Московское княжество

Одним из самых важных и интересных для Москвы является период XIV – XV вв. Именно в это время Москва формируется как самостоятельное и целостное государство, борется за независимость, отстаивает свои интересы. А власть московских князей приобретает значительную политическую силу. Становление Москвы как единого государства – это сложный и длительный процесс. Московскому княжеству пришлось столкнуться со множеством угроз, среди которых, безусловно, первое место занимает зависимость от Золотой Орды. Описать полностью отношения Орды и Москвы в XIV – XV вв. это непростая задача. Но считаю, что эта тема будет лучше раскрыта через анализ политических действий правителей Московского княжества по отношению к Орде.

Начать следует с основателя Московской династии Даниила Александровича. Время, в которое пришлось править Даниилу, было особенно трудным для Москвы. Нашествие Батыя в 1238 году стало настоящей катастрофой для страны в общем, и для города в частности. Москва теряла свою экономическое доминирование, так как полностью поменялись направления торговых путей. В связи с установлением ордынского ига внешняя политика Даниила Александровича была осторожной. Рассматривая правление Даниила Александровича, его можно назвать миролюбивым князем. Брат Даниила князь Андрей с ордынским войском «Дюденевой ратью» направился на захваченные Даниилом города: Коломну, Суздаль, Можайск. Когда войско дошло до Москвы, Даниил не стал совершать кровопролития и впустил их в город. Населению пришлось претерпеть разорение и грабеж, но благодаря Даниилу народ был спасен от гибели.

Известно также, что во время «Переяславского спора» Даниил отправлял к хану своего сына, чтобы тот представлял сторону своего отца. Из имеющихся данных, можно смело сделать вывод, что князь не хотел вступать с Ордой в конфликтные отношения.

Даниил Александрович был отцом пятерых сыновей. Двое из них станут править в Московском княжестве. Большую часть жизни Юрия Даниловича – старшего из сыновей Даниила – занимала борьба с Тверским княжеством. Опуская предысторию и подробности борьбы Юрия и Михаила Тверского за великое княжение Владимирское, необходимо обратить внимание на отношения Юрия как представителя Москвы с ордынскими ханами.

Действия Юрия Даниловича по отношению к Орде можно охарактеризовать как продуманные и довольно смелые. Вообще политика сына Даниила Московского неоднозначна, он предпринимал достаточно неожиданные приемы для достижения своих целей. В начале XIV века после смерти Андрея Александровича законным правителем Владимирского престола становится его сын – тверской князь Михаил. В начале Юрий не предъявлял претензий на великокняжеский престол, и занимался получением официального признания владений московских князей: Переяславля и Костромы. Эти земли еще при жизни братьев Даниила и Андрея были во власти москвичей. Далее Михаил по традиции отправляется в Орду для получения ярлыка на великое княжение. И здесь, интересно, что Юрий также отправляется в след за ним. В Орде между двумя князьями начинается торг за Владимир. Неизвестно точно, хотел ли Юрий заполучить Владимирское княжение в этот момент, или он преследовал иные цели. Во время торга два князя предлагали хану то количество дани, которое бы устроило Орду. Возможно, на таком «аукционе» Юрий, зная характер Михаила и его неуступчивость, постоянно увеличивал сумму, чтобы тверской князь максимально повысил ставку. В итоге Владимирское княжение «выигрывает» Михаил, который не сможет отдавать Орде предложенную им сумму. Здесь Юрий Данилович повел себя стратегически верно. Более того, он воспользуется своим положением и позже снова поедет в Орду. В Орде Юрий не только жалуется на Михаила, но и сближается с ханом. В 1317 году Юрий женился на сестре хана Узбека Кончаке, которая будет крещена под именем Агафья. Считаю этот поступок Юрия довольно смелым, так как ранее в истории таких браков фактически не было. Также Юрий понимал, что жениться на представительнице монгольской династии это большая ответственность. Однако взамен московский князь получал огромную поддержку: он породнился с ханом и в любой момент мог надеяться на военную силу Золотой Орды. Наконец, Юрий получает ярлык на Владимир. Это послужило поводом для начала Бортеневской битвы в 1317 году: навстречу Юрию идет Михаил с войском.

В армии московского князя Юрия Даниловича была рота монголо-татар под предводительством Кавгадыя. Юрий со своим войском подошел к Твери и произошло сражение — Бортеневская битва. В результате сражения тверской князь Михаил одержал победу, захватил в плен жену Юрия Кончаку и его брата. Позже жена князя Юрия Кончака умирает в Твери. Это событие, а также тот факт, что Михаил Тверской «поднял руку» на монголо-татарских воинов в битве, привели к трагичным последствиям. На следующий год Михаил был вызван в Орду и осужден. Тверской князь мог избежать смертной казни, и спастись бежав, однако он героически принимает свое наказание.

После победы Юрий княжил во Владимире, и также не смог выплачивать дань Орде в полном объеме. Хан Узбек передает ярлык сыну Михаила – Дмитрию. В 1325 году Юрий и Дмитрий отправляются в Орду, и ждали решения хана о Владимирском престоле. Но еще до суда Дмитрий («Грозные Очи») убивает Юрия.

Юрий не оставил наследника, и после его смерти Москва переходит к Ивану Даниловичу Калите – брату Юрия. Политика Ивана Калиты по отношению к Орде вызывает особый интерес. Известно, что правление Калиты называют «40 лет тишины великой». Безусловно, это была заслуга мудрого Ивана Даниловича. До 1331 года Владимирский престол был разделен ханом Узбеком между Александром Суздальским, которому отошел непосредственно Владимир, и Иваном Калитой – ему достаются Новгород и Кострома. Но после смерти князя Александра Иван убедил хана передать ему Владимирский престол «неделимым». Калита многое сделал для Москвы: богатства княжества были приумножены, строились соборы и церкви. Кажется, что Иван Данилович в основу своей политики поставил не только установку на мир и «тишину», но и развитие экономики. Возможно, одним из секретов успешного правления Калиты является установка строгого контроля сбора дани. Финансовые «операции» с Ордой отныне производились непосредственно через московского князя, а не через частые походы отдельных князей в Орду. Также Иван Данилович устанавливал контроль во внутренней жизни княжества: введена система наказания среди купцов на дорогах, попытка остановить разбои и наладить свободный путь для торговцев. Эти и многие другие меры по развитию экономической составляющей государства позволили Калите сделать Москву центром: как религиозным, так и экономическим. С налаженной системой выдачи Орде дани, прекращаются частые набеги монголо-татар на Русь, что также давало возможность почувствовать самостоятельность и силу внутреннего правления. Однако, сдерживать «тишину» московскому князю было не просто. В его отношениях с Золотой Ордой было немало испытаний. Одним из таких был 1329 год, – когда хан Узбек поручил Ивану Даниловичу схватить Александра Тверского. Интересно, что это поручение по сути не оставляло выбора московскому князю: отказаться было нельзя. Александр Тверской находился в Пскове, и жители города отказались выдавать его Калите. Иван Данилович использует интересный прием: он не стал обращаться к хану за военной помощью, не стал просить дополнительную силу у других князей. Он обращается за помощью к митрополиту Феогносту, составившему грамоту, суть которой заключалась в постановке условия псковичам. Если они не дадут князя, то Феогност запретит в городе церковную службу. С таким условием не согласен был, прежде всего, сам Александр Тверской. Он не хотел обрекать жителей на страдания и муки, поэтому покидает Псков и отправляется в Литву. Но уже позже через три года Александр пишет покаяния хану и его власть усиливается, он возвращается в Тверь. Ивану Калите это было не выгодно и представляло угрозу: поэтому он как политик начинает писать доносы и жалобы на тверского князя. В 1339 году Александр был вызван в Орду и казнен, обвиненный в «мнимых» изменах ханству. Таким образом, можно сделать следующий вывод. Иван Калита добивался не только мира с Ордой, но и поддержания своей власти и авторитета. Ему как политику приходилось выполнять условия хана, слушаться его, но при этом проводить и свою власть, представляя свои действия Орде как необходимые и правильные.

После смерти Ивана Даниловича начинается период правление его сыновей – триумвират Семена Гордого, Ивана Красного и Андрея Серпуховского. В 1340 году они отправились в Орду, где хан передал Владимирский престол старшему брату, а остальным достались меньшие по значению уделы. Отмечу, что в 1341 году умер хан Узбек, и для Орды наступило время смуты и жестокой борьбы за власть. В политике сыновей Ивана Калиты с Ордой нельзя выделить ярких и исторически важных событий. Но и они продолжали выплачивать дань, им приходилось подстраиваться под условия новых правителей Орды.

Одна из самых выдающихся фигур в истории отношений Руси и Орды это московский князь, сын Ивана Красного – Дмитрий Иванович Донской. В возрасте 9 лет Дмитрию пришлось отправиться в Орду, как наследнику Московского княжества. Здесь невозможно говорить о политике малолетнего Дмитрия и тем более о его отношениях с Ордой. Однако понятно, что князь с раннего возраста понимал свою ответственность и свою роль как представителя Москвы. 1380 год навсегда вошел в историю нашей страны. Куликовская битва – шаг, на который отважился Дмитрий Иванович, – стала духовным подъемом для Руси в XIV веке. Несмотря на плачевное для Москвы последствие битвы – 1382 год – Донской показал не только противнику, но и всей Руси, возможность одолеть непобедимого врага. Считаю, что эту победу можно считать началом, из которого через столетие взойдет полное освобождение Руси от монголо-татарского ига.

В 1408 году во время правления сына Донского Василия происходит нашествие Едигея на Москву. Москва затягивала с выплатой дани, и войско монголо-татар в течение двух недель стояло у стен города. Но Москву взять не удалось: Владимир Серпуховской, остававшийся в Москве, успокоил жителей и предложил Едигею выкуп. Политику Василия Дмитриевича можно назвать просто «везучей»: ему несколько раз удавалось избежать сильных столкновений с Ордой.

Подводя итог, выделю основные аспекты Московско-Ордынские отношения в XIV — начале XV веков:

  1. Московские князья, пытаясь сохранить власть, подчинялись воле хана, задабривали его дарами, выказывали «полное послушание»,
  2. правители Москвы считались с положением хана в Орде. Зачастую необходимо было выбрать правильное направление политики: какому хану в период смуты подчиняться и чью волю исполнять,
  3. московские князья, постоянно выплачивая дань, тем не менее не забывали о благополучии своего города: каждый князь несмотря на сложное экономическое положение, делал вклад в развитие Москвы,
  4. князья умели проводить мудрую и «хитрую» политику с ордынскими ханами: вовремя получали их поддержку, умели «ждать своего момента»,
  5. последний пункт, наверное самый важный: все московские князья давали монголо-татарам военный отпор. Будь то Даниил Московский, или Иван Калита – во время правление каждого князя мы находим событие, связанное с военным конфликтом, с войском. Самое яркое событие – это Куликовская битва. Способность московских князей, да и вообще в целом, всех князей Руси отвечать Орде, по моему мнению, является стремлением к независимости. Более того, это позволило Руси сохранить свою землю, религию и язык.

Тверское княжество

Тверское княжество — главный соперник Москвы в XIV в. Одно из государств, возникших в послемонгольскую эпоху (его история насчитывает около 250 лет, с 1240-х по 1490-е гг.) в Северо-Восточной Руси. Небольшая по территории Тверская земля играла важнейшую роль в процессе восстановления самостоятельного управления и передачи культурной и государственной традиции от домонгольской Руси к централизованному Русскому государству XV–XVI вв., образуя своего рода «мостик» между Древней Русью и Московским царством. Эта роль обеспечивалась ключевым расположением Тверской земли, занимавшей район Верхней Волги. Тверь могла не только выгодно торговать, но и влиять на контакты между Новгородом, Владимиро-Суздальской Русью («низовыми» землями), западнорусскими и литовскими территориями. (От нее, например, в значительной степени зависело снабжение Новгорода пшеницей, которой всегда не хватало в северной республике). В то же время эта «пограничность» Твери делала ее позицию уязвимой, побуждая могущественных соседей всячески стремиться к контролю над княжеством. Тверская земля в XIV–XV вв. изобиловала небольшими, но стратегически важными городками-крепостями (Калязин, Клин, Микулин, Старица, Чернятин), некоторые из которых подчас оспаривали у тверских князей первенство (Кашин). В отличие от многих «московских» городов, они не получили дальнейшего развития; сегодня большая часть их известна разве что по названиям (Радилов, Опоки, Зубцов), а местонахождение — предмет специальных изысканий. Княжество граничило на севере с землями Новгорода Великого (Торжок, Бежецкий Верх), на западе — со Смоленской землей (пограничный город Ржев), на юге и востоке — с московскими и суздальскими землями.

Тверской удел выделился из Владимиро-Суздальско-го княжения сразу после Батыева нашествия в 1240-х гг., когда большая часть Северо-Восточной Руси только начала осознавать себя в новой политической реальности (быстрый подъем княжества объясняют иногда тем, что лесистые верхневолжские земли казались сравнительно защищенными от татар). Первый же тверской князь, Ярослав Ярославич, обозначил основные направления будущей политики Твери: он с успехом защищал свои земли от литовцев; стремился закрепить за собой право княжения в Новгороде; активно участвовал в борьбе за великокняжеский престол, развернувшейся между братьями-Ярославичами, Александром (Невским) и Андреем; активно противостоял монгольскому нажиму (ему пришлось столкнуться с татарами, поддерживавшими Александра). В последней четверти XIII в. Тверь фактически добилась первенства среди северо-восточных русских княжений. Впрочем, оно было оспорено на рубеже XIV в. более молодым государством — Москвой. Началось вековое соперничество за лидерство, в котором пользовались любыми средствами и к которому привлекали всех возможных союзников: татар, Новгород, Литву. Последняя играла роль почти непременной союзницы Твери. Новгородцы, часто имевшие повод для недовольства поведением ближайшего соседа, в целом склонялись к поддержке Москвы, которая в конце концов оказалась искуснее и удачливее и в привлечении на свою сторону ордынских ханов. Крайнего ожесточения борьба достигла в первой четверти XIV в., когда в схватке участвовали такие яркие личности, как тверские князья Михаил Ярославич, его сыновья Дмитрий и Александр и правители Москвы Юрий и Иван Даниловичи. Кровавые усобицы этого времени отличает подлинный трагизм, герои гибнут один за другим при самых драматических обстоятельствах, подчас увлекая за собою массу подданных. Столкновение Михаила с Юрием в борьбе за великое княжение приводит к поражению последнего в Бортеневской битве и смерти его жены Кончаки, но конечным следствием становится казнь в Орде самого Михаила. Это влечет за собой своего рода «кровную вражду» двух династий: Дмитрий Михайлович Грозные Очи, мстя за смерть отца, убивает Юрия и гибнет сам. Последовавшее вскоре антитатарское восстание 1327 г. дает возможность князю Ивану Калите покарать с помощью татарских войск Тверское княжество и изгнать правившего там третьего сына Михаила — Александра, который в конце концов будет казнен в Орде.

Общий исход борьбы все же оставался неясен (хотя чаша весов постепенно склонялась на сторону Москвы), когда в конце правления последнего из тверских Михайловичей — Константина (1339–1345) — в Твери вспыхнула междоусобная борьба, участниками которой были удельные князья Холма, Кашина и Микулина. Приводившая к постоянному вмешательству в тверские дела Литвы и Москвы, разорившая землю усобица завершилась победой микулинского князя Михаила Александровича (1368–1399), который почти немедленно возобновил упорную борьбу за великое княжение, закончившуюся поражением. Внутренняя жизнь княжества во второй половине XIV в. из-за постоянных внешних войн была очень напряженной; ее усугубляли обычные в Средневековье эпидемии (моровая язва 1364 г.). Однако в конце столетия наступил сравнительно мирный период, и Тверь при сыне Михаила, Иване (1399–1425), сумела до известной степени восстановить силы, которые необходимы были теперь уже не для борьбы за первенство, но для сохранения суверенитета от Москвы. Внук князя Ивана, Борис Александрович (1425–1461), сумел, лавируя между Москвой и Литвой, добиться на время решения этой задачи, и при нем Тверь пережила последний расцвет своей культуры. Но это не могло перебороть общей тенденции к слиянию северо-восточных; земель в единое государство, и наследнику Бориса, его сыну Ивану, довелось видеть окончательное падение своей столицы (1485) и стать изгнанником в Литве.

Тверская земля была отдана в удел сыну великого князя Ивана III Васильевича, Ивану Ивановичу; по его смерти управлялась великокняжескими наместниками, а земли княжества были переписаны «по московски, на сохи» (1491–1492). Видимость политической самостоятельности сохраняли лишь уделы (Микулинский, Старицкий; в 1576 г. особый удел в Твери и Торжке получил номинальный правитель Симеон Бекбулатович), но переписные книги Тверской земли 1539–1540 гг. показывают преобладание в ней владений московских служилых людей. Опричный погром Твери 1570 г. довершил агонию княжества. Тверь становится местом заточения: в Отроч монастырь ссылают Максима Грека (1531–1547/8); в 1568 г. сюда сослан митрополит Филипп.

Память о могуществе Тверской земли, ее плотной заселенности и богатстве отразилась в трудах иноземцев конца XV–XVI вв., преувеличивавших ее военные силы (например, у Матвея Меховского). О реальном богатстве и самостоятельной культуре древней Твери говорит возобновление, после монгольского удара, именно здесь каменного строительства, общерусского летописания и работы над восстановлением юридических норм (сборник «Мерило Праведное»); активная чеканка собственной монеты из серебра й меди в XV в.; сложение местных школ прикладного искусства, живописи, архитектуры.

Тверской культуре присуща яркость, но неровность развития, доходящая до раздвоенности, отсутствие «новогородской» или «московской» культурной цельности. Тверь особенно упорно обращалась к владимиро-суздальскому наследию, поскольку стремилась к воссозданию древнерусской государственности, древних идеалов и традиций. Поэтому ведущей, неизменной чертой ее культуры стала архаизация, на фоне которой особенно ярко выступали постоянно сменявшие друг друга внешние веяния как с Запада, так и из Византии (особенно с Балкан).

Особенности культуры во многом определили своеобразие церковной политики Твери. В условиях постепенно складывавшейся системы взаимоподдержки московских князей и церковной власти Тверь стремилась возобновить и упрочить контакты с православным Востоком и константинопольским патриархатом. В местных монастырях живут и работают Иоанн Царьградец, Федор Иерусалимлянин, Фома Сирианин, монах из Греции Нил, выходцы с Афона. В 1316–1317 гг. здесь создают древнейший на Руси список Иерусалимского устава (первая греческая рукопись после долгого затишья), и, по-видимому, рано возникают общежительные монастыри (Отрочь, Федоров). Именно в Тверь адресовано знаменитое «Послание о рае новгородского архиепископа Василия Калики тверскому епископу Федору Доброму», отразившее монашеский интерес к «мысленному раю», свойственный аскетам Афона. Позже, в 1370-е гг., в Твери появятся описания хождений в Иерусалим монаха Савватия и архимандрита Агрефения (которого отличал такой интерес к святыням, что он даже делал их рисунки). «Повесть о преставлении князя Михаила Александровича» говорит, что тело его готовили к погребению по афонскому обычаю («лаврьскому») два монаха с Афона, Савва и Спиридон. О связях с южнославянским миром в эпоху «второго южнославянского влияния» свидетельствуют особого типа рельефные надгробия XV в., «балканизмы» орнаментов фресок Старицы, миниатюры.

Уже в начале XIV в. Тверь была крупным монастырским центром; ее князья подчеркивали свое «мнихолюбие» (то есть любили монахов (мнихов), заботились о монастырях, были богомольны), решимость твердо держать «веру и закон». Под этим лозунгом они повели, вместе с тверскими епископами, борьбу против митрополита Петра, обвинив его перед патриархом в симонии. Неудача окончательно заставила Тверь перенести внимание на монастырскую сферу, ее организацию и соблюдение «чистоты» предания. Это объясняет еще одну черту тверской культуры — ее тяготение к монашескому аскетизму и связанный с этим консерватизм.

После разгрома Твери в 1327 г. период первого расцвета, когда были созданы лицевая «Хроника Георгия Амартола», построен и расписан городской собор, остался позади. Новое оживление пришлось на середину XIV в.: при епископе Федоре Добром поновляется убранство и росписи храма, достраиваются его приделы, создаются медные двери. В живописи внимание к ранним местным формам, их истокам, сочетается с налетом романских и готических черт. Два спокойных десятилетия конца XIV— начала XV в. отмечены вспышкой строительной активности в Твери (врата и надвратная церковь 1391 г., собор Желтикова монастыря 1394/1404–1407 гг.), Старице (каменный собор Михаила Архангела, Никольская церковь 1390-х гг.) и Городне (Верзятине). В Твери процветало грекофильство и интерес к палеологовской живописи. На рубеже XIV–XV вв. создавались такие шедевры ювелирного искусства, как серебряные панагии (медальоны для хранения освященного хлеба), украшенные литыми деталями, позолотой, чеканкой и гравировкой.

Уже с 1370-х гг. Тверь становится как бы узловым пунктом, на котором завязаны интересы константинопольского патриархата и западнорусских епископий. В 1374 г. Тверь посетил митрополит Киприан, опиравшийся в то время на великого князя литовского Ольгерда, стремившегося создать для Литвы особую митрополию с включением в ее состав Тверских земель. Из Западной Руси, входившей в состав литовских земель, вела дорога в Европу; здесь можно было найти поддержку стремлению к церковной независимости от Москвы и элементы культуры, нетронутые татарским нашествием. Позже, в конце XIV— начале XV в., влияние реформ ставшего митрополитом Московским Киприна в Твери оказалось особенно заметным благодаря тесной связи с ним епископа Арсения. Киприану принадлежит введение и распространение Иерусалимского церковного устава (перевод которого на русский язык сделан в Константинополе в 1401 г.). Устав был введен в новом общежительном тверском монастыре Освященного Саввы. Его аскетическая программа тесно связана с Афоном (где в лавре Св. Афанасия русские монахи переписывали и переводили книги) и одновременно родственна взглядам московских церковных деятелей. Желтиков монастырь, основанный в 1394 г. Арсением и прямо ориентированый на Киево-Печерскую лавру (посвящение памяти Успения и Св. Антония и Феодосия Печерских; создание особой «аскетической» редакции Киево-Печерского патерика), стал новым центром духовной жизни Твери. В монастырях и при епископской кафедре до середины XV в. не прекращались летописные работы; возник и княжеский свод; велась литературная переработка повестей «тверского круга».

Столица княжества в конце XIV — первой четверти XV в. не была единственным очагом культуры: в малых городах, так же как в московских уделах (например, Звенигороде, Галиче), складываются условия для своеобразного «удельного ренессанса». В Кашине, например, чеканили свою монету, создали собственный летописный свод, переработали некоторые литературные произведения. Сохранившаяся церковь в Городне, хотя архитектурно архаичная, была в прошлом очень эффектной благодаря смелости резного убранства и особенно росписи, выполненной под влиянием живописи Балкан.

Упорный монашеский консерватизм, ориентация на местные архаизирующие тенденции доминировали в культуре Твери до середины XV в. Но в правление Бориса Александровича (1425–1461) ненадолго расцвела культура, наделенная чертами придворного аристократизма. Князь Борис был хорошо знаком с европейским придворным стилем жизни; он бывал во многих городах Литвы, присутствовал на коронации великого князя Витовта в 1430 г. в Троках. В многообразии типов монетной чеканки его времени отчетливо проявляются не только восточные изобразительные мотивы, но и западные, поток которых велик как никогда. Культура этого периода синкретична и крайне восприимчива, она оказалась способной сформировать гуманистические взгляды Афанасия Никитина и такой памятник, как «Слово похвальное о благоверном великом князе Борисе Александровиче», в котором видно стремление определить роль Твери в мировой истории и нарисовать ретроспективу «Тверь — Новый Рим», признав князя вторым Константином и единственным достойным наследником Византии. Тверь не поддержала идею церковной независимости Руси от Константинополя (которая на практике означала церковный диктат Москвы), стремясь сохранить с ним связи, и держалась благожелательно по отношению к церковной унии.

Успехи государственного строительства и культуры Твери во второй четверти XV в. во многом определялись слабостью Москвы в тяжелый период феодальной войны; это же воздействовало и на местный художественный стиль: часть мастеров, возможно, нашла убежище в Твери. Здесь вели хотя и небольшое, но постоянное строительство (после пожара 1413 г., когда погибло 20 церквей, был возведен собор Федоровского монастыря, позже Борисоглебская и Михайловская церкви), кроме того, создается множество монастырей и украшаются храмы. В Москве же в эти годы строительство замирает.

После попытки снова выйти вперед на международной арене за счет слабости Москвы активность культурной и политической жизни в Тверской земле начала угасать. Включение в Московское государство привело к ограблению Твери (даже грамоты княжеского архива вывезли в Москву). Тверь быстро пустеет, бояре отъезжают в Литву или Москву. Под управлением Ивана Молодого начался процесс «нивелировки» культуры княжества и унификации ее с московской. Усилились элементы культурной пестроты и открытости, которые были свойственны двору Елены Волошанки. В орбиту Москвы втягивались и церковные деятели — например, Вассиан Стригин-Оболенский, настоятель Отроча монастыря и епископ, добившийся канонизации Св. Арсения, и сменивший его на епископской кафедре после присоединения к Москве Нил, грек по происхождению, из окружения Софьи Палеолог (ранее настоятель Богоявленского монастыря). Ярким показателем проникновения «московской моды» в Тверское княжество может служить форма надгробий: с рубежа XV–XVI вв. здесь начинают преобладать вместо рельефных плиты московского стиля, украшенные трехгранно-выемчатой резьбой. «Старотверское» направление сохранялось какое-то время окружением князя-изгнанника Михаила Борисовича в Литве, где создавались произведения, отмеченные яркими чертами готики.

В XVI в. памятники отображают спад творческой активности и постепенную провинциализацию культуры Тверской земли, которая оставалась крупнейшим центром железоделательного (кузнечного) ремесла и полотняного производства. Ее мастера-строители работали по всей Руси — в Хутыни, Брянске, Волоколамске, селе Кушалине и других местах, хотя в большинстве их постройки отличались архаическими чертами, и заказчики предпочитали мастеров, работавших в московских традициях.

Средневековое русское феодальное государство. Изначально удел Великого княжества Владимирского, с середины XIV века в результате превращения Владимира в наследственное владение московских князей – великое княжество, возглавившее процесс объединения русских земель в единое государство.

Образование княжества

Известно, что древнейшее упоминание о Москве в исторических источниках относится к 1147 году, однако местность, на которой впоследствии вырастет огромный город мирового значения, была заселена существенно раньше. До середины XII века Москва являлась селом, оказавшимся во владении князя Юрия Долгорукого. Его сын Андрей Боголюбский выстроил здесь деревянный кремль в 1156 году, что превратило поселение в город – наличие оборонительного сооружения является важнейшим показателем появления средневекового «града». В течение следующего столетия Москва оставалась небольшой крепостью, которая имела военно-стретегическое, но не политическое значение для князей Владимиро-Суздальской земли.

Монгольское нашествие, установление зависимости земель Руси от Золотой Орды и последовавшая за этим перестройка русской политической системы привели к перераспределению сил. Многие старые центры пришли в упадок, на их руинах создавались новые. Становление зависимости, которую принято называть игом, главным образом произошло в середине 1240-х – начале 1260-х годов. Правитель западной части монгольской державы – улуса Джучи – хан Батый, осевший в низовьях Волги и положивший начало государству Орда, стал вызывать князей Руси к себе. Вынужденные подчиняться непреодолимой силе князья давали клятвы верности. Среди них был и Александр Ярославич Невский. В 1252 году он получил ярлык на великое княжение Владимирское, его власть распространилась и на Москву. После смерти Александра Ярославича Москва переходит его сыну Даниилу (1276 – 1303) в качестве удельного владения и впервые становится самостоятельным властным центром.

Первые московские князья. Великое княжение Владимирское

Эпоха первого московского князя сокрыта за туманной пеленой времени. О его деяниях в частности и жизни доставшегося ему во владение княжества в целом известно крайне немного. Вероятно, находясь долгое время в политической тени, кипучую деятельность он развил в последние годы жизни. Его достижения закладывают основы возвышения Москвы. Даниил Московский причислен Русской Церковью к лику святых и является одним из небесных покровителей Москвы.

С именем второго и третьего московских князей, сыновей Даниила Юрия (1303 – 1325) и Ивана по прозвищу «Калита» (1325 – 1340) связано знаменитое противостояние между Москвой и Тверью за лидерство в Северо-Восточной Руси. Обладание Великим княжением Владимирским ставило князя-победителя в особое положение на землях, некогда входивших в состав Владимиро-Суздальской державы. Безусловно, не следует упрощать обстоятельства соперничества между русскими князьями, подходя к оценке тех далеких событий с точки зрения «правоты» и «неправды» участников, а также пытаясь нащупать некую особую миссию, по определению оправдывающую действия одних политических деятелей по отношению к другим. Каждый из соперников имел свои основания сражаться за успех, не останавливаясь порой даже перед самыми низкими поступками. Взаимное ослабление родственников, которыми являлись представители обоих враждующих княжеских домов, во всяком случае было на руку Орде для ее собственного status quo. Именно за Иваном Калитой, завоевавшим для Москвы великое княжение Владимирское, закрепилась слава «основателя могущества Москвы», хотя нравственная сторона его деятельности издавна вызывала многие вопросы.

Дмитрий Донской

Деяния Калиты и его ближайших потомков чуть были не сведены на нет моровым поветрием – чумой середины XIV века, выкосившей половину Европы и по нисходящей затронувшей русские земли. Из всего рода Даниловичей к концу 1350-х по мужской линии в живых оставались два мальчика: сын правившего московского князя Ивана Ивановича Дмитрий и его двоюродный брат Владимир. Будущие герои Куликовской битвы имели все шансы быть «съедеными» политическими соперниками. Однако поддержка со стороны московской политической элиты и главы Русской Церкви митрополита Алексия в конечном счете сохранили великое княжение Владимирское за Дмитрием (1359-1389). А сам повзрослевший княжич превратился в авторитетного правителя эпохи, который поднял руку на Орду (Куликовская битва 8 сентября 1380) и вывел свое княжество на недосягаемый уровень среди всех политических образований Северо-Восточной Руси.

Последняя четверть XIV — начало XVI века: дальнейшее укрепление Москвы, формирование Московского государства

Последующая история Московского княжества, до его превращения в единое русское государство – Россию, может быть осмыслена через призму трех исторических этапов. На первом этапе, который связывается с долгим правлением Василия Дмитриевича (1389-1425), продолжалось медленное поступательное развитие. Историк Н.С. Борисов назвал эту эпоху «Временем мира», когда преемник Дмитрия Донского «не уронил достоинства Москвы. Грандиозные битвы гремели тогда по всей Восточной Европе. Однако Московское княжество благополучно удержалось в стороне от этих баталий». На втором этапе княжество оказалось втянуто в междоусобную борьбу (1425-1453): за вожделенный московский престол и титул «великого князя Владимирского» бились неугомонные потомки Калиты и Донского. Внутренняя борьба выковала на своих наковальнях политика нового уровня и потрясающего политического чутья – Ивана III (1462-1505). Он и его сын Василий (1505-1533) завершили долгое дело предков, поставив точку в эволюции захолустной русской земли в центр нового государства. Это и был третий исторический этап.

Территории, природные условия, система хозяйствования

Кипучая деятельность Московских князей приводит к тому, что уже в первой трети XVI века молодое Московское государство становится крупнейшим в Европе. Оно протянется от Ледовитого океана на севере до Донецких степей на юге; от Финского залива, Чудского озера, верховьев Западной Двины и Днепра на западе до Урала и Оби на востоке. Огромные территории, на которые распространится власть государя «всея Руси», не были одинаковыми по своим природным условиям. Однако в целом для них было характерно обилие лесов. Наличие большого количества лесов сказывалось и на почвенных условиях, которые не были хорошими. Низкое плодородие почвы вкупе с суровыми климатическими условиями приводило к низкой и непостоянной урожайности. Положение усугублялось неизбежным в тех природно-климатических условиях преобладанием архаических систем земледелия – подсеки, перелоги. Трёхполье хотя и существовало, но занимало незначительной место в общей структуре земледелия, часто сочетаясь с архаичными системами. Обширность территории не обеспечивала государство достаточными природными ресурсами, потребность в которых постоянно возрастала. Железная руда являлась преимущественно низкокачественной, добываемой из поверхностных слоёв. Запасов драгоценных и цветных металлов, необходимых для монетного и военного дела, было мало. Ограниченность экономических возможностей московских князей еще больше заставляла их стремиться к расширению территорий в настойчивых попытках обнаружить ресурсы. Так закладывалась характерная черта русской социально-политической структуры – низкая плотность населения. Предположительно, она была в 5–7 раз ниже, чем в целом по Европе. В результате осложнялось исполнение важнейших государственных задач: эффективного управления и сбора налогов. Малая плотность населения затрудняла торговлю и распространение различных технических усовершенствований, способствовала сохранению архаичных общественных отношений. Эти обстоятельства накладывали печать на весь государственный строй и характер отношений между монархом и его подданными, во многом определив характер политической и общественной психологии в России.

Система управления

В средневековье понятие «государство» воплощалось в личности правителя, который был одновременно и владельцем своего княжества. Единство государства сохранялось благодаря личной преданности правителю довольно тонкого правящего слоя. Поэтому в центральном управлении Московским княжеством особую роль играл княжеский «двор», состоявший из административных ведомств хозяйственного происхождения. Из московского «двора», который постепенно терял свои хозяйственные свойства, со временем вырастал бюрократический центральный аппарат власти. В недрах «двора» постепенно увеличивался слой чиновников; появлялись группы служащих — дьяков, — которые отвечали за наиболее важные отрасли управления. В «двор» начинало вводиться боярство присоединённых земель. Совещательный орган при князе, состоявший из приближённых, – Боярская дума – превратился в постоянный верховный совет, состав которого назначался великим князем. В думу попали представители княжеских линий, которые потеряли свою независимость (ростовские, ярославские, тверские князья). Постепенно «бояре» становились придворными чинами, а сама Боярская дума оказалась важным механизмом сплочения политической элиты: князья, лишившиеся власти на местах, приобрели её в центре, пусть и в ранге служилых.

Важным направлением развития Московского княжества было продолжение постепенного сворачивания удельной системы, которая являлась не только главным источником усобиц, но и серьёзным препятствием экономическому и политическому единству страны. Однако планомерной политики правительства в данном вопросе не было. Иногда уделы уничтожались целенаправленно (например, трагическая история ликвидации удела брата Ивана III Андрея Угличского в 1491 году или Новгород-Северского удела в 1522 году, где правил внук Дмитрия Шемяки князь Василий Иванович). Чаще это происходило естественным путём: уделы умерших князей, которые не оставили наследников, в качестве выморочных присоединялись к великому княжению. Окончательно преодолеть удельное дробление было нелегко в силу традиции. Иван III своим завещанием, по сути, восстановил почти уничтоженную в его правление удельную систему, оставляя уделы младшим сыновьям. Но это уже была качественно иная система.

Финансовая система

Рост территории Московского княжества происходил гораздо быстрее, чем организация внутренней жизни на новых началах. Страна нуждалась в новом войске, системе управления и судопроизводстве. Традиционные общественно-политические институты, которые ещё вполне соответствовали своим задачам в первой половине XV в., во второй половине столетия оказались недостаточными. Государству было необходимо создавать и единую финансовой систему. Важнейшей задачей стала унификация налогообложения. Для этого с конца XV века в стране предпринимались хозяйственные описания. Их результаты закреплялись в т.н. писцовых книгах, которые служили основанием для податного земельного обложения – сошного письма. Древнейшие писцовые книги сохранились по Новгородской земле. Препятствием к слаженному действию механизма единого государства были и податные привилегии светских и церковных землевладельцев. Великокняжеское правительство стремилось к их ограничению.

Формирование единого национального самосознания

Объединение Москвой русских земель вело к постепенному слиянию многочисленных местных культурных традиций в единую общерусскую. Это было напрямую связанно с образованием централизованного государства. Процесс сближения художественных традиций нашёл свое отражение в литературе, архитектуре, иконописи, монументальной живописи и др. В языке нивелировалось различие диалектов. Важнейшим проявлением формирующегося единства стало складывание общего русского этнического самосознания. Именно на территориях, собранных великими князьями Московскими, утверждался великорусский этнос. Конечно, все указанные процессы не были одномоментными. Такие эпохальные изменения не могли произойти вдруг и продолжались и в XVI веке, а порой и значительно дольше. Более того, культурное своеобразие всё равно сохранялось в разных областях Русского государства. Иного и не могло быть при тех гигантских размерах, которые занимала страна, а также длительной разобщенности в период раздробленности.

НИЖЕГОРОДСКОЕ КНЯЖЕСТВО — с 1341 года Ни­же­го­род­ское ве­ли­кое кня­же­ст­во, Ни­же­го­род­ско-Суз­даль­ское кня­же­ст­во. Государственное об­ра­зо­ва­ние в Северо-Восточной Ру­си начала XIV — середины XV веков. Сто­ли­ца — Ниж­ний Нов­го­род.

Фор­маль­но Нижегородское княжество воз­ник­ло в начале XIV века в ре­зуль­та­те пе­ре­но­са пра­ви­те­лем Го­ро­дец­ко­го кня­же­ст­ва кн. Ми­хаи­лом Ан­д­рее­ви­чем (пра­вил в 1304 году — около 1311 года) сво­ей ре­зи­ден­ции из г. Го­ро­дец в г. Ниж­ний Нов­го­род (по-ви­ди­мо­му, вско­ре по­сле 1305 года). По­сле кон­чи­ны не оставившего на­следников кн. Ми­хаи­ла Ан­д­рее­ви­ча Нижегородского княжества, ско­рее все­го, пе­ре­шло в со­став вла­де­ний московских кня­зей как его бли­жай­ших род­ст­вен­ни­ков (при­хо­ди­лись Ми­хаи­лу двою­род­ны­ми брать­я­ми): пер­во­на­чаль­но им вла­дел, ве­ро­ят­но, кн. Юрий Да­ни­ло­вич, за­тем — его млад­ший брат, кн. Бо­рис Да­ни­ло­вич (умер 1320 год), по­сле смер­ти ко­то­ро­го хан Зо­ло­той Ор­ды Уз­бек вклю­чил Нижегородское княжество в до­ме­ни­аль­ные (не­от­чу­ж­дае­мые и не­на­след­ст­вен­ные) тер­ри­то­рии Вла­ди­мир­ско­го ве­ли­ко­го кня­же­ст­ва. По­сле Твер­ско­го вос­ста­ния 1327 года и раз­де­ла Вла­ди­мир­ско­го великого княжества на 2 час­ти тер­ри­то­рия Нижегородского княжества вхо­ди­ла в со­став вла­де­ний великого князя вла­ди­мир­ско­го Алек­сан­д­ра Ва­силь­е­ви­ча (1328-1331 годы), а по­сле его смер­ти пе­ре­шла под управ­ле­ние ос­тав­ше­го­ся един­ст­вен­ным великим князем вла­ди­мир­ским Ива­на I Да­ни­ло­ви­ча Ка­ли­ты (воз­мож­но, име­ло осо­бый ста­тус сре­ди зе­мель Вла­ди­мир­ско­го ве­ли­ко­го кня­же­ст­ва).

В 1341 году хан Уз­бек изъ­ял Нижегородское княжест из со­ста­ва Вла­ди­мир­ско­го великого княжества и пе­ре­дал его во вла­де­ние млад­ше­му бра­ту кн. Алек­сан­д­ра Ва­силь­е­ви­ча — суз­даль­ско­му кн. Кон­стан­ти­ну Ва­силь­е­ви­чу. В ре­зуль­та­те сфор­ми­ро­ва­лось Ни­же­го­род­ское (Ни­же­го­род­ско-Суз­даль­ское) великое княжество. Его тер­ри­то­рия вклю­чи­ла соб­ст­вен­но Нижегородское княжество, Суз­даль­ское кня­же­ст­во и Го­ро­дец­кое княжетво. Оно гра­ни­чи­ло на се­ве­ро-за­па­де, се­ве­ре и се­ве­ро-вос­то­ке с Вла­ди­мир­ским великим княжеством, Га­лиц­ким (Га­лич­ским), Рос­тов­ским и Ста­ро­дуб­ским кня­же­ст­ва­ми, на за­па­де — с Му­ром­ским кня­же­ст­вом (по р. Ока), на юго-за­па­де и юге — с мор­дов­ски­ми зем­ля­ми Зо­ло­той Ор­ды. На юге и юго-вос­то­ке в середине XIV века тер­ри­то­рия кня­же­ст­ва до­хо­ди­ла до р. Сун­до­вит (ны­не Сун­до­вик), а в 1360-е — середине 1370-х годов зна­чи­тель­но рас­ши­ри­лась до бас­сей­на сред­не­го и ниж­не­го те­че­ния р. Су­ра (пра­вый при­ток Вол­ги) с её ле­вы­ми при­то­ка­ми — ре­ка­ми Пья­на, Ки­ша и Ала­тырь (здесь она гра­ни­чи­ла с мор­дов­ски­ми и чу­ваш­ски­ми зем­ля­ми Зо­ло­той Ор­ды). Вла­де­ния ве­ли­ких кня­зей ни­же­го­род­ских рас­про­стра­ня­лись и на ле­во­бе­ре­жье Вол­ги (рас­ши­ря­ясь в усть­ях ле­вых её при­то­ков — р. Кер­же­нец и др., а так­же в «око­ло­го­ро­дье» Ниж­не­го Нов­го­ро­да), где они гра­ни­чи­ли с тер­ри­то­ри­ей Зо­ло­той Ор­ды (улу­сы с че­ре­мис­ским и тюрк­ским на­се­ле­ни­ем). В середине 1370-х годов (ме­нее ве­ро­ят­но, что в середине1380-х годов) в их со­став на ка­кое-то вре­мя во­шла Вят­ская зем­ля.

Великий князь Кон­стан­тин Ва­силь­е­вич (пра­вил в 1341-1355 годы) от­сто­ял в борь­бе с московскими князь­я­ми (главным образом великим князем вла­ди­мир­ским Се­мё­ном Ива­но­ви­чем Гор­дым) тер­ри­то­ри­аль­ный со­став Нижегородского княжества, в его прав­ле­ние кон­со­ли­да­ция ме­ст­но­го слу­жи­ло­го бо­яр­ст­ва (пре­ж­де все­го ни­же­город­ско­го и суз­даль­ско­го) ук­ре­пи­ла во­ен­но-по­ли­тической по­зи­ции княжества в Северо-Восточной Ру­си. В 1347 году великий князь Кон­стан­тин Ва­силь­е­вич до­бил­ся уч­ре­ж­де­ния са­мо­сто­ятельной Суз­даль­ской епи­ско­пии (1347 год), под­дер­жи­вал ак­тив­ные кон­так­ты с со­сед­ни­ми русскими кня­же­ст­ва­ми, Великим княжеством Ли­тов­ским (ВКЛ) (в 1350 году вы­дал за­муж дочь Ан­то­ни­ду за рос­тов­ско­го кн. Ан­д­рея Фё­до­ро­ви­ча; в 1352 году в Ниж­нем Нов­го­ро­де со­стоя­лись свадь­бы его до­че­ри Ев­до­кии Кон­стан­ти­нов­ны и ми­ку­лин­ско­го кн. Ми­хаи­ла Алек­сан­д­ро­ви­ча, а так­же его 3-го сы­на Бо­ри­са Кон­стан­ти­но­ви­ча с Аг­ра­фе­ной, до­че­рью ли­тов­ско­го кн. Оль­гер­да) и ха­на­ми Зо­ло­той Ор­ды. При нём рез­ко воз­рос­ла роль Ниж­не­го Нов­го­ро­да как круп­но­го тор­го­во­го и ре­мес­лен­но­го цен­тра на Волж­ском тор­го­вом пу­ти.

Кон­стан­ти­ну Ва­силь­е­ви­чу на­сле­до­вал стар­ший сын Ан­д­рей Кон­стан­ти­но­вич, за­ни­мав­ший ве­ли­ко­кня­же­ский стол в 1355-1363 годы (в 1364 году при­нял по­стриг, умер в 1365 году). Его бра­тья по­лу­чи­ли: Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич — Суз­даль, Бо­рис Кон­стан­ти­но­вич — Го­ро­дец, Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич Но­готь — суз­даль­ские зем­ли в бас­сей­не рек Ух­то­ма и Уводь (ле­вые при­то­ки р. Клязь­ма), а так­же сё­ла в «око­ло­го­ро­дье» Суз­да­ля (в нём по об­ще­му пра­ви­лу сё­ла­ми вла­де­ли и его бра­тья). В конце 1350-х годов бра­тья Кон­стан­ти­но­ви­чи уча­ст­во­ва­ли в борь­бе за вла­ди­мир­ский ве­ли­ко­кня­же­ский стол: в 1360 году яр­лык на не­го по­лу­чил великий князь Ан­д­рей Кон­стан­ти­но­вич, но от­ка­зал­ся от не­го в поль­зу бра­та Дмит­рия (за­ни­мал стол во Вла­ди­ми­ре в 1360-1362 годы, а так­же не бо­лее не­де­ли в 1363 году). В 1363-1364 годы раз­го­ре­лась борь­ба меж­ду Кон­стан­ти­но­ви­ча­ми за ни­же­город­ский стол. В ней великий князь вла­ди­мир­ский Дмит­рий Ива­но­вич под­дер­жал пре­тен­зии Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча: за­хва­тив­ший в 1363 году Ниж­ний Нов­го­род Бо­рис Кон­стан­ти­но­вич был вы­ну­ж­ден в 1364 году вер­нуть­ся к се­бе в удел, а Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич за­нял ве­ли­ко­кня­же­ский стол, со­хра­нив за со­бой и Суз­даль­ское княжество. 18 января 1366 года великий князь Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич вы­дал за­муж за великого князя вла­ди­мир­ско­го свою дочь Ев­до­кию Дмит­ри­ев­ну.

Пе­ри­од с середины 1360-х годов до второй половины 1370-х годов стал вре­ме­нем подъ­ё­ма Нижегородского княжества. Рас­ши­ри­лась его тер­ри­то­рия (на юге и на юго-вос­то­ке, а так­же на ле­во­бе­ре­жье Вол­ги за счёт зе­мель Зо­ло­той Ор­ды), ук­ре­пи­лось по­ли­тическое влия­ние в ус­ло­ви­ях «Ве­ли­кой за­мят­ни» в Зо­ло­той Ор­де (Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич са­мо­стоя­тель­но, но ча­ще в сою­зе с великим князем вла­ди­мир­ским Дмит­ри­ем Ива­но­ви­чем са­жал сво­их став­лен­ни­ков в г. Бол­гар в 1367 и 1377 годы, в 1370 году москвичи и ниже­городцы посадили в Болгаре ставленника Мамая), ни­же­го­род­ские кня­зья одер­жа­ли ряд по­бед над отдельными ор­дын­ски­ми от­ря­да­ми (1370, 1374 и др. годы) и вассалом Орды — морд­вой (1378 год). В 1372 году на­ча­то воз­ве­де­ние ка­мен­но­го крем­ля в Ниж­нем Нов­го­ро­де (не за­вер­ше­но). В се­реди­не — второй половине 1370-х годов гл. обр. из-за уси­лив­ших­ся ор­дын­ских на­бе­гов XIII-XV веков эко­но­мическое по­ло­же­ние и по­ли­тическое влия­ние кня­же­ст­ва ос­лабе­ло: в 1377 году ни­же­го­род­ские кня­зья по­тер­пе­ли раз­гром­ное по­ра­же­ние от от­ря­дов Ма­мае­вой Ор­ды и морд­вы на р. Пья­на, сам го­род был за­хва­чен и раз­граб­лен; в 1378 году Ниж­ний Нов­го­род был по­втор­но взят. В те же го­ды не­од­но­крат­ным ра­зо­ре­ни­ям под­верг­лись зем­ли Нижегородского княжества в бас­сей­не Су­ры.

Кон­со­ли­да­ция по­ли­тических сил в Зо­ло­той Ор­де по­сле во­ца­ре­ния ха­на Тох­та­мы­ша, зна­чи­тель­ное ос­лаб­ле­ние ро­ли московских кня­зей по­сле Тох­та­мы­ша на­бе­га 1382 года и смерть великого князя Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча (1383 год) рез­ко обо­ст­ри­ли си­туа­цию в кня­же­ст­ве. В 1383-1388 годы ни­же­го­род­ский ве­ли­ко­кня­же­ский стол за­ни­мал Бо­рис Кон­стан­ти­но­вич. Сын Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча — Се­мён Дмит­рие­вич в 1383 году по­лу­чил Суз­даль, а вер­нув­ший­ся в 1388 году из Зо­ло­той Ор­ды его стар­ший брат Ва­си­лий Дмит­рие­вич Кир­дя­па — Го­ро­дец. Ос­тав­шись не­до­воль­ны­ми рас­пре­де­ле­ни­ем вла­де­ний, они в начале 1388 года при под­держ­ке моск. войск оса­ди­ли Ниж­ний Нов­го­род. По­сле 5-днев­ной оса­ды был за­клю­чён мир, ус­ло­вия ко­то­ро­го в ис­то­рио­гра­фии трак­ту­ют­ся по-раз­но­му: по од­ной вер­сии, ни­же­го­род­ским вел. кня­зем стал Ва­си­лий Дмит­рие­вич Кир­дя­па (1388-1391 годы), а кн. Бо­рис Кон­стан­ти­но­вич по­лу­чил Го­ро­дец и свои вла­де­ния в По­су­рье; по дру­гой вер­сии, кн. Бо­рис Кон­стан­ти­но­вич со­хра­нил ве­ли­ко­кня­же­ский стол, от­дав поч­ти все ни­же­го­род­ские во­лос­ти пле­мян­ни­кам. В 1391 году Бо­рис Кон­стан­ти­но­вич вер­нул­ся из Зо­ло­той Ор­ды с тра­диционным хан­ским яр­лы­ком на всё Нижегородское княжество. Од­на­ко уже в 1392 году вел. кн. мо­с­ков­ский Ва­си­лий I Дмит­рие­вич вы­ку­пил у ха­на Тох­та­мы­ша яр­лык на Нижегородское княжество. Из­ме­нив великому князю Бо­ри­су Кон­стан­ти­но­ви­чу, боя­ре его дво­ра от­кры­ли во­ро­та Ниж­не­го Нов­го­ро­да моск. вой­скам и хан­ско­му по­слу, по­сле че­го Нижегородское кнчжество ут­ра­ти­ло са­мо­стоя­тель­ность.

Нижегородское княжество во­шло в со­став Мо­с­ков­ско­го ве­ли­ко­го кня­же­ст­ва, но окон­ча­тель­но про­цесс вклю­че­ния в него всех тер­ри­то­рий Нижегородского княжества за­вер­шил­ся лишь в середине XV века Ва­си­лий I Дмит­рие­вич вновь вклю­чил Ниж­ний Нов­го­род и ни­же­го­род­ские зем­ли Нижегородского княжество в со­став до­ме­на вла­ди­мир­ских великих кня­зей, московского кня­зья пе­ре­ста­ли приз­на­вать эти тер­ри­то­рии ро­до­вым вла­де­ни­ем суз­даль­ских Рю­ри­ко­ви­чей, в цер­ков­ном от­но­ше­нии их изъ­я­ли из ве­де­ния суз­даль­ских вла­дык и пе­ре­да­ли под пря­мое управ­ле­ние ми­тро­по­ли­тов. Воз­мож­но, в 1393 — мар­те 1394 годы Бо­рис Кон­стан­ти­но­вич, со­хра­нив­ший преж­ний ти­тул, но фак­ти­че­ски став­ший слу­жи­лым кня­зем с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом московского го­су­да­ря, вла­дел при­над­ле­жав­ши­ми ему и ра­нее зем­ля­ми в По­су­рье и в Суз­да­ле.

Впо­след­ст­вии отдельные пред­ста­ви­те­ли суз­даль­ских Рю­ри­ко­ви­чей, опи­раясь, преж­де все­го, на под­держ­ку ор­дын­ских пра­ви­те­лей, пред­при­ни­ма­ли по­пыт­ки вос­ста­но­вить не­за­ви­си­мость Нижегородского княжества в гра­ни­цах 1380-х годов или же на соб­ст­вен­но ни­же­го­род­ских тер­ри­то­ри­ях. Впер­вые са­мо­стоя­тель­ность Нижегородского княжества бы­ла вос­ста­нов­ле­на пос­ле Еди­гея на­бе­га 1408 года, ког­да ни­же­го­род­ский стол за­ни­мал в 1408-1415 годы по хан­ско­му яр­лы­ку (вы­дан, ве­ро­ят­но, ха­ном Пу­ла­дом) стар­ший сын кн. Бо­ри­са Кон­стан­ти­но­ви­ча — кн. Да­ни­ил Бо­ри­со­вич, име­но­вав­ший­ся пол­ным ти­ту­лом великого князя ни­же­го­род­ско­го с вклю­че­ни­ем в ти­тул и Го­род­ца (воз­мож­но, дей­ст­ви­тель­но вла­дел), и Суз­да­ля (ре­аль­но, ско­рее все­го, не вла­дел). В начале 1415 года московские вой­ска под ко­мандованием кн. Юрия Дмит­рие­ви­ча раз­би­ли от­ря­ды ни­же­го­род­ских кня­зей и их ор­дын­ских по­кро­ви­те­лей, из­гнав Да­нии­ла Бо­ри­со­ви­ча из Ниж­не­го Нов­го­ро­да. Пос­ле это­го вел. кн. мо­с­ков­ский Ва­си­лий I Дмит­рие­вич пе­ре­дал Нижегородскому княжеству (ве­ро­ят­но, как осо­бую часть Вла­ди­мир­ско­го велкиого княжества) в рам­ках ин­сти­ту­та со­пра­ви­тель­ст­ва под управ­ле­ние сво­его сы­на Ива­на Ва­силь­е­ви­ча (1415-1417 годы; умер ле­том 1417 года).

В конце 1417 года или начале 1418 года яр­лык на Нижегородское княжество (ви­ди­мо, от ха­на Дер­ви­ша) по­лу­чил внук кн. Ва­си­лия Дмит­рие­ви­ча Кир­дя­пы — кн. Алек­сандр Ива­но­вич (умер около 1421 года, но не позд­нее начала 1423 года). Вско­ре он за­клю­чил мир с Ва­си­ли­ем I Дмит­рие­ви­чем и в феврале 1419 года же­нил­ся на его до­че­ри Ва­си­ли­се Ва­силь­ев­не. В конце 1423 или начале 1424 годоа яр­лык на Нижегородское княжение (ве­ро­ят­но, от ха­на Ху­дай­да­та) вновь по­лу­чил кн. Да­ни­ил Бо­ри­со­вич, по­сле смер­ти ко­то­ро­го (не позд­нее января 1425 года) княжество опять вер­ну­лось под кон­троль Ва­си­лия I Дмит­рие­ви­ча. В по­след­ний раз са­мо­стоя­тель­ность Нижегородское княжество бы­ла вос­ста­нов­ле­на в июне или июле 1445 года ха­ном Улуг-Му­хам­ме­дом в пе­ри­од Мо­с­ков­ской усо­би­цы 1425-1453 годы. Его пра­ви­те­ля­ми ста­ли вну­ки кн. Ва­си­лия Дмит­рие­ви­ча Кир­дя­пы — братья Ва­си­лий Юрь­е­вич и Фё­дор Юрь­е­вич, пре­тен­до­вав­шие на все тер­ри­то­рии Нижегородского княжества в гра­ни­цах 1380-х годов. Од­на­ко уже в феврале 1446 года Нижегородное княжество окон­ча­тель­но ли­к­ви­диро­ва­но вел. кн. мо­с­ков­ским Дмит­ри­ем Юрь­е­ви­чем Ше­мя­кой.

Вме­сте с тем на тер­ри­то­рии Го­ро­дец­ко­го и Суз­даль­ско­го кня­жеств, во­шед­ших в со­став Московского великого княжества, суз­даль­ские Рю­ри­ко­ви­чи, став­шие слу­жи­лы­ми кня­зья­ми великих кня­зей мос­ков­ских с ин­ди­ви­ду­аль­ным ста­ту­сом, со­хра­ни­ли вла­де­тель­ные пра­ва на свои ро­до­вые зем­ли. К ним, ско­рее все­го, при­над­ле­жа­ли кн. Ва­си­лий Дмит­рие­вич Кир­дя­па (в 1390-х годах — 1403 год, воз­мож­но, в Го­род­це), его млад­ший брат — кн. Се­мён Дмит­рие­вич, ко­то­рый в те­че­ние 8 лет (с 1394 по ле­то 1402 годы) слу­жил че­ты­рём ор­дын­ским ха­нам с це­лью вер­нуть Нижегородское княжество (в 1402 году в Вят­ке, где он и умер); внук кн. Бо­ри­са Кон­стан­ти­но­ви­ча — кн. Алек­сандр Ива­но­вич (в 1420-х годах — 1433 году в Суз­да­ле, воз­мож­но, час­тич­но), по­том­ки кн. Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча Ног­тя и др. От­но­ше­ния этих кня­зей с великими князь­я­ми мо­с­ков­ски­ми строи­лись на до­го­вор­ных ос­но­ва­ни­ях (напр., до­го­вор 1449 года вел. кн. мо­с­ков­ско­го Ва­си­лия II Ва­силь­е­ви­ча Тём­но­го с кн. Ива­ном Ва­силь­е­ви­чем Гор­ба­тым, вну­ком кн. Се­мё­на Дмит­рие­ви­ча; со­глас­но ему, великий князь мос­ков­ский по­жа­ло­вал кн. Гор­ба­то­му его ро­до­вые го­ро­дец­кие вот­чи­ны). По­ли­тические про­ти­во­стоя­ния (главным образом с великими князья­ми мо­с­ков­ски­ми), ог­ра­ни­чен­ность ро­до­вых зе­мель вы­ну­ж­да­ли не­ко­то­рых пред­ста­ви­те­лей ни­же­го­род­ско-суз­даль­ских Рю­ри­ко­ви­чей ис­кать служ­бу в других государственных об­ра­зо­ва­ни­ях Северо-Восточной и Северо-Западной Ру­си, ино­гда с со­гла­сия или по пред­став­ле­нию вел. кня­зя мо­с­ков­ско­го. К концу XV века боль­шин­ст­во пред­ста­ви­те­лей ни­же­го­род­ско-суз­даль­ских Рю­ри­ко­ви­чей окон­ча­тель­но во­шли в со­став Го­су­да­ре­ва дво­ра великих кня­зей мо­с­ков­ских в со­ста­ве тер­ри­то­ри­аль­но-кла­но­вой кор­по­ра­ции (в раз­ря­де по­езд­ки Ива­на III Ва­силь­е­ви­ча в Нов­го­род в 1495 год ком­пакт­но фи­гу­ри­ру­ют 5 кня­зей двух по­ко­ле­ний суз­даль­ских Рю­ри­ко­ви­чей, пред­став­ляв­ших все его вет­ви и ли­нии).

Дополнительная литература:

Куч­кин В.А. Фор­ми­ро­ва­ние го­су­дар­ствен­ной тер­ри­то­рии Се­ве­ро-Вос­точ­ной Ру­си в X–XIV вв. М., 1984;

Фе­до­ров-Да­вы­дов Г.А. Мо­не­ты Ни­же­го­род­ско­го кня­же­ст­ва. М., 1989;

Пу­да­лов Б.М. Борь­ба за Ни­же­го­род­ский край в пер­вой тре­ти XV в. // По­вол­жье в Сред­ние ве­ка. Н. Нов­го­род, 2001;

он же. Рус­ские зем­ли Сред­не­го По­вол­жья (вто­рая треть XIII — пер­вая треть XIV в.). Н. Нов­го­род, 2004.