Н я данилевский

Русский исследователь, автор концепции «культурно-исторических типов». Идеолог панславизма – течения, провозглашавшего единство славянских народов.

«После успешного окончания Царскосельского лицея, Н.Я. Данилевский поступил вольнослушателем на естественный факультет Петербургского университета. В 1849 г. он защитил магистерскую диссертацию, в которой исследовал флору Орловской губернии.
Увлечение идеями французского социалиста-утописта Ш. Фурье привело его в кружок Петрашевского.
Вместе с петрашевцами Данилевский был арестован и провёл 100 дней в Петропавловской крепости.
По приговору суда его отправили в ссылку в Вологду, а затем в Самару.
В 1853 г. он был участником 1-й экспедиции под руководством К. Бэра, исследовавшей рыбные богатства Волги и Каспия.
В дальнейшем Данилевский был участником девяти экспедиций.
С 1864 г. он поселился в собственном имении на южном берегу Крыма, где написал главную свою книгу «Россия и Европа» (1869).
В последние годы жизни он работал над фундаментальным научным трудом «Дарвинизм», оставшимся незавершённым».

Емельянов Б.В., История русской философии, М., «Академический проект»; Екатеринбург, «Деловая книга», 2005 г., с. 99.

В 1869 году Н.Я. Данилевский выпустил книгу: Россия и Европа, где изложил теорию обособленных «культурно-исторических типов» (цивилизаций), находящихся в борьбе друг с другом и внешней средой и проходящих определённые стадии: возмужания, дряхления и гибели.
Автор выделял в качестве основных культурно-исторических типов: египетский, китайский, ассиро-вавилоно-финикийский, индийский, иранский, еврейский, греческий, аравийский и германо-романский типы.

Исследователь писал: «Начну прямо с изложения некоторых общих выводов или законов исторического развития, вытекающих из группировки его явлений по культурно-историческим типам.

Закон 1. Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группой языков, довольно близких между собою,- для того чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий,- составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.

Закон 2. Дабы цивилизация, свойственная самобытному культурно-историческому типу, могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, к нему принадлежащие, пользовались политической независимостью.

Закон 3. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает её для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных цивилизаций.

Закон 4. Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, — когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств.

Закон 5. Ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределённо продолжителен, но период цветения и плодоношения — относительно короток и истощает раз навсегда их жизненную силу».

Данилевский Н.Я., Россия и Европа, М., «Книга», 1991 г., с. 91-92.

Н.Я. Данилевский «… предложил иную формулу понимания истории — не как процесса общего дела для человеческой цивилизации некоего разума, а как развития локальных культурно-исторических типов, каждый из которых представляет социально-исторический организм, реализующий две взаимосвязанных «программы»:

1) прохождение определённых фаз жизненного цикла;

2) прохождение определённых фаз исторического развития.

При этом внешние воздействия (природные и исторические условия) не исключаются, что в конечном итоге определяет национально-самобытный тип культуры. При благоприятных условиях любой культурно-исторический тип проживает естественный тип развития, т. е. рождается, живёт и умирает. Но могут быть и исключения: одни культурно-исторические типы в силу исторических условий перестают развиваться, оставаясь на уровне доисторического существования, другие прекращают своё развитие насильственно. Самые значительные культурно-исторические типы — это те полноценные типы, которые прошли все стадии органического и исторического развития».
Емельянов Б.В., Русская философия в портретах, Екатеринбург, Изд-во Уральского университета, 2010 г., с. 156.

«Данилевский утверждал, что на историческую арену выходит новый, становящийся славянский культурно-исторический тип, противостоящий уходящему, т. е. вступившему в фазу органического умирания германо-романскому типу.
Русский народ отличает перевес общенародного начала над индивидуальным, он от природы мягок и гуманен. Те же недостатки, которые в нём имеются, являются результатом проникновения в русскую жизнь европейских начал, расколовших русский народ на высшее и низшее сословия, на противостоящие друг другу партии. Наконец, по прогнозу Данилевского, славянский культурно-исторический тип впервые в истории будет четырёхосновным, т. е. одновременно развивающим четыре основания жизнедеятельности: религиозное, культурное, политическое и общественно-экономическое.
За славянским культурно-историческим типом будущее».

Емельянов Б.В., История русской философии, М., «Академический проект»; Екатеринбург, «Деловая книга», 2005 г., с. 100-101.

Позже аналогичные идеи о типах цивилизаций высказали Освальд Шпенглер и Арнольд Тойнби.

Н.Я. Данилевский также считал, что основная масса образованных людей в Европе не имеет собственных убеждений, так как логическое обоснование собственных убеждений требует большой умственной работы – см.:
Данилевский Н.Я., Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому, СПб, 1995 г, «Глаголъ», с. 109 и 116.

«В 1885 году в Петербурге вышел в свет солидный том под названием «Дарвинизм. Критические исследования». Автором этих «исследований» был Николай Яковлевич Данилевский, специалист в области ихтиологии и виноградарства. В молодые годы — «петрашевец», а в зрелые — глава позднего славянофильства и общественный деятель консервативного направления. Написав свой главный труд «Россия и Европа», в котором с позиций закоренелого славянофила противопоставлял Россию Западу, Данилевский столь же яро ополчился против дарвиновского учения.
Борьбу с дарвинизмом он называл делом «первостепенной важности» для каждого «мало-мальски мыслящего человека». Без ложной скромности утверждал, что под напором его критики всё «здание» теории Дарвина «изрешетилось, а наконец и развалилось в бессвязную кучу мусора».

Естественный отбор как движущую силу развития живой природы Данилевский начисто отвергал. Он утверждал, что ни в существующих, ни в ископаемых формах нет никаких признаков эволюционного процесса. Развитие же животных и растений объяснял влиянием некой «органической целестремительности» под руководством не менее туманной по смыслу «разумной причины». По виду книга Данилевского производила впечатление серьёзного научного труда, снабжённого таблицами, подсчётами, рисунками, что, конечно, вводило в заблуждение неподготовленного и легковерного читателя.

У Данилевского нашелся ярый защитник — философ и критик Н.Н. Страхов. В свое время он сотрудничал и даже играл ведущую роль в журналах братьев Достоевских «Время» и «Эпоха». В молодости дружил с Д.И. Менделеевым. Сближали их идеи просветительства. Однако с годами они начали расходиться во взглядах. Страхов всё больше скатывался на позиции идеализма в науке, пока не превратился в откровенного реакционера в естествознании».

Черненко Г.Т., Тимирязев в Петербурге – Петрограде, Л., «Лениздат», 1991 г., с. 169-170.

С примечаниями автора, предисловием Н. Н. Страхова, составленным им списком ученых трудов Н. Я. Данилевского, статьей К. Н. Бестужева-Рюмина, указателем имен, со вступительной статьей и комментариями составителя настоящего издания А. А. Галактионова
Редакционная коллегия серии: проф. А. А. Галактионов, проф. В. Н. Дуденков, доц. А. А. Ермичев, проф. А. Ф. Замалеев (отв. ред.), проф. А. И. Новиков, проф. С. Н. Савельев
Художник Г. В. Бажанов Оформление Т. Козьминой
Данилевский Н. Я.
Д 18 Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому. 6-е изд. / Предисловие Н. Н. Страхова; статья К. Н. Бестужева-Рюмина; составление, вступительная статья и комментарии А. А. Галактионова. – СПб. Издательство С.-Петербургского университета, Издательство «Глаголь», 1995. – 552 с. – (Литературное наследие русских мыслителей). ISBN 5 – 85381 – 052 – 9
Книга Н. Я. Данилевского (1822-1885), известного русского социолога и теоретика неославянофильства (почвенничества), является одним из самых крупных историко-социологических исследований в русской общественной мысли второй половины XIX в. В ней рассматриваются международные и национальные отношения в Европе, внешняя политика России XVII – XIX вв., восточный вопрос, проблемы истории и теории государства, религии, антропологии, этнографии, общественной психологии. В основе книги – цельная и оригинальная социологическая концепция, опирающаяся на органическую теорию.
Для широкого круга читателей.

А. А. Галактионов. Органическая теория как методология социологической концепции Н. Я. Данилевского…..V
Я. Я. Страхов. Жизнь и труды Н. Я. Данилевского…..XXI
Н. Я. Данилевский. РОССИЯ И ЕВРОПА
Глава 1.1864 и 1854 годы. Вместо введения…..3
Сравнение двух годов. Равнодушие Европы к Дании и симпатии к Турции. Голштсйнский вопрос. Восточная война; значение ключа Вифлеемского храма. Венская нота; политический образ действий Европы в переводе на сферу частных отношений. Общестенное мнение Европы. Откуда меряние разными мерами?
Глава II. Почему Европа враждебна России?….. 18
Россия не есть завоевательное государство. Что такое «завоевание». Финляндия. Остзейские провинции. Западный край. Польша. Бессарабия. Кавказ. Сибирь. Характер русских войн. Россия не есть гасителышца света и свободы. Священный союз. Убийство Коцебу. Либерализм России не уменьшает вражды к ней. Невежество Европы относительно России. Европа не признает нас своими.
Глава III. Европа ли Россия?….. 44
Что такое Европа! Искусственность деления частей света. Культурно-исторический смысл Европы. Россия не принадлежит к Европе. Роль России, по мнению Европы. Россия есть препятствие к развитию европейской цивилизации. Пожертвование низшим для высшего; Маркиз Поза. Внешний политический патриотизм; ультрарусская партия. Где примирение между народным чувством и требованием прогресса?
Глава IV. Цивилизация европейская тождественна ли с общечеловеческою?….. 59
Запад и Восток. Прогресс на Востоке; Китай. Смерть народов. Что такое система науки? Естественная система. Ее требования. Оценка общепринятой системы в науке всемирной истории. Новая естественная группировка исторических явлений; культурно-исторические типы. Их перечисление. Этнографический материал.
Глава V. Культурно-исторические типы и некоторые законы их движения или развития….. 77
Пять законов развития типов. Закон сродства языков и политической независимости. Закон непередаваемости цивилизации. Влияние Греции на Восток. Влияние ее на Рим. Влияние Рима. Пересадка цивилизации. Прививка цивилизации. Почвенное удобрение. Закон разнообразия и силы составных элементов типа. Обязанности отдельного человека к своему типу. Нельзя знать обязанностей к человечеству. Закон краткости периодов цивилизации. Прогресс и его пределы. Переход от этнографического состояния в государственное.
Глава VI. Отношение народного к общечеловеческому…..96
Понятия наших западников об общечеловеческом и национальном. Учение славянофилов. Не может быть единого или высшего осуществления идеи человечества. Национальное принимается за общечеловеческое. Род и вид. Общевидовое и всевидовое. Славянский тип. Идея Славянства – высшая идея для каждого славянина. Наука не есть синоним цивилизации. Национальность в науке. Что такое истина? Субъективная примесь. Односторонность и разновременность. Предпочтение известных предметов. Примеры: математика. Общий ход возрастания каждой науки. Развития астрономии. Пять периодов. Развитие химии. Физика. Ботаника. Зоология. Минералогия и геология. Языкознание. Период искусственной системы. Таблица великих ученых. Особое направление ума у немцев. Классификация наук. Невозможна общая теория общества.
Глава VII. Гниет ли Запад?…..136
Вероятно ли в настоящее время появление новой (славянской) культуры? Что такое гниение? В каком периоде развития находятся европейские общества? Момент высшего развития сил; результаты его наступают позже. Пример Греции, Рима, Индии. Определение эпохи, в которой находится цивилизация Европы.
Глава VIII. Различия в психическом строе…..145
Деление человеческих племен Ретциуса. Выводы из него. Насильственностъ – черта германо-романского типа. Нетерпимость. Папство. Разделение церквей. Прозелитизм. Торговля неграми. Война за опиум; покровительство Турции. Отсутствие насильственности у славян. Особенности переворотов в жизни русского народа. Принятие христианской веры. Освобождение крестьян. Что такое у нас аристократизм и демократизм? Классификация нравственных качеств.
Глава IX. Различие вероисповедное…..167
Откровение. Четыре понятия о церкви. Понятие протестантское. Мистическое воззрение на церковь. Католическое понятие. Неосновательность папских притязаний. Непоследовательность католиков. «Свободная церковь в свободном государстве». Отношение церкви и государства; брак. Православное понятие о церкви. Рационализм Европы.
Глава X. Различия в ходе исторического воспитания…..185
Определение государства. Отношение между народностью и государством. Племена несознательные. Племена, умершие для политической жизни. Одна народность – одно государство. Различные формы государства. Федерация; союзное государство, союз государств и политическая система. Происхождение государства. Культурородная сила леса. Зависимость как условие развития государства. Рабство. Данничество. Феодализм. Гнет мысли и гнет совести в средневековой Европе. Внутреннее противоречие в жизни современной Европы. Франция – самое полное выражение Европы. Очерк французской истории. Благоприятные обстоятельства Англии. Гнет отвлеченного государства. Начало национальности. Столетние периоды. Характер XIX века. Вопрос национальности и Наполеоны. Связь вопросов национальных со Славянским вопросом. Особенности исторического развития России. Призвание варягов. Татарское нашествие. Смутное время. Крепостное состояние.
Глава XI. Европейничанье – болезнь русской жизни…..222
Неполное здоровье России. Необходимость петровского преобразования. Отношение Петра к России. Две стороны в его деятельности. Европейничанье и три его формы. Искажение формы быта. Вред для искусства; для ваяния. Для живописи. Для архитектуры. Вред для промышленности. Разделение русского народа на два слоя. Влияние на инородцев. Перенесение чужеземных учреждений. Судебная реформа. Адвокатура. Освобождение печати. Действие печати на публику. Истинная сила периодической печати. «Times». Смотрение на дела России сквозь европейские очки. Наши «аристократы» и «аристократки». Союз «Вести» со всеми аристократиями. Нигилизм. Заискивание милости Европы. Отречение от панславизма. Учение Монроэ. Войны времен Александра I. Действие Восточной войны. Гордыня России. Польское дело.
Глава XII. Восточный вопрос…..254
Бессилие дипломатии. Мнение историка Соловьева. Никогда не было борьбы между Азией и Европой. Древневосточный вопрос. Македония. Наследники Рима – германцы, наследники Византии – славяне. Синхронизмы как признак разумности мироправления. Свойства воды. Синхронизм книгопечатания, взятия Константинополя и открытия Америки. Различие религиозное. Новый период Восточного вопроса. Магометанство. Его смысл в истории. Отношение Европы к туркам. Польша. Значение России. Третий период Восточного вопроса. Неясность целей России в отношении к Турции. Необходимость соединения либеральной и национальной политики. Значение освобождения крестьян для Восточного вопроса. Постепенное разъяснение Восточного вопроса.
Глава XIII. Место Австрии в Восточном вопросе…..278
Краткий очерк истории образования Австрийского государства. Без славян и русских невозможны были бы культура и политическое развитие Германии. Упразднение идеи Австрийского государства. Меттерних. Категории государственных мужей; великие политики, личности трагические и трагикомические. Способы сохранения Австрии после Меттерниха: централизм, дуализм и федерализм; невозможность Австрии во всех этих формах. Мысль об австрийской федерации славян. Мысль об австро-турецкой федерации. Идея Всеславянства.
Глава XIV. Царьград…..310
Центральность местоположения Константинополя. Его четыре названия и четыре эпохи его истории. Права на Константинополь. Что такое историческое право? Константинополь есть res nullius. Кому обладание Константинополем всего полезнее? 1) Ахиллесова пята России. 2) Величина России. 3) Необходимость для России флота, а для флота – Черного моря. 4) Расширение нравственного влияния России от обладания Константинополем. Царьград должен быть столицею не России, а Всеславянского союза. Славянская федерация с Россией во главе как решение Восточного вопроса. Члены федерации должны быть крупны, Цель ее не есть поглощение славян Россией. Состав Всеславянского союза и перечисление его членов. Польский вопрос. Наилучшее решение его при посредстве Всеславянской федерации.
Глава XV. Всеславянский союз…..337
Россия не может быть членом европейской политической системы. Вмешательство никогда не приносило ей пользы. Россия должна быть противовесом Европе. Две судьбы, предстоящие России. Значение союза для остальных его членов. Для Греции. Для Болгарии. Что такое русская интеллигенция? Для Сербии. Для Чехии. Для Румынии. Для Польши и Венгрии. Мнимое властолюбие России. Три разряда подданных. Страх перед мировладычеством. Необходимость Славянского союза для человечества. История Европы в отношении к другим народам. Система политического равновесия. Главные случаи его нарушения и сохранения. Препятствия к всемирному владычеству Европы. Гибельный результат общечеловеческой цивилизации. Условия и следствия Всеславянской цивилизации. Возведение русского языка в общеславянский. Необходимость борьбы с Европой.
Глава XVI. Борьба…..369
Закон сохранения запаса исторических сил. Правило русской политики. Россия не заинтересована в системе равновесия. Равновесие вредно для России, а нарушение выгодно. Отношение России к главнейшим представителям европейского могущества. К Англии. К Франции. К Пруссии. Внутренние источники сил России. Дисциплинированный энтузиазм. Оценка войн, веденных Россией с Европой. Сочувствие славян. Крестьянский надел.
Глава XVII. Славянский культурно-исторический тип…..398
Вместо заключения
Четыре разряда культурной деятельности. Первичные культуры. Одноосновные культурно-исторические типы, Европейский тип. Троякая анархия Европы. Надежды и свойства Славянского мира. Характер славянской религиозности. Способность к государственности. Особый характер русской политической деятельности – отсутствие владений и колоний. Способен ли русский народ к свободе? Русские бунты. Общественный и экономический строй России. Община и социализм. Культура в тесном смысле слова. Поглощение сил строением государства .Противоположность между Америкой и Россией. Задатки способностей к наукам и искусствам. «Мертвые души». «Борис Годунов». «Война и мир». Картина Иванова, «Преображение» Пименова. Славянство – четырехосновной культурно-исторический тип. Два потока всемирной истории.
Приложение
К Н. Бестужев-Рюмин. Теория культурно-исторических типов….. 432
Комментарии 463

С. Н. Пушкин

Н. ДАНИЛЕВСКИЙ И К. ЛЕОНТЬЕВ КАК ФИЛОСОФЫ КУЛЬТУРЫ

Исходя из того, что всеобщих законов развития природы нет, Н. Данилевский приходит к выводу о том, что единой концепции развития культуры быть не может. Однако при этом его философско-культурологические идеи не представляют собой лишь «сколок с биологии». Он справедливо утверждал, что каждая культура органически принадлежит как природе, так и духовному миру. «Само развитие культуры, — подмечает одну из характерных особенностей концепции нашего мыслителя Э. Соколов, — следует понимать как процесс выделения культурного человеческого начала из природной стихии… «1. Поэтому у Данилевского действительным объектом исследования являются отдельные культурно-исторические типы. Каждый из них может прожить три этапа: этнографический, государственный и культурный. Обладающие достаточной «жизненной силой» к самостоятельному развитию «исторические народы» из этнографического состояния переходят в государственное и только затем — в культурное состояние.

Народ, утверждает Данилевский, формирует самобытную культуру в соответствии со своим психологическим складом и государственно-национальным характером. И, несмотря на то, что каждый культурно-исторический тип вырабатывает свои начала под влиянием других культурно-исторических типов, эти начала не передаются. Все это обосновывается мыслителем главным образом при помощи понятий «дух», «природа» народов, которые не заимствуются. Подобного рода заимствования неизбежно обусловили бы усвоение народом чужой культуры и утрату собственной. Но творить по чужим образцам — значит обречь себя на подражательность и эпигонство. Такие попытки чрезвычайно опасны, так как они могут перечеркнуть путь собственного культурного развития. Он может завершиться еще до перехода культуры в цивилизацию, которая, по Данилевскому, — неизбежное и органическое завершение культурно-исторического типа. Именно в это время расцветают искусства и науки, осуществляются идеалы свободы, общественного благоустройства и благосостояния. Но поскольку творческая активность довольно быстро иссякает, цивилизация впадает или в «апатию отчаяния», или в «апатию самодовольства», гибнет.

Обозначив десять существовавших ранее культурно-исторических типов, завершивших свой путь развития, и два культурно-исторических типа, погибших «насильственной смертью», Данилевский определяет действующие во второй половине ХК в. цивилизации: романо-германскую (европейскую) и славянскую. Рассматривая в этой связи проблему взаимоотношений России и Европы (проблемы за их пределами его не особенно интересовали), он утверждает, что слово «Европа» имеет не географический, а культурно-исторический смысл. «Европа есть поприще романогерманской цивилизации — ни более, ни менее; или, по употребительному метафорическому способу выражения, Европа есть сама германо-романская цивилизация, — заявляет он. — Оба эти слова — синонимы»2. Ибо Англия, Германия, Франция, по многочисленным утверждениям Данилевского, всего лишь политические единицы, тогда как культурной единицей является Европа в целом — германо-романская цивилизация.

Он явно сожалеет, что Россия была насильственно «перевернута на иностранный лад» Петром I, которому Европа внушала страстную любовь. Влюбившись в Европу, Петр и Россию стремился превратить в Европу. Поэтому петровские реформы — очень тяжелая и болезненная операция для России. Они не способствовали развитию самобытной русской культуры, европейская культура в России также не усваивалась должным образом. Данилевский полагал ненужным и даже вредным подстраиваться под европейскую цивилизацию, которая, уже пережив свои лучшие времена, клонилась к упадку. России, внушал он, необходимо переварить все западные заимствования, в противном случае она может превратиться в культурный придаток Европы, влачащий жалкое существование. Мыслитель в полной мере разделяет идею о том, что «Запад гниет». Он постоянно ищет и находит подтверждение «взгляду на общий ход европейской цивилизации, — взгляду, по которому ее творческие созидательные силы вступили уже около полутораста или двухсот лет тому назад на нисходящую сторону своего пути»3. Данилевский утверждал, что ни одна цивилизация не может быть вечной. На смену отходящему культурно-историческому типу неизбежно должен прийти более молодой, каковым во второй половине ХК в. и был, по его мнению, славянский культурно-исторический тип.

Объединенной Европе, по Данилевскому, может противостоять только объединенное Славянство. Но более или менее полное разрешение проблемы объединения славянских народов он полагал возможным лишь в результате решения Восточного вопроса, трактуемого как противостояние романо-германского и славянского миров. По этой причине Данилевский уделял значительное внимание Константинополю (Царьграду) — будущей столице всеславянской федерации, культурному центру всеславянской цивилизации. При этом им особо подчеркивалось, что Царьград ни в коем случае не должен стать столицей России, которой имеет право быть только Москва, не должен входить в состав Российского государства. Для решения Восточного вопроса «нужно не поглощение славян Россиею, а объединение всех славянских народов общею идеею Всеславянства как в политическом, так и в культурном отношении, и в первом — главнейше и преимущественно для возможности осуществления последнего»4. Ведь всеславянский союз для Данилевского — важнейшая основа, позволяющая взрастить самобытную славянскую культуру и обеспечить ее успешное развитие, реально осуществимое лишь после решения стоящих перед государством политических задач.

Он внушал, что России необходимо постоянно думать о сохранении культурной самобытности, для чего она и должна заниматься укреплением своей политической

самостоятельности. Утверждая, что культурная деятельность западных славян продолжалась и после утраты ими политической независимости, мыслитель указывает на ее весьма невысокий уровень. Среди всех славянских культур лишь русская, по Данилевскому, отличается наличием действительно выдающихся шедевров. А поэтому все славянские народы должны активизировать свою борьбу с Европой. Только в ходе этой борьбы может зародиться «спасительное отчуждение» от ценностей европейской цивилизации и проявиться интерес к своему родному, самобытному, славянскому. «Борьба с Западом, — писал Данилевский, — единственное спасительное средство как для излечения наших русских культурных недугов, так и для развития общеславянских симпатий… «5. Значительную роль во взаимном плодотворном культурном общении славян должен, по его мнению, сыграть русский язык, который после их объединения неизбежно станет общеславянским, хотя далеко не все из исследователей его творчества с ним согласны. У него не очень много последователей. Но, пожалуй, единственным, кто, ощутив на себе влияние Данилевского, не только развил его идеи, но и создал собственную оригинальную концепцию, был К. Леонтьев.

Испытывая вслед за Данилевским приверженность идеям циклического развития, Леонтьев утверждал, что национальные культуры, как и прочие социальнокультурные организмы, во многом уподобляемые им живым организмам, также рождаются, живут и умирают. Все они (если насильственно не обрывается их развитие) переживают три периода: «первичной простоты», «цветущей сложности» и «вторичного смесительного упрощения». Таким образом, одна из важнейших идей Данилевского — о подчиненности культурно-исторического бытия законам органической природы — получила у Леонтьева дальнейшее развитие в его концепции «триединого процесса», которой он очень гордился. В формировании его взглядов на культуру большое значение имели натурализм, эстетизм и религиозность.

При этом натурализм, являясь одним из важнейших элементов культурологических построений Леонтьева, как правило, активно дополняется эстетизмом. У него наблюдается не только сближение, но порой и совпадение натуралистического и эстетического восприятий и критериев. А. Корольков верно отмечает, что «в методологии К. Леонтьева жило утраченное ныне единство культуры, в которой не предполагалась несовместимость естествознания и гуманитарного знания. От фактов и обобщений естествознания он перебрасывал мостки к социологии, искусству, литературе»6. Утверждая, что в культуре необходимо разграничить эстетику жизни и отраженную красоту искусства, мыслитель ищет прежде всего многоцветия и силы. Эстетика жизни для него значительно важнее эстетики искусства. А поэтому в основе его требований к культуре — стремление к красоте, общий закон которой (в известной мере тождественный гармоническому развитию законов природы) он определяет как «многообразие в единстве».

Но если, по Леонтьеву, эстетика искусства большинство людей обычно утешает и успокаивает, то эстетика жизни, напротив, многих шокирует. Он убежден, что гармония законов культуры, как и законов природы, не исключает, а предполагает борьбу и страдания, требует контрастов. Красота для него—добро, а уродство зло. В этой связи мыслителя более привлекала не христианская, а языческая культура — культура красоты и силы. «Леонтьев ощущает красоту всего трагического и демонического. Где нет зла и насилия, порождающих трагедию, — пишет С. Франк, — там для Леонтьева жизнь скучна и пошла; всякое благополучие, всякая спокойная добродетель есть начало духовного разложения и смерти»7. И вместе с тем Леонтьев

пытается (особенно после 1871 г.) поставить христианские установки и критерии в положение, доминирующее в своих культурологических построениях.

Однако приоритет христианства над натурализмом и эстетизмом Леонтьевым так и не был осуществлен. И в последние годы своей жизни он, сам того не желая, провозглашает «примат эстетики». Вся его оставшаяся жизнь — борьба эстетизма с религиозностью. «Но в этой «жестокой борьбе” двух начал, — справедливо отмечал священник К. Аггеев, — помимо воли самого К. Н. Леонтьева побежденное в значительной мере стало победителем: религия подгонялась под эстетику»8. Очевидно, что его взгляды на культуру формировались на вполне выраженной дуалистической основе. И это неудивительно. Будучи эстетом в миру, он страстно стремился стать христианином в религиозной жизни.

Н. Бердяев, значительно смягчив в эмиграции свои оценки идей Леонтьева, писал о его «трагическом дуализме», в котором язычество и христианство оказались «раздельными, но сосуществующими». Подобное же «раздвоение между простою субъективною религиозностью и объективным культурным идеалом смешанного характера с преобладанием мирских элементов»9 отмечал и В. С. Соловьев. Являясь прежде всего «поборником красоты», Леонтьев вынужден бороться с самим собою, стремясь примирить эстетизм с религиозностью. В этой связи у него не могло не сложиться непростых отношений со многими русскими писателями, и прежде всего с Гоголем.

Испытывая к Гоголю — писателю «с лицом какого-то неприятного полового» — личное нерасположение, Леонтьев воспринимал абсолютное большинство его художественных образов или чудовищными уродами, или невзрачными и ничтожными людьми. (Хотя некоторые его произведения явно импонировали ему. Так, например, он весьма одобрительно воспринимал повесть «Тарас Бульба», очерк «Рим», лирические отступления в «Мертвых душах», могучую поэзию «Вия».) Вместе с тем мыслитель не мог не осознавать, что Гоголь внес в русскую жизнь тему, ставшую одной из центральных в отечественной интеллектуальной мысли, — тему русской православной культуры. Леонтьев не мог не обратить внимание, что у Гоголя обосновывалась идея, которая ранее в России имела преимущественно декларативное выражение. Он, заявляет В. Зеньковский, указывал, что «путь России по существу иной, чем путь Запада, так как дух Православия иной, чем дух западного христианства»10.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Взывая к перестройке отечественной культуры в духе православия, заявляя о самобытном пути России, Гоголь несомненно вызывал у Леонтьева симпатии. Для Гоголя также было характерно и восхищение историческим наследием русской культуры, и критика ее уже значительно подорванного Европой современного состояния. Призывая вскрывать недостатки русской жизни, они предостерегали от намерений видеть в ней исключительно положительные черты и в то же время взывали не забывать свои культурно-национальные основы. К современной же культуре Европы, где, по их убеждению, преимущественно господствовала пошлость, они относились весьма негативно. В этом Леонтьеву помогал и Герцен.

Понятно, что он имел в виду не Герцена времен «Колокола», его Леонтьев не любил, а Герцена, издевающегося над «буржуазностью и прозой» современной европейской культуры. Он сам утверждал, что выражения «средний человек», «средний европеец», определяющие цель либерально-эгалитарного прогресса, разрушающего всякую самобытную культуру, были придуманы им, «следуя Герцену». Ему явно импонировали заявления Герцена, что мещанство, жестко определяющее культуре лишь обслуживающую роль, является идеалом, к которому активно стремится

современная Европа. Такие необходимо присущие мещанству «таланты», как умеренность и аккуратность, вызывали у них раздражение. Они усматривали в них проявление вульгарности, ограниченной посредственности. При этом Леонтьев подчеркивал, что расставание Герцена со сколько-нибудь серьезными надеждами на Запад, завершающий свое культурное развитие, произошли в период его европейской эмиграции.

Именно в Европе, утверждает Леонтьев, Герцен осознал очевидность скорого духовного вымирания, гибели европейской культуры. Но заявляя о приближающемся конце европейского буржуазного мира, Герцен начинает серьезно задумываться над перспективами самобытного культурного развития России, над ее небуржуазным будущим, с чем Леонтьев был, конечно, также полностью согласен. И тот и другой с удовлетворением констатировали, что в России европейская культура, распространившись в основном среди дворянства, по существу не затронула традиционно ориентирующееся на отечественную культуру крестьянство. Они утверждали, что в такой крестьянской стране, как Россия, чувство чрезмерной почтительности к западным ценностям не должно доминировать. Русский народ, по словам Герцена, «народ будущего». Но поскольку «будущее импровизируется на тему прошедшего», России ни в коем случае не следует вспоминать «европейские зады». Закончив период ученического подражания культуре Запада, встав на путь самостоятельного развития, она не должна повторять печальные итоги Европы.

Леонтьев резко отрицательно относится к современной ему Европе с ее культурой, порождающей уравнительные тенденции. Его взгляды на западноевропейскую культуру ХК в. формируются на основе критики идеалов буржуазного равенства, либерализма, парламентаризма и т. п., ведущих «к какому-то среднеевропейскому типу общества». А поэтому мыслителя не может не беспокоить, что Россия все более напоминает разрушающуюся Европу. «Увы!—восклицает он,—до Петра I мы были слишком похожи на Византию, с Александра П-го мы становимся слишком похожи на Европу (не на Францию, не на Англию или Германию, а именно на Европу), на какую-то среднепропорциональную Европу»11. Это, по его мнению, самым негативным образом повлияло на самобытные основы русской культуры. Леонтьеву жизненно необходимо, чтобы Россия избрала свой особый путь, для чего ей надо «совершенно сорваться с европейских рельсов», «заморозить» свою историю и культуру.

К. Леонтьев — один из первых русских мыслителей, почувствовавших всю опасность подмены духовных ценностей утилитарными ценностями буржуазного общества. Испытывая ужас от надвигающейся на Россию западноевропейской массовой культуры, он не любит современную Россию, так как не приемлет ее либераль-но-прогрессистские настроения, повсеместно разрушающие многовековые ценности отечественной культуры. Ему российский буржуа так же неприятен, как и буржуа европейский. Ибо насаждавшееся Западной Европой культурное однообразие, по утверждению мыслителя, неизбежно «ведет к холодной бездне тоски и отчаяния». И тем не менее он постоянно заявлял, что счастье и достоинство русской культуры, как и несчастье и недостоинство культуры западноевропейской прежде всего — в их историческом возрасте, а не истинности или ложности их содержания. Хотя, по его же словам, «большего противу прежнего разнообразия исторической жизни, увы, теперь уже нечего ждать впереди! Человечество пережило его — оно уже перезрело»12, —сокрушенно замечает Леонтьев.

Он утверждал, что культурное своеобразие гибнет не только от разрушения кра-

соты, но и от распространения политических свобод. Цветение культуры у него обусловлено и разнообразием, и неравенством. Ибо любые уравнительные процессы (эстетические, политические и др.) принижают уровень культуры. То же самое можно сказать и о буржуазной цивилизации, которая самым неблагоприятным образом влияет на культуру. И это закономерно, так как культура, по определению мыслителя, состоит в «совокупности всех тех признаков, которыми одна цивилизация отличается от другой»13. Еще в детстве впитав в себя обаяние красоты и поэзии русских помещичьих усадеб, русского быта, русского православия, Леонтьев ощутил, и ощутил необычайно остро, всю бездуховность западноевропейской (германороманской) цивилизации. Заявляя, что ее влияние на Россию неизбежно, он предупреждал: не следует заимствовать все предлагаемое Западом, а то, что заимствуется, необходимо обязательно «перерабатывать в себе».

Стремясь сохранить национальное своеобразие России, Леонтьев заявляет, что в известном смысле даже безграмотность простого народа не горе, а счастье для самобытной русской культуры. Ибо безграмотный народ, в отличие от развращенных эгалитарными европейскими идеями дворян, чиновников и интеллигенции, только и сохранил свою «национальную физиономию», «без которой не может создаться своеобразная цивилизация»14. И вместе с тем мыслитель не был принципиальным противником распространения научных знаний среди народа. Он лишь полагал, что время для его просвещения еще не наступило. Заявляя, что просвещение России надо начинать с «предмета», определяемого им как «национальное своеобразие», Леонтьев подчеркивал, что простой народ им хорошо владеет. Стало быть, вначале обучать надо не его, а «зараженную» современной западноевропейской культурой часть русского общества. Для отечественной культуры благо, что хорошо усвоивший национальное своеобразие народ не только не стремится подражать европеизированному населению России, но, напротив, относится к нему с недоверием.

Леонтьев полагал необходимым четко разграничить национализм политический и национализм культурный, ибо первый воздействует на второй самым неблагоприятным образом. И если культурный национализм для него — основа самобытности различных народов, то политический национализм — «принцип племенной национальности» — путь к космополитизму, лишающему Россию национально-культурного своеобразия и оригинальности. Выступая против политического национализма, который наиболее заметно проявляется в движении, называемом Леонтьевым «эгалитарно-либеральным разложением романо-германской цивилизации»15, он ратовал за возрождение культурного национализма, называя себя культурным славянофилом, хотя и не любил западных и южных славян за то, что они оказались в зависимости от западноевропейской цивилизации и в большей или меньшей мере были развращены ею. Поэтому, предостерегая против политического сближения с другими славянскими народами, Леонтьев призывал сохранить в России оригинальные самобытные начала русской культуры.

Однако он отнюдь не был равнодушен к проблеме освобождения славян. Полагая, что «судьбы исторические должны совершаться вопреки историческим соображениям», мыслитель заявлял: освобождение славян для России должно быть не целью, а только средством. «Цель, — по его мнению, — была цивилизация своя, непохожая на западную, культура по возможности независимая от хода европейской культуры»16. Огорченный, что славянского в славянах остается все меньше, а европейского становится все больше, Леонтьев подвергает критике современную ему Европу. Именно из-за ее влияния свое старое у славян погибает. Однако они еще могут создать и

свое новое, но только с помощью России. В этой связи В. Розанов утверждает, что Леонтьев пытается «продлить культурное существование человечества чрез отсечение славянского мира от очевидно разлагающейся культуры Западной Европы»17. Для него важны не столько сами славяне, сколько их культурная оригинальность.

Леонтьева страшили призывы повторить путь западноевропейской буржуазной цивилизации, порождающей главным образом не духовные, а материальные ценности. При этом он постоянно напоминал, что эгалитарный буржуазный прогресс губительно влияет как на природную жизнь общества, так и на его культурное развитие. «Тема о судьбе культуры, — замечает Н. Бердяев, — была им очень остро поставлена. Он предвидел возможный декаданс культуры»18. Утверждая, что культура — это «не что иное, как своеобразие», Леонтьев не мог не размышлять над проблемой сохранения культурного своеобразия России. Для него современная Западная Европа — только пример неподражания, ее культурные ценности, «изуродованные мещанской цивилизацией», не могут в достаточной мере соответствовать подлинным духовным запросам. Яркая культурная самобытность России, ее цивилизации — единственная задача, которую до конца жизни он пытался решить.

Несмотря на известную утопичность некоторых своих взглядов, Данилевский и Леонтьев выдвинули идеи, ценность которых в настоящее время не только сохраняется, но и умножается. Они одни из первых отечественных мыслителей, кто, предупреждая об опасности космополитизма в истории и культуре, большое внимание уделяли постановке и рассмотрению национальных проблем. Мыслители предостерегали от угрозы денационализации культуры, навязывания Западом всему миру своего единственного цивилизационного пути, собственных культурных ценностей, выдаваемых за общечеловеческие и пр. Данилевский и Леонтьев искренне стремились к тому, чтобы Россия отказалась от поверхностного культурного подражательства. Однако лишая Запад статуса единственного обладателя общечеловеческих культурных ценностей, они неизбежно ограничивали его влияние на многие из них как во времени, так и в пространстве.

Стремление ускорить возрождение России, часто отождествляемое с поклонением нашим религиозно-духовным святыням, придают культурологическим построениям Данилевского и Леонтьева повышенную актуальность. Неудивительно, что в настоящее время эти мыслители вызывают значительный интерес. Они становятся все более современными, их идеи привлекают многих. И так, по-видимому, будет и впредь. По крайней мере до тех пор, пока Россия не только определит пути развития своей самобытной культуры, но и будет способна успешно их осуществлять.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ПРИМЕЧАНИЯ

1Соколов Э. В. Проблема взаимодействия культур в теории культурно-исторических типов Н. Я. Данилевского // Взаимовлияние форм культуры в духовной жизни общества. Л., 1986. С. 12.

2Данилевский Н. Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому. СПб., 1995. С. 48.

3Там же. С. 144.

4Там же. С. 329.

5Там же. С. 368.

6Корольков А. А. Пророчества Константина Леонтьева. СПб., 1991. С. 25.

7Франк С. Л. Мировоззрение Константина Леонтьева // Критическое обозрение. 1909. №11. С. 83.

8Аггеев К. М. Христианство и его отношение к благоустройству земной жизни. Опыт критического изучения и богословской оценки раскрытого К. Н. Леонтьевым понимания христианства. Киев, 1909. С. 245.

9Соловьев В. С. Памяти К. Н. Леонтьева // К. Н. Леонтьев: pro et contra. СПб., 1995. Кн. 1. С. 24. См.: Бердяев Н. А. Константин Леонтьев. Очерк по истории русской религиозной мысли. Париж, 1926. С. 261.

10Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 1. Ч. 1. С. 192.

Леонтьев К. Н. «Моя литературная судьба». Автобиография // Литературное наследство. М., 1935. №22-24. С. 448.

12Леонтьев К. Н. Кто правее? // Наш современник. 1991. №12. С. 172.

13Леонтьев К.Н. Собр. соч. М., 1913. Т. 7. С. 527.

14Там же. С. 23.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

15Леонтьев К.Н. Собр. соч. М., 1912. Т. 5. С. 388.

16Там же. С. 264.

17Розанов В. В. Сочинения. М., 1990. С. 148-149.

18Бердяев Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX в. и начала ХХ в. // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 125.

ПАНСЛАВИЗМ – теория культурно-исторической общности славянских народов. Предтечей панславизма был хорват Юрий Крижанич, приехавший ко двору царя Алексея Михайловича и выдвинувший идею славянского единения. Захваченные Оттоманской Портой и Габсбургской империей южные и западные славяне чаяли освобождения. Панславизм явился реакцией на пантюркизм и пангерманизм. Вырабатывались различные модификации, предусматривавшие объединение под российским или польским управлением либо в форме конфедерации. В Австро-Венгрии в качестве альтернативы была выдвинута концепция австрославизма, предусматривавшая благоденствие славянских народов в рамках монархии. Идею славянской взаимности развивали П.Й.Шафарик, Л.Штур, М.П.Погодин, Н.Я.Данилевский, В.И.Ламанский, П.Н.Милюков. В политических целях она использовалась царским правительством в борьбе против Турции, Австро-Венгрии, Германии, что находило сочувствие во время освободительной борьбы на Балканах, но с подозрением воспринималось в разделенной Польше. Идею панславизма пытались использовать в 19 в. революционеры из Общества соединенных славян, петрашевцы, М.А.Бакунин. Марксисты относились к панславизму отрицательно, Ф.Энгельс в статье «Демократический панславизм» (1849) отказывал в праве на самоопределение большинству славянских народов. В ходе национально-освободительных движений в 19–20 вв. славянские народы обрели суверенитет. В годы 1-й и 2-й мировых войн в противовес германскому национализму на некоторое время оживились панславистские настроения. Реально славянский мир, равно как романский и германский, составляющие основу европейской цивилизации, имеет сложные межгосударственные, межкультурные, межконфессиональные отношения, поэтому генерализирующие концепции панславизма, пангерманизма, пантюркизма выгодны преимущественно использующим их великим державам. Кроме политических доктрин просматриваются романтические версии панславизма в литературе и искусстве. В современных условиях идея панславизма широкого распространения не имеет, однако существуют вариации на темы православного славянского братства, союза славянских государств, особой миссии славянства в грядущем тысячелетии.

Литература:

1. Пыпин А.Н. Панславизм в прошлом и настоящем. СПб., 1913;

2. Славянский Ф.А. Великие славянские задачи. Харбин, 1919;

3. Славянский вопрос. Вехи истории. М., 1997;