Ожесточенное сердце

Мы говорили о неуравновешенных сердцах, чей порок вызван отсутствием гармоничного взаимодействия с разумом и волей. Теперь мы должны сказать несколько слов о черствых сердцах – сердцах, не чувствующих красоту, добродетель, любовь, величие, милосердие, чужую боль.

Есть одержимые сердца, подобные тем, которые мы встречаем в героях романа «Бесы» Ф. М. Достоевского. Это адские сердца, всегда готовые плюнуть с цинизмом на всякие ценности. Драматические и беспрецедентные события последних веков подтверждают существование таких сердец.

«Слушайте, мы сделаем смуту, – бормотал Петр Верховенский быстро и почти как в бреду (…). Мы сделаем такую смуту, что всё поедет с основ (…). Каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны (…). Мы всякого гения потушим в младенчестве (…). У рабов должны быть правители. Полное послушание, полная безличность, но раз в тридцать лет (…) все вдруг начинают поедать друг друга, до известной черты, единственно чтобы не было скучно (…). Везде тщеславие размеров непомерных, аппетит зверский, неслыханный (…). Одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького (…). Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал (…). А тут сила, да еще какая, неслыханная! Нам ведь только на раз рычаг, чтобы землю поднять. Всё подымется!.. И взволнуется море, и рухнет балаган, и тогда подумаем, как бы поставить строение каменное. В первый раз! Строить мы будем, мы, одни мы!»

«Бесы» Достоевского – отчаявшиеся существа. Они не верят в Бога, но верят в дьявола. В своем отчаянии они решили взорвать вселенную, чтобы построить – по своему образу и подобию – что-то новое и невообразимое: земной ад – вечный, нерушимый.

Такие сердца, которые больше не принадлежат себе и блуждают по миру, чтобы демонизировать землю и ее обитателей, может излечить только обряд экзорцизма.

Одержимые сердца встречаются не так часто, чаще мы встречаем черствые сердца, такие как у флоберовского Фредерика Моро, лермонтовского Печорина, пушкинского Онегина, мориаковской Изабель Фондодеж. Подавляя в себе голос совести, они стали сухими, холодными и даже циничными.

Фредерик Моро – романтически настроенный юноша, который под воздействием буржуазной среды Второй империи становится пустым и циничным. «Воспитание чувств» – книга о падении человека…

Григорий Печорин – пресыщенный аристократ, неспособный что-либо почувствовать (глаза его «не смеялись, когда он смеялся») – и разрушающий жизнь всех, кто его окружает. Но Григорий Печорин глубже и искреннее Фредерика Моро: «Зачем я жил? для какой цели я родился?.. А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные… Но я не угадал этого назначения, я увлекся приманками страстей пустых и неблагодарных». Порочные наклонности человеческой природы, если им не противодействовать, помрачают разум и колеблют волю, а главное – они портят сердце. Человек, помешанный на власти, деньгах или чувственных наслаждениях, зациклен на самом себе. Для него жизнь – не задание, а совокупность ощущений. Других он уже не видит, не видит их достоинства, боли, потребностей.

Евгений Онегин – равнодушный молодой дворянин («рано чувства в нем остыли»), ради забавы флиртовавший с невестой своего друга, а затем по глупости убивший его на дуэли…

Изабель Фондодеж – убежденная католичка из буржуазной семьи, но несправедливая и лицемерная. Она часто и охотно исповедует свои мелкие грехи, не замечая того, что все ее существо грешно, что вся ее жизнь – сплошное нарушение всех евангельских заповедей. Изабель грешна «по сути». Грешно ее сердце. Она видит свои грешки, но не видит большого, тяжкого и смертного греха, который снедает ее изнутри и превращает в чудовище. Она не видит, что каждый ее поступок извращен нечистым намерением – желанием утверждать моральное превосходство человека, внешне исполняющего все обряды. Изабель исполняет свои христианские обязанности, но не живет христианской жизнью. «Никогда я не встречал человека столь искренне несправедливого и порочного, как ты», – говорит Луи, ее муж.

Моро, Печорин, Онегин, Фондодеж… каждый из них стал тем, кто он есть – по собственной воле. Никто не рождается с черствым сердцем. Сердце становится черствым.

Черствость – результат наших эгоистичных решений, которые, накапливаясь, делают нас невосприимчивыми к трансцендентному и изолируют нас от людей.

Решения, которые мы принимаем, во многом зависят от ценностей, которые приходят в нашу жизнь через родителей, учителей, людей нас окружающих. Но, в конечном счете, это наши решения: мы их принимаем, сознательно или неосознанно.

Черствые сердца – не потерянные сердца.

Развращенный Григорий Печорин мог бы обратить свое сердце, встретив на своем пути целомудренную княжну Мери.

Эгоцентричный Евгений Онегин мог бы существенно измениться, сблизившись с великодушной Татьяной, которая страстно любит его.

Лицемерная Изабель Фондодеж могла бы разорвать оковы своей слепоты, если бы она не умерла раньше мужа и успела прочитать его весьма искреннюю исповедь, к ней обращенную.

Посредственный Фредерик Моро…

ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ

Чтобы исцелить пересохшее сердце, надо прикасаться к нему всей силой нашего терпения и нашей любви. Еще надо стараться подтолкнуть его к искренности с самим собой.

Ф. М. Достоевский, Бесы (II часть, VIII глава).

Г. Флобер, Воспитание чувств.

Ф. Мориак, Клубок змей.