Нектарий оранки


Не решался написать. Думаю, разрешится дело до конца – тогда обязательно… В общем, такое искушение…

Ну, о том, что есть у меня определенные способности, мне еще несколько лет назад сказали. Люди, которые давно этим занимаются. Но когда позапрошлой зимой поехал я со своими сомнениями к отцу Нектарию и поделился с ним. Думаю, сейчас скажет про полную чушь, про дьявольщину и, что много на себя беру, гордыню развиваю.

Что я тогда знал об о.Нектарии? Только, что очень сильный старец, до своего поставления во главе Оранского мужского монастыря был настоятелем Радонежского Подворья Троице-Сергиевой Лавры. Ну и слухи всякие, что видит людей насквозь, лечит всякие заболевания, в том числе и психические. А еще, что один из малого количества священников во всей Патриархии, кто имеет Патриаршее благословение на лечение бесноватых. К нему и сейчас в Оранки со всей страны приезжают, чтобы избавиться от беса. Видел я эту картину потом. И не раз. Но об этом позже.

Пригласил меня мой будущий шеф, которого старец взял к себе в духовные чада: поехали, говорит, побеседуешь. Да и сам Отче зовет тебя.

Я сначала посмотрел о нем информацию в интернете. Да, все так и есть. Отец Нектарий (Марченко), игумен Оранского монастыря, давно известен своими проповедями, за которыми едут со всех концов России. Раньше в Радонеж, теперь вот к нам, сюда. Проповеди очень сильные, в которых нет ни одного слова без глубокого смысла. Слушать их нужно очень внимательно, потому что батюшка вкладывает в них огромную силу.

Думаю – будь что будет. Скажет мне, что дурь у меня в голове, да и избавит меня от нее. Легче жить станет.

В первый приезд разминулись. Проехали почти сотню километров, но батюшку в этот день в Нижний вызвали. Ну, и хорошо. Может и я не готов был. Отстоял службу в храме, воздухом монастырским подышал, особую намоленную атмосферу в себя впустил, искупался в источнике святом. Не встретились – ну, и ладно. Страшно ведь было, пусть страх еще во мне побудет, а сегодня отлегло.

На обратном пути встретилась машина, промелькнула. Шеф говорит: батюшка…. Может, вернемся?

Я отвечаю: Не стоит. Примета. Да и.. (расслабился).

Вечером звонок от шефа: Батюшка звонил, говорит, что видел нашу машину навстречу. Ругался, что не дождались. Велел в следующее воскресение обязательно приехать.

В следующий выходной опять в шесть утра на ногах, опять за сто километров.

Приехали на службу. Стою, трясет. Не пойму – почему. То ли волнуюсь, то ли холодно. На улице -19, а в храме толком еще отопление не сделали.

Заканчивается служба… Народу много в храме и большинство потянулись к правой стороне, благословения испрашивать. Стою в сторонке. Я никого не знаю. Меня никто не знает.

Проходит Он через толпу. Молча, благословляет по пути, равняется со мной и поверх толпы, бросая на меня взгляд, тихо так произносит: «А с тобой нам надо поговорить…. Потом».

У меня как кол сверху донизу… Он же не знает меня, не видел никогда.

Как сомнамбула пошел в его покои.

Сначала трапеза. Покушали, а потом пригласил в свою келью. Мило так… По стенам клетки. Птицы: канарейки, попугайчики. Щебечут все. И вот говорит: «Давай, рассказывай».

А у меня и в горле пересохло. Еле ворочая языком начинаю…

«Вот, батюшка.. Сомнения у меня. Странные какие-то вещи со мной. Чувствую в себе энергию какую-то. Есть способность забирать у людей отрицательную энергию. И от этого люди вылечиваются. А мне тяжело становится. Не знаю, что потом делать. Говорили мне, что нужно земле отдавать, воде. А не очень хорошо это получается. Вот и приходится порой выть диким зверем».

Все, думаю, сейчас начнется. Будет бесов гнать.

А он подумал и спрашивает: «Говорил с кем об этом?»

— Да, отвечаю, с отцом Геннадием в Выксе, благочинным. Он мне сказал, от дьявола все, молитвы читать с утра до вечера нужно.

Батюшка, немного подумав, говорит мне: » Ну, молитва никогда и никому еще не мешала. Тут дело в другом. Не от дьявола у тебя это, а совсем с другой стороны. И должен ты людям помогать. Да, есть дар, делись им с другими, со страждущими. А избавляться…. Вот ты мою рясу потрогай. Чувствуешь, что она мокрая насквозь? А в храме то холодно было. Такая вот молитва. Да не забывай, что я в алтаре земные поклоны бью. Вот ты говоришь, что отрицательная энергия, от которой ты людей избавляешь, остается в тебе? Так ведь любую энергию можно физическими упражнениями сжечь. Ты вот спортом занимаешься, но как я понимаю, не очень регулярно. Тогда помоги себе – вместо пустых приседаний сделай пару сотен земных поклонов. Со временем поймешь их смысл, а пока, смотри на них как на физическую нагрузку. И о Боге при этом подумай. Увидишь – легче станет».

Почти час мы разговаривали. И много о чем, но именно эта часть разговора была для меня самой важной.

Думал, что в смятении буду уезжать. А получилось все наоборот, возвращался окрыленный. И стал с тех пор ездить в Оранки, правда, в основном по праздникам. Потом чаще. Как то особенно стало заметно, что батюшка отмечает как-то меня. То во время крестного хода окликнет меня, стоящего в толпе и справится о моем здоровье, то просто посмотрит внимательным взглядом во время проповеди, то позовет исповедаться именно у него. Не говоря уж о том, что каждый раз во время службы получал в руки от его келейника, Сергея, большую просвиру, знак того, что приглашен на послебогослужебную трапезу у батюшки, где он и усаживал меня недалеко от себя. Ближе были только главные благодетели. Сейчас я уже понимаю, что это, видимо, означало включение в число духовных чад. А, следовательно, послушание, смиренность, и беспрекословное подчинение.

Так продолжалось почти полтора года. До того момента, пока я не решил видоизменить свою жидкую бороденку, которая до этого момента имела вид испанской скобки, но с длиной пятидневной небритости. История у этой бороды старая… И завел я ее только для того, чтобы немного нивелировать припухлость, появившуюся на скулах после операции на лице. А тут еще добавил небольшую деталь – чуть более отросшие волоски под нижней губой, как продолжение этой «испанки».

Вот эта деталь и привлекла внимание батюшки. На Сретенье, во время елеепомазания он пристально посмотрел на меня и после обычной процедуры с кисточкой, смоченной в елее, что-то пробормотал и как то тщательно стал намазывать и именно этот участок под моей нижней губой.

После службы, как обычно пошли в трапезную. Стол достаточно большой, за ним собираются около сорока человек. Все стоят, ждут, пока батюшка пройдет, покажет всем места и благословит каждого.

Стою и я, жду. Идет батюшка. Я тоже сложил руки пирожком, правую ладонь на левую: Благословите, Батюшка!

Остановился, фыркнул и махнул рукой! Все выдохнули: не благословил!!!

Чувствую себя изгоем. Аж в пот бросило. Но место показал, почти напротив себя, у основания перекладины буквы «Т», в форме которой стоял стол.

Сижу, а кусок в рот не лезет, чувствую на себе колючий взгляд старца. Его взгляд не выдерживают люди на расстоянии, а тут в полуметре вообще становится не по себе. Поворачиваю голову, спрашиваю: «Что, Батюшка, что-то случилось?».

— Ты мне скажи, что вот за борода у тебя такая?

— Да разве, батюшка, это борода? Так, косметическая деталь, скрывающая дефект лица.

— Нет, нехорошая у тебя борода, нехристианская какая-то.

— Да у меня, батюшка, и лицо-то нехристианское. Столько всего намешано.

— Нет, неправильная. Не надо такую носить.

— А у меня другая не растет!

— Я тебе говорю, лучше сбрить и вообще не носить никакую.

— Да, я…

И вот тут я заметил, что все люди за столом давно перестали жевать и в каком-то напряженном молчании следят за происходящим. Даже Сергей, келейник, перестал своим гнусавым запинающимся голосом читать Жития святых. Все смотрят с испугом на меня. А после этого началось….

Зашипели на меня со всех сторон: Ты что!!!! Надо было испросить у батюшки благословения на ношение бороды, все его ученики и духовные чада так делают. А еще, ты с ума сошел – батюшке перечить!!!

Я говорю в оправдание, что носил бороду еще за 10 лет до знакомства со старцем. И про себя: да я не собирался к нему в ученики, у меня есть уже духовник, другой священник, не из монашествующих.

Все закончилось как-то скомкано, и домой я поехал с тяжелым сердцем. Не хотел такого окончания. Мне казалось, что я не пререкался без повода. Не было ни малейшего желания перечить. Человек ведь, бывает, не задумываясь, говорит многие вещи. Здесь тоже, от души какой-то протест шел. Точнее, можно воспринимать как протест, а можно – как простой человеческий разговор, обмен мнениями. Но, как оказалось, в монастыре, у игумена, тем более ТАКОГО игумена, как о.Нектарий, не может быть «обмена мнениями». Нет мнений. Есть пастырское слово. Надо привыкать.

Через пару дней побрился. В следующий раз поехал в монастырь на Вербное. И, как оказалось, все не так то и просто. Случай не прошел бесследно. Впервые мне не вручили просвирку от батюшки – приглашение на трапезу. Ну и ладно. Купил я банку козьего молока, иду с ней через вестибюль батюшкиного корпуса, собираюсь домой. Навстречу Он. И никого больше! Стоим в коридоре друг против друга. Неловкое молчание.

— Ты чего тут?

— Да вот молока взял, батюшка…

— Ладно, иди за стол.

Иду, понурившись, в руках авоська с трехлитровой банкой болтается. Прохожу в трапезную, а все места за столом уже заняты. Один стул свободен в самом конце стола, на углу. Думаю, и хорошо, далеко, никто меня не видит.

Отобедали. Батюшка первый выходит, мимо всех, на выходе задержался около меня и говорит: «Вот и подумай, чем ты провинился, что на таком месте сидишь…»

Я только улыбнулся в ответ.

Через неделю, на Пасху, поехал снова туда, но ощущение было, что в последний раз. Не знаю, но не покидало такое.

Отстоял, пропуск на трапезу не получил, но пошел и сам просто сел за стол. Думаю, что ж, последний – так последний. Чувствовал на себе пристальные взгляды. А через три дня шеф объявил, что нам с ним придется расстаться и ушел я из генеральных директоров. Закончилась наша 11 летняя дружба. И не покидала меня мысль, что во всей этой истории неслучайно все.

Через месяц попросил поговорить со мной о.Владимира, которого я своим духовником считаю. Пришел, как блудный сын покаяться, но и вопросов у меня навалом. Спрашиваю, как же так, где в этом суть?

Выслушал он меня и говорит: «Да, Саша…. Натворил ты делов. Я, конечно против, когда люди выбирают себе духовников их монашествующих. Что они могут подсказать мирским в повседневных проблемах? Семьи не было, на воспитание детей тоже специфически смотрят. Монахи как никто стремятся ужесточить требования. И не просто требуют послушания, но не терпят другого мнения. Трудно им вникнуть в мирское. А тут еще ТАКОЙ человек, как о.Нектарий! Да к нему со всей страны едет и готовы без вопросов подчинится, но и рады, когда на них послушание накладывают. А ты такую строптивость показал. Да, храм – это дом Божий, но игумен – он наместник бога в монастыре. Да и разговаривали вы уже и не в храме, а в трапезной у него.. В его доме. Ошибка твоя серьезная. И реакция его понятна. И неизвестно, чем тебе все это выльется. Молись. Не знаю, что тебе еще посоветовать. И еще, исповедуйся и причащайся почаще.»

То, что с того момента у меня все из рук валилось год почти – это ничего и не сказать. Все как то разваливается. Мысли про все происшедшее так с апреля прошлого года и не покидали. И вот, в этом году, за пару недель до Пасхи, пригласила меня моя старая знакомая в Оранки съездить. Провожатым что ли.

И история получила продолжение. Более серьезное.

История строительства и формирования существующего архитектурного ансамбля Оранского Богородицкого мужского монастыря на территории Богородского района Нижегородской области делится на два основных периода.

Первый период – так называемой дорегулярной застройки — продолжался с 1634 г. (с момента основания обители) до экономического упадка монастырской жизни после церковных реформ Екатерины Великой в середине XVIII века. Самые ранние описания монастыря и церковная летопись обители свидетельствуют о том, что изначально здесь был комплекс деревянных культовых и жилых сооружений. Основатель обители дворянин Петр Глядков в 1634 г. заложил первый деревянный храм в честь Владимирской иконы Божией Матери: «Заложена первоначально деревянная церковь во имя Божия Матери Владимирская явленного образа ея <…> самим первоначальником Господином Глядковым». 21 сентября (по ст. стилю) этого же года первый храм на месте будущей обители был освящен.

Благодаря щедрым дарам различных именитых вкладчиков, в первой четверти XVIII в. при настоятелях архимандритах Афанасии и Иоакиме в монастыре начались капитальные перестройки. Вместо деревянного храма, построенного еще основателем обители, был возведен каменный, а вблизи церкви устроена каменная же колокольня. Кроме этого, у монастыря появилась каменная ограда, над Святыми вратами была устроена небольшая церковь в честь св. апп. Петра и Павла, а для настоятеля и братии выстроены новые каменные кельи.В период реформации церковной жизни, в 1764 г., составляется опись Оранского монастыря, из которой следует, что к тому времени здесь находилось уже два каменных храма: один соборный и один с монашеской трапезной: «Показанный монастырь построен в 1634 г. по грамоте царя и великого князя Михаила Федоровича всея России, которая грамота и доныне в оном монастыре имеется. В том монастыре две каменные церкви. Первая соборная во имя Владимирская пресвятой Богородицы с трапезою об одном престоле. Другая во имя святых апостолов Петра и Павла с трапезою об одном престоле».

Наряду с этим в описании говорится и о монашеских кельях, а также о различных хозяйственных постройках: «…Первая архимандричья о двух апартаментах в них 8 покоев между ими сени с чердаком деревянным. Длиной те кельи на пяти саженях и паперек тож. Другая казначейская о двух апартаментах и меж нея апартамент каменная ветхая длиной на 4-ре а шириной на 3 сажени. Третья братская о двух апартаментах снизу на фундаменте каменном а верх деревянный в них три покоев длиною на 7-ми а шириною на трех саженях. Четвертая келья каменная для печения хлебов с сенями длиною на 4 саженях шириною тож. Поварня каменная длинною на 4 саженях и шириной тож. Два погреба деревянные. Все вышеописанные строения и церкви крыты по тале тесом. Около всего того монастыря обведена ограда каменная длинною на 54-х а шириною на 33 сажени в вышину то ограда 1 сажень два аршина. Да в ограде в том же монастыре состоят четыре амбара для клади съестных припасов и прочего бревенчатые …».

Таким образом, во второй половине XVIII в. в Оранском монастыре находилось, кроме двух каменных храмов, еще 5 каменных корпусов, а территория была ограничена каменной оградой. Сохранился план монастырских владений 1786 г., на котором показан только один каменный храм и два корпуса, а также неизвестные постройки за пределами ограждения.

После официального зачисления монастыря в заштатные и секуляризации всех его вотчин появилось более позднее описание 1799 года, которое описывает обитель следующим образом: «Деревня Поляна, Оранка тож, прежде бывшего Оранского Богородицкого монастыря. Внутри той деревни <…> заштатный Оранский мужской монастырь. Деревня на правой стороне ручья Безымянного, а монастырь на левой. На правой стороне в монастыре церквей Владимирской пресвятой богородицы и чудотворца Николая и кельи каменные, вокруг монастыря каменная стена с въездными воротами и четырьмя башнями». Ни одно из вышеназванных сооружений до наших дней не сохранилось.

Второй период связан с экономическим возрождением монастыря в начале XIX в., вызванным развитием традиционных крестохождений по Нижегородской епархии братии обители с чудотворным образом Богоматери Владимирской Оранской. Именно в это время обитель была полностью перестроена по новому регулярному плану в духе классицизма. «Начало этому делу [т.е. перестройки монастыря – прим. авт.) положил строитель иеромонах Пахомий (1798–1804 г.г.). При нем был составлен новый план для зданий монастырских, так как прежнее расположение их было неудобно…».

Возросший поток паломников в обитель привел к тому, что прежний каменный Владимирский храм уже не мог вместить всех желающих помолиться перед чудотворной иконой. Строительные работы в монастыре начались в 1811 г. 14 января этого года архиепископ Нижегородский и Арзамасский Вениамин (Краснопевков) прислал туда «План и фасад Оранского монастыря». Кроме него среди монастырских документов в ризнице обители до 1928 г. хранился еще один проект под названием «План и фасад Оранского монастыря на большом Александрийском листе (вид качественной чертежной бумаги — прим. авт.), составленный Нижегородской Всесвятской церкви иереем Михаилом Семеновым». Видимо, на основании этих документов и осуществлялась в свое время перестройка монастыря. Сегодня судьба этих документов не известна.

До наших дней сохранился только фиксационный план, датируемый 19 декабря 1817 г., который имеет следующее название: «Геометрический увеличительный план Оранскому мужскому монастырю, составленный в Нижегородском уезде при деревне Поляне, Оранка тож, казенного ведомства с нанесением выстроенного деревянного гостиного двора». На этом архивном документе показана территория обители и ее основные каменные сооружения. Согласно данному плану в то время Оранская обитель выглядела следующим образом: территория была обнесена каменной оградой; в центре находился каменный Владимирский холодный собор; с северной стороны от собора находилась каменная теплая Петропавловская церковь, «с помещением кельи игумена с братией на зиму»; напротив храмов с западной стороны было выстроено два корпуса, которые названы по плану как «летние кельи игумена Иллариона с братией».

Собор Владимирской иконы Божией Матери

В соответствии с планом застройки главным зданием монастыря, его архитектурной доминантой становится холодный Владимирский собор. Храм этот строился на протяжении 1804 — 1819 г.г. 12 февраля 1804 г., Преосвященным Вениамином (Краснопевковым), епископом Нижегородским и Арзамасским была выдана храмозданная грамота на строительство в Оранской обители «холодной церкви в честь празднества Владимирской иконы Божией Матери». Возведение собора началось при строителе монастыря отце Пахомии, а затем продолжилось при строителе иеромонахе Нафанаиле (1804–1809 гг.) и завершилось уже в период управления монастырем строителем Иродионом (1809 –1820 гг.).

«Первая церковь соборная однопрестольная, постройкою начата в 1804 г., а окончена в 1819, в честь празднества Владимирской иконы Божией Матери, о пяти возвышенных куполах с полукруглым алтарем, покрыта по железным стропилам листовым железом, окрашенным медянкою; на куполах пять куполов, по полукружиям обиты в замок листовым железом, с пятью осьмиконечными крестами, по дереву опаянными белым железом и позолоченными на мардан 1875 году; стены церкви снаружи и внутри оштукатурены, в оной церкви дверей створчатых три, по железным рамам, и узорчатым решеткам обиты листовым железом, с крючьями и двойными запорами; в стенах в нижнем ярусе и в алтаре окон с железными решетками и деревянными рамами семнадцать, во втором ярусе без решеток – пятнадцать, в пяти куполах разной величины с рамами – сорок, в осьмерике среднего купола под лавою – четыре малых окна.

Над окнами нижнего яруса по трем стенам до иконостаса по кирпичному и алебастровому карнизу устроены хоры, с деревянными крашеными перилами, в расстоянии от стены на три четверти аршина. Таковые же хоры устроены и в среднем куполе над арками, поддерживающими купол храма. Пространством оная церковь от восточной полукруглой стены алтаря до западных дверей 13 сажен, от северных дверей до южных 8 сажен. Пол в алтаре и во всей церкви чугунный, на коем вокруг стены по окна устроены деревянные филенчатые панели, окрашенные дикою краскою.

Снаружи церкви к западной стене пристроена на четырех каменных круглых столбах с пилястрами паперть с парапетами и карнизами, крытая листовым железом, окрашенным медянкою, пол на паперти и ступени чугунные, а при южных и северных дверях – крыльца с полами ступенями деревянными», – таким приводится описание собора в 1883 г.

Примечателен тот факт, что архимандрит Амвросий (Орнатский) при составлении в 1807–1815 годах своей монографии «История Российской иерархии», говоря о монастырских постройках Оранского монастыря начала XIX века, отмечал, что, «здание в нем, ныне примечательнейшее каменное, есть следующее: 1). Соборная церковь во имя Владимирской Божией Матери, явленного образа Ея, который во всем подобен Иверскому, находящемуся в Москве. 2). Теплая церковь. 3). Колокольня и 4) в ограде купеческие лавки…».

В дореволюционное время последний раз Владимирский собор переосвящали в 1882 г., после того как в нем были сделаны росписи на стенах: «Св. антиминс атласный дико-голубого цвета, священнодействован преосвященным Макарием епископом Нижегородским и Арзамасским в 1882 г., месяца марта 4 дня».

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы

Согласно планировочному решению с южной стороны от Владимирского собора в 1830-е г.г. (на месте прежней Владимирской церкви XVIII века) строится новая теплая церковь в честь праздника Рождества Пресвятой Богородицы.

22 июля 1833 г. настоятель монастыря, строитель иеромонах Исаия подал епископу Амвросию (Мореву) «доношение», в котором сообщал о своем намерении разобрать старый храм, как пришедший в ветхость и выстроить новый. «…Почему первою обязанностью почитаю испрашивать Архипастырского благословения, не благоугодно ли будет оную теплую церковь перестроить вновь и сделать надлежащей, <…> по планам и фасадам каковой для церкви на благоусмотрение и утверждение Вашего преосвященства при сем почтейнеше представляю…». Получив благословение архиерея на сооружение новой церкви, 4-го августа этого же года настоятель заключил контракт на производство строительных работ с крестьянином из села Городца Яковом Григорьевичем Моховым. В данном документе, между прочим указывалось на то, что «…на месте разобранной церкви (подрядчик обязуется — Авт.) немедленно начать согласно плану рыть рвы под новую каменную церковь, которую и класть мне под надзором господина архитектора, из приготовленных всех потребных монастырских материалов, сообразно выданному отцу строителю от духовного начальства фасаду, не отступая не мало от оного, кроме что все купола церкви снаружи украсить пилястрами…».

Как и другие графические материалы, прежде в монастырской ризнице хранились следующие документы, касающиеся зимнего храма: «Фасад прежней теплой церкви и келий» (то есть фиксационный план с изображением храма XVIII века); «План и фасад на построение теплой церкви, утвержденный Преосвященным Амвросием, епископом Нижегородским и Арзамасским, августа 2 дня 1833 года». Однако ни в монастырских документах, ни в документах Нижегородской духовной консистории не называется автор-составитель данных фиксационных чертежей и проекта. К большому сожалению, не сохранились эти документы и до наших дней.

Рождественский теплый храм строили в течение трех лет, в период с 1833 по 1836 год, и еще два года в нем продолжались внутренние и наружные отделочные работы. Строительные работы производились за счет средств, получаемых обителью от процентных вкладов, хранившихся в Московском опекунском совете. Значительные пожертвования на возведение Рождественского храма были сделаны коллежским советником Дмитрием Степановичем Шнитниковым. Впоследствии он был погребен рядом со своей женой Е.И. Карповой-Шнитниковой в фамильном склепе, существовавшем здесь с 1798 г., который при строительстве был включен в объём вновь выстроенного храма. Родовой склеп Шнитниковых размещался с южной стороны под алтарем правого придела зимней церкви.

При возведении этого храма использовался кирпич от разборки ряда монастырских зданий и сооружений, в том числе и старой Владимирской церкви, торговых лавок, монастырской ограды и северо-восточной башни. Все работы были завершены уже в период настоятельства архимандрита Германа (1837–1855). Торжественное освящение главного престола в новопостроенном храме в честь праздника Рождества Пресвятой Богородицы, совершенное епископом Нижегородским и Арзамасским Иоанном (Доброзраковым), состоялось 21 июня 1838 г. Во время этого торжества на литургии настоятель отец Герман за свои заслуги по благоустройству Оранской обители был возведен в сан игумена. За день до этого торжества произошло освящение левого (северного) придела церкви во имя Вселенских Трех святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Правый (южный) придел в честь святителя Димитрия Ростовского был освящен 18 декабря 1837 г.

Согласно описанию конца XIX столетия зимний храм монастыря выглядел следующим образом: «Вторая церковь тёплая, трех престольная построена в 1836 г., о пяти возвышенных куполах. Длина ея внутри с алтарем девять сажень и один аршин, шириною шесть сажень и два аршина. Внутри церкви четыре столпа каменных, поддерживающих купола и своды. В стенах оной церкви с папертями 21 окно с железными прямыми решетками и двойными рамами. Двери в церковь двойные, створчатые, столярной работы под политру, на петлях медных отставных, с внутренними замками, оправленными медью, а при входе в паперть – створчатые железные из резного железа по узорчатым решеткам обиты листовым железом, при них две накладки с пробоями и двумя висячими замками. Сверху сводов в пяти куполах 24 окна, в коих рам со стеклами одинокие вся церковь с куполами, карнизами и папертями покрыта по деревянным стропилам листовым железом. Под кровлей желобья и водосточные трубы такого же железа, покрыты медянкою, а вокруг среднего осьмерика – железная узорчатая решетка, окрашенная черною краскою.

Главы и пять крестов осьмиконечных по дереву опаяны белою жестью и в 1875 г. позолочены на мардан. Пол двойной: нижний на дубовых балках наслан из соснового мелкого пластинника, а белый – из сосновых досок, окрашен масляною краскою, охрою; стены внутри и снаружи штукатурены, внутри до окон обложены деревянными филенчатыми панелями с карнизами и пандусами. При западной стене устроено помещение как для ризницы, так и для книгохранилища. Печей четыре, из коих две в алтаре из белого полуторного изразца и у западной стены из такого же изразца, затворки и вьюшки в них чугунные».

В 1858 г. в Рождественском храме были выполнены росписи на стенах, которые спустя годы, в 1901 г. частично заменили, «изображениями по библейским сюжетам, выполненными масляными красками».

В период с 1898 по 1900 год по проекту нижегородского епархиального архитектора А.К. Никитина в непосредственной близости с двумя основными храмами обители было построено специальное здание для монастырской ризницы (находящееся между алтарями Владимирского собора и теплой Рождественской церковью). Указом Нижегородской духовной консистории от 30 мая 1898 года, после согласования проекта в Строительном отделении Нижегородского губернского правления весной этого же года было получено разрешение на ее строительство. При этом фасады здания ризницы были выполнены в эклектичном стиле, несмотря на пристройку этого сооружения к двум основанным зданиям обители (собор и зимний храм), выполненных в классицистическом стиле.

Настоятель монастыря архимандрит Аркадий (Антуфьев) в своем рапорте от 23 марта 1898 г. обосновывал необходимость постройки отдельного здания для ризницы: «…Теплая церковь, настолько тесна, что в зимнее время не вмещает богомольцев и неотложно требует расширения, и потому существующие при ней паперть вместе с помещениями ризницы и библиотеки придется присоединить в церковь, а паперть устроить новую в небольшом размере в виде тамбура. Между тем, для помещения церковной утвари, ризницы и библиотеки в прочих монастырских зданиях совершенно не имеется вполне безопасного от похитителей и от огня помещения. Куда можно было бы перенести вышеозначенное церковно-ризничное имущество, посему необходимо построить вполне соответствующее сему новое здание. Лучшим и удобнейшим местом для постройки сего здания избрана небольшая площадь между холодной и теплой церквам, где здание ризницы будет находиться между обоими алтарями, соединенными между собою коридором, ход из которого будет устроен в ризницу <…> имея в тоже время и парадный вход снаружи…».

В свою очередь, начавшиеся работы по строительству ризницы позволили также расширить внутренний объём зимнего храма за счёт включения в него помещения бывшей крытой паперти. При этом по особому проекту архитектора А.К. Никитина, с западной стороны Рождественской церкви была пристроена новая паперть. За этот проект и за надзор за работами Никитину было выплачено 125 рублей. В помещении новой западной паперти Рождественской церкви в последствии размещалась монастырская библиотека, где для этих целей был специально предусмотрен второй (антресольный) этаж, имеющий дополнительное оконное освещение.

В монастырских архивных документах сохранилось подробное описание здания ризницы, составленное архимандритом Аркадием: «Постройка здания для помещения ризницы в Оранском Богородицком монастыре вызвана необходимостью распространения теплой Рождество-Богородицкой церкви, которая по тесноте своей не вмещала богомольцев в праздничные богослужения, особенно в зимнее время. Вследствие сего признано более удобным существующую при оной церкви паперть присоединить к церкви, а для входа в церковь паперть пристроить новую. Но так как прежняя паперть большая, часть ея была занята помещением ризницы и библиотеки…

Заручившись на эти постройки согласием Архипастыря – настоятеля и составив предварительно план и фасад, испрошено было разрешение нижегородского епархиального начальства, выраженное в указе дух. консистории <…> 1-го июня того же года мною совершенно было освящение места для закладки постройки. Кирпичная кладка продолжалась медленно до половины почти 1899 г., а в конце года здание покрыто железом и окрашено.

По желанию настоятеля Преосвященного Владимира, план составлен с пятью главами увенчанных крестами. Кресты сделаны арзамасским мастером Ал.П. Ключевым на щедроты Оранского иеромонаха Исаакия, стоимостью в 500 рублей. Они сделаны из красной меди и вызолочены через огонь. Главы под крестами покрыты толстым белым железом, а крыши железом черным и окрашены зеленою краскою. По краю коридора утвержден барьер из железной решетки. Перед зданием разбит палисадник и цветник любителем послушником Сергеем Лебединским и огражден железною решеткою с тремя дверьми».

Церковь Петра и Павла

Ещё одним храмовым сооружением монастырского ансамбля является каменный храм при монастырской трапезной во имя св. апп. Петра и Павла. Из описания монастыря конца XIX в. следует, что храм этот находился на первом этаже двухэтажного прямоугольного в плане корпуса, расположенного с северной стороны от собора. Трапезный корпус с храмом был выстроен еще в 1807 г., по плану, выданному Нижегородским архиепископом Вениамином (Краснопевковым) и первоначально, как уже было сказано, здесь размещались зимние кельи для монахов. Владыка Вениамин имел намерение выстроить этот корпус лично для себя, чтобы в последствии уйдя на покой и проживать в Оранской обители. Но Господь призвал этого святителя раньше данного намерения, и возведенный корпус с домовой церковью был оставлен впоследствии для братской трапезы. Очевидно, что спустя годы корпус этот и храм неоднократно перестраивался. Так, к примеру, доподлинно известно, что святой антиминс Петропавловской церкви был «…священнодействован Пресвященным Иоанном, епископом Нижегородским и Арзамасским 1836 г. сентября 26 дня», то есть спустя 29 лет после постройки данного корпуса.

Из описания монастырского имущества на 1883 год следует, что «третья церковь однопрестольная теплая во имя св. апостола Петра и Павла, <…> пространством в длину с атарем 5 сажен, в ширину 2 сажени и 1 аршин, об одном возвышающемся под кровлею корпуса куполом осьми-угольной формы, коего верх покрыт железом и окрашен медянкою, а глава обита белою жестью, крест деревянный, осьмиконечный; стены снаружи оштукатурены и покрыты бирюзового цвета краскою на клею, в них окон: внизу 6 с железными решетками и вверху 6 без решеток, с двойными рамами; пол деревянный, окрашен охрою на масле; потолок деревянный, накатный, оштукатуренный. Дверей две: одна с южной стороны из братской трапезы, деревянная, а другая с западной, деревянная же; из коридора 2 этажа от братских келий. К западной стороне пристроены хоры с перилами, окрашенными дикою краскою. Печь одна из простого кирпича оштукатуренная».

В том же 1883 г. при настоятеле монастыря, епископе Балахнинском Макарии (Миролюбове) в Оранском монастыре был устроен водопровод. Главный накопительный бак с водою, вмещающий до 1000 ведер воды был установлен в западной части трапезного корпуса под крышей, откуда вода по трубам подводилась на монастырский двор и в баню. Однако при этом были выпилены некоторые кровельные стропила, и не учитывалась та нагрузка, которая возникла на кровле и стенах всего корпуса. В последствии появились на стенах трещины, а от сырости деревянные конструкции запрели и прогнили, вследствие чего ряд келий не использовался для проживания насельников.

В начале XX в., по причине ветхости кровли и ее основных несущих конструкций, Петропавловский храм был перестроен. При этом, наместником монастыря архимандритом Аркадием предполагалось изменить не только его планировочное решение, но и изменить весь облик классицистического здания. Для этого насельником монастыря послушником Сергеем Лебединским был составлен проект, по которому фасады трапезного корпуса и церкви при нем выполнялись в эклектическом стиле. Однако, в последствии корпус был капитально отремонтирован, и изменения коснулись в основном внутренней планировки и отделки. Ремонтно-реставрационные работы велись хозяйственным способом, за счет средств обители.

Из дневниковых памятных записок архимандрита Аркадия следует, что решение о ремонте Петропавловского храма было принято им в 1903 году: «…Чтобы не сделать остановки в работе каменщикам, которые оканчивают кирпичную кладку водокачки, решено приступить к ремонту Петропавловского храма. Мною дан на особой бумаге план, и размер нового алтаря». Упомянутые планы и чертежи, выполненные самим архимандритом, сохранились. Из этих документов следует, что тогда был полностью перестроен алтарь храма и изменена внутренняя планировка, как в храме, так и в самом корпусе.

4 июня 1903 г. начались работы по забутовке фундаментов под новый алтарь Петропавловского храма. Спустя несколько дней, 9 июня, рабочие приступили к раскрытию кровли восточной части корпуса и разломке каменного карниза, при этом, через некоторое время, потолочное перекрытие второго этажа рухнуло во внутрь здания, настолько оказались прогнившими и ветхими балки, на которых оно держалось. Впоследствии во время ремонта балки заменили на металлические, которые были куплены у канавинских купцов братьев Булычевых и привезены по железной дороге из Нижнего Новгорода. Кровельный карниз по периметру всего корпуса был поднят вверх на 1,5 метра, расширены были и окна (по высоте) на уровне второго этажа.

12 июня 1903 г. архимандрит Аркадий соборно с братией обители совершил крестный ход к «…новостроющемуся алтарю Петропавловской церкви, где отслужен молебен и по чиноположению церковному совершена закладка нового алтаря, на месте престола вставлен железный крест, под коим устроен белый камень с углублением и в нем вложена часть св. мощей <…> и медная луженная дщица (то есть доска — прим. Авт.) с надписью на ней: «Во славу Святыя Живоначальная Троицы Отца и Сына и святого Духа, при державе благочестивейшего Самодержавнейшего Великого Государя нашего Императора Николая Александровича всея России, по благословению Пресвященнейшего Назария епископа Нижегородского и Арзамасского, заложен СВЯТЫЙ АЛТАРЬ сей Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, в честь и память святых и первоверховных Апостолов Петра и Павла в Оранском Богородицком монастыре наместником оного игуменом Аркадием (Антуфьевым) с братией сей обители, в лето от создания мира… от Рождества христова 1903, месяца июня в 12-ый день».

При возведении нового алтаря, была вновь выстроена восточная стена самого корпуса, которая одновременно служила перегородкой между алтарем и храмом, в стене было устроено три дверных колоды (для царских и дьяконских и пономарских врат). В корпусе и храме были смонтированы новые голландские печи, с керамическими дымоходами, вмонтированными в стены, а в алтаре сложена изразцовая печь, на кухне установлены большие современные чугунные варочные котлы. Братскую трапезную перенесли в западную часть корпуса, соединив ее с церковью большой аркой с закрытыми стеклянными дверьми, которые раскрывали на время богослужений в случае тесноты в храме. Помещение храма освящалось через два уровня окон, как на первом этаже, так и на втором.

Весной следующего 1904 г., на главный купол Петропавловской церкви был установлен большой медный с позолотой крест. Мастером изготовителем нового креста являлся арзамасец Александр Петрович Ключев, который очень много трудился по заказам Оранского монастыря. Стоимость работы исчислялась в 250 рублей, а «…расход этот для оплаты принял на себя иеромонах Исаакий, коим также на свой счет сделаны таковые кресты на холодный собор и ризницу».

Новый двухъярусный иконостас для Петропавловского храма был выполнен не совсем в обычной технологии: он был сделан из гипса и штукатурки. Чертежей с его изображением не сохранилось, есть только описание икон. Они для вновь перестроенного трапезного храма писались в Серфимо-Дивеевской обители. На чугунно-литейном заводе торгового Дома братьев Рекшинских в Нижнем Новгороде отливались чугунные столбы-опоры, которые были установлены в храме для обустройства хоров.

25 мая 1905 г. архимандрит Аркадий с братией разоблачили древний престол церкви, который первоначально был освящен еще в 1807 г. для старой надвратной Петропавловской церкви, а затем перенесен в 1811 г. в новый храм. По причине ветхости было принято решение заменить его на новый дубовый престол, больших размеров. «10 июня 1905 г. престол и жертвенник поставлены и утверждены в новопристроенный алтарь Петро-Павловской церкви в Оранском монастыре», — записал в монастырских документах отец Аркадий.

Согласно страховой оценочной ведомости монастырского имущества составленной в 1910 г., после перестройки храм Петра и Павла и трапезный корпус имели нижеследующий вид: «…Корпус каменный двухэтажный снаружи и внутри оштукатурен, покрыт железом. Окрашенным зеленою масляною краской. Длина корпуса 19 сажень, наибольшая ширина 8 сажень; высота до верха карниза 4 сажени; на церкви имеется одна большая глава и одна малая над алтарем; больших окон 55 штук; 4 штуки малых слуховых; дверей наружных (в церкви) створчатых 4 штуки – деревянных и внутренних створчатых 5 штук – деревянных; в корпусе внутренних дверей 7 штук в нижнем этаже и 14 штук в верхнем – все одностворчатые деревянные. Иконостас длиною 4 сажени 2 аршина; высотою 1,5 сажени…».

Одновременно с ремонтными работами по перестройки Петропавловского храма в 1903 г. началось строительство новой водокачки, для которой был запроектирован специальный двух этажный каменный корпус. Из рапорта архимандрита Аркадия Преосвященному Назарию (Кириллову): «Старая водоподъемная машина, существующая в Оранском монастыре с 1883 г., подвергается частым поломкам, вероятно по давности постоянного употребления и от холодного помещения, в котором она находится. По сему вновь купленный керосиновый двигатель и само действие водоподъемной машины необходимо поставить в теплое помещение, каковое приходится построить новое и уже не деревянное, а каменное, что при собственном кирпичном заводе не поставит монастырь в затруднение. Составив на постройку такового здания план и фасад, долг имею представить его, при сем, на архипастырское утверждение и покорнейше прошу разрешить постройку здания водокачки хозяйственным способом».Проект водокачки был составлен послушником Оранского монастыря Сергеем Лебединским (о чем свидетельствуют сохранившиеся чертежи). В дальнейшем проект был доработан и изменен в 1903 г. При этом в верхнем этаже корпуса в последствии разместились жилые покои для настоятеля монастыря правящего архиерея Нижегородской епархии, в подвальном (цокольном) этаже были установлены керосиновый двигатель и оборудование для водопровода. Здание строилось из красного кирпича, в «неорусском» стиле, с использованием новейших технологий того времени: металлических балок для усиления перекрытий, бетона, металлических кованых элементов отделки; отапливался корпус голландскими печами. Данный корпус был выстроен в 1904 г. за пределами основной монастырской территории рядом с естественным источником воды – прудом и святым источником, где стояла небольшая восьмигранная каменная часовня.

Колокольня

По плану застройки Оранского монастыря начала XIX в. к западу от Владимирского собора должен был находиться парадный въезд в обитель и колокольня. В связи с этим в декабре 1808 г. при настоятеле монастыря строителе иеромонахе Нафанаиле начались работы по разборке старой монастырской колокольни, которые завершились уже в марте следующего года. Спустя два года, 27 февраля 1810 г., уже строитель монастыря иеромонах Иродион заключил контракт на строительство новой колокольни. Основные подрядные работы по строительству колокольни осуществил нижегородский мастер крестьянин из деревни Озерки Арзамасского уезда М.К. Филифанов. Небольшая двухъярусная колокольня со святыми вратами в первом ярусе, была построена в 1811 г.

На следующий год после завершения строительства колокольни, в 1812 г. на одной линии с колокольней, на западной стороне были выстроены одинаковые по своей архитектуре двухэтажные жилые корпуса — настоятельский (игуменский) и братский (благочиннический). Между данными корпусами и колокольней находилась каменная ограда с двумя симметричными от Святых врат проездами — «воротами с прикалитками».

«Оранский Богородицкий монастырь огражден со всех сторон каменною стеною с двумя башнями с северной стороны. Ворот в монастыре четверо: первые под Колокольнею, именуемые святые, двои по сторонам оной колокольни, четвертые на восточную сторону на Источник к часовне» – писал в середине XIX столетия известный церковный историк, будущий епископ Макарий (Миролюбов).

По описанию в страховой оценочной ведомости квадратная в плане монастырская колокольня имела нижеследующий облик: «Колокольня каменная в два яруса, общею высотою до верха карниза 9 сажень, снаружи оштукатурена, покрыта железом, окрашенным зеленою масляною краскою. Длина и ширина колокольни по 5 сажен 1 аршину. Построена в 1811 году, строением хорошо сохранилась. Стоит особняком…».

В сохранившихся описях монастырского имущества середины XIX в. также имеется описание колокольни: «Каменная двухъярусная с колоннами и полукруглым куполом, покрытым железом и окрашенным медянкою; глава и крест обиты белым железом и вызолочены «по мордану» в 1875 году». Из 13 монастырских колоколов самый большой «благовестный» весил 412 пудов, а самый малый — 1 пуд и 8 фунтов.

Анализ вышеназванных документальных источников свидетельствует о том, что уже в середине XIX столетия в застройке Оранского монастыря происходил постепенный распад четкой классицистической схемы (плана), по которому изначально создавался монастырский архитектурный комплекс. Вызвано это было как новым строительством, так и перестройкой уже существующий сооружений. Расширялась со временем и сама территория обители, которая в ограде не имела четких форм, так как в соответствии с рельефом местности, была ограничена практически со всех сторон оврагами, прудами и дорогой.

Отсутствие графических документов и фотоматериалов, к сожалению, не позволяет полностью представить, как выглядел архитектурный ансамбль Оранского монастыря в начале ХХ в. Из документов явствует, что, как большинство крупных обителей, с большим числом насельников и паломников к святыням, этот монастырь на протяжении всего периода своего существования постоянно перестраивался и развивался как в хозяйственном, так и в практическом функциональном отношении. И совершенно четко закономерно прослеживается тенденция изменения архитектурно-планировочного решения его застройки, переход от классицистического к «неорусскому» или эклектическому стилю.

Из страховой оценочной ведомости 1910 г. следует, что в начале XX столетия помимо вышеназванных основных сооружений на территории монастыря, а также за ее пределами находилось более 50 различных зданий и сооружений (каменных, полукаменных, деревянных), многие из которых имели хозяйственное назначение.

В 1928 г. монастырь был закрыт, и на его территории разместились различные организации. С целью расширения проезда между корпусами в 1930-е г.г. монастырская колокольня была разобрана местными жителями на кирпич, а колокола отправлены на переплавку. В советский период все храмы обители были осквернены и перестроены.

В настоящее время архитектурный ансамбль Оранского Богородицкого монастыря полностью восстановлен, в том числе и постройки за пределами монастырской ограды. Облик храмов и братских корпусов восстановлен в соответствие с их описанием в архивных источниках XIX в., за исключением монастырской колокольни, которая выстроена значительно выше, чем существовавшая прежде. Именно четырехъярусная колокольня сегодня является основной доминантной всего монастырского ансамбля. Некоторые сооружения обители имеют яркую, не традиционную для них окраску, но в целом архитектурный комплекс, сформировавшийся на протяжении нескольких столетий, является украшением Богородской земли — духовным центром под покровом Пресвятой Богородицы и ее чудотворной иконы Владимирской-Оранской.

О.В. Дегтева. Оранский Богородицкий монастырь: этапы формирования архитектурного ансамбля (XVII – начало XX столетия)