Нагорную проповедь Христа

Когда речьзаходит о христианских заповедях, под этими словами обычноподразумевают известное всем: «Я Господь, Бог твой <…> да небудет у тебя других богов; не делай себе кумира; не произноси имениГоспода напрасно…». Однако эти заповеди через Моисея были даны народуИзраиля еще за полторы тысячи лет до Рождества Христова.
В христианстве же существуетиной кодекс отношений человека и Бога, который принято называтьзаповедями блаженства (Мф 5:3-12), о которых современный человекзнает куда меньше, чем о ветхозаветных заповедях. В чем их смысл?
О каком блаженстве идет речь? И в чем различие ветхозаветных иновозаветных заповедей?
Об этом мы побеседовали с профессором Московской духовной академии Алексеем Ильичем Осиповым.

— Сегодня слово «блаженство» длямногих означает высшую степень наслаждения. Предполагает ли Евангелиеименно такое понимание этого слова или вкладывает в него какие-то иныесмыслы?
— В святоотеческом наследии есть один общий тезис, встречающийсяпрактически у всех Отцов: если человек рассматривает христианскую жизнькак способ достижения каких-то небесных наслаждений, экстазов,переживаний, особых благодатных состояний, значит он стоит на ложномпути, на пути прелести. Почему святые отцы столь единодушны в этомвопросе? Ответ прост: если Христос — Спаситель, следовательно, естькакая-то большая беда, от которой всех нас нужно спасать, значит мыбольны, находимся в состоянии гибели, поврежденности и духовногопомрачения, которое не дает нам возможности достичь того блаженногосоединения с Богом, которое мы именуем Царством Божьим. Поэтомуправильное духовное состояние человека характеризуется его стремлениемк исцелению от всякого греха, от всего того, что мешает достичь этогоЦарства, а не стремлением к наслаждению, пусть даже и небесному. Какговорил, если не ошибаюсь, Макарий Великий, наша цель состоит не в том,чтобы получить что-то от Бога, а в том, чтобы соединиться с СамимБогом. А поскольку Бог есть Любовь, то и соединение с Богом приобщаетнас к тому высшему, что на языке человеческом именуется любовью. Болеевысокого состояния для человека просто не существует.
Поэтому само слово «блаженство» в данном контексте означает —приобщение Богу, который есть Истина, Бытие, Любовь, высочайшее Благо.
— В чем заключаетсяпринципиальная разница между заповедями Ветхого Завета и заповедямиблаженства?
— Все ветхозаветные заповеди носят запретительный характер: «Не убий»,»Не укради», «Не пожелай»… Они призваны были удержать человека отнарушения Воли Божьей. Заповеди блаженства носят уже другой,положительный характер. Но их лишь условно можно назвать заповедями. Посуществу они есть не что иное, как изображение красоты свойств тогочеловека, которого апостол Павел называет новым. Блаженства показывают,какие духовные дары получает новый человек, если он будет следоватьпути Господнему. Десятословие Ветхого Завета и Нагорная проповедьЕвангелия — это два разных уровня духовного порядка. Ветхозаветныезаповеди обещают награду за их исполнение: чтобы продлились дни твои наземле. Блаженства, не отменяя эти заповеди, возводят сознание человекак истинной цели его бытия: Бога узрят, ибо блаженство есть Сам Бог. Неслучайно такой знаток Писания, как святитель Иоанн Златоуст, говорит:»Ветхий Завет отстоит от Нового, как земля от неба».
Можно сказать, что заповеди, данные через Моисея, — некий барьер,ограда на краю пропасти, удерживающее начало. А блаженства — открытаяперспектива жизни в Боге. Но без исполнения первого второе, конечно же,невозможно.

— Что такое «нищие духом»? Иправда ли, что в древних текстах Нового Завета сказано просто:»Блаженны нищие», а слово «духом» — позднейшая вставка?
— Если мы возьмем издание Нового Завета на древнегреческом языке КуртаАланда, где в подстрочниках даются ссылки на все разночтения, которыеобнаружены в найденных рукописях и фрагментах Нового Завета, то тамвсюду, за редким исключением, присутствует слово «духом». Да и самконтекст Нового Завета говорит о духовном содержании этого изречения.Поэтому славянский перевод, а затем и русский, содержит именно «нищиедухом» как выражение, отвечающее духу всей проповеди Спасителя. И надосказать, что этот полный текст имеет глубочайший смысл.
Все святые отцы-аскеты постоянно и настойчиво подчеркивали, что именноосознание своей духовной нищеты является основой духовной жизнихристианина. Нищета эта состоит в видении человеком, во-первых,поврежденности своей природы грехом, во-вторых, невозможности исцелитьее своими силами, без Божией помощи. И пока человек не увидит этойсвоей нищеты, он не способен к духовной жизни. Нищета духа по сутисвоей есть не что иное, как смирение. Как оно приобретается, об этомкратко и ясно говорит, например, преп. Симеон Новый Богослов:»Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека егонемощи», то есть открывает ему болезни его души. Святые утверждают, чтобез этого основания невозможны никакие другие добродетели. Более того,сами добродетели без нищеты духовной могут привести человека в оченьопасное состояние, в тщеславие, гордость и прочие грехи.
— Если наградой за нищету духаявляется Царствие Небесное, то зачем нужны остальные блаженства, ведьЦарствие Небесное уже предполагает полноту блага?
— Здесь речь идет не о награде, а о том необходимом условии, прикотором возможны все дальнейшие добродетели. Когда мы строим дом, тосначала закладываем фундамент, а уже потом возводим стены. В духовнойжизни смирение — нищета духовная — и является таким фундаментом, безкоторого все добрые дела и вся дальнейшая работа над собой становитсябессмысленной и бесполезной. Об этом прекрасно сказал св. Исаак Сирин:»Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели. потомучто без смирения напрасны все дела наши, всякие добродетели и всякоеделание». Но, с другой стороны, нищета духовная является мощнымстимулом к правильной духовной жизни, приобретению всех другихбогоподобных свойств и, таким образом, полноты блага.

— Тогда следующий вопрос:иерархичны ли заповеди блаженства и являются ли они некой системой, иликаждая из них вполне самодостаточна?
— С полной уверенностью можно сказать, что первая ступень являетсянеобходимой основой для получения остальных. Но перечисление другихсовсем не носит характера какой-то логически связанной строгой системы.В самих Евангелиях от Матфея и от Луки они имеют разный порядок. Обэтом говорит и опыт множества святых, у которых наблюдается разнаяпоследовательность приобретения добродетелей. Каждый святой имелкакую-то особую добродетель, которая выделяла его из среды прочих.Кто-то был миротворцем. А кто-то особенно милостивым. Это зависело отмногих причин: от природных свойств личности, от обстоятельств внешнейжизни, от характера и условий подвига и даже от уровня духовногосовершенства. Но, повторяю, приобретение нищеты духовной, по учениюотцов, всегда рассматривалось в качестве безусловного требования,поскольку без нее исполнение остальных заповедей приводит к разрушениювсего духовного дома христианина.
Святые отцы приводят печальные примеры, когда некоторые подвижники,достигшие больших дарований, могли исцелять, прозревать будущее,пророчествовать, потом впадали в тягчайшие грехи. И отцы прямообъясняют: всё это происходило потому, что они, не познав себя, то естьсвоей греховности, своей слабости в подвиге очищения души от действиястрастей, иначе сказать, не приобретя нищеты духовной, легкоподвергались дьявольским нападениям, оступались и падали.

— Блаженны плачущие. Но ведьлюди плачут по разным поводам. О каком плаче идет речь?
— Видов слез множество: мы плачем от обиды, плачем от радости, плачемот гнева, плачем от какой-то скорби, плачем от несчастья. Эти видыплача могут носить естественный или даже греховный характер.
Когда святые отцы объясняют ублажение Христом плачущих, то говорят необ этих причинах слез, но о слезах покаяния, сокрушения сердечного освоих грехах, о своем бессилии справиться с тем злом, которое видят всебе. Такой плач есть обращение и ума, и сердца к Богу о помощи вдуховной жизни. А сердца сокрушенного и смиренного Бог не отвергнет инепременно поможет такому человеку победить в себе зло и приобрестиблаго. Потому блаженны эти плачущие.
— Блаженны кроткие, ибо онинаследуют землю. Как это понимать? В том смысле, что все некроткие вконце концов перебьют друг друга, а на земле останутся одни кроткие?
— Прежде всего, следует пояснить, что такое кротость. Святитель Игнатий(Брянчанинов) писал: «Состояние души, при котором устранены из неегнев, ненависть, памятозлобие и осуждение есть новое блаженство, ононазывается: кротость». Кротость, оказывается, не какая-то пассивность,слабохарактерность, неспособность дать отпор агрессии, а великодушие,способность простить обидчика, не отвечать злом на зло. Это свойствовполне духовное, и оно является характеристикой того христианина,который победил свой эгоизм, победил страсти, прежде всего гнев,толкающие его к отмщению. Потому такой человек способен к наследованиюобетованной земли Царства Небесного.
При этом святые отцы объясняли, что здесь речь идет вовсе не об этой,нашей земле, наполненной грехом, страданиями, кровью, но о той земле,которая является обителью вечной будущей жизни человека — новой земле иновом небе, о которых пишет апостол Иоанн Богослов в своем Апокалипсисе.
— Блаженны милостивые, ибо онипомилованы будут. То есть, получается, что Бог к милостивым относитсяиначе, чем к немилостивым. Одних Он милует, других — нет?
— Ошибкой было бы понимать слово «помилованы» в юридическом смысле илиполагать, что Бог, имея гнев на человека, но увидев его милосердие клюдям, преложил Свой гнев на милость. Здесь нет ни судебногопомилования грешника, ни изменения отношения Бога к нему за егодоброту. Преп. Антоний Великий прекрасно объясняет это: «Нелепо думать,чтобы Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих. Бог благ итолько благое творит, пребывая всегда одинаковым; а мы, когда бываемдобры, то вступаем в общение с Богом — по сходству с Ним, а когдастановимся злыми, то отделяемся от Бога — по несходству с Ним. Живядобродетельно — мы бываем Божиими, а делаясь злыми — становимсяотверженными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, ното, что грехи наши не попускают Богу воссиять в нас, с демонами жемучителями соединяют. Если потом молитвами и благотворениями снискиваеммы разрешение во грехах, то это не то значит, что Бога мы ублажили иЕго переменили, но что посредством таких действий и обращения нашего кБогу уврачевав сущее в нас зло, опять делаемся мы способными вкушатьБожию благость; так что сказать: Бог отвращается от злых, есть то же,что сказать: солнце скрывается от лишенных зрения». То есть помилованиеозначает здесь не изменение отношения Бога к человеку за егомилосердие, но это милосердие к ближнему делает самого человекаспособным к восприятию неизменной любви Божией. Таков закономерный иестественный процесс — подобное соединяется с подобным. Чем ближестановится человек к Богу через свое милосердие к ближним, тем большеБожией милости он становится способен вместить.

— Кто такие чистые сердцем икаким образом они оказываются способными y’зрить Бога, который есть Духи о котором сказано: Бога не видел никто?
— Под «чистым сердцем» святые отцы понимают возможность достижениябесстрастия, то есть освобождение от рабства страстям, ибо всякий,делающий грех, — по слову Христа, — есть раб греха. Так вот, по меретого как человек освобождается от этого рабства, он действительно всёболее становится духовным зрителем Бога. Как переживаем мы любовь,видим ее в себе, так, подобно этому, человек может видеть и Бога — невнешним зрением, а внутренним переживанием Его присутствия в своейдуше, в своей жизни. Как прекрасно говорит об этом Псалмопевец: вкуситеи видите яко благ Господь!

— Блаженны миротворцы — о комэто сказано? Кто такие миротворцы и почему им обещано блаженство?
— В этих словах по меньшей мере два сопряженных смысла. Первый, болееочевидный, касается наших взаимных отношений друг с другом, как личных,так и коллективных, общественных, международных. Ублажаются те, которыебескорыстно стремятся установить и сохранить мир, хотя бы это и былосопряжено с каким-либо ущемлением их самолюбия, тщеславия и проч. Вотэтот миротворец, в котором любовь побеждает его часто мелкую правду,ублажается Христом.
Второй смысл, более глубокий, относится к тем, которые подвигом борьбысо страстями очистили свое сердце от всякого зла и стали способнымипринять в свою душу тот мир, о котором Спаситель сказал: мир Мой даювам; не так, как мир дает, Я даю вам. Этот мир души прославляют всесвятые, утверждая, что приобретший его приобретает истинное сыновство уБога.

— Ну и последний вопрос —изгнанные правды ради. Нет ли здесь для современного человекаопределенной опасности — перепутать свои личные проблемы, вызвавшиенеприятные для тебя последствия, с гонением за Христа и правду Божию?

— Конечно, эта опасность есть. Ведь нет такой доброй вещи, которуюнельзя было бы испортить. И в данном случае все мы (каждый — в мерусвоей подверженности страстям) иногда бываем склонны считать себягонимыми за ту правду, которая совсем не является правдой Божией. Естьобычная человеческая правда, которая, как правило, представляет собой,выражаясь математическим языком, установление тождества отношений:дважды два — четыре. Эта правда есть не что иное, как право насправедливость. В. Соловьев очень точно сказал о моральном уровне этогоправа: «Право есть низший предел или определенный минимумнравственности». Изгнание за эту правду, если соотнести это ссовременным контекстом борьбы за свободы и права человека, оказывается,не является высшим достоинством человека, ибо здесь наряду с искреннимистремлениями часто проявляется и тщеславие, и расчет, и политическиесоображения, и другие, не всегда бескорыстные, мотивы.
О какой же правде говорил Господь, обещая изгнанным за нее ЦарствоНебесное? Святой Исаак Сирин писал о ней: «Милосердие и правосудие водной душе — то же, что человек, который в одном доме покланяется Богуи идолам. Милосердие противоположно правосудию. Правосудие естьуравнивание точной меры: потому что каждому дает, чего он достоин… Амилосердие . ко всем сострадательно преклоняется: кто достоин зла, томуне воздает злом, и, кто достоин добра, того преисполняет с избытком.Как сено и огонь не терпят быть в одном доме, так правосудие имилосердие — в одной душе».
Есть хорошее изречение: «Требовать своих прав — дело правды, жертвоватьими — дело любви». Божия правда есть только там, где есть любовь. Гденет любви, там нет правды. Если человеку с безобразной внешностью яскажу, что он — урод, то формально я буду прав. Но Божьей правды в моихсловах не будет. Почему? Потому что здесь нет любви, нет сострадания.То есть, правда Божья и правда человеческая зачастую — совершенноразные вещи. Без любви нет правды, даже если всё выглядит вполнесправедливо. И, наоборот, там, где даже нет справедливости, но естьдействительная любовь, снисходящая к недостаткам ближнего, проявляющаятерпение, присутствует истинная правда. Св. Исаак Сирин приводит впример Самого Бога: «Не называй Бога правосудным, ибо правосудие Его непознается на твоих делах. паче Он благ и благостен. Ибо говорит: благесть к лукавым и нечестивым (Лк 6:35)». Господь Иисус Христос, будучиправедником, пострадал за неправедных и молился с Креста: Отче! простиим, ибо не знают, что делают. Вот, оказывается, за какую правдудействительно можно и нужно пострадать — за любовь к человеку, кистине, к Богу. Только в этом случае гонимые за правду наследуютЦарство Небесное.

И мы читаем 3-й стих 5-й главы Евангелия от Матфея:

«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5: 3).

Феофилакт, Иероним и Евфимий Зигабен под нищими духом понимают смиренных. Сказано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4: 6). Следовательно, «нищие духом» – это те, которые осознают свою духовную нищету и, осознавая ее, испрашивают у Бога «сокровища благих». А «блаженны» они потому, что, прося, получают. Сказано: «Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него» (Лк. 11: 13).

Я иногда задаю себе вопрос: почему обычные нищие не просят подаяния там, где действительно много денег, – перед банками и богатыми офисами, а приходят к православным храмам, где подавляющая часть прихожан – пожилые люди, пенсионеры – одним словом, малообеспеченные? Да! У верующих денег мало, но милосердия, сострадания и любви значительно больше, чем у так называемых олигархов и «новых русских». Нищие это знают, интуитивно чувствуют и идут туда, где денег меньше, а милосердия и подлинной, непоказной благотворительности значительно больше.

Но вернемся к нищим духом. Горе тому человеку, который не осознает свою духовную несостоятельность, несовершенство и нищету. Такой явно возгордился и через сие отпал от благодати (см.: Иак. 4: 6). В Книге Откровения о подобных сказано: «Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды”; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3: 17). Особенно священнослужители, когда все их почитают как духовенство, как освященных, святейших и святых, рискуют впасть в духовное самомнение о самих себе. Иногда печально бывает видеть, когда бумага церковных журналов и газет изводится на всевозможные хроники перемещения высоких церковных сановных лиц по стране и каких-либо событий с их участием. Во-первых, никто этого не читает, в лучшем случае – фотографии посмотрит и отбросит в сторону. Создается культ личности разных церковных особ, хочется верить – без их согласия и тем более благословения. Верующие от подобных реляций назидания не получают, а для неверующих один соблазн. Апостол Павел писал о других апостолах: «И в знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного: Бог не взирает на лице человека» (Гал. 2: 6).

Один священник рассказывал: «К нам приехал служить архиерей, что случается очень редко на нашем сельском приходе. Я сильно перепугался. Но еще больше я испугался, когда вечером, вспоминая сослужение с архиереем на Литургии, я вспомнил, что всю службу я думал не о Боге, а о своем владыке (епископе), как бы чего не напутать в его присутствии. И совершенно опустил чтение тайных священнических молитв. Получается, что всю Литургию я служил не Христу, а угодничал перед архиереем; и только один владыка молился по-настоящему, как это у него и принято»8.

Любое превозношение в Церкви недопустимо, кто бы ни превозносился: священнослужитель или мирянин, мужчина или женщина, ученый или неуч. Сын Божий учил: «Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк. 10: 43–44). Только такой человек – человек, осознающий свою духовную нищету, – может достигнуть блаженства и духовного преуспеяния. Посему и сказано: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное». Эти люди не ищут славы земной, но Славы Небесной. Им не нужно человеческое прославление, а нужно Божие благословение. И они получат его на Небесах (в Царствии Небесном).

Каждый праздник гробовщики входили в патриаршие покои и говорили: «Патриарх, знай, твой гроб делается»

Святитель Филарет Милостивый, патриарх Константинопольский, взойдя на сей высочайший в православном мире Вселенский престол, испугался, что человеческая слава, которая окружит его теперь со всех сторон, погубит его бессмертную душу. Тогда он призвал к себе двух гробовщиков и повелел им делать для себя гроб. Но он попросил, чтобы этот гроб они делали бы медленно и каждый большой церковный праздник входили бы в патриаршие покои и говорили бы Святейшему: «Патриарх, знай, твой гроб еще не готов, но он делается». И каждый большой церковный праздник, когда искушение человеческой славой через подхалимов окружало патриарха все теснее и теснее, в его покои приходили гробовщики и напоминали ему о гробе. Память смертная так сильно действовала на Святейшего Филарета, что он прослыл милостивым, так как не упускал возможности именно во время больших праздников более заботиться о других, чем о себе.

Патриарху Тихону приписывают высказывание: «Я боюсь, что за нашими пышными, богатыми облачениями можно и не рассмотреть окровавленный хитон Христов».

И мы читаем далее:

«Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5: 4).

Давайте попытаемся установить, о чем плачут эти блаженные.

Те, кто радуются о погибели грешных в нераскаянии, – сами злые грешники, лишенные милосердия, а значит, лишенные и блаженства

Святой Иероним учит: «Этот плачь не есть плач об умерших по общему закону природы, а об умерших в грехах и пороках… и Павел говорит, что горестно оплакивает тех, которые после прелюбодеяния и осквернения не раскаялись» 9. Такое истолкование, скажу сразу, не традиционно для данного библейского стиха. Поэтому мы его рассмотрим прежде всего. Получается, что тот, кто, видя гибель нераскаянного грешника, не злорадствует, а скорбит, как о погибшем брате, угоден Богу и в своем добросердечии и блажен. Следовательно, те, которые радуются о погибели грешных в нераскаянии, – сами злые грешники, лишенные напрочь милосердия и сострадания, а значит, лишенные и Божиего блаженства.

На Востоке сохранилось такое предание. Когда израильтяне перешли через Чермное море, египтяне, погнавшиеся за ними, все потонули, и Моисей, видя трупы утонувших египтян, радовался, прыгал и хлопал в ладоши. Но в это время над его головою раздался Божий глас, который произнес: «Моше! Моше! Что ты радуешься? Это дети Мои погибли». Пораженный таким Божественным незлобием и милосердием, Моисей немедленно устыдился и прекратил свое злорадство 10.

Блаженный Феофилакт: «Утешатся плачущие не только там, но и здесь, ибо кто плачет о грехах, тот духовно радуется»

Но более распространенное понимание Заповеди блаженства: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» – все же другое. Святой Феофилакт и многие другие отцы считают, что под сими блаженными плачущими надо разуметь тех, кто плачет «о грехах, а не о чем-либо житейском… притом не о своих только грехах, но и о грехах ближних» 11. Этот плач блажен и угоден Богу. Плач кающегося человека не содержит в себе даже намека на страстность и чувственность. Плач покаяния приносит великое облегчение кающемуся и приемлется Богом как истинный плод раскаяния. Так плакал апостол Петр, который трижды отрекся от своего Господа. Сказано: «Тогда Господь, обратившись, взглянул на Петра, и Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды. И, выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22: 61–62). Этот плач очистил дух согрешившего трижды апостола. Святитель Тихон Задонский писал: «Плачи и ты, христианин! Ибо и ты живешь в юдоли плачевной; имеешь и ты много причин, ради которых должно плакать. Плачи, пока время не ушло, пока полезны слезы; плачи, да не во веки восплачешися; плачи, да утешишися». Вот признак истинного покаянного плача, который отличается от чувственного, истерического и страстного. Истинный плач приносит утешение. А плач ложный ввергает душу в уныние и даже в отчаяние. Посему и сказано: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся». Не надо думать, что утешатся они только там, за гробом. Такая мысль недостойна православного христианина. Блаженный Феофилакт пишет: «Утешатся же они не только там, но и здесь, ибо кто плачет о грехах, тот духовно радуется, особенно там. Здесь он радуется по надежде получить прощение грехов, а там будет непрестанно радоваться, получив жизнь блаженную» 12. Так что чистый покаянный плач пред Богом совмещен и с тихою радостью о Милосердном Боге, прощающем каждого искренне кающегося грешника.

И мы читаем далее:

«Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мф. 5: 5).

Один знакомый мне бизнесмен, прочитав эту Заповедь блаженства, сказал: «Да, кроткие и наследуют землю – два метра на кладбище. А чтобы что-то получить на этой земле, надо быть наглым, напористым и трудолюбивым». Некоторые верующие как бы поддались подобным странным утверждениям и отказались от любых претензий на достойную жизнь в этом мире. Все положительное ожидается только за гробом. Впрочем, многие уверены, что и там их ничего хорошего не ждет. Одна женщина сказала мне: «Здесь живем – мучаемся, и там, за гробом, тоже нам достанется за наши грехи. Зачем мы и народились?» Несчастная женщина даже не догадывалась, как Бог любит ее, – Бог, о Котором сказано: «Ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания Истины» (1 Тим. 2: 3–4).

Блаженный Феофилакт пишет о наследовании земли кроткими: «Некоторые под землею (которая наследуется кроткими. – прот. О.С.) разумеют землю только духовную, то есть небо, но ты разумей и сию землю» 13. Сия земля, как сказано в Писании, не прекратится: «Впредь во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима, день и ночь не прекратятся» (Быт. 8: 22). О наследовании преображенной Новой Земли сказано и в Псалтири: «Ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю. Еще немного, и не станет нечестивого; посмотришь на его место, и нет его. А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира» (Пс. 36: 9–11); «Впрочем мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2 Пет. 3: 13)14.

Кроткие не те, кто вовсе не гневается, но те, кто может гневаться и воздерживается, а гневается только тогда, когда должно

Христианское понимание кротости – это не пассивное бездействие. Блаженный Феофилакт учит: «Кроткие же суть не те, которые вовсе не гневаются, – таковые бывают только лишенные разума, но те, которые могут гневаться и воздерживаются, а гневаются только тогда, когда должно» 15. Видя теперешнее состояние нашей Родины, надо прямо сказать: настало время гневаться! Писание учит: «Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову» (Ис. 1: 16–17). Итак, Библия призывает нас: «спасайте угнетенного»! Как мы можем исполнить этот библейский призыв, если подавляющая часть православных христиан России деморализована безответственными проповедями толстовского непротивленчества, которые звучат прямо с амвонов наших православных храмов? И лишь немногие священнослужители решаются призвать народ в единении со светской властью и президентом РФ к активным действиям по восстановлению социальной справедливости в нашем Отечестве.

Святитель Филарет (Дроздов) учил: «Личного врага люби, врага Христа ненавидь, врага Отечества – БЕЙ!» 16. Сегодня актуальным и современным звучит призыв Священной Псалтири: «Препояшь Себя по бедру мечом Твоим, Сильный, славою Твоею и красотою Твоею, и в сем украшении Твоем поспеши, воссядь на колесницу ради истины и кротости и правды, и десница Твоя покажет Тебе дивные дела» (Пс. 44: 4–5). Оказывается, можно быть кротким и одновременно препоясанным мечом. Именно такие кроткие и «наследуют землю», смогут защитить свою и воцерковить чужую. Так и осуществлялось великое дело собирания Русских земель.

Когда к келье преподобного Серафима Саровского подошел масон, кроткий старец возмущенно затопал ногами

Вспомните праведный гнев наикротчайшего старца преподобного Серафима Саровского, когда к порогу его кельи подошел масон. Старец возмущенно затопал ногами и громко раскричался на сего нечестивца. Вспомните священный меч кроткого и воинственного благоверного князя Александра. Как мы и прочитали в Псалтири: «ради истины и кротости и правды, и десница Твоя покажет Тебе дивные дела».

Итак, христианское смирение – это умение контролировать и, где надо, сдерживать свои чувства. Как мы и прочитали у Феофилакта: «Кроткие же суть не те, которые вовсе не гневаются, – таковые бывают только лишенные разума, но те, которые могут гневаться… гневаются… когда должно».

И читаем далее:

«Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5: 6).

Святой Иероним писал: «Нам недостаточно желать правды, если мы не томимся от сильного стремления, как бы от голода» 17. Алкание и есть острая и ненасытная потребность – в данном случае понять волю Божию, а правильнее сказать – приобщиться к праведности Христовой. Смысл жизни каждого в отдельности взятого христианина – понять, какое же Божие намерение существует относительно нашей жизни. Распознать это намерение означает приблизиться к исполнению воли Бога в отдельно взятой жизни – жизни каждого из нас. Но что есть высшая правда, которую мы должны алкать и жаждать? Блаженный Иероним говорит, что это – желание исполнить всякую божественную правду в своей собственной жизни. Но такое едва ли возможно. Блаженный Феофилакт видит ответ на этот вопрос в словах Псалтири: «Ищущие Господа не терпят нужды ни в каком благе» (Пс. 33: 11).

Само греческое слово, которое переведено у нас как «правда», имеет в греческом языке несколько смыслов. Это слово можно понять и как праведность (такое истолкование мы нашли у Иеронима Стридонского). Но, совместив понимание Иеронима и Феофилакта, мы поймем, что речь идет о праведности Христовой, исполнения которой надо искать в своей жизни. Апостол Павел писал: «Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа и найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа, с праведностью от Бога по вере» (Флп. 3: 8–9). Вот библейский текст, который поясняет нам, каким должно быть наше стремление ко спасению и поиску высшей правды: «не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа». Все, что делал Христос, живя на земле, Он делал «нас ради человек и нашего ради спасения» 18. Христос единственный, Который и исполнил весь закон, чтобы в Нем Самом и мы могли бы оказаться праведниками, которые стремятся приблизиться к Богу «не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа».

Итак, алкание и жаждание правды – это естественное стремление, вложенное в человеческую душу, к источнику всякого блаженства и всякой праведности и правды во Христе и со Христом.

И мы читаем далее:

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5: 7).

Слово «блаженны «, которое мы встречаем перед каждой из Заповедей блаженства, имеет свою и ветхозаветную историческую предысторию (выше мы уже рассмотрели филологическое его значение): этим словом приветствовали паломников, которые в Иерусалиме восходили на Храмовую гору. Каждая из Заповедей блаженства при ее исполнении возводит нас в Небесный Иерусалим. Ни одна из этих заповедей не несет в себе чисто формального повеления или приказа. Скорее всего, эти Заповеди блаженства есть некий религиозный манифест, исполнение которого проистекает из самого нашего акта веры, нежели чем из всех наших механических усилий (чисто внешних и лишенных религиозного смысла и значения). «Возвожу очи мои к горам, откуда придет помощь моя» (Пс. 120: 1)!

Заповедь о милостивых сама в себе имеет и разъяснение. Сказано: «милостивые… помилованы будут». То есть мера того, как мы относимся к другим, – это мера того, как Господь отнесется к нам. В Писании сказано, что добро всегда возвращается к человеку. Сказано: «Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его» (Еккл. 11: 1).

«Многие подают, но без усердия, которое важнее и совершеннее самого подаяния. Ибо гораздо лучше для достойных простирать руку и недостойным, нежели из опасения встретиться с недостойными лишать благодеяния и достойных. Это, по моему мнению, и означает то, что надобно посылать хлеб твой даже по водам (Екк. 11:1), – он не рассыплется и не пропадет перед праведным Судией, но достигнет того места, где положено будет все ваше и где найдем его во время свое, хотя о том и не думаем» 19.

Блаженный Иероним добавляет: «Под милосердием разумеются не одни только милостыни, но и снисходительность ко всякому греху брата, когда мы будем носить тяготы один другого»20.

Однажды апостолы спросили Христа: «Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18: 21–22). Выражение «до седмижды семидесяти раз» означает бесконечное количество раз. Само число семь есть некая полнота, а седмижды семьдесят означает сверхполноту. Но милостивым можно быть только за свой счет, то есть прощая личному врагу. А если зло касается другого, будь решителен в противостоянии злу. Как мы сегодня уже читали: «спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову» (Ис. 1: 17).

Блаженный Феофилакт показывает, что милосердие можно проявить по-разному: «Милосердие можно оказывать не имуществом только, но и словом, а если ничего не имеешь, то и слезами и вздохом»21. Посмотрите вокруг себя и сразу увидите, кто нуждается в вашем милосердии. Кому пол нужно вымыть, кому белье постирать, а с кем просто посидеть и побеседовать. Много сейчас одиноких и брошенных людей, особенно среди пожилых, на них и обратите свое милосердие. Но прежде всего помогайте своим по вере, как и сказано в Писании: «Итак, доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере» (Гал. 6: 10). Но и о врагах не надо забывать. Сказано: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если он жаждет, напой его водою» (Притч. 25: 21).

И мы читаем далее:

«Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5: 8).

Зададимся вопросом: как можно увидеть невидимого Бога?

Чистый сердцем человек видит Бога через Его слово – Библию; видит Бога в Духе Святом; а главное – созерцает Его в Сыне Божием, постигая Его святую волю и приобщаясь к Его Святым Таинствам, которые и совершаются Духом Святым.

Но главный вопрос, который надо теперь задать: а кто может быть чистым сердцем? Адресуем вопрос своей совести: если я всю жизнь грешил, как я могу очистить свое сердце? Чем я могу очистить его? И людям всем и мне самому очевидно, что я грешник, как я смогу очистить свое сердце? Отвечая на эти вопросы, мы сможем приблизиться к исполнению этой Заповеди блаженства!

«Личная вера» – это то, как наш слабый ум представляет себе Бога. «Вера Божия» – это то, как Бог Сам открывает Себя

Само библейское понятие сердце объединяет в себе следующие понятия: разум, волю и чувства. Очистить сердце означает подчинить Богу все свое сознание, эмоции и волю. О грешниках сказано: «И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму – делать непотребства» (Рим. 1: 28). Следовательно, мы должны всегда иметь Бога в разуме, что означает «ходить пред Богом», то есть каждый свой поступок совершать с учетом того, что над нами есть око видящее, ухо слышащее и книга, в которую записываются все деяния наши22. И более того, необходимо вырваться из тисков субъективных религиозных представлений. Сказано: «Имейте веру Божию» (Мк. 11: 23). То есть так называемая «личная вера» – не совершенна, и ее представления (верования) глубоко субъективны (неверны и зачастую суеверны). «Личная вера» – это то, как наш слабый ум представляет себе Бога. «Вера Божия» – это то, как Бог Сам открывает Себя нам в настоящее время через святое слово Свое – Библию – и Святые Таинства. Объективна только вера Божия, а человеческие верования разноречивы и противоречивы (даже в рамках одного вероисповедания). Поэтому если даже единоверный вам человек что-то скажет вам духовно неопределенное и не очень понятное, решительно остановите его и спросите: «Где об этом сказано в Писании?! А где у отцов?!» Если ваш собеседник не сможет словом Божиим (из Библии и отцов) подтвердить сказанное, то его слова – обыкновенный человеческий бред, и этим словам не надо придавать серьезного значения.

То же самое можно сказать и о наших чувствах и эмоциях: они слишком субъективные, слишком страстные и затуманены нашими греховными переживаниями. Писание призывает нас иметь другие чувствования (то есть сменить их). Сказано: «Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2: 5).

Ну а если говорить о так называемой «свободной воле», то от нее и вовсе надо отказаться. Сказано: «Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы – рабы ваши для Иисуса» (2 Кор. 4: 5). Только осознавая рабство Богу, человек становится свободным от власти (рабства) греха и диавола. Как и сказано: «ибо, кто кем побежден, тот тому и раб» (2 Пет. 2: 19). Побежденные благодатью Духа Святаго, мы становимся рабами Богу, что приводит нас к сыновству Богу. Отказ от рабства Богу моментально делает человека рабом греха, страха смерти и диавола.

Вот три ступени, которые помогают нам сохранять сердце в чистоте: вера Божия, чувствования Христовы и рабство Богу. Но само очищение сердца совершается только Кровью Иисуса Христа. Сказано: «И имея великого Священника (то есть Иисуса Христа. – прот. О.С.) над домом Божиим, да приступаем с искренним сердцем, с полною верою, кроплением (кроплением крови Сына Божия. – прот. О.С.) очистив сердца от порочной совести, и омыв тело водою чистою (то есть в крещении и познании Слова Божия. – прот. О.С.)» (Евр. 10: 21–22).

И мы читаем далее:

«Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5: 9).

Подлинный миротворец тот, кто сам, примирившись с Богом, содействует примирению с Богом и других

Прежде всего, миротворцы – это люди, которые сами примирились с Богом и через Бога друг с другом. Сказано: «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем» (Еф. 2: 14–16). Так что миротворец – это не тот человек, который договаривается о перемирии. Перемирие, в человеческом понимании, не прекращает вражды, а, как правило, оказывается возможностью подготовиться к более лютому столкновению. Политическое и экуменическое миротворчества суть имитация мира, а не мир. Посему подлинный миротворец тот, кто сам, примирившись с Богом, содействует примирению с Богом и других людей. О таковых, апостолах мира в Боге и с Богом, сказано: «Как прекрасны на горах ноги благовестника, возвещающего мир, благовествующего радость, проповедующего спасение, говорящего Сиону: «воцарился Бог твой!”» (Ис. 52: 7). Великими миротворцами были святые апостолы: они целый мир примирили с Богом. Каждый проповедник Святого Евангелия – миротворец!

А те «миротворцы», которые в ООН, в Европарламенте, со своими «миротворческими мандатами», – обыкновенные военные преступники, которые пытаются по всему миру с помощью подкупа и военной силы своих «голубых касок» насаждать так называемый «новый мировой порядок», а правильнее сказать – приближать пришествие своего антихриста. Христиане не имеют права участвовать в деятельности подобных организаций. В Псалтири сказано: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей» (Пс. 1: 1). Источник подлинного мира известен! Сказано: «Благодать вам и мир от Бога Отца, и Господа нашего Иисуса Христа, Который отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века, по воле Бога и Отца нашего» (Гал. 1: 3–4).

А те, которые забыли о том, что подлинный мир исходит «от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа», и вступили в дружеские отношения с миром сим, пусть выслушают следующие слова из Святого Писания. Сказано: «Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4: 4).

«Так как порочность содействует дружбе с миром, добродетель же – с Богом, то невозможно существовать одновременно с добродетелью и порочностью»23.

Итак, миротворец в библейском понимании – это не безответственный пацифист, а проповедник мира во Христе и со Христом, в Боге и с Богом.

И мы читаем далее:

«Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас» (Мф. 5: 10–12).

Под «гонимыми» блаженный Феофилакт понимает не только христианских мучеников, но и вообще всех страдающих за правое дело. Феофилакт пишет: «Гонение терпят не одни мученики, но и многие другие – за вспоможение обидимым и вообще за всякую добродетель, потому что под именем правды разумеется всякая добродетель»24. Блаженный Иероним справедливо уточняет: «Знаменательное прибавление: «правды ради”, ибо многие подвергаются преследованиям за свои грехи» 25.

Последнее, похоже, и есть самое страшное, что может произойти с христианином. Читаем: «Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое; а если как Христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь» (1 Пет. 4: 15–16).

По поводу злословий тот же Иероним пишет: «Злословие должно быть оставляемо без внимания 26 (или: презираемо)»27. Никогда не обращайте внимания на то, что о вас говорят дурное. Все эти слухи, сплетни и клеветы будут показывать вам нравственное состояние самих клеветников, восстающих на вас. Блудники будут обвинять вас в нецеломудрии; воры будут говорить, что вы нечисты на руку; доносчики будут говорить, что вы стукачи; злодеи будут подозревать вас во всяком злодействе и коварстве и т.д. Апостол Павел писал: «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе» (1 Кор. 4: 3). Любой суд ляжет на голову осуждающего, ибо Писание учит: «Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же» (Рим. 2: 1).

Быть гонимым и злословимым и блаженно, и радостно

Впрочем, быть гонимым и злословимым и блаженно, и радостно. Как мы и прочитали выше: «Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас». Посему свергнем с себя уныние по поводу гонений, клевет и неприязни в наш адрес, но возрадуемся и возвеселимся, «ибо велика ваша награда на небесах». И знай, бывший грешник: если когда-то ты грешил, но потом раскаялся в этих грехах, а кто-то продолжает ставить твои грехи на вид и издеваться над тобою в глаза или за глаза, он – грязный клеветник, а ты БЛАЖЕН. Как и сказано: «Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин. 1: 9). Господь Бог Сам обещал кающимся: «Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю; если будут красны, как пурпур, – как волну убелю» (Ис. 1: 18). Сам Бог простил тебя, так что для тебя значит человеческая клевета? Это не что иное, как диавольский скрежет зубами; диавол переживает, что Христос вырвал добычу из пасти его и соделал бывшего грешника чадом Божиим и блаженным. Пусть и дальше скрежещет лукавый своими клыками через своих сподвижников – хулителей и клеветников – на братию: диавол знает, что уже не имеет никакой власти над теми, которые некогда своими грехами служили ему, а ныне служат Богу Истинному. Сказано: «Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, – благодатью вы спасены, – и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе» (Еф. 2: 4–6).

Братия и сестры!

То, что вы услышали в Заповедях блаженства, полностью противоречит мирскому пониманию блаженства, счастья и благополучия. В миру блажен не нищий, а богатый; не плачущий, а хохочущий; не кроткий, а наглый; не алчущий и жаждущий, а сытый (обожравшийся); не милостивый, а жадный; не праведный, а грешный; не миротворец, а агрессор; не гонимый, а гонитель; не оклеветанный, а клеветник. Как мы видим, в мире совсем другое представление о счастье, блаженстве и благополучии. Мы, верующие, и они, мирские, совершенно по-разному понимаем, что такое блаженство и счастье. Сказано: «И потому выйдите из среды их и отделитесь28, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас» (2 Кор. 6: 17).

Протоиерей Олег Стеняев

24 июня 2016

1 См.: Иероним Стридонский, блаженный. Толкование Евангелия.

2 См.: Афанасий Александрийский, святитель. Три слова против ариан.

3 См.: <em»>Феофилакт, блаженный. Толкование на Евангелие от Матфея.

4 См.: Там же.

5 См.: Там же.

6 См.: Комментарий на Пс. 1: 1.

7 Д. Кимхи.

8 Это дух латинского папизма, который, как некая фарисейская закваска, проник в ряды русского духовенства. Особенно в распространении этого духа человекоугодия поусердствовали выходцы из южнорусских земель. Там всегда витал латинский и униатский душок, находил для себя место. Святейший Патриарх неоднократно призывал в своих епархиальных московских воззваниях очищаться от духа удельных князьков, которые и приходы, и епархии воспринимают как некие удельные вотчины и любое перемещение воспринимают как покушение на их персональный папизм. Католики в своем возвеличивании Римских пап доходили до того, что носили их по храму на руках, целовали папскую туфлю и т.д. Только начиная с правления Иоанна XXIII (Ронкалли), в начале 60-х годов XX века, ситуация у них начала меняться в сторону упрощения помпезных обрядов и обычаев. Но дух папизма разбрелся по миру, и каждый зазнавшийся настоятель, благочинный или епископ порою мнит себя неким «папою Римским» в миниатюре. Причем на некоторых приходах царит даже не папизм, а «бабизм» – когда некоторые матушки берут такую власть над своими мужьями-священниками, да и над всем приходом, что страшно на сие и смотреть. В Писании сказано: «Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит» (1 Кор. 14: 34).

9 См.: Иероним Стридонский, блаженный. Толкование Евангелия.

10 Каждый человек объят божественным вниманием и заботой. Сказано в слове Божием: «Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив?» (Иез. 18: 23). На Руси солдаты, пришедшие с войны, год не причащались. Считалось, если они пролили даже кровь неверных, уже этим они осквернили себя и должны нести годовую епитимию.

11 См.: Феофилакт, блаженный. Толкование на Евангелие от Матфея.

12 См. Там же.

13 См.: Там же.

14 Где будет этот удивительный мир? На небе или на земле? Святые отцы с древних времен задавали себе этот вопрос. Святитель Ипполит, папа Римский, учил, что «там праведники будут в состоянии перешагнуть самое море, если только оно будет течь. Там не будет более недоступно для людей небо, а также путь, ведущий к нему, не останется непроходимым. Там земля не будет невозделанной и исполненной для людей трудов, но украсится плодами. Там не будут рождаться звери, а также не будет увеличиваться число людей, но всегда останется одно» (Макарий (Оксиюк), митрополит. Эсхатология св. Григория Нисского. М., 1999. С. 104). Поистине, Царствие Божие будет: «…и на земле, как на Небе…» (Мф. 6: 10).

Но так как стать подданными этого Царствия мы можем только в этой земной жизни, то это означает, что и воцарение начинается уже здесь. Вот почему святые отцы и говорят, что плачущие утешатся уже здесь; кроткие наследуют землю уже эту и т.д. Время, благоприятное для спасения, – это и есть наша земная жизнь, когда мы должны успеть до нашей физической смерти примириться с Богом. «Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения» (2 Кор. 6: 2). Так кто же сориентировал верующих и спасение, и утешение, и наследование земли ожидать только за гробом? Подобная зеркальная (подменная) сотериология была навязана верующим тогда, когда дух порабощения и эксплуатации царил во взаимоотношениях между христианами разного достатка и социального положения. Уродливым явлением было крепостное право, когда барин (который считал себя христианином) мог, как скотину, продавать своих крестьян (крещенных православных людей). Похоже, что тогда отдельные представители от казенного «богословия» и использовали религиозное чувство для безжалостной эксплуатации русского православного народа. Они и внушали: «утешишься за гробом», «благополучие обретешь на небесах»; они говорили: «крестьянин – «Хам”, посему он должен находиться во власти господина, который как «Иафет”, под присмотром священнослужителей, которые как «Сим”» и т.п. Новый Завет учит: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3: 27–28). Благословенной памяти император Александр II (Освободитель) в 1861 г. отменил крепостное право, таким образом разрушив порочное рабство, когда один верный, как вещью, владел другим верным. Но та идеология, которая тогда возникла, идеология эксплуатации религиозного чувства в корыстных целях, продолжает существовать.

15 См.: Феофилакт, блаженный. Толкование на Евангелие от Матфея.

16 Данное высказывание устойчиво приписывается святителю Филарету (Дроздову).

17 См.: Иероним Стридонский, блаженный. Толкование Евангелия.

18 Никео-Цареградский символ веры.

19 См.: Григорий Назианзин, святитель. На смерть отца.

20 См.: Иероним Стридонский, блаженный. Толкование Евангелия.

21 См.: Феофилакт, блаженный. Толкование на Евангелие от Матфея.

22 Высказывание, относящееся ко дням земной жизни Христа Спасителя.

23 См.: Ориген. Фрагменты.

24 См.: Феофилакт, блаженный. Толкование на Евангелие от Матфея.

25 См.: Иероним Стридонский, блаженный. Толкование Евангелия.

26 Со стороны слышащего злословие.

27 См.: Иероним Стридонский, блаженный. Толкование Евангелия.

28 На языке библейского иврита категория святости и есть «выделение», «отделение» и «посвящение».

  • Нагор­ная про­по­ведь А.Г. Дол­женко
  • Нагор­ная про­по­ведь Б.И. Глад­ков
  • Нагор­ная про­по­ведь еп. Алек­сандр (Миле­ант)
  • Нагор­ная про­по­ведь прот. Сера­фим Сло­бод­ской
  • Нагор­ная про­по­ведь архиеп. Авер­кий (Таушев)
  • Еван­гель­ские запо­веди бла­жен­ства Кон­спект по нрав­ствен­ному бого­сло­вию
  • Беседы на Еван­ге­лие от Матфея, 15 свт. Иоанн Зла­то­уст
  • Из Бесед на Еван­ге­лие от Матфея свт. Афа­на­сий Вели­кий
  • О бла­жен­ствах свт. Гри­го­рий Нис­ский
  • Тол­ко­ва­ния на Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие прп. Ефрем Сирин
  • Тол­ко­ва­ние на Еван­ге­лие по Матфею, 5 блаж. Иеро­ним Стри­дон­ский
  • Тол­ко­ва­ние Нагор­ной про­по­веди прп. Исидор Пелу­сиот
  • Слово третье Симеон Новый Бого­слов
  • О том, что жела­ю­щий соблю­дать запо­веди должен начи­нать со страха Божия, чтобы не пополз­нуться в про­пасть прп. Петр Дамас­кин
  • О еван­гель­ских запо­ве­дях свт. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)
  • О еван­гель­ских бла­жен­ствах свт. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)
  • О изу­че­нии еван­гель­ских запо­ве­дей и о житель­стве по еван­гель­ским запо­ве­дям свт. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)
  • Тол­ко­ва­ние на Еван­ге­лие от Матфея, 5 Фео­фи­лакт Бол­гар­ский
  • Изъ­яс­не­ние нагор­ной про­по­веди Евфи­мий Зига­бен
  • Учение о бла­жен­стве свт. Фила­рет (Дроз­дов)
  • О нищете духов­ной свт. Фила­рет (Дроз­дов)
  • Тол­ко­ва­ние запо­ве­дей бла­жен­ства свт. Нико­лай Серб­ский
  • Беседы на Еван­ге­лие от Матфея свт. Фила­рет (Амфи­те­ат­ров)
  • О Нагор­ной про­по­веди М.В. Барсов
  • Нагор­ная про­по­ведь прот. Алек­сандр Глебов
  • Опыт постро­е­ния испо­веди по запо­ве­дям бла­жен­ства архим. Иоанн (Кре­стьян­кин)
  • Кате­хи­зи­че­ские поуче­ния. О бла­жен­ствах прот. Гри­го­рий Дья­ченко
  • Тол­ко­ва­ние на Еван­ге­лие по Матфею, 5 проф. А.П. Лопу­хин
  • Нагор­ная беседа и Запо­веди бла­жен­ства Тро­иц­кий листок
  • Закон и Еван­ге­лие по учению Гос­пода в Еван­ге­лии Матфея гл. V, ст. 13–48 проф. С.М. Зарин
  • Еван­гель­ские Бла­жен­ства А.Д. Тро­иц­кий
  • Нагор­ная про­по­ведь Спа­си­теля: Опыт истол­ко­ва­ния свящ. Вла­ди­слав Кумыш

***

Наго́рная про́поведь – про­по­ведь Ииcyca Христа, в кото­рой выра­жена сущ­ность ново­за­вет­ного нрав­ствен­ного закона (нрав­ствен­ного учения) и его отли­чие от вет­хо­за­вет­ного.

Нагор­ная про­по­ведь была про­из­не­сена Спа­си­те­лем на холме близ Капер­на­ума в Гали­лее, вслед за при­зва­нием 12 апо­сто­лов. Содер­жа­ние про­по­веди изла­га­ется в Еван­ге­лии от Матфея гл. 5–7 и Луки гл. 6, 17–49.

***

Нагор­ная про­по­ведь

про­то­и­е­рей Алек­сандр Глебов

Биб­лей­ская исто­рия Нового Завета

Только в Еван­ге­лие от Матфея есть связ­ная речь Христа, состо­я­щая из отдель­ных изре­че­ний. Эти изре­че­ния каса­ются нрав­ствен­ной жизни чело­века и его пове­де­ния. Назы­ва­ется эта речь – Нагор­ная про­по­ведь. Нагор­ная про­по­ведь пред­став­ляет собой очень тща­тель­ную ком­по­зи­цию. Она изло­жена единым блоком у еван­ге­ли­ста Матфея в пятой, шестой и седь­мой главах, то есть зани­мает три главы. Но, конечно, она не была про­из­не­сена так, как это опи­сано у еван­ге­ли­ста Матфея. Скажем, у еван­ге­ли­ста Луки темы, кото­рые затра­ги­вает Нагор­ная про­по­ведь, раз­бро­саны по всему Еван­ге­лию, что, навер­ное, более соот­вет­ствует тому, как Хри­стос и про­из­но­сил свои нрав­ствен­ные поуче­ния. Мы не можем гово­рить о Нагор­ной про­по­веди так, как будто это была отдель­ная про­по­ведь, про­из­не­сен­ная в одном месте. Есть веские и убе­ди­тель­ные доводы в пользу того, что Нагор­ная про­по­ведь намного больше, чем лишь только одна про­по­ведь. Просто еван­ге­лист Матфей для удоб­ства собрал все изре­че­ния Спа­си­теля, кото­рые каса­ются нрав­ствен­ной жизни чело­века и вза­и­мо­от­но­ше­ний между людьми, и объ­еди­нил их в одну ком­по­зи­цию. Напри­мер, любой чело­век, слу­ша­ю­щий Нагор­ную про­по­ведь в первый раз в ее изло­же­нии у Матфея, был бы просто пере­утом­лен еще задолго до ее окон­ча­ния. В ней зало­жено слиш­ком много, чтобы это можно было усво­ить за один раз. Ведь одно дело – сидеть и читать, задер­жи­ва­ясь, оста­нав­ли­ва­ясь при чтении, осмыс­ли­вая про­чи­тан­ное. И совсем другое – слу­шать ее впер­вые в устной форме. Читать мы можем так, как при­выкли, с при­выч­ной для нас ско­ро­стью, а слы­шать ее в первый раз, значит быть пере­гру­жен­ным избыт­ком инфор­ма­ции, а значит упу­стить из вида многое важное, что в этой про­по­веди содер­жится.

Еван­ге­лие от Матфея – это, прежде всего, Еван­ге­лие хри­сти­ан­ского учения. Для Матфея харак­терно, что он соби­рает учения и деяния Христа в отдель­ные блоки. Есть раздел, посвя­щен­ный прит­чам, есть – чуде­сам, есть – учению о конце света. Вот по такому прин­ципу и нрав­ствен­ное учение Христа Матфей собрал воедино для удоб­ства его изу­че­ния. В Еван­ге­лии от Луки Нагор­ная про­по­ведь сле­дует сразу за избра­нием две­на­дцати апо­сто­лов. В лице апо­сто­лов Хри­стос выби­рает себе помощ­ни­ков, но чтобы эти помощ­ники могли успешно и эффек­тивно выпол­нять свою работу, их надо сна­чала научить. Поэтому в Нагор­ной про­по­веди Гос­подь дает настав­ле­ния своим апо­сто­лам, а через них и всем нам. Поскольку Гос­подь сам ничего не запи­сы­вал, все, что мы о нем знаем, дошло до нас от его уче­ни­ков, поэтому Цер­ковь и назы­ва­ется «Апо­столь­ская». Поэтому один бого­слов назвал Нагор­ную про­по­ведь: «про­по­ве­дью по случаю посвя­ще­ния в сан две­на­дцати». Точно так же, как перед впер­вые при­сту­па­ю­щим к слу­же­нию моло­дым свя­щен­ни­ком должна быть постав­лена задача, так и Хри­стос про­из­нес перед две­на­дца­тью уче­ни­ками про­по­ведь, перед тем как они при­сту­пили к испол­не­нию своих задач. Есть такое пред­по­ло­же­ние, что, окон­ча­тельно избрав две­на­дцать апо­сто­лов, Хри­стос уда­лился с ними на неделю, может быть даже больше, в какое-то спо­кой­ное место и учил их в тече­ние этого вре­мени, а Нагор­ная про­по­ведь – это уже крат­кое изло­же­ние того учения. Но это, конечно, только пред­по­ло­же­ние.

Навер­ное, нет в Еван­ге­лии дру­гого такого мате­ри­ала, кото­рый бы столь тща­тельно обсуж­дался, как Нагор­ная про­по­ведь. Споры нача­лись уже с пер­вого века хри­сти­ан­ства и про­дол­жа­ются до сих пор. Одни пони­мают запо­веди бук­вально, другие – сим­во­ли­че­ски, и мно­же­ство раз­де­ле­ний про­изо­шло в хри­сти­ан­стве из-за раз­ного пони­ма­ния слов Нагор­ной про­по­веди. Неко­то­рые тече­ния, воз­ник­шие под вли­я­нием Нагор­ной про­по­веди в рус­ской куль­туре, нам хорошо известны, напри­мер, тол­стовцы – после­до­ва­тели рели­ги­оз­ного учения вели­кого рус­ского писа­теля, графа Льва Нико­ла­е­вича Тол­стого. Тол­стой по-своему пони­мал неко­то­рые поло­же­ния Нагор­ной про­по­веди, напри­мер, о непро­тив­ле­нии злу. Тол­стой вос­при­ни­мал это бук­вально и многое другое, чем он про­ти­во­по­ста­вил себя офи­ци­аль­ной Церкви. Одни видят в запо­ве­дях Нагор­ной про­по­веди тре­бо­ва­ния, кото­рые невоз­можно испол­нить в полной мере, и поэтому гово­рят о сим­во­ли­че­ском зна­че­нии запо­ве­дей. Другие видят кон­крет­ные ука­за­ния и гово­рят об их бук­валь­ном зна­че­нии. При чтении Нагор­ной про­по­веди мы не должны забы­вать и наш личный опыт. Вряд ли суще­ствует какой-то другой еван­гель­ский текст, кото­рый предъ­яв­лял лично нам, нашей сове­сти, такие тре­бо­ва­ния, как Нагор­ная про­по­ведь. Мы должны учесть, что Нагор­ная про­по­ведь была про­из­не­сена не для нашего кон­крет­ного обще­ства, а была про­из­не­сена в опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской обста­новке. Ведь не хри­сти­ане слу­шали эту про­по­ведь, а иудеи. Необ­хо­димо пом­нить, что запо­ве­дям Нагор­ной про­по­веди пред­ше­ство­вала тыся­че­лет­няя рели­ги­оз­ная исто­рия иудей­ского народа – куль­то­вый закон, эти­че­ский закон. Поэтому слова Нагор­ной про­по­веди обра­щены не просто к пер­вому встреч­ному, но к людям, кото­рые прошли уже долгий путь рели­ги­оз­ного и нрав­ствен­ного раз­ви­тия. Это надо учи­ты­вать, когда мы читаем Нагор­ную про­по­ведь.

Пого­во­рим о форме Нагор­ной про­по­веди. Еван­ге­лист Матфей пыта­ется под­ра­жать Торе. Хри­стос вос­хо­дит на гору перед про­из­не­се­нием Нагор­ной про­по­веди, откуда Он и дает людям запо­веди, про­воз­гла­шает свой нрав­ствен­ный закон. В созна­нии иудеев все это ассо­ци­и­ро­ва­лось с даро­ва­нием вет­хо­за­вет­ных запо­ве­дей Моисею на горе Синай. Здесь еван­ге­лист Матфей пока­зы­вает Христа как нового Моисея. Хри­стос начал учить, когда сел. Это очень важно. Хри­стос сел на кафедру как учи­тель. Во время офи­ци­аль­ного учения иудей­ский раввин всегда сидел. Гре­че­ское слово «кафедра» значит «сиде­ние», и во многих евро­пей­ских языках до сих пор гово­рится, что стол про­фес­сора – это и есть кафедра. Кстати, папа рим­ский, когда он гово­рит ех cathedra, со своего сиде­ния, со своего трона, когда он гово­рит с кафедры, тогда он про­воз­гла­шает учение. Именно на этом зиждется догмат о пап­ской непо­гре­ши­мо­сти. Раввин часто учил, рас­ха­жи­вая или про­гу­ли­ва­ясь, но офи­ци­аль­ное учение он начи­нал, усев­шись на свое место, на кафедру. Таким обра­зом, само ука­за­ние на то, что Хри­стос сел, прежде чем начал учить своих уче­ни­ков, ука­зы­вает на то, что это учение зани­мает цен­траль­ное место и явля­ется как бы офи­ци­аль­ным.

Прежде чем рас­смот­реть само содер­жа­ние Нагор­ной про­по­веди, надо заду­маться о том, как пони­мать ска­зан­ное в ней Хри­стом. Это важный вопрос, ибо оче­видно, что Хри­стос здесь пред­ла­гает свое учение совер­шенно иначе, чем учеб­ники этики и даже иначе, чем то, как про­стые люди выра­жают те же мысли. Будучи хоро­шим учи­те­лем, Хри­стос есте­ственно исполь­зует формы языка и выра­же­ния, кото­рые много значат для тех, кто слу­шает Его. Его учение содер­жит, как мини­мум, три отли­чи­тель­ных свой­ства.

Первое. Бо’льшая часть Нагор­ной про­по­веди – стихи, хотя нам это трудно рас­по­знать как поэзию, поскольку наша поэзия стро­ится на эффекте рифмы и уда­ре­ния. Еврей­ская поэзия была иной. Она стро­и­лась на эффекте парал­ле­лизма, то есть соот­вет­ствия мысли. Сход­ства мысли или ее раз­ли­чия. Евро­пей­ская поэзия и ближ­не­во­сточ­ная, в том числе еврей­ская, стро­ятся на совер­шенно разных прин­ци­пах. Мы при­выкли к, так назы­ва­е­мой, сло­го­вой, рит­ми­че­ской поэзии. Любое наше сти­хо­тво­ре­ние делится на слоги, на слоги падает уда­ре­ние и полу­ча­ется какой-то опре­де­лен­ный ритм: «Мороз и солнце, день чудес­ный…». Сло­го­вая рит­мика создает нашу евро­пей­скую поэзию, она как бы про­ис­хо­дит из музыки. Но совер­шенно иная поэзия в Библии, а Библия про­ни­зана поэ­зией. Там очень много стихов, но мы, когда читаем Библию, Ветхий Завет, не заме­чаем этого, потому что мы при­выкли к другой поэзии. В Библии не ритм слогов, а ритм поня­тий, ритм слов, ритм сим­во­лов, и про­ис­хо­дит это сле­ду­ю­щим обра­зом. Напри­мер, любой псалом – это стихи. » Псалом» значит «песня». Он делится на строчки, и когда вторая строчка по смыслу повто­ряет первую строчку либо отри­цает ее, то эти строки парал­лельны либо анти­па­рал­лельны. Когда вторая строка по смыслу повто­ряет первую, то это назы­ва­ется – сино­ни­ми­че­ский парал­ле­лизм. И в псал­мах, и в других поэ­ти­че­ских раз­де­лах Вет­хого Завета этому много при­ме­ров. Любой псалом, напри­мер, самый извест­ный, 50-ый псалом начи­на­ется так: «Поми­луй мя, Боже, по вели­цей мило­сти Твоей» – это первая строчка. «И по мно­же­ству щедрот Твоих очисти без­за­ко­ние мое» – это вторая строчка. Они похожи по смыслу, просто в разных словах выра­жа­ется одна и та же мысль. «Наи­паче омый мя от без­за­ко­ния моего» – первая строчка. «И от греха моего очисти мя». Но «омый от без­за­ко­ния» и «очисти от греха» – это же одно и то же. Это назы­ва­ется в поэзии парал­ле­лизм или ритм по парал­ле­лям. Такая струк­тура про­ни­зы­вает прак­ти­че­ски всю Библию, потому что вся Библия очень поэ­тична. В Нагор­ной про­по­веди Гос­подь сле­дует этой поэ­ти­че­ской тра­ди­ции своего народа. Напри­мер, Хри­стос гово­рит: «Не давайте свя­тыни псам и не бро­сайте жем­чуга вашего перед сви­ньями». Перед нами под­лин­ная еврей­ская поэзия, в кото­рой вторя строка повто­ряет мысль, то есть парал­лельна первой, но исполь­зует просто иной образ. Псалом состоит из строф, в каждой строфе две строчки, но каждая из стро­чек может быть не только парал­лельна, но и анти­па­рал­лельна другой. Анти­па­рал­лель­ный тип еврей­ской поэзии назы­ва­ется анти­те­ти­че­ский парал­ле­лизм. При­ме­ров анти­па­рал­лель­но­сти также очень много. Напри­мер: «Всякое доброе дерево при­но­сит плоды добрые, а худое дерево при­но­сит плоды худые» или «Веру­ю­щий в Меня имеет жизнь вечную, а неве­ру­ю­щий идет в поги­бель». Обе строки содер­жат похо­жие уроки, но мысль выра­жена с исполь­зо­ва­нием прямо про­ти­во­по­лож­ных кон­цеп­ций. Такая поэзия также часто встре­ча­ется в Ветхом Завете. Даже молитва Гос­подня может быть рас­по­ло­жена поэ­ти­че­ски.

Второе свой­ство учения Христа – это его образ­ность. Иногда учение дается в форме притч, в других слу­чаях это просто живые иллю­стра­ции из повсе­днев­ной жизни. Многие притчи пре­по­дают нрав­ствен­ные уроки, но Нагор­ная про­по­ведь исполь­зует больше обра­зов из реаль­ной жизни. Мы чаще гово­рим об этике абстрактно, а Хри­стос всегда опе­ри­рует кон­крет­ными вещами. Напри­мер, мы можем ска­зать так: «Мате­ри­а­лизм может быть поме­хой духов­ному росту». А Хри­стос сказал так: «Никто не может слу­жить двум гос­по­дам. Не можете слу­жить Богу и мамоне», то есть более кон­кретно.

Третье. Хри­стос учит очень живо. Он часто при­бе­гает к пре­уве­ли­че­ниям, чтобы отте­нить смысл. Напри­мер, Он гово­рит, что «лучше вырвать глаз или отсечь руку, чем впасть в пре­лю­бо­де­я­ние». Понятно, что Хри­стос не при­зы­вает нас к чле­но­вре­ди­тель­ству, но Он исполь­зует столь экс­тра­ва­гант­ный язык, чтобы вызвать у слу­ша­те­лей чув­ство серьез­но­сти Его вести. Или, напри­мер, «кто соблаз­нит одного из этих малых, веру­ю­щих в Меня, тому лучше было бы, если пове­сили ему мель­нич­ный жернов на шею и уто­пили его в мор­ской глу­бине». Конечно же, это не призыв к убий­ству. Здесь речь идет о повы­шен­ной ответ­ствен­но­сти тех, кто своими сло­вами или дей­стви­ями может поко­ле­бать веру в людях. Еще Он гово­рит: «Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: под­ни­мись и вверг­нись в море, и не усо­мнится в сердце своем, но пове­рит, что сбу­дется по словам его, – будет ему, что ни скажет». Но это не значит, что сте­пень своей веры надо про­ве­рять таким спо­со­бом – пове­ле­вать горам, чтобы они вверг­лись в море. Гос­подь этим срав­не­нием дает понять, какой силой обла­дает вера в Него. Для незыб­ле­мой веры нет ничего невоз­мож­ного, потому что для Бога нет ничего невоз­мож­ного. Когда мы читаем Нагор­ную про­по­ведь, то необ­хо­димо иметь в виду эти раз­лич­ные приемы, исполь­зу­е­мые Хри­стом в своем бла­го­ве­стии. Рас­по­зна­ние раз­лич­ных форм может помочь нам лучше понять, что Хри­стос имел в виду и о чем Он гово­рил.

Итак, какую этику пред­ло­жил Хри­стос? Какие прин­ципы пове­де­ния должны руко­во­дить теми, кто при­ни­мает боже­ствен­ную волю в своей жизни? Есть два момента, кото­рые отли­чают этику Нового Завета от боль­шин­ства других эти­че­ских систем.

Первое. Эти­че­ское учение Христа совер­шенно неот­де­лимо от Его учения о власти Божьей в жизни людей. Без пони­ма­ния этого, очень трудно понять смысл Нагор­ной про­по­веди. Все эти­че­ские системы имеют фун­да­мент, на кото­ром они стро­ятся. Эти­че­ское учение Христа осно­вано на заяв­ле­нии, что Бог, сотво­рив­ший все и дей­ство­вав­ший в исто­рии Изра­иля в Ветхом Завете, может быть познан дей­стви­тель­ным, личным обра­зом. Пове­де­ние и образ жизни Его после­до­ва­те­лей явля­ются путем позна­ния Бога. Этот прин­цип всегда зани­мал цен­траль­ное место в иуда­изме. Сам Ветхий Завет был осно­ван на начале, кото­рое фун­да­мен­тально для учения Христа и в Новом Завете. Этой осно­вой явля­ется то, что доб­рота чело­века имеет свое начало в Боге. Цен­траль­ным поло­же­нием одного раз­дела вет­хо­за­вет­ного закона было утвер­жде­ние: «Святы будьте, ибо Свят Я, Гос­подь Бог ваш». И Хри­стос гово­рит в Нагор­ной про­по­веди: «Будьте совер­шенны, как совер­шен Отец ваш Небес­ный». В Ветхом Завете Гос­подь при­зы­вает людей к свя­то­сти, но зачем при­зы­вает? Почему люди должны быть свя­тыми? Потому что Бог свят, а люди должны быть подобны Ему. «Святы будьте, ибо Свят Я, Гос­подь Бог ваш». И Хри­стос дает то же самое обос­но­ва­ние своему нрав­ствен­ному учению: «Будьте совер­шенны, как совер­шен Отец ваш Небес­ный», то есть мы должны быть совер­шенны, потому что Бог совер­шен. Эти­че­ские нормы, кото­рых тре­бу­ется дости­гать людям Божьим, были не менее как отра­же­нием харак­тера самого Бога. Нам важно пони­мать, для чего нам дан нрав­ствен­ный закон. Совер­шенно непра­вильно думать, что если мы будем испол­нять запо­веди, то, когда умрем, полу­чим за это награду, как ребе­нок за хоро­шее пове­де­ние поощ­ря­ется роди­те­лями. А если мы не будем испол­нять, то в буду­щем нас ждет рас­плата. Конечно, воз­да­я­ние суще­ствует, и каждый из нас полу­чит то, что он заслу­жил, но боже­ствен­ное воз­да­я­ние – это не при­го­вор судьи пре­ступ­нику за совер­шен­ное пре­ступ­ле­ние. Бог в юри­ди­че­ском смысле не нака­зы­вает и не поощ­ряет. Он просто выяв­ляет внут­рен­ний мир каж­дого чело­века и состо­я­ние этого мира либо обре­кает чело­века на стра­да­ние, либо откры­вает ему радость обще­ния с Богом. В Еван­ге­лии есть рас­сказ об исце­ле­нии Гос­по­дом бес­но­ва­того чело­века. Инте­ресно, что когда Хри­стос стал к нему при­бли­жаться, то бес­но­ва­тый закри­чал: «Не мучай меня». Значит Бог, кото­рый есть любовь, явился источ­ни­ком муче­ний для беса, кото­рым был одер­жим чело­век, а значит, если люди упо­доб­ляют себя темной силе, если они творят волю дья­вола, а не волю Божию, то пред­сто­я­ние перед Богом станет для чело­века муче­нием. Не в том смысле, что Бог начнет мучить чело­века, а в том, что чело­век ощутит свою полную несов­ме­сти­мость. Ведь каждый чув­ствует себя ком­фортно только в сопри­род­ном себе мире, среди еди­но­мыш­лен­ни­ков. Для каж­дого нор­маль­ного чело­века, слу­чайно осту­пив­ше­гося, попа­да­ние в тюрьму будет муче­нием, потому что он попал в совер­шенно чуждый ему мир: со своими зако­нами, поня­ти­ями, лек­си­кой, взгля­дами на жизнь и так далее. Но с другой сто­роны, когда зако­ре­не­лый реци­ди­вист выхо­дит на сво­боду, то он не может найти себя среди нор­маль­ных людей. Этот нор­маль­ный мир ему чужд, он в нем муча­ется. Такие люди часто вновь совер­шают пре­ступ­ле­ния не для наживы, а только для того, чтобы вновь попасть на нары, в мир несво­боды, кото­рый так пугает любого чело­века, но для пре­ступ­ника он есте­стве­нен. Он в камере как рыба в воде. Это, конечно, срав­не­ние и хотя каждое срав­не­ние грешит неточ­но­стью, но все-таки оно может помочь нам понять при­роду стра­да­ний греш­ной чело­ве­че­ской души, когда она пред­стает перед Богом. Для того чтобы стра­да­ния не было, чтобы мир Бога стал близок миру чело­века, надо взять на себя труд по фор­ми­ро­ва­нию в себе мира Божия. И вот запо­веди и вообще все нрав­ствен­ные поло­же­ния еван­гель­ского учения, изло­жен­ные в Нагор­ной про­по­веди, явля­ются теми меха­низ­мами, теми инстру­мен­тами, с помо­щью кото­рых чело­век фор­ми­рует в себе каче­ства Бога. Бог – это не нечто аморф­ное, Бог – это живая лич­ность, а значит, у Него есть харак­тер, есть какие-то каче­ства, свой­ства. В цикле наших бесед я уже упо­ми­нал, что чело­век создан по образу и подо­бию Божию. Подо­бие – это цель чело­ве­че­ского бытия. В резуль­тате жизни чело­век должен упо­до­биться Богу, стать похо­жим на Него. Совер­шив грех, люди утра­тили эту спо­соб­ность, поскольку порвали связь с Богом, но во Христе сооб­ще­ние между Богом и людьми было вос­ста­нов­лено. Бог вошел в мир силой своей бла­го­дати, и цель бого­упо­доб­ле­ния стала опять реаль­ной. Дар бла­го­дати – это то, что Бог сделал для нас, а в Нагор­ной про­по­веди Гос­подь гово­рит, что нам надо делать для дости­же­ния этой цели. С помо­щью нрав­ствен­ного закона чело­век – образ Божий – раз­ви­вает себя до бого­по­до­бия. Испол­няя запо­веди, чело­век выра­ба­ты­вает в себе каче­ства Бога, Его харак­тер, посту­пает так, как посту­пал Хри­стос, а, как известно, подоб­ное позна­ется подоб­ным. Пред­ста­вая после физи­че­ской смерти перед лицом Божьим, чело­век попа­дает в близ­кий и сопри­род­ный ему мир Цар­ствия Божия.

Вторая основа ново­за­вет­ной этики – в чем она состоит? Один ученый, сум­ми­ро­вав все поло­же­ния Нагор­ной про­по­веди, описал биб­лей­скую этику как «науку чело­ве­че­ского пове­де­ния, как она опре­де­ля­ется боже­ствен­ным пове­де­нием», то есть люди должны посту­пать так, как посту­пает Бог. Одна из самых харак­тер­ных черт дей­ствия Бога в опыте Изра­иля – это Его готов­ность забо­титься о людях, кото­рые о Нем даже не думают. Авраам был вызван из Месо­по­та­мии, ему была дана новая страна, но не по при­чине какого-то его нрав­ствен­ного или духов­ного пре­вос­ход­ства, кото­рым бы он обла­дал, а просто потому, что вни­ма­ние и любовь Божьи были излиты на него. Впо­след­ствии Изра­иль был сохра­нен во всех труд­но­стях исхода из Египта и того что за этим исхо­дом после­до­вало, не за его соб­ствен­ное нрав­ствен­ное совер­шен­ство, а просто бла­го­даря заботе любя­щего Бога. На осно­ва­нии этих неза­слу­жен­ных дей­ствий мило­сти Бог предъ­явил опре­де­лен­ные тре­бо­ва­ния своему народу. Ведь десять запо­ве­дей начи­на­ются поло­же­нием: «Я Гос­подь, Бог твой, Кото­рый вывел тебя из земли Еги­пет­ской, из дома раб­ства» и так далее. Это та пред­по­сылка, на кото­рой осно­ваны запо­веди. Поскольку Бог сделал нечто для своего народа, он должен Ему отпла­тить любо­вью и послу­ша­нием. То же можно найти и в других местах вет­хо­за­вет­ного закона: «Помни, что ты был рабом в земле Еги­пет­ской и изба­вил тебя Гос­подь Бог твой, потому Я сего­дня и запо­ве­даю тебе…», дальше то, что Он уже запо­ве­дает. Ново­за­вет­ная этика имеет точно такую же основу. Напри­мер, пора­зи­тельно, что апо­стол Павел, желая оста­но­вить раз­доры, про­дол­жа­ю­щи­еся в Филип­пий­ской церкви, при­зы­вает не к обыч­ному здра­вому смыслу, чтобы раз­ре­шить про­блему, но именно к тому же аспекту харак­тера Божия, кото­рый мы видели в Ветхом Завете. Он при­во­дит пример того, как Бог во Христе отдал Себя для нашего спа­се­ния. Я зачи­таю этот отры­вок: «Ибо в вас должны быть те же чув­ство­ва­ния, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи обра­зом Божиим, не почи­тал хище­нием быть равным Богу; но уни­чи­жил Себя Самого, приняв образ раба, сде­лав­шись подоб­ным чело­ве­кам и по виду став как чело­век; смирил Себя, был послуш­ным даже до смерти, и смерти крест­ной» (Флп. 2:5–8). Вот что делает апо­стол Павел осно­вой своего нрав­ствен­ного при­зыва к чита­те­лям: поскольку Хри­стос для нас отка­зался от всего, то мы должны быть готовы пожерт­во­вать нашим эго­из­мом, чтобы быть угод­ными Ему. Мы должны посту­пать так же, как посту­пал Хри­стос: «в вас должны быть те же чув­ство­ва­ния, какие и во Христе Иисусе». В другом месте апо­стол скажет, что мы должны иметь «ум Хри­стов» (1Кор. 2:16). Име­ется в виду, конечно, не Боже­ствен­ная Пре­муд­рость, а чело­ве­че­ский ум Христа. Мыс­лить надо в тех кате­го­риях, в кото­рых мыслил Он. А что эта за кате­го­рии ясно из запо­ве­дей и эти­че­ского учения Нагор­ной про­по­веди.

Значит, есть два момента, на кото­рых осно­вы­ва­ется ново­за­вет­ная этика. Первое: мы должны быть совер­шенны и святы, потому что Бог совер­шен и свят, а люди должны быть подобны ему. И второе: мы должны отно­ситься к Богу так, как Он отно­сится к нам. В конеч­ном итоге это то, что Сам Хри­стос про­воз­гла­сил как высшую и дву­еди­ную запо­ведь о любви к Богу и ближ­нему. Через любовь к ближ­нему про­яв­ля­ется наша любовь к Богу. Когда мы любим ближ­него, то пыта­емся отне­стись к Богу так, как Он отно­сится к нам.

© Иларион (Алфеев), митр, текст, 2017

© Издательский дом «Познание», 2017

* * *

Предисловие

Настоящая книга продолжает серию исследований, посвященных жизни и учению Иисуса Христа.

В первой книге были изложены общие принципы, на которых будет строиться вся серия, и сведения, касающиеся четырех Евангелий – главного источника информации о жизни и учении Иисуса. Мы также рассказали об основных направлениях, в которых развивается современная новозаветная наука, обратив внимание на необходимость критического подхода к ее выводам и достижениям. Затем были рассмотрены начальные главы четырех Евангелий, включая повествования о рождении Иисуса, Его крещении от Иоанна, искушении в пустыне, выходе на проповедь, призвании учеников. Отдельные главы книги были посвящены пророческому служению Иисуса, началу конфликта между Ним и фарисеями, а также описанию некоторых наиболее характерных особенностей Его личности и характера.

Вторая книга посвящена Нагорной проповеди, содержащей квинтэссенцию нравственного учения Иисуса Христа. Несмотря на то что существуют различные теории происхождения проповеди (есть мнение, что она представляет собой собрание изречений, произнесенных в разное время), мы будем рассматривать ее как единый связный текст – в том виде, в каком она дошла до нас.

В Евангелии от Матфея Нагорная проповедь занимает особое место. Она следует за рассказом о выходе Иисуса на служение, предшествуя повествованиям о Его чудесах и притчах. Само ее местоположение в этом Евангелии и во всем корпусе Четвероевангелия заставляет видеть в ней своего рода духовно-нравственную программу, которая получает дальнейшее раскрытие на страницах Нового Завета.

Нагорная проповедь – самая длинная из всех речей Иисуса, содержащихся в синоптических Евангелиях. Это также заставляет выделить ее из прочего дидактического материала как поучение, имеющее особую значимость. В то же время Нагорную проповедь невозможно рассматривать изолированно от Евангелия от Матфея в целом, от других книг Нового Завета, а также от ветхозаветных нравственных установлений, с которыми она имеет прямую связь. Кроме того, ее не следует изучать в отрыве от последующей церковной традиции, в которой она имеет богатую историю толкования и практического применения.

Все эти соображения легли в основу того экзегетического метода, который будет последовательно применяться по отношению к каждому из разделов Нагорной проповеди в настоящей книге. Прежде всего мы будем рассматривать сам текст проповеди, отмечая в необходимых случаях имеющиеся разночтения в рукописной традиции, а также параллели к стихам Нагорной проповеди из других Евангелий. В тех случаях, когда тема, намеченная в проповеди, подробнее раскрывается в других поучениях Иисуса, внимание читателя будет привлечено к этим поучениям и их истолкованию.

Отдельное внимание будет уделено ветхозаветным параллелям к Нагорной проповеди, в частности тем текстам, на которые она прямо ссылается, которые комментирует, расширяет или обогащает. Генетическая зависимость проповеди от ветхозаветных текстов делает необходимым обращение в некоторых случаях к тем еврейским понятиям, которые были вероятными прототипами использованных в проповеди греческих терминов и формулировок.

Что же касается последующей еврейской традиции, отраженной в раввинистической литературе, то ее изучение вопреки мнению ряда исследователей вряд ли способно существенным образом обогатить наше понимание Нагорной проповеди. Проблема здесь не только в хронологическом промежутке между Новым Заветом и раввинистической литературой, основной корпус которой сформировался значительно позже появления на свет книг Нового Завета. Главной проблемой нам видится то, что раввинистическая литература принадлежит традиции, сознательно противопоставившей себя христианству. Эта традиция – прямая наследница и преемница учения фарисеев и книжников, которое Иисус жестко критиковал, в том числе в Нагорной проповеди.

Нагорная проповедь. К. Г. Блох. 1877 г.

Напротив, последующая христианская традиция стала той питательной средой, в которой семена, брошенные Иисусом, дали обильные всходы. Уже первые поколения христиан, включая апостола Павла и авторов новозаветных соборных посланий во второй половине I века, а также «мужей апостольских» во II веке, занимались систематическим истолкованием духовно-нравственного учения Иисуса. Эта работа была продолжена отцами Церкви III, IV и последующих веков. Их толкования и сегодня служат серьезным подспорьем для всякого, кто желает понять, как Нагорная проповедь может быть воплощена в жизнь в общине последователей Иисуса, воспринимающих Его учение не как отвлеченное морализирование или недостижимый идеал, а как руководство к действию.

Труды современных исследователей, посвященные тексту Нагорной проповеди и ее богословскому истолкованию, будут привлекаться постольку, поскольку это необходимо для лучшего понимания того или иного отрывка.

Мы не ставим перед собой задачу дать исчерпывающий анализ взглядов древних и современных толкователей на Нагорную проповедь. Гораздо важнее для нас понять, как Нагорная проповедь может применяться в современных условиях.

Очень часто современные толкования изречений Иисуса сводятся к попыткам узнать, что Он мог «иметь в виду», произнося те или иные слова в Своем собственном историческом контексте. При всей важности нахождения смысла, какой поучения Иисуса могли иметь для Его первоначальных слушателей, их значимость отнюдь не исчерпывается этим смыслом. Сводя значение слов Иисуса лишь к исторической ситуации, в которой они были произнесены, ученый неизбежно создает дистанцию между их предполагаемым значением в той ситуации и их практическим применением в других ситуациях. Между тем, произнося Свои поучения, Иисус не просто что-то «имел в виду»: Он приглашал к ответу. А этот ответ должен выражаться во вполне конкретных действиях в практической плоскости – действиях, не обусловленных исторической эпохой или обстоятельствами.

Настоящая книга, будучи продолжением книги «Начало Евангелия», в свою очередь, является прологом к исследованиям о чудесах и притчах Иисуса. Этим двум темам будут посвящены следующие две книги серии «Иисус Христос. Жизнь и учение».

Глава 1. Общий контекст. нагорной проповеди

Евангелие от Матфея включает пять пространных речей Иисуса Христа. Первая из них – Нагорная проповедь, занимающая около одной девятой всего объема книги. Ни одно другое Евангелие не содержит столь обширного и последовательного изложения духовно-нравственного учения Иисуса, хотя многочисленные параллели к Нагорной проповеди мы встречаем в других Евангелиях, в частности у Луки. Возможно, что на каком-то очень раннем этапе развития христианской письменности Нагорная проповедь существовала как самостоятельное литературное произведение и была целиком включена в повествование Матфея. Возможно также, что Нагорная проповедь была соткана из различных более коротких тематических блоков, бытовавших в устном или письменном предании. Однако никакими текстологическими данными, подтверждающими такую возможность, наука не располагает.

В современной научной литературе Нагорная проповедь чаще всего рассматривается не как речь Иисуса, зафиксированная одним из Его учеников, а как продукция евангелиста Матфея, в лучшем случае основанная на отдельных изречениях Иисуса, сшитых в единую литературную ткань евангелистом. Г. Штрекер, автор одного из современных комментариев к Нагорной проповеди, пишет:

Евангелист Матфей. Миниатюра. XIII в.

Ни одно надлежащее толкование Нагорной проповеди не может игнорировать результаты более двухсот лет историко-критического изучения Нового Завета. Одним из его результатов является уверенность в том, что Нагорная проповедь в первом Евангелии не является речью Иисуса, но представляет собой литературный труд евангелиста Матфея, ибо между «историческим Иисусом» и созданием четырех Евангелий лежит огромная область устной и письменной традиций ранних христианских общин. Именно там, в постоянно меняющихся условиях общинной мысли и жизни, интерпретировалось «Евангелие Иисуса».

Картина, которую рисуют многие исследователи, сводится примерно к следующему. Около 70 года по Р. X. появилось самое краткое из четырех Евангелий – от Марка. Оно легло в основу двух других синоптических Евангелий – от Матфея и Луки. Тот материал в Евангелиях от Матфея и Луки, который отсутствует у Марка, должен быть заимствован из другого первоисточника: ученые назвали его буквой Q. Несмотря на то что источник Q так никогда и не был найден, многие ученые настолько уверовали в его существование, что даже ссылаются на него как на реально существующий текст. В 2000 году вышло критическое издание этого мнимого первоисточника, базирующееся на отдельных стихах синоптических Евангелий и апокрифического «Евангелия от Фомы», вырванных из общего контекста и представленных в виде параллельных столбцов.

Евангелист Лука. Миниатюра. XIII в.

Общим местом стало утверждение, что Евангелие от Матфея появилось «спустя полвека после распятия», то есть в 90-х годах I века. Исследователи, исходящие из того, что Матфей составлял свое Евангелие уже после падения Иерусалима, в разгар гонений на Церковь, видят подтверждение этой позиции прежде всего в той части Нагорной проповеди, которая начинается словами Блаженны изгнанные за правду… (Мф. 5:10). Восьмая заповедь Блаженства, полагают они, «полностью сочинена Матфеем… В этом стихе ситуация Матфеевой общины становится очевидной. Община претерпевает гонения… Матфей пишет на языческой территории, его община состоит преимущественно из бывших язычников. Гонения, соответственно, тоже проистекают не от иудеев, а от язычников». Община, к которой обращена Нагорная проповедь, это, «несомненно, иудейско-христианское меньшинство в беде… Нагорная проповедь свидетельствует об общине, находящейся в глубоком внутреннем кризисе». Община Матфея «оглядывается на примерно пятидесятилетнюю историю христианской проповеди благодати… Этизируя заповеди Блаженства, Матфей или община до него учли свою изменившуюся ситуацию… Для общины Матфея, по всей видимости, одна из основных проблем состояла в том, как сохранить твердость в дарованной ей вере. И именно в этом Матфей стремился помочь ей в своей этической интерпретации».

Евангелист Марк. Миниатюра. XIII в.

Святой Матфей и ангел. Караваджо. 1599-1602 гг.

Приведенные высказывания свидетельствуют о прочно сложившейся в современных научных кругах традиции приписывать некоему лицу, условно обозначаемому именем Матфей, то, что сам автор первого Евангелия приписывает Иисусу. Прямому свидетельству евангельского текста ученые предпочитают собственные фантазии касательно того, что якобы происходило в некоей Матфеевой общине. Вполне вероятно, что эта община является таким же научным фантомом, как источник Q. Тем не менее на протяжении всего XX века из одного труда в другой кочевало представление о том, что Нагорную проповедь не Иисус произносил, обращаясь к Своим непосредственным слушателям, а Матфей составлял на основе неких афоризмов Иисуса путем их расширения, «обогащения» и «этизации» (то есть придания им того содержания, которым они изначально не обладали) для некоей гипотетической общины, имея в виду утешить ее в гонениях и вывести из кризиса.

Это представление не изжито и сегодня. Один из недавних примеров – книга американских исследователей Ч. Карлстона и К. Эванса «От синагоги к экклесии. Матфеева община на перепутье», увидевшая свет в 2014 году В этом труде два заслуженных специалиста по Новому Завету пересказывают гипотезы касательно Матфеевой общины, прочно утвердившиеся в новозаветной науке XX века. Нагорная проповедь, которой посвящен весомый раздел книги, представлена как продукт богословского творчества Матфея, построенный на существенно расширенном материале из источника Q, к которому добавлен материал, принадлежащий руке евангелиста. По мнению ученых, хотя Блаженства (Мф. 5:3-12), антитезы (Мф. 5:21-47) и молитва Господня (Мф. 6:9-13) не исчерпывают содержание или значение Нагорной проповеди, они «существенным образом отражают пастырские озабоченности Матфея». Вся дискуссия вращается вокруг богословского видения «Матфея»: изложение материала построено таким образом, что фигура Иисуса даже не просматривается в качестве возможного источника его богословских воззрений. Очевидно, ученые исходят из той же методологической предпосылки, согласно которой между «историческим Иисусом» и «Матфеем» прошло столько времени, что от первоначального «Евангелия Иисуса» у Матфея почти ничего не осталось.

В книге «Начало Евангелия» мы говорили о необходимости демифологизации новозаветной науки – очищения ее от мифов и домыслов, которыми она обросла в течение XIX и XX столетий. Эта задача сегодня стоит очень остро, поскольку, как остроумно заметил один из современных критиков «критической библеистики», «к концу XX века новозаветный каппучино слишком часто стал превращаться в пену без кофе». Из поля зрения исследователей благодаря разного рода фантастическим научным концепциям исчезает самое главное – евангельский текст как единое, связное повествование. Исчезает образ Христа как Автора тех изречений, проповедей и притч, которые Ему приписывают евангелисты. Утопая в догадках относительно причин возникновения того или иного рассказа, фразы или слова, многие ученые принципиально отказываются верить в простое и безыскусное евангельское свидетельство, целостный взгляд на которое бережно сохраняется в церковной традиции.

В настоящее время научное сообщество приступило к радикальному пересмотру взглядов на евангельский текст, господствовавших в литературе по Новому Завету XX века. «Новый взгляд на Иисуса», пропагандируемый, в частности, Дж. Данном, отвергает противопоставление «исторического Иисуса» «Христуверы», доминировавшее в научной литературе XX столетия, а также многие гипотезы, касающиеся предполагаемых первоисточников Евангелий. Пересмотру подвергается и казавшаяся до недавнего времени незыблемой «теория двух источников», согласно которой Марк и (Слегли в основу всех синоптических Евангелий. Наконец, датировку синоптических Евангелий ученые начали сдвигать назад – к 50-м и даже 40-м годам I века.

Этот разворот новозаветной науки в сторону традиционного подхода к тексту Евангелий дает надежду на то, что рано или поздно научное сообщество согласится с тем, что не вызывало сомнений у древних толкователей: Нагорная проповедь в Евангелии от Матфея представляет собой запись речи, некогда произнесенной Иисусом Христом. Вопрос, является ли эта запись буквальным воспроизведением того, что говорил Иисус, или пересказом, будет, по-видимому, и дальше обсуждаться. С наглей точки зрения, однако, это обсуждение – за неимением какого бы то ни было альтернативного источника – не сможет привести к убедительным результатам. Гораздо более перспективным и плодотворным занятием, на наш взгляд, является анализ дошедшего до нас текста в его целокупности.

1. Нагорная проповедь и проповедь на равнине

Одним из постулатов историко-критического метода изучения Нового Завета было мнение о том, что только самые краткие и емкие высказывания, приписываемые Иисусу, в действительности Ему принадлежат. При наличии в синоптических Евангелиях двух версий одного высказывания – более краткой и более развернутой – предпочтение отдавалось первой: именно ее признавали аутентичной. Считалось, что в процессе редактирования высказывания Иисуса, всегда отличавшиеся простотой и лаконичностью, обрастали дополнениями, которые евангелисты присоединяли к ним в целях лучшего усвоения текста их церковными общинами.

В этой связи ученые нередко сравнивают Нагорную проповедь с так называемой Проповедью на равнине, содержащейся в Евангелии от Луки (Лк. 6:20-49). Проповедь на равнине на первый взгляд представляет собой весьма редуцированный вариант Нагорной проповеди, на основании чего многие исследователи делают вывод о ее первичности по отношению к Нагорной проповеди. В гипотетическом источнике Q якобы содержалась именно краткая версия, приведенная у Луки, которую Матфей существенно расширил и дополнил.

Нагорная проповедь. Карой Ференци. 1896 г.

Эта позиция представляется нам спорной, шаткой и несостоятельной по целому ряду причин. Во-первых, совершенно не обязательно краткий вариант должен быть источником для более полного: вполне может быть наоборот. Во-вторых, цельность и композиционная завершенность Нагорной проповеди не позволяет воспринимать ее как произведение, построенное путем механического расширения некоего более краткого первоисточника. В-третьих, в Проповеди на равнине есть материал, отсутствующий в Нагорной проповеди. Наконец, в-четвертых, между двумя речами помимо тематического сходства есть и ряд существенных различий, в том числе смысловых.

Представляется гораздо более правдоподобным, что в Евангелии от Матфея приведена одна речь Иисуса, произнесенная при одних обстоятельствах, а в Евангелии от Луки – другая, произнесенная в другом месте и в другое время. У Луки Проповеди на равнине предшествует рассказ об избрании двенадцати (Лк. 6-.П-16). У Матфея избрание двенадцати (Мф. кы-4) произойдет значительно позже произнесения Нагорной проповеди. У Матфея Иисус, увидев народ, восходит на гору, садится, вокруг Него рассаживаются ученики, и Он начинает говорить (Мф. 5:1). У Луки Иисус сходит с горы после избрания двенадцати, становится на ровном месте и начинает говорить, возведя очи на учеников, но обращаясь к находящемуся вокруг народу (Лк. б-.п-ю). Нагорная проповедь произносится сидя, Проповедь на равнине – стоя, и слушают первую сидя, а вторую, вероятно, стоя. Одно это обстоятельство могло заставить Иисуса во втором случае говорить значительно короче, чем в первом.

Чтобы убедиться в том, что Нагорная проповедь отнюдь не является редакторским расширением Проповеди на равнине, достаточно взглянуть на начальный сегмент обеих речей. У Матфея проповедь Иисуса открывается девятью заповедями, каждая из которых начинается со слова «Блаженны», причем о блаженных говорится в третьем лице (ибо их есть Царство Небесное, ибо они утешатся). В параллельном отрывке из Евангелия от Луки (Лк. 6-.20-23) всего четыре заповеди, начинающиеся с этого же слова, и о блаженных говорится во втором лице (ибо ваше есть Царствие Божие, ибо насытитесь). Это означает, что в Проповеди на равнине Иисус обращается непосредственно к реальной толпе Своих слушателей: блаженны вы – нищие, алчущие, плачущие. У Матфея же Он дает общие наставления, касающиеся всех, кто готов последовать за Ним.

Двенадцать апостолов. Книжная миниатюра. XIII в.

Во многих современных изданиях Нового Завета и у Матфея, и у Луки заповеди Блаженства открываются словами: Блаженны нищие духом (Мф. 5:3; Лк. 6-20). Однако в наиболее древних списках Евангелия от Луки читается: «Блаженны нищие» (это чтение приводится как наиболее авторитетное в критическом издании Нового Завета). Характерно также то, что у Матфея говорится о блаженстве алчущих и жаждущих правды, а у Луки – просто алчущих, то есть голодных. Появление выражения нищие духом в более поздних списках Луки обычно приписывают так называемой гармонической корректировке текста: переписчики, сравнивая текст Луки с текстом Матфея, добавили слово «духом», полагая, что у Луки оно пропущено. Однако мы не можем исключить и того, что Иисус в разных ситуациях произносил то одну, то другую формулу.

Евангелист Лука. Эль Греко. Ок. 1608 г.

По сути, Матфей и Лука не просто по-разному расставляют акценты: логика речи Иисуса в двух случаях оказывается разной. Текст Луки можно суммировать следующим образом: блаженны те, кто страдает сейчас, потому что в будущем они получат воздаяние. Не случайно в версии Луки и к алчущим, и к плачущим добавлено слово «ныне», указывающее на временный характер страданий и косвенно – на то, что воздаяние за страдания наступит не ныне, а, вероятно, уже за порогом смерти. Именно там нищие удостоятся Царства Божия, алчущие насытятся, а плачущие воссмеются.

В Нагорной проповеди, приведенной у Матфея, на первое место выходит не страдание, за которое человек получит воздаяние в будущем, а приобретение человеком определенных духовных и нравственных качеств для достижения блаженства. Слово «ныне» в версии Матфея отсутствует, и награда за страдание совсем не обязательно мыслится как относящаяся исключительно к посмертной судьбе человека: само наличие у человека перечисленных нравственных качеств делает его блаженным уже здесь и теперь. Только последние два стиха у обоих евангелистов практически идентичны (Мф. 5:11-12; Лк. 6:22-23), тогда как весь ряд Блаженств у Матфея иной, чем у Луки.

Всех скорбящих Радость. Икона. XVIII в.

Как в случае с Нагорной проповедью в целом, так и в случае с заповедями Блаженства многие ученые отдают предпочтение версии Луки как более аутентичной: в Нагорной проповеди Блаженства якобы представляют собой

«расширенный вариант их оригинальной формы». Каким образом создавался этот вариант? В первоначальном списке Блаженств были только нищие, алчущие и плачущие, а Матфей при редактировании добавил к ним кротких, милостивых, чистых сердцем, миротворцев и изгнанных за правду, при этом превратив нищих в нищих духом, а алчущих – в алчущих и жаждущих правды: «В то время как изначально Блаженства были пророческими выкриками утешения и обещания, адресованными всем скорбящим, Матфей растворил в них свои собственные увещания касательно христианского мировоззрения и поведения». При этом подразумевается, что вариант Луки близок к изначальной версии этих «пророческих выкриков», которых, как предполагают, было три, и звучали они примерно так:

Блаженны нищие, ибо их есть Царствие Божие.

Блаженны алчущие, ибо они насытятся.

Блаженны плачущие, ибо они воссмеются.

Данная реконструкция, по сути, представляет собой некий общий знаменатель из Блаженств, как они изложены у Матфея и Луки, достигнутый путем отсечения всего, что у двух евангелистов не является общим. Вслед за многими другими исследователями У. Луц предполагает, что лишь три реконструированные заповеди Блаженства «восходят к Иисусу примерно в том виде, в каком они есть у Луки». Эти три заповеди, по мнению ученого, в источнике Q были дополнены четвертой («Блаженны вы, когда возненавидят вас люди…»), а затем Блаженства были переформулированы в свете книги пророка Исайи и некоторых псалмов и в таком отредактированном виде вошли в Евангелие от Матфея.

Однако при таком подходе неизбежным становится вывод о том, что в процессе редактирования автор, обозначивший себя именем Матфей, изменил первоначальную проповедь Иисуса практически до полной неузнаваемости. Между тем сам евангельский текст не дает для таких предположений никаких оснований – ни в отношении заповедей Блаженства, ни в отношении Нагорной проповеди в целом.

Нам представляется достаточно очевидным, что у Матфея и Луки приведены две разные проповеди, тематически перекликающиеся одна с другой, но вовсе не идентичные. Иисус вполне мог – и должен был – многократно, в разных случаях повторять одни и те же истины, придавая им тот или иной оттенок в зависимости от обстоятельств, аудитории и иных факторов. Даже в пределах одного Евангелия мы можем наблюдать, как в беседах с учениками и в обращениях к народу Иисус возвращается к одним и тем же идеям, употребляет похожие словесные формулы – иногда в строго зафиксированном виде, а иногда с небольшими вариативными отклонениями. Так поступает каждый учитель, когда хочет, чтобы ученики хорошо усвоили урок. Может быть, именно потому слова Иисуса и врезались в память учеников с такой буквальной точностью, так что они могли и много лет спустя после Его воскресения воспроизвести их по памяти.

Храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в Москве на Большой Ордынке

Темы соотношения между Нагорной проповедью и Проповедью на равнине касается в своем трактате «О согласии евангелистов» блаженный Августин. Поначалу он как будто бы допускает возможность того, что Лука «записал ту же самую речь Господа, но только пропустил некоторые наставления, которые предложил Матфей». При этом он отмечает, что Лука «представил другие, которых тот не сказал; а некоторые изложил не в тех же самых словах, но только сходными выражениями, сохраняя при этом истину в неприкосновенности». В то же время, обращая внимание на то, что у Матфея Иисус произносит речь на горе, а у Луки на равнине, Августин задает вопрос: «Что нам мешает предположить, что Христос в другом месте повторил нечто такое, что уже сказал прежде?» Августин приходит к выводу, что на горе Иисус «произнес речь, которую привел Матфей, а Лука не привел… а потом, когда сошел, то на ровном месте произнес другую, подобную, о которой Матфей умалчивает, а Лука – нет».

В Проповеди на равнине за четырьмя Блаженствами следует три антитезы, начинающиеся словами «Горе вам»:

Напротив, горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение. Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете. Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! ибо так поступали с лжепророками ОТЦЫ ИХ (Лк. 6:24-26).

Весь этот материал отсутствует в Нагорной проповеди у Матфея. Тематически он частично перекликается с учением Иисуса, изложенным в других местах, например с утверждением, что трудно богатому войти в Царство Небесное (Мф. 19:23). Но текстуальных совпадений мы не находим. Это либо должно означать, что Лука использовал материал, неизвестный Матфею, либо то, что мы пытаемся доказать: Нагорная проповедь и Проповедь на равнине – это две разные проповеди, произнесенные в разное время перед разными аудиториями. В случае с Проповедью на равнине мы имеем четкое противопоставление нищих богатым, алчущих пресыщенным, плачущих смеющимся. В Нагорной проповеди это противопоставление вообще отсутствует.