О тебе радуется

Великим постом на литургии свт. Василия Великого мы каждое воскресенье по завершении евхаристического канона вместо привычного «Достойно есть» слышим богородичный седален 8 гласа «О Тебе радуется».

Это удивительное по красоте и поэтичности песнопение, составленное в VIII веке прп. Иоанном Дамаскиным, уподобляет Божью Матерь, вместившую в себя Бога и произрастившую Жизнодавца, храму и раю.

«О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь,
Ангельский собор и человеческий род,
Освященный Храме и Раю Словесный,
Девственная похвало. Из Неяже Бог воплотися
И Младенец бысть, прежде век Сый Бог наш.
Ложесна бо Твоя Престол сотвори.
И чрево Твое пространнее небес содела.
О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь, слава Тебе!»

Общий настрой этого гимна (помимо Великого поста он поётся в течение года каждые две недели на Всенощной) настолько торжественный, что в богослужебных книгах перед ним стоит отдельное примечание о том, что в момент его исполнения молящимся не полагается сидеть («Не седя́ще пое́м, но стоя́ще, и со стра́хом и благогове́нием».

Таким же торжеством пронизана и икона Божьей Матери «О тебе радуется» — образ, который впервые начали писать у нас, на Руси, в конце XV века (удивительно, что композиций, подобных этой, мы не встречаем в иконописи других православных Церквей, хотя в своих деталях она во всем связана с византийской традицией).

sh72.jpg

Одна из самых ранних таких икон (возможно — первая), написанная Дионисием на рубеже XV–XVI столетий, хранится в Успенском соборе московского Кремля. Она, как подлинное «богословие в красках», иллюстрирует все слова песнопения. Божья Матерь на ней изображена на фоне райского сада с храмом, изображающим небесный град Иерусалим, — на троне, держащей младенца Христа, в круге славы, переданном несколькими голубыми оттенками. За славой изображен ангельский собор — сонм ангелов с нимбами, а у подножия трона — человеческий род (среди людей мы узнаем Иоанна Крестителя, а также Иоанна Дамаскина — он протягивает свиток со своим гимном Богородице).

Предстоящие в молитве обозначены по чинам святости: пророки, апостолы, мученики, преподобные, святители, монахини, князья и простые смертные (и здесь изображение перекликается с тайными молитвами, произносимыми священником в алтаре в момент пения гимна «О Тебе радуется» с ходатайством о Церкви Божией и всех предстоящих Богу людях). Круг райского сада, обрамляющий композицию, словно бы вторит песнопению, которое по кругу замыкается повторением слов «о Тебе радуется» — как символ нескончаемого круга хвалы, в которую вовлечено все творение — земное и небесное.

Само песнопение написано прп. Иоанном Дамаскиным как благодарственная хвалебная песнь, память о чуде, когда отрубленная по приказу правителя кисть руки приросла на свое место (и это событие отсылает нас к ещё одному Богородичному образу — «Троеручица»; в нашем храме его можно увидеть снаружи, над южным входом).

От известных иконографических образцов XV-XVI вв. икона из Куштского монастыря отличается развитием повествовательного начала и введением нетрадиционных для данной композиции элементов. На верхнем поле написан киноварью текст гимна Богородице, приписываемого Иоанну Дамаскину, послужившего сюжетной канвой для иконописцев: «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь; ангельский собор и человеческий род. Освященный Храме и Раю словесный, девственная Похвало, из Нея же Бог воплотися и Младенец бысть прежде век Сый Бог наш. Ложесна бо Твоя Престол сотвори и чрево Твое пространнее Небес содела. О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь, Слава Тебе». Стремясь к более подробному и наглядному истолкованию этого текста, иконописец выделяет фигуру Иоанна Предтечи, представляя его в типе Ангела Пустыни (с крыльями); в руках у него сосуд с жертвенным агнцем. Раскрывая символику Богоматери — прославляемого Рая Словесного, — он изображает по сторонам Архангельского собора благоразумного разбойника и царя Давида, играющего на псалтыри. Вверху, над небесной сферой, среди клубящихся облаков он пишет красное Солнце и желтую Луну в виде человеческих лиц. Так, сплетая образы христианской иконографии и евангельских текстов, апокрифов и народной космогонии, северный иконописец дает свою интерпретацию традиционной символической композиции, делая ее более доступной и понятной для приходящих в храм соотечественников.