Осуждение и обличение

Св. Иоанн Предтеча обличает царя Ирода

Св. Иоанн Предтеча обличает царя Ирода

Часто спрашивают: какая разница между осуждением и обличением, и что такое рассуждение? Об осуждении Господь говорит: «Не судите, да не судимы будете… и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7: 1–2). А что касается обличения, Евангелие учит: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним… если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи Церкви; а если и Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18: 15–17).

А рассуждение, как указывают святые отцы, является одной из главных добродетелей. Часто верующий не знает, как отличить друг от друга осуждение, обличение и рассуждение. Порой осуждение именуют обличением или рассуждением, тогда как осуждение и обличение весьма отличаются друг от друга. В первую очередь нужно отметить, что осуждение исключает любовь, оно представляет собой слово, сказанное без всякой любви к ближнему, лишь с целью покрасоваться перед окружающими и выявить свою осведомленность. Слова, сказанные без любви, неизбежно оказываются личным оскорблением человека как перед ним самим, так и перед окружающими. Происходит отождествление личности осуждаемого человека с каким-либо конкретным делом, абсолютизация греха и ошибки, распространение греха на всю личность и затмение добрых и положительных качеств человека.

Обличение же в первую очередь подразумевает любовь к человеку, которого обличают. Целью обличения является выведение ближнего из ошибки и забота о его духовном спасении.

Наилучший пример обличения мы можем найти в Священном Писании. Вспомним, как поступил пророк Нафан, когда он хотел обличить царя Давида за совершенное прелюбодеяние с Вирсавией. Он пришел к царю как мирянин и рассказал притчу о том, как один богатый человек отнял у бедного любимого ягненка и угостил его мясом своего гостя. Когда разъяренный услышанным царь Давид воскликнул, что за такой поступок богач заслуживает смерти, тогда только Нафан ответил, что этим богачом был сам царь, который отнял у Урии Хеттеянина единственное его богатство – красивую жену. Так мудрый пророк сумел заставить царя Давида вынести приговор самому себе. За таким обличением последовал и плод – искреннее раскаяние.

Вот так мы должны отличать осуждение от обличения. Наши же обличения, несмотря на то, что часто они справедливы, из-за малодушия и отсутствия любви принимают характер осуждения. Когда обличаем преступление, мы тем самым говорим правду, но из этой правды остается исключенной забота о спасении человека и искреннее желание вывести его из этой ошибки. Обличение без любви никогда не даст доброго плода, так как в это время предаются забвению многие добродетели обличаемого человека.

Поэтому прежде, чем обличать ближнего, мы должны помолиться Господу, успокоиться, хорошо обдумать и лишь после этого сказать слово, помня, что наша цель – спасение человека, а не унижение. Так что истинное обличение требует от нас настоящего терпения, великодушия и любви. В противном случае мы потеряем и ту малую истину, которую имели, и будем иметь дело не с обличением, а с осуждением, что обязательно приведет к худшему. В частности, будет посеяна ненависть, плоды которой пожнем мы и вместо единства еще больше отдалимся от ближнего.

Мы путаем обличение с осуждением из-за того, что не имеем добродетели духовного рассуждения. Апостол Павел говорит, что мы имеем разум Христов – имея в виду себя, апостолов и благочестивых христиан. Обладать разумом Христа – значит иметь глубокое духовное рассуждение и приобрести его опытом, молитвой, постом. Приобретению этого опыта способствует изучение трудов святых отцов и их жития. Когда человек стяжает добродетель рассуждения, тогда он будет защищен от осуждения других.

Совершенно очевидно, что причиной осуждения является наша духовная лень. Мы ленимся духовно анализировать все встречающиеся явления и наши действия, вследствие чего разговариваем и действуем механически, поверхностно. Приобретение духовного опыта происходит тогда, когда выпадающие нам испытания мы преодолеваем верой. Господь каждому из нас посылает достаточно испытаний для того, чтобы мы лучше познали самих себя и исправление начали в первую очередь с себя. Работая над собой с осознанием своей греховности и искренним желанием преодолеть ее, мы тем самым приобретаем опыт духовного рассуждения, который безошибочно указывает нам, каким должно быть истинное обличение, и так мы избавляемся от греха осуждения.

Когда мы прощаем себя, тогда прощаем и других, а когда мы строги к себе, тогда понимаем, насколько тяжело другим, и становимся более человеколюбивыми, благосклонными и милосердными. Мы можем знать множество примеров из житий святых, но без переживания за собственные грехи и полученного через это опыта не приобретем разума Христова и не сможем избежать ямы осуждения. Каждый из нас знает, что сперва нужно вытащить бревно из собственного глаза, чтобы увидеть, как вынуть соринку из глаза брата нашего, – но, к сожалению, зная, не исполняем, за что несем наказание и если не исправимся, то будем наказаны и в будущем. Это явление начинается в личности, а затем распространяется на семью, общество и на весь народ.

Итак, если мы не просветимся духовно, то никогда не сможем освободиться от духа осуждения, зависть и лень постоянно будут в нас, что, конечно же, принесет горький плод.

Многие готовы оправдывать себя темпами современной жизни, которая будто бы не дает возможности углубиться в самого себя. Однако думается, и этот быстрый темп вызван нашим неправильным подходом к жизни. Господь говорит: «Не заботьтесь о завтрашнем дне… довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6: 34). Мы забываем об этой заповеди. Не сделав ничего доброго сегодня, заботимся о завтрашнем дне и пытаемся создать его уже сегодня. И так мы впадаем в мир иллюзий, поскольку заботимся о том, что не имеет под собой твердой почвы и оснований, начинаем искусственно создавать эти основания, из-за чего и происходит ничем не оправданное ускорение темпа жизни; то, что еще не созрело, мы хотим собрать сегодня же; и в то же время нам некогда собирать то, что уже созрело, потому что мы спешим заботиться о завтрашнем и за один день стараемся управиться со всем тем, что требует годов труда. В этом плане внешне на Западе вроде бы лучше обстоит дело, поскольку экономически там больше делают и успевают, но там в силу всего этого невидимо разрушается человек как личность и разрушается семья, а где рушатся личность и семья, там эта же участь ожидает и государство. Экономические и политические успехи только тогда будут твердыми и приносящими истинную пользу человеку, если они будут иметь твердую нравственную основу.

Следовательно, неправильным отношением и подходом мы сами ускоряем темп жизни, а потом ворчим и недоумеваем, что, мол, не хватает времени для самопознания и духовного развития. Причиной этого является и зависть, так как мы постоянно соревнуемся друг с другом в приобретении материального богатства и земной славы.

В мировом масштабе этот процесс, наверное, необратим, но это не означает, что отдельные личности не могут изменить ритм собственной жизни. Через стяжание духовного опыта, образованности и стремления к благочестивой жизни они могут приобрести добродетель рассуждения, то есть разум Христа. Основой этого является любовь к Господу нашему Иисусу Христу. У кого нет любви ко Христу, тот никогда не достигнет успеха в духовной жизни. Поэтому в первую очередь мы должны искать в самих себя: есть ли в нас любовь ко Христу, которая и является залогом очищения и избавления от всякого греха, в том числе греха осуждения, так как любовь ко Христу непременно включает в себя любовь к ближнему.

paronymonline.ru

Словарь паронимов русского языка

обсуди́ть — осуди́ть

Слова составляют паронимическую пару. Часть речи слов: глаголы. Составляют гнездо пар с паронимами: обсудивший — осудивший, обсудив — осудив.

обсудить — Разобрать, обдумать, всесторонне рассмотреть, высказывая свои соображения по поводу чего-либо или о ком-либо.
Примеры словосочетаний:
обсудить вопрос, предложение, возможности, устройство, результаты, план, программу, резолюцию, кандидатуру, поведение;
обсудить всесторонне, основательно, тщательно, подробно.
Примеры предложений:
По пути на завод Илья Матвеевич с Александром Александровичем успели обсудить множество вопросов. (В.Кочетов, «Журбины»)
Я решаюсь чистосердечно и сколько возможно короче изложить всю повесть моего авторства, чтобы дать возможность всякому справедливее обсудить меня. (Н.Гоголь, «Авторская исповедь»)
осудить — 1. Выразить неодобрение кому-чему-либо, признать дурным. 2. Приговорить к какому-либо наказанию, вынести обвинительный приговор, обвинить. 3. перен. Обречь на что-либо (высок.).
Примеры словосочетаний:
1) осудить человека, поступок, действия, методы, результаты, манеры, нравы, предрассудки;
осудить человека за поведение, за распутство;
осудить горячо, поспешно, заслуженно, несправедливо;
2) осудить преступника, нарушителя;
осудить на каторгу, на смерть;
гневно, справедливо осудить;
3) осудить на невежество, на прозябание, на страдания, на долгую разлуку, на гибель.
Примеры предложений:
О том, что распутство женатого человека было не хорошо, ему и не приходило в голову, и он очень удивился бы, если бы кто-нибудь осудил его за это. (Л.Толстой, «Хаджи-Мурат»)
Маменьку осудили на каторгу на 20 лет. (А.Чехов, «Мечты»)
За что ж себя осудить на невежество на всю жизнь свою? (Н.Гоголь, «Мёртвые души»)
Печатать

Скрепка

Оно есть продукт процессов и процедур объективации содержания высказываний. Иначе говоря, предпосылкой реализации практических процедур суда истины, является необходимость практического же вычленения в структуре отнесения высказываний к предметам и предметным ситуациям того, что может быть признано объективным, т.е. независящим от индивидуального способа восприятия. Для того, чтобы иметь возможность быть истинным или ложным, содержание высказываний должно быть объективировано. И это крайне сложная задача. В большинстве практических языковых ситуаций мы не имеем объективированного содержания высказываний, которые по своей форме могут быть проинтерпретированы как суждения. Если высказывание не имеет объективного содержания мы, не можем говорить о суждении как единице мышления.

Институты, которые направляют (канализируют) развивающиеся социальные и языковые практики в соответствии с требованиями объективации содержания суждений, я также отношу к «институтам мысли» и называю «институтами реализма».

Иначе говоря, институциональные практики, связанные с функционированием идеализированных схем суждений, процедурами объективации содержания суждений, регулятивной идеей истины и др. превращают высказывание как субъективное речевое отправление или субъективный речевой продукт в совершенно «экзосоматическое» образование и даже, в каком-то смысле, «экзогенное» по отношению к индивидуальному сознанию, порождаемое и управляемое внешними по отношению к сознанию системами. «Язык говорит нами». Мышление мыслит нами. Это есть крайнее выражение институциональной точки зрения.

Требование объективации содержания суждений, проистекающие из необходимости практического производства суда истины, крайне усложняет всю «аппаратную часть» «институтов мысли».

На практике (за рамками специальных институтов – науки, права и др.) наиболее значительное число языковых выражений, допускающих экспликацию в виде суждений, носит банально-бытовой характер (например, «кошка лежит на рогожке», «небо затянуто тучами» и пр.), которые являются (признаются) очевидно истинными или очевидно ложными. Источником критической оценки большинства таких высказываний является здравый смысл как социальный институт реализма (а не как достояние отдельного сознания). Специальной объективации содержания таких высказываний почти никогда не производится – она предполагается очевидно данной. При необходимости (например, в случае появления двух противоречащих друг другу банально-истинных высказываний или появления неправильно построенных высказываний) такие высказывания также могут быть рассмотрены в качестве суждений с целью анализа и уточнения их логической структуры и содержания, а также проверки соответствия их содержания условиям наблюдения или общепринятым языковым дефинициям и логическим правилам. В этом случае роль критического органона (или инструмента критической аргументации) выполняет общая логика, которая позволяет, оставаясь в определенных пределах в границах здравого смысла выбраковывать в широком классе банально-бытовых ситуаций паралогизмы, банально-ложные высказывания и случаи неправильного употребления языка. Общая логика (я имею ввиду, прежде всего, логику классов и логику отношений) позволяет в определенных границах очерчивать и редуцировать ситуации противоречивости здравого смысла. Например, путем редукции противоречивых суждений к различным здравосмысленным, но субъективным основаниям, здравосмысленность, также как и субъективность каждого из которых не подвергается сомнению: «у каждого своя правда». В этом случае, процедурам объективации и дальнейшей критической проверки суждений ставится естественный здравосмысленный предел.

Однако, в зависимости от области объективации содержания суждения, процедуры проверки его истинности и ложности (фальсификации), могут принадлежать специальным эпистемическим практикам, связанными с теми или иными научными дисциплинами и профессиями. В этом случае, содержание суждения соотносится не со здравым смыслом, а с областью исторически выделенных и институционально закрепленных в данных практиках идеализированных объектов. Соответствия таких суждений правилам обычной логики классов (выступающей, как правило, в суждениях здравого смысла основным фальсификатором) здесь уже совершенно недостаточно. Такие суждения должны соответствовать гораздо более жестким, специальным методологическим правилам и требованиям данной науки или профессии. А в роли критического органона может выступать весь комплекс логических и методологических средств, применимых к данной области суждения.

В этом случае высказывания, претендующие на статус профессионального суждения, немедленно попадают под огонь профессиональной критики, если они, конечно, небанальны и необщеизвестны. Именно такие суждения и представляют наибольший интерес для знания и мышления. Такие суждения могут противоречить здравому смыслу или общепринятым представлениям, но, тем не менее, быть истинными. За рамками собственной специальной области такие суждения обычно называют экспертными. Однако, смешивать профессиональное суждение и экспертное мнение не стоит. Суждение – это то, что подлежит суду истины, то, что не зависит от мнения того или другого эксперта и имеет объективное мыслительное содержание. Экспертное мнение – это частная точка зрения определенного специалиста, которая, будучи высказанной за рамками структур и процедур объективации содержания и профессиональной критики, выступает уже как структура авторитета (авторитетное мнение специалиста). Несмотря на то, что по форме это может быть одно и тоже языковое выражение, нам важно подчеркнуть, что, по сути, это будут единицы совершенно различных институциональных практик.

Конечно, области экспертного знания и профессионального суждения ограничивают способность суждения, основанную на одном лишь здравом смысле, и во многих случаях редуцируют попытки таких суждений к обыденному, т.е. непрофессиональному мнению, т.е., по сути, такие высказывания не принимаются в качестве настоящих суждений. С одной стороны, необходимо признать необходимость такого ограничения – ведь в его отсутствие область профессионального суждения окажется незащищенной от элементарной некомпетентности и безграмотности. С другой стороны, экспансия экспертного знания в современных обществах неизбежно приобретает политический аспект и способна создавать свои напряжения между экспертными сообществами, претендующими на авторитетность своих суждений и более широким общественным мнением. Я полагаю, что принципы критического мышления, основанные на признании принципиальной погрешимости всего нашего знания, а также основанные на признании рефлексивности наших представлений формируют основу для правового и институционального разрешения подобных ситуаций. Однако, данная тема далеко выходит за рамки целей данных заметок.

Таким образом, человеческая способность суждения неизбежно оказывается ограниченной. Эти ограничения проистекают из 1) правил мышления и языка (в частности, логики), 2) процедур идеализации и объективации содержания высказываний в знании, 3) достигнутого в профессиональных сообществах уровня критического обсуждения проблем, релевантных содержанию суждения, 4) признания фундаментальной погрешимости и рефлексивности всего нашего знания.

Область суждения располагается, таким образом, в пространстве критического обсуждения объективного содержания нашего знания. Эту область можно представить как пространство ограниченное двумя пределами: нижняя граница обозначается такими номинациями как «грамотность» (знание и владение необходимым набором правил и средств производства, экспликации и анализа суждений) и «компетентность», выражающими минимальные цензовые требования на производство суждений.

Есть и еще одно специфическое правовое требование. «Признание суда истины», наверное, не слишком благозвучное и распространенное выражение, обычно предпочитают говорить об «объективности» или «неангажированности». Однако, практически мы не можем и не должны требовать такой «беспристрастности». Но мы должны требовать признания суда истины или признания институционального требования правомочности и необходимости проверки объективного содержания суждения объективному положению дел, готовности пройти соответствующие испытания.

Верхняя граница задается достигнутым в современности передовым уровнем критического обсуждения релевантных проблем. Обе границы являются исторически подвижными и подвержены парадигмальным трансформациям, однако в любой данный момент времени мы можем фиксировать определенные цензовые требования, относящиеся к нижней границе, и восстанавливать «передний край».

Оборачивая это отношение, можно сказать, что любое суждение есть выражение претензии на значимость особого рода, а именно, претензии говорить правильно, истинно и компетентно.