Осуждение других людей

Мы все боимся осуждения. Но и сами все время осуждаем. Какова природа осуждения, почему так трудно его контролировать и исправлять? Мнение психотерапевта, научного сотрудника Федерального института развития образования Марины Филоник.

Изображение с сайта foma.ru

Трудно встретить человека, который бы никогда не беспокоился о том, «что обо мне подумают?». Нам бывает важно мнение других о нас, и порой может охватывать страх перед встречей со значимым, авторитетным человеком – что он скажет, как посмотрит, как оценит… Но чего именно мы боимся? Обычно – именно осуждения.

Очень неприятно чувствовать, когда тебя осуждают, хочется провалиться сквозь землю, или, наоборот, начать агрессивно доказывать, что я не такой, как ты обо мне думаешь (и вообще – посмотри сначала на себя!), или начать оправдываться, пытаясь добиться понимания. Порой в ответ на осуждение может рождаться отчаянный крик: я не просто так себя веду, у меня есть причины, обстоятельства, которых ты не знаешь, я – не то, что ты обо мне думаешь, я – не такой! Крайне неуютное состояние, поэтому так тяжело общаться с людьми, о которых знаешь, что они вечно всех осуждают — и меня в том числе, хотя может быть и не в лицо, а за глаза — и еще неизвестно, что хуже.

И, тем не менее, нередко мы сами осуждаем других. Это бывает по-разному: кто-то убежден в своей правоте, ведь осуждает «объективное зло», непоколебим в своем приговоре и доволен своим осуждением как проявлением голоса истины в нашем ужасном мире. Кто-то не хочет осуждать, сам мучается от этого, осуждает свое осуждение, но раз за разом обнаруживает себя уже осуждающим и ничего не может с собой поделать.

Какова же природа этого явления, почему мы осуждаем, что нам это дает и что можно делать, чтобы контролировать свое осуждение и даже уменьшать его?

Осужденный, встаньте!

Само слово «осуждение» отсылает нам к метафоре суда, когда есть подсудимый, обвинитель, адвокат и судья, выносящий приговор. Ведь осуждение рождается именно изнутри логики юридического мышления, когда есть закон и его нарушение, есть «правильно» и «неправильно». И тогда тот, кто закон не соблюдает, является правонарушителем, его судят. Юридизм как способ мысли, как элемент мировоззрения, как способ обращения с собой и с другими глубоко укоренен в нашем сознании. С детства ребенок осваивает системы норм и правил, узнает, что такое хорошо и что такое плохо. Взрослый человек руководствуясь принципами, в т.ч. нравственными, этическими, имеет ту или иную систему оценок, на которую опирается – это нормальный ход вещей.

Но именно юридизм мышления делает возможным осуждение: я знаю, как правильно, я соблюдаю «закон», а ты этого не делаешь, следовательно, я — хороший, а ты – плохой. Яркий пример – феномен фарисейства.

Осуждение – способ самоутверждения за счет другого

Юридизм мышления формируется у нас с детства. Человек, который осуждает других, как правило, имеет очень серьезный дефицит принятия себя, ценности себя. Корни этого дефицита лежат обычно в детстве, когда родители не давали ребенку достаточно ощущения, что он ценен, важен, нужен, любим просто потому, что он есть, а не потому, что он ведет сейчас себя хорошо, приносит пятерки и проч. И тогда для компенсации этого дефицита ему необходимо «добрать» свою ценность любым способом. Один из них – осуждение другого. Ведь если другой «такой дурак», я априорно на этом фоне – «поумнее буду».

Верно и обратное – тот, кто себя принимает, у кого есть базовое ощущение собственной ценности независимо от того, что он делает или не делает, такой человек оказывается достаточно внутренне свободным, у него нет необходимости искать подтверждения собственной значимости, хорошести путем осуждения других. То есть такой потребности в принципе не возникает, ему не нужно превозноситься над кем-то, самоутверждаться.

Как правило, базовое ощущение ценности себя закладывается очень рано, но это не означает, что ничего нельзя изменить в более позднем возрасте. Бывает и наоборот, когда устойчивость, возможность опираться на себя вместе с умением себя принимать могут пошатнуться у взрослого человека в результате сильных травматических переживаний.

Итак, осуждение дает очень важную выгоду – ощущение, что я лучше других, что я не такой, как они, это своего рода способ самоутверждения. Но для этого существуют и другие способы, почему же мы так часто прибегаем именно к осуждению? Чаще всего такая привычка закладывается в детстве и, как ни странно, не без помощи родителей.

Человек не равен своему поступку

Во-первых, вольно или невольно ребенок копирует поведение родителей и, если видит в семье осуждение других, слышит от взрослых, как они обсуждают-осуждают своих знакомых, то он автоматически перенимает это как норму, как обычный способ говорения о ком-то, кто ему чем-либо не нравится.

Поэтому родители, прежде всего, должны следить за собой. Ведь такие вещи, как семейные сценарии, модели поведения родителей, их отношения к другим людям, к окружающему миру тоже передаются «по наследству». Привычка осуждать – один из феноменов в этом ряду.

Следить за собой – дело правильное, но непростое. Начать можно с того, чтобы стараться следить за своей речью (для начала пусть только при детях), хотя бы на уровне внешних проявлений не транслировать свое осуждение, которое живет в сердце.

Во-вторых, родители порой, часто сами того не зная, воспитывают у ребенка ту самую логику юридизма. Например, когда сравнивают своего ребенка с другими детьми, думая, что это хороший воспитательный прием. Причем сравнивать могут как не в пользу своего малыша, что особенно травматично для ребенка, так и, наоборот, восхваляя его в сравнении с другими ребятами. Мама одной моей клиентки говорила ей в детстве: «Ты такая некрасивая, толстая, совсем не такая, как другие девочки, вот как, например, Леночка, твоя подружка – такая красавица». Понятно, что такие вещи говорить ребенку в принципе нельзя, потому что он усваивает, что такой, какой есть, он ужасен и нелюбим, он должен быть другим, чтобы его полюбили, но понятия не имеет как это сделать.

Бывают более легкие версии: «Опять ты получил тройку, ты что, глупый? Посмотри, вон твои друзья как учатся, а ты на кого похож, бестолковый!». У родителя в этот момент могут быть самые благие намерения: привести в пример друзей, чтобы пристыдить ребенка и простимулировать его таким образом лучше учиться. (Кстати, чувство стыда – одна из наихудших мотиваций, но это тема отдельного разговора).

Но, кроме того, что ребенок, опять же, чувствует, что он плох, он еще усваивает сам способ мышления, в котором ценность человека измеряется его делами (школьными оценками, например), то есть приравнивается человек и поступок. «Получил плохую оценку» равно «ты глупый». Похожая вещь происходит, и когда ребенка хотят похвалить, поддержать, подбодрить и для этого сравнивают его с другими, например, так: «Какой ты умный, опять принес пятерку, не то что твой приятель Вася, такой глупый мальчик».

Ребенку это может быть приятно и, вполне возможно, такая мотивация будет эффективна. Но какую модель мышления о себе и о других он усваивает? Ценность человека равна его достижениям (я – хороший, он – плохой, в зависимости от оценок в школе). Надо быть лучше других. Нормально сравнивать себя с другими и за счет этого получать приятное ощущение своей значимости.

Марина Филоник, психотерапевт, научный сотрудник Федерального института развития образования Фото с сайта co-experiencing.org

Полюбите меня черненьким (а не можете, так и не осуждайте)

Как же поддержать малыша, как его похвалить? И как поругать, наказать? Очень важно разделение человека и поступка. Сравнивать разных детей гораздо хуже, чем сравнивать разные их проявления. Но еще лучше сравнивать достижения вашего ребенка в прошлом с его достижениями сейчас. Например: «Как здорово, смотри, раньше у тебя не получалось так аккуратно убирать кровать, а теперь выходит так красиво, ни одной складочки». Здесь оценивается поступок, а не ребенок, и хвалится тоже поступок, а не человек, что становится профилактикой развития самомнения и нездоровой гордости у ребенка.

Еще важно говорить о своих чувствах вместо того, чтобы оценивать человека, например, сказать: «я огорчена, что ты получил двойку, давай подумаем, что мы можем сделать, чтобы у тебя стало получаться лучше», а не: «какой же ты безнадежный троечник!». Предложение помощи тоже важно, чтобы ребенок не оказался одиноким со своей проблемой, которую, может быть, он сам не знает, как исправить.

Попробуйте проговорить приведенные выше (и ниже) фразы самому себе и почувствуйте разницу — каково вам бы было слышать те или иные из описанных в данной статье реплик.

Осуждение – только одна из форм компенсации дефицита ощущения ценности и принятия себя. Если у человека есть голод по любви и принятию, он может пытаться утолить его самыми разными суррогатами: беспорядочными сексуальными связями, хвастовством и тщеславием, бесконечной гонкой за достижениями (трудоголия) и т.п. – и все это ради того, чтобы почувствовать свою ценность и значимость, которые не были сформированы в детстве. В чем же дело? – возмутятся некоторые родители, — ведь мы так любим своих детей! Очень важно, чтобы ребенок ощущал, что его любят независимо от его поступков и поведения.

Есть замечательная формула основателя гуманистической психотерапии Карла Роджерса: «я тебя люблю, но то, что ты делаешь, меня расстраивает». Важно почаще говорить ребенку: «мы тебя любим», «как хорошо, что ты такой, какой ты есть», «мы тебя ждали и хотели именно тебя» и т.п. То есть давать подтверждение, что он ценен, важен, любим просто потому, что он есть, независимо от дел и достижений. А когда хочется выразить критику, не забывать о начале формулы Роджерса – приставке «я тебя люблю». Это важно в любых отношениях, не только с детьми, но и в отношении супругов, друзей, близких. И это тоже может помогать вырастать из привычки осуждать. Потому что если я нутром знаю, что я любим, что я хороший, то и достижения других не вызовут во мне неадекватной соревновательности, злости или, наоборот, задавленности.

«Ты должен, а потому можешь» — еще одна причина осуждения

Логика юридизма рождает миф о всемогуществе и долженствовании, то есть убеждение, что другой может и должен вести себя иначе. Причем в категорию «вести себя» попадают не только поведенческие проявления, но порой даже мысли и чувства.

Почему сосед опять кричит на жену и детей, какой же он злой и агрессивный! А жена его опять замерла и молчит, мышь серая, ни себя, ни детей защитить не может. А этот опять напился – пьяница противный, а ведь обещал бросить! А эта опять лебезит и перед всеми выслуживается, скользкая особа, нельзя ей верить. И т.д. и т.п. – каждый здесь может предложить свой список.

Но все они рождаются из убеждения, что другой мог бы (думать, чувствовать, вести себя) иначе, но не делает этого. Поэтому он виноват, поэтому он плохой. При этом я решаю, что именно другой может и должен. И, конечно, я опять оказываюсь лучше него, который должен, мог, но не сделал. Хитрость в том, что требования обычно крайне благообразны и даже объективно хороши. И тогда очень трудно признать неверность своих суждений, ведь они базируются на, казалось бы, объективной истине.

Например, я считаю, что муж не должен кричать на жену и детей, и поэтому осуждаю соседа. Но при этом я не задумываюсь о том, почему он кричит, какова ситуация в семье, какие отношений у мужа с женой, какие у них характеры, что они оба вынесли и проч. Я применяю правило, сколь угодно прекрасное, без учета конкретного человека и его индивидуальных обстоятельств. А может быть этот муж сильно устал на работе, пришел голодный и злой, а жена в этот момент стала что-то требовать … и в какой-то момент его охватил такой гнев, что он уже не смог сдержаться. Если мы сами испытывали сильный гнев или были захвачены каким-либо другим аффектом, то можем вспомнить, насколько мы не в состоянии (не можем) владеть собой в такие минуты, плохо соображаем и т.п. – в аффекте человека «несет». И тогда сказать, что в этом состоянии он может вести себя иначе – сразу успокоиться, взять себя в руки, приказать себе, например, злиться – нельзя. Не может – увы. А значит, и не должен. Потому что должен человек только что, что он может. Обсуждать, должен человек нечто или нет, можно только после того, когда есть уверенность, что он это может.

На этом и основано золотое правило: осуждай поступок, но не осуждай человека. По данной схеме можно разобрать любой пример. Мы осуждаем, а значит, требуем, чтобы другой действовал иначе. Это означает, что он может по-другому – а это не факт. Убеждение, что другой может и должен вести себя иначе, лежит в основе чувства обиды, а аналогичное требование к себе порождает нездоровое чувство вины. Ведь если я могу и должен, а не делаю, то я виноват. Только вот могу ли?

Обычно приведенная логика развенчивания мифа о всемогуществе и долженствовании у большинства людей при первом знакомстве вызывает много споров, сопротивления. Хочется думать, что человек (в том числе я сам) много чего может. Иначе как же жить? Что ж, я ничего в этом мире не могу и не значу? Я — просто винтик, эмоции и обстоятельства владеют мной? Но человек может летать в космос, придумывать лекарства от страшных болезней, писать дивные стихи, и при этом не может бросить пить, кричать на близких и … перестать осуждать.

Миф о всемогуществе обычно распространяется одновременно на себя и на других. И тут мы подошли к очень важному моменту. Дело в том, что как мы относимся к себе, так и к другим. Модель отношения одинакова. Если она юридическая, если в ней нет места принятию и любви, а есть только требования соответствовать, соблюдать, исполнять и проч., то она легко порождает осуждение – как себя, так и других. Если для меня ценность человека измеряется его поступками, то я применяю данную схему не только к другим, но и к себе.

Можно ли изменить эту схему? Интересно, что если пробовать менять отношения к себе, будет меняться и отношение к другим: движение к одной и той же цели – большему понимаю, что другой (или я) чего-то не может, и, соответственно, большему принятию и безоценочности.

Каким судом судишь, таким сам осудишься

Логике суда и закона можно противопоставить логику болезни и исцеления. Врач не осуждает пациента за его болезнь (в норме), он ему сочувствует и лечит. Болезнь – не вина, а беда, и это очень важное утверждение для нашей темы. Обычно понятно, что человек не виноват в своем телесном недуге, хотя и тут могут быть споры, мол, надо было вести здоровый образ жизни и проч. Но если речь идет не только о теле, а о поведении, чувствах, убеждениях других людей, то тут мы запросто припишем вину и осудим негодяя. Опять же – миф о всемогуществе и долженствовании.

Меня лично учит не осуждать многолетняя практика работы с клиентами, когда удается «заглянуть за кулисы» души, увидеть, каковы причины, почему человек ведет себя так или иначе. Приходит клиент, рвет и мечет, всех ненавидит, все враги, все против него – казалось бы, ужас-ужас, как так можно и вообще, что он себе позволяет! Но вот узнаешь, как его били родители в детстве, как он жил в постоянном страхе, что сейчас отец придет домой, и неизвестно, в каком он будет настроении, и что от него ждать. И мама не защитит, а может быть, будет поощрять отцовское наказание.

И тогда понимаешь, что этот человек вырос в обстановке тотальной небезопасности, и теперь ото всех ждет подвоха и нападения, потому что другого отношения он просто не знает, не встречал. И как после этого его осуждать? Его можно только пожалеть, ужаснуться вместе с ним его прошлому. И если у одного, второго, третьего клиента были особые обстоятельства, то откуда я знаю, почему незнакомец на улице или сосед ведет себя так или этак? И постепенно такое отношение к другим стало переноситься и на отношение к себе, более понимающее и принимающее, что, в свою очередь, влияет на отношения к другим и т.д. — по кругу.

Таким образом, юридическому мышлению можно противопоставить медицинское – гораздо более гуманистическое.

Как высказывать суждение без осуждения? Примеры

В завершение приведем несколько конкретных примеров реплик, иллюстрирующих как осуждение, так и возможность высказывать свое мнение, не осуждая человека. Бывает, что нужно сделать замечание ребенку или подчиненному, или просто кому-то прямо заявить о своей позиции и т.п. Как сделать это, не впадая в осуждение?

Прежде чем строить конкретные фразы, обозначим общие принципы. Рассмотрим их на примере ситуации, когда подчиненный обещал сдать проект в срок и не сделал этого, а начальнику важно сделать замечание, допустим, потому что нарушение сроков может привести к серьезным потерям для компании.

1) Самый лучший вариант, если вы не чувствуете осуждения в душе, тогда, скорее всего, любое ваше высказывание окажется неосуждающим и, главное, это будет предельно искренне.
Пример: «Ты знаешь, это очень важно, чтобы мы сделали проект вовремя. Давай подумаем, как можно исправить положение. Что поможет тебе закончить его в кратчайшие сроки? И что можно сделать, чтобы в будущем такое не повторилось?»

2) Если вы поддались осуждению, но не хотите его проявлять, важно развести человека и его поступок. Стоит избегать оценочных суждений о человеке, хотя важно оценочно высказаться о поступке. При этом нужно не забывать говорить о себе, то есть от первого лица, и очень конкретно называть предмет оценки, а также (желательно) причины вашей оценки.

Пример суждения: «Для меня лично очень важно, чтобы наша компания выполняла взятые на себя обещания перед клиентами, иначе нам это может грозить потерей репутации. Поэтому я считаю, что это плохо, что ты не сдал проект вовремя».

Пример осуждения: «Ты безответственный человек, как можно было так поступить, разве ты не понимаешь, что ты наделал и чем нам это грозит?»

3) Полезно добавлять к критике что-то хорошее, стараясь поддержать человека, осуждая его поступок. Дать понять, что вы не отвергаете человека, хотите продолжать с ним отношения. И, возможно, готовы предложить помощь.

Пример: «Я знаю, что ты хороший специалист, для меня важно сотрудничество с тобой. И также для меня лично очень важно, чтобы наша компания выполняла взятые на себя обещания перед клиентами, иначе нам это может грозить потерей репутации. Поэтому я считаю, что это плохо, что ты не сдал проект вовремя. Что мы можем сделать, чтобы исправить ситуацию?».

4) Важно говорить о своих чувствах — прямо, от первого лица, только о себе. Не забывая при этом о предыдущих правилах, особенно о разведении человека и поступка. Формула здесь может быть такой: «Когда ты делаешь то-то, я чувствую то-то». Важно, что чувства высказываются по отношению к тому, что человек делает, а не к нему самому. При этом к самому человеку сохраняется уважение – это осуществляется, прежде всего, за счет разделения человека и поступка.

Пример суждения: «Я расстроен, что ты не сдал проект в срок, и чувствую раздражение от того, что теперь растерян – не знаю, как нам выкрутиться перед клиентами. При этом я знаю, что ты хороший специалист, для меня важно продолжать сотрудничество с тобой. Но также для меня лично очень важно, чтобы наша компания выполняла взятые на себя обещания перед клиентами. Поэтому я считаю, что это плохо, что ты не сдал проект вовремя. Давай подумаем, что мы можем сделать, чтобы исправить сложившуюся ситуацию».

Пример осуждения: «Это возмутительно, как ты мог нас так подставить!».

5) И, конечно, очень важно говорить в спокойном состоянии, а не в аффекте, когда тебя уже «несет». Если вы не уверены, что способны говорить спокойно, на время отложите разговор.

Осуждение — проблема, с которой сталкивался каждый: все мы осуждали если не на словах, то уж точно в мыслях. Почему так легко и приятно нарушать заповедь «не суди»? Где корни осуждения, в чем его психологическая подоплека? Что об этом грехе говорит Евангелие и творения святых отцов? Как бороться с помыслами осуждения? Об этом беседуем с редактором портала Богослов.ру, кандидатом богословия, протоиереем Павлом Великановым.

О мнимой праведности, ярлыках и вердиктах

— Отец Павел, возможен ли суд без осуждения, можно ли кого-то судить, не осуждая? И в чем разница?

— У нас есть хрестоматийный пример того, как можно судить, не осуждая. Это случай в Евангелии с той самой блудницей, женщиной, взятой в прелюбодеянии, которую фарисеи и книжники хотели побить камнями по закону Моисея — то есть законным образом убить, — и которую Христос спас. Мы не слышали со стороны Христа ни одного осуждающего слова в адрес этой женщины. Христос сохранил ей жизнь — но напоследок он сказал ей предельно простые слова: «Иди и больше не греши».

— А где сам факт суда? Христос ведь ее не осудил.

— Что значит судить? И я не осуждаю тебя. Иди и больше не греши (Ин 8:21). Суд был произведен. Мы видели, что произошла оценка ее деятельности. Оценка и осуждение — это разные вещи.

— А в чем разница?

— Разница в том, что человек, который осуждает, вешает на человека «ярлык», выносит приговор. И этот приговор обязательно связан с личной позицией по отношению к данной ситуации. Именно об этом слова Христа: кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин 8:21). Речь идет о той самой позиции, которую мы чаще всего занимаем. И можно смело сказать, что психологическая и даже духовная подоснова всей проблемы греха осуждения, о котором мы и говорим, — это попытка человека самоутвердиться. Но не в Боге, а в своей мнимой праведности — пытаясь приподняться за счет унижения, умаления другого.

Когда мы ощущаем себя на голову выше окружающих — всех этих негодяев, преступников и прелюбодеев, — нам гораздо комфортнее, нежели когда мы осознаем свое непотребство. Именно здесь, в попытке ложного самоутверждения, и рождается у нас желание осудить. Унижая, опуская, компрометируя других, мы можем ощутить свое некое величие на фоне всех остальных, таких нехороших.

— Значит, между гордостью и осуждением — непосредственная связь?

— Прямая зависимость! Чем человек более горделив, тем больше он осуждает остальных. Чем человек смиреннее, имеет более покаянный настрой души, тем менее он склонен к тому, чтобы рассуждать о ком-то другом. Мнение о себе является подосновой гордости, как и подосновой осуждения.

Святые отцы не раз подчеркивали, что главная добродетель христианина — это рассудительность. То есть способность проводить анализ — если говорить современным языком — ситуации, поступков и так далее. При этом они категорически запрещали осуждать человека.

Развести проблему осуждения и рассуждения очень просто. Когда мы осуждаем человека, мы отождествляем его личность с тем осуждаемым нами поступком, который был совершен. Мы претендуем на знание глубинной внутренней сущности, сути это человека. Мы говорим, кто это: это не человек, это вор, блудник, хам.

И что самое плохое, тем самым закрываем ему саму возможность для дальнейшего изменения. Если мы сказали, что он вор, отождествили два понятия, соответственно, если он не будет вором, он уже не будет собой. Однако это вовсе не значит, что в случае, если перед нами очевидно неправильные поступки, мы должны закрывать на них глаза и не называть вещи своими именами. Да, он украл. Но он не вор.

— Как же научиться «ненавидеть грех, а не грешника» на практике, в реальной жизни? Ведь внешние проявления личности — это тоже часть личности человека…

— Как разделить личность человека и его дела на практике? А просто надо заглянуть внутрь самого себя. Каждый сам себя очень сильно любит. И при этом мы часто ненавидим поступки, которые совершаем. В то же самое время это не приводит нас к искренней ненависти и отрицанию самого себя как такового. И если быть честным по отношению к самому себе, то дела человека и саму личность легко разделить.

Это один подход. А второй подход связан с тем, что не осуждает согрешившего человека только тот, кто сам знает, что такое покаяние, и понимает, как легко впасть в любой грех, когда от человека по той или иной причине отступает ограждающая милость Божия, когда он оказывается перед очень тяжелым выбором. Лучшее лекарство от осуждения — это осознание своей греховности, понимание того, что нет такого греха, который бы ты не мог совершить, если для этого были бы созданы соответствующие условия.

Когда мы ощущаем себя в глубине души изолированными от греховности, когда наша греховность какая-то «виртуальная», надуманная, мы с легкостью осуждаем всех направо и налево, потому что чувствуем себя поднявшимися над этой проблемой.

Вопрос осуждения связан с внутренним позиционированием человека в жизни. Когда он видит реальность такой, какая она есть, он не посмеет осуждать других, потому что у него нет для этого достаточной информации.

Чтобы понять, что же на самом деле происходит, какие мотивы двигали человеком в том или ином случае, он должен выйти за пределы этой ситуации, встать на место Бога, и только тогда он сможет дать оценку тех или иных действий. Святому Антонию Великому Богом был дан ответ на его попытку проанализировать, что происходит в мире: «Внимай себе, а то — суды Божии, и тебе нет пользы испытывать их».

— Значит, самый действенный способ борьбы с помыслами осуждения — это обращение к себе?

— Да. Очень часто любимым местом осуждения других в приходской жизни становится… исповедь. Здесь происходит недопонимание самой сути покаяния: человек приходит на исповедь не для того, чтобы принести некий вызревший плод переосмысления своего отношения к жизни, а пожаловаться Богу и священнику на то, какие вокруг него плохие люди; если бы вокруг были все хорошие, добрые, ласковые, прощающие, послушные, то и он бы никогда не совершил того, что совершил! Это тоже очень показательно. И я боюсь, что это одна из хронических болезней как людей, недавно переступивших порог Церкви, так и тех, кто находится в ней уже давно.

Писание — о смысле заповеди

Фото Юлии Кузенковой

— В Евангелии от Матфея читаем: «Не судите и не судимы будете». То есть благодаря одной нашей способности не судить мы освобождаемся от суда Божьего. Почему такая милость Бога за исполнение всего одной заповеди?

— Я думаю, что это можно объяснить только тем, что человек, который приучил себя не осуждать других, настолько открывается действию Бога, что ни с чем другим это нельзя сравнить. Любое наше осуждение, любая попытка взять на себя право Бога, удаляет нас от действия благодати Божией, ведь мы себя противопоставляем Ему: «У Тебя есть Твой суд, а у нас — свой. И нас мало интересует Твое мнение». А позиция неосуждения противоположна: мы полностью предаем и самого себя, и этого человека, и всю ситуацию Богу. Без какой бы то ни было сознательной или бессознательной попытки вынести свой вердикт. И это стремление человека к открытости Богу становится тем, что автоматически изымает его из суда Божьего.

Если ты других не осуждаешь, — «кто я такой, чтобы творить суд над другими?» — то в ином качестве, по-новому выстраиваются отношения между тобой и Богом.

— А в Ветхом Завете эта заповедь имела такое же значение, как и с приходом Христа?

— Конечно же, нет. Заповедь неосуждения является важнейшей частью Нагорной проповеди Спасителя, в которой мы видим, что Христос сознательно противопоставляет весь широкий спектр ветхозаветных предписаний тем новым горизонтам, которые Он предлагает своим последователям. Это касается брака, развода, мести, и в том числе осуждения.

Согласно Ветхому Завету, Бог делегировал еврейскому народу право судить для того, чтобы удержать этот народ в определенных, вполне жестких и понятных, рамках праведности.

Точно так же сегодня мы говорим, что если общество лишить судебной системы, то градус преступности и криминальной составляющей не понизится, а существенно повысится. Потому что сдерживающие элементы — то, что сдерживает вседозволенность и разгул, — исчезают.

Та же ситуация наблюдалась и в Ветхом Завете.

Осуждение было необходимо для того, чтобы таким образом пусть внешне, формально, но все же сдерживать распространение греха. Христос же, не отрицая необходимости внешних границ, уходит в глубину, к первоистокам и причинам неправильных поступков людей.

Когда человек любит, когда он всю свою жизнь, все свои мотивы согласует с позицией любви к Богу и ближнему, ему уже эти границы не просто не нужны, они начинают мешать. Он их не переступит никогда, но не потому что боится наказания: он боится потерять ту самую любовь, которая для него является основным содержанием жизни.

О злорадстве, доверии и церковном суде

Фото Андрея Ципана

— Есть ли такие вещи, которые люди не считают осуждением, но они таковым являются?

— Да, и таких вещей очень много. К сожалению, из-за нашей любви к осуждению любая попытка рассказа о чужом поведении превращается в «перемывание косточек». Это связано с тем, что у нас есть большой недостаток веры в людей. Мы скорее склонны людям не доверять, людей подозревать в плохом, нежели наоборот — излишне им доверять и не верить тому дурному, злому, что в них, быть может, очевидно присутствует. Есть такой грех злорадства, и очень часто наше обсуждение людей оказывается с ним связанным. Мы где-то в глубине души тайно радуемся падению другого человека. Почему? Тем самым мы получаем некую «компенсацию» своей греховности.

Когда вокруг меня все плохие, тут есть для меня два очень утешительных момента. Первый: если я такой же грешник, как они, я уже не одинок. Второй: если я хотя бы чуть-чуть не такой, как они, чуть-чуть выше и лучше, то я уже ощущаю себя почти супергероем на фоне всех этих негодяев. Это для человека приятно. И до тех пор, пока глаза человека не откроются на то, какой он есть на самом деле, он постоянно будет скатываться в эту яму осуждения.

— Есть ли взаимосвязь между осуждением, видением себя и верой?

— Такая связь действительно существует. Чем человек менее верует, чем он менее открыт для действия Бога, тем больше он будет осуждать. И наоборот, чем больше человек будет приближаться к Богу, — в действительности, а не в своем воображении, — тем сильнее его сердца касается Божественный свет, тем больше он видит своё непотребство. Даже если он живет порядочно, он начинает различать в глубине своей души «коряги» и «булыжники» — проблемы, которые без этого света невозможно увидеть.

Хочется отметить один очень важный момент: когда человек может быть готов вынести всю правду о самом себе? Если человек вдруг увидит себя без прикрас, таким, какой он есть в данный момент его жизни, и при этом отождествит себя со всеми совершенными им грехами, недолжными поступками, преступлениями, для него единственный выход — повеситься. Потому что тем самым человек ставит крест на самом себе — если у него нет веры. Для того чтобы не допустить отчаяния при видении бездны своего непотребства, нужна сильная вера. Вера как состояние преданности Богу, абсолютного доверия и безграничной надежды на милость Божию. Бог — величайший педагог, поэтому Он человеку открывает меру его греховности в той степени, в какой человек может понести своей верой.

И чем больше человек укрепляется в вере, тем больше ему открывается грехов. И наоборот. Когда человек ослабляется в вере, его грехи беспокоят его все меньше. Господь их прикрывает, скрывает, иначе человек впадет в жуткое отчаяние и безнадежность.

— А как же церковный суд — ведь это орган, который как раз призван судить, выносить суждение?

— Вопрос можно расширить. Помните притчу Христа о пшенице и плевелах? Так вот, до тех пор, пока всё растет вместе — до жатвы — необходимо сделать так, чтобы те, кто не хотят соблюдать рамок Божественного закона, не становились тормозом для тех, кто хочет жить по-Божьему.

Задача церковного суда — не в осуждении как вынесении некоего окончательного «божественного вердикта» над человеком, а в решении вопроса, насколько тот или иной человек имеет право находиться в лоне Церкви в том или ином статусе. Если священник пьянствует беспробудно, он является соблазном для своих прихожан, если он не совершает божественные службы, которые обязан совершать, если он просто теряет самоконтроль из-за своей страсти, Церковь должна решить, что с ним дальше делать. Имеет ли он право именоваться священником? Это ее обязанность, она должна как чадолюбивая мать оградить других своих детей от тех опасностей, которые данный человек в этой ситуации в себе несет. Это вовсе не означает, что Церковь произвела над ним некое окончательное суждение. Вовсе нет! Он может исправиться, измениться — и все это ему будет возвращено. Абсолютного права осуждения нет.

— Не является ли отлучение от Церкви окончательным вердиктом?

— Отлучение от Церкви — это общецерковное признание полной несовместимости с Церковью. Но такие случаи настолько редки, что их можно сосчитать по пальцам. И то я не сомневаюсь, что, если бы преданные анафеме захотели вернуться, все эти отлучения были бы сняты. Это крайняя мера, во-первых, она исключительна, во-вторых, она свидетельствует о каком-то пределе ухода человека от состояния, в котором он может измениться и покаяться, о каком-то глобальном ожесточении, застывании человека в грехе и его очевидной неспособности измениться. Но таких случаев, повторюсь, единицы.

Очень важный момент: христианство смотрит на человека в постоянной динамике. И такое видение сразу в корне исключает осуждение, потому что любое осуждение — это фиксация, остановка. А остановка у нас только одна — это Божий Окончательный — и потому Страшный — суд.

Даже с того момента, когда душа человека разлучилась с его телом, когда, казалось бы, уже ничего нельзя сделать, мы все равно продолжаем говорить, что его участь не решена. Есть Церковь, которая за него молится, есть ближние, которые будут благотворить в память об этом усопшем, — и всё это имеет свое значение для души усопшего. И мы знаем из множества свидетельств, что происходит благотворное воздействие на души тех, кто сам уже не может измениться. Но то, что он оставил на земле, уже работает на него, помимо его воли, его желания.

— Стало быть, окончательный суд только один?

— Да. Почему Страшный суд называется по-гречески ητελικήκρίση? τελική значит окончательный, последний, терминальный. «Терминальный» кризис, окончательный суд. Он будет только один, и его будет вершить только Бог. И что самое главное, мы не знаем, каков будет его конец в отношении даже тех очевидных грешников и праведников, которых мы сейчас, «снизу», наблюдаем.

Притча о Страшном суде — это притча глубоко парадоксальная. В ней праведники не понимают, за что они попали в рай, не понимают совершенно искренне, а грешники просто в истерике от того, что их отправляют в ад, когда они вроде бы знали, как себя вести, и вели себя, как было принято. Критерий осуждения тут один: состояние либо любви, либо нелюбви, и для живущего человека это не является очевидным. Мы не можем сами себя увидеть, не можем понять, в каком состоянии находимся. Ни один даже самый великий святой не мог о себе сказать, что он гарантированно уже спасен. Наоборот, Сисой Великий на смертном одре плакал, говорил: «Не знаю, положил ли я и начало покаянию». И это явно не театр одного актера. Не для того он такое говорил, чтобы ученики удивились: какой у нас старец смиренный! Перед нами некий предел самоумаления: он настолько вверил себя Богу, что, с одной стороны, ни во что вменял все свои труды, все свои огромные подвиги, а, с другой стороны, все-таки ждал и надеялся, что Господь его спасет.

Альтернатива: равнодушие?

Фото Андрея Ципана

— Отец Павел, какие могут быть «альтернативы» осуждению? Неужели равнодушие?

— Ни в коем случае! Равнодушие — это состояние, противоположное любви. Не ненависть, а именно равнодушие является антиподом любви. Это состояние полного отчуждения от другого человека. «Этот человек не представляет для меня никакого интереса», — как только мы это говорим, мы тем самым уже произвели над ним суд.

Равнодушие — это осуждение, ставшее состоянием души. И чаще всего это происходит помимо сознания. Мы человека просто превратили в вещь, в предмет, в шкаф — стоит и стоит, мне-то какое дело? Он мне не нужен, неинтересен, он для меня ничто. И дела с ним иметь я никогда не буду, он вычеркнут из моей «книги жизни».

— Может ли неосуждение быть притворством? Встречались ли Вы с такими случаями в Вашей пастырской практике, когда человек заставлял себя думать, что все хорошие, пытался не осуждать, сдерживался, а в результате происходил внутренний надлом?

— Мне не приходилось с такой ситуацией встречаться. Возможно, что это немного надуманная проблема. Когда человек других не осуждает, это связано не с тем, что он закрывает глаза на их поведение, а с тем, что он себя лучше видит. Это не та ситуация, когда человек надевает розовые очки и пытается видеть все в розовом свете — ничего подобного! Неосуждающий человек слишком хорошо себя видит, чтобы осуждать других. Поэтому он и других видит гораздо лучше.

Когда человек смотрит вокруг себя и старается все плохое, что видит в людях, не принимать во внимание, и наоборот, концентрироваться на лучшем, что есть — так это же позиция Бога! Бог именно так на нас и смотрит. Лучшее, что в нас есть, Он стремится разными способами умножить, раздуть тлеющие угольки добра под грудами пепла в нашей душе. Раздуть для того, чтобы этот разгорающийся огонь поглотил и выжег все худшее, неспособное к жизни.

В одном из писем святителя Феофана мне встретились слова, которые и самого святителя ярко характеризуют, и задают правильный вектор по отношению к другим людям. Он говорил, что чем дольше живет, тем больше убеждается, что плохих людей нет. На какой-то глубине все люди добры — потому что любой человек хочет блага. А все злое, что есть в людях, — случайное и наносное. Как только мы сможем проникнуть в святая святых любого человека, даже самого плохого, закоренелого преступника, мы все равно там увидим какое-то добро.

Беда в том, что человек иногда избирает неправильный путь к достижению добра или имеет ложное представление о том, что есть благо. Но представить себе, что в глубине нас сидит некий «сверхсатана», который хочет только уничтожения всего, и в том числе себя самого, невозможно. У Н. О. Лосского на эту тему есть интересная статья — «О природе сатанинской». И там он как раз очень подробно объясняет, почему сверхсатанизм в принципе существовать не может. Даже для Денницы изначальное стремление к первенству было нормальным — только он пошел ложным путем: он восстал против Господа Бога. Но само стремление к полноте совершенства было правильным. Тут мы приближаемся к какой-то удивительно тайне: где, почему происходит этот экзистенциальный слом? Человек стремится к правильному — но выбирает дурной путь. В самой возможности этого ошибочного выбора перед нами раскрывается потрясающая по своему масштабу драма бытия. И с другой стороны этой драмы находится Христос на Кресте — Своей Кровью заплативший в том числе и за наше право делать этот ошибочный выбор.

О праведном гневе и «правдорубстве»

Фото Sagisen, www.flickr.com

— Может ли быть праведным негодование, направленное на другого человека?

— Праведным негодование, направленное на другого человека, не может быть никогда. А вот на его поступок — может.

Гнев нам дан как способность быстрой, оперативной реакции души на недолжное — такова единая позиция у святых отцов. Еще до того, как мы поняли, что мы столкнулись с недолжным, срабатывает гнев и нас от этого остерегает. Это врожденный инстинкт самосохранения души. Другое дело, что в состоянии греха эта Богом данная способность с легкостью обращается нами не на грех, а на людей.

Например, ребенок принес из школы двойку. Мы оборачиваем весь свой «праведный» гнев на него: «Ах ты такой-сякой, лентяй, сейчас тебя буду наказывать!» И нам не кажется, что мы поступаем прямо наоборот, нежели чем надо было. Ведь ребенок и так подавлен, он несет на себе тяжесть случившейся неприятности. Хотя получить двойку — это не грех. Но неприятно. Но даже если представить, что ребенок, предположим, что-то своровал в школе, и это стало известно — надо не уничтожать морально его, а помочь подняться. Любой поступок является результатом определенных глубинных внутренних процессов — чаще всего самим ребенком неосознаваемых. И если в этот момент на ребенка мы направим свой как бы «праведный» гнев, то тем самым мы говорим: этот ребенок — моральный урод, а вот в нашей жизни этого нет и быть не может, мы-то находимся на вершине добродетельной жизни или около нее. И вот мы буквально втаптываем этого юного грешника в грязь, уничтожаем последние надежды на исправление: мы сами загнали его в угол, осудив его и поставив знак равенства между ним как личностью и его греховным поступком.

— Как же поступить в такой ситуации?

— Ни в коем случае не оправдывая его поступка, необходимо погрузить ребенка в такое море любви, чтобы острое ощущение стыда выжгло саму возможность повторения подобной ситуации. Мы должны не его потопить в нашем гневе, а помочь обратить его собственный гнев на греховный поступок, чтобы таким образом в его душе образовался своего рода духовный иммунитет. И тогда он никогда больше так не поступит — не потому, что до смерти боится испепеляющего гнева родителей, а потому что знает, что такое — сгорать от стыда. И как тяжело переживать любовь, прощающую тебя за твой мерзкий поступок!

— Когда мы читаем о том, как Христос выгнал торговцев из храма, здесь речь идет о праведном гневе?

— Конечно. Они знали, что находятся там, где не имели права, знали, что совершают беззаконие. Ведь законом Моисея было запрещено внутри двора Храма заниматься коммерцией — для этого существовали другие места за пределами храма. Но, естественно, это было не столь выгодно торговцам и менялам.

И Христос не этих людей осудил. Он осудил то, что они сделали, — и в этом нет ничего плохого. Когда Христос отпускает блудницу, он не говорит, что не осуждает ее блуд. Такого не было сказано. Христос сказал: «… я не осуждаю тебя». То есть не говорю, что ты блудница. Христос открывает ей новую перспективу: иди и больше не греши. Все. Вчерашней грешнице дается возможность изменить свою жизнь, оказавшись рядом со Христом.

По законодательству Моисея смертный грех — это тупиковая ветка. Человек совершил смертный грех — и все, пути обратно нет, он должен быть убит — чтобы другим было неповадно, и зараза греха не стала распространяться дальше. А Христос все эти тупиковые ветки вскрывает и дает возможность исправления дальнейшей жизни — потому что Он ради одной заблудшей овцы оставляет целое стадо, лишь бы ее найти и спасти.

Он — не политик и не экономист, а Сама Безграничная Любовь, для которой и одна душа, и сто, и тысяча, и миллион душ имеют одинаковое бесценное значение.

— Что общего у осуждения и «правдорубства»?

— Мне кажется, «правдорубство» является одной из форм осуждения. Человек любит досадить другим своей правдой, своим представлением о чем-то. А ведь если Бог что-то кому-то открывает, Он это делает вовсе не потому, что Ему очень хочется это открыть и он не может сдержаться, как это происходит в случае «правдорубства», а только для того, чтобы это возымело определенное действие на человека. Бог в Своем Промысле движим только одним — бесконечной любовью к человеку. И Своим бесконечным педагогическим мастерством. Поэтому Он все делает только тогда, когда человек может это воспринять с наибольшей пользой — даже если самому человеку кажется всё совершенно наоборот.

А главный мотив «правдорубства» в том, что человек хочет всегда и везде говорить ту правду, которая будет неудобна, неловка, неприятна окружающим. «Правдоруб» изначально видит окружающих неспособными к слышанию этой правды в других формах. Скорее всего, под таким «правдорубством» лежит глубинное осуждение людей, ложная убежденность, что все эти окружающие настолько косные, равнодушные, ни к чему живому и правильному не способные, что их только и можно, как плеткой, хлестать правдой по лицу — чтобы хоть немного опомнились…

— Можно ли осудить человека с любовью?

— Нельзя. Можно осудить поступок с любовью. В моей жизни были такие случаи, когда мои поступки оказывались осужденными другими людьми с огромной любовью. И их, как правило, я никогда больше не совершал. Это очень тяжелое состояние: быть уверенным в том, что тебя бесконечно любят, и в то же самое время понимать, что твой поступок точно так же бесконечно осуждают. Появляется огромный, испепеляющий стыд, который является предохранителем, гарантом того, что ты больше так не поступишь.

Другие материалы о том, как бороться с осуждением:

Александр Ткаченко. Страх высоты

Протоиерей Георгий Бреев. Осуждение: как с ним бороться

«Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего”

В замечательной молитве святого Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего” есть следующее прошение: «Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего”, что значит – даруй мне Твою благодать, дабы узреть мне и судить мои собственные ошибки, а не осуждать брата моего. С одной стороны, святой просит Бога дать ему дар самопорицания, а с другой – умоляет Его помочь не осуждать ближних.

что такое грех осуждения и как избавиться от него

Что такое осуждение?

Осуждение и порицание есть плод ненависти. Осуждение, по словам Иоанна Лествичника, болезнь тонкая, это состояние, устраняющее любовь, это нечистота сердца, утрата целомудрия. Осуждение поистине страшная вещь. Выскажем некоторые мысли по этому поводу.

Господь сказал: «Ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься”. Всякое слово будет свидетельствовать или за нас, или против нас. Чего греха таить, осуждение ближнего доставляет нам большое удовольствие. Когда люди получают благосклонность некоего сильного мира сего или душа их полна ненависти, они с легкостью начинают порицать и осуждать других.

Древний церковный писатель Ерма, написавший книгу «Пастырь”, говорил, что не следует осуждать кого-либо, а также не надо слушать тех, кто осуждает других. Если мы с удовольствием слушаем тех, кто клевещет или обвиняет других, мы уже виновны в грехе осуждения.

Осуждение является демоническим состоянием. Первый, кто впал в этот грех, был сам дьявол. Дьявол осудил и оклеветал Бога перед прародителями, а затем стал учить осуждению людей.

Обычно мы злословим о ком-то, когда тот не присутствует при разговоре. «И воссели владыки и хулят против меня…” – говорит Давид. И действительно, в Ветхом Завете мы читаем, что Саул, Авенир и Ахитофел насмехались над Давидом. Стих этот имеет отношение и ко Христу. Первосвященники Анна и Каиафа тайно встречались и, в конце концов, обвинили и решили убить Его. Иисус в то время находился в Саду и говорил о Боге, а те тайно оговаривали Его. Вот почему псалмопевец восклицает: «Воздай им по делам их, по злым поступкам их; по делам рук их воздай им, отдай им заслуженное ими”.

Как избавиться от греха осуждения

Этот грех происходит от недостатка любви к ближним. Если бы мы любили своего ближнего, мы бы заступились за него. «Любовь все покрывает”, – говорит апостол Павел. Осуждение заставляет нас видеть грехи других, в то время как сами мы делаем вид, что непогрешимы. Мы всегда оправдываем самих себя, и, как правило, видим недостатки в других. Лучше бы кто-то вкушал плоть и пил кровь, чем «порицал братьев во плоти”, то есть вкушал бы плоть своего брата и изъедал его душу осуждением, как говорит Иоанн Дамаскин.

Наблюдается следующее явление: люди, не имея на это ни власти, ни компетенции, осуждают грешников как словами, так и мысленно. В то время как только Бог может осудить, вынести приговор и осуществить его. Когда мы осуждаем человека, мы узурпируем права Бога. «А ты кто, который судишь другого?” – говорит апостол Павел. Один Господь может оправдать или осудить кого-то. Мы, люди, должны научиться «видеть свои прегрешения и не осуждать брата своего”.

Осуждение является препятствием для нашей духовной жизни. Зачастую, когда в течение дня мы осудили или оклеветали кого-то несправедливо, вечером мы не в состоянии молиться. Все это: насмешки, осуждение, злословие, плохие мысли, злость, – вспоминается во время молитвы и загрязняет нашу душу. Дьявол, зная, что творение молитвы идет на пользу человеку, пытается воспрепятствовать этому. Таким образом, осуждение является грандиозным оружием дьявола. Оно насмерть поражает душу.

Исаак Сирин объяснял, что Бог допускает искушения тому, кто подвержен греху осуждения. Например, плотские искушения, поражающие человека, есть результат его осуждения ближних. Ибо тем, кто возгордился перед братьями своими, Бог попускает плотские искушения, чтобы мы смирились, увидели свою ничтожность, и, таким образом, перестали осуждать своих ближних.

Что должны делать мы, когда нас осуждают другие?

Здесь я хотел бы вспомнить слова Иоанна Златоуста. Святой говорит, что, когда мы живем в грехе, даже если нас никто не осуждает или не обвиняет, мы являемся самыми ничтожными среди людей. Напротив, когда мы пребываем в прилежной добродетели, «даже если против нас целая вселенная”, т.е. даже тогда, когда весь мир осуждает нас, тогда мы «ревнители всего”, т.е. достойнейшие из всех.

Поэтому нам должно прислушиваться не к тем, кто нас осуждает, а к добродетели жизни нашей.

Митрополит Эдесский, Пельский и Aльмопийский, Иоиль. Жертва вечерняя, стр.161 -166

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания «Пемптусия”