери Новодевичьего монастыря
Необычный православный храм в Московском районе Санкт-Петербурга на территории Воскресенского Новодевичьего монастыря. Кирпичный пятиупольный двухэтажный храм выстроен в неовизантийском стиле, что сближает его с архитектурой Софийского собора в Константинополе. После революции в 1929 году в церкви находился склад. После войны здание было передано под механический цех ВНИИ электромашиностроения. В 1950-е годы было принято решение о взрыве церкви, в стене подготовлены шурфы, однако, в связи с техническими трудностями, к счастью, это намерение осуществлено не было.
С декабря 1990 года по октябрь 1994 года в крипте храма располагался приход во имя святых Новомученников и исповедников Российских Русской православной церкви заграницей. Одновременно, в самой церкви с 1992 года находилась община Московского Патриархата. 15 марта того же года был освящён придел во имя Державной иконы Божией Матери. Начата реставрация. В 1995 году церковь была передана восстанавливаемому монастырю. Сам храм был освящён во имя Казанской иконы Божией Матери. В 2002 по 2004 годах в храме была произведена полная реставрация.

СПб, Московский район.
Чесменская церковь Санкт -Петербурга
Чесменская церковь… или цековь Рождества святого Иоанна Предтечи. Церковь была построена в ознаменование победы русского флота над турецким в Чесменской бухте Эгейского моря в 1770 году — «Чесменская победа»

Храм стоит на улице Ленсовета, это памятник архитектуры в стиле псевдоготики. Вместе с Чесменским дворцом, ранее он оставлял цельный ансамбль, обращённый к бывшему Царскосельскому тракту.
В настоящее время церковь является памятником архитектуры федерального значения. Вблизи церкви расположено Чесменское воинское кладбище.

Подробный пост — Чесменская церковь и Чесменский замок в Санкт — Петербурге

Санкт — Петербург, улица Ленсовета.
Церковь Рождества Иоанна Предтечи в Старой Ладоге
Храм стоит на высоком берегу реки Волхов. Это особо почичтаемый и главный храм Старой Ладоги. Возвышенность называют Малышевой горой.

В Летописи 1604 года сообщается о пожертвовании царём монастырю двух колоколов, с выбитой на одном из них надписью: «Ладоге — оплоту государства моего».

Красивые монастыри и храмы в окрестностях Петербурга. Часть 1
Основные источники:
Википедия; piter; http://forum.mb-world.ru вКонтакте